Дарья КАЛИНИНА

СЕМЬ НЕПРОШЕНЫХ ГОСТЕЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мариша задумчиво взирала на официанта, застывшего перед ней в ожидании заказа. Но думала она совсем не о нем, а о том, как же ее угораздило очутиться в такой компании. В самом деле, как это получилось? Ведь ей — умной и опытной — совершенно точно было известно: соотношение три к четырем хорошо только при приготовлении косметических масок или котлет.

Например, когда речь идет о маске из свежих абрикосов, клубники и обычной овсянки. Берешь три части дробленых зерен и четыре части ягод. А для котлеток и вовсе просто. Фарш готовится из свиного и телячьего мяса в том же соотношении. Тогда получаются очень славненькие и вкусненькие котлетки — все довольны. Разумеется, готовить фарш должен профессионал, а никак не сама Мариша.

— Так вы выбрали? — раздался у нее над ухом голос потерявшего терпение официанта. — Что желаете на горячее?

— Котлет, — ляпнула Мариша и тут же прикусила себе язык.

Какие котлеты? Она же на диете!

— Нет, нет, — поспешно запротестовала она. — Мне, пожалуйста, отварную куриную грудку. Маленькую порцию, и чтобы минимум калорий. Никаких жирных соусов и прочих поварских штучек. На гарнир овощи. Но никакой картошки.

Официант кивнул, поспешно что-то черкнул в своем блокноте и умчался прочь. А Мариша осталась размышлять. Итак, три к четырем хорошо для кулинарии и косметологии. Во всех же прочих случаях это соотношение весьма и весьма нежелательно. А в некоторых ситуациях так и вовсе опасно.

И уж точно Мариша могла сказать, что если компания из семи молодых, не обремененных ни брачными, ни семейными узами молодых людей состоит из четырех девушек и всего из трех мужчин, то это однозначно получается такая гремучая смесь, которая рано или поздно, но должна неизбежно привести к катастрофе.

Самое досадное было в том, что к данному соотношению три к четырем отчасти и сама Мариша приложила свои ручки. Конечно, не специально она так постаралась. Боже упаси! Она ведь себе не враг. Но тем не менее к тому, что случилось дальше, она тоже имела самое непосредственное отношение.

А ведь как все славно начиналось, со вздохом подумала Мариша и кивком подозвала к себе другого официанта, давая понять, что готова дополнить свой заказ. Выбрав и заказав на десерт апельсиновое низкокалорийное мороженое, Мариша снова задумалась. Приятно было даже вспомнить это самое начало.

Сегодня днем ей позвонила ее подруга Юлька. Позвонив, она радостно захихикала. Что для Юльки вообще-то нормальное состояние, она человек оптимистичный и жизнерадостный. Но сегодня Юлька хихикала что-то слишком уж весело. И Мариша заподозрила, что у подруги есть для нее какой-то на редкость приятный сюрприз. Так оно и оказалось.

— Что делаешь сегодня вечером? — для начала поинтересовалась Юлька.

Вопрос Маришу покоробил. Он подразумевал, что ей темным ноябрьским вечером, когда за окном так ужасающе рано начинают собираться проклятые сумерки, еще больше подчеркивающие ее одиночество, уж и заняться абсолютно нечем.

— Носки вяжу, — недружелюбно буркнула она. — Будто бы сама не знаешь!

Но Юлька в ее ответе ничего такого не заметила. Потому что сама частенько занималась вязанием. И ее оно, в отличие от Мариши, действительно успокаивало.

— Брось! — решительно заявила она. — Потом довяжешь! у меня к тебе есть предложение получше.

— Какое? — заинтересовалась Мариша.

— Как ты насчет того, чтобы познакомиться с двумя очаровательными молодыми людьми?

— С двумя? — переспросила Мариша в большом сомнении, и в душе ее шевельнулись нехорошие предчувствия. — Очаровательными? Сразу с двумя?

Где это Юлька умудрилась накопать двух свободных молодых людей? Да еще очаровательных. Ведь неурожайный же на них выдался год. Ой, неурожайный. Сомнение в качестве предлагаемого товара в голосе Мариши прозвучало настолько явственно, что даже Юлька его услышала.

— Вообще-то их будет трое, — весело сообщила она. — Но один точно мой. Так что знакомиться ты будешь только с двумя!

— А кто они такие? — поинтересовалась Мариша, чувствуя, как хищно загораются у нее глаза.

— Не знаю пока. Да и какая разница? На месте разберемся. Но оба очень симпатичные, это я точно выяснила. И не женаты. И не голубые. И даже городская прописка имеется.

У Мариши прямо челюсть отвисла. Столько положительных качеств! Она к такому фарту не привыкла.

— Прямо даже не верится, — пробормотала она, и это была правда. — Неужто такие экземпляры еще встречаются на свободе?

— Сама удивилась, — чистосердечно призналась Юлька. — Так что, идешь? Или будешь носки довязывать и про своего Смайла думать?

Если у Мариши еще и были какие-то колебания, то при упоминании имени своего бывшего мужа они отпали сами собой. Этот подлец, который водил ее за нос, не давая развода почти полгода, измотал ей все нервы и довел до того, что она уже готова была идти в суд, должен получить свое! И он получит!

Теперь-то, слава богу, она с ним развелась. Все бумаги оформлены. Она свободная женщина. И может без малейших угрызений совести идти и встречаться — где угодно и с кем угодно. Даже если ей и не хочется. Все равно! Надо же как-то использовать полученную свободу, которой она так добивалась.

— Иду! — решительно сказала Мариша. — Какие могут быть сомнения?

— Отлично! — обрадовалась Юля и тут же посерьезнела: — Тогда вот еще проблема. Нужна третья девушка. Желательно симпатичная и незамужняя. У тебя есть такая на примете?

— Но я же иду! — напомнила ей Мариша.

— Нехорошо получится, нас двое, а их трое, — возразила Юля. — Придумай еще кого-нибудь.

Мариша принялась перебирать в памяти своих подруг. Инна отпадала, так как переживала острый период идиллии со своим собственным мужем. Анька, Даша и Катька тоже отпадали, потому что разъехались отдыхать вместе с семьями. Итак, подруги все отпадали. Оставались просто знакомые. Но и среди хороших знакомых не нашлось ни одной, которая бы не была обременена кучей ребятишек.

— Вот и я никого не могу придумать, — призналась Юля. — Ладно, ты еще подумай. И если кого-нибудь вспомнишь, то сразу же приглашай. Сама понимаешь, такой случай дважды не представится.

— Ага, — согласилась Мариша и, повесив трубку, тут же принялась думать.

В голову ничего не приходило. И она принялась листать свою старую записную книжку. Женских имен было много. Но все они не подходили. В самом деле, не станешь же звонить с предложением сходить в кабак своей знакомой, с которой вместе учились в начальной школе, а с тех пор больше и не виделись.

И тут Марише на глаза попалось женское имя, судя по всему, записанное совсем недавно.

— Жанна, — пробормотала Мариша. — Жанна, Жанна. Это кто ж такая?

И вдруг ее осенило. С этой девушкой она познакомилась в прошлом месяце в приемной зубного врача. Они обе ждали своей очереди. Их врачи задерживались. Все журналы были давно пролистаны. И девушки сами не заметили, как заболтались. С тех пор прошло меньше трех недель.

— Что ж, срок вполне еще приемлемый, чтобы возобновить случайное знакомство, — пожала плечами Мариша и недрогнувшей рукой набрала записанный у нее номер.

Насколько она помнила, Жанна была девушкой симпатичной, приветливой, веселой и общительной. Во всяком случае, за полчаса общения у Мариши сложилось именно такое мнение.

Еще у Жанны были темно-каштановые волосы, которые вились крупными локонами. Карие глаза. И она явно тщательно следила как за своей внешностью, так и за модой. Во всяком случае, те сапожки, которые были на ней на приеме к зубному врачу, Мариша изучала в деталях и с легкой завистью, хотя и ее сапоги были ничем не хуже.

У Мариши даже закралось сомнение, а захочет ли такая девушка знакомиться с какими-то сомнительными молодыми людьми, о которых будет знать лишь то, что они холосты и-симпатичны. Но, к ее изумлению, Жанна согласилась, не раздумывая.

— Видишь ли, — тоном задушевной подруги, сказала она Марише, — только вчера я рассталась со своим козлом. И ужасно хочу ему отомстить. Или хотя бы просто куда-то выбраться. А то в четырех стенах, мне кажется, я вообще с ума сойду.

— А разве ты не работаешь? — опрометчиво спросила у нее Мариша.

И тут же пожалела. Потому что обрадовавшаяся новой слушательнице Жанна тут же вывалила на нее весь ворох своих проблем. Нет, она не работала. А зачем ей это нужно? Ведь этот козел, который вчера ушел, до сих пор обеспечивал ее всем необходимым и даже сверх того.

— Что ни говори, а жадным он никогда не был, — вынужденно признала Жанна. — И даже обещал, что будет выплачивать мне ежемесячное содержание вплоть до того момента, когда я снова выйду замуж.

— Ого! — удивилась Мариша. — Он у тебя был иностранец?

— Какой иностранец! — воскликнула Жанна. — Из деревни Пердуево Потемкинской области. Чего ржешь? Я не шучу. Так и называется его деревенька.

— Благородный он тем не менее человек, — заметила Мариша. — Русские мужчины обычно женам алименты избегают платить даже при наличии общих отпрысков в количестве десяти штук.

— Да какое там благородство! — почти разрыдалась Жан-ночка. — Жлобяра! Всего штуку в месяц обещал мне отстегивать на жизнь. Вот и скажи мне, разве же это деньги?

Мариша в душе поразилась. До того, как на нее золотым дождем посыпалась благодарность ее дяди — мужа ее родной тетки Серафимы, — она жила в своеобразном финансовом вакууме. То есть деньги вокруг нее в этом самом вакууме вращались, только она до них дотянуться никак не могла. Мариша отлично помнила те времена, когда и вполовину меньшая сумма казалась ей настоящим богатством.

— А твои родители? — осторожно поинтересовалась она у Жанночки. — Они люди обеспеченные?

— Ох, сирота я! — окончательно расстроилась Жанна. — Сиротинушка горькая! С детства лиха хлебнула. Мать больная, отцу я не нужна была никогда. Бабка, оказывается, только о моей сестре и думала. А теперь от меня еще и мужик ушел! Гад! Подлец! Холера! Знала бы ты, сколько сил мне стоило его к себе привязать. И все равно сорвался! Урод!

Мариша не очень-то прислушивалась к проклятиям Жанны. Однако интересно у нее выходит. С детства, по ее словам, пустыми щами да черным хлебом питалась, обноски от прочей родни донашивала, из милости у тетки — сестры отца летом у нее в деревне жила, однако же умудрилась приобрести привычки инфанты. Штуки в месяц ей мало!

В конце концов Мариша поняла, что дольше слушать жалобы Жанны она не в силах. Да и, взглянув на часы, она поняла, что вполне можно уже начинать собираться на свидание. Услышав о том, чему намеревается Мариша посвятить себя ближайшие полтора часа, Жанна тоже заторопилась попрощаться.

— Ладно, увидимся! Ой, ой! Мне же еще к маникюрше забежать надо. Лак освежить! Пока, пока! Побежала! — легко прочирикала она и повесила трубку.

И стоило Марише, в свою очередь, положить трубку на рычаг и перевести дух, как зазвонил телефон.

— Ты с кем треплешься? — свирепо спросила у нее Юлька.

— Пляши! — поспешила обрадовать ее Мариша. — Нашла нам третью девушку.

Но почему-то Юльку эта новость не порадовала. Напротив, она даже зашипела от досады.

— Ты чего? — изумилась Мариша.

— Да ничего! Я уже Аньку пригласила! — сердито сказала Юлька.

— Зачем? — ахнула Мариша.

Аньку она знала. Юля когда-то давно работала вместе с этой девушкой. И знакомила с ней Маришу.

— Зачем ты ее пригласила? Мужиков же всего трое будет! А девушек получается больше?

— Больше, — признала Юлька.

— Ты что наделала-то? — завопила Мариша. — Ты с ума сошла? Это же хуже положения не придумаешь!

— Я наделала? — возмутилась Юлька. — Да я тебе битый час звоню и на домашний, и на трубку, чтобы ты никого не приглашала.

— А кто такая твоя Анька, в конце концов? — закинула удочку Мариша. — Может быть, ей вообще отказать?

— Да ты что?! — испугалась Юля. — Как ты себе это представляешь? Я ей столько наобещала, а теперь позвоню и скажу: «Нет, Анюша, не пойдешь ты знакомиться с молодыми и симпатичными». Да она после такой новости запросто в петлю полезть может. Она сейчас знаешь какая?

— Какая?

— Один сплошной комок нервов! — сказала Юля. — Она с мужем разводится! Можешь себе представить, каково ей? Ты уж лучше своей Жанне позвони, тем более, ты ее видела всего один раз в жизни. И откажи запросто!

— Не могу, — уперлась Мариша. — У нее дойный козел ушел. И она тоже очень переживает по этому поводу.

Она умолчала, что в петлю Жанночка при ее складе характера вряд ли бы полезла. Скорей уж кого другого туда засунула.

— Что же делать? — растерялась Юля. — Какая ужасная ситуация! Может быть, ты не пойдешь?

Мариша даже дар речи потеряла от возмущения.

— Ладно, ладно, — верно истолковав ее пыхтение, поспешно сказала Юля. — Пойдем все вместе. Там на месте разберемся. К тому же в любом кабаке всегда полно и других свободных мужчин. Подцепим кого-нибудь четвертого. Тоже мне проблема! Верно?

Впрочем, кабак оказался не совсем кабаком. Скорее это был закрытый клуб со входом по клубным картам. Или существовал еще вариант: вас должен пригласить с собой член клуба. Третьего, как успел сообщить девушкам Марат — нынешняя любовь Юльки, не было и быть не могло.

— Пойдемте, — решительно предложил он, когда все девушки собрались, и с истинно восточной заботливостью прибавил: — Что стоять на ветру? Еще простудитесь. Мои друзья тоже члены этого клуба. Так что разберутся, как пройти. Уверяю вас, у них проблем не будет.

В помещении, куда они вошли, оказалась очень даже приятно. Играла негромкая музыка. Приятно пахло какими-то изысканными пряностями. Полы были застелены мягкими коврами с упругим высоким ворсом. Подразумевалось, что члены клуба прибывали сюда на собственных авто, запачкать ножки в уличной грязи просто не успевали, так почему бы и не побаловать себя, любимых, мягкими коврами.

Клуб был оформлен в восточном стиле. По стенам бежали арабески, в углу стоял роскошный кальян, и всюду сновали официанты в парчовых коротких халатах, расстегнутых на груди, и в красных фесках.

— Нравится? — поинтересовался Марат у девушек, усаживая всех четверых за уютный столик, расположенный немного в глубине зала. — Чуть позже тут будет живая музыка. А пока я предлагаю никого не ждать и заказать себе ужин. Выбирайте.

Впрочем, очень скоро возле их столика все же появились и друзья Марата — Денис и Рустам. В каждом из них чувствовалась южная кровь. Возможно, они были выходцами с Северного Кавказа, возможно, из Средней Азии. Такие тонкости от Мариши после уже выпитых ею на голодный желудок двух коктейлей из виски с колой, где существенно преобладало виски, ускользали.

Коктейлями Мариша успела побаловаться у себя дома, поджидая, когда за ней приедут Юлька с Аней. Те сочетание виски с колой тоже одобрили. И когда все подбирали Жанну, то оказалось, что подруги успели изрядно нагрузиться.

Сейчас, оглядываясь по сторонам, Мариша подумала, что после такой дозы спиртного любое место покажется приятным. Даже если на троих мужчин приходится сразу четыре девушки. Но в этом клубе «Шейх» было и в самом деле очень славно.

В общем-то, ничем, кроме тщательно охраняемого входа, клуб не отличался от многих ресторанов, где довелось побывать Марише за ее жизнь. Да и членство в клубе можно было при должной настойчивости приобрести не за такую уж большую сумму.

— Смысл в том, что человек, заплатив эти деньги, становится как бы своим в том обществе, которое тут собирается, — объяснял Денис Марише, разливая по тонким высоким бокалам вино. — Не секрет, что в наше время главный дефицит — это дефицит общения. Люди за последние десять лет почти разучились общаться. Общество расслоилось на классы. И теперь эти классы должны придумать себе места, где бы они могли свободно встречаться.

— Но у вас-то все проще, — сказала Мариша, с сомнением беря в руку бокал с вином.

В этом клубе все было такое хрупкое, тонкое и дорогое, что, будь она чуточку трезвей, это бы действовало ей на нервы. Несмотря на то что Мариша облачилась в длинное красное шелковое платье на тонких бретельках, выгодно демонстрирующее ее формы, она чувствовала себя не вполне уверенно.

Ей даже стало казаться, что красные замшевые сапоги не вполне подходят для такого платья. И выглядят слишком вульгарно. Да и украшения из перламутра и алмазов «Сваровски», которые в этом году были в такой моде, тоже стали казаться ей чересчур блестящими. Хотя дома, у ее снисходительного зеркала, весь костюм шел ей изумительно.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Денис, с интересом рассматривая ее декольте и не скрывая своего интереса.

— Ты ведь, похоже, приехал откуда-то с Кавказа, — прямо объяснила ему Мариша. — А у вас люди живут большими семьями. И дефицита общения, таким образом, нет.

— В какой-то степени ты права, — кивнул Денис, не сводя глаз с ее плеч и явно меньше всего в этот момент думая о том, о чем говорил. — Так было раньше, когда семья жила в одном доме. Когда старший сын женился, ему строили дом тут же или просто надстраивали еще один этаж. Когда женился младший, ему тоже выделяли и достраивали жилье. И таким образом в одном доме жило до тридцати человек. Но теперь этого нет. А для тех, кто переехал жить в Питер, Москву или другие большие города, такие дома уже и вовсе редкость.

Марише наконец надоело, что он раздевает ее глазами. Денис совсем обнаглел, и Марише казалось, что она просто физически ощущает на себе его липкий взгляд, которым он ее ощупывал для блезира, разглагольствуя на всякие отвлеченные темы. И она накинула на обнаженные плечи тонкую шаль, которая успешно прикрыла ее целиком.

. И тут же Денис, словно в нем выключили завод, замолчал, отвернулся и отвлекся от Мариши, взявшись ухаживать за сидящей рядом с ним по другую руку Аней, которой как раз в этот момент стало жарко и она расстегнула «молнию» на своей кофточке.

«Вот и началось! — подумала Мариша. — Тоже мне кавалер, стоило накинуть шаль, как он мигом переключился на другую. И что делать? Теперь весь вечер вместо того, чтобы приятно расслабляться и купаться в мужском внимании, придется напрягаться и привлекать это самое внимание именно к себе. Господи, как противно! Если снять шаль, Денис совершенно точно снова развернется ко мне. И ведь придется снять. А то Анька, дай ей волю, тут же уведет Дениса. Да и Жанна отнюдь не теряется! Вот что бывает, когда мужчин за столом меньше, чем девушек».

И она кинула сердитый взгляд на Юльку. Но той было ровным счетом наплевать на весь мир. Она видела одного Марата. Мариша отвернулась и обнаружила, что вино ей подливает в бокал официант. В то время как Денис сидит к ней спиной и что-то втолковывает Ане, предлагая той окончательно избавиться от верхней кофточки.

Это окончательно повергло Маришу в депрессию. Но ненадолго. Денис снова повернулся к ней, потом Рустам пригласил ее на медленный танец. Но, вернувшись за столик, Мариша твердо решила, что так как соотношение мужского и женского пола за их столиком никак не изменилось, лично ей запасной аэродром никогда не помешает. А потому принялась оглядываться по сторонам, стараясь вычислить своего будущего принца.

Увы, либо принцев не было вовсе, либо они уже были плотно заняты другими девушками, которые не собирались выпускать их из своих цепких ручек. Мариша еще раз покосилась на своих знакомых. Ни Рустам, ни Денис особенно ей не нравились. Во всяком случае, ни с кем из них она бы не хотела провести остаток своих дней.

«А с кем бы ты хотела? — тут же ввернул вопросец противненький внутренний голосок. — Со своим Смайлом, да? Все не можешь его забыть, голубушка. А не сама ли ты виновата в вашем разводе? Если хорошенько подумать, а?»

Мариша даже застонала от досады. Да что же это такое? Неужели она никогда не выбросит этого негодяя из своей головы? Что он с ней сделал? Такое впечатление, что полностью изменил ее сущность, став не просто частью Мариши, а весьма существенной ее частью. И сейчас без этой своей детали Марише было очень и очень плохо.

«Ну уж нет! — приободрила саму себя Мариша. — Жива не буду, но замену ему найду. И утешусь, чтоб он сдох, этот Смайл!»

Мариша снова покосилась на Рустама, потом на Дениса. Нет, не то что остаток дней, но даже остаток сегодняшнего вечера и, возможно, ночь ей с ними проводить все равно не хочется. Пусть уж Анька и Жанна утешаются ими, похоже, им ребята нравятся.

Тем более, мелькнула у Мариши благородная мысль, что Анька сегодня такая страшненькая! Всегда была не красавица, а в ожидании развода со своим муженьком и вовсе сдала. Что это такое? Разве можно ходить такой бледной? Хоть бы синяки под глазами чем-нибудь замазала. Или глаза накрасила. Ведь моль, чистая моль.

Сама Мариша, несмотря на жестокие внутренние страдания, за собой регулярно следила. И это, надо признаться, доставляло ей большое удовольствие. И на время даже отодвигало предательство Смайла куда-то на задний план. Пока Мариша расслаблялась под умелыми руками массажистки, ей казалось, что все в ее жизни не так уж и плохо. А иногда так даже, что и вовсе хорошо.

В Жанне, несмотря на то, что она и губы, и глаза, и все прочее накрасила и намарафетила, все же чувствовалась какая-то нервозность. Время от времени она вставала и выходила в туалет. Обратно возвращалась в еще более нервном состоянии, оглядывалась и словно чего-то ждала.

Вот и теперь не могла усидеть на месте, вертелась и поглядывала куда-то в сторону. И тогда по ее лицу разливалось непонятное выражение. Словно бы она только что заглотнула стакан уксусу и теперь толком не знает, что ей делать дальше. То ли на глазах у всех выплюнуть, пренебрегая правилами приличия, то ли проглотить и романтично скончаться опять же на глазах у всех.

— Что там такое? — помимо воли заинтересовалась Мариша и тоже посмотрела.

Любопытство, как известно, даже кошку сгубило. А что уж говорить про Маришу. Эх, не посмотри она в ту сторону, глядишь, все бы обернулось иначе. Но Мариша посмотрела. И в один миг просто окаменела от возмущения. Ай да Жанна! Мало ей повисшего на ней Рустама. Она себе и еще одного красавца подыскала, пока Мариша тут сидела да глазами без толку хлопала и о всякой чепухе думала.

Причина волнения Жанны моментально стала понятна Марише. Всего через два столика от них сидел потрясающий красавец блондин. Это был Блондин, поистине с большой буквы. Что называется, всем блондинам блондин.

У него был орлиный профиль и темные брови, которые так эффектно подчеркивали золотистый цвет светлых и довольно длинных и густых волос. Бесспорно, они и являлись главным украшением Блондина. Похоже, мужчина и сам об этом отлично знал. Потому что время от времени он встряхивал головой, якобы поправляя и без того безупречную прическу.

Вообще-то жест не очень мужественный. Да и длинные волосы… Но, с другой стороны, ежики на головах мужчин как свидетельство их неоспоримой мужественности уже слегка поднадоели. И теперь многие носили стильные стрижки. К тому же у Блондина была такая фигура… такая… Одним словом, только полный идиот мог бы счесть его женственным.

И вот на этот потрясающий кадр и положила Жанна свой похотливый глаз. Теперь ясно, почему она на месте усидеть не могла. И все время вертелась, привлекая тем самым внимание Блондина к своей персоне. Мариша даже вспотела от охватившего ее негодования. И чтобы умерить жар, выпила вина.

Конечно, подумала она про Жанну, понятно, чего она сидит теперь с кислым видом. Небось не знает, как ей от Рустама отделаться. А блондин хорош, очень хорош. Просто жаль отдавать его Жанке.

Одно несколько утешало Маришу. Хоть Жанна и первой обнаружила золотой прииск, но Блондин не больно-то отвечал Жанне взаимностью. Казалось, он вовсе даже старался не смотреть в ее сторону. Но… но тем не менее, в конце концов посмотрел. И Мариша увидела, как он сделал знак, словно приглашая кого-то выйти. И сам сразу же встал и направился в сторону выхода.

— Извините! — тут же раздался у нее над ухом голосок Жанны. — Мне надо немного освежиться! Тут так жарко. Я просто чувствую, как у меня голова кружится. Нет, нет, Рустамчик, только не надо ходить со мной.

И Жанна пулей, даже забыв взять свою сумку, помчалась к выходу следом за Блондином.

— Все ясно, — пробормотала Мариша. — Она его сейчас будет охмурять. Интересно, как у нее это получится.

Однако в зал Жанна и Блондин, к радости Мариши, вернулись порознь. И вид у обоих при этом был весьма странный. Жанна едва сдерживала слезы. А Блондин выглядел если не взбешенным, то изрядно выведенным из себя.

— Что она ему наговорила? — заволновалась Мариша. — Вдруг он сейчас возьмет и уйдет?

Однако Блондин снова сел за свой столик. Он никуда не ушел. И даже заказал официанту бутылку джина, явно намереваясь сидеть в ресторане еще очень долго. Потом он вытащил пачку сигарет и зажигалку. И тут Мариша почувствовала, что к ней пришло то самое — «оно». Это ощущение появлялось у нее не так часто. Но когда появлялось, никогда не подводило. И сейчас «оно» говорило Марише, что наступил в конце концов самый подходящий момент, чтобы познакомиться с Блондином. Именно сейчас. Ни единым мгновением не раньше, но и не позже.

Она решительно встала и быстро подошла к столику Блондина, почему-то совершенно уверенная, что все будет именно так, как она рассчитывала. Блондин ее приближение заметил. И словно бы что-то про себя прикинул, принял решение и улыбнулся подошедшей к нему Марише.

— Привет! — произнес он. — Составь мне компанию?

Мариша чуть не онемела от радости. Надо же как все оказалось на самом деле просто. Но теперь надо было держать марку и так легко не сдаваться.

— Вообще-то, — пролепетала она одними губами, — я хотела попросить у вас всего лишь одну сигарету.

И, сообразив, что в таких дорогих местах сигареты просто так не просят, а либо имеют свои, либо покупают, поспешно прибавила:

— Мои кончились. А тут таких, к каким я привыкла, не продают.

— Странно, — удивился Блондин. — Я свои сигареты купил именно тут.

— В самом деле? — растерялась Мариша.

— Да ладно вам, девушка, — рассмеялся Блондин. — Будет прикидываться. Я же видел, что вы смертельно скучали в компании своих друзей. Я тоже скучал. Так что буду очень рад, если вы присядете за мой столик и разрешите мне чем-нибудь вас угостить.

Мариша пожала плечами, делая вид, что все еще колеблется. Но тут к ней подскочил официант и услужливо пододвинул стул. Теперь не сесть было просто невозможно. Нельзя же обидеть Блондина. И Мариша присела.

— Мой друг обещал прийти, но подвел меня, — глубоко затянувшись, произнес Блондин.

Предварительно он предложил сигарету Марише. И дал прикурить от серебряной, очень красивой зажигалки с выгравированным на ней изображением бьющего по мячу футболиста. При этом мускулы на руке у Блондина под его стильным пиджаком вздулись такими мощными буграми, что тонкая шерсть едва не треснула, а Мариша чуть не потеряла сознание. Ах, как она теперь понимала Жанну, которой все время было жарко и душно. Прекрасно понимала!

— Он только что позвонил и сказал, что не придет, — продолжал тем временем Блондин.

— Кто? — машинально переспросила Мариша, думая совсем о другом.

— Мой друг, — несколько удивленный ее невнимательностью ответил Блондин. — Так что вы бы оказали мне величайшее одолжение, если бы разделили этот вечер со мной.

Но при этом глаза Блондина говорили куда больше. Выходило, что он был бы вовсе не против разделить с Маришей не только вечер, но и завтрашний завтрак, который бы он подал ей прямо в постель. На бамбуковом подносе, с хрустальным бокалом, в котором стоит веточка сирени.

Где Блондин раздобыл бы ей в это время года рано утром ветку сирени и есть ли у него дома бамбуковый поднос, Мариша в этот момент понятия не имела. Но тем не менее в ее голове сложилась именно такая приятная, можно сказать, во всех отношениях картина. Тот факт, что она целиком и полностью являлась плодом ее фантазии и, возможно, не имела к реальности никакого отношения, в данном случае Маришу не смущало.

После всего выпитого дома и уже в ресторане, да еще с учетом блеска глаз Блондина, ее, если говорить честно, вообще мало что смущало. И через несколько минут они с ее новым кавалером непринужденно болтали и смеялись.

Блондина, как вскоре выяснилось, звали Ильей. Он оказался очень приятным собеседником. Чувствовалось, что он искренне внимает тому, что ему рассказывают. Умело вставляет дельные и остроумные замечания и… избегает говорить о себе.

Денег у него определенно имелось столько, что и куры клевать брезговали. Но все равно каким-то шестым чувством Мариша поняла, что Илья еще совсем не так давно был основательно стеснен в средствах. И разбогател он недавно. Раньше он вряд ли мог часто посещать места вроде «Шейха», где цены просто зашкаливали далеко за критическую отметку.

Конечно, на Илье был итальянский костюм, который должен был стоить целое состояние. Наличествовали также шелковая сорочка и галстук. Его обувь Марише под столом разглядеть не удалось, но она не сомневалась, что и она высшего качества. Часы, перстень со сверкающим брильянтом и сотовый телефон тоже были дорогими.

Но при этом обращался с ними Илья так, словно это были его любимые дорогие игрушки. Не вещи, которыми он привык пользоваться изо дня в день, а именно новые и пока что еще радующие его игрушки.

— Интересно, — прошептала Мариша, — что за друг должен был прийти к мальчику? И почему Илья так упорно избегает говорить о себе? Неужели мне попался альфонс?

Опять же на все попытки прощупать, чем же зарабатывает себе на жизнь — джин и булку с черной икрой, — Илья отделывался шуточками или туманными фразами о своей стремительной карьере. Общительный и обаятельный, Илья мог говорить на любую предложенную тему, но только не о себе самом.

«Если он альфонс и решил, что я подходящая жертва, я просто умру, — решила она про себя. — Вот так возьму и скончаюсь прямо за его столиком от непосильного разочарования. И пусть он потом мучается с моим телом». Но неожиданно Илья ее изумил.

— Я вижу, что ваши друзья бросают на нас все более и более выразительные взгляды, — сказал он, прикоснувшись к Маришиной обнаженной руке.

Разумеется, свою шаль, сидя рядом с Ильей, девушка наконец смогла снять. Его взгляд не стремился проникнуть дальше дозволенного приличиями. И скользил по ней хотя и одобрительно, но без малейших намеков на пошлости.

— Да? — удивилась Мариша, которая была уверена, что про нее все давным-давно забыли.

— Может быть, не стоит испытывать их терпение, и вы просто познакомите меня со своими друзьями? — предложил ей Илья. — Мне кажется, они весьма симпатичные люди. И были бы не против.

Признаться, это было не совсем то, что ожидала услышать от него Мариша. Она-то думала, что сейчас он предложит ей отправиться куда-нибудь вдвоем, и только вдвоем. Для приличия — посидеть для начала еще в одном кафе или сходить в ночной клуб, где есть дискотека, а потом…

Вот уж утерла бы она Смайлу нос. Не все ему безнаказанно болтаться со смазливыми юными блондинками, которые раз от раза все молодели и молодели. Последняя вообще вряд ли закончила школу. Мариша не сомневалась, окажись Илья в ее распоряжении, она бы уж нашла способ продемонстрировать его мерзкому Смайлу.

Тем не менее спорить с Ильей Мариша не стала. Слишком рано. Свой норов она продемонстрирует ему потом, когда деваться бедняге будет уже некуда. А пока… Пока следовало изображать воплощенную мягкость и женственность, чтобы не спугнуть добычу, которая доверчиво шла ей в руки.

— Хорошо, — покорно согласилась она. — Если ты не против…

— Я не против! — быстро заверил ее Илья. И, словно бы спохватившись, добавил:

— Мне будет хорошо всюду, где рядом со мной будешь ты. Эта фраза заставила корочку льда, охватившую сердце Мариши, быстро растаять. А само сердце забилось часто и горячо. Все-таки она ему нравится! И очень хорошо, что он не предложил ей сразу же уединиться с ним. Значит, он хочет повнимательней к ней присмотреться. Она его заинтересовала всерьез!

И никакой он при этом не альфонс! Денег у него целая куча. Мариша увидела это, мельком ощупав содержимое бумажника Ильи. И еще золотая «Виза». Правда, название банка на кредитке, пока Илья расплачивался с официантом за джин, сигареты и сок, Мариша рассмотреть не успела. Но что за важность?

Похоже, ей удалось подцепить наудачу настоящую золотую рыбку, за которой иные выходят со спиннингами и наживками и все равно получают вместо улова пустой шиш с постным маслом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Оказавшись за их столиком, Илья быстро со всеми перезнакомился. Мариша просто диву давалась, как это у него лихо получилось. Ну, с девушками еще понятно. Они сначала просто онемели от счастья, что им выпал шанс пообщаться с таким красавчиком. Конечно, Мариша быстро дала им понять, что участок уже застолблен и чужакам сильно не поздоровится, если они вздумают нарушить границы.

Ну так девушки — это одно дело. Но мужчины? Каким образом Илье удалось внушить им мысль, что он им не соперник, а товарищ и даже друг. Этого Мариша взять в толк не могла. И ведь не прошло и пяти минут после появления Ильи за их столиком, как он уже стал душой компании. И всем казалось, что знают они его не первый год.

Потом началась обещанная Маратом развлекательная программа, во время которой Мариша, признаться, слегка заскучала. Все эти скрипки и фортепьяно с одетыми в смокинги исполнителями классической музыки навевали на нее тоску.

Она украдкой огляделась по сторонам и с облегчением обнаружила, что и еще многие гости с трудом сдерживают зевоту. Но мужественно борются с ней из последних своих сил. Мариша знала такой тип людей. Денег нахапали столько, что за три жизни не потратить. Им теперь для кайфа подавай чего-нибудь позабористей. Например, репутацию завзятого знатока и любителя музыки. Или живописи. Или балета.

— Почему бы им за этим не отправиться куда-нибудь подальше? — неожиданно, словно прочитав ее мысли, прошептал Илья ей на ухо. — Например, в ту же филармонию. Поставили бы там обеденные столы и жевали бы себе молочного барашка под звуки Брамса.

Мариша не удержалась и хихикнула в ответ. Наконец пытка скрипкой закончилась. Но Мариша к этому моменту под воздействием классики уже так нализалась, что ей хотелось побыстрей на воздух. К тому же она боялась, вдруг сейчас только антракт, а потом последует вторая часть музицирования. Небось еще более унылая. Музыкантам бы на поминках играть, а не в ресторане. С их-то репертуаром.

— Может быть, пойдем уже отсюда? — умоляюще тронула Мариша Юльку за руку. — Продолжим в другом месте, где повеселей.

Юля посмотрела на Марата. Тот колебался, взвешивая, какие развлечения выбрать для всей компании. Жанна с Анькой приникли к своим кавалерам — парочкам было явно все равно, куда двигаться дальше.

— А что, если махнуть ко мне за город? — неожиданно предложил Илья. — У меня есть бильярд и куча свободных кроватей. Кто захочет остаться на ночь, милости прошу. Места всем хватит. Дом новый, ручаюсь, вам понравится.

— И далеко до твоего дома? — промурлыкала Мариша.

— Минут за двадцать доберемся, — пожал плечами Илья. — Если не сильно гнать. Это в Токсове. Знаешь такое место?

Еще бы Мариша не знала! Конечно, не побережье курортной зоны Финского залива, но тоже очень престижное место. Впрочем, Токсово — оно тоже бывает разное. В старом Токсове огромные участки, некоторые находились на самом берегу лесного озера. А вот Новое Токсово — это уже другое дело: нарезанные небольшие клочки земли. Со скромненькими домишками и огородиками при них.

Однако Мариша, как ни старалась, не сумела представить себе Илью в качестве владельца щитового домика на шести сотках. Да и не стал бы он звать к себе большую компанию в такую хибару.

— Поедемте! — пискнула Юлька, которая обожала времяпрепровождение зимой за городом.

— Хорошо, — тут же согласился Марат.

— Ура! — захлопали в ладоши Аня и Жанна.

И Рустам с Денисом тоже засияли улыбками.

— И кто из нас поведет машину? — поинтересовался практичный Марат. — Нас восемь человек. Как ни крути, а все мы в одну машину не поместимся.

Все призадумались. Девушки приуныли.

— Ну! — скорчила обиженную гримаску Жанна, мило надув губки и похлопав ресницами. — Мужчины! Придумайте что-нибудь.

Мужчины тут же принялись наперебой предлагать различные варианты. Илья предлагал арендовать два такси. Денис тут же заявил, что не дело разрушать такую дружную компанию. Вдруг одна из машин потеряется? Марат кричал, что лично он вполне может сесть за руль собственной машины.

— И убьешь не только себя, но и девчонок! — возмутился Илья.

Каждый настаивал на своем и в пух и прах критиковал прочие предложения. Казалось, еще немного, и никто никуда уже не поедет. Но тут послышался голос, который разом примирил всех.

— Можно вызвать микроавтобус, — неожиданно предложил Рустам, молчавший до сих пор. — У меня один знакомый подрабатывает. Если он сейчас не занят…

Знакомый Рустама был не занят. Машина, которую он подогнал к клубу через сорок минут, оказалась очень симпатичным новеньким микроавтобусом марки «Мерседес». В нем было восемь сидячих мест. Так что все смогли расположиться с комфортом. И даже воспользоваться баром, куда засунули охлаждаться купленное в дорогу шампанское.

Как ни странно, шампанское оказало на Маришу благотворное воздействие. Спать ей больше не хотелось. Веселящие пузырьки буквально переполняли ее. Настроение было чудесное. Ей хотелось смеяться и только смеяться.

— Смех без причины — признак… небольшой умственной активности, — ядовито заметила Жанна, которая все еще не могла простить Марише, что она нахально присвоила Илью.

Но Мариша расхохоталась только еще громче, заставив Жанну нахмуриться. А у Мариши был повод веселиться. Ведь она ехала на дачу к Илье, а он сам сидел рядом с ней, рассказывал какие-то анекдоты и время от времени давал указания водителю, где надо повернуть, а где притормозить. При этом он не забывал время от времени ласково положить свою руку Марише на плечо. И, делая вид, что разговаривает с водителем, ласково поглаживать его. В общем, все было просто прекрасно.

— Так все здорово, что просто не верится, — сказала Марише подсевшая к ней и тоже разрумянившаяся от спиртного Анька, которая теперь и не думала скорбеть о своем неверном супруге, с которым у нее буквально на следующей неделе был намечен развод. — Сто лет уже так не веселилась! Определенно, в моей жизни намечается поворот в лучшую сторону.

— Смотри не сглазь! — дружески посоветовала ей Мариша.

— Тьфу! Тьфу! — поспешно поплевала Анька во все стороны. — Кстати, ты заметила, похоже, мы едем на дачу к Илье не одни?

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Мариша. — Конечно, не одни. С нами все наши кавалеры — целый микроавтобус понадобился, чтобы разместиться!

— Я не это имею в виду, — поморщилась Анька. — За нами все время едет какая-то машина.

Мариша оглянулась и в самом деле увидела, что позади них по шоссе движется какое-то темное пятно. Что это была за машина, разглядеть ей не удалось. Мешал свет фар.

— Ну и что? — пожав плечами, спросила она у Аньки. — Просто люди едут в том же направлении.

— От самого ресторана? — хмыкнула Анька. — Через весь город с нами ехали. И на трассе тоже постоянно за нами держатся. Нет, думаю, что на дачу едут еще гости, о которых мы ничего не знаем.

— Ты, Анька, все-таки пей меньше! — от души посоветовала ей Мариша. — Тогда всякие глупости в голову лезть не будут.

Аня собралась что-то возразить. Но тут их микроавтобус внезапно свернул с трассы, проехал по этой дороге еще немного, затем поднялся в горку и тут наконец остановился. Все высыпали из него и с изумлением стали озираться по сторонам.

Несмотря на то, что был уже конец ноября, в городе зима еще совсем не чувствовалась. Осень выдалась очень мягкой и затяжной. Выпадавший в городе за ночь снег днем успешно таял, оставляя лишь жидкую грязь и досаду.

А тут всего в нескольких десятках километров от города все было совсем иначе! Стояли деревья, еще не растерявшие до конца свою листву, которая гнулась под шапками снега. Снег лежал и на земле. И на крышах домов. И на заборах — вообще везде. Только озеро не желало замерзать и темнело внизу под холмом, на котором стоял дом.

— Летом тут должно быть чудесно! — с завистью произнесла Анька. — Обязательно куплю теперь себе такой же дом.

Мариша с Юлей удивленно посмотрели на девушку. Насколько они знали, Анька зарабатывала от силы долларов пятьсот-шестьсот. На дом в таком месте ей бы пришлось копить всю свою жизнь, до глубокой старости.

Тем временем Илья направился к высоким воротам, чтобы отпереть замок. Было решено, что Олег — водитель микроавтобуса — останется вместе с ними до тех пор, пока они не решат, что будут делать дальше и где останутся ночевать. И если кому-то из гостей срочно понадобится в город, то Олег отвезет.

— Заезжай! — махнул ему Илья рукой.

А сам поспешил к своему дому. Он был довольно велик. Целых два этажа, да какие! А еще мансарда. Однако при таких размерах дом выглядел чрезвычайно модно и элегантно. Архитектору удалось сочетать стиль, изящество и размер.

Сложенные из кирпича стены покрывал слой штукатурки нежно-персикового цвета. Цоколь был облицован серым гранитом, а на высоком крыльце с ажурными перилами стояли изящные круглые фонари, которые зажглись сразу же, как только отворились ворота, и теперь их свет, отражаясь от белоснежного покрова, приятно освещал участок и сам дом, делая его каким-то особенно праздничным.

— А куда поставить машину? — спросила Мариша.

Вопрос был закономерен. Они стояли на небольшой утрамбованной и заасфальтированной площадке перед крыльцом. Но гаража что-то видно не было.

— Гараж еще не построен, — объяснил Илья. — Да и сам дом закончили только этой осенью.

Действительно, стоило войти в него, как становилось ясно, что все в доме новенькое. Паркет сверкал свежим лаком. Стены были девственно чисты. А блестящие дверные ручки были такими тугими, какими могут быть только совсем новые замки в них.

— Брр! — вздрогнула Юля. — Холодно как!

— Сейчас мы это дело быстро поправим! — весело отозвался Илья. — Полы с подогревом. Температуру быстренько повысим, и будет полный порядок. Или, если хотите, растопим камин?

— Хотим! — закричали все хором. — Еще как хотим!

— Проходите в гостиную, — предложил гостям Илья. — И располагайтесь где кому будет удобно.

Вскоре в камине ярко полыхали вишневые дрова, а по дому распространялось приятное тепло и восхитительный аромат древесины. Илья откупоривал бутылки с шампанским и разливал его по бокалам.

— Если честно, — произнес он, раздав всем бокалы, — то вы первые гости в этом доме. Новоселья я еще не справлял.

— Как?

— Да ты что?

— За это надо обязательно выпить! — послышались со всех сторон изумленные голоса.

— Выпить надо обязательно, без новоселья счастья в доме не будет, — заявил Марат.

Илья кивнул, соглашаясь с предложением, и, подняв бокал, произнес тост:

— Хочу выпить за всех собравшихся в этом доме и за то, чтобы прошлое никогда не тревожило никого из них.

Если гости и удивились несколько странному для новоселья тосту, то оставили свое недоумение при себе. И просто выпили за хозяина, за его прекрасный новый дом и за то, чтобы в нем появилась достойная хозяйка.

— Илья, скажи, а ты женат? — поинтересовалась наконец уже изрядно пьяненькая Аня.

— Я? — смутился Илья. — Нет.

— А почему? — кокетливо щуря глазки, спросила настырная Анечка.

— Молод еще, — сухо отозвался Илья.

— Но это дело нехитрое, — прыснула Анечка. — Большого ума тут не требуется. Хочешь, я тебе подыщу невесту? Да зачем далеко ходить? Смотри, сколько красивых девушек вокруг. Выбирай любую!

— Юлю я никому не отдам! — засмеялся Марат, прислушивающийся к Анькиной болтовне.

— А! — обрадовалась Анька. — Одна уже сосватана. Ну, ничего. Осталось еще три. Ты как, Илья? Готов?

Мариша постаралась незаметно пихнуть ее ногой. Что болтает дурочка? Так же легче легкого спугнуть добычу. Но от досады Мариша промахнулась, и вместо Анькиной ноги попала по ножке изящного столика. Ничего бы страшного и не произошло, будь на его месте основательная конструкция на четырех ногах.

Но ажурный доходяга держался на этой самой единственной ножке, по которой и врезала с размаху раздосадованная Мариша. И вдобавок на его стеклянной столешнице Илья весьма неосмотрительно пристроил несколько пустых хрустальных фужеров и последнюю бутылку шампанского.

Не привыкший к такому обращению, столик вздрогнул от обиды и начал плавно заваливаться набок.

— Ой! — закричала Мариша, вскакивая со своего места. — Держите!

Но, увы, столик вместе с фужерами рухнул на пол. Закаленное стекло столешницы разлетелось на тысячи крохотных квадратиков, которые не могли никого поранить. А вот разбившийся хрусталь остался лежать, щетинясь опасными и очень острыми иглами.

— Илья! — ужасно расстроилась Мариша. — Прости меня. К ее удивлению, Илья легкомысленно махнул рукой.

— Всем известно, что посуда бьется к счастью! — заявил он.

— К удаче, — поправила его Мариша.

— Вот и считай, что ты первая, кто принес в мой новый дом удачу, — хмыкнул Илья и поднял в воздух ту самую последнюю бутылку шампанского, которая стояла минуту назад на упавшем столике и которую Илье все же удалось спасти, схватив на лету.

Все разразились одобрительными криками. Потом девушки быстро убрали осколки. Все допили шампанское, которое и из стаканов пилось ничуть не хуже, чем из бокалов. И Илья принялся показывать гостям дом. На втором этаже располагалось всего четыре комнаты и один очень просторный холл, разделяющийся при необходимости дверью-гармошкой на две половины. В этот холл выходили двери спален.

— В этих комнатах будут останавливаться мои гости, — говорил Илья, демонстрируя практически одинаковые по размеру комнаты. — Это гостевые спальни. Пока, — почему-то добавил Илья, но никто не обратил внимания на это некстати сказанное словечко.

Отличное решение, — похвалила его Мариша и пересекла комнату, чтобы подойти к окну и лично оценить открывающийся из него вид.

Она прижалась к холодному стеклу и внезапно вздрогнула. Ей показалось или по саду в самом деле бродил какой-то человек? Что ему было там делать? И кто был этот человек? Все приехавшие с Ильей гости находились рядом, в доме.

И тут же Мариша почему-то вспомнила о той машине, которая неотступно следовала за ними по шоссе из самого города. Но решить что-то по этому поводу у нее не хватило времени. Потому что в этот момент до слуха Мариши донесся голос Ильи.

— Но со временем, надеюсь, я смогу тут оборудовать детские комнаты, — произнес он, и все мысли Мариши резко изменили направление.

Она совершенно выбросила из головы незнакомца в саду. Илья задумывается о семье и детях! Мариша чувствовала, что это чрезвычайно важно. А как она сама относится к детям?

— Сколько же ты планируешь детишек, котик? — снова пьяно хихикнула Аня.

Маришу передернуло. Конечно, у Анечки страшное горе, но надо же все-таки уметь держать себя в руках. Вот хотя бы брала пример с нее, с Мариши. Перевернула столик с кучей хрусталя и теперь успокоилась. Ведет себя ниже травы тише воды. И Мариша одобрительно улыбнулась самой себе.

— Чем больше детей в доме, тем лучше, — тем временем, совершенно серьезно глядя на Маришу, ответил Илья.

После этого Аня наконец заткнулась, разочарованно сопя. Затем, повиснув на Денисе, пьяным голосом потребовала, чтобы он научил ее играть на бильярде. Парень морщился и уверял, что это крайне сложная игра, требующая как минимум нормальной координации движений.

— А тебе сейчас больше подошла бы сауна, — укоризненно сказал он Ане.

— Сауна! — возликовала Анька. — В самом деле, поедемте в сауну! Сейчас! Немедленно!

Ее предложение никого не вдохновило. Гостям еще не наскучило дома у Ильи. И двигаться отсюда они никуда не желали. К счастью, у Ильи в его гостеприимном доме нашлась и своя сауна. Возле нее-то компания и разделилась на две части, что не могло не сыграть своей роли в последующих драматических событиях.

Девушкам хотелось остаться в сауне одним, чтобы хорошенько прогреть свои косточки и целлюлитные клеточки. А мужчины, лишенные подобных соображений, решили спуститься сначала в подвал, где находился бильярд. И всласть, без женщин, поиграть. Тем более что в соседней с бильярдной комнате располагался винный погреб, где автоматически поддерживалась определенная температура и влажность и имелась к тому же богатая коллекция вин.

Впрочем, осматривать винный погреб мужчины отправились, предварительно заправившись коньячком, который нашелся в баре. Пока сауна нагревалась до нужной температуры, девушки обсудили, что без вина им греться тоже будет как-то не слишком весело.

Илья, услышав их просьбу, пришел в ужас.

— Ни в коем случае! — заявил он. — В сауне жара, да вам всем станет плохо!

— Не станет, — бодро заверила его Юлька, пока Мариша стыдливо опускала глазки. — В наших организмах за этот вечер накопилось столько градусов, что одним больше или меньше, роли уже не играет.

В ответ Илья только вздохнул и, философски заметив, что спорить с женщиной — только сокращать свои дни, выдал дамам бутылку вина с пониженным содержанием алкоголя. Однако низкое содержание алкоголя не помешало девушкам весело посидеть в сауне, рассказывая друг другу всякие истории о мужском коварстве, эгоизме и глупости.

— Не хочу вас больше слушать! — воскликнула наконец Юля. — Ни минуты! Вы нарочно говорите про мужчин всякие гадости, чтобы расстроить меня. Уверена, все эти истории — просто злые выдумки.

— Вовсе нет! — дружным хором заверили ее подруги. — Ради тебя стараемся.

— Ради меня? — задохнулась от возмущения Юля.

— Ты ведь должна знать, — невозмутимо пояснила ей Анька, — должна знать, на какой риск идешь, влезая в новый роман с этим своим Маратом.

Но Юлька все равно больше не хотела с ними сидеть.

— Мне тут слишком жарко! — заявила она, величественно запахиваясь в простыню. — Пойду лучше окунусь в бассейне.

Подруги не обратили никакого внимания на ее демарш и, склонив головы друг к другу, продолжали увлеченно шептаться, прыская время от времени со смеху. В этот фантастически прекрасный вечер все беды, связанные с их бывшими мужчинами, казались им лишь поводом для веселья.

Обиженная тем, что никто из подруг не захотел присоединиться к ней, Юлька, выйдя из сауны, все же подождала еще минутку, надеясь, что те одумаются и потянутся за ней. И вот в эту-то минуту ей послышалось, что в соседней комнате кто-то есть. Двое, если точно. Да, там разговаривали два человека. И Юле даже послышался звук то ли удара, то ли хлопка.

Девушка поплотней запахнула на груди банную простыню и решила больше не ждать никого из подруг. Накинув на себя махровый халат, она прошла по теплому полу в соседнюю комнату. Однако, оказавшись там, она никого уже не обнаружила. Лишь слегка покачивалась ветка туи, которую на зиму, видно, внесли в дом и оставили в этой комнате, примыкавшей к оранжерее.

Заинтересовавшись, Юлька прошла в оранжерею. Но там не было ничего интересного. Всего несколько растений, которые Юля хорошо знала и раньше. Выглядели они прекрасно. Но, как заметила Юля, до сих пор находились в той же самой посуде и в том же самом субстрате, в котором их привезли из магазина.

— Надо сказать Илье, чтобы нанял садовника, который бы немедленно пересадил растения, — озабоченно отметила у себя в голове Юля и пошла разыскивать Илью.

И тут она заметила, что за стеклом оранжереи будто бы мелькнула чья-то тень.

— Кто там? — громко спросила Юля.

Но тень не соизволила ответить ей. Больше того, заметив смотрящую в ее сторону девушку, тень поспешно отпрыгнула в темную глубину сада, явно не желая открывать свое инкогнито.

— Ну и пожалуйста! — обиделась Юлька и побрела дальше по дому.

— Может быть, Анька и права. Этому дому нужна хозяйка, — задумчиво бормотала Юля себе под нос, видя в этой роли вовсе не Аньку, а, конечно, Маришу.

Однако перед тем, как донести эту мысль до слуха Ильи, она все же окунулась в бассейне, затем высушила влажные волосы, уложила их, оделась и лишь после этого отправилась разыскивать Илью.

Его и остальных мужчин она нашла в бильярдной. Дегустация вин из погреба откладывалась на неопределенный срок, потому что две бутылки коллекционного вина из провинции Бордо стояли возле игроков хоть и откупоренные, но невостребованные. Мужчины не обращали на вино никакого внимания. В их рюмках, насколько могла видеть Юля, была налита обычная водка. И Марат в данный момент увлеченно произносил очередной тост за хозяина дома.

Судя по красным лицам мужчин, их неуверенным движениям, это был уже далеко не первый подобный тост. Кроме того, как могла заметить Юля, игроки все чаще и чаще промахивались, тыча киями мимо шаров. А когда каким-то образом им удавалось все же попасть по шару, то он вылетал за пределы бильярдного стола с такой скоростью и силой, что мог нанести нешуточные увечья зазевавшемуся игроку.

Получить по лбу тяжелым шаром девушке совсем не хотелось. И, стащив откупоренную бутылку вина, она благоразумно и незаметно ретировалась с ней, решив поискать Олега — их водителя — и посмотреть, чем же занят он. Девушка заметила, что Олега не было среди игроков в бильярдной. Наверное, это его она видела возле оранжереи.

Обыскав весь дом, она так и не нашла парня. Удивленная этим обстоятельством, она выглянула на улицу. Машина стояла на месте. Зато, бродя по дому, она, к величайшей своей радости, наткнулась на мирно устроившуюся в глубоком кресле Маришу. В руках у подруги была толстая сигара, которую та тщетно пыталась раскурить.

— Анька куда-то подевалась, — сказала Мариша, увидев Юлю. — Ты ее в бассейне не встречала?

— Нет, — покачала головой Юля. — Я там была совершенно одна.

— Странно, — сказала Мариша и наконец-то затянулась.

Тут же ее лицо покраснело, она задохнулась, а потом начала дико кашлять.

— Какие крепкие! — с отвращением погасив сигару, произнесла она. — Дай глотнуть вина. В горле першит.

— И ведь что странно, Анька-то ушла из сауны почти сразу же следом за тобой, — наконец произнесла она, перестав кашлять.

— Вроде бы не собиралась? — удивилась Юля.

Нехорошо ей стало, — пояснила Мариша. — И она сказала, что ты одна умная, а мы все идиотки, столько в жаре сидим. И она, мол, идет в бассейн.

— Но я ее там не видела!

— Наверное, разминулись.

— А вдруг ей в самом деле стало плохо! — встревожилась Юля. — Да если она еще после горячей сауны плюхнулась в холодную воду! Ой!

И, вскочив, она заторопилась обратно в бассейн. Мариша поспешила следом. Но на водной глади небольшого бассейна с прозрачной водой, без проблем просматривающейся до самого дна, Аньки не было.

— Мистика! — воскликнула Мариша. — Не гулять же она пошла среди ночи?

— В таком большом доме мы могли с ней разминуться, — сказала Юля, снова с непонятной ей самой тревогой вспомнив о загадочной темной тени возле оранжереи.

— Такое впечатление, что мы тут вообще вдвоем остались! — фыркнула тем временем Мариша.

— Нет, Марат с друзьями играют в бильярдной, — утешила ее Юля. — И Илья с ними. Но вот Олега я, хоть умри, не могу найти.

— А где хоть Жанна? — спохватилась Мариша.

Жанна нашлась минут через двадцать. Она сидела, закрывшись изнутри, в одной из туалетных комнат. И оттуда доносились такие звуки, которые не позволяли сомневаться в том, что Жанне сейчас очень и очень не по себе.

— Жанна! — заколотила в запертую дверь Мариша. — Может быть, тебе водички?

— Водички тут как раз хоть залейся! — последовал из-за двери мрачный ответ, и следом за ним Жанна исторгла очередной, явно предсмертный, стон.

— Может быть, кофе? — участливо поинтересовалась Юля.

— Просто уйдите обе! — попросила Жанна. — Честное слово, я сейчас не в том виде, чтобы еще и готовить вам кофе!

Подругам не оставалось ничего другого, как уйти. Правда, если Жанна не потеряла присущего ей мрачноватого чувства юмора, вероятно, с ней все обойдется. И все же одна мысль не давала Марише покоя.

— Странно, когда мы искали сначала Аньку, а потом и Жанну, то проходили мимо этого туалета раз десять. И никто не отзывался, — наконец произнесла она и вопросительно посмотрела на подругу, мол, что она по этому поводу думает.

— Должно быть, у Жанны просто сил не было ответить, — решила Юля. — Ты же слышала, как ей плохо!

Мариша спорить с подругой не стала, но про себя подумала, что когда они проходили мимо туалетной комнаты, где сейчас приходит в себя Жанна, то света там не было.

Конечно, возможно, что Жанне было сначала так плохо, что она просто приползла к унитазу. Потом ее состояние временно улучшилось, она включила свет и снова вернулась к спасителю. Но что-то в таком раскладе Маришу не устраивало. Из сауны они с Жанной уходили одновременно. И выглядела та вполне бодрой и цветущей. И глаза у нее сверкали. С чего вдруг ей стало так плохо?

— Не знаю, — пробормотала Мариша. — Не знаю, что и сказать на все это.

Но тут из бильярдной появился Илья, а следом за ним Марат с Денисом. И Марише уже не захотелось больше ничего говорить. Тем более что Илья сразу же устремился прямо к ней и начал интересоваться, как ей понравились сауна и бассейн. И не хочет ли его милая гостья еще чего-нибудь.

— Пожалуй, — промурлыкала Мариша, — чего-нибудь сладенького я бы сейчас съела.

На самом деле сладкое ей было строго противопоказано, так как единственная ложечка сахара откладывалась на бедрах горами жира.

— Мороженое? — коварно предложил Илья и первым устремился на кухню к холодильнику.

Как выяснилось, холодильник был буквально забит продуктами, имеющими длительный срок хранения. То есть, если подходить к вопросу практически, то недра холодильника были набиты одними консервами.

— Не может нормальная ветчина иметь срок годности длиной в год, — вздохнула Юля, прочитав дату на этикетке. — Или тут уже не мясо, а одни сплошные химикаты.

— Ага, без привычки кому угодно плохо станет, — поддержала ее Мариша. — Хотя кто к чему привык. Лично мне единственный раз было плохо, когда я попила натурального парного молочка в деревне. Казалось бы, жить мне и радоваться. Ан нет! Худшей ночи я в своей жизни даже и не припомню.

Юля тем временем скептически обозревала щедрый набор продуктов, которые предлагал им Илья. Спору нет, на прилавках магазинов эти изделия выглядели бы прекрасно. Но вот как насчет того, чтобы употреблять их в пищу? Она закончила ревизию холодильника и повернулась к стенному шкафчику в надежде найти там что-то более подходящее. И надежда ее не обманула. Едва Юля сунула в шкафчик нос, как на глаза ей попалась знакомая упаковка.

— Нашла! — буквально просияла Юлька. — Сделаем спагетти!

И она вытащила из шкафчика привлекательно выглядевший пакет макарон.

— Как? — недоверчиво уставилась на нее Мариша. — Ты предлагаешь нам с тобой есть макароны?

В голосе Мариши прозвучал настоящий ужас. И ее можно было понять. Вот уже несколько лет она старательно избегала всего жирного, сладкого и, разумеется, мучного. И, понизив голос так, чтобы не слышал никто из мужчин, Мариша прошептала на ухо подруге:

— Ты что, свихнулась? Забыла про мою диету? Я не ем макароны!

И сделала страшные глаза.

— Так это же «Макфа»! — удивленно воскликнула Юля и шепотом добавила: — Клянусь, от нее не полнеют! Не веришь? Я, между прочим, только ее в последнее время и ем. И посмотри на меня.

Мариша посмотрела. Выглядела Юлька потрясающе.

— А она вкусная, эта «Макфа»? — уточнила она на всякий случай, твердо зная, что по-настоящему полезные продукты обычно обладают отвратительными вкусовыми качествами и есть их — сплошное мучение.

— Очень вкусная! — с жаром заверила ее Юля. — Так я варю? Поверь мне, отлично получится! Сделаем отварные макароны с двумя соусами. Для нас с тобой я приготовлю томатный с овощами. А мужчинам добавим туда же мясной фарш.

— И наши мужчины будут есть макароны? — усомнилась Мариша. — Обычно они от гарнира нос воротят.

— Насчет обычных макарон не знаю, а «Макфа» — это просто беспроигрышный вариант, — авторитетно заявила Юля. — Кого из своих кавалеров я ими ни угощала, все мужики лопали и еще добавки просили.

И она кинулась готовить соус, доверив остальные приготовления к позднему ужину Марише и мужчинам.

— Кстати, а где Жанна? — задал очень своевременный вопрос Денис, который поставил на плиту кастрюлю с водой, в которой предполагалось варить спагетти.

— Она скоро придет, — уклонилась от прямого ответа Мариша.

— Нездоровится человеку, — добавила Юля.

— Кому это нездоровится? — раздался Жаннин голос, и в дверях появилась она сама собственной персоной.

— Жанна? — изумленно выдохнули Юля с Маришей. — Ты уже в порядке?

— В полном! — гордо ответила Жанна. — Будто бы сами не видите!

Подруги переглянулись. Что происходит? Буквально четверть часа назад она умирала над унитазом, они сами слышали ее стоны. А теперь появляется в кухне цветущая, причесанная и подкрашенная. И вроде бы даже с румянцем на щеках.

— Организм у меня очень крепкий, — пояснила им Жанна, с жадностью втянув ноздрями дух, который поднимался от сотейника, где Юлька уже обжарила порезанный кольцами лук, очищенные от кожицы помидоры, мелко порубленную морковь и сладкий перец и куда Марат всыпал целую упаковку какой-то ароматной смеси приправ. — Что готовите?

Это было уж слишком! Мариша с Юлей даже ощутили нечто вроде зависти к этой стерве Жанне. Надо же так уметь! И ведь никаких следов от терзавшего ее недомогания не осталось. Будто бы и не ей совсем недавно было, так плохо.

— Это соус к спагетти, — пояснил Жанне Денис. — Девчонки решили побаловать нас итальянской кухней.

Когда все приготовления к позднему ужину были завершены, Юля внезапно спохватилась:

— А где же наша Аня?

— И Олег ведь тоже исчез! — подхватила Мариша. — Мы так его и не нашли!

— Аня и Олег, — как-то противно усмехнулся Денис. — Знаете, мне кажется, лучше нам эту парочку не искать.

Почему это? — удивилась Мариша, которая прекрасно помнила, что весь вечер в ресторане Денис ухаживал то за Аней, то за Жанной.

С небольшим перевесом в сторону Анны. И вдруг такое охлаждение.

— Потому, — веско ответил Денис, отправляя в рот первую порцию спагетти. — Потому что они вместе и очень заняты.

— Чем это? — простодушно изумилась Мариша. — Ужин на столе. Чем они могут заниматься?

— Ты что, Мариша, маленькая? — развеселился Денис. — Сама не понимаешь, чем могут быть заняты мужчина и женщина, оставшись наедине?

Мариша от удивления даже забыла, зачем открыла рот. Аня и Олег уединились… чтобы немного заняться любовью? Но как это возможно? Они почти и не разговаривали.

Однако мужчинам, похоже, такие вопросы в голову не приходили. Как Юлька и предсказывала, макароны имели потрясающий успех. Они таяли буквально на глазах.

— Мариша, ну чего тебе далась эта парочка? — все же пробурчал с набитым ртом Илья, видя изумленное лицо подруги. — Мы договорились с Олегом, что никто из нас сегодня в город не поедет, а утром он отвезет желающих. Так что он останется на эту ночь у меня.

— Так чего ему в таком случае скучать в одиночестве? — подхватил Марат. — Верно я говорю?

Мариша только пожала плечами. Если все находят, что это нормально, то ей-то действительно какое дело, с кем проводит ночь Аня.

Тем не менее сама Мариша настояла на том, чтобы ей для сна выделили отдельную спальню. Ключ от этой спальни она положила себе в карман. Илья не протестовал. Он как раз объяснял Рустаму, что огромный плазменный экран, находящийся в гостиной, подключен к спутниковой тарелке. И принимает кучу каналов, в числе которых есть и три спортивных.

И когда Мариша поднималась наверх, мужчины включили какой-то футбольный матч, который они до смерти хотели посмотреть и который транслировался в прямом эфире из страны, где в данный момент был белый день. Включив телевизор, мужчины начисто выпали из реальности. Они буквально прилипли к экрану, не интересуясь больше никем и ничем, кроме бегающих на поле футболистов.

Тем не менее войдя в свою комнату, Мариша тщательно заперла замок на ключ. Потом девушка немного постояла у окна, размышляя о том, а не выкинуть ли ей этот самый ключик на улицу в снег, чтобы уж и соблазна у нее не было. А в том, что Илья обязательно попытается навестить ее сегодня ночью и этот соблазн у нее очень даже вероятен, Мариша почти не сомневалась.

Однако Илья не появился, хотя Мариша специально для него заготовила целую отповедь, которую намеревалась прочитать через плотно закрытую дверь. И что? Он даже не соизволил явиться и выслушать ее! Просто возмутительно, что позволяет себе этот парень! Она же должна ему объяснить, что серьезные отношения с секса на пьяную голову не начинаются. Почему же он не идет в таком случае?

И тут Маришины размышления были прерваны. Стоя у окна, она снова увидела под окном какую-то темную фигуру. Любопытство пересилило в Марише все прочие чувства. Она рванула на себя оконную раму и, распахнув ее, высунулась в окно.

— Эй! — заорала она, обращаясь к фигуре. — Это кто же там ходит?

Свет из ее комнаты как раз падал на стоящего внизу человека. Он явно не ожидал, что его окликнут. Поэтому быстро задрал вверх голову, и Мариша убедилась, что эту зверскую физиономию она видит впервые. Решительно, если бы она видела этого типа прежде, то уж не забыла бы никогда. Низкий лоб, короткие волосы ежиком и явные признаки дегенерации были, что называется, у мужчины налицо.

Однако дегенеративный тип повел себя странно. Вместо того, чтобы вступить в беседу с Маришей и внятно объяснить ей, что ему понадобилось в чужом саду, мужчина задал стрекача.

Крайне разочарованная бегством неизвестного, Мариша захлопнула окно и снова задумалась об Илье. Почему его до сих пор нет? Или Илья сам все прекрасно понял и решил воздержаться от поспешных действий? Значит ли это, что он тоже всерьез заинтересовался ею? И ее собственные чувства не беспочвенны?

Ах, как в таком случае будет злиться Смайл. А уж она позаботится, чтобы он узнал, как быстро она утешилась после разрыва с ним. Вот и отлично! И пусть злится, и еще пусть поплачет, когда поймет, что у них с Ильей все очень и очень серьезно. С этими приятными мыслями Мариша и уснула, даже не подозревая, насколько в самом деле все будет серьезно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Утром ее разбудил голос, который раздавался непосредственно у нее за дверью.

— Мариша! Мариша, ты спишь?

«Ага! — возликовала Мариша, едва продрав глаза и сообразив, чей голос слышит. — Явился-таки!»

Но тут же в голову пришла другая мысль: «Как хорошо, что пришел! А то я уж решила, что теряю квалификацию».

Вслух же она произнесла совсем другое.

— Кто это? — чуть хрипловатым со сна голосом протянула она, постаравшись, чтобы прозвучал он и с максимальной сексуальностью.

Кажется, с этим она слегка перестаралась. Потому что Илья за дверью слегка оторопел.

— Мариша, с тобой все в порядке? — поинтересовался он после минутного молчания.

— Более или менее, — загадочно ответила Мариша.

— Но ты жива? — настаивал Илья.

— Да, — после некоторого раздумья призналась Мариша.

— А почему ты тогда заперла дверь? — вполне логично спросил у нее Илья.

— Разве она заперта? — делано изумилась Мариша, решив пока в дебри чужой, а тем более мужской логики не соваться, со своей бы знать что делать. — Надо же! Наверное, машинально закрыла.

И с прелестной откровенностью добавила:

— Я всегда запираю дверь на замок, когда остаюсь ночевать в доме, где полно незнакомых мужчин.

— Понятно, — произнес Илья странным голосом. — Но я не незнакомый. Так что открывай.

Мариша вздохнула и спустила ноги с кровати, мимоходом порадовавшись, что привела свои ноги в порядок. И теперь они с помощью фотоэпиляции, солярия и массажа стали такие гладкие, смуглые и стройные, что приятно радовали даже ее собственный взгляд.

Волосы на голове тоже лежали вполне прилично. Так, легкий беспорядок, вполне допустимый у только что пробужденной от сладкого сна девушки. Косметику вчера с себя Мариша старательно смыла, так что за физиономию тоже можно было не опасаться. Вот только… Только встав с кровати, Мариша обнаружила, что стены в ее комнате кружатся словно заводные, а пол качается и уходит куда-то под потолок.

— И часто такое с тобой случается? — спросил у нее Илья, заходя через дверь, до которой Мариша с огромным трудам, но все же добралась, и даже сумела открыть ее. — Я имею в виду, часто ты остаешься ночевать в домах, где полно мужчин?

— А это имеет значение? — кокетничая из последних сил, поинтересовалась Мариша.

Она с трудом добрела обратно до кровати и прилегла на нее. Скорей бы уж стены угомонились. Сил нет смотреть на этот хоровод.

— Конечно, имеет! — горячо воскликнул Илья. — Должен же я знать о девушке, на которой собираюсь жениться, с кем и как она обычно проводит свое время.

«На ком это он собрался жениться? — разочарованно подумала Мариша, чьи мысли со сна ворочались еще довольно тяжело да к тому же были заняты странным поведением стен в комнате. — Боже мой! — осенило ее. — Так это же он про меня говорит!»

Толком говорить она не могла, поэтому просто лучезарно улыбнулась. Илья сверкнул зубами в ответ. Сделал один шаг по направлению к Марише. Девушка уже приготовилась протянуть ему навстречу руку, как вдруг в доме раздался вопль.

— Твою м…! Просто твою м…!

Илья с Маришей невольно вздрогнули. Все их любовное томление снесло словно ураганным порывом ветра.

— Что случилось? — крикнул Илья, шагнув, к ужасному разочарованию Мариши, обратно к двери и высунувшись в коридор.

— Да этот гад смылся! — раздался голос Рустама. — А мне еще час назад надо было быть в городе! Кто меня теперь повезет? Вызывать такси, так пока оно сюда доберется, я уже сто раз опоздаю!

Поняв, что приятный разговор откладывается, Мариша снова встала с кровати и подошла к Илье.

— Но ты ведь уже все равно опоздал! — выглянув из-за его спины, резонно заметила она. — Чего орать в таком случае?

Как ни странно, но ее справедливое замечание вызвало у Рустама еще больший приступ гнева.

— Я убью этого гада! — заорал он, лихорадочно тыкая в кнопки своего сотового телефона. — Найду и убью! Я специально условился с ним еще с вечера, чтобы он меня разбудил в нужное время. А этот гад подвел меня! Мало того, что не разбудил, когда договаривались, так еще и сам смылся!

От злости он не сразу смог набрать нужный номер. И за эта минуты Мариша все же сообразила, что, собственно говоря, произошло. И по какой причине злится Рустам. А поняв, в чем дело, она неожиданно ощутила, как ее сердце словно сжала холодная рука.

Выглянув на улицу, она обнаружила, что их микроавтобуса, на котором они сюда приехали, во дворе нет. Ворота стоят открытыми нараспашку. А по снегу тянутся две ровные колеи, которые быстро засыпает сыплющийся сверху белый и пушистый снег. Рустаму наконец удалось набрать нужный номер, и он ждал ответа, злобно хмуря брови.

— Может быть, он просто отлучился за чем-нибудь в ближайший магазин, — предположила Аня, появившаяся из соседней комнаты. — И скоро вернется.

Мариша взглянула на нее чуть ли не с жалостью. Мало того, что природа явно обделила ее умом, что, впрочем, не всегда для женщины такая уж беда, так эта же природа еще и жестоко пошутила с внешностью девушки. Вчера с прической и хоть каким-то макияжем Аня еще кое-как, но все же смотрелась. Конечно, тоже не блеск, но хоть что-то.

Но сегодня… Сегодня вообще можно караул кричать. Волосики прилипли к голове. Тушь смазалась, обнаружив почти полное отсутствие ресниц. А кожа была бледной и вялой.

«Честное слово, — подумала про себя Мариша, — некоторым девушкам до того, как они примут душ и хотя бы немного накрасятся, мужчинам по утрам на глаза лучше не показываться!»

Впрочем, возможно, Аню интересовало мнение только одного мужчины — Олега. Ведь именно вместе с ним она, если судить по тому, что вчера рассказал о них Денис, провела ночь. А Олега-то как раз в доме и не было.

— Аня, где Олег? — сердито спросил у девушки Рустам.

— Откуда мне знать? — широко распахнула глаза Аня. — Я за ним следить не нанималась!

— Разве ты не с ним была сегодня ночью? — снова тыкая пальцами в кнопки, спросил у нее Рустам.

— Да ты что?! — вполне искренне поразилась Аня. — Чтобы я и с незнакомым мне мужчиной? С шофером? Кто вам сказал такую глупость?

К этому времени на крики Рустама в холле уже собрались все члены компании. Денис тоже был тут. И все, разумеется, посмотрели на него. Но и он ничего не сумел объяснить, потому что в этот момент Рустам заорал:

— Наконец-то! Дозвонился!

Все замолчали, чтобы не мешать ему говорить. И в наступившей тишине отчетливо прозвучала мелодия «Маленьких лебедей».

— Что за дьявол! Олег не отвечает! Эй, чей это телефон звонит? — Рустам был явно растерян.

Все переглянулись. Ни у кого из собравшихся не было на телефоне такой мелодии. А мелодия тем не менее продолжалась. После коротких поисков было установлено, что доносится она из соседней с Аниной спальни. Из спальни, где провели ночь Юля и Марат.

Илья стоял ближе всех к этой двери. Поэтому он открыл ее, вошел в комнату и вскоре вышел оттуда с телефоном в руке.

— Чей? — спросил он одними губами.

Все покачали головой. Телефон был им незнаком. Тогда, поднеся его к уху, Илья произнес:

— Алло!

— Алло! — тут же заорал в свою трубку обрадованный Рустам. — Олег, где тебя носит?

Илья пожал плечами и отключил трубку, которую держал в руках. И Рустам замолчал, растерянно глядя на него.

— Это что, у тебя в руках трубка Олега? — удивленно спросил он у Ильи.

— Судя по тому, что ты только что говорил именно со мной, — да, — кивнул тот.

— А где сам Олег? — продолжал недоумевать Рустам, обращаясь к Илье, словно, взяв трубку Олега, тот взвалил на себя часть его обязательств. — Я из-за него опоздал на важную встречу! Переговоры, от которых зависит судьба моей фирмы на целый год. А этот гад так меня подвел!

Почему-то, когда он произнес эту фразу про переговоры, Марат отвернулся в сторону, пытаясь скрыть не ко времени появившуюся у него на лице ухмылку. Мариша мельком отметила этот факт. Она еще подумала, что насчет важных переговоров Рустам определенно врет. Небось к жене торопится.

И Мариша откровенно хмыкнула. Все они, мужики, таковы. Врут с три короба, мол, свободны. А потом выясняется, что женаты да еще и целую кучу детей имеют. Иногда и от разных жен.

Юля тоже заметила странную гримасу Марата. Но ее эта ухмылка натолкнула на другую мысль. Они с Маришей провели немало времени с этими людьми, но так толком ничего и не узнали о друзьях Марата и об Илье. Что они за люди? Чем занимаются?

— Так что мне делать? — допытывался тем временем Рустам у Ильи.

— Но раз ты уже все равно безнадежно опоздал, то лучше тебе там и вовсе не появляться, — пожал плечами тот. — Все равно неприятностей не избежать. Так что лучше их хотя бы оттянуть.

В его словах была своя правда. И Мариша, продолжавшая подозревать, что Рустам торопится к жене, взглянула на Илью с большим подозрением. Откуда это Илья так хорошо разбирается в этих вопросах? И понял ли, что ни на какие такие переговоры Рустам не опоздал? Но физиономия Ильи выражала лишь искреннее участие к судьбе его гостя. И только. Прочесть по ней было решительно ничего невозможно.

— Однако очень странно, — произнес Денис. — Я вчера тоже разговаривал с Олегом. И он твердо пообещал мне, что развезет всех нас по домам.

— Может быть, у него изменились планы? — предположила Юля. — Что-нибудь случилось, и он умчался так спешно, что даже телефон забыл.

— И никому ничего не сказал? — возмутился Денис. — Это по меньшей мере непорядочно.

— Вообще-то Олег никогда бы так не поступил, — покачал головой уже успокоившийся Рустам. — Я много раз прибегал к его услугам. И мои друзья с ним имели дело. Он еще ни разу никого не подвел. Даже если стоял в пробке и опаздывал хотя бы на десять минут, всегда звонил и предупреждал о задержке.

— Но тем не менее он уехал, — возразил Марат. — Трубка его осталась тут. Так что найти его и спросить, что происходит, мы не сумеем.

— Можно позвонить его жене, — задумчиво произнес Рустам.

При слове «жене» Аня странно дернулась. Что тоже не укрылось от внимания Мариши. Тем более что девушка стояла совсем рядом с ней.

«Эге! — подумала про себя Мариша. — А Денис-то, похоже, нас вчера вовсе и не обманул! Аня в самом деле отправилась вчера ночевать вместе с Олегом. И о том, что он женат, парень ей, разумеется, ничего не сказал. Ничего удивительного, обычная история. Все они не женаты, в крайнем случае разводятся. Только вот жены-то как раз о грядущем разводе ровнехонько ничего не знают».

И Мариша покосилась на Аню. Неужели девушка настолько плохая любовница, что Олег удрал от нее среди ночи, рискнув лишиться репутации и клиентов? Но сама Аня явно пребывала от загадочного бегства любовника в таком шоке, что у Мариши стало как-то нехорошо на душе. Что-то тут не состыковывалось. Но что именно, Мариша пока не могла понять.

— Ладно, мы все равно ничего не решим, так хоть пойдемте и попьем кофе, — предложил своим гостям Илья, и все перебрались в кухню, которая была совмещена с просторной столовой, где все и расселись.

Кофеварка у Ильи не была рассчитана на такую большую компанию. Поэтому он засыпал кофе прямо в кипящую воду. Тем не менее напиток получился просто божественный. Мариша выпила две чашки и поняла, что в голове у нее слегка проясняется. Остальные тоже явно почувствовали себя лучше.

— Как насчет бани? — внезапно предложил Илья. — Настоящая русская парная. С похмелья нет ничего лучше, чем посидеть в бане и попить чаю.

— Кстати, зря мы выпили кофе, — задумчиво произнес Рустам. — Кофе замедляет процесс очищения организма от продуктов сгорания. А чай, напротив, ускоряет.

И много у тебя этих продуктов? — поинтересовалась у него Юля, которую похмелье мучило лишь несколько раз в жизни и то после самых грандиозных пирушек.

Вчерашнюю вечеринку Юля при всем желании не могла поставить в один ряд со свадьбой своего бывшего любовника, с которым ей удалось после их разрыва сохранить дружеские отношения и даже быть приглашенной на его свадьбу. Где она и капитально напилась. Сделала она это сознательно, чтобы хоть немного заглушить боль утраты, терзавшую ее долгие месяцы.

Но вчера у Юли не было никаких негативных моментов. Напротив, в ее жизни наконец-то появилась новая любовь. Так что выпила Юлька, по ее меркам, совсем чуть-чуть.

— Чувствую я себя скверно. Так что я голосую за баню, — произнес тем временем Рустам.

Денис и Марат молча кивнули. Мариша против бани ничего не имела. Баня — вещь полезная. И куда лучше для русского человека, чем придуманная экономными финнами сухая сауна.

Ну нет в сауне той изюминки, которая присуща настоящей бане с ее влажным, насыщенным горячим паром воздухом, давящим жаром и особым духом сырого дерева и раскаленных камней, на которые так здорово плескать воду. И чтобы это обязательно был кипяток. И перед этим в нем долго бы мокли березовые или любые другие веники. Тогда по бане вместе с жаром распространяется еще и потрясающий аромат листвы.

А сама парная! Как здорово лежать на полке и чувствовать, как по телу ходит жесткий веник, прогоняя даже легкое недомогание. А потом сидеть и долго со вкусом пить удивительно вкусный после бани чай. Чашку за чашкой.

В общем, все гости приняли предложение Ильи. И даже Рустам, махнув рукой на свои дела, окончательно решил остаться.

К тому же после исчезновения Олега в компании наконец-то установилось желанное равновесие. Четыре девушки и четыре молодых человека. Четыре более или менее дружелюбно настроенные друг к другу пары. Загородный дом — полная чаша, спутниковое телевидение и никаких забот. Чего уж лучше? Глупо вызывать такси и мчаться в сырой холодный город, когда тут еще предстоит столько удовольствий.

— Сейчас скажу Гаврилычу, чтобы затопил, — выяснив мнение гостей, сказал Илья и встал.

— Кто такой? — слегка насторожилась Мариша.

— Гаврилыч? — усмехнулся Илья. — Дедок один. Нанял его, чтобы за домом присматривал.

— А где же он? — спросила Юля, порывшись в памяти и поняв, что никаких Гаврилычей она тут ни вчера, ни сегодня не видела.

— Живет он в сторожке, — ответил Илья. — А летом еще в саду возится. Погодите, сейчас схожу к нему. И еще надо в магазин сгонять, купить чего-нибудь. Кто отправится?

— На чем? — пожал плечами Марат. — Машины нет.

— Тут недалеко, — сказал Илья. — Утром запросто пешочком прогуляться. Там только заказ надо сделать, а продукты они поздней сами доставят.

При таком раскладе Мариша вызвалась сходить в магазин вместе с Ильей.

— Тогда одевайся, — велел он девушке. — Заодно и с Гаврилычем тебя познакомлю. Все-таки ты его будущая хозяйка, должен в лицо тебя знать.

Аня расхохоталась. Но, поймав взбешенный взгляд Мариши, быстро замолчала. И потянулась к холодильнику за пивом.

— Голова просто трещит, — пожаловалась она Рустаму, который устроился за завтраком рядом с ней.

— Пиво отлично поможет, — заверил ее Рустам, наливая Ане полный до краев стакан.

Мариша только головой покачала. Ай да Рустам! То в город рвался. А теперь уже и не рвется и Аню вовсю обхаживает. Небось решил, раз Олега нет, то и ему обломится. А то в самом деле, провел ночь за просмотром футбольных матчей. И стоило ради этого от жены удирать?

Почему-то от этих мыслей Марише на душе стало ужасно гадко. Но на улице, на чистом свежем воздухе, которого в городе не сыщешь, все моментально прошло. Гаврилыч оказался еще крепким жилистым дядькой. Лицо у него заросло кустистыми бровями и седой щетиной, не бритой по меньшей мере неделю. Говорил он медленно и тяжело. И так же тяжело ворочались мысли в голове у Гаврилыча.

— Баню? — повторил он, услышав просьбу Ильи. — Ага. Это можно.

После этого Гаврилыч замер, что-то обдумывая. И только брови шевелились на его озабоченном какой-то думой лице. Поняв, что завис Гаврилыч всерьез и надолго, Илья повел Маришу к выходу из сторожки. Но на всякий случай, уже стоя на пороге, Илья еще раз повторил насчет бани.

И тут Гаврилыч, почесав голову, неожиданно изрек фразу, которая раз и надолго положила конец приятному отдыху всей компании.

— А что ему в самом деле-то одному там делать? Ведь не топлено же еще?

— Что? — недоуменно повернулся к дядьке Илья. — Это ты о чем?

— Так в бане есть уже кто-то, — сказал Гаврилыч и снова зашевелил бровями.

На этот раз они шевелились быстрей. Но в конце концов Гаврилыч все равно сдался. Ускользающую мысль поймать так и не удалось, поэтому он лишь повторил:

— А ведь не топлено же там еще!

Ты хочешь сказать, что сейчас уже кто-то есть в моей бане? — изумился Илья. — Гаврилыч, ты, знаешь ли, не думай, что если я сквозь пальцы смотрю, что ты девок сюда водишь, так ты и зенки себе заливать можешь до умопомрачения!

— Да что вы такое говорите, Илья Петрович! — возмутился Гаврилыч.

От охватившего его возмущения он даже говорить начал быстрей.

— Не пью я! — заявил он. — Сами знаете, не пью. А насчет баб… Так что мне делать, сами приходят. Разве же я их зову? Напротив, гоню прочь. А они все лезут и лезут, окаянные. Никакого с ними сладу! Совсем стыд потеряли! Гоню, а они все лезут. И через забор, и через калитку, и так просачиваются.

Тема донимавших его своим вниманием баб совершенно отвлекла Гаврилыча от мыслей о бане.

— Я уж им говорил, не ходите вы так часто, — бубнил мужик. — Здоровья никакого на вас, кобылы, не хватит. А они ржут! — с неожиданной обидой добавил он. — Ну чисто кобылы!

— Так что там с баней? — потеряла терпение Мариша. — Будет нам баня или как?

— Отчего же не быть, — снова замялся Гаврилыч. — Только как же с мужиком с этим все-таки быть? Выгнать его оттуда? Замерз ведь поди! Не топлено там!

И в голосе Гаврилыча прозвучало неподдельное страдание. Ну, не мог мужик сообразить, что делать в нетопленой бане рано утром. Не мог, и все.

— Постой, — перебил его Илья. — Так ты что, серьезно говоришь? В бане в самом деле кто-то есть? И кто?

— А я знаю? — развел руками Гаврилыч. — Только я утречком встал, чтобы по участку пройтись. Вот следы и видел.

— Какие следы?

— Мужские, — тоном опытного следопыта с готовностью доложил Гаврилыч. — В баню вели.

— Так, может быть, заглянул туда кто-то, — пожал плечами Илья. — С чего ты взял, что этот человек до сих пор там.

— Там, там, — закивал головой Гаврилыч. — Я в окошко заглянул. Там он сидит. За столиком. Голову на руку положил и сидит. Думает, должно.

Илья сердито покачал головой и быстрыми шагами направился к бане. Мариша и Гаврилыч поспешили за ним следом. При этом Гаврилыч продолжал удивляться, что могло понадобиться тому человеку в нетопленой бане. А у Мариши сжималось сердце от нехороших предчувствий, которые снова ожили и даже начали плодиться, причем со страшной силой.

— А долго ли этот человек там сидит? — спросила она у Гаврилыча.

— А я знаю? — последовал ответ. — Я в семь встал. Он там уже сидел.

Мариша прикинула. Сейчас было начало двенадцатого. Что мог делать так долго человек в нетопленой бане, когда на улице был хоть и легкий, но все же морозец? А баня, по словам того же Гаврилыча, не топилась уже неделю. Да этот тип там бы просто замерз!

Следов возле бани никаких уже видно не было. Если они и были, то их совершенно засыпал легкий снежок, который начал идти еще часа полтора назад и с тех пор не утихал, а становился все гуще.

Илья первым оказался возле бани. И, толкнув дверь, вошел внутрь. Мариша сунулась за ним следом, но весь обзор загородил опередивший ее Гаврилыч.

— Ё-моё! — раздался из бани его возглас.

Изнывающая от нетерпения Мариша чуть палец себе не откусила, обгрызая от волнения лак на своих отполированных ногтях.

— Что там? Что? — спрашивала она, подпрыгивая позади мощного торса Гаврилыча.

Но тот и сам был в недоумении и страхе.

— Илья Петрович, это что же такое? — вопрошал он у Ильи. — Живой он?

— Какое там, — раздался из бани мрачный голос Ильи. — Холодный совсем. Гаврилыч вызывай иди этих…

— Кого вызывать? — не понял Гаврилыч.

— Врачей вызывай, — ответил Илья и, помедлив, добавил совсем уж мрачно: — И ментам тоже позвони, будь добр. Похоже, без них тут не обойтись будет.

— Да зачем же сразу ментов? — всполошился Гаврилыч. — Это же от них беспокойства сколько! Давайте врачам в лапу сунем. Пусть напишут чего-нибудь, чтобы нас по пустякам разным не дергали.

— Ты не в себе или как? — холодно поинтересовался Илья. — Сказано тебе, иди и вызывай ментов.

И уже более мягко добавил:

— Никакая врачебная бумажка тут не поможет. У него вся грудь разворочена. Понял?

Гаврилыч вздохнул, но покорно повернулся, чтобы идти выполнять приказание. При этом он чуть было не раздавил Маришу. Но даже внимания не обратил на девушку. Мариша не стала требовать извинений, понимая, что его ум мог быть занят решением только одной проблемы. К тому же после ухода Гаврилыча девушке наконец-то открылся долгожданный обзор. И теперь все ее внимание было приковано к бане.

Итак, там находился ее Илья. Но, кроме него, был еще какой-то человек, который в задумчивой позе сидел за столиком в комнатке, где полагалось после бани устраивать чаепитие и прочие милые забавы. Предбанник, где можно было оставить одежду, был соединен с той комнаткой дверью. Но сейчас дверь была открыта, равно как и входная. И через них можно было видеть всю баню, даже находясь на улице.

Правда, с одной небольшой оговоркой. Если бы теперь уже Илья не загораживал Марише видимость. Поэтому Мариша, хоть и была крайне испугана, все же шагнула в предбанник. И застыла на пороге комнаты отдыха.

— Илья! — позвала Мариша друга. — Что там случилось?

Илья резко обернулся. Видимо, он совершенно забыл про Маришу. Сейчас на его лице застыл страх.

— Уйди отсюда! — закричал он, быстро шагнув к Марише. — Не надо тебе это видеть!

И он сделал попытку выдворить девушку из бани.

— Кто это? — не желала сдаваться, Мариша выглянула из-за плеча Ильи.

Увиденное поразило ее, хотя она уже примерно догадывалась, кто может сидеть в бане. За столом, как и описывал Гаврилыч, уронив голову на руку, сидел их пропавший водитель Олег.

— Так он никуда не уезжал? — тупо спросила Мариша. — Он все время был тут? Да?

И она вопросительно посмотрела на Илью. Поняв, что девушка все видела, тот оставил свои попытки выставить ее из бани.

— Выходит, так.

— А что с ним случилось? — прошептала Мариша. Илья помрачнел еще больше.

— Насколько я понимаю, его застрелили, — произнес он.

— Ой! — схватилась руками за щеки Мариша. — Да ты что? Ты уверен?

— Он весь в крови, — произнес Илья.

— А пистолет? — прошептала Мариша. — Может быть, он сам?

— Пистолета нет, — ответил Илья. — Я посмотрел. Так что вряд ли это самоубийство.

Но это объяснение не удовлетворило Маришу. Она все же пролезла в баню. И, с опаской обходя мертвого Олега, все же осмотрела помещение. Да, пистолета не было видно. И вряд ли сам Олег, застрелившись, мог еще куда-то спрятать пистолет.

Выглядело бы это по меньшей мере странно. Человек стреляет себе в сердце, потом идет, прячет пистолет и, возвращаясь, устраивается за столом в нетопленой бане, где и умирает, сидя в задумчивой позе.

— Нет, Мариша, — покачал головой Илья. — Это не самоубийство. Его действительно убили. И сделали это, по всей видимости, не тут.

— Почему? — прошептала Мариша, которой наконец стало ужасно страшно.

— Потому что у него вся одежда в крови, — сказал Илья. — А на полу ее почти совсем нет. Если бы его убили в бане, то весь пол был бы заляпан. Нет, его притащили сюда уже мертвого. Усадили за стол и ушли.

— А зачем? — прошептала Мариша.

И тут Илья взорвался.

— Что за вопросы! Откуда я могу это знать? — заорал он. — Или ты думаешь, что это я его застрелил?

По правде сказать, что-то такое уже крутилось в голове у Мариши. И не потому, что Илья казался ей подозрительным. Просто… Просто это ведь был именно его дом. Так кого же подозревать, как не хозяина, который, собственно говоря, и затеял всю эту вечеринку. Вечеринку, закончившуюся смертью одного из гостей.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Примерно в этом же духе высказались и менты, которые неожиданно быстро прибыли по звонку Гаврилыча. Прибыли-то они быстро, но провозились с осмотром почти целых пять часов.

Сначала они томительно долго осматривали саму баню. И чуть ли не обнюхали землю вокруг нее.

Хотя в этом уж точно не было никакой необходимости. К этому времени снег валил так основательно, что совсем засыпал землю и следы возле бани. Потом менты дождались эксперта, который сообщил им то же самое, что Илья уже сказал Марише.

По словам экспертов, Олега убили в промежутке между часом и двумя часами ночи. Убили где-то в другом месте. А потом перетащили его тело в баню, где и оставили.

— Если бы Илья не предложил нам попариться в баньке, то тело Олега могло оставаться там еще бог знает сколько времени, — сказала Мариша, обращаясь к остальным собравшимся в комнате.

Тут были все, кроме самого Ильи, которого менты вызвали на допрос.

— Этот его Гаврилыч, — продолжила Мариша, — явно звезд с неба не хватает. И с него сталось бы не лезть с расспросами. Так бы и недоумевал себе потихоньку, чего это мужик в нетопленой бане уже неделю сидит.

— Должно быть, преступник на это и рассчитывал, — сказала Юля.

— На тупость Гаврилыча?

— Нет, на то, что Олега не найдут достаточно долго, — покачала головой Юля. — Ведь если убийца человек посторонний, то он мог и не знать, что на участке живет глазастый Гаврилыч, который к тому же имеет привычку рано вставать.

— Откуда тут взяться постороннему? — пожал плечами Марат.

— Когда я вышла из сауны, то я видела кого-то… — помявшись, призналась Юля. — Видела возле оранжереи какую-то тень. Конечно, это мог быть и Олег. Но зачем ему тогда от меня Убегать?

— Ты видела какого-то человека? — воскликнула Мариша. — Надо же! А я ведь тоже видела какого-то зверского типа. Ну и рожа, доложу я вам! Типичный уголовник! Такому человека застрелить, что чихнуть!

Но надежды Мариши, как и остальных, на то, что убийцей окажется человек посторонний, так сказать, случайный прохожий с улицы, разлетелись в прах после того, как к друзьям подсел молоденький парнишка — младший опер из числа выехавшей на место преступления бригады из трех человек.

В нее входили: капитан Гадков, который в данный момент занимался Ильей, эксперт, он же фотограф-криминалист, который никому не представился и вскоре после осмотра места преступления укатил, забрав с собой и тело бедняги Олега, и младшего опера — Никиту.

Видимо, по причине природной доверчивости, а также потому, что не боялся совершить должностное преступление, благо капитан Гадков, прямое начальство мальчишки, по совместительству являлся и его любящим папашей, Никита легко подружился с подозреваемыми. И с еще большей легкостью и интересом сначала выслушал их рассказ о неизвестном, который бродил ночью возле дома, а потом начал выбалтывать подозреваемым важные сведения о расследовании убийства.

В частности, именно от Никиты друзья по несчастью узнали, что хотя капитан и допрашивает в данный момент Илью, но вообще-то на подозрении имеются еще двое, поскольку менты очень быстро выяснили, что убийство было совершено в самом доме. В той самой комнате, где ночевали Юля с Маратом.

Услышав это, Юля побледнела как мел и почувствовала, что ее тянет упасть в обморок.

— А где именно это случилось? — слабеющим голосом прошептала она. — В каком именно месте нашей спальни застрелили Олега?

— На кровати, — невозмутимо произнес Никита, вследствие крайней инфантильности никак не связав факт убийства Олега на кровати с тем, что кто-то на этой самой кровати провел предыдущую ночь.

Юля же, напротив, быстро связала. И теперь уже с полным правом рухнула в обморок. Ее кинулись приводить в чувство все, включая и Марата. Он и сам побледнел как мел, но все же держался. И в обморок не падал, демонстрируя истинно мужскую выдержку.

— Но как это случилось? — спросила Жанна, когда Юльку немного привели в себя, уложили на диване в полностью безопасной спальне Мариши и оставили там отдыхать. — Как могли Олега убить в той комнате, а потом туда же явились Юля с Маратом. И что, они не заметили тело?

— Возможно, тело Олега к тому времени уже перенесли в баню, — ответила за растерявшегося Никиту Мариша. — Мы же все пошли спать очень поздно. Уж точно после трех ночи.

— Да, — согласилась с ней Жанна. — Когда ребята затеяли смотреть футбол по телевизору, я обратила внимание на время. Было четверть четвертного.

— Вот, — кивнула Мариша. — До четверти четвертого мы все бодрствовали. И только потом начали разбредаться по спальням.

— Не все, — быстро возразил Рустам. — Ани с нами не было.

Он был прав. Ани с ними не было.

— Ну и что? — вскинулась сама Аня. — Вы что, считаете, что я убила Олега? Да у меня и оружия никакого нет. Можете меня обыскать!

— Давайте я обыщу! — обрадовался Никита в ответ на опрометчивое предложение Аньки.

Причем глаза Никиты при этом загорелись живым огнем.

— Можно прямо сейчас? — спросил он. — Так сказать, личный досмотр подозреваемых.

Анька лишь презрительно фыркнула в ответ. Она уже успела привести себя в порядок. Уложить волосы феном, накраситься и чего-то выпить, отчего щеки у нее порозовели. И она снова стала вполне привлекательной особой, отлично это сознавала, и ее вреднючесть вернулась к ней в обычном объеме.

— Прежде чем обыскивать, будь добр, раздобудь женщину-милиционера, — заявила она парнишке. — Ишь, какой прыткий! Обыскать он меня захотел. Не дождешься! Я свои права твердо знаю!

— Как хотите, — сник Никита. — Хотел ведь как лучше. Хотя вообще-то я уже осмотрел почти весь первый этаж. Этого пистолета тут нет.

— Что это значит? — заинтересовалась Мариша. — Есть какой-то другой пистолет?

— Да уж оружия хватает, — хмыкнул Никита. — Целая коллекция.

— Где? — изумились все.

— Там, — мотнул головой Никита в сторону комнаты, в которую при показе дома их Илья не пригласил.

— У него там хранится коллекция старинного оружия, — произнес Никита. — В том числе есть и огнестрельное. И…

— Да и быть не может! — пренебрежительно перебил Марат. — Не такой убийца дурак, чтобы держать использованное оружие в доме.

— …И одного пистолета не хватает, — закончил свою мысль Никита.

— Не может быть! — воскликнула Анька. — Не верю!

— Не знаю, — пробормотал Никита. — Верите вы или не верите, а мне батя… то есть гражданин капитан велел весь дом обыскать. Так что я пойду.

И он в самом деле поковылял на второй этаж.

— Что за парень? — вздохнул Рустам. — И кого только в милицию набирают? Что он сможет найти?

Однако, несмотря на скептическое настроение Рустама, Никита кое-что смог. А именно, он нашел оружие. Примчался он буквально через пару минут, торжественно размахивая найденным изукрашенным резьбой старинным пистолетом, совершенно не беспокоясь о том, чтобы сохранить на стволе отпечатки пальцев убийцы, если они там еще имелись.

О таких пустяках, равно как и о том, что при изъятии вещественного доказательства должны находиться понятые, а иначе грош цена этому доказательству, Никита если и слышал, то, возбужденный своей находкой, попросту забыл.

— Нашел! — кричал он, размахивая дулом пистолета в опасной близости от носа впечатлительной Аньки.

Та завизжала и спряталась в угол за диван, каким-то чудом протиснувшись в узкий промежуток между кадкой с пальмой и кожаной спинкой дивана. Единственное, что не поместилось под пальмой, были Анькины ноги. Они торчали оттуда, обутые в красивые вышитые бисером домашние туфельки на изящных каблучках.

«Откуда бы в этом доме взяться туфелькам как раз по Анькиной ноге? — мелькнула мысль у Мариши. — Не с собой же она их притащила?»

Но додумать эту мысль ей не дали.

— В вашей спальне я как раз и нашел это оружие! — сообщил Анькиному заду в этот момент Никита.

Все онемели и укоризненно посмотрели на Анькины ноги в красивых туфельках. Ай да Анька! Всех обманула! Настороженная наступившей тишиной, Анька осторожно вылезла из-под пальмы и посмотрела на своих друзей. Все смотрели на нее и сурово молчали.

— Вы чего? — осторожно спросила девушка.

— В вашей спальне, я извиняюсь, пистолетик-то нашел! — сообщил ей Никита. — В той, где вы ночь провели!

Анька молчала. Все уже сочли, что она обдумывает признание вины, как вдруг Анька взвизгнула:

— Нет, это не я! Это их!

И она ткнула пальцем в Юльку, которая к этому времени уже спустилась вниз и сидела рядом с Маратом. Те разинули рты. А потом Юля, несмотря на то, что недавно валялась в обмороке, первой кинулась в наступление.

— Что ты болтаешь? — возмущенно глядя на Аньку, закричала она. — Мы спали в другой спальне. В той, где убили Олега!

— Вот и я!.. — воскликнула Аня, но моментально осеклась.

Эту осечку Мариша тоже намотала себе на ус. Кое-какая картина уже начала складываться у нее в голове. Но пока что еще очень многих кусочков мозаики попросту не хватало. И поэтому она не могла верно соединить те, что у нее уже имелись. Тем временем Аня замолчала, подавленно глядя прямо перед собой.

— В вашей спальне я нашел! — заявил ей повторно Никита. — И я точно знаю, вы там спали. Вот, согласно плану!

И он показал всем бумажку, которую держал в другой руке и на которой было изображено, кто из гостей с кем и в какой спальне провел ночь. На бумажке был подробно изображен план второго этажа. Четыре спальни, две по одну сторону холла, две по другую.

В тех, которые располагались одна за другой по правую сторону от лестницы, провели спокойно ночь — в первой Мариша, а во второй Жанна с Денисом. В тех, которые расположились по левую сторону от лестницы, обитателям повезло меньше. В первой сначала убили Олега, а потом провели ночь Юля с Маратом. И во второй была Анька и в ней же сейчас было найдено оружие.

— И все равно я не виновата! — воскликнула Аня. — Мне его подкинули! Кто угодно мог это сделать! Я не запирала дверь на ночь.

— Не знаю, а только я должен бате… то есть гражданину капитану это показать, — покачал головой Никита и прошел в гостиную, где велся допрос.

Но на половине дороги он остановился и внимательно посмотрел на замершую Аньку.

— А вас я попрошу никуда из дома не отлучаться, — произнес он. — С вами сейчас захотят поговорить.

Аня промолчала. И Никита скрылся за дверями гостиной.

— Что сейчас будет! — прошептал на ухо Марише Рустам.

И в самом деле, не прошло и минуты, как из гостиной раздался разъяренный рык капитана. В общении с сыном он в выражениях не стеснялся. И дал полную характеристику как умственным, так и профессиональным навыкам отпрыска.

— Идиот! — орал на сына капитан. — Сколько раз тебе говорил, не хватай что ни попадя! И мать тебе о том же твердит! Забыл, как в два года перевернул на себя чугунину с котлетами? До сих пор шрам на башке остался. И ладно бы только шрам. У тебя и в башке с тех пор что-то не фурычит!

В ответ Никита издавал только приглушенное дверью и стенами бурчание, в котором тем не менее слышалось признание собственных недостатков. Это смягчило гневливого капитана.

— Ладно уж! — прогремел он. — Сам пойду посмотрю! Где эта фифа?

Поняв, что речь идет о ней и что сейчас тут появится страшный капитан Гадков и, возможно, уведет ее на допрос, Анька запищала и метнулась к выходу. Но не успела. Двери гостиной распахнулись, и в них появился сам Гадков. Анька замерла посреди комнаты, глядя на капитана широко открытыми глазами.

— Прошу сюда! — прогремел капитан, обращаясь к Ане и одновременно вышвыривая из гостиной бледного до изумрудной зелени Илью. — Ко мне прошу, девушка!

Аня еще чего-то пискнула. Но капитан, который в данный момент держал в руках пистолет, переданный ему сыном, был так страшен, что она не решилась с ним спорить. И покорно, словно овечка на заклание, поцокала в гостиную на своих каблучках. Никите было велено продолжить осмотр спален.

— Руками там ничего не лапай! — предостерег его капитан.

Никита ушел наверх, а Илья остался с друзьями.

— Ну что? — набросились на него все. — Что у тебя спрашивали? Кого он подозревает?

Но прежде чем дать отчет, Илья налил себе приличную порцию оставшегося еще после вчерашней попойки коньяка и опрокинул его в себя одним махом. После этой процедуры он замолк, жестом велев друзьям помолчать. Постепенно проглоченное лекарство подействовало. Зелень уступила место обычной бледности, которая довольно быстро расцветилась жизнерадостным румянцем.

— Теперь спрашивайте! — великодушно разрешил своим гостям Илья. — Только, если честно, я сам до сих пор ничего не понимаю.

— А чего тут понимать? — сердито произнес Денис. — Олега пришил кто-то из нас. Оружия, как выяснилось, в изобилии имелось в доме.

— Но мы ничего не слышали! — воскликнула Юлька. — Если Олега убили в спальне, то мы должны были слышать.

— Ты что, не помнишь, мы же все как раз танцевали в это время! — остановила ее Мариша. — Музыка грохотала так, что можно было перестрелять весь поселок. Мы бы и не заметили.

— Ужасно! — схватился за голову Денис. — И теперь менты будут землю рыть, чтобы вычислить и найти среди нас убийцу.

Не может быть! — воскликнула Жанна, закатывая красивые темные глаза. — Никто из нас не может быть убийцей! Вспомните, ведь Юля и Мариша видели в саду какого-то незнакомца. Почему бы ему и не быть убийцей?

— Я видела лишь темную тень! — поправила ее Юля.

— Зато Мариша разглядела мерзавца в лицо! — закричала Жанна. — И она видела его возле дома целых два раза! Это же очень важно! Поймите бы наконец, никто из нас не может быть убийцей!

— Еще как может! — мрачно заверил ее Марат. — Денис совершенно прав. Убийца — кто-то из нас, а вовсе не тот тип с улицы.

— Нет! — не желала поверить в столь страшную правду милая Жанночка.

— Да! — резко ответил ей Илья.

— Но почему? — жалобно простонала Жанна.

— Потому что я на ночь всегда закрываю входную дверь на внутренний засов, — сказал ей Илья. — А окна первого этажа снабжены защитными жалюзи. Никто посторонний, сколько бы он ни бродил по саду, не мог проникнуть с улицы в дом. И следовательно, не мог и убить Олега в его спальне.

— Не говоря уж о том, чтобы потом уничтожить следы убийства в той спальне, где ночевали Юлька с Маратом….

— Пожалуйста, не надо больше об этом! — умоляюще вскинулась Юлька.

— Потом, оставшись незамеченным, вынести тело Олега из дома и перетащить его в баню, где оно и было обнаружено сегодня утром. — ободряюще кивнув Юле, все же поддержала мнение Марата Мариша.

Чтобы такое провернуть, нужно потратить довольно много времени, — продолжил Марат. — Убийца должен был несколько раз пройтись по дому. И, будь это кто-то посторонний, мы бы обязательно увидели этого человека. Но ведь никто из нас вчера не сталкивался в доме с каким-то незнакомцем?

Все покачали головами. В доме посторонних никто, даже Мариша, вчера ночью не наблюдал. И лишь один Илья в ответ проворчал что-то о том, что лично у него вчера случилось явное затмение и сегодня он сам не понимает, как его угораздило притащить в дом целую толпу совершенно незнакомых ему людей. И лично он сам ни за кого из этих людей, за исключением, пожалуй, Мариши, поручиться не может.

После этого Мариша ощутила, что у нее в душе вместе с благодарностью к Илье за то, что он выделил ее из всей толпы своих случайных гостей, зарождается какое-то смутное подозрение. А в самом деле, какого черта взрослый, преуспевающий и не такой уж пьяный Илья зазвал их всех к себе?

Он же не мальчишка, а они все не легкомысленные студенты, успешно сдавшие сессию и отмечающие это событие на даче у одного из членов компании? Так в чем дело? Зачем Илья позвал их всех к себе в гости? Определенно у него должен был быть на это какой-то свой резон. И резон очень весомый. Но вот что именно это было, Мариша пока понять не могла.

Разве что Илья пригласил всю компанию только для того, чтобы побыть еще немного с ней, с Маришей. Думать так было очень приятно. Но…

— Итак, — произнес Рустам, перебив ход Маришиной мысли, — теперь мы точно знаем, спасибо Марише и Марату, что убийца — один из нас.

— И скорей всего, это мужчина, — окончательно добил его Илья.

— В самом деле? — обрадованно воскликнула Жанна. — Честно говоря, можете считать меня эгоисткой, но меня это радует!

— Или женщина, которая имела сообщника мужчину, — быстро поправился Илья. — Или даже двое мужчин-сообщников.

— Илья, перестань, ради бога! — воскликнул Рустам. — Этак ты договоришься до того, что все мы сговорились и приехали сюда с одной лишь целью — избавиться от бедняги Олега.

— Да кому он был нужен? — удивилась Жанна. — Я лично с ним раньше даже не была знакома.

— Вот именно! — поднял палец Марат. — Кому? А что, если был нужен вовсе не он?

— А кто? — прошептала Мариша, у которой в голове мелькнул кончик какой-то светлой мысли.

— Предположим, убийце была нужна его машина! — с торжеством ответил Марат, и светлая мысль, гремя железными крыльями, упорхнула в дальние дали.

— А в самом деле! — воскликнул Илья. — Как мы могли забыть! Микроавтобус-то пропал! Выходит, убийца убил Олега, чтобы угнать его машину!

— Чушь! Это можно было спокойно сделать и без пролития крови! — возразил Марат. — Олег вырубился одним из первых. И стоило дождаться, когда все завалятся спать, чтобы угнать его машину.

— Так ведь Рустам с Ильей сидели в гостиной и смотрели футбол! — сказала Юля. — А окна гостиной выходят во двор, где и стоял микроавтобус. Кстати, — обратилась она к мужчинам, — до какого времени вы смотрели телевизор?

— Не помню, — признался Илья. — Но, кажется, часа два мы у экрана провели.

— Да, — согласился Рустам. — Один матч Бразилии с Россией мы просмотрели. Не с самого начала, но зато с дополнительным временем. А потом начался второй, но я уснул в самом начале.

— Значит, как минимум до четверти шестого микроавтобус стоял во дворе? — уточнила Юля.

— Даже до половины шестого, — произнес Илья. — Потому что я еще ходил в ванную, а потом уже вернулся в гостиную, выключил спортивный канал и сам отрубился.

— Пока ты ходил в ванную, преступник мог выскользнуть из дома, — сказала Юля.

— Нет, — покачал головой Илья. — Перед сном я проверил входную дверь. Она была заперта изнутри.

— Хорошо, — согласилась Юля. — Убийца проскользнул к выходу, но не вышел на улицу. А дождался, когда ты уснешь, и лишь после этого ушел.

— Такое вполне могло быть, — согласился с ней Илья. — Сплю я крепко.

— Но все равно при чем тут убийство Олега? — справедливо возразил Марат. — Хорошо, машину угнали. Но зачем его хозяина-то перед этим убивать?

Этот вопрос поставил Юлю в тупик, но ненадолго.

— А потому что Олег мог знать угонщика! — заявила она. — Все согласны, что Олег вчера отправился на боковую одним из первых?

Все были согласны.

— А раз так, то если он заснул первым, то мог первым и проснуться! — с торжеством произнесла Юля. — И когда угонщики…

— Их было двое? — ехидно осведомился у Юли Рустам.

— Само собой, — кивнула Юля. — И вот когда угонщики обсуждали свой план, Олег как раз проснулся, подслушал их, а потом пригрозил, что предаст их планы огласке. И им не оставалось ничего другого, как убить Олега.

— Зачем? — спросил у нее Рустам. — Они могли все свести к шутке. Преступление ведь еще не было совершено.

На этом месте полет Юлькиной дедуктивной мысли внезапно прервался. Она никак не могла придумать причину, по которой бы угонщики поступили так жестоко. К чему им такие хлопоты? Убивать Олега, потом перетаскивать его тело в баню, поминутно рискуя наткнуться на кого-то еще. И что тогда? Положить за одну ночь всех обитателей дома?

— Не знаю, — наконец призналась она. — А что ты думаешь, Илья?

Илья, пока Юля распиналась перед слушателями, вполголоса беседовал с Гаврилычем, которому милиция тоже велела явиться в дом. Он был одним из важнейших свидетелей.

— Гаврилыч говорит, что в баню точно ходил один человек, — сказал Илья и пояснил: — К бане вели следы одного человека.

— Но не сам же Олег пришел в баню!

— То-то и оно! — кивнул Илья. — Олега притащил на себе убийца. И значит, либо убийцей был мужчина, притом достаточно сильный, чтобы притащить на себе тело взрослого мужчины. Либо убийцей была женщина, но имеющая сообщника мужчину. Либо дело затеяли двое мужчин.

— Мы это уже проходили! — сердито сказала Жанна. — Ты это уже говорил!

— Но теперь я вам поясняю, почему я так решил! — миролюбиво сказал Илья.

— Лучше бы ты не строил тут из себя детектива, а назвал нам имя убийцы! — возмутилась Жанна.

— Так он у нас и так есть, — сказал Денис. — Это наша Анечка. Именно в ее светелке нашли пистолет. Думаю, что она и застрелила Олега.

— Зачем?

— Он оказался плохим любовником! — заявил Денис.

А может быть, это ты его застрелил? Из ревности? — прищурившись, спросила у него Юлька. — Ты ухаживал за Анькой, а она предпочла тебе шофера!

— Не убивал я его! — отказался Денис. — И не я один за Анькой ухаживал! Рустам тоже возле нее вился.

— Вот еще! — фыркнул Рустам. — Стану я убивать мужчину из-за того, что случайная девка хвостом любит покрутить. Она его и прикончила, верно Денис говорит.

— И кто в таком случае был ее сообщник мужского пола, который помог ей вынести тело Олега из дома? — коварно спросила у него Мариша.

Этого ни Рустам, ни Денис не знали. Но считали, что следует посильней надавить на Аньку, и она все расскажет сама.

— А я вот уверена, что ей пистолет подкинули, — сказала Мариша. — Анька хоть иногда и выглядит законченной дурой и ведет себе соответственно, но все же она больше прикидывается. И дура она вовсе не настолько, чтобы оставить в собственной комнате орудие убийства.

— Да, — кивнул Илья. — Я тоже так думаю. То есть не то, что она дура, а то, что даже последняя дура избавилась бы от оружия. Тем более у нее было для этого достаточно времени. Просто могла открыть окно в своей спальне и отшвырнуть пистолет подальше в снег. Это сделал кто-то другой.

— Но не я!

— И не я!

— Что вы на меня смотрите? — взвился Марат. — Мне она вообще ничего плохого не сделала!

— Минуточку, — произнесла Юля. — Так у нас ничего не получится. Мы только все переругаемся, и все.

— А что ты предлагаешь? — спросила у нее порядком взвинченная Мариша.

Давайте для начала попытаемся установить хронологию событий вчерашнего вечера, — сказала Юля. — Кто, во сколько и где именно находился в доме. И еще желательно, с кем он там был. Так мы сможем вычислить, кто мог убить Олега, кто мог вынести его тело и кто ликвидировал следы убийства в нашей с Маратом спальне.

— Когда мы туда вошли, там было чисто и никаких следов крови ни на кровати, ни на полу! — поддержал ее Марат. — Мы бы заметили!

— Насчет хронологии — это отличная идея, — признала Мариша, сгорая от зависти, что не ей первой пришла в голову эта простая, но дельная мысль.

Довольная Юля кивнула, принимая похвалу.

— Мы знаем, что Олега застрелили в промежутке между часом и двумя часами ночи, — сказала она. — Теоретически это мог сделать любой из нас. Во время танцев мы все время от времени куда-то отлучались. И никто постоянно не находился под присмотром остальных.

— Это еще надо выяснить! — возмутилась Жанна. — Например, я…

— Например, ты закрылась в туалете и не подавала признаков жизни в течение примерно получаса! — заявила Мариша. — Вполне достаточно, чтобы проскользнуть на второй этаж, убить там Олега, а потом появиться в столовой с блестящими глазками и подправленным макияжем.

— Я не убивала! Это было раньше. И вообще, почему я? И ты тоже могла!

Мариша сдержанно кивнула.

— Я лишь привела пример, как легко было убить Олега. Угомонись, — сказала она.

Но вот избавиться от тела было значительно сложней, — задумчиво произнес Илья. — У преступника или преступников в запасе имелось совсем немного времени. Не забывайте, что в начале четвертого Марат и Юля уже отправились спать. И к их приходу в комнате был уже идеальный порядок. Никаких следов убийства!

— А почему мы должны им в этом верить? — произнесла стервозная Жанна. — Мне же никто не верит! Может быть, они как раз и замыли все следы. А от тела Олега избавились уже поздней, когда в доме все уснули?

И, оглядев всех, она вдохновенно воскликнула:

— Посмотрите только, как все отлично укладывается в нашу схему. Мужчина и женщина. Они же просто готовые сообщник и сообщница!

— Она застрелила Олега, а Марат перенес тело в баню, — произнес следом за Жанночкой Денис.

— И он для этого достаточно силен, — уверенно кивнула Жанна.

И все, за исключением Мариши, с большим подозрением уставились на Юльку и Марата. Одна Мариша, надо отдать ей должное, ни на секунду не усомнилась в том, что ее Юлька никогда не смогла бы убить человека или покрывать своим поведением настоящего убийцу. Кто угодно, но только не ее подруга.

— Знаете что, это просто невозможно слушать! — сердито произнесла Юля и при этом укоризненно посмотрела вовсе не на Жанну, а на Маришу. — И знаешь, спасибо тебе большое!

— Что? — не поняла Мариша упрека.

— Притащила змеюку! — добавила накала Юля. — Вот уж не ожидала, что ты способна подставить мне ножку!

— Юля! — возмутилась Мариша. — Откуда я могла знать, что Жанна вздумает тебя обвинять?

— Надо было знать! — ответила Юлька, обиженно сверкнув глазами. — Ты ее притащила, тебе и отвечать за последствия! Уйми эту гадюку! Небось она сама все и затеяла!

— Еще скажи, что и Олега я нарочно убила, а его тело подбросила в вашу с Маратом спальню, — закричала в ответ Жанна.

— Пожалуй, нет, — призадумавшись, произнесла Юля. — Этого ты сделать не могла.

И не успела Мариша порадоваться, что девушки помирились, как Юля прибавила:

— Потому что Олег уже был в нашей с Маратом спальне. Никто его туда не приносил, он пришел туда сам. Только, думается мне, он все-таки был там не один, а с нашей Анькой.

— Что такое? — раздался за спинами собравшихся тонкий плачущий голосок. — Что я слышу! Чуть что не так, сразу Анька! Конечно, бедную одинокую женщину всяк норовит обидеть. И вы, и милиция! Не убивала я Олега! — закричала она. — И не смейте позорить мое честное имя!

— Аня…

— И что это все на меня валится? А теперь еще и пистолет этот! — разрыдалась уже всерьез Анька. — Не трогала я его. А следователь меня пугает, что если на пистолете обнаружатся мои отпечатки пальцев, то тюрьмы не избежать!

Анька выглядела такой несчастной и затюканной, что всем невольно стало ее жалко. Рустам первым вскочил со своего места. И, обняв девушку за плечи, усадил на диван и принялся утешать. Остальные тоже примолкли. И некоторое время в комнате слышались только рыдания Аньки, которая исступленно жаловалась на свою несчастную жизнь, совершенно не желая говорить ничего по существу дела.

Она не прекратила реветь даже после того, как капитан Гадков вызвал в гостиную для допроса сначала Юльку, потом Марата, а затем и Жанну с Денисом.

Когда с допроса вернулся последний свидетель, которым оказался Гаврилыч, хотя по справедливости его следовало допросить первым или в крайнем случае вторым, Анька все еще продолжала всхлипывать. Правда, уже совсем тихонько и уткнувшись носом в платок, одолженный ей Маришей.

— Кто мне может сказать, что было в этой бутылке? — раздался голос Никиты.

Все подняли головы и посмотрели в его сторону. Он стоял на ступенях лестницы, которая вела на второй этаж в спальни, и держал в руках прозрачный пакет с бутылкой из-под шампанского.

— Ты что, сам не видишь? — сердито спросила у него Жанна. — Это бутылка. А на ней этикетка. Или ты читать не умеешь?

— Так тут не по-нашему написано, — простодушно пояснил парень.

Жанна выразительно закатила глаза.

— Ничего страшного, — примирительно произнес Денис. — Это просто шампанское. Мы его пили.

— А где ты нашел эту бутылку? — внезапно насторожился Илья.

— Все там же, — ответил Никита. — В спальне, где произошло убийство. А что?

— Можно взглянуть? — попросил его Илья.

— Только руками не трожьте! — встревожился Никита.

— Не буду, — успокоил его Илья. — Так посмотрю.

Он подошел поближе и в самом деле осмотрел бутылку.

— Странно, — произнес он затем. — Очень странно. Я на все сто процентов уверен, что никогда не покупал такого шампанского. Оно не французское. И, строго говоря, это и не шампанское вовсе. Это какое-то итальянское игристое вино.

— А это разные вещи? — удивился Никита.

— Не важно, — поморщился Рустам. — Илья, ты уверен, что бутылка не твоя?

— Все наше шампанское мы выпили сразу же по приезде, — сказал Илья. — В толк не возьму, откуда наверху в спальне взялась эта бутылка.

Он пожал плечами и продолжил:

— Допустим, ее принес кто-то другой. Но вчера днем ее в спальне еще не было. Одна из подружек Гаврилыча убирает у меня в доме. Женщина она аккуратная. И пустую бутылку ни за что бы не оставила. Значит…

— Значит, ее принес кто-то из нас! — обведя глазами собравшихся, произнес Денис.

Его взгляд остановился на Аньке. И он выжидательно замолчал, не сводя с девушки глаз. Та покраснела почти до слез и нахмурилась.

— Не смотри на меня. Я ничего не знаю. И не помню, — сердито произнесла она, кинув на Дениса острый взгляд.

Больше от нее добиться ничего не удалось. На все вопросы она лишь твердила, что ничего не помнит. Так что в конце концов ее снова пришлось оставить в покое.

Улика с пистолетом была настолько явно сфальсифицированной, что даже Гадков не стал обращать внимания на тот факт, что оружие убийства нашли именно в спальне, где проснулась Анька. Задерживать девушку он тоже не стал, но предупредил, чтобы она, как и все прочие, была готова к новым допросам.

— Ну все! — наконец произнес Илья, проводив из дома Гадкова с его отпрыском и вернувшись обратно к своим гостям. — Хватит слез! Мы все взрослые люди. И если будем со зла оскорблять друг друга, то ничего путного из этого не выйдет.

— А что путного может вообще выйти? — язвительно поинтересовалась у него Жанна. — Убит человек. А все мы находимся под подозрением. Ведь правильно сказали: любой из нас мог обнаружить коллекцию оружия Ильи, потом затеять танцы, во время которых незаметно проскользнуть наверх и прикончить Олега. Никто из гостей не услышал звука выстрела. А убийца снова присоединился к компании и продолжал танцевать. А мы все в дерьме!

Впрочем, этот вывод о том, что под подозрение попадают они все, остальные участники драмы могли сделать и без слов Жанны. Он четко следовал из прощальной речи Гадкова. Но, как ни странно, эта фраза Жанны разом примирила всех собравшихся в доме. Что ж, так получилось, что волей судьбы они оказались в одной лодке. И теперь должны дружно подумать о своем спасении.

По этой причине никто не выразил желания немедленно покинуть дом Ильи. Каждый в глубине души опасался: покинь он общество, как все живо сообразят, как можно подставить отступника. Сговорятся, сфабрикуют, если понадобится, доказательства и ловко подсунут их милиции. Поэтому, хотя Гадков и предупредил подозреваемых, что он не волен задержать их в этом доме до окончания расследования, все оставались на своих местах.

— Надеюсь, что в случае необходимости я всегда смогу найти любого из вас, — произнес Гадков на прощание, цепко оглядев присмиревших людей своими маленькими, заплывшими жиром глазками: — Понятно?

Это было понятно всем. Никто и не собирался скрываться. Напротив, все жаждали остаться и самостоятельно разобраться, кто же виноват в этом загадочном убийстве.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Предлагаю начать с самого простого, — произнес Илья, окидывая взглядом компанию. — Установить, что вообще за личность был этот Олег.

И все повернули головы в сторону Рустама.

— Что? — спросил он. — Что вы на меня уставились?

— Ясно почему. Ведь именно ты вызвал этого типа, который так глупо позволил себя убить! — гневно произнесла Жанна. — И подставил всех нас!

— И что? Это должно означать, что я близко с ним знаком? — пожал плечами Рустам. — Ты вот что, можешь ли претендовать на то, что тебе известна личная жизнь и вообще вся подноготная твоей маникюрши или, скажем, парикмахерши?

— У меня куафер! — возмущенно отозвалась Жанна. — Мужчина! Парикмахерша! Фи! Это дурной тон.

Мариша, которая впервые услышала, что, оказывается, стричься у мастера женского пола теперь является дурным тоном, удивленно захлопала густыми ресницами и воззрилась на свою знакомую. Но Рустам не дал сбить себя с толку.

— Ну и что, — упрямо повторил он. — А что ты знаешь такого о своем куафере, что помогло бы тебе вычислить его убийцу?

— Мой мастер, слава богу, жив и здоров! — обиженно отозвалась Жанна. — Я умею выбирать людей. Мой Арчи не позволит себя ухлопать, зная, что я часто нуждаюсь в его услугах.

— Другими словами, ты не знаешь о нем ничего, кроме номера его мобильного телефона, рабочего телефона и, возможно, каким парфюмом он пользуется, — заявил в ответ Рустам. — И в каких местах приобретает себе шмотки.

Поколебавшись несколько мгновений, Жанна признала, что, в общем-то, это так и есть.

— Но еще я знаю, откуда он родом! — прибавила она уже с налетом гордости. — И имя его приятеля я тоже знаю!

Рустам пренебрежительно фыркнул в ответ. Жанна нахмурила тонкие тщательно выщипанные бровки и уже собралась сказать в ответ какую-нибудь гадость, на какие она была большая выдумщица. Но Илья встал между дуэлянтами.

— Прекрасно! — кивнул он сначала Рустаму, а потом Жанне. — Вы оба совершенно правы. Мы не знаем об этом Олеге ровным счетом ничего. И этот пробел нам надо восполнить.

— Мы знаем, что, кроме всего прочего, у него была машина, а теперь ее нет! — вмешался Марат.

— Но мы вполне можем разузнать об Олеге побольше, — продолжил Илья.

— Разузнать? — разинула рот Анька. — Как это?

— Очень просто, — пожал плечами Илья. — По номеру мобильного телефона Олега можно вычислить имя и адрес нашего горе-водителя. Поехать к нему домой и побеседовать там с его чадами и домочадцами.

— А если он жил один? — быстро спросила Анька.

— В таком случае с соседями, — ответил Илья.

— А зачем нам с ними разговаривать?

— Возможно, у Олега были какие-то неприятности, — сказал Илья.

— У Олега была женщина, — сказал Рустам. — Это я знаю. Он частенько на нее жаловался.

— Как хотите, а мне эта идея даже нравится! — решительно произнесла Аня, которая уже несколько минут как перестала всхлипывать.

— Мне тоже! — согласилась с ней Мариша.

Мужчины лишь пожали плечами. А Жанна поинтересовалась:

— И как мы узнаем адрес Олега? Где нам его скажут?

— При покупке мобильного телефона всегда регистрируют паспортные данные его владельца, — произнес Илья. — У меня есть приятель-компьютерщик. Сейчас я ему позвоню, и мы с вами станем обладателями нужной нам информации.

И чтобы доказать, что он слов на ветер не бросает, Илья принялся звонить своему знакомому. Рустам отправился обзванивать всех, кто в разное время пользовался услугами Олега. Он надеялся через них выяснить какую-то дополнительную информацию об этом парне.

А Мариша внезапно обнаружила, что Юлька, отойдя к дверям, ведущим в гостиную, манит ее к себе.

— Ну что теперь? — спросила у нее Мариша, войдя следом за Юлей в опустевшую после ухода Гадкова комнату. — В чем ты еще хочешь меня обвинить?

— Мариша, — жарко прошептала Юлька, — мы не можем с тобой сейчас ссориться!

— Ничего себе! — поразилась Мариша. — Сначала ты обвиняешь меня в том, что я специально притащила Жанну, чтобы она подставила тебя, а сейчас лепечешь, что мы не можем ссориться.

— Ну прости меня! — бросилась ей на шею Юля. — Накатило на меня! Прости! Честное слово, я не хотела тебя обидеть.

— Ладно уж, — буркнула смягчившаяся Мариша. — Понимаю, у самой нервы на взводе.

— Вот! Вот! — обрадованно кивнула Юлька. — И ведь в этой ситуации мы с тобой можем доверять только друг другу — То расследование, которое затеял Илья, чушь собачья.

— Почему это?

Теперь наступил черед обижаться Марише. И она обиделась за Илью, которого уже мысленно причислила к своим поклонникам. И ведь если бы… если бы им сегодня утром не помешали, то еще неизвестно, чем мог бы закончиться визит Ильи в ее спальню. И что он там бормотал о том, что она его невеста и будущая хозяйка его дома?

— Да потому что кто-то из этой компании и есть убийца! — перебив эти сладкие мысли, шепотом произнесла Юля, осторожно оглядываясь на двери, не подслушивает ли ее кто-нибудь. — И если мы будем, как предлагает Илья, вести общее расследование, то убийце будет легче так подтасовать факты, чтобы отвести подозрение от себя.

— Ну, в общем, да, — вынуждена была согласиться с подругой Мариша. — В этом ты права.

— Поэтому нам с тобой надо объединиться! — произнесла Юля. — Только ты и я. Потому что только ты и я вне подозрений.

— А Марат?

— А что Марат? — небрежно пожала плечами Юлька. — Он славный парень. И очень мне нравится. Мне казалось, что я его достаточно знаю. Но… Но я не могу отвечать за него, как за саму себя. Понимаешь? Время от времени он куда-то исчезал с моих глаз. И в промежутке между часом и тремя часами ночи тоже. Так что и он может быть убийцей. Или его сообщником.

— Юля… — смущенно посмотрела на подругу Мариша, — послушай, мы тут с тобой одни. И, пользуясь случаем, я хочу у тебя спросить кое-что.

— Спрашивай! — кивнула Юля.

— Когда вы с Маратом пришли в свою спальню, там точно не было никаких следов убийства?

— Знаешь, конечно, я по сторонам не больно-то смотрела, — призналась ей Юлька. — Но мертвое тело на кровати и лужи крови на постельном белье я уж сумела бы обнаружить. Это ты мне поверь.

— Верю. Но ты понимаешь, чисто теоретически тело ведь можно было спрятать куда-нибудь и в комнате.

— В спальне, где мы ночевали? — содрогнулась Юлька.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Войдя в спальню, ты что стала делать?

— Разделась и бухнулась в кровать, — произнесла Юля.

— А в шкаф ты не заглядывала? Или под кровать?

— Нет, — покачала головой Юля. — С какой стати? Одежду я бросила на кресло. А под кровать… Что мне было искать под кроватью?

— Да, — вздохнула Мариша. — Ты же не могла знать, что Олег…

И, заметив, что Юлька снова опасно побледнела, Мариша поспешно воскликнула:

— Ладно! Просто я к тому говорю, что Марат, когда ты и все остальные в доме уснули, мог бы вынести тело Олега из спальни.

— Если честно, то вчера я порядком назюзюкалась! — призналась Юля. — И спала без задних ног. Ничего не слышала. Марат тоже мог крепко спать. Так что тело Олега мог вынести и кто-то другой.

— Возможно, — прошептала Мариша.

— Но почему ты думаешь, что его вынесли уже после того, как мы все легли спать? — спросила у нее Юля.

— Потому что в промежутке с часу до трех или до четверти четвертого утра в доме находилось целых восемь человек, — произнесла Мариша. — И семь из них шастали туда и сюда. И если теоретически еще возможно так расчистить себе путь, чтобы незаметно вынести тело Олега из дома, пронести его в баню и потом снова вернуться в дом, то осуществить это на практике было почти невозможно. Да и риск слишком уж велик.

И, покачав головой, Мариша воскликнула:

— Ты только себе представь, что бы стал делать убийца, застань его кто-то из нашей компании с трупом на руках?

— Пожалуй, — подумав, согласилась с ней Юля. — Ему было бы трудненько объяснить свои действия с такой ношей.

— Вот именно! — кивнула Мариша. — А вот навести порядок в вашей с Маратом спальне и спрятать там тело, вот это как раз проще простого. А что? Надо было только завернуть тело во что-нибудь, чтобы не перепачкать все кровью, замыть пятна, если они были, да поменять постельное белье и покрывало. Все это можно провернуть максимум за полчаса. А если разделить обязанности с сообщником, то и быстрей.

Ой, мамочки! — снова побледнела Юля. — Мариша, как представлю, что спала в той же постели, в которой застрелили Олега… М-м-м!

И Юлька даже головой затрясла от ужаса.

— Мне сейчас даже кажется, что я больше никогда не смогу лечь в кровать, — призналась она подруге. — Буду спать в кресле. Или даже на полу.

— Можно еще на раскладушке или стоя, — кинула идею добрая Мариша.

— Ты издеваешься? — вспыхнула Юля, и глаза ее налились слезами. — А ведь я, можно сказать, потеряла за эту ночь не только место для сна, но еще и любовника.

— Ты это про Марата? — удивилась Мариша. — А почему ты его потеряла? По-моему, он никуда не делся. И по-прежнему преданно пасется возле тебя.

— Так то он! — расстроилась Юля. — Мне сложнее. А вдруг он и есть убийца? Не могу же я встречаться с убийцей?

— М-да, — сочувственно промычала Мариша. — В самом деле! Не можешь.

— Поэтому я и прошу тебя, найди убийцу! — воскликнула Юля. — Я тебе помогу!

— Легко сказать, — нахмурилась Мариша.

— Но обычно у тебя всегда получалось! У нас получалось! — поправилась Юлька.

— Раз на раз не приходится, — глубокомысленно изрекла Мариша. — Знаешь ведь, и на старуху бывает проруха.

— При чем тут старуха! Тебе-то никто и двадцати не даст! — воскликнула Юля, решившись ради спасения своей личной жизни на откровенную и беспардонную лесть, до которой обычно не опускалась.

Хорошо, — кивнула наконец Мариша. — Я согласна на самостоятельное расследование. Только я и ты! В конце концов, мне Илья тоже не безразличен. А строить отношения с человеком и потом всю оставшуюся жизнь подозревать его в смертном грехе… Брр! На такое я не согласна!

Когда подруги, сговорившись, вернулись в общую комнату, они сразу же наткнулись на подозрительный взгляд Жанны. И ревнивый взгляд Ани. Мужчины были заняты или телефонными переговорами, или спорами друг с другом, поэтому на отсутствие подружек внимания не обратили. А вот Жанна с Аней были куда проницательней.

— Куда это вы отлучались? — приторно-сладко улыбаясь, спросила Жанна.

— Носик попудрить! — в тон ей ответила Юля.

Жанна, которая, если судить по змеиному жалу, которое уже блеснуло за ее прелестными отбеленными у лучшего стоматолога города зубками, вознамерилась отвесить еще парочку ехидных замечаний, выпустить яд все же не успела. Потому что Илья, захлопнув свою трубку-раскладушку, торжественно заявил:

— Все! Адрес и паспортные данные человека, чьей трубкой пользовался Олег, у меня есть. Можем приступать к нашему расследованию.

— А почему ты говоришь, чьей трубкой пользовался Олег? — удивился Денис. — Разве это была не трубка Олега?

— Нет, — покачал головой Илья. — Оказалось, что номер, которым пользовался Олег, зарегистрирован на некоего гражданина Ковальчика Сергея Сергеевича.

— Может быть, это его приятель или сосед? — предположил Денис. — Рустам, тебе удалось что-то еще узнать о нашем водителе?

— Только то, что он жил с какой-то телкой по имени то ли Рита, то ли Рина, и их квартира находилась на Юго-Западе.

— Тогда Ковальчик точно не их сосед, — решительно произнес Илья. — Он зарегистрирован в Веселом Поселке.

— — Но жить-то он мог и на Юго-Западе, — резонно возразила Аня. — Сейчас многие живут не по тому адресу, где зарегистрированы, а где придется.

— Надо проверить, — согласился Илья.

Мариша с Юлей встревоженно переглянулись. Они что же, выходит, всей толпой попрутся к этому Ковальчику? Как бы мужик не испугался такого нашествия. Да и запрет свой рот на замок. Но, к счастью, такая же здравая мысль пришла в голову и самому Илье.

— Однако всем нам ехать к Ковальчику не с руки, — сказал он. — Я поеду один!

Марату с друзьями это предложение если и не пришлось по вкусу, то они промолчали. У мужчин, стоило им включить свои трубки, моментально образовалась целая куча срочных дел. Поэтому они вынуждены были согласиться с Ильей. А вот Жанна с Аней не были обременены никакими делами. И горели желанием отправиться вместе с Ильей.

— С какой это стати? — возмутилась Мариша. — С ним поедем мы с Юлей!

— С чего вдруг? — заорала Анька. — Мы с Жанной тоже хотим!

— Имеем право! — поддержала ее Жанна, хотя обычно девушки друг с другом почти не разговаривали.

— Девочки, не ссорьтесь! — нахмурился Илья. — Поедут все, кто хочет. Вопрос только в месте. Надо вызвать такси. И то мы все в одну машину не поместимся.

После подсчета количества мест и машин выяснилось, что им потребуется как минимум три машины. Марат с Денисом ехали в одну сторону. Рустам в другую, но соглашался подбросить Аню к тому месту, где находилась в данный момент на стоянке собственная машина Ильи. Туда же на третьем такси должен был прибыть сам Илья в обществе шофера, а также Жанна с Юлей и Мариша.

Таким образом все более или менее разрешилось. Гаврилыч был оставлен на хозяйстве. Но он и сам после пережитого стресса воспылал невиданной хозяйственной активностью. И на опечатанную ментами баню дополнительно повесил внушительных размеров амбарный замок.

Гаврилыч выискал его где-то среди своих личных запасов. Замок был покрыт густой пленкой ржавчины. Но свою функцию исправно выполнял.

— Вот, Илья Петрович, давно вам говорил, запирать баньку-то надо! — наставительно произнес Гаврилыч в адрес хозяина, который со смешанным выражением тоски, брезгливости и надежды взирал на корявый замок, кажущийся еще более уродливым на фоне щегольской отделки двери его бани. — Далеко ли без замка до беды. Виданное ли это дело, люди какие лихие нынче пошли. Все тащат, что не раскалено и не прибито намертво. Мне одному за всем не уследить. А охрана у нас в поселке, сами знаете какая. Два деда с берданками. Одна только слава, что элитный поселок. Домов дорогих люди настроили, а на охрану жлобятся. Вот и случилось несчастье-то! Удивляюсь только, как это баньку раньше кто не сжег.

— Куда же раньше? — сердито бросил в ответ Илья. — Только летом ее закончили отделывать!

— А дурное дело — оно нехитрое! — невозмутимо произнес Гаврилыч. — Да на беду и из палки выстрелишь. Лихих людей нынче много развелось, Илья Петрович. Да не хмурьтесь вы так! Вы потом замочек посимпатичней купите. А пока нам и этот сгодится.

Утешившись этой простой мыслью, Илья уже гораздо спокойней сел в такси и в пестрой компании девушек покатил в город. Впрочем, поездка веселостью не отличалась. Мариша с Юлей избегали говорить о чем-либо в присутствии зловредной Жанны. А сама Жанна была сдержанна, молчалива и лишь задумчиво смотрела в окно. Она даже не делала попыток обольстить Илью, чего так втихомолку опасалась про себя Мариша.

Но, увидев машину Ильи, Жанна заметно оживилась. Ее глаза загорелись каким-то нехорошим блеском, и она змеей скользнула было на переднее сиденье его новенькой и блестящей «Ауди» светло-серебристого, словно крыло чайки, цвета.

Но Юлька проявила бдительность и очень вовремя подставила Жанне ножку, и, та чуть было не растянулась в кашице из мокрого снега и грязи, которой были обильно покрыты улицы города. А Юля, нежно подхватив Жанночку под руку и не дав ей упасть, сердито прошептала ей на ухо:

— Даже и не думай, стерва! Рядом с ним сядет Мариша. А ты будешь сидеть со мной на заднем сиденье и помалкивать. А то все о твоих фокусах Денису расскажу. И Илью не получишь, и Дениса потеряешь!

Жанна нахмурилась и резко вырвала свою руку. Она что-то хотела возразить Юле, но внезапно передумала. И к Илье цепляться не стала. Вместо этого она покорно уселась на заднее сиденье и лишь зло сверкнула глазами, когда Юля села рядом с ней.

Вскоре к стоянке подъехала Аня, которая перепорхнула из такси в машину Ильи, помахав Рустаму в окошко. Но он, увы, в ее сторону даже не смотрел. Наклонившись к водителю такси, Рустам объяснял ему дальнейший маршрут. Потом стал сосредоточенно тыкать в кнопки своего телефона.

Аня совсем приуныла. Жанна хмыкнула. А Юля, заметив, что на глаза Ани навернулись слезы, нахмурилась.

— Ну и плевать! — наконец пробормотала Аня вполголоса. — Они еще пожалеют!

— О чем ты говоришь? — спросила у нее Юля. — Кто пожалеет? И о чем?

— И Рустам этот пожалеет! — зло ответила Анька. — И в особенности мой муженек!

— И о чем же это они должны пожалеть? — хихикнула Жанна. — О том, что избавились от такой кислятины?

— Представь себе! — выкрикнула Аня, нехорошо сверкнув глазами. — Только не такая я уж и кислятина! А когда получу наследство да накуплю себе нарядов и вообще сделаю из себя конфетку, тогда они и пожалеют. Буду тратить бабушкины денежки направо и налево. Пусть зеленеют от зависти. И муженьку моему ни копеечки из моих денег не обломится! Еще чего не хватало! Я от него ничего хорошего не видела, так что пусть летит фанерой над Парижем.

— Наследство? — спросила Юля, и Жанна тоже удивленно посмотрела на Аньку. — Какое еще наследство?

— Небось три старые мельхиоровые брошки да одна простыня с заплаткой! — хмыкнула Жанна. — Какое наследство от бедной старухи может еще быть! У меня у самой есть бабка, дело известное.

— А вот и нет! — закричала Аня. — У моей бабушки…

Но тут она, сообразив что-то, прикусила язык.

— Что у твоей бабушки? — нахмурившись, переспросила у нее Жанна, которая, похоже, принадлежала к тому типу людей, которым невыносима одна мысль, что у кого-то дела могут идти лучше или по крайней мере не хуже, чем у них.

— Ничего! — вскинулась Аня. — Я не могу об этом пока говорить. Не хочу, — поправилась она. — И вообще, это не ваше дело!

— А если это не наше дело, то зачем начала разговор? — тоже рассердилась Юля, которая не терпела хамства, особенно же когда это касалось лично ее самой.

Аня в ответ надулась. Жанна тоже сидела мрачная. Видимо, она в наследство Аньки поверила и теперь терзалась завистью и любопытством. Юля просто отвернулась, чтобы не видеть неприятных ей особ. И как она могла когда-то находить Аньку симпатичной? Просто уму непостижимо, до чего невоспитанная девица! Впрочем, Жанна еще хуже.

— Вы чего такие невеселые, девчонки? — спросил Илья, вынырнувший наконец из собственных раздумий и заметивший, мягко говоря, слегка напряженную атмосферу в салоне своей машины. — Все будет хорошо! Найдем мы этого мерзавца, кто Олега пришил. Не волнуйтесь, я же с вами! Я вас в обиду не дам.

— Скажи, Илья, а зачем тебе-то это нужно? — спросила у него Юля.

— Что? — удивился Илья. — Что я вас в обиду не дам? Ну так я все-таки мужчина. И мой долг…

— Нет, нет, — помотала головой Юля. — Зачем ты хочешь лично найти убийцу Олега.

— Просто у меня время сегодня есть свободное, — пояснил ей Илья. — И к тому же убийство совершилось в моем доме. Я считаю, что обязан найти и разоблачить убийцу.

При этих словах уголки губ Жанны слегка дрогнули, словно слова Ильи показались ей слишком напыщенными. Но на это никто не обратил внимания, кроме Юли, не сводившей глаз с Жанны, которую невзлюбила с первой же минуты.

Если бы Юльку спросили о причине этой неприязни, она бы затруднилась с ответом. А на самом деле причина была крайне проста. Жанна была девушкой того же типа, что и сама Юля. Яркой стройной шатенкой с темными блестящими глазами, смугловатой кожей и вьющимися кудрями.

К тому же язык у Жанны был злой. И все это, вместе взятое, не могло не вызвать в Юле негативного ощущения. Да и Жанна, в свою очередь, не испытывала восторга от общения со своей новой знакомой. И несмотря на все попытки Ильи смягчить обстановку, к Ковальчику девушки прибыли в состоянии «холодной войны», готовые в любой момент открыть полномасштабные боевые действия друг против друга.

* * *

Ковальчик Сергей Сергеевич — человек, на чье имя был зарегистрирован телефон Олега, жил в огромном двенадцатиэтажном доме, тянущемся на целую трамвайную остановку. В нужном друзьям подъезде было грязно. Впрочем, чего и ожидать, когда кодовый замок внизу оказался не просто сломан, а буквально вырван из двери. Стены были заплеваны, на полу валялись бумажки, пустые банки и даже осколки битого стекла.

— Ну тут и свинарник! — брезгливо воскликнула Жанна, зажимая свой хорошенький носик. — Они тут что, прямо на лестнице гадят? Не мог Ковальчик выбрать место почище.

В лифте, куда они загрузились, было тесно и для троих, а уж о пятерых и говорить нечего. В результате всем пришлось ехать до двенадцатого этажа, где жил Ковальчик, прижавшись друг к другу, как сардинки в банке. Единственными, кто получил удовольствие от поездки в лифте, оказались Мариша и Илья. Остальные девушки обменивались недружелюбными взглядами и шипели друг на друга, напоминая клубок рассерженных змей.

— Не могу с ними больше! — прошептала Юля на ухо Марише. — Ты меня знаешь, я с любым могу найти общий язык. Но эти две особы! Одна эгоистка до мозга костей, а другая просто невоспитанная грубиянка. Как хочешь, а их из нашего расследования надо убирать. А то не ровен час случится еще одно убийство. Лично я за себя не ручаюсь.

— Держись, подруга, — отмахнулась Мариша и поспешила к Илье, который уже нажал на кнопку звонка.

Скажи, Илья, а ты вообще-то уверен, что этот человек должен быть сейчас дома? — очень своевременно спохватилась Анька. — Может быть, надо было сначала позвонить?

— Я пытался, — признался Илья. — Но телефон был занят. Так что я решил, что можно рискнуть.

И тут же за дверью из уложенной в аккуратную елочку и покрытой светлым лаком вагонки раздались долгожданные шаги.

— Иду, иду! — раздался старческий голос. — Тороплюсь, чуть не падаю! Сейчас открою!

Следом за этим дверь наконец открылась, и на пороге возник старичок с клочковатыми седенькими волосами, торчащими на макушке. Подбородок же, напротив, был чисто выбрит. А сам старичок одет даже с некоторой щеголеватостью — в полосатые домашние брюки и безупречно отглаженную белоснежную рубашку, которую украшал галстук-бабочка малинового цвета.

— Это кто же тут? — подслеповато прищурившись, поинтересовался он. — А где же Лидочка? Она мне уколы сегодня делать не придет? Как же так? Я ее жду. И, выходит, напрасно?

Илья слегка растерялся. Но, повинуясь толчкам и щипкам своих напарниц, взял себя в руки и спросил:

— Ковальчик Сергей Сергеевич вы будете?

— Допустим! — кивнул старичок. — А в чем дело? Где Лидочка? Я ее заждался уже!

И он глянул за спину Ильи, видимо, надеясь, что Лидочка — проказница этакая — прячется там. Но вместо одной Лидочки старичок узрел четырех девушек. И, видимо, сочтя их вполне равноценной заменой своей задерживающейся Лидочке, расцвел, запыхтел и заулыбался.

— Милости прошу! — гостеприимно распахнул он двери своей квартиры. — Проходите! Редко ко мне заглядывают сразу четыре такие очаровательные нимфы.

«Нимфы», все еще обмениваясь злобными взглядами и чуточку поспорив, кто пойдет первой, все же благополучно просочились в квартиру. Никто из них при этом не потерял ни единого волоса и не сломал ни единого ногтя. Обошлось без драки.

— А вы, молодой человек? — произнес старичок, глядя на Илью снизу вверх. — Вам особое приглашение нужно?

Илья тоже шагнул за порог. Он все еще пытался добиться ответа от старичка, он ли и будет Сергей Сергеевич. Но старичок, впустив его в квартиру, совершенно потерял к Илье интерес. И сосредоточил все свое внимание на девушках.

— Раздевайтесь, и пойдем пить чай! — велел он им. — У меня все уже готово!

И, произнеся это, он мягко прошаркал на кухню в своих домашних шлепанцах в мелкую клеточку. На кухне, куда подруги прошли следом за хозяином, и в самом деле уже был сервирован стол. На белоснежной скатерти стояла коробка шоколадных конфет, печенье в вазочке и даже скромная веточка белых хризантем в темно-зеленого стекла вазочке с узким тонким горлышком.

— Располагайтесь как кому удобно! — пригласил всех гостеприимный старичок.

Увы, кухня, куда они попали, была недостаточно велика для приемов. От силы восемь метров. Но все же пусть и без комфорта, а кое-как, но всем удалось в ней разместиться. И в награду получить по чашке крепкого и очень вкусно заваренного чая.

— А секрет в том, что воду беру не водопроводную, а из бутылок, — сообщил старичок подругам. — И заварку мне дочка с подворья монастырского привозит. Она у меня экскурсовод, возит иностранцев по православным монастырям. А те до российской экзотики падкие. Да оно и понятно, места все красивые, уединенные.

Девушки тем временем уже несколько осмотрелись и пришли к выводу, что старичок, кем бы он ни был, в средствах отнюдь не стеснен. Новая мебель в кухне, свежий ремонт во всей квартире. Быт старичка облегчала современная техника — микроволновка, тостер, гриль. Электрический чайник тоже был совсем новой модели и мгновенно вскипятил воду, так что хозяин мог без помех рассыпаться в комплиментах своим гостьям.

Илья как-то остался в стороне. На него старичок обращал меньше всего внимания, хотя именно Илья старался задать тон разговору. Но, увы, старичок был полностью поглощен прелестными дамами. Оценив ситуацию, Мариша взяла допрос старичка на себя.

— Сергей Сергеевич — это я и есть! — живо подтвердил старичок, что они попали именно туда, куда хотели. — И Олега знаю. Как же не знать, если он сосед мой. Правда, бывший, но связи с ним я все равно окончательно не терял. Сын мой с ним приятельствовал, когда они детишками были. И сейчас Олег к нам по старой памяти иногда захаживает.

Илья только зубами скрипнул. На его-то вопросы старикашка даже ухом не вел. А стоило заговорить Марише, как информация посыпалась из старичка, словно горох из прорехи в мешке. Оказалось, что с родителями Олега, которые теперь перебрались куда-то в деревню, откуда и были родом, Сергей Сергеевич в свое время дружил. И часть привязанности перенес и на них сына.

— Олежека я с детства знаю, — рассказывал Сергей Сергеевич, который, как и многие пенсионеры, оказался большим любителем поболтать и посплетничать. — Можно сказать, вырос на моих глазах. Хороший мальчик, правда, не гений, но не всем же академиками быть. У него сейчас свой бизнес. Маленький, но возможность нормально существовать, насколько я знаю, этот бизнес ему дает. И проблем никаких. Ни тебе рэкета, ни налоговой. Сам себе начальство. И график свободный. Хочет — работает, хочет — отдыхает.

Скажите, а как получилось, что вы купили Олегу сотовый телефон на свое имя? — спросила у Сергея Сергеевича Мариша, когда старичок замолчал, отвлекшись на заваривание новой порции своего вкуснейшего чая.

— Телефон? — безмерно изумился старичок. — Я ему никакого телефона не покупал. Олег не тот человек, чтобы принимать от старика такие дорогие подарки. Да у меня и денег таких нет. Я вместе с сыном живу, потому и не бедствую. А если бы один, да с моей пенсией, пропал бы. Сын только на одни мои лекарства тратит столько, что мне бы на еду ничего не оставалось. Нет, я не дарил Олегу телефон. Да и с какой стати?

В кухне возникла томительная пауза.

— Но тем не менее телефон Олега был куплен на ваше имя, — растерянно произнесла Юля.

— Простите, Юленька, а могу я вас спросить, все-таки по какой причине вы интересуетесь Олежеком? — наконец додумался спросить дед.

Юля только вздохнула. Вот так, без вопросов, пускает компанию совершенно незнакомых ему людей в свою квартиру, а после получаса знакомства и чаепития удосуживается спросить, какого черта им вообще от него надо?

А потом еще люди удивляются, что в городе столько квартирных краж. И ведь добро бы, в этой квартире брать было нечего, кроме тех же лекарств. Так нет же! Квартирка упакована по полной программе. И деньги на хозяйство где-то у сына Сергея Сергеевича наверняка отложены.

— Так что с Олегом? — повторил свой вопрос Ковальчик.

— Дело в том, — начала Юля, — что Олега…

— Он попал в аварию, — быстро произнес Илья, перебив Юльку. — Ничего страшного, но нам необходимо разыскать его родных и сообщить им о случившемся.

— Вот оно что! — всполошился дед. — Так родители его уехали. И телефона у них нет. Телеграмму разве что дать!

— Постойте, а разве у Олега нет кого-нибудь поближе? — удивилась Юля. — Где-нибудь тут, в городе?

— Разве что дальняя совсем родня, — вздохнул дед. — Я их и не знаю совсем.

— А жена или девушка?

— Эта шалава! — сморщился старичок. — Не уверен, что она захочет навещать Олежека в больнице. Ей от него только деньги и были нужны. Пиявка.

И тут старичок неожиданно побледнел.

— Что же вы мне говорите, будто с Олегом ничего страшного не случилось! Будь он в сознании, сам бы вам про Ритку рассказал. Все-таки она в его квартире живет. Там и документы всякие. И вообще…

— Просто пока он не может говорить, — принялся выпутываться Илья. — Но вы не волнуйтесь.

— Да как же мне не волноваться? — удивился Сергей Сергеевич. — Не чужой человек. В какой он больнице?

Все переглянулись. Вранье Ильи завело разговор в тупик. К счастью, Ковальчик отвлекся, копаясь в коробочке со своими лекарствами. Он нашел какую-то таблетку, положил ее под язык и принялся рассасывать, прикрыв глаза.

— С Олегом ничего страшного, но навещать его пока нельзя, — наконец придумал, что соврать, Илья.

— Но все же, если можно, дайте нам его настоящий адрес, — взмолилась Юля.

— Это я могу, — решил дед. — Новый адрес Олега у меня есть.

Он проковылял в прихожую и вернулся обратно с большим куском старых обоев, под которыми виднелись старые газетные листы.

— Раньше-то я все адреса и телефоны на обоях записывал, — пояснил дедуля своим пораженным гостям. — Удобно, никуда отходить от телефона не надо. И карандашик всегда под рукой, он у меня к полочке привязан был. А когда сын ремонт затеял, я, значит, этот кусок себе оставил. Чтобы лишний раз, значит, не переписывать.

И Сергей Сергеевич принялся изучать собственные каракули на пожелтевшем от времени и порядком захватанном жирными пальцами куске обоев.

— Когда родители Олега в деревню переехали, так они свою квартиру разменяли, — одновременно давал он пояснения. — Ему однушку, и им тоже. Свою они сдали каким-то людям. А Олег живет в своей сам и шалаву себе эту еще подыскал. Можно подумать, порядочных девушек нет, чтобы с такими оторвами связываться.

Наконец дед нашел новый адрес Олега, который в самом деле жил теперь на Юго-Западе.

— А насчет телефона, я думаю, так дело было, — провожая гостей к дверям, произнес на прощание дед. — У Олега из машины один раз и барсетку с документами вынесли, и телефон. Он как раз со своей шалавой поругался, да и приехал к моему сыну посоветоваться. Ну, выпил, ясное дело, маленько еще в машине. Выпил, да и забыл документы. Хорошо, хоть деньги при себе были. Утром спохватился, а уже поздно. Стекло выбито и документы с телефоном тю-тю. Вот мы с ним и пошли ему новую трубочку покупать.

И в этот момент прозвонил веселый звонок в дверь. А секунду спустя в квартиру впорхнула миловидная девушка лет восемнадцати. По всей видимости, так долго ожидаемая Лидочка, чье угощение подруги уже благополучно слопали. Сергей Сергеевич расцвел еще больше.

— Вы уж мне, старику, позвоните, когда Олега навестить можно будет, — попросил он друзей. — Сам я не доеду, но сын в больницу съездит.

И после этого, напрочь потеряв интерес к подругам, он устремился к Лидочке, которая уже скинула с себя пальтишко и вовсю щебетала о каких-то витаминных укольчиках, которые давно пора делать.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Шалаву, о которой так неодобрительно отзывался бывший сосед Олега, и в самом деле звали Ритой. И выглядела она, по крайней мере на первый взгляд, гораздо приличней, чем нарисованный Сергеем Сергеевичем словесный портрет.

У Риточки был миленький, малость вздернутый носик, украшенный пикантными веснушками. Темно-каштановые волосы, дымчато-серые глаза и чудесная фигурка с длинными стройными ножками, открытыми почти целиком коротенькой мини-юбкой.

Однако стоило девице открыть рот, как стало понятно, что если Сергей Сергеевич и погрешил против истины, то только разве что самую малость.

— И чего? — набычилась девица, услышав, что с Олегом случилось несчастье. — Мне-то что с того?

— Но вы же вместе живете, — изумилась Мариша.

— И что с того? — повторила девица. — Он на мне жениться до сих пор не удосужился, так чего я к нему в больницу попрусь? Когда женится, тогда и буду ему компотик домашний таскать.

— Боюсь, Рита, что он на тебе никогда уже не женится, — вмешался в разговор Илья.

Риточка окинула его высокую фигуру откровенно заинтересованным взглядом, поправила прядь волос и вместо того, чтобы окрыситься на замечание Ильи, кокетливо отозвалась:

— Ну так и что с того, что он не женится? Других охотников разве не найдется?

— Найдутся, — успокоил ее Илья. — Конечно, найдутся. Но разве тебе не интересно узнать, что случилось с Олегом?

— Да что с ним могло случиться? — пожала плечами Рита. — Такой недотепа, вечно в истории влипал. То стекло у него в машине разбили, документы вытащили. То в аварию попал, крыло помял, то в подъезде на него напали, сумку вырвали. А уж перчатки сколько раз терял! А вещи свои забывал просто везде и всюду. Чисто цирк! А и ничего, с него все как с гуся вода. Отряхнется и дальше шагает.

— Больше не пойдет, — мрачно, словно из подземелья, произнесла Анька.

Риточка вздрогнула и попыталась разглядеть за спинами невысокую Аньку. У нее это не получилось. И девушка снова перевела взгляд на Илью.

— Что вы имеете в виду? — спросила Рита у него. — Почему это Олег больше никуда не пойдет? Что с ним?

— Может быть, разрешите войти в дом? — спросил у нее Илья. — А то неудобно на лестнице про вашего Олега разговаривать.

Поколебавшись минуту, Рита все же впустила в дом незваных гостей. Этот дом и в самом деле, в отличие от того, где прежде жил Олег со своими родителями, выглядел куда приличней. И на лестницах было чисто. И внизу сидела бабушка-консьержка. Толку от нее было немного, но мальчишек-хулиганов она шугануть все же могла.

Так что и соседи в этом доме были более требовательны друг к другу. И Риточке явно не хотелось выносить сор из избы.

— Так что с Олегом? — требовательно спросила она, закрыв дверь.

— Его застрелили этой ночью в моем доме, — произнес Илья.

Внезапно Риточка побледнела и начала сползать по стенке. К огромному неудовольствию Мариши, Илье все же пришлось подхватить Риту, иначе девушка просто оказалась бы на полу. Поспешно перенеся ее в единственную комнату этой квартиры и уложив там на двуспальную кровать, все начали хлопотать возле Риты.

Совместные реанимационные действия в виде похлопываний по щекам, брызгания водой и ватки, смоченной раствором нашатырного спирта, возымели наконец действие. Рита открыла глаза. И испуганно завертела головой.

— Вы и меня убьете теперь? — со страхом спросила она, и глаза ее наполнились слезами.

— С чего ты взяла? — опешил Илья.

— Но вы же сказали, что вы убили Олега. А теперь за мной пришли, да? Я не хочу! Я ничего не знаю, не знаю, за что его могли убить! Олег меня в свои дела не посвящал! Пощадите меня!

— Прекрати спектакль! — разозлилась в конце концов Мариша, потому что мерзкая Риточка совсем уже нахально цеплялась за Илью с видом запуганной несчастной козочки. — Никто тебя убивать не собирается. Сама посуди, стали бы мы тебя приводить в чувство, если бы хотели убить?

— Будь мы убийцами, то придушили бы тебя по-тихому, пока ты в отключке валялась, и ушли, — злобно добавила Жанна, явно обрадовавшись, что наконец появилась возможность выместить на ком-то свое скверное настроение.

— Мы сами хотим найти убийцу Олега, дура ты этакая! — добавила грубая Анька.

Очень нам надо, чтобы менты нас подозревали в его смерти, — вступила звонким голоском в квартет Юля. — Так что соображай получше, что болтаешь!

— Тише, девочки! — остановил их Илья. — Мне кажется, Риточка имеет все основания опасаться за свою жизнь. Ведь так, девочка?

Голос его звучал необычайно ласково и убедительно. Мариша разозлилась еще больше. Зато Риточка буквально растаяла. И радостно закивала головой.

— Да, да, — твердила она. — Я ничуть не удивлена, что Олега убили.

— А почему? — тихо спросил у нее коварный искуситель в облике смазливого Ильи.

— Потому что он боялся и все время ждал этого! — округлив глаза, сообщила ему Риточка.

— Серьезно? Олег опасался, что его убьют? — задумчиво повторил Илья. — А почему? За что его могли убить? И кто?

— Не знаю! — беспомощно ответила Рита. — Ничего не знаю. Он мне не говорил.

— Но вы же жили с ним вместе. В одной квартире, — попытался воззвать к ее разуму Илья.

— Ну и что?

— А ты такая сообразительная девочка, — польстил ей Илья, — ты должна была что-то подметить. Какие-нибудь мелочи, по которым могла о чем-то догадаться.

— Да, — немного подумав, согласилась с ним Рита, и по ее лицу скользнула тень удовольствия. — Вообще-то я очень сообразительная. И в самом деле было кое-что. Но тогда я не придала этому значения.

— И что же было?

— Олегу звонили какие-то люди и, похоже, угрожали ему, — произнесла Рита страшным голосом. — Требовали, чтобы он вернул им долг.

— Какой долг? — тут же спросил у нее Илья.

— Олег мне ничего не объяснил, — неожиданно разревелась Рита и снова сделала попытку обнять Илью. — Он сказал, что это не мое собачье дело. Он Вите позвонил, С ним обсуждал этот вопрос.

— А Витя — это кто?

— Друг Олега, — захлюпала носом Рита. — Единственный, можно сказать. Я-то ведь не в счет была. Так, нечто среднее между поломойкой, домашней прислугой и ковриком для вытирания ног.

Когда Илья, узнав телефон и адрес этого Вити, ушел звонить в прихожую, Мариша, подсев к Рите и ободряюще похлопав ее по спине, обратилась наконец к девушке с вопросом, который хотела задать с самого начала разговора:

— Скажи, Рита, у вас ведь с Олегом были не очень хорошие отношения, да? Правильно я поняла?

— Гнал меня из дома каждый день, сволочь! — откровенно призналась Риточка. — Квартира-то его. Я ему не жена. И тут не прописана. И идти мне некуда. Прописка у меня фиктивная, в той комнатушке еще человек тридцать прописано. Жилье снимать мне тоже не по карману. Вот он и пользовался моим положением, чтобы лишний раз унизить.

Девушки переглянулись. Несмотря на неприязнь, которую им вначале внушала Рита, теперь они были готовы даже пожалеть ее. Хотя, с другой стороны, чего только не приходится иной раз терпеть приезжим девочкам, не имеющим ни прописки, ни жилья, ни родственников, способных приютить их. И честное слово, то, что довелось Риточке испытать от ее Олега, еще не самое худшее.

— Подумаешь, гнал он ее! — прошептала Мариша. — Не выгнал же, в конце концов. Вон, жива, здорова и даже отлично одета.

— И заметьте, где сейчас Олег и где Риточка, — ядовито заметила Жанна. — Врет она все! Прибедняется!

— Еще выяснить надо, на кого квартирка завещана! — добавила простая Анька. — Не на тебя ли случаем, Риточка?

Риточка внезапно перестала рыдать.

— А хоть бы и на меня? — воинственно произнесла она. — Что с того? Я Олега не убивала. Меня там с ним и рядом не было!

— Так есть завещание на квартиру? — переспросил у нее Илья, который, дозвонившись до Вити и договорившись с ним встретиться через два часа, уже вернулся к этому времени в комнату и прислушивался к разговору девушек, подпирая плечом дверной косяк.

— Вообще-то Олег что-то такое написал год назад, когда у нас еще все хорошо было, — ответила Рита. — Только куда же он его дел потом? Да и не знаю, может быть, он его с тех пор уже уничтожил двадцать раз. Мы с ним в последнее время и не разговаривали почти.

— Рита, а с чего вдруг у вас все так плохо стало? — спросила у нее Мариша.

— Как будто не знаете, — вздохнула Рита. — Надоела я ему. Другую девку небось присматривать начал. Только мне ведь идти и в самом деле некуда. Вот я и держалась тут до последнего. И стирала, и гладила, и обед на мне, и уборка. А он и ночевать порой не приходил. И сказать ему ничего нельзя. Чуть что не по нему, сразу же входную дверь нараспашку и орет, чтобы я убиралась, коли мне не по нраву тут.

И она тяжело вздохнула, задумавшись.

— Только если завещание и в самом деле осталось, так мне уходить теперь никуда из этой квартиры не нужно, — произнесла она вполголоса, и лицо ее совсем посветлело.

Но затем на него снова набежала тень. Как если бы, получив неожиданно дорогой подарок, она вдруг обнаружила, что по нему ей еще предстоит выплачивать огромный кредит. Но колебалась она недолго, вдруг приняв какое-то решение, что и отразилось на ее лице.

Мариша, наблюдавшая за сменой настроения Риты, недоуменно вскинула бровь. Похоже, эта девица рассказала им далеко не все, что знала. Окончательно Мариша убедилась в этом, когда девушка постаралась побыстрей выставить гостей вон. Было видно, что Риточке не терпится приступить к обыску квартиры в поисках вожделенного завещания.

— Не пойму," а разве можно оставить свое имущество постороннему человеку? — недоуменно покачала головой Аня, выходя из бывшей квартиры Олега. — Я думала, наследовать имеют право только родственники.

— Если на квартиру оформлена собственность, то собственник может оставить ее хоть случайному прохожему с улицы, — сказал Илья. — Разумеется, при наличии у того паспорта. Ну и конечно, оставшиеся с носом родственники могут попытаться оспорить завещание в судебном порядке. Особенно, если кто-то из них на момент написания завещания или вступления его в силу был прописан на завещанной жилплощади.

— Как же так? — продолжала недоумевать Аня. — Совершенно чужая девка вселится в квартиру, которая по справедливости принадлежит родителям этого Олега. Не пойму я ничего.

— А тебе и не надо! — резко бросила Жанна. — Ты лучше о своих делах побеспокойся. А у этой Риточки все будет тип-топ. Это я тебе говорю!

Упоминание о ее собственных делах резко заставило Аню занервничать. Она даже не стала реагировать на выпад Жанны,, а взглянув на часы, ойкнула и заторопилась.

— Батюшки! Мне же надо идти! — поспешно сказала она. — Опаздываю! Но я вам позвоню вечерком. Обязательно!

И с этими словами она выскочила на проезжую часть, подняла руку и быстро поймала машину.

— Куда это она помчалась как угорелая? — удивилась Мариша. — Глядите-ка, даже с водителем торговаться не стала!

На экономную Аньку такое поведение было совсем не похоже.

— Видимо, у нее и в самом деле какая-то срочность, — пробормотала Юля.

Тем временем Илья уже провел своих новых подруг в маленькое симпатичное кафе и усадил за столик, намереваясь за чашкой кофе обсудить полученную от Риточки информацию.

Нахальная Жанна взяла к кофе отвратительно огромный клин шоколадного торта с ужасающе толстыми прослойками жирного крема, взбитыми сливками и тертым миндалем. Мариша с Юлькой с самой черной завистью смотрели, глотая слюнки, на это безобразие. Сами они ограничились кофе без сахара и сухими слоеными полосками с минимальным количеством сыра, которые были и бескалорийны, и безвкусны одновременно.

Разумеется, от этого их чувства к Жанне, которая у них на глазах уплетала вкуснейший торт, ничуть не потеплели. Мариша даже удивлялась, как это Жанна могла в свое время показаться ей симпатичной. Да более мерзкой особы свет не видывал! Боже мой, если Жанна начнет постанывать от удовольствия или вздумает облизывать ложечку, она ее возненавидит окончательно!

— И что мы с вами узнали? — отвлек ее голос Ильи, который задумчиво помешивал сахар в своей чашке и не смотрел в чужие тарелки. — У Риты была веская причина желать смерти Олега.

— Но не было возможности ее реализовать, — сказала Юля. — Если только она не была знакома с Рустамом, Денисом, Маратом или с тобой, Илья.

Я ее сегодня впервые увидел! — тут же вырвалось у Ильи. — И у меня, слава богу, нет необходимости рисковать своей свободой, чтобы подарить квартиру любовнице. Я бы просто купил ей равноценное жилье или даже лучше.

Юля с Маришей переглянулись. В самом деле, дом Ильи мог потянуть на добрых пару сотен тысяч «зелененьких». А то и больше. И конечно, дешевле купить любовнице квартирку, чем рисковать самому и совершать убийство. Да еще в собственном доме. Вот уж ничего глупее не придумаешь!

— Значит, это могут быть Денис, Рустам или Марат, — подытожила Мариша.

— У Марата отличное материальное положение! — быстро сказала Юля.

— Значит, возможность наличия у Марата еще одной любовницы ты отрицать не станешь? — тут же ядовито поинтересовалась у нее Жанна.

— У него нет другой любовницы! — вспыхнула Юля.

— Откуда ты знаешь? — продолжала вредничать Жанна.

На этот вопрос Юля не сразу нашлась с ответом.

— И с чего ты так твердо уверена, что Марат богат? — продолжала наступать на нее Жанна.

Юля растерялась окончательно.

— Я была у него дома, — наконец произнесла она. — Трехкомнатная квартира в центре города. Общая площадь больше ста квадратов. Это вам о чем-нибудь говорит?

— Квартиру можно снять, — недовольно надулась Жанна. — Машина может быть взята в кредит. Что еще? Ты видела его счет в банке? Была у него в фирме? Говорила с его налоговым инспектором или бухгалтером? Проверила его налоговую документацию за истекший год?

— Нет, — растерялась Юля, которой такие вещи до сей поры и в голову-то не приходили. — А что, надо было?

Если собираешься строить серьезные отношения с мужчиной, всегда надо сначала проверить его счет в банке, — наставительно произнесла Жанна, воспользовавшись тем, что Илья отошел в данный момент к стойке, чтобы заказать себе горячее. У него, стоило ему оказаться в кафе среди вкусно жующих людей, тоже проснулся волчий аппетит. Однако, сделав заказ, он быстро вернулся за столик. И девушкам пришлось прекратить столь увлекательный разговор. А жаль, кажется, Жанна уже готова была слегка приоткрыть завесу над своей жизнью.

— Мне кажется, что материальные затруднения могут быть у Рустама, — произнес Илья, присаживаясь обратно за столик.

— Почему ты так решил? Ты же его только вчера впервые увидел!

Этот вопрос явно смутил Илью. Он долго думал, прежде чем ответить. Девушки молча ждали.

— Он единственный, кто ничего не купил, когда мы заезжали в магазин, — наконец произнес Илья. — И он не предлагал мне оплатить часть расходов по вечеринке, хотя Марат и Денис по очереди предложили мне деньги. И в ресторане за все расплачивался Марат. Единственное, на что потратился Рустам, это было такси, которое отвезло его и Аню в город.

— Может быть, он просто такой экономный, — сказала Мариша. — А денег у него побольше, чем у всех остальных.

— Именно потому, что он такой экономный, — добавила Юля. — Просто человек не считает нужным выпячивать свой доход.

Илья ничего не ответил.

— Кстати, Илья, а сам ты чем занимаешься? — спросила у него Юля. — Ты нам так и не рассказал о себе ровным счетом ничего.

Вынырнув из своих раздумий, Илья внимательно посмотрел на нее, потом на Маришу и сказал:

— А это важно? Важно, чем я занимаюсь?

— Хотелось бы все-таки знать, — осторожно ответила Юля. — Судьба повесила на нас общего покойника, так что нам надо знать друг о друге как можно больше, чтобы вычислить настоящего убийцу.

— Знаете, мне даже немного обидно, что вы меня об этом спрашиваете, — признался Илья. — До сих пор мне всегда казалось, что мое лицо известно всей стране.

— Так ты актер? Я почему-то так и думала, — обрадовалась Юля, но Илья отрицательно покачал головой.

— Телеведущий?

— Тележурналист?

На этом фантазия подруг иссякла. И они растерянно замолчали.

— Я играю в футбол, — ответил им Илья и скромно потупился.

— Ты футболист? — поразилась Мариша. — Спортсмен. И за какую же команду ты играешь?

— За нашу сборную, — опять же потупился Илья.

У девушек даже дар речи потерялся. Этакий скромняга. На минуточку, всего лишь играет за сборную России и при этом даже не считает нужным выпячивать это.

— Здорово! — выдохнула наконец Юлька. — Потрясающе! Но ты не обижайся, что мы тебя сразу не узнали. Мы футбол редко смотрим.

Она уж промолчала о том, что наша сборная по футболу обычно играет так скверно, что после первого тайма плакать хочется. Но Илью, кажется, такая мысль не мучила.

— Вы не узнали, а ребята сразу меня признали! — несколько обиженно сказал он подругам. — Пока вы в сауне сидели, только об этом и разговоров было.

Очень рада, что вы отнюдь не скучали в наше отсутствие, — пробормотала Мариша, которая с ужасом чувствовала, что Жаннина ядовитость — заразная хворь, и, кажется, она, уже подхватила эту заразу.

На самом же деле Мариша была просто страшно голодна. И потому злилась на весь свет. Проклятая диета, которой она изводила себя уже вторую неделю, никаких результатов, кроме ухудшения настроения, пока не давала. Но бросать начатое дело было жалко. И Мариша, едва не теряя сознание, мужественно терпела.

Еще минута, и она бы стала придираться к Илье. Вдруг все ее замки построены на песке? И на самом деле Илья не стал приставать к ней с нежностями ночью просто потому, что был слишком увлечен футбольным матчем, который они смотрели с Рустамом?

Выходит, футбол для Ильи важней любви? Какой ужас, ее угораздило влюбиться даже не в футбольного фаната. Хуже, гораздо хуже. В футболиста, по которому наверняка сходят с ума миллионы девчонок.

— И у тебя, ясное дело, много поклонниц? — поинтересовалась Мариша у Ильи.

Но, к счастью, в этот момент Илье принесли его эскалоп, и на некоторое время он ослеп и оглох начисто, поглощенный только куском еще шипящего жирком мяса в своей тарелке. Мариша таращилась на него тоже как завороженная. В это время Жанна посмотрела на часы и быстро поднялась.

— Мне тоже пора, — произнесла она, кидая на стол несколько бумажек, которые вытащила из кошелька.

— Не думай даже! — возмутился Илья, забыв на время о своем мясе. — Забери эти деньги! Немедленно!

Но Жанна лишь покачала головой.

— Не хочешь, тогда пусть это будет официантке на чай, — сказала она и поспешила на выход.

Оставшись вдвоем, Илья, поглощенный едой, был пока не в счет, подруги вздохнули с облегчением. Что ни говори, а в обществе Жанны им было как-то не по себе. Мариша с отвращением сделала глоток уже остывшего кофе и повернулась к Юльке:

— Как ты думаешь, Рита наврала насчет того, что Олегу кто-то угрожал?

— Не думаю, — покачала головой Юля. — Она со страху выложила все как есть. И про угрозы, и про долг, и про завещание. Шок у человека был, понимаешь? Может быть, будь у нее время подумать, она бы и подкорректировала свои слова. Но на тот момент она была в шоке.

— В шоке, если только она не имитировала его, этот шок, — произнесла Мариша.

— Вряд ли она такая уж лицедейка, — вздохнула Юля. — Будь она настолько хорошей актрисой, не стала бы связываться с жалкой однушкой и шофером. Выбрала бы себе жертву покруче и побогаче.

— Надо с Витей о ней еще поговорить, — произнесла Мариша, — Илья, а на какое время вы договорились с ним встретиться?

— Да уже пора ехать! — произнес довольный жизнью сытый Илья, посмотрев на часы. — Впрочем, еще чашечку кофе я успею выпить. Нам тут ехать недалеко.

* * *

Встреча с другом Олега была назначена возле станции метро «Проспект Ветеранов».

— Да, кстати, имейте в виду, я ему уже сказал, что Олег убит, — предупредил подруг Илья.

— Зачем? — воскликнула страшно раздосадованная Юля.

— А что такое? — удивился Илья.

Так бы мы посмотрели на его реакцию, — объяснила ему Юля. — А теперь у этого Виктора, если он в чем-то замешан, будет время приготовиться к разговору.

— Лучший друг — и замешан в убийстве? — возмутился Илья. — Думайте, что говорите!

— Очень даже часто такое случается! — заверила его Мариша.

— Не знаю, — покачал головой Илья. — Не думаю. Но в любом случае этот человек ни за что не хотел с нами встречаться, пока я не объясню ему причину своего интереса. Пришлось сказать правду.

— Мог бы и соврать чего-нибудь, — пробормотала Юля себе под нос, но так, чтобы Илья не услышал.

Спорить со знаменитостью ей не хотелось. С тех пор, как она узнала, что Илья — восходящая звезда отечественного футбола, Юля начала испытывать дикие комплексы. Если человек знаменитость, ему даже неловко сказать, что поступил он как последний осел. Знаменитость все-таки. Расстроится, хуже играть станет.

И напротив, Мариша, узнав, кто ее новый друг, почувствовала необычайный прилив сил. Она обязательно расследует это убийство и спасет Илью от подозрений и, возможно, даже от тюрьмы. Нельзя, чтобы на его репутацию упало хоть пятнышко грязи. Это может пагубно сказаться на его карьере. А если он ни в чем ни виноват? Это же ужас, что получится!

Встреча с Виктором состоялась в маленьком баре, где было изрядно накурено и за покрытыми липким слоем грязи пластиковыми столиками разговаривали какие-то работяги, уставшие после нелегкого трудового дня и отдыхающие за кружечкой дешевого пива.

Виктор, крепенький мужичок, одетый в добротную неброскую теплую куртку на пуху, их уже ждал. На вид ему было где-то ближе к сорока, то есть чуть постарше Олега. Внешность — не за что зацепиться.

— Скажите, как это случилось? — набросился он с расспросами на Илью и девушек. — Просто не верится, что они все же решились.

— Они? — насторожилась Мариша. — Решились? На что решились?

— Так вы ничего не знаете? Эта дура рязанская вам ничего не рассказала? — воскликнул Виктор.

— Минуточку, — остановила его Юля. — Дура рязанская — это, надо понимать, Рита? А что она должна была нам рассказать?

— Да о том, что у Олега были крупные неприятности! — воскликнул Виктор. — С него требовали деньги. Огромные деньги!

— Она что-то сказала, будто Олег был должен крупную сумму, — произнес Илья. — Но никаких подробностей, мол, не знает. Кому Олег был должен? За что?

— Она нам ничего не сказала, — повторила за ним Юля. — Утверждала, что не знает.

— Как же! — фыркнул Виктор. — Просто ввязываться в это дело не хочет. Небось трясется, что долг Олега теперь на нее перейдет.

— Вы ее не очень-то жалуете!

— А за что мне ее жаловать? Как она появилась, так сразу проблемы начались! — запальчиво воскликнул Виктор. — Только и слышали от нее: Олег, туда не ходи, с этими не дружи, только со мной дома сиди и комплименты мне отвешивай.

— Конечно, мало приятного, — согласилась с ним Мариша. — Но вот огромный долг Олега, он что…

И чуть что не по ней, вечно скандалы! — продолжал возмущаться Виктор, даже не слыша Мариши. — Конечно, девчонка она смазливенькая, тут спорить не буду. Только характер у Риточки просто дерьмо. Я бы с такой и недели не выдержал. Да и Олегу она надоела хуже горькой редьки.

— А что это у Олега за проблемы с долгом? — попыталась вернуть разговор в нужное русло Мариша.

— Ну конечно! — воскликнул Виктор. — И долг этот из-за нее образовался, потаскушки этакой! Это она Олегу все твердила: купи новую машину, купи новую машину, больше зарабатывать станешь. Вот он и купил. В долг у ребят взял, да отдать не смог.

— Почему?

— Да потому что этой же Риточке то сапожки новые нужны, то шапочка, то шубка, то колечко на пальчик.

— И Олег ей все покупал? — поинтересовалась Мариша.

— Покупал!

— Но если вы говорите, что Рита ему надоела, зачем он ее баловал подарками? Знаете, это все-таки не лучший способ выжить нахалку из своего дома!

— Так это он ее раньше баловал, — сбавил обороты Виктор. — В последние месяцы ему уже не до подарков стало. Только и думал, как бы ему долг вернуть. Но к этому времени на него еще и проценты наросли. А те ребята, у которых Олег одалживал, сначала такими добренькими прикинулись, а потом зубы-то показали.

— Олег брал кредит не в банке? А почему?

— Кто бы ему в банке дал? — пожал плечами Виктор. — Официально-то он безработный. А под залог квартиры он брать не хотел. И потом, ему Рита этих ребят посоветовала. У них вроде бы и процент меньше, чем в банке. И вообще, ее послушать, так это ее лучшие друзья детства. И Олегу только из великой любви к ней денег дали. А потом вон как получилось! Долг Олег вернуть не смог, так они его и убили! Уверен, что это они. Больше некому!

— Ужасно! — воскликнула Юля. — Но вы же друг. Почему вы его не отговорили брать деньги у этих людей?

— А я отговаривал! Так ему прямо и сказал: влипнешь ты, Олежек, по самое не балуй.

— А он?

— Он только Риточку свою слушал! — сердито сказал Виктор и, заметив, что Мариша снова открыла рот, чтобы что-то у него уточнить, поспешно добавил: — Это еще год назад было. Она тогда самая любимая и умная была. Потом уж у него глаза на эту аферистку открылись. Только поздно. Деньги уже истратили.

— А велика ли сумма долга? — поинтересовалась Мариша.

— Не знаю, — не слишком охотно признался Виктор. — Брал-то он десять тысяч. Долларов, разумеется. А сколько там процентов наросло, черт его разберет. Но думаю, что прилично. Потому что по повадкам эти ребята, которых Олегу его Ритуся сосватала, настоящие бандиты.

Распрощавшись с Виктором, Илья облегченно вздохнул.

— Вот и все! Мы нашли преступников.

— Ты имеешь в виду тех типов, которые одолжили денег Олегу? — спросила у него Мариша.

— Конечно! — воскликнул Илья. — Теперь только надо подбросить эту версию ментам. А те уж пусть вычисляют, кто, Марат, Рустам или Денис, связан с этими бандитами.

После этого у Ильи зазвонил мобильник. Он поднес его к уху и заметно помрачнел.

— А это ты, Петр Николаевич. Здорово! Не узнал. Выслушав собеседника, Илья вдруг начал набухать возмущением.

— Что? Приехать? Прямо сейчас? Ну, знаете! Это неслыханно.

И, набрав в грудь побольше воздуха, почти заорал:

— Хорошо, я приеду! Только, должен вам сказать, что это безобразие. У меня отпуск, а вы меня дергаете.

Но тут этот Петр Николаевич что-то такое ему ответил, отчего Илья сразу же резко сбавил тон.

— Нет, я не отказываюсь, — покладистым голосом произнес он. — Напротив. Надо так надо! Ради любимой команды я всегда готов. Ладно, ладно! Уже еду!

— Что такое? — спросила у него Мариша, пока Юля, прищурившись, пыталась вспомнить, где и когда она уже слышала такой или, во всяком случае, очень похожий монолог, причем произнесенный с точно такими же интонациями.

— Придется ехать, — расстроенным голосом сказал Илья. — Помощник тренера вызывает. Что-то случилось там. ЧП какое-то. Требуется, чтобы вся команда собралась.

— А разве вы тренируетесь не в Москве? — неосторожно спросила у него Юля.

— Всяко бывает, — уклонился от ответа Илья. — Только я-то сейчас в отпуске. Перерыв между играми.

— И когда ты освободишься? — спросила у него Мариша.

— Эх! Теперь даже и не знаю! — с досадой ответил Илья. — Хотел с тобой вечер провести. В свой любимый ресторан тебя сводить, чтобы хоть немного сгладить неприятности сегодняшнего дня. А теперь даже и не знаю, когда вырвусь. Но ясно, что не раньше позднего вечера. Но, как только освобожусь, я тебе сразу же позвоню.

— Да, — обрадованно кивнула в ответ Мариша, вся засияв от такой перспективы. — Буду ждать. Звони хоть среди ночи!

И Илья, нежно поцеловав ее в краешек губ и кивнув Юльке, сел в свою машину и рванул с места.

— На что спорим, что он поехал к любовнице? — спросила Мариша у подруги, глядя вслед удаляющейся машине.

У Юли даже рот открылся от удивления.

— А я думала, что ты не поняла! — воскликнула она.

— Что уж у тебя подруга, совсем дура, что ли! — обиделась Мариша.

— Но ты так хорошо держалась! Даже глазом не моргнула!

— А зачем я буду ему показывать, что вижу его насквозь? — пожала плечами Мариша. — Это никогда сделать не поздно. А у нас пока расследование, нам любой козырь на руку будет. Пусть Илья думает, что мы с тобой девчушки-лростушки. И обмануть нас — раз плюнуть.

— А ты когда поняла, что он врет?

— А ты?

— Когда он свой монолог по телефону начал, — призналась Юля. — Я все пыталась вспомнить, где я слышала похожий. А потом вспомнила. Актер такой был — Олег Даль. Он в какой-то комедии тоже со своей любовницей при жене по телефону разговаривал. И чтобы жена не узнала, тоже ту мужским именем называл и изображал, что ему с работы звонят. Так вот Илья этот его монолог почти дословно воспроизвел. И интонации те же.

— А я просто ближе к нему стояла, — призналась подруге Мариша. — И поэтому услышала, что голос в трубке женский. Так что никакой Петр Хренович ему не звонил. Баба это была.

— Но он не очень-то к ней рвался, — попыталась утешить ее Юля.

— Не надо, — отмахнулась Мариша. — Я уже взрослая девочка. И знаю, что такие красавчики редко бесхозными бродят. Давай лучше подумаем о нашем расследовании.

— Давай! — поспешно согласилась Юля, решив, что расследование точно отвлечет Маришу от грустных мыслей.

— Так вот, — начала Мариша, — что-то мне мало верится, что Олега убили из-за его долга.

— Почему?

Да хотя бы потому, что никто не станет убивать человека, который должен денег, — ответила Мариша. — Это же все равно, что заколоть на шашлык барашка с золотым руном. С него еще можно было бы стричь и стричь. А так — хоп! И нет барашка.

— А если Олег не мог вернуть деньги, которые в долг брал?

— Да брось ты! — отозвалась Мариша. — Он на те деньги свою машину купил. Ее бы и отдал в счет долга. Ну, взял бы еще в долг где-нибудь или продал какие-нибудь вещи. И расплатился бы в конце концов. Квартиру бы, наконец, продал! Жизнь все равно дороже!

— Вот! — воскликнула Юля. — Квартира! А квартира-то принадлежит теперь, судя по всему, Ритке. А Рита ему и сосватала этих кредиторов.

— Думаешь, они все подстроили? — с сомнением покачала головой Мариша. — Узнали каким-то образом, что Олег написал на Риточку завещание, а потом его убрали, зная, что с Риты им долг проще стрясти?

— Да, — серьезно кивнула Юля. — И знаешь что, поехали-ка мы назад к Рите. Все равно Виктор нам имен этих кредиторов не назвал. Милиция когда еще раскачается, чтобы их разузнать. А Рита их знает, вот и пусть сдает.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Но дома у Риточки подруг ждал облом. Дверь им никто не открывал. Напрасно они жали на упругую кнопку звонка до посинения. Добились лишь того, что из соседних квартир начали выглядывать рассерженные соседи.

— Если не открывают, значит, нету никого! — прокаркала какая-то противная тетка. — Ушла Рита! Чего вы названиваете уже битый час!

— Куда ушла?

— Не знаю!

— А когда вернется?

— Ну вы вообще! — возмутилась тетка. — Откуда мне знать, когда она вернется? Она мне не докладывает.

Но, увидев скорбные физиономии подруг, женщина неожиданно сжалилась над ними и добавила вполне миролюбиво:

— Да и не одна она ушла, а с кавалерами! Так что, должно быть, поздно придет.

— Ушла! — раздался дребезжащий голос позади подруг. — Как же! И не ушла она вовсе, а увели ее!

Девушки оглянулись и обнаружили, что позади них стоит бабка самой неприятной наружности. Нос длинный и крючковатый. Юбка в заплатах, грудь обхватывал толстый шерстяной платок, так как, несмотря на стремительно наступающую зиму, в некоторых домах, как всегда, не топили. Платок был тоже рваный. Жидкие длинные волосы висели лохмами. А на подбородке устроилась веселенькая семейка бородавок, покрытых жесткими волосами. Вдобавок у ног старухи крутился облезлый черный кот. Ни дать ни взять стопроцентная Баба Яга. Живая копия.

При виде бабки на лице соседки Риты мелькнуло странное выражение. И она поспешно захлопнула свою дверь, только подтвердив диагноз, уже поставленный старухе подругами. Однако им теперь отступать было некуда. Одна свидетельница свалила, надо было разрабатывать эту страхолюдную бабку.

— Бабушка, а кто ее увел? — как можно ласковей спросила у бабки Мариша.

— А вам зачем? — смерила ее бабка хмурым взглядом. — Из милиции, что ли? Убийцу Олежека тут найти хотите?

Удивившись тому, как много знает бабка, Мариша кивнула.

— Напрасно! — припечатала бабка. — Не там ищете! Нету его тут!

— А где? — сама не зная зачем, все же спросила у нее Мариша.

— За чужую жадность Олежек пострадал! — сказала ей бабка, игнорируя вопрос Мариши.

Юля почувствовала, что пора вмешаться.

— Бабушка, а вы знаете парней, которые увели Риту? И что значит увели? Волоком они ее тащили?

— Не тащили они ее, — равнодушно ответила бабка. — Волыну к боку приставили, вот она и пошла с ними, как козочка!

— А кто? Кто были эти люди? Их имена?

— Дружки ее, — ответила бабка. — А как звать их, не знаю. Соловьи-разбойники. Свистуны и пустобрехи. Порченые парни, ох, какие порченые. А все то же самое: жадность да зависть их на эту дорожку привела.

И, словно потеряв интерес к разговору, старуха начала поворачиваться к своей двери.

— Кис-кис-кис! — позвала она кота, явно собираясь закрыть ее за собой.

— А где нам их искать?! — воскликнула Юля. — Этих людей, которые Ритку увели?

— У братца ее спросите! — совсем уж равнодушно ответила старуха. — Небось его дружки. Его повадки, это уж точно.

И с этими словами дверь за ней окончательно захлопнулась.

— И что теперь? — растерянно посмотрела на подругу Юля. — Будем слушать полубезумную бабку?

— П-с-с-т! — раздался шепот, и подруги увидели, что им подмигивает и машет рукой та самая тетка, которая недавно орала на них. — Сюда идите!

Подруги послушно подошли к ней и уставились ей в рот.

— Не знаю, чего она вам наговорила, — произнесла тетка, — только вы ее слушайте. Она и мне про сына, когда он у меня пропал, сразу же сказала, что жив он и где его искать, подробно объяснила. Наталья Филипповна много добра людям делает. Только не любит, когда к ней сами обращаются. Злится очень. Характер-то у нее не сахар. Но так как она к вам сама вышла, то вы ее слушайте. Она глупостей никогда не посоветует.

И с этими словами тетка снова захлопнула дверь в свою квартиру, на этот раз уже окончательно.

— И что теперь? Послушаемся бабку и будем искать Риткиного братца? — спросила Юля у подруги.

— Неплохо бы для начала выяснить, как фамилия самой Ритки, — вздохнула Мариша. — Да ее паспортные данные. И откуда она родом. А то где мы с тобой этого братца искать станем?

— И как нам узнать, откуда она родом?

— Ну, допустим, это мы знаем, — сказала Мариша. — Помнишь, когда Виктор на нее ругался, он ее все время дурой рязанской обзывал. С чего бы это?

— Думаешь, она из Рязани?

— Думаю, что нам надо Виктору позвонить, — ответила Мариша.

К счастью, свой номер телефона Виктор оставил. И поэтому девушкам удалось быстро его разыскать и выяснить, что родом Ритка была вовсе даже и не из Рязани, а из какой-то деревни Громыхало Ленинградской области. И что из этой же деревни вся ее родня.

— И братец там имелся, — сообщил Виктор. — А как же! Да еще и не один! Только пьет вся семейка. Одна мать там еще в разуме, остальные от ее воли зависят.

Эта информация несколько расстроила подруг. Если у Ритки был не один брат, то как же им выяснить, какой из них причастен к ее исчезновению? Также была не вполне ясна степень родства. Какой это брат? Родной, сводный, двоюродный или вовсе троюродный?

— Чует мое сердце, придется нам тащиться в эту самую деревню Громыхало, — вздохнула Мариша. — Надо хоть по карте посмотреть, где она находится. Поехали ко мне, а?

Юлька подумала и согласилась. Марат обещал ей позвонить только после десяти вечера, когда наконец закончатся деловые переговоры с какими-то деловыми партнерами. До этого времени она была совершенно свободна. И могла посвятить себя поискам деревни Громыхало на карте Ленинградской области.

Впрочем, за картой еще пришлось заехать в магазин. Так как Мариша не была уверена, что та карта, которая лежит у нее дома, будет достаточно подробной для их поисков. В магазине подруги, сами того не заметив, быстро оказались в отделе, где на полках стояли детективы. И, лишь приобретя пару новинок в ярких обложках с привлекательными названиями, они, смогли наконец купить карту и оттащить себя от крутящихся витрин с книгами.

Оказавшись у Мариши дома, подруги первым делом выпили по бокалу легкого испанского вина из хранящихся в доме запасов. Запасов, которые Мариша неуклонно пополняла и которые так же неуклонно снова таяли. А затем они прошли в большую комнату и плюхнулись там прямо на живот на огромный ковер с густым упругим и мягким велюровым ворсом.

Разложили перед собой карту. Поставили рядом бокалы с вином и принялись рассматривать карту, отпивая время от времени по глоточку вина и наслаждаясь мягким ворсом, скользящим у них под руками.

— Громыхало! Громыхало! — повторяла Мариша, водя пальцем по карте. — Надо же было так назвать деревеньку!

— Это еще что, — фыркнула Юля, которая приподнялась на локте и сейчас смотрела больше на цвет вина в своем бокале, чем на карту. — Один раз я была в деревеньке под названием Грязные Ушки. Можешь себе представить?

— И почему ее так назвали? У жителей были самые грязные в области уши?

— Не знаю, — пожала плечами Юля. — Обычные у них были уши. Но если честно, то я не очень-то их разглядывала.

— Вот! Нашла! — воскликнула Мариша, ткнув пальцем в какую-то точку на карте.

Юля прищурилась и тоже увидела набранное мелким шрифтом название «Громыхало».

— Это как же туда добираться? — пробормотала она.

— Одно ясно, ехать надо в сторону Луги, — сказала Мариша. — Возьмем завтра с собой карту, надеюсь, найдем. В случае чего спросим у местного населения.

— Ты хочешь ехать уже завтра? — ужаснулась Юля.

— А чего тянуть? — удивилась Мариша. — Чем скорей найдем преступника, тем лучше.

— Я так не могу, — протянула Юля. — Я не готова морально. И потом, Марат… Вдруг он станет возражать?

— Так! — сурово воззрилась на нее Мариша. — Кстати, о Марате. Ему совсем даже незачем знать о нашем расследовании. И о поездке в это Громыхало.

— Почему?

— Дурья твоя башка! — разозлилась Мариша. — Мы ведь это уже обсудили и решили, что нельзя доверять никому из наших приятелей. Только мы с тобой, вдвоем.

— Но Илья ведь в курсе, что мы…

— Он в курсе только частично! — сказала Мариша. — А о том, что мы выяснили о Риточке и ее братце, он не знает.

— И ты ему что, не скажешь? — изумилась Юля.

— Я не такая слабохарактерная личность, как некоторые, — сурово сообщила ей Мариша. — И отношусь к делу серьезно.

Хорошо, я ничего не скажу Марату, — послушно согласилась Юля. — Но вдруг он предложит мне завтра, скажем, поехать в Коробицыно, кататься с гор на лыжах? Мы вообще-то собирались.

— Можешь ехать, дело твое, — произнесла Мариша. — Только тебя не смущает, а вдруг Марат и окажется убийцей? Не забывай, связано убийство Олега с его долгом или нет, а убийца-то находился в доме. Или по крайней мере среди нас находился его сообщник.

— Или сообщница, — добавила Юля.

— Верно, но никого нельзя исключать.

Впрочем, Марат хоть и позвонил Юле, но провести вместе завтрашний день не предложил.

— У него какие-то дела, — недовольно пробормотала Юля. — А сегодня переговоры, когда закончатся, еще не знает.

— Тогда оставайся ночевать у меня, — предложила ей Мариша. — Все равно завтра рано вставать. Чтобы засветло найти эту деревеньку и вернуться назад в город.

Немного подумав, Юля отмела это предложение:

— Хорошо бы. Но у меня дома собака. С ней кто-то должен гулять. И покормить ее надо. Хочешь, заночуем у меня. И завтра с утречка поедем.

— А твоя машина в порядке?

— Фырчит потихоньку, — отозвалась Юля.

— А на работу тебе завтра не надо?

Юлька являлась совладелицей строительной фирмы «Ант», владея ею в равных долях со своим бывшим мужем. И хотя дела в фирме шли отлично, клиенты выстраивались в очередь, чтобы построить загородный домик, вставить новые окна или перекрыть крышу именно в «Анте», Юлька все равно ежедневно с десяти до шести, а то и до восьми или десяти часов вечера проводила в своих офисах.

Но сейчас в ответ на вопрос подруги Юля лишь с досадой воскликнула:

— Если уж я готова отказаться ради нашего расследования от свидания с Маратом, то неужели ты думаешь, что я не смогу прогулять денек на работе?

Мариша ничего не ответила, она просто пошла собираться. Но про себя подумала, что расследование их может затянуться, и не на один день. И еще неизвестно, от скольких житейских радостей им с Юлей придется отказаться ради него. Поэтому на всякий случай Мариша набрала с собой побольше личных вещей.

— Ты собираешься ко мне насовсем переехать? — встревожилась Юлька, когда увидела Маришу с большой дорожной сумкой в руках.

— Тут только самые необходимые мелочи! — отнекивалась Мариша. — Мой шампунь, зубная щетка.

— Ни фига у тебя зубная щетка места занимает! — беззлобно хмыкнула Юля.

— Еще я и одежду прихватила, — скромно пояснила ей Мариша. — Ты же не хочешь, чтобы я все время у тебя на глазах ходила в одном и том же?

Разумеется, Юля не хотела, чтобы ее любимая подруга чувствовала себе некомфортно. Разговор был закончен. И девушки двинулись к Юльке.

* * *

Дома у Юли они были немедленно атакованы лающей, рычащей и одновременно виляющей хвостом таксой Никой. Ее маленькое, но длинное и крепкое тельце буквально разрывалось от охвативших таксу разнообразных эмоций. И она просто не знала, какой из них отдать предпочтение.

Поэтому одновременно выражала их все — негодование, что ее забыли одну на целые сутки, злость, так как она давно проголодалась, что, впрочем, было ее естественным и обычным состоянием, и радость, что хозяйка все-таки сохранила остатки совести и пришла наконец домой, приведя с собой Маришу, которую Ника нежно любила.

— А кто ее кормил вчера? — спохватилась Мариша, вдоволь нагладив таксу по гладкой спинке. — И кто с ней гулял?

— Соседка, — ответила Юля. — Не могла же я оставить Нику без прогулки и ужина? Она бы мне такое устроила, когда я вернулась. У-у-у!

Но Ника уже умчалась прочь и теперь многозначительно громыхала на кухне пустыми мисками и всем своим видом показывала, что Светлана Георгиевна, Юлина соседка, отвратительная жадина.

Она морила бедную Нику голодом, да еще и прихватила несколько банок мясных Никиных консервов для своего отвратительного старикашки Мони — кривоногого облезлого карликового пуделя, который еще и имел наглость мерзко приставать к ней, красавице и умнице, со своими ухаживаниями.

— Не трудись так, все равно я тебе не поверю! — хихикнула Юля, цепляя к ошейнику Ники поводок. — Ты просто выклянчила у нее эти консервы. И в одно мгновение слопала их на глазах у пускающего слюни Мони. А насчет его приставаний я тебе так скажу, тот и часа не проживет, кто к тебе вздумает приставать. И уж точно не тихий безобидный Моня. Боже мой, старичок и думать забыл о таких глупостях.

— А кормить ты ее что, не будешь? — удивленно спросила Мариша.

— Сначала гулять! — твердо сказала Юля. — Иначе потом мы ее из дома не вытащим, так она налопается, а потом в дом не затащим.

С прогулкой голодная Ника, в жизни которой с самого раннего щенячьего возраста имелась только одна истинная страсть — вкусно и много пожрать, управилась быстро. И выразила полную готовность вернуться домой, чтобы наконец-то получить настоящее удовольствие.

Лопала Ника самозабвенно. Куски мясного фарша летели в разные стороны, впрочем, не нанося большого ущерба чистоте в кухне. Потом такса тщательно все мельчайшие крошечки подбирала и вылизывала пол в этом месте до зеркального блеска.

— Слушай, она ведь больше не грызет у тебя обувь? — с опаской осведомилась Мариша, устраивая свои трехсотдолларовые сапоги в прихожей.

— Как сказать, — туманно отозвалась Юля. — Иногда на нее что-то такое находит. В общем…

— В общем, лучше не рисковать, — благоразумно заключила Мариша и спрятала свои сапоги в пластиковый чистый мешок, а мешок закинула повыше, на самую верхнюю полку шкафа, куда зубастой, но короткопалой Нике было точно не забраться.

Потом подруги приняли по очереди душ, оделись в теплые мягкие плюшевые халатики и принялись готовить легкий ужин для себя. Ника с раздувшимися от еды боками вертелась у них под ногами, надеясь урвать еще кусочек. Жадность к еде этой собаки просто не знала границ. Казалось, что внутри ее находится настоящая черная дыра, поглощающая еду в количествах, превышающих вес самой собачки.

— У меня есть холодная телятина, — сказала Юля, задумчиво осматривая недра холодильника. — Думаю, за сутки с ней ничего не случилось. Я варила ее только вчера утром.

К телятине был вскрыт консервированный горошек, домашний сладкий перец, жирные красные ломти которого были пересыпаны чесночком и крохотными, словно игрушечными, помидорками. А еще Юля порезала в салатик обнаружившийся у нее свежий огурец и зеленый лук.

И вот когда подруги устроились за полностью накрытым столом, налили себе по бокалу вина из прихваченной из дома Мариши бутылки и приготовились насладиться легким некалорийным ужином, раздался телефонный звонок.

— Твой телефон звонит, — заметила Юля, накладывая себе приличную горку салата.

Мариша вздохнула и, не отрывая голодных глаз от своей тарелки, потянулась за телефоном. Звонил Илья.

— Ну что? — весело осведомился он у Мариши. — Я освободился. Куда за тобой заехать?

— Заехать? — слегка растерялась девушка. — Но ты же говорил…

— Да, — нетерпеливо перебил ее Илья. — Ну и что? Я сумел освободиться раньше, чем намеревался. Ты не рада? Ты не хочешь меня видеть?

— Хочу, — промямлила Мариша, которой сейчас хотелось только одного — поесть наконец.

— Так ты где? — продолжал приставать к ней Илья.

Юля в это время подавала Марише какие-то знаки, призывая ту к молчанию. Мариша попыталась расшифровать, о чем ее просит подруга, но так и не сумела.

— Мариша, где ты? — настойчиво переспросил Илья.

— Я у Юли, — малодушно призналась Мариша.

— А что ты у нее делаешь? — удивился Илья.

— Мы ужинаем.

— Здорово! — восхитился парень. — А можно я тоже к вам присоединюсь? Честно говоря, я уже снова проголодался. Я вам не помешаю? Или вы там не одни, а с кавалерами?

— Вовсе нет! — возмутилась Мариша. — Приезжай.

Положив трубку, она наткнулась на возмущенный взгляд подруги.

— И это ты мне двумя часами раньше запрещала общаться с Маратом, чтобы это общение не помешало нашему драгоценному расследованию? — заявила Юля, в страшном волнении пожирая салат. — Ты?

— Я, — призналась Мариша.

— А сама?

— Но я же…

— Можешь не продолжать! — перебила ее Юля. — И без твоих объяснений могу предсказать, как будут развиваться дальше события. Илья приедет, поужинает с нами, а потом утащит тебя куда-нибудь развлекаться дальше. Разумеется, вы выпьете, ты разболтаешься и выложишь ему все. Все, что нам с тобой удалось узнать! Что мы только собираемся узнать. И даже то, чего вовсе еще и не собирались.

— Ноя…

— Знаю я тебя, специально для него что-нибудь этакое придумаешь! — негодовала Юлька, продолжая нервно поглощать салат. — Ив результате завтра утром мне придется тащиться в это Громыхало в одиночестве. Потому что ты будешь дрыхнуть.

— Я тебе торжественно обещаю, что никуда от тебя сегодня с Ильей не поеду! — заверила ее Мариша. — Так же, как и ты с Маратом! И наша поездка завтра в Громыхало — дело решенное.

— И никакие мужчины не смогут нам в этом помешать? — произнесла Юля.

— Да! Решено и подписано!

Разумеется, ровно через полтора часа подруги уже сидели в игровом зале казино и делали ставки. Илья стоял за их спинами и подсказывал выигрышные номера. Номера неизменно проигрывали, и подруги на него злились. Им казалось, что, играй они сами, уже давно обчистили бы все казино, выиграв напоследок и главный приз — блестящий хромом черный джип, стоящий у выхода на специальном постаменте.

— Играй сам! — предлагали они Илье.

— Что вы! Сам я не играю, — отказывался парень.

— Но ты ведь купил на свои деньги эти фишки, теперь подсказываешь номера, так в чем разница? — недоумевала Юля.

— Но сам-то я не ставлю, — с потрясающей логикой ответил ей Илья.

— Как прошла твоя встреча с тренером? — поинтересовалась у него Мариша, когда азарт игры немного схлынул и Илья предложил посидеть в баре и слегка освежиться.

— Нормально, — буркнул Илья, не сочтя нужным прибавить ничего более.

Подруги переглянулись. Понятно, не было никакого тренера. Во всяком случае, сегодня.

— Кстати, к нам с минуты на минуту присоединится еще и Марат, — очень вовремя предупредила об этом своих друзей Юля.

— Не поняла? — удивилась Мариша. — Ты сказала ему, где мы? И когда он приедет?

— А вот и он! — воскликнула Юля и помахала стоящему в дверях бара Марату.

Он приветливо улыбнулся и двинулся в их сторону.

— Марат, — осторожно начала Мариша, когда Марат поздоровался за руку с Ильей и расцеловал подруг.

— Да?

— Извини, конечно, может быть, тебе покажется неделикатной моя просьба, но в данной ситуации…

— Мариша, от такой красивой девушки, как ты, нельзя услышать ничего неделикатного, — галантно произнес Марат. — Что ты хочешь?

— Ты можешь нам рассказать о твоих друзьях? — спросила его Мариша.

— Прости? — не понял Марат. — О ком?

— Ее интересуют Денис и Рустам, — помогла подруге Юля.

— А в чем дело? Они хорошие ребята, — пожал плечами Марат. — Мои друзья.

— Это мы уже поняли, но откуда ты их знаешь?

— С Денисом мы познакомились по бизнесу, — ответил Марат. — Он покупал у меня партию фарфора для своего ресторана.

— Так у Дениса ресторан?

— Вообще-то у него частная гостиница, — пожал плечами Марат. — Но ресторан там тоже имеется.

— Значит, он человек обеспеченный?

— Более чем, — кивнул Марат.

Подруги переглянулись. Выходит, Денису не было нужды связываться с Риткой и кредиторами, которые хотели стрясти долг с бедняги Олега.

— А Рустам? — быстро спросила Юля.

— Он приятель Дениса, — ответил Марат. — Отдыхал в его гостинице. Там и познакомились.

— Но что у него с финансами?

Марат заколебался. От подруг это, разумеется, не укрылось.

— Что? — настороженно спросила Мариша. — Говори как есть!

— Ну, в общем-то, можно сказать, что Рустам богатый человек, — как-то не очень уверенно промямлил Марат. — Потенциально богатый.

И он замолчал, явно не желая развивать эту тему.

— Марат, — произнесла Мариша, — ты же понимаешь, убит человек. И сейчас не время выгораживать своих знакомых.

— Я лично понял, что материальное положение у Рустама сложное. Не так ли? — уточнил Илья.

Марат заказал себе соку.

— Целый день жажда мучает, — пожаловался он.

Он и в самом деле выпил целый стакан и лишь после этого начал говорить.

— Понимаете, — произнес он. — Рустам сам по себе ничего не представляет. Но он сын очень богатых родителей. Очень. Его отец крупный правительственный чиновник. И ходят слухи, что одно время он сильно погрелся на поставках железной руды в страны Европы.

— Понимаем, — вздохнули подруги. — А что Рустам? Живет на подачки родителей?

— Зачем вы так? Родители выделяют ему ежемесячно определенное денежное содержание, — ответил Марат. — Но, получив его, Рустам никогда не может удержаться от желания погулять. Натура у него широкая. Поэтому он быстро спускает деньги. И снова с пустыми карманами.

— Запутанная ситуация, — сказала Юля.

— Вот именно, — кивнул ей Марат. — Запутанная. С одной стороны, у самого Рустама вроде бы ничего нет. А с другой… В любой момент он может получить наследство и стать богаче всех нас, вместе взятых.

Подруги молчали. Такому наследнику участвовать в убийстве сильно задерживающего возврат долга Олега? К чему такой риск? Игра не стоит свеч.

— Жалкие десять тысяч долларов и миллионы его папочки, — прошептала на ухо Юльке Мариша. — Согласись, налицо существенная разница.

— Отец у Рустама очень строг, — продолжал тем временем Марат. — Он не одобряет образ жизни сына. И поэтому выделяет ему крайне скромное содержание. А в последний раз и вовсе предупредил сына, что если тот посмеет выкинуть какой-нибудь фортель, то он лишит его всякого довольствия и вообще вышвырнет из дома навсегда.

— Да ты что? — ахнула Мариша.

— Но повторяю, — строго глянул на нее Марат, — так не может продолжаться долго. Когда-нибудь Рустам унаследует все состояние своих родителей.

Все замолчали. Итак, у Рустама постоянно были проблемы с деньгами. К тому же… К тому же именно Рустам пригласил Олега. Он, единственный из всей компании, знал водителя. Но подруги пока молчали о своих выводах. И пили вино.

— А еще я успел сегодня позвонить тому следователю, который будет дальше вести дело об убийстве Олега! — бодро произнес Илья.

— Разве это будет не наш Гадков с сыном? — удивилась Юля.

— Ну да, — кивнул Илья. — Он самый.

— И что?

— Прозрачно так намекнул ему, что у Олега были долги, — произнес Илья.

— В самом деле? — оживился Марат. — Я не знал.

— Нам удалось это установить только сегодня, побеседовав с девушкой Олега и его другом, — ответил Илья.

— Интересно, — задумался Марат.

— Да, — кивнул ему Илья. — Очень интересно. И самое главное, кредиторы были готовы на решительные действия.

— Ты и об этом Гадкову сказал? — спросила у него Юля.

Илья снова кивнул и продолжил:

— И знаете, этот капитан оказался, в общем-то, славным парнем. Он даже поблагодарил меня за содействие в расследовании.

— Надо же! — восхитилась Мариша. — А когда мы с девчонками что-нибудь расследуем, то на нас только все орут и велят не совать свой нос куда не следует.

— Расследуете? — насторожился Илья. — А что именно вы расследуете?

Юлька под столом пихнула ногой Маришу. И как ни странно, попала именно туда, куда следовало. Во всяком случае, на лице Мариши появилось болезненное выражение, и она опасливо взглянула на подругу, понимая, что сморозила глупость.

— Что с тобой? — встревожился Илья. — Тебе нездоровится?

— Да, — призналась Мариша и притворно заныла. — Ужасно разболелась голова. Наверное, мне лучше лечь в постель.

— Как? — встревожился еще больше Илья. — Ты хочешь уйти от меня?

Мариша заколебалась.

— Да! Ей надо уйти сейчас! — вмешалась в разговор Юля. — Именно сейчас. Если она не ляжет немедленно в кровать, то расклеится на целую неделю. Уж я-то знаю! Мариша, я тебя обязательно провожу до постели. Тебе очень плохо?

Теперь наступил черед Марата заволноваться.

— Юля, ты уезжаешь? Мы что, сегодня не…

— Маратик, ты же видишь, моя подруга совсем расхворалась, — вздохнула Юля, а Мариша притворно застонала и даже прикрыла глаза.

— Что же, — растерянно произнес Марат. — Как хотите. Но очень жаль.

— Мы вас проводим, — грустно произнес Илья. — Хоть это нам будет разрешено?

На обратном пути Илья и Марат выказали несколько слабых попыток выступить в роли живого болеутоляющего средства. Но Мариша и Юля, памятуя, что завтра им предстоит ехать в деревню Громыхало, стоически молчали, хотя никакая голова у Мариши не болела, и Юльке не было никакой надобности ее провожать до постели. Зато синяк на ноге у Мариши, куда угодила Юлька, обещал быть здоровенным.

— Зачем ты меня так сильно пнула? — сердито спросила Мариша у подруги, когда разочарованные таким окончанием вечера Илья и Марат наконец ушли.

Подруги их даже на порог не пустили, справедливо опасаясь, что иначе не выдержат грустных лиц своих поклонников и сдадутся. Но в конце концов подруги остались в квартире у Юли, не считая Ники, вдвоем.

— Ого! — воскликнула Мариша, снимая с ноги чулок. — Смотри, какой синяк!

— Прости! — покаянно ответила Юля. — У меня носок на этих сапогах кованый, а я думала, что в замше.

— Надо же соображать! — возмутилась Мариша. — У тебя есть какая-нибудь мазь от синяков?

— Только бодяга.

— Тащи!

Юля послушно разыскала на кухне и принесла подруге болтушку.

— Держи, завтра никакого синяка не будет.

Мариша принялась густо мазать серовато-коричневой кашицей свой синяк. Юлька сочувственно наблюдала и пыталась оправдаться.

— Просто я испугалась, что ты сейчас проболтаешься о нашем с тобой расследовании, — сказала она.

— Судя по всему, Илья утешился достигнутым, — уже заметно успокаиваясь, пробормотала Мариша. — Он считает, что смерть Олега на совести его кредиторов. И не сомневается, что скоро все выяснится.

И уставшие за день подруги упали в постели словно подкошенные. Сон овладел ими так быстро, что они даже не успели не то что завести будильник на завтрашнее утро, но даже и подумать о нем.

Поэтому утром им пришлось выехать из города в деревню Громыхало несколько поздней, чем они намеревались это сделать.

— Еще хорошо, что Ника нас разбудила в половине восьмого, — сказала Юля, сидевшая за рулем своего чистенького «Рено».

Машина только на днях побывала на мойке. Ее там целый час любовно пылесосили, мыли и полировали сразу двое крепких и весьма симпатичных молодых человека. Видимо, Юля им тоже приглянулась. Потому что они вылизали машину почти до зеркального блеска. И с тех пор Юлька на машине никуда не ездила.

Путь в Громыхало оказался усеян вовсе не розами. Он был тернист и сложен. Сначала подруги долго не могли найти ту второстепенную дорогу, на которую им следовало свернуть с трассы. На карте она была, но в реальности ее словно корова языком слизнула.

— Надо было покупать атлас автомобильных дорог, а не эту карту, — бурчала Мариша.

— Да что в нем толку? Есть у меня атлас, — отозвалась Юля. — Все равно ни хрена не понятно. На нем ведь не указано, где дорогу размыло, где ее начали ремонтировать еще весной, да так и не успели закончить, а где гусеницы трактора разбили до такого состояния, что теперь только на вертолете и можно пролететь над тем местом.

В конце концов уже километрах в ста от Питера подруги нашли, на их взгляд, более или менее подходящую дорогу и свернули на нее. Проехав по ней всего с пару километров, они наткнулись на какое-то заброшенное строение. Что это было, с первого взгляда они затруднились определить.

По виду то ли свинарник, то ли котельная. Но тем не менее здание, из стен которого от старости уже выпадали не отдельные кирпичи, а целые блоки, преданно охранялось. И старик сторож с крупной дворнягой, которую он держал на веревке вместо поводка, долго и старательно объяснял подругам, как им следует ехать, чтобы выехать к нужной им деревне.

— А карту эту выкиньте на фиг! — посоветовал он им на прощание. — Все равно половина дорог, по которым еще можно как-то проехать, на ней не указана. А те, которые указаны, все давно разбиты.

К деревне Громыхало подругам и вовсе пришлось добираться пешком. Дело в том, что шаткий деревянный мостик, который вел к ней через узкую речушку, никак не выдержал бы веса машины. Пришлось рискнуть и бросить «Рено». Отправившись по переправе в деревню, подруги просто оставили машину в гордом одиночестве на другом берегу реки.

— Одна надежда, что вести тут разносятся не так быстро, — пробормотала Юля, благополучно перебравшись через речку и оглядываясь назад на свою машинку.

«Рено» выделялся ярким пятном на фоне пожухлой, побитой заморозками листвы.

— А мастеров, способных разобрать иномарку, и того меньше, — со вздохом добавила Юля. — И, вернувшись с тобой обратно, мы еще найдем хотя бы часть моей машины.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Дом Риткиной родни девушки нашли на удивление быстро. Первая же бабка указала им нужное направление. Да и спутать его было мудрено.

— Опять гуляють! — в сердцах сплюнула бабка. — И будний день, а у них все праздник.

И она деловито заковыляла дальше. А подруги пошли к дому. Оттуда доносились пьяные выкрики, смех и голос поющей Верки Сердючки из магнитофона, которому по мере сил и способностей подпевали собравшиеся в доме гости. Сам дом был старый. Его серые от времени и сырости стены обильно покрывал лишайник. Крыша нуждалась в ремонте, участок в уходе, а забор был представлен только жалкими фрагментами.

Толкнув покосившуюся скрипучую деревянную калитку, чудом еще державшуюся на двух трухлявых подпорках, подруги прошли к дому. Веселье там было в самом разгаре. Трое или четверо молодых людей в возрасте от восемнадцати до тридцати годков устроились за столом и явно не скучали. Рядом с ними сидели их развеселые дамы. Кто-то уже пошел в пляс, кто-то от души хохотал. И возглавляла застолье крепкая тетка с раскрасневшимся от выпитого самогона лицом.

Именно она первая и углядела подруг, несмотря на то, что в комнате висела завеса сизого табачного дыма.

— Вам чего? — спросила она, ткнув толстым пальцем в кнопку на музыкальном центре и выключив его. — Кто такие?

Узнав, что девушки ищут Риту, тетка помотала головой:

— А нет ее тута! В Питер умотала! Там и ищите! У парня она живет. У Олега. Если она вам по делу нужна, то адрес дам. А если украла чего, то знать я ее не знаю.

Логика у тетки была просто зашибись! На отъявленных дур прикинута. Да не на тех напала!

— Дело в том, что у Риты несчастье! — попыталась втолковать тетке Мариша.

— Цыц вы! — прикрикнула на двух сцепившихся вдруг по какой-то пьяной причине парней тетка. — Драться на улицу идите! Слышьте вы, у сеструхи вашей несчастье. Вон люди из города специально приехали, чтобы ее найти.

Как ни странно, но парни быстро угомонились. И с интересом уставились на подруг.

— Чего случилось-то? — снова спросила румяная тетка.

— Дело в том, что она должна быть тут, — сказала Мариша, обводя глазами собравшихся.

— Соседи видели, как ее брат увез, — приврала Юля для большей правдоподобности.

— Так это Владька был! — воскликнула еще одна краснощекая женщина постарше, которая, по всей видимости, и являлась матерью семейства. — Он за ней поехал!

— Поехал? — удивилась Мариша. — А зачем?

— Да, как же! — пожала плечами предполагаемая Риткина мамаша. — Батька ее помер. Сегодня сорок дней справляем. Как же без доченьки? Единственная она у меня девочка. Остальные-то все мальчишки.

— Так у вас поминки? — ахнула Юля, у которой до сих пор танцы под Сердючку как-то плохо ассоциировались с этим печальным поводом для сбора всей семьи.

— Батя ее больше остальных детей любил, — меланхолично кивнув головой, продолжала Риткина мать. — И что же, любимица и на сорок дней не приедет? Вот мы Владьку и послали за ней. Не знаю, где они до сих пор болтаются.

Души подруг наполнились какой-то смутной тревогой. Сначала убили Олега. Потом Ритку увезли двое парней, явно помимо ее воли. И вот теперь выясняется, что она пропала.

— А что у Ритки случилось-то? — наконец проявил интерес к их словам один из Риткиных братьев. — Какое несчастье или еще чего?

— У нее убили жениха, — ответила Мариша.

— Это Олега, что ли? — уточнила тетка и даже ахнула. — Да вы что? В самом деле, что ли?

— Да, — кивнули подруги. — Стали бы мы шутить такими вещами.

Ах, он паразит! — неожиданно начала наливаться гневом мамаша. — Паскудина! Вот чего удумал! От меня решил сбежать! Гадина! И она тоже гадина!

— Постойте, вы это о ком? — опешили подруги. — Об Олеге?

Но мамаша уже не обращала на них никакого внимания. Она вовсю трубила боевой сбор и отдавала распоряжения своим сынкам.

— Митька! — орала она. — Узнай, когда сегодня отходит автобус до станции. Васька, Серега, собирайтесь. И ты, Мишка, тоже с нами поедешь! Подсобишь, коли понадобится! Нельзя, чтобы Владька с Риткой себе все денежки захапали! Мы одна семья, и на эту квартиру Риткину имеем столько же прав, сколько и они.

В доме поднялась суета. Митька умчался куда-то к соседям узнавать расписание. А остальные принялись лихорадочно собираться. Постепенно из их отрывочных возгласов у подруг сложилась более или менее ясная картина случившегося.

Деньги, которые получил в долг Олег, на самом деле принадлежали Риткиному семейству. Они остались у них после продажи хорошего бабкиного дома, доставшегося им в наследство. Жить они там не собирались, их вполне устраивал тот образ жизни, который они вели до сих пор. Поэтому часть денег они пропили, но не все. Большую их часть очень своевременно выклянчила Ритка для своего Олега.

— Как вы не побоялись? — удивилась Мариша. — Большие деньги, а вы их дали, в общем-то, чужому человеку?

— Так не за спасибо же! Он на Ритке жениться должен был!

— Но еще не женился. А вдруг бы передумал?

Коли бы передумал, так Владька с него денежки уж сумел бы взыскать, — внушительно произнесла мамаша. — Он у меня шутить не станет. Кабы не Владька, я бы деньги Ритке ни за что не дала. Это он поручился, что все нормально будет. Ну, я и согласилась.

— А вы знали, что Олег на вашу дочь свою квартиру завещал?

— Конечно! — кивнула тетка. — Вот я и говорю, никуда бы он не делся от нас. Жив остался, так Ритку до старости содержал бы. Да и должок Владька сумел бы из него выколотить. А сейчас помер, так и вовсе хорошо. Квартира нам достанется. Да и машина тоже! На эти ведь деньги Олег машину покупал!

Но, судя по тому, как поспешно собиралась вся семейка в город, Ритке с Владькой они не доверяли ни на грош. И опасались, что брат с сестрой сговорятся и оставят всех с носом. Продадут потихоньку квартиру с машиной и дунут куда-нибудь с вырученными денежками.

В город подруги возвращались в еще более глубоком раздумье. Поездка в деревню Громыхало так ничего толком не прояснила. Да, Ритка хотела женить на себе Олега. Даже свою мать уговорила для этого одолжить денег жениху.

Но с другой стороны, если Олег ее в последнее время гнал из дома и жениться явно не собирался, не решила ли семейка попросту грохнуть обманщика и забрать себе его машину и квартиру, коли завещание было уже оформлено на Ритку?

— Небось на микроавтобус Олега братец Ритки уже нашел покупателей, — пробормотала Мариша.

— И квартиру тоже к рукам живо приберут, — добавила Юля.

Когда подруги уже подъезжали к городу, зазвонила Юлькина трубка.

— Ты почему связь все время отключаешь? — раздался сердитый голос Марата. — Совершенно невозможно до тебя дозвониться! Весь день звоню, а у тебя то ли отключено, то ли вне зоны действия сети. Где ты носишься?

— Прости, Маратик, — кротким голоском ответила Юля, которая что-то устала после длинной дороги и ссориться у нее сейчас не было сил. — А зачем ты меня искал?

— Меня вызывал к себе следователь, — сердито буркнул Марат.

— Зачем?

— Так толком и не понял, — признался Марат. — Впрочем, нет. После нашего вчерашнего разговора и ваших расспросов кое-что мне ясно.

— Так что у тебя спрашивал следователь?

— Интересовался моим материальным положением. И чуть ли не копию моей налоговой декларации требовал предъявить.

— Тебя одного вызывал?

— Нет, Рустам и Денис с Ильей тоже сподобились такой чести.

И только Юлька успела порадоваться тому, что их с Ильей поиски привели к нужному результату и мысль капитана Гадкова движется в том же направлении, что и у них с Маришей, как Марат вернул ее на землю:

— А ты сейчас где?

Юлька растерялась.

— Кстати, знаешь новость?! — не дожидаясь ее ответа, вдруг воскликнул Марат.

— Нет, — с надеждой, что пронесет, произнесла Юля. — А какую?

— Менты нашли «Мерседес» Олега!

— Да ты что? — ахнула Юля, покосившись на Маришу. — Разве его не угнали?

— Угнали, только до ближайшего озера! — заорал Марат. — А ты помнишь, до него не больше пятисот метров. С горки спуститься, и вот оно! Во всей красе.

— И что?

— Что, что! — передразнил ее Марат. — А то, что кто-то на полном ходу загнал микроавтобус в воду по самую крышу. Озеро-то еще не замерзло. А ночью и утром снег шел. Вот все следы и засыпало. Мальчишки местные его крышу сквозь толщу воды разглядели и в милицию сообщили. Сегодня утром только извлекли.

Юля отложила трубку и передала разговор нетерпеливо ерзающей рядом Марише.

— Выходит, микроавтобус угнали только для отвода глаз, — решила Мариша, выслушав пересказ подруги до конца.

— И значит, это сделал не братец Владька, не Ритка и вовсе даже не из-за денег, — добавила Юля. — Если бы Олега убили по приказу Владьки, то уж он бы «Мерседес» губить точно не стал. Машина же денег стоит.

— Да еще тех самых, которые Риткина семья Олегу одолжила, — подхватила Мариша. — Что же они собственное добро гробить стали бы?

Однако милиция вовсе не считала, что гибель микроавтобуса в водах озера является неоспоримым доказательством того, что Риткина семья, а особенно ее братец Владька, не имеет никакого отношения к убийству Олега.

Напротив, уже на следующий день подруги узнали, что Гадков нашел и арестовал и саму Ритку, и ее братца Владьку. Произошло задержание в тот момент, когда девушка в обществе брата, выполнявшего по совместительству роль не то охранника, не то конвоира, явилась к нотариусу с завещанием Олега.

Как оказалось, оно и в самом деле было написано в пользу Риты. А ее братец был хорошо известен правоохранительным органам. После небольшой отсидки за соучастие в грабеже он вышел на волю и тут же организовал банду отморозков. Именно двое из этой банды и вывели Ритку из ее квартиры и доставили к Владьке.

Менты были в восторге, что им попался такой гусь. У них давно чесались руки прищучить подлеца. Но тому до сей поры удавалось уходить от ответственности. Всю компанию гостей Ильи вызывали на опознание, и Мариша с душевным трепетом признала в брате Ритки того самого незнакомца со зверской дегенеративной физиономией, который ошибался возле дома Ильи в ночь убийства Олега.

Следующим шагом в этой истории был арест Рустама. Милиция рассуждала следующим образом. Как ни крути, а Владьке нужен был сообщник внутри дома. И Рустам подходил на эту роль больше остальных. Он единственный из всей компании не имел стабильного источника дохода, живя за счет своих обеспеченных родителей. Именно он и стал для Гадкова самым вероятным претендентом на роль сообщника Риткиного братца.

Остальные участники драмы могли ликовать. Меч правосудия пронесся мимо них, не задев и не ранив никого. Гадков даже клятвенно обещал, что в ближайшие сутки сообщники сознаются в своем гнусном преступлении, Рустам, или Владька, или сама Ритка подпишет под давлением фактов чистосердечное признание. И дело будет официально считаться раскрытым.

— Вот и отлично! — ликовала Жанна. — Как все быстро решилось! Илья, какой ты умный! Просто прелесть! Я так счастлива!

Мариша с Юлей дружно вскинули глаза на наивную девушку. Они-то вовсе не считали, что преступление раскрыто и за решеткой окажутся именно те, кому в тюрьме самое место.

— Предлагаю отметить это событие! — высказалась Аня, которая ликовала больше остальных.

Ведь и подозрений на ее долю выпало больше, чем прочим. Как утверждал Денис, она в тот злополучный вечер находилась какое-то время с Олегом. И именно в ее комнате нашли пистолет, из которого был убит парень.

Так что, не найдись иных подозреваемых, Аня вполне могла оказаться претенденткой номер один на роль убийцы. А что? Убила Олега, спрятала тело в спальне, потом, дождавшись, когда все заснут, встала и впустила в дом сообщника, который и вынес труп в баню.

Аньку спасло провидение, а точней говоря, Илья и Мариша с Юлей, которые подбросили Гадкову еще более вероятных подозреваемых — Владьку, Риточку и Рустама. И особенно впечатлило Гадкова то, что Владька привел свою сестру к нотариусу подтверждать найденное ею завещание под дулом пистолета, ловко прикрывая его курткой.

Именно этот факт, как и показания Мариши против Владьки, окончательно убедил Гадкова. Такой криминальный тип, который родной сестре грозил смертью в случае, если она вздумает его кинуть, продать квартиру самостоятельно и слинять, просто обязан быть замешанным в убийстве. Смерть Олега сулила ему немалую материальную выгоду.

И вот теперь вся компания недавних подозреваемых снова собралась вместе, чтобы обсудить эту потрясающую новость и насладиться ощущением свободы. По странному стечению обстоятельств место, где они собрались, чтобы подышать полной грудью свободой, оказалось все тем же — закрытым для непосвященных клубом «Шейх».

— А не махнуть ли нам снова на природу, предлагаю свою дачу? — воодушевился хлебосольный Илья.

Подруги к этому времени уже достаточно изучили парня, чтобы знать — такое предложение вполне в его духе. Будучи человеком открытым, иной раз даже слишком, Илья и в других предполагал открытость и искренность.

Если компания, а особенно девушки из этой компании, ему нравилась, он легко приглашал всех кучей к себе в гости. Благо жил холостяком, родители были далеко, постоянной девушки не имелось, а загородный дом и просторная квартира в городе позволяли принимать людей в любое время суток.

Но его идея в духе «дежа-вю» ни у кого не вызвала восторга.

— Ну уж нет! — дружно запротестовала компания в ответ на предложение Ильи. — Хватит! Натерпелись мы у тебя. Хватит… надоело.

Юля прибавила, что ей даже в его дом войти жутко, а уж пройти мимо бани — вообще кошмар.

— Тогда у меня в городской квартире! — не унимался Илья.

— Лучше у меня, — помедлив, произнес Марат. — Извини, Илья, но береженого, как говорится, бог бережет.

— Как хотите, — обиженно пожал плечами Илья. — У тебя так у тебя. Я же не против.

Когда все согласились, Юля отвела Аню в сторонку. Мариша вскочила из-за столика и вертелась поблизости, изнывая от нетерпения.

— Хочу у тебя кое о чем спросить, — несколько смущенно начала Юля.

— Спрашивай! — беззаботно отозвалась Аня, которая уже успела глотнуть несколько бокалов шампанского и чувствовала себя весело и беззаботно.

Но прежде чем Юля успела открыть рот, к ним подскочила Мариша и, глядя прямо Аньке в глаза, выпалила:

— Ты когда-нибудь прежде была дома у Ильи? До того раза, когда мы к нему завалились?

Если Аня и ожидала какого-то вопроса, то явно не этого.

— Чего? — вытаращила она глаза на Маришу. — С чего ты это взяла?

— Так была или нет? — настойчиво повторила Мариша.

— Нет, вообще! Это же полный бред! — хмыкнула Анька. — Ты, Мариша, совсем сбрендила от своей ревности!

— В самом деле, — удивленно посмотрела на Маришу Юлька. — С чего ты вдруг так заволновалась?

— Обувь, — произнесла Мариша. — Все дело в обуви.

— Что? — дружно уставились на нее Аня с Юлей.

— Помнишь, Аня, ты была дома у Ильи в красивых домашних туфельках? — подступала к ней Мариша.

— Ну да, — кивнула Аня. — И что с того? Это не он мне их дал. Я сама увидела, что в прихожей стоят эти черевички, и, не будь дурой, сразу же напялила. А что такое? Не в сапогах же мне по дому ходить? Разумеется, вошла и переобулась.

— Но они пришлись тебе в самый раз! — обличающе заметила Мариша. — Словно для тебя куплены были!

— Да и что с того? Я ношу обувь когда тридцать седьмого, когда тридцать шестого размера! Самые ходовые размеры.

— То есть ты утверждаешь, что эти туфельки просто случайно увидела в прихожей? — продолжала допытываться Мариша.

— Разумеется, — пожала плечами Анька и отошла подальше от Мариши, показывая, что с полными кретинками не разговаривает.

Но Юля последовала за Аней, несмотря на то, что настроение у Аньки уже стало заметно портиться.

— Тебе что еще? — спросила у нее Аня, обнаружив за собой хвост. — О чем хотела спросить? Только если тоже какая-нибудь ерунда вроде этих туфелек, к которым Мариша прицепилась, то лучше сразу меня уволь.

— Н-нет! — протянула Юля. — У меня к тебе серьезный вопрос.

— Ну?

— Скажи, ты ведь той ночью, когда убили Олега, была с ним? — спросила у девушки Юля.

— Нет, — напряглась Аня.

— А если честно?

— Нет, — резко повторила Аня.

— Но вы ушли вместе! — воскликнула Юля. — Денис вас видел! Видел, как вы потом уединились в той спальне, где потом Олега и убили!

— Ну и что? — нахмурилась еще больше Аня. — И охота тебе ворошить прошлое?

— Но ты была с ним! Ты могла видеть убийцу!

— Слушай, Юля! Хватит, а? — разозлилась Анька. — Скажу тебе начистоту только для того, чтобы ты от меня отцепилась! Да! Да, я трахалась тем вечером с Олегом. Он ждал меня, когда я вышла из сауны. И у него было уже открыто шампанское. Мы пошли в спальню. И мы пили там то самое шампанское, которое потом оказалось всего лишь итальянским игристым вином и бутылку из-под которого Никита нашел в той самой спальне.

— Так вот откуда там взялась эта бутылка! — догадалась Юля. — Что же, по крайней мере хоть что-то прояснилось.

— Очень за тебя рада, — отозвалась Анька, но по ее лицу не было заметно, чтобы она и в самом деле испытывала какие-то положительные эмоции от этого разговора.

Тем не менее она продолжила.

— Эта бутылка была у Олега в машине, — сказала она. — И он принес ее в дом, потом открыл, и мы пошли с ним в спальню, чтобы распить ее только вдвоем. Что мы и сделали! И надо сказать, это была лучшая часть вечера!

— Не кипятись ты так! — встревожилась Юля. — Подумаешь, переспала с мужиком. С кем не бывает? Лучше скажи, что было потом?

— Ничего!

— Как?

— Ну, сразу же после того, сама понимаешь, он уснул, — объяснила ей Аня.

— А ты?

— А я перешла в соседнюю спальню. И тоже там отрубилась почти сразу же.

— А почему ты ушла от Олега? — спросила Юля.

— Он жутко храпел, — пожав плечами, хладнокровно объяснила ей Аня. — Я никак не смогла бы уснуть под такой аккомпанемент.

— Так уж и не смогла? — усомнилась Юля.

— Ладно, — вздохнула Аня, — не храпел он. Вот ведь ты приставучая. Но так и быть, скажу тебе всю правду.

Юля насторожилась, ожидая услышать что-то потрясающее. Но Аня всего лишь сказала:

— Просто Олег оказался самым скверным любовником из всех, какие у меня были. А у меня они были. И немало. Честное слово, он меня разочаровал. Я возлагала на него большие надежды, а он… Впрочем, чего уж теперь говорить. Олег мертв. Но я вовсе не хотела, чтобы утром он снова бы на меня залез и начал всю эту беспомощную физкультуру. К тому же у него пахло изо рта. Поэтому я и ушла.

— Только поэтому? — уточнила Юля.

— Ну, еще я после секса слегка протрезвела и подумала, что нечего мне делать в одной постели с этим простофилей, — поколебавшись, все же призналась Аня. — Хотя я и не сноб, но честное слово, этот парень был слишком уж прост даже для меня.

— Ань, слушай, а когда ты ушла от него, он был еще жив? — вдруг брякнула Юля.

В ответ Аня кинула на приятельницу такой уничтожающий взгляд, что Юля самостоятельно и очень быстро отошла от нее в сторонку. Как говорится, от греха подальше. Ведь Аня просто могла вцепиться без всяких церемоний Юльке в волосы.

А за столиками пока шло обсуждение: какую полезную для следствия информацию можно извлечь из того коллекционного пистолета, из которого застрелили Олега. После того как Илья намекнул Гадкову, что у Олега существовали проблемы с долгами, капитан воспылал к футболисту симпатией. И в порядке исключения поделился с ним важной информацией, которой Илья теперь делился со всеми.

— Менты провели экспертизу оружия, и выяснилась интересная вещь. Это старинное коллекционное оружие уже было засвечено в нашей милиции несколько лет назад.

— Даты что? И как?!

— Из этого пистолета был застрелен некий Одинцов. Имя и отчество я забыл.

— И что этот Одинцов?

— Убийцу, естественно, не нашли, — рассказывал Илья. — А его квартира, где беднягу застрелили, была ограблена. Вынесли антиквариат, которого, по словам соседей, у Одинцова имелось изрядное количество. В том числе и пара дуэльных пистолетов, из одного как раз и убили коллекционера.

— Ужас! — ахнула Юлька. — Какая жуткая история! Так ты теперь на подозрении в этом убийстве?

— Некоторые вопросы в этой связи мне задали, — кивнул Илья. — Но, слава богу, я никогда не имел дела с этим Одинцовым. Даже не слышал о нем.

— Да уж, повезло тебе! — бросил двусмысленную реплику Марат.

— Жил Одинцов бирюком, родственников не имел вовсе, — продолжал тем временем рассказывать Илья. — Все его знакомые имели стопроцентное алиби. И тем не менее убийца был Одинцову явно хорошо знаком.

— Почему?

— Потому что тот либо имел ключи от квартиры Одинцова, либо хозяин сам его впустил, — объяснил Илья. — Дверь и дверные замки не имели на себе ни малейших следов взлома. И выстрел был сделан в спину. Кто-то спокойно шел сзади.

— Очень интересно, — произнес Денис. — И каким образом этот пистолет Одинцова попал к тебе в коллекцию? Кто тебе его продал?

— Можете мне не верить, но я купил его у какого-то случайного пьяницы, — произнес Илья. — Знаете, вроде тех забулдыг, что шныряют в толпе, сшибая рубли на бутылку и предлагая за гроши всякое старье, которое им удалось стащить из дома. Купил очень дешево, а иначе бы и не смог, тогда моя карьера еще только начиналась и особых денег у меня не водилось, Именно этот пистолет, к слову, и положил начало моей коллекции оружия.

— А что тебе говорил при этом пьяница? Как к нему попал пистолет?

— Этого я не знаю, — покачал головой Илья. — То есть, разумеется, он что-то плел о том, что пистолет якобы достался ему от почившего родственника. Но даже я тогда понимал, что грош цена его болтовне.

— Это уж точно, — кивнула Мариша.

— Возможно, этот пьяница, убийца Одинцова, и сам Одинцов даже никогда не встречались и вряд ли их пути пересекались, — продолжал говорить Илья. — Потому что, повторяю, Одинцов вел очень замкнутый образ жизни. И весь круг его общения был стабилен и тщательно пропущен через милицейское сито. Никакими пьяницами там и не пахло. Поэтому Гадков и поверил в мою непричастность к этой давнишней истории.

— Может быть, убийца после преступления просто выкинул пистолет, — предположила Жанна. — Например, в кусты или просто на землю. А твой бомж нашел его и присвоил, а потом нашел случайного покупателя. То есть тебя.

Менты тоже так подумали, — кивнул Илья, кинув на Жанну странный взгляд. — Во всяком случае, это самое простое и логичное объяснение. Ничего лучше я бы при всем желании придумать не смог.

— Вот и отлично! — горячо воскликнул Марат, которому явно надоела эта тема. — Господа и дамы, в конце концов, мы поедем ко мне? Ведь вроде бы все согласны продолжить праздник у меня..

— Замечательно, — расцвела Жанна. — А то мы все о печальном да о печальном. Пора уже в самом деле повеселиться!

Юлю ее слова покоробили. Предположим, преступник и найден, хотя лично она и подозревала, что все далеко не так просто, как представляется остальным. И дело это еще далеко не окончено. Но как бы там ни было, а желание «веселиться», когда Олега еще даже не успели похоронить, было по меньшей мере диким.

Но больше никто ничего не заметил. И, приняв приглашение Марата, все с оживленными лицами расселись по машинам-такси и отправились в гости. Юля уже бывала в квартире Марата, и не раз. Успела изучить его жилье, поэтому на нее роскошь не производила того впечатления, как на ее подруг.

— Ну и ну! — твердила Мариша, бродя по пространству квартиры. — Просто филиал Эрмитажа.

— Там победней будет, — ехидно заметила Жанна. — Откуда только все это богатство? Наверное, на трудовые доходы куплено?

— Представь себе, да, — хмыкнула Юля, которой замечание Жанны не сумело испортить настроения.

— Потрясающе! — ахнула Мариша, наткнувшись на настоящий фонтан, в котором струйки воды переливались по искрящимся граням из хрусталя, цветного стекла и позолоты.

Я тоже, когда впервые сюда вошла, вот так же рот разинула, — смеясь, призналась Юля подругам. А тем временем мужчины выставляли на стол из огромного пузатого холодильника многочисленные закуски, загодя припасенные хозяйственным Маратом.

— Повезло тебе, Юлька, — с нескрываемой завистью протянула Анька. — Вот это хоромы! Ну и Марат! Да за такого мужика и жизни отдать не жалко!

— Эй! Эй! — предостерегающе подняла руку Юля. — Не забывай, он мой. Так что поумерь свой темперамент и сохрани жизнь.

Все закуски, впрочем, были приготовлены домработницей Марата, которую тот предупредил по телефону. И проворная женщина успела наготовить множество вкусностей, красиво разложить все по тарелкам и салатницам, накрыть пищевой пленкой и испариться, чтобы не смущать своим присутствием гостей.

— Юля, детка, — ласково обратился к ней Марат, — покажи девочкам, что где. А мы с ребятами пока разберемся со спиртным.

Юля повела Маришу и увязавшуюся с ними Жанну на экскурсию по квартире.

— А ты, Аня? Идешь с нами?

— Нет, спасибо! — отказалась Анька, уже сидя с бокалом мартини на высокой бамбуковой табуретке с плетеным сиденьем за стойкой мореного дуба, которая пересекала огромную кухню из одного конца в другой, создавая обстановку присутствия в дорогом баре. — Потом досмотрю! Сразу столько прекрасного вредно.

Юля с сомнением покосилась на ее оголенные ноги, которые эта мерзавка бесстыже пристроила прямо перед носом Марата. На экскурсию понадобилось больше времени, чем Юля рассчитывала. И когда девушки вернулись на кухню, то Юля поняла, что сбылись ее самые мрачные предчувствия.

Наглая Анька буквально висела на ее Марате. Что-то шептала ему на ухо, смеялась и стреляла глазками с убойной силой. Дурачок Марат не понимал, что его банально окручивают, прельстившись богатой обстановкой квартиры, и принимал Анькины заигрывания благосклонно.

— Идите к нам! — увидев подруг, поманил девушек уже изрядно пьяненький Марат. — Что вы там жметесь?

Однако при этом он не счел нужным убрать свою руку с оголенной Анькиной коленки, сделав вид, что ему просто удобно сидеть, на что-то опираясь. Юля скрипнула зубами и села напротив Ани, демонстративно испепеляя нахалку взглядами. Если бы хоть один из них обладал материальной силой, то от Аньки осталась бы кучка пепла.

— Не злись ты так! — прошептала на ухо Юльке приметливая Жанна. — У тебя морщина на лбу появляется. И вообще, выражение лица какое-то дикое. Будь мягче. На таких, как Анька, мужики долго внимания не обращают. С ними неинтересно. Сразу ясно, что Анька готова на все, чтобы только остаться в этой квартире. А вот ты — другое дело.

Но слова Жанны не возымели на Юльку никакого действия. Напротив, она разозлилась еще больше. Да при чем тут Анька? Она или кто другая, не важно. Но как Марат смеет флиртовать с Анькой на глазах у всех! Все это безобразие видят! Он что, не понимает, что оскорбляет меня?!

Мысли Мариши были заняты совсем другими размышлениями.

— И заметь, — прошептала Мариша демоническим шепотом, — нас снова три на четыре. Трое мужчин и четыре девушки. Не к добру это…

— И что? — вскипела Юля. — Мне бежать на улицу и ловить там мужика?

Не нравится мне это, — покачала головой Мариша, явно не слыша слов подруги. — Очень не нравится. В прошлый раз, когда мы встречались, нас тоже было сначала семеро. И чем это кончилось?

— Когда убили Олега, нас было уже девять! — возразила ей Жанна. — Так что прекрати молоть чепуху!

Анька в этот момент звонко расхохоталась над каким-то замечанием Марата, и тот ласково похлопал ее по крупу, как лошадку.

— Я ее убью! — прошипела Юля. — Честное слово, так хочется! Нет, лучше его. Или обоих!

Но Марат, должно быть, и сам смекнул, что перегибает палку. Потому что оставил явно разочарованную его уходом Аньку и пересел к Юле.

— Уйди от меня! — взвилась разъяренная Юля. — Изменник! И где ты шлялся вчера всю ночь после того, как мы расстались? Тоже с Анькой? Или с такой же, как она? О-о-о! Теперь я все понимаю! Ты просто бабник! Потаскун!

— Тише! — шикнул на нее Марат.

— Я не хочу тише! — сердито отозвалась Юля.

— Пойдем со мной! — потащил Марат Юльку куда-то за руку. — Я должен показать тебе одну вещь.

— Не хочу! — упиралась Юля, но силы были явно не равны, и Марат увлек ее за собой.

Илья, увидев, что влюбленные ссорятся, подмигнул Марише.

— Я тут у Марата видел такую соблазнительную кровать, — заговорщически прошептал он ей. — Как твоя голова? Прошла?

— Голова? — растерянно спросила Мариша.

— Ну да, ты уже второй день подряд жалуешься на головную боль! — напомнил ей Илья. — И никуда со мной не ходишь.

— А ты бы хотел, чтобы я сходила? — кокетливо стрельнула на него глазками из-под опущенных пушистых ресниц Мариша.

— Очень! — жарко отреагировал Илья. — Пойдем прямо сейчас?

— С какой это стати? — обиделась Мариша. — Что ты себе обо мне вообразил?

— Ну, должен же я к тебе, в конце концов, хоть немного поприставать! — хмыкнул Илья. — Ни за одной девушкой я до сих пор так долго не ухаживал.

— Ах, ах! Великая честь! — фыркнула Мариша, тем не менее не удержавшись от смеха.

Хвастаясь, Илья выглядел как простодушный великовозрастный ребенок.

— Пошли потанцуем! — предложил он ей. — Я тут видел у Марата диски с подходящей музыкой.

И через несколько минут в квартире зазвучал вечно молодой Элвис. Мариша смягчилась и позволила Илье пригласить ее на танец. А из спальни вернулась раскрасневшаяся от удовольствия Юлька, которая тут же бросилась к Марише.

— Посмотри, что он, оказывается, для меня приготовил! — жарко прошептала она, вытягивая вперед правую руку.

Мариша присмотрелась и обнаружила на безымянном пальчике подруги новое кольцо с довольно увесистым камнем.

— Ого! — воскликнула Мариша. — Это брильянт?

— А ты думала! — гордо отозвалась Юля. — Видишь, какой красивый? С желтым оттенком. Хит сезона.

— Потрясающе, — прореагировала Мариша, которая и в самом деле была потрясена. — И как это понимать? Он сделал тебе предложение?

— Пока только подарил кольцо, — ответила Юля.

— Ничего, мужчины просто так такие подарки не преподносят, — обнадежила ее Мариша. — Еще сделает. Жди!

Юля вернулась к Марату, и теперь уже две пары закружились в медленном танце. Таким образом Денису мужественно пришлось взять на себя ухаживание за двумя девушками. И ему приходилось нелегко. Изрядно набравшаяся Анька буквально обвивалась вокруг него. Самому же Денису явно хотелось уделять больше внимания Жанне.

Наконец он решил пригласить Жанну на танец. Брошенная Анька заскучала. А заскучав, начала напиваться, чтобы поднять настроение. Но вместе этого все больше и больше мрачнела. Заметив ее состояние, Юлька смягчилась. Получив кольцо, она забыла Анькино хамство. И теперь хотела лишь одного — чтобы всем было весело и хорошо.

— Давайте петь! — предложила она. — Марат, у тебя ведь есть караоке?

— Споем! — подхватила ее предложение заметно раскрепостившаяся к этому времени компания.

У Марата и Дениса оказались на редкость красивые голоса. А у Марата к тому же еще был и абсолютный слух. Мариша и Жанна подпевали им в меру сил и способностей. Но, безусловно, главная партия принадлежала Марату. Юлька могла бы им гордиться, если бы не его недавние шашни с Анькой. Кстати теперь она перекинулась на Илью. Парень в силу природной тугоухости не пел и просто не знал, куда ему деться от настырной особы.

— Ты вот з-з-ря д-д-умаешь, что я на деньги падкая, — объясняла ему Анька изрядно заплетающимся языком. — Я теперь и сама миллионерша. Что? Не веришь? Ну и зря!

— Верю, — отозвался Илья. — В нашей стране миллионером только дурак не станет.

— А вот это ты напрасно! — оскорбилась Аня. — У меня состояние! Понял? Мне нотариус все объяснил. Оно мне от бабушки досталось. Оформить, и оно мое! Ну, еще и сеструхино, конечно. Только там столько, что нам обеим до конца жизни хватит.

Очень хорошо, рад за тебя, — кивнул Илья, со снисходительной улыбкой глядя на разболтавшуюся девушку. — Слушай, Ань, а не лучше ли тебе сейчас прилечь?

— С тобой? — оживилась Анька.

— Я тебя провожу, — галантно вызвался Илья.

— Ага, — кивнула Анька и сделала попытку подняться.

Но ноги у нее тут же подкосились, и она с хохотом рухнула обратно в кресло. Юлька кинулась к Илье, чтобы помочь ему приподнять девицу и проводить в постель.

— Виски! — распевал тем временем Марат. — Немного виски!

— Я тоже хочу! — заявила Анька.

— Выпьем за счастье близких! — распевал Марат.

— Не пойду! — внезапно уперлась Анька.

— Что такое? — встревожилась Юля. — В чем дело?

— Хочу виски!

— Куда тебе еще виски? — возмутилась Юля. — Ты и так едва на ногах стоишь! Тебе плохо будет потом! Нельзя мешать мартини с водкой, вином и виски!

— Ну и что? Пусть мне будет плохо. Но это потом. А сегодня мне есть что праздновать!

— Очень тянет нас на приключения, — пел Марат.

— И приключений я тоже хочу! — жадно воскликнула Анька. — Мне есть что праздновать. Пустите!

— Всем есть, но не все же напиваются! — попытался образумить ее Илья.

— У-у-у! — протянула Анька. — Жадные вы! Злые. А у меня теперь столько денег, что я себе любого хахаля купить смогу. И вообще, столько всего куплю, что вам и не снилось.

Илья только головой качал.

— Куплю! — твердила Анька. — И дайте мне, в конце концов, виски.

И она сделала на нетвердых ногах несколько танцевальных па. Это могло бы плохо кончиться для девушки, если бы Илья вовремя не подхватил ее.

— Вот куплю себе и тоже буду петь! — бормотала Анька.

— Да зачем тебе кого-то там покупать! — рассеянно отозвалась Юля, оглядываясь, не заметила ли Мариша, что Анька буквально лежит на руках у Ильи.

Но Мариша самозабвенно подпевала Марату, который пел «под Рогожина». Да и вообще, Юлька только сейчас это сообразила, был похож на него словно родной брат. Зазевавшаяся Юлька не заметила, что Аньку потянуло влево, где на столике в самом деле стояла квадратная бутылка шотландского виски.

— Вот тебе виски! — схватив бутылку со стола и плеснув в стакан изрядную порцию, протянула она Аньке.

Та попыталась схватить стакан, но у нее это не очень получилось. Часть спиртного расплескалась. А Илья, окончательно потеряв терпение, схватил Аньку на руки и решительно понес ее в соседнюю комнату. Юля семенила сзади, твердо намереваясь не оставлять их наедине ни на минуту. Нельзя, чтобы Мариша потом переживала из-за этой пьяной дурехи.

— Куда ее положить? — спросил Илья, оглядываясь по сторонам.

В комнате стояла изящная кушетка, вряд ли подходящая для отдыха пьяной девицы. И тахта под покрывалом. Проворно разобрав ее, Юля приготовила удобное место, куда Илья и уложил Аньку. Девушка к этому времени уже давно выводила рулады носом.

Напоследок Юля заботливо прикрыла ее покрывалом, хотя в таком состоянии Анька вряд ли бы простудилась. Да и в комнате было очень тепло. Стакан с виски, который Анька каким-то чудом донесла до кровати в крепко сжатой лапке, Юля после минутного колебания все же изъяла у нее и забрала с собой. А возле Аньки поставила принесенный из кухни стакан с грейпфрутовым соком.

— Надо же так напиться, — пробормотал Илья. — Не люблю я пьяных женщин. А что она там говорила про наследство?

— Не знаю, — покачала головой Юля. — Бабушка там что-то должна ей была оставить.

— Ей одной? — уточнил Илья.

— Ей, и еще сестре, кажется, — ответила Юля, вспоминая пьяное бормотание Аньки. — Ты же с ней разговаривал, разве не помнишь?

— У Аньки есть сестра? — внезапно заинтересовался Илья. — И что? Видела она эту сестру? Разговаривала с ней?

— Слушай, Илья! — разозлилась Юля. — Откуда я знаю? Наверное, если это ее сестра, то она с ней знакома! Разве не ясно?

— Ясно, конечно, — задумчиво пробормотал Илья. — Что же тут не ясного?

И он торопливо вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос. А Юля невольно про себя подумала, что футболисты, конечно, ребята из себя очень даже видные. Но все же иногда не мешало бы что-то и в голове иметь. Хотя обычно Илья не проявлял особых признаков дебилизма. Ну никак не больше, чем любой представитель сильной половины человечества.

Так что с ним такое сегодня? Может быть, он просто устал? Или выпил лишнего? И, оправдав таким образом поклонника своей ближайшей подруги, Юля вернулась в гостиную и присоединилась ко всей компании.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вечер, начавшийся поздно, постепенно набирал обороты. И, достигнув максимума, плавно пошел на убыль. Жанна с Денисом первыми выразили желание отправиться восвояси.

— Спасибо, Марат! — благодарили они хозяина дома. — Все было просто чудесно. Мы отлично провели время.

Марат кивал, и было видно, что он очень доволен. В первую же очередь тому, что наконец-то все разойдутся по домам и он сможет остаться наедине с Юлей.

— Пожалуй, нам тоже пора! — спохватился Илья, когда Мариша ущипнула его за ногу в третий раз. — И я… я провожу Маришу до ее дома. Ты не против, детка?

— Она может остаться с нами, — нерешительно посмотрев на Марата, предложила Юля.

Но сама Мариша такого желания отнюдь не выказала.

— У вас уже и без меня есть одна гостья, которая спит в соседней комнате и уходить пока что не собирается, — напомнила она им.

— В самом деле! — спохватилась Юля. — Анька! Как же с ней-то быть?

— Пусть до утра проспится, — вздохнул Марат. — Потом уйдет.

Юлю этот вариант не устроил. В отличие от верной подруги Мариши Анька вызывала в ней целую серию далеко не самых приятных чувств. А вдруг Анька под утро, когда сама Юля будет крепко дрыхнуть, проснется и отправится путешествовать по дому? И ведь неизвестно, на кого она наткнется. Вдруг на того же Марата?

И хотя кольцо на Юлькином пальце ярко сверкало, но… но всякое случается. Лишнее искушение в виде бесцеремонной Аньки, разгуливающей по квартире в неглиже, а Юля была совершенно уверена, что Аня будет гулять именно в неглиже, им тут совсем ни к чему.

— Если она останется, то уже я не смогу глаз сомкнуть, — помрачнев, произнесла Юля шепотом на ухо Марише. — Вдруг она что-нибудь отмочит?

— Что?

— Выйдет в чем мать родила в коридор, а там Марат. Хорошо ли это?

— Пожалуй, нет, — решила Мариша.

— Вот и я о том же.

— Мы можем забрать ее с собой, — предложила Мариша.

— Правда?! — обрадовалась Юля. — Сделай такое одолжение! Довезете ее до дома и там сбагрите кому-нибудь из родни. Век благодарна буду.

И подруги отправились будить Аньку. Она спокойно лежала на кровати, с головой накрывшись покрывалом.

— Тут совсем не холодно, а она замерзла, — каким-то нехорошим голосом произнесла Мариша, дотронувшись до Анькиной руки, выглядывающей из-под пушистого покрывала.

— Эй, вставай, соня! — потеребила Аньку за плечо Юля.

Но девушка даже не вздрогнула.

— Слушай, она совсем плоха! — озабоченно произнесла Юля. — Как ты думаешь, может быть, врача вызвать?

Мариша, которая в этот момент напряженно вглядывалась в лицо Аньки, лишь покачала головой. Душу ее наполнили дурные предчувствия. Неужто судьба подбросила им очередную драму?

— Боюсь, врач тут не поможет, — мрачно произнесла она.

— Почему? — удивилась Юля.

Мариша посмотрела на подругу и повторила:

— Врач тут, я полагаю, будет бессилен.

— Да почему? — продолжала недоумевать Юлька.

— Потому что она не шевелится и по всем признакам умерла! — выпалила Мариша.

Юля посмотрела на лежащую на кровати девушку со смесью страха и недоверия. Только сейчас до нее дошло, что не слышит Анькиного дыхания. Анька не шевелилась, не дышала и была страшно бледной.

— Ты уверена? — прошептала потрясенная Юля. Мариша кивнула.

— Нет дыхания, и она вся холодная…

— Ой! — схватилась за голову Юлька. — Какой ужас!

И в этот момент «покойница» неожиданно открыла глаза и страшно захохотала. Юлька взвизгнула и грохнулась на паркет в обморок. Мариша оказалась более стойкой. У нее только волосы на голове встали дыбом. И дыхание в груди сперло. А сама она, как стояла, так и осталась стоять, примерзнув к полу, словно соляной столб.

— Здорово я вас разыграла? — садясь в кровати, поинтересовалась Анька. — Что вылупилась? Видели бы вы свои физиономии, когда я открыла глаза! Ха-ха-ха!

— Ну и дура ты, Анька! — без сил опускаясь на пол рядом с лежащей там Юлькой, выдохнула Мариша. — Мы чуть не померли. Ты просто идиотка!

— Зато вы больно умные! — веселилась Анька. — Мертвого от живого отличить не можете!

Мариша тем временем принялась похлопывать Юльку по щекам. Наконец та открыла глаза.

— Она жива? — был первый ее вопрос. — Или мне померещилось?

— Жива, — отозвалась Мариша, которую в данный момент этот факт ничуть не радовал.

Что касается ее, то она бы с удовольствием самолично придушила идиотку, вздумавшую так нелепо шутить с ее нервами.

— Дура набитая! — приподнимаясь, сердито бросила Юля, сверкая глазами на веселящуюся Аньку. — Разве можно шутить такими вещами?

Но Анька не была бы Анькой, если бы приняла к сведению, что ее шутка не понравилась. Ей самой было весело. И этого ей было достаточно для счастья. Похохатывая, она выпила сок, который стоял возле ее кровати.

— Тьфу! — передернуло ее. — Гадость! Горький какой.

— Нормальный грейпфрут, — меланхолично отозвалась Юля, которая тоже пила сок, и он показался ей вполне вкусным.

— Гадость, — повторила Анька и отправилась в коридор к гостям. — Пойду в туалет. Мутит меня чего-то!

— Забирай ее к чертям собачьим! — сердито прошептала Юля Марише на ухо. — Чтобы духа этой дуры тут не было! Иначе я за себя не отвечаю!

И, посмотрев на подругу, укоризненно добавила:

— И ты тоже хороша! Навела панику! Умерла! Умерла!

— Так ты и сама видела, — оправдывалась Мариша. — Лежала как мертвая. Любой бы ошибся.

И в этот момент из холла, куда отправилась Анька, донеслись крики.

— Помогите! — кричала Жанна.

— Врача! — вторил ей Денис.

— Тащите воду! Аньке плохо!

Подруги переглянулись.

— Никак не уймется, зараза! — вздохнула Мариша. — Вот ведь дура! Мало ей нас показалось.

— Понравилось, как мы перетрусили! — фыркнула Юля. — Так она и для всех решила спектакль устроить!

И подруги двинулись в холл. А там царила невероятная суматоха. Жанна металась по квартире в поисках телефона, чтобы вызвать врача. Марат, который находился возле Аньки, давал Жанне самые противоречивые указания, где этот телефон может быть. При этом ни один из них не замечал, что Илья, схватив свою мобильную трубку, уже разговаривает с врачом, описывая симптомы больной.

А в центре холла на полу билась в конвульсиях Анька, голову которой заботливо поддерживал Денис.

— Вот актриса! — восхитилась Мариша. — Нас провела. Так там хоть делать ничего не надо было. Лежи себе тихо и не дыши. Да еще руки охладить не забудь. А тут целый спектакль!

— Воды! — кричала Жанна. — Денис, держи ей голову!

— Господи, что это с ней? — шептал пораженный Марат. — Пена изо рта идет. У нее припадок, что ли?

Только Мариша с Юлей сохраняли полнейшее спокойствие и равнодушно наблюдали за Анькой.

— И когда это она успела мыла наесться? — пожала плечами Мариша.

— Какая прекрасная пышная пена! — восхитилась Юлька. — Надо будет потом у нее спросить, как она добивается такого эффекта. Может быть, шампуня глотнула?

Изо рта Аньки в самом деле лезла какая-то густая и желтоватая пена. Очень, надо сказать, неприятная на вид. Юлька только вздохнула. Нет, конечно, внимание мужской половины компании Анька к себе привлекла. Спору нет.

— Но честное слово, могла бы выбрать метод и помягче! — словно прочитала Юлькины мысли Мариша, которой вдруг стало не по себе.

И хотя наученные горьким опытом подруги знали, что это всего лишь представление и с Анькой все в порядке, они не могли отделаться от чувства тревоги, наблюдая за актрисой.

— Смотри, как выгибается! — воскликнула Мариша. — Что-то мне это совсем не нравится.

И в этот момент Анькино тело, только что стоявшее почти на мостике, внезапно обмякло, она рухнула на пол и затихла.

— Все! — произнес Денис. — Кончилось!

— Что это было? — со страхом прошептала Жанна.

Анька не шевелилась, явно выжидая, когда паника в общих рядах достигнет максимума.

— Вот вода! — сунулся Илья, который держал в дрожащих руках мокрый стакан.

Марат взял у него стакан и попытался напоить Аньку.

— Бесполезно! — сказал он. — Она в обмороке. Девчонки, что это с ней?

— Почему ты спрашиваешь у нас? — удивилась Жанна.

— Ну это! — смутился Марат. — Вы ведь женщины. Лучше должны знать всякие такие штуки.

Больше молчать подруги не могли! Еще немного, и мужики договорятся до того, что подобные припадки в порядке вещей у всех девушек.

— Вот что! — выступила вперед Мариша. — Не обращайте на нее внимания. С ней все в полном порядке!

— Она нас с Маришей только что точно так же разыграла в спальне! — поддержала ее Юлька.

— Прикинулась мертвой, и пока мы, чуть не теряя сознание от ужаса…

— А я так и потеряла! — перебила ее Юлька.

— И пока мы, теряя сознание от ужаса, пытались привести ее в чувство, она вдруг взяла и очнулась! — закончила Мариша. — Я, наверное, поседела, честное слово! Так испугалась!

— Так это был всего лишь розыгрыш? — обрадовался Илья. — Ну, Анька! Вставай давай!

И он нагнулся над девушкой, которая, несмотря на разоблачение, продолжала лежать на полу. Марат и Денис, который все еще поддерживал ее тело, переглянулись. И Денис дотронулся пальцами сначала до запястья Аньки, а потом до ее шеи.

— Пульса нет, — сообщил он.

— Проверь получше! — дружески посоветовала ему Мариша. — Я тоже сначала купилась на этот фокус.

— Нет пульса! — повторил Денис после того, как они с Маратом проверили сердцебиение у Аньки. — И она не дышит. Ребята, она в самом деле мертва!

— Да нет же! — возмутилась Юля. — Живехонька! Денис только молча покачал головой.

— На этот раз, девочки, все без шуток, — произнес он.

— Хватит! — возмутилась Мариша. — Мало нам одной Аньки. Так и ты, Денис, решил участвовать в этом шоу! Илья, мы уходим отсюда! Разыгрывайте свои дурацкие спектакли без нас.

— Никто и никуда не пойдет! — неожиданно сурово произнес Марат. — Денис не шутит.

— Что? — остановилась на середине комнаты Мариша.

— Мариша, поверь! — обратился к ней Марат. — Нам не до шуток! Анька в самом деле умерла.

И, помолчав, он добавил:

— И судя по тому, что мы видели, это вполне может быть очередным убийством.

— Как? — ахнула испуганно Жанна. — Что ты говоришь?

— Очень похоже на то, что ее отравили, — мрачно произнес Марат.

* * *

Приехавшие врачи лишь подтвердили его диагноз.

— Что она ела? — поинтересовался врач.

— То же самое, что и все мы! — растерялся Марат. — Но все целы и невредимы. Да?

— Да, — подтвердили его несчастные гости нестройным хором.

— А что пила погибшая? — проявлял настойчивость эскулап.

— Разное, — уклончиво ответил Марат. — Я за ней специально не следил, но, кажется, она успела попробовать все крепкие спиртные напитки, которые были в доме.

— Доктор, но от этого ведь не умирают? — встревожилась Юля.

— Она употребляла наркотики? — поинтересовался врач вместо ответа.

На этот вопрос никто из собравшихся не смог дать ясного ответа. Врач осмотрел тело Аньки и покачал головой.

— Вроде бы следов от инъекций не видно, — произнес он. — Но некоторые наркоманы до того изворотливы! Вы даже не поверите, они делают себе уколы в такие места, что и не догадаешься. Например, под язык. Или в анальное отверстие. Так что с уверенностью отрицать передозировку в данный момент я не решусь. Впрочем, возможно, что это пищевое отравление.

Но врач, немного помолчав, все же добавил:

— В любом случае я обязан сообщить о случившемся в милицию.

— Доктор, — замялся Марат, — вы же понимаете, мы тут все очень устали. Скажите, а без этого никак нельзя обойтись? Я имею в виду без милиции?

— Нет! — отрезал врач.

И все снова загрустили. Впрочем, на этот раз менты вели себя более корректно. И это напугало всех еще больше. Они теперь с тоской вспоминали непосредственного капитана Гадкова и его простодушного отпрыска, который быстро залапал все орудие убийства своими собственными жирными отпечатками, сквозь которые ни один эксперт так до сих пор и не сумел продраться.

Поэтому подлинный акт этой экспертизы, по словам самого Никиты, просто не попал в отчет. Иначе, как бы стал объяснять капитан Гадков появление этих самых отпечатков на орудии убийства. Правда была безжалостно уничтожена, а на ее место подсунута фикция. Дескать, вовсе никаких отпечатков на пистолете обнаружено не было. Видимо, преступник перед тем, как подбросить оружие Аньке в спальню, тщательно их стер.

— Если он подобным образом поступает с другими уликами, то неудивительно, что на его участке почти стопроцентная раскрываемость, — заметил тогда Илья.

Но сейчас все тепло вспоминали Гадкова, и даже поступило предложение позвонить капитану. Местные менты сначала отнеслись к этой просьбе подозреваемых с прохладцей. Но, узнав истинное положение дел, а также факт с еще одним трупом в этой компании, резко изменили свое мнение.

— И что это у вас все трупы и трупы? — подозрительно и даже недовольно спросил у приятелей один из ментов, пока его коллега дозванивался до Гадкова.

Учитывая, что часы показывали пять утра, это заняло у него достаточно много времени.

— И что? — настырно продолжал интересоваться первый мент у Ильи. — На даче вы были в том же составе? Все те же люди, что и в этот раз?

— Да, — ответил за всех Илья. — Только тогда хозяином был я, а на этот раз Марат.

— Не повезло вам, — сокрушенно произнес мент. — Если оба эти убийства связаны между собой…

Он не договорил, но все собравшиеся похолодели. В самом деле, как они могли быть такими идиотами! Это же ясно как белый день. Оба убийства связаны, вот оно что! Наверняка Анька видела или слышала что-то такое, что помогло ей установить личность убийцы. И тот безжалостно расправился с опасной свидетельницей.

— Ах мы дуры с тобой! — с досадой произнесла вполголоса Мариша. — Ведь она же провела ночь в соседней спальне с Олегом. И вполне могла что-то слышать и даже, возможно, знать о том, кто убил ее любовника.

— Откуда? — пожала плечами Юля.

— Подслушала там или подсмотрела! — ответила Мариша. — А мы-то с тобой хороши! Мы даже толком не удосужились побеседовать с ней.

— Подсмотрела, а потом… Потом она принялась его шантажировать! И он ее убил! — прошептала Юлька, пораженная в самое сердце этим соображением. — Выходит, убийца или его сообщник до сих пор находится среди нас! Ой, мамочка! Выходит, менты арестовали Ритку, ее братца и Рустама совсем ни за что?

— Ну да, — бормотала тем временем себе под нос Мариша. — Все верно! Все сходится. Ай да Анька! Как все рассчитала. И никакого наследства она небось и не ждала ни от какой бабушки. Деньги она надеялась получить за шантаж!

— Убийца среди нас! — шептала Юля в полном шоке. — Какой кошмар! Это один из нас.

— Что ты там бормочешь? — отозвалась Мариша, наконец соизволив заметить, что Юлька совершенно не слушает ее.

— Да так, — апатично отозвалась Юля, благородно решившая держать свои выводы при себе.

Ей не хотелось еще больше запугивать Маришу.

— Я вот думаю, — деловито произнесла Мариша, — нам непременно надо выяснить это дело насчет Анькиного наследства.

— А что такое?

— Может, было оно, а может, и нет. Если нет, значит, верняк, Аньку грохнули из-за убийства Олега. Потому что она шантажировала убийцу. А если было еще и наследство… То возможно, что ее отравили из-за бабушкиных денег. И тогда наша компания к ее убийству непричастна.

— Чушь! — воскликнула Юлька в полном расстройстве чувств. — Мариша, ты что, не понимаешь? Аньку отравили. И это сделал кто-то из присутствующих тут людей! Кто-то из нас!

— Не надо делать поспешных выводов, — заявила ей Мариша. — Возможно, что все еще образуется само собой.

— Как? — простонала Юля.

— Ну, могла же Анька, к примеру, страдать какой-нибудь ужасной болезнью.

— Что-то я о такой не слыхала, — покачала головой Юля.

— Или она вполне могла отравиться где-нибудь в другом месте, — бодро предположила Мариша. — Бывают же яды, которые действуют долго. До нескольких суток. Или она в самом деле съела просто что-то не то. Мы же еще ничего толком не знаем.

Но менты, кажется, придерживались версии убийства. И по этой причине очень старательно допросили всех, кто был рядом с Анькой сегодня вечером. Их также чрезвычайно интересовало, что она ела, что пила. В этом подруги были с ними солидарны.

— А что было в этом стакане? — спросил один из ментов, показывая на пустой стакан возле кровати, на которой отдыхала Анька.

— Сок, — произнесла Юлька, чувствуя, как у нее внезапно предательски холодеют руки и ноги.

— Откуда?

— Я принесла, — призналась Юлька, и все, не исключая Мариши, посмотрели на нее с каким-то мистическим ужасом.

— Что вы на меня так смотрите? — возмутилась Юля. — Ну да! Я принесла ей сок. Она же была сосем пьяная. Я подумала, что если она проснется через несколько часов, то ее будет мучить сухость в горле. Разве у вас такого не бывает, если переберете лишнего?

Гробовое молчание было ей ответом.

— И где вы взяли этот сок? — нехорошим голосом спросил у нее мент, пока его коллега осторожно упаковывал стакан в прозрачный пакетик, явно собираясь отправить его на экспертизу.

— Где взяла? В холодильнике он стоял! Целый графин!

— Распорядись, чтобы взяли пробу и с того сока, — сказал первый мент своему коллеге. — Возможно, что яд был добавлен прямо в графин.

— Да что вы такое говорите! — возмутилась Мариша. — Я тоже пила этот сок! И как видите, пока в полном порядке.

— Вот именно, — зловеще произнесли менты. — Пока!

— А у тебя, Юля, между прочим был отличный повод, чтобы отравить Аньку, — вдруг раздался в наступившей тишине змеиный голосок Жанны.

— Что ты несешь? — изумленно повернулась к ней Юля.

— Да! Да! И я своими ушами слышала, как ты грозилась ее убить!

— Да когда это было? — вне себя от возмущения пополам с изумлением воскликнула Юля. — Ты все выдумываешь!

— А вот и нет! Анька сразу начала с того, что повисла на Марате. А ты сидела и злилась. Поделать ничего не могла. И я слышала, как ты пообещала ее убить!

— Так это же было еще до того, как Марат подарил мне вот это кольцо! — воскликнула Юлька. — Не скрою, тогда мне в самом деле хотелось придушить Аньку. Но это тогда. А потом мы с Маратом помирились. Он подарил мне кольцо и на Аньку больше внимания не обращал!

— В самом деле! — поддержала подругу Мариша. — Не обращал. И тогда, Жанна, та же Анька переключила внимание на твоего Дениса!

— А потом на Илью! — парировала Жанна, не поведя бровью. — Кто-то из вас ее и отравил. А раз вы такие закадычные подруги, небось могли и вместе ей яду в сок сыпануть.

— Мы не таскаем постоянно с собой яд! — завопили Юля с Маришей. — Это же не предмет первой необходимости.

В ответ менты озвучили свои мысли о том, что в дамских сумочках иногда находятся такие предметы, которые к вещам первой необходимости точно не принадлежат. И относиться к подругам стали с еще большей подозрительностью.

* * *

Наступающий день девушки встретили в квартире Юльки. Менты отвязались от них только к восьми утра, измочалив всех до последней стадии. После этого оба прибывших на место преступления опера удалились, милостиво разрешив всем подозреваемым заняться своими делами, как говорится, привести их в порядок.

— А то мало ли что, — туманно произнес один из оперов, но все поняли его верно.

Да и мудрено было не понять намека. Вид у обоих оперов был при этом самый зловещий.

У Юльки же после очередной драмы из головы выветрились все романтические мысли. И она пришла в ужас от одной только мысли о возможности остаться еще хоть ненадолго в квартире Марата. Теперь все, за исключением Мариши, казались ей преступниками и убийцами.

— Плохи наши дела, — задумчиво подытожила Мариша, устроившись возле батареи центрального отопления. — Ой, плохи! Да еще этот Гадков наплел небось на нас городским ментам с три короба.

— Отпраздновали, называется! — вздохнула Юля.

— Да уж!

Маришу что-то слегка потряхивало. То ли сказывались нервные перегрузки, то ли она слегка простудилась. Хотя вряд ли, нервы и здоровье у Мариши были железные. Скорей всего, ее просто мучило начинающееся похмелье.

— У тебя нет соку? — страдальчески поинтересовалась она у подруги. — Может быть, принесешь?

— Хоть ты не издевайся, — со слезами в голосе ответила ей Юлька. — Одной уже принесла сочку. И где она теперь?

— Не верю, что яд был в соке!

— А где еще? Она его выпила и вмиг скопытилась! А принесла ей его я! Выходит, вольно или невольно, но я стала убийцей Аньки.

И, заломив руки, Юлька горестно зарыдала.

— О, горе мне! — упоенно рыдала она. — А что станет с Никой? Бедная моя собачка. Теперь я буду проклята! О-о-о! Ой!

, Ты чего щиплешься?!

— Не мешай мне думать! — сердито сказала Мариша.

— Я тебе мешаю? — печально уточнила у нее Юля.

— И потом, если даже яд и был в этом проклятом стакане сока, то его мог подсыпать туда кто угодно! — заявила Мариша. — Уже после того, как ты поставила сок возле Анькиной тахты.

— Думаешь?

— Думаю! Сколько времени она там провалялась? Часа три, не меньше. За это время к ней вполне мог зайти убийца.

— О-о-о! — снова завелась Юлька. — Если бы я не поставила там этот сок, некуда было бы сыпать яд. Все равно я виновата!

— Замолчи! — не выдержала Мариша. — Стоп!

Юлька обиженно замолчала.

— Как я уже говорила, наши дела весьма плохи, — дождавшись долгожданной тишины, произнесла Мариша. — И нам с тобой надо выработать стратегию и тактику. А не выть во всю глотку!

— Стратегию и тактику, — с удовольствием повторила за ней Юлька, шмыгнув носом. — Здорово звучит! Но Аньку-то не вернешь?

У нас есть несколько вариантов развития событий, — ответила ей Мариша, устраиваясь поудобней у батареи. — Во-первых, как мы уже решили, Аньку могли убить, потому что она видела убийцу Олега и обнаружила себя. Вот он и устранил нежелательную свидетельницу.

— Этот вариант самый неприятный, потому что заставляет подозревать все тех же наших общих знакомых, — вздохнула Юля.

— А саму Аньку могли отравить и не у Марата, а, скажем, у нее дома или даже в ресторане. Тогда это мог быть кто угодно.

— Но зачем просто кому-то убивать Аньку?

— Как знать, — произнесла Мариша. — Если окажется правдой та Анькина болтовня насчет бабушкиного наследства, то ее вполне мог убить… Да вот же! Далеко ходить не надо! Аньку мог убить собственный муж!

Юля помолчала, обдумывая слова подруги. Эта версия о виновности Анькиного мужа неожиданно пришлась ей очень сильно по сердцу. В самом деле, кому же и убивать родную жену, как не мужу? Всем известно, что мужья гораздо чаще и охотней душат, стреляют, травят или топят своих половин, чем это делают все насильники, грабители и маньяки всего мира, собравшись вместе. Муж всегда на первом месте среди подозреваемых. И это правильно!

— Конечно, — тут же начала разрабатывать ужасно привлекательную версию виновности Анькиного мужа Юля. — Если еще выяснить, что он знал о бабушкином наследстве своей жены и знал о грозящем ему разводе, то тогда… Тогда можно сделать вывод, что он смекнул: из бабушкиных денег он не получит и медной полушки.

— И это его крайне обидело. И он отравил Аньку, чтобы без помех добраться до денег ее бабушки! — закончила Мариша, радуясь, какая стройная версия у них получилась. Кому и наследовать после жены, как не ее законному…

— Пока еще законному! — вставила Юлька.

— …мужу, — быстро закончила Мариша свою мысль, и девушки переглянулись.

Как славно! И ведь могло так случиться, что на этот раз никто из их компании и не виновен в убийстве. У девушек даже настроение улучшилось. Только бы менты не подвели. Только бы экспертиза показала, что яда не было в том грейпфрутовом соке, который заботливо поднесла убитой Юлька.

И эксперты не подвели. Уже на следующий день от Никиты — простодушного и на редкость болтливого сынка капитана Гадкова — подругам удалось узнать правду. Яда не было обнаружено ни в соке, ни вообще в каком-либо другом образце продуктов, взятых из дома Марата.

— Вот и отлично! — возликовала Юлька. — Мы все вне подозрений!

— Словно камень с души свалился! — обрадовалась Мариша, когда подругам стало известно мнение экспертов криминалистической лаборатории. — Никита, спасибо тебе!

— Да чего там, — небрежно отмахнулся парень. — Бате… То есть гражданину капитану эти опера сразу же позвонили, когда вашу подругу убили. Так что он волей или неволей, но в курсе расследования. В ресторане вашу подругу отравили.

— Что? — воскликнула Мариша, у которой снова стало портиться только секунду назад установившееся безоблачное настроение. — Как в ресторане?

— Вот так и в ресторане, — ответил Никита. — Деньги с людей дерут, а сами травят. Никакой безопасности. Лично я считаю, что лучше обедать дома. И дешевле, и безопасней. А то в этом ресторане… никаких гарантий. Вот и вашей подруге яда кто-то сыпанул в бокал, а кто? Поди теперь доищись!

— Ты уверен? — охрипшим от волнения голосом поинтересовалась Мариша.

А чего я? Это эксперты уверены, — ответил Никита. — По времени совпадает. И по составу пищи. Тех продуктов, которые были проглочены вашей подругой вместе с ядом, в квартире обнаружено не было. Значит, в ресторане она кушала. Вы же все в ресторане сначала сидели, так? Потом уж к этому вашему приятелю домой двинулись.

— Так, — подтвердила Мариша и, немного подумав, спохватилась: — Послушай, Никита, а нельзя ли несколько поточней узнать? Что за продукты она ела вместе с ядом?

— Не знаю, — с большим сомнением в голосе протянул Никита. — Это же весь отчет читать надо. А у меня его на руках нет.

— Ну, котик! — взмолилась Мариша. — Ты же все можешь! Ты же такой ловкий! И смелый! И сообразительный! Ты просто крутой парень!

Откровенная лесть сработала. Мариша давно заметила, чем грубей лесть, тем быстрей она делает свое дело. Срабатывает со всеми. Если человек тонкой душевной организации, то принимает ее за простодушие собеседника. Если совершенно тупой, тогда тем более. Такого типа завуалированным комплиментом не проймешь. И даже если имеешь дело с сущим иезуитом, который никогда сам не говорит всей правды и другим по этой же причине никогда до конца не верит, так и он же не глухой. Приятное для себя запомнит и в глубине души все равно отложит.

И Никита, несмотря на свое внешнее простодушие, болтливость и доверчивость, как уже имели случай заподозрить подруги, на самом деле относился к этому третьему типу людей. Вдвоем с капитаном они без труда и весьма успешно разыгрывали нехитрый дуэт — тупой и еще тупее. Тем самым позволяя подозреваемым расслабиться, начать болтать и в конце концов выболтать что-нибудь такое, чего они ни за что не произнесли бы в беседе с умным ментом, которого уважали и побаивались.

— Юля тоже просит, — добавила на всякий случай Мариша, так как заметила еще раньше, как меняется взгляд молодого опера, когда он смотрит на ее подругу.

И этот добавочный козырь тоже сработал.

— Я попробую! — сдался Никита почти без боя. — Попытаюсь батяню… товарища капитана расспросить. Он бумаги читал. Может, чего и вспомнит.

Воспоминания капитана Гадкова носили лично для подруг сенсационный характер. Те яства, которые оказались в желудке Аньки вместе с ядом, не значились также и в меню того ресторана, где они провели начало своего очередного злополучного вечера.

— То-то я и вспоминаю, что Анька в «Шейхе» вообще есть-то отказалась, — заметила Мариша. — Все нормально себе что-то заказали, а она про диету твердить стала. Денис выбрал ей на свой вкус салатик. Так она к нему и не притронулась.

— Точно, — подхватила Юля. — Сказала, что после восьми вечера вообще старается ничего не есть.

— Вот ее и развезло сильней, чем остальных, — кивнула Мариша. — Все плотно перекусили, да и потом и у Марата дома — то кусок буженинки, то тарталетку с икрой за милую душу уметали. И только одна Анька пила, почти не закусывая.

— Но если она ничего не ела, сидя с нами в ресторане, то где же ее могли отравить? — удивилась Юля. — Эксперты точно указали, яд попал в организм одновременно с пищей.

— Заливная рыба и телятина с зеленым горошком, цветной капустой и свежим шпинатом, — пробормотала Мариша. — Хм, похоже, перед походом в «Шейх» у Анечки была назначена еще одна встреча. Пища-то ресторанная.

— Или у нее дома, — продолжала настаивать Юля, которой очень не хотелось расставаться с версией виновности Анькиного мужа.

— Сомнительно, чтобы Анька стала потчевать своего отставного мужа такими яствами, — пожала плечами Мариша.

— Надо проверить! — упорно твердила Юля. — Откуда мы знаем, вдруг они собрались помириться? То есть Анька собиралась, потому и принесла из ресторана вкусностей. Или она слопала эту еду непосредственно перед его приходом. Буквально за минуту.

— А он ей потом сразу же яду преподнес? И с чем? Всю еду она уже съела.

— Может быть, они решили выпить на прощание, — произнесла Юля. — Вот он ей яду в бокальчик и сыпанул.

— Ладно, — сдалась Мариша. — Чем сидеть и фантазировать, нужно наведаться к Аньке домой и проверить содержимое ее холодильника. Может быть, найдем и остатки этой самой несчастной заливной рыбы и полуфабрикаты для сложного гарнира к телятине. С кем она живет?

— Кто? Телятина? — не поняла Юля.

— Анька!

— Тогда уже «жила», — педантично поправила подругу Юля. — С мамой она жила, насколько я знаю.

И, немного помолчав, добавила:

— С мамой ее мужа, я так понимаю.

— Тогда за убийцей и ходить далеко не надо! — восхитилась Мариша. — Свекровь ее и отравила.

— Ты ничего не знаешь! — воскликнула Юля. — Свекровь у Аньки была мировая. И когда муж от Аньки гулять начал, то свекровь на сторону невестки встала. И сразу же своему сынку сказала: «Ты можешь уматывать куда угодно, а я Анечку в обиду не дам. И жить она останется вместе со мной. Она мне как дочка».

— Очень благородно, — отреагировала Мариша. — Просто чудеса.

Ты так говоришь, будто бы не веришь! — обиделась Юлька. — А я говорю все как было. Мне Анька сама рассказывала.

— Тебе-то я верю, — поспешила успокоить ее Мариша. — Не верю, что бывают такие свекрови. Уверена, эта особа просто прикидывалась любящей матерью для своей невестки.

— Ну и…

— И это только подогревает мое желание поскорей пообщаться с Анькиной свекровью, — сказала Мариша и тут же добавила со вздохом: — Впрочем, если это она невестку отравила, то никаких следов телятины мы в ее холодильнике уже не обнаружим. Она уже ее всю давно выкинула и квартиру проветрила. Чтобы, значит, даже и запаха любимой «доченьки» не осталось.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Тем не менее, несмотря на страшные Маришины подозрения, Анькина свекровь встретила подруг с заплаканными глазами. Одета она была хоть и по-домашнему, но в темные вещи, которые должны были означать траур по близкому человеку. Единственное светлое пятно в ее туалете был свеженький кухонный передничек с симпатичным кроликом — эмблемой «Плейбоя» — на груди.

— Вы уж меня простите, что я вас в таком виде встречаю, — произнесла женщина, одновременно снимая шаловливый передничек, — но я с поминальной трапезой вожусь. Надо же Анечку в последний путь как полагается проводить.

— А разве у нее нет никого ближе вас? — невольно вырвалось у Мариши.

— Куда же ближе? — тут же отозвалась Анькина свекровь. — Сиротка ведь она. Только мой сын да я. Вот и вся ее родня.

Маришу почему-то покоробила эта фраза, к тому же прозвучавшая так складно. Несмотря на красные глаза и приготовления к поминкам, Анькина свекровь доверия ей не внушила. Звали ее Домидора Ивановна. И странное имя дал ей родной отец, твердо решивший, что хоть в чем-то его дочь будет отличаться от своих сверстниц. И так как он не мог ждать, чтобы девочка подросла и проявила хоть какие-то таланты, то и нарек младенца столь странным для русского уха именем, выкопав и немного переиначив его из какой-то книги по истории средневековой Испании.

— Проходите в гостиную! — пригласила подруг Домидора Ивановна.

И она указала подругам на два неудобных, слишком уж низких кресла. Попа в них проваливалась, а колени, наоборот, задирались слишком высоко. Для менее подвижных людей, чем были подруги, такие кресла являлись настоящими ловушками. Сев в них один раз, выбраться назад было уже невозможно.

— Так и о чем вы хотели со мной поговорить? — поинтересовалась Домидора Ивановна, загнав своих гостий в эти самые кресла. — Я по телефону что-то не очень поняла.

— Мы хотели у вас спросить, а какие отношения были у Ани с ее мужем? — пытаясь принять в ужасном кресле более или менее достойное положение, произнесла Мариша.

Согласитесь, трудно беседовать и сохранять при этом достоинство, когда ваши ноги то и дело задираются выше головы.

— А в чем дело? — наблюдая, как показалось подругам, со злорадством за Маришиными мучениями, поинтересовалась Домидора Ивановна. — Почему вас всех интересует мой сын?

— Всех? — насторожилась Юля. — А кого еще? Милицию?

— Да, — не слишком охотно, но все же кивнула Анькина свекровь. — Приходят, всякие вопросы идиотские задают. Что ела да куда ходила! А я откуда знаю! Меня дома вообще не было!

— А где вы были?

— Я экскурсовод! — с достоинством пояснила девушкам Домидора Ивановна. — И я работаю. В этот раз я уезжала с трехдневной экскурсией в Новгород. Только вчера вечером вернулась. И сразу такие новости! Ужасно!

И, поднеся к лицу чистый платочек, она промокнула глаза. Подруги переглянулись. Одной только фразой Домидора Ивановна лихо расправилась со всеми подозрениями в свой адрес. Была в Новгороде с экскурсией. Небось не меньше, чем три десятка человек могут подтвердить ее алиби. Крутилась целыми днями среди людей. И не было у бедной женщины ни малейшей возможности приехать в Питер и отравить невестку.

Но это не снимало подозрений с ее сына — Семена. И Мариша, которой наконец удалось примоститься на краешке кресла таким образом, чтобы ее глаза находились на одном уровне с глазами Домидоры Ивановны, продолжила беседу.

— Мы про Семена спрашивали, потому что тревожимся за него, — лицемернейшим тоном произнесла она. — Как он смерть жены перенес? Страдает?

— А вы как думаете? — возмущенно фыркнула Домидора Ивановна. — И хотя в последнее время они часто ссорились и он даже на время перебрался жить в другое место, но ведь все равно они были мужем и женой. И их очень многое связывало. В том числе и сильное обоюдное чувство.

Подруги только мысленно хмыкнули. Вот ведь завернула! Перебрался жить в другое место. К любовнице он ушел! Обоюдное чувство! Небось ненавидели бывшие муж с женой друг друга до усрачки. И чего только Анька осталась жить в этой квартире, где ей все напоминало о подлеце муже?

— Я уверена, что, если бы Анечку не убили, они бы с Семеном обязательно снова нашли общий язык! — продолжала разливаться соловьем Домидора. — Я потому и предложила Анечке остаться жить со мной, верила: Сеня вернется к ней.

— А Аня хотела уйти? — наконец подала голос Юля.

— Да куда же ей было идти? — простодушно отозвалась свекровь. — Свою комнатку она давно продала. И к нам прописалась.

— Продала? — вырвалось у подруг.

— У Сени были неприятности в бизнесе, — потупив красные глазки, призналась Домидора Ивановна. — Вот Анечке и пришлось… Хотя я была против… Но такая уж сложилась ситуация, надо было что-то продать.

Ну конечно! Муж наделал долгов. А продать пришлось почему-то комнату жены. Собственно говоря, единственное имущество, которое у той имелось. Потому и прописали невестку в свою квартиру, куда же еще? Наверное, тогда мамаша не думала, что ее сынок задумает уйти от жены. Но он задумал. И Анечка осталась у Домидоры Ивановны в квартире. В качестве кого осталась?

Вряд ли Домидора в самом деле испытывала к фактически бывшей невестке теплые чувства. Наверное, присутствие в доме молодой и ставшей чужой женщины здорово действовало ей на нервы. А еще больше на нервы капал тот факт, что никуда от этой Анечки, как ни крутись, не денешься. Квартирка у Семена и его мамаши была хоть и двухкомнатная, но для размена явно неподходящая.

Выдели Домидора Ивановна своей теперь уже почти бывшей невестке отдельную комнату, самой пришлось бы перебираться тоже в коммуналку. На однокомнатную и комнату их с Семеном квартира при разъезде никак не тянула. Разве что доплатить.

Но, похоже, особых денег в семье не водилось. Мебель явно еще советского производства. Тот самый холодильник, куда так стремились сунуть свои любопытные носики подруги, тоже допотопный, не раз закрашенный свежей краской, чтобы хоть как-то скрыть его неприглядный внешний вид.

Итак, если у Аньки и в самом деле появилась бабушка с на-; следством… Хотя стоп! Откуда же взяться бабушке, если Аня, по словам ее свекрови, была круглой сиротой.

— Ни о какой Аниной бабушке я никогда не слышала! — широко распахнув глаза, заявила хитрая Домидора.

— А Семен?

— Что, Семен? — тут же напряглась Домидора Ивановна. — И Сеня не слышал. Анечка всегда говорила, что своих родителей она никогда не видела. И даже не знает, кем они были.

И, как уже подметили подруги, стоило разговору свернуть с темы ее сына, как слова из Домидоры Ивановны начинали литься звенящим ручейком.

— Все детство Анечка провела в детском доме. Правда, она рассказывала, что ей еще повезло. Детский дом был очень хороший. Директриса чудесная женщина. О своих воспитанниках пеклась как о родных. Всем после того, как они вырастали, она сумела дать путевку в жизнь. Выучить какой-нибудь нужной специальности, дать хоть и плохонькое, но все же свое собственное жилье. И привить полезные навыки.

— Скажите, а где ваш сын сейчас? — спросила Юля, дождавшись конца рассказа.

И снова возникла томительная пауза.

— Он на работе! — наконец произнесла Домидора Ивановна.

— Можно нам взять его рабочий телефон?

— Зачем? — нахмурилась Анькина свекровь. — Зачем вы станете отрывать человека от дела?

— Но мы хотели поговорить с ним об Ане.

Девочки, — решительно произнесла Домидора Ивановна, — даже и не просите! Я вам телефон Семена не дам. Не надо с ним сейчас говорить про Анечку. Он и так сильно переживает. Если б вы знали, как он ее любил! Какая это была чудесная пара! Просто не верится, что бедной Анечки больше нет с нами.

Поняв, что Домидора Ивановна твердо вознамерилась не подпустить их к своему сыну, подруги благоразумно сдались. И решили подойти к своей цели с другой стороны. Но, увы, адрес детского дома, где воспитывалась Аня, Домидора Ивановна тоже не знала. Однако не успели подруги вконец разочароваться в ней, как женщина воскликнула:

— Но погодите-ка! У Ани был выпускной альбомчик с фотографиями других детей. Думаю, что там могут быть сведения о том, где она воспитывалась.

Альбом, который она притащила из маленькой, где прежде жили Аня с мужем, а потом одна Аня, комнаты, оказался неожиданно роскошным. Золотое тиснение и глянцевые с мраморными разводами страницы.

— Анечка говорила, что кто-то из шефов расщедрился на такой подарок, — произнесла Домидора Ивановна. — А! Так и есть! Смотрите!

На первой странице была витиеватая надпись: «Группа „Ветерок“ школы-интерната „Светлое детство“. Получив у Домидоры Ивановны обещание сообщить подругам, где и когда состоятся похороны Ани, девушки в конце концов удалились. С Анькиным мужем они решили поговорить на поминках. Уж там его Домидоре Ивановне никак не удастся от них спрятать.

Альбом они на всякий случай прихватили с собой. Обрадованная, что они наконец выметаются, Домидора Ивановна даже не стала протестовать.

— Интересно, она и оперативникам тоже лапшу вешает, что ее сын без ума от утраты любимой жены? — хмыкнула Юля, выйдя на улицу. — Причем настолько, что не может даже пообщаться по поводу своей утраты с другими людьми?

— Судя по ее реакции, оперативники уже подсуетились и успели побеседовать с Семеном первыми, — сказала Мариша. — И наверное, в ходе беседы позволили себе несколько намеков. Вот мамаша и засуетилась, прикрывая, насколько это возможно, дорогого сыночка.

— Не пойму, если Аня была со своей свекровью так дружна, то почему она ничего ей-то не сказала о свалившемся на ее голову наследстве? — пробормотала Юля, когда они уже сели в машину.

На этот раз это был Маришин «Форд». Машина после их развода со Смайлом, как ни странно, досталась ей. Впрочем, ничего странного в этом не было. Американец Смайл заявил, что ездить на машине российской сборки — ниже его достоинства и прямой убыток американским производителям. А он, как настоящий патриот родины, будет ездить только на машинах американской сборки.

Упоминание о патриотизме насмешило Маришу до колик. Смайл большую часть своей жизни шатался по всему земному шару. И познакомились-то они с ним в далекой Африке. Однако собранный на одном из заводов под Питером «Форд» остался у Мариши, чему она была весьма рада.

— Сейчас! — откликнулась на вопрос подруги Мариша. — Отвечу на твой вопрос.

Она в этот момент прижимала к уху трубку и вслушивалась в длинные гудки. Звонила она Артему — своему школьному приятелю, которого время от времени дергала, требуя от него информационных услуг.

Артем был завзятым компьютерщиком. Проводил в Интернете круглые сутки. И имел доступ практически ко всем базам данных. Вот и сейчас Мариша хотела выяснить через него адрес интерната, где воспитывалась Аня. Но Артем что-то тормозил, не торопился брать трубку. Поэтому у Мариши появилась минутка, чтобы растолковать Юльке суть тревожащего ее вопроса.

— Аня могла не сказать свекрови о наследстве только по двум причинам, — произнесла она. — Во-первых, потому что не доверяла Домидоре, уверенная, что та обязательно доложит своему сыночку. А Ане, судя по всему, не хотелось радовать мужика этой новостью раньше времени.

— А во-вторых? — спросила Юля, потому что Мариша снова отвлеклась, набирая домашний номер Артема.

— Во-вторых, она могла ничего не сказать, просто потому, что никакого наследства и не ожидалось. Наврала нам, чтобы придать себе значимости. Вот и все.

— Ну… — усомнилась Юля, — Не похоже это на Аньку. Она попусту никогда не болтала.

— Значит, был у нее повод.

Но больше Мариша не успела ничего сказать. Артем наконец подошел к телефону.

— Прости, прости! — принялся он оправдываться. — Отключил звук у мобильника. Вот и пропустил все твои звонки. Поверишь ли, подружки замучили.

— С каких это пор у тебя нет отбоя от дам? — изумилась Мариша.

Сколько она себя помнила, Артем вечно находился в поиске. И девушки ему попадались все, как одна, стервозные. Бросали Артема, чуть что не по ним.

— Отбоя у меня от них нет с тех самых пор, как я начал прилично зарабатывать, — отрезал Артем. — А тебе что надо? Кстати, ты думаешь, они мне о жизни звонят поговорить? Вовсе нет. Одна платьишко в бутике присмотрела. Другая штанишки кожаные.

— А тебе и жалко? — хмыкнула Мариша. — Как говорится, любишь кататься, люби и саночки возить.

— Я и вожу, — уныло отозвался Артем. — Платье и штанишки я им уже вчера купил. Сегодня они мне обе позвонили, что присмотрели обувку к обновкам. Я и это съел. Но потом еще к новым сапожкам понадобились сумочки, а к ним — сережки, а потом…

— Браслетики! — договорила за него Мариша.

— Нет, — еще более печально произнес Артем. — Не угадала. Кулон и колечко.

— Но ведь Новый год скоро, — утешила его Мариша. — Купи девочкам подарки.

— Но не все же сразу! — резонно возразил Артем. — И потом, они обе мне уже порядком надоели со своей жадностью. У меня на примете есть еще одна девочка. Провинциалочка. Кровь с молоком. В своей деревне досыта и то не ела, так теперь одному только походу в «Макдоналдс» радуется. Ни о каких сережках и речи не идет.

— Ну это все со временем приходит! — засмеялась Мариша. — И эти две, от которых ты сейчас стонешь, тоже с маленького начинали. Помнится, всего три месяца назад ты хвастался, с каким восторгом эти твои девочки принимают от тебя грошовую бижутерию и радуются новеньким босоножкам с рынка из кож-зама. И помнится, они тоже были откуда-то из провинции. И не были избалованы в семье.

Это была сущая правда. Артем это прекрасно знал и потому поспешил сменить неприятную тему разговора.

— А ты зачем звонишь? — спросил он. — По делу?

Мариша вздохнула.

— Я так и понял, — мрачно ответил Артем. — Никому я просто так не нужен. Все только и пытаются, что развести меня на что-нибудь.

Артем, — укорила его Мариша. — Как ты можешь так говорить! И как ты можешь сравнивать меня со своими гарпиями. Я-то всегда тебе помогала. Помнишь, в школе я дала тебе списать изложение. И в результате мне же поставили пару, а ты получил четверку. И то только потому, что, списывая, насажал ошибок. А так бы и «отлично» мог получить. А еще в третьем классе, на диктанте…

— Ладно, извини! — быстро перебил ее Артем. — Все понял, прости меня, дурака. Ты, Мариша, мой единственный друг. Проси чего хочешь.

Услышав, что ей нужен адрес приюта «Светлое детство», он воскликнул:

— Всего-то! А то я уж думал, что тебе надо по меньшей мере воспользоваться базой данных ФСБ на какого-нибудь криминального авторитета. А детский приют… Ты что сама в справочнике посмотреть не можешь?

— Я не дома, а тут поблизости нет ни одного киоска, где можно было бы купить справочник, — принялась оправдываться Мариша.

— Сейчас перезвоню, — коротко ответил Артем.

Он и в самом деле перезвонил через несколько минут. Оказалось, что интернат находится в Стрельне.

— Только учти, это не государственное учреждение, — предупредил ее Артем.

— Как это? — удивилась Мариша. — Разве так бывает?

— Если частные детские сады бывают, почему не быть интернатам, — возразил Артем.

— Но кто же станет платить частному воспитательному учреждению за круглого сироту?

Если есть частные детские дома, значит, есть и такие сироты, за которых есть кому платить, — резонно отозвался Артем. — Поезжай. На месте все сама выяснишь. Но заведение вполне приличное. У них даже есть собственный сайт. И их рекламы еще на нескольких сайтах. Так что, думаю, там очень даже неплохо.

* * *

Он оказался прав. «Светлое детство» располагалось на обширной зеленой территории, которая к тому же тщательно охранялась. Массивный бетонный забор производил жизнерадостное впечатление благодаря тому, что был весь покрыт детскими яркими рисунками. На входе сидел бдительный охранник, который пристально осмотрел подруг, осведомился о цели визита и, лишь связавшись с главным зданием и предупредив о посетительницах, пропустил девушек на территорию.

Проехав к зданию, где располагалась администрация, подруги были приятно изумлены. Все вокруг радовало взгляд. На детских площадках стояли цветные горки, турникеты и прочие приспособления, чтобы детишки могли ползать, лазать, бегать и прыгать.

Одеты дети были в яркие нарядные вещички. И выглядели румяными и вполне довольными жизнью.

— Их тут слишком много, — заметила Мариша, критически оглядев не слишком большое двухэтажное главное здание. — Как они все умещаются?

На этот вопрос им охотно ответила заместитель директора — приятная подтянутая женщина лет тридцати с небольшим хвостиком — Елена Валерьевна.

— Большинство наших детей живет в семьях, — сказала она. — На одну воспитательницу — три, четыре или пять детей. Таким образом, ребенок получает почти полную иллюзию домашнего воспитания.

— И тут дети не живут?

Не ночуют, — поправила ее Елена Валерьевна. — Но проводят большую часть дня. Уроки, обед, игры, занятия, кружки. Впрочем, новенькие в первые несколько месяцев своего пребывания живут тут постоянно. Потом проясняется, кто из детей симпатизирует кому из воспитателей. И уж затем они перебираются в свои новые «семьи».

— И у вас есть дети всех возрастов?

— Разумеется, — кивнула Елена Валерьевна. — Очень важно, чтобы ребенок воспитывался в семье с самого начала. Впрочем, бывают и исключения.

— Извините, а кто платит за все это? — спросила Мариша. — Ведь у вас частное заведение. Значит, от государства вы не получаете денег.

— Вопрос очень деликатный, — вздохнула Елена Валерьевна. — И разумеется, на государственном финансировании мы бы не смогли содержать это здание и имеющийся у нас штат педагогов и воспитателей.

— Другими словами, вы берете деньги за воспитание детей. Но с кого? Они ведь сироты.

— У многих детей, потерявших своих родителей, остаются другие родственники, — пожала плечами Елена Валерьевна. — Они и становятся официальными опекунами. Но, понимаете ли, все эти люди обычно заняты бизнесом или какими-то другими делами. И появление малолетнего племянника у них дома вызовет множество проблем. Конечно, они могут нанять ребенку гувернантку или нянечку. Но… Но далеко не все хотят, чтобы вообще в их доме жил ребенок. Он мешает привычному образу жизни. Поэтому детей и отправляют к нам. Опекун ежегодно вносит за их проживание и обучение круглую сумму, иногда навещает воспитанника, видит, что тот сыт и ни в чем не нуждается, и таким образом его совесть чиста.

— Понятно, — кивнула Юля. — И давно вы существуете?

— Как частная организация всего около десяти лет, — произнесла Елена Валерьевна. — Но, насколько я знаю, в этом интернате опекуны детей всегда оплачивали их содержание. Только раньше это делалось… из рук в руки. Деньги передавались, так сказать, в конвертике. А теперь у нас все на законной основе — сумма вносится в бухгалтерию, ну и так далее.

И, помолчав, женщина спросила:

— Позвольте, я так поняла, вы хотите устроить к нам ребенка? В таком случае не сомневайтесь, ему у нас понравится. И если вам захочется, вы в любой момент можете взять его домой. На выходные или если просто соскучитесь.

— Охотно верю, — пробормотала Мариша. — Но нам хотелось бы поговорить с самим директором.

— А вот Альбиночки Сергеевны сейчас нет! — покачала головой заместительница. — А чем я-то вас не устраиваю? Все вопросы можно решить и со мной.

— Всем вы нас устраиваете, — вздохнула Юля. — За исключением вашего возраста.

— Простите? — растерялась женщина.

— Вы слишком молоды, — поспешила объяснить ей Юля. — А мы бы хотели расспросить ее об одной из воспитанниц, которая жила тут больше десяти лет назад.

— Да, верно, тогда меня еще тут не было, — кивнула Елена Валерьевна. — Но вся информация о наших выпускниках находится в компьютере. Мы можем найти все, что вам надо, там. Только… Только сначала объясните мне, пожалуйста, зачем вам потребовалась такая информация?

Подруги переглянулись и дружно решили, что Елене Валерьевне можно доверять.

— Дело в том, что эту девушку убили, — сказала Мариша. — И есть подозрение, что ее убили из-за полученного ею наследства.

— Но мы не знаем точно, — добавила Юля.

— А коли за всех ваших воспитанников всегда вносили энные суммы неизвестные благодетели, то вполне возможно, что такое наследство существовало и в самом деле. Ведь кто-то же платил за Аню. И если за нее платили, значит, ее родственники были людьми не бедными.

— Да, — кивнула Елена Валерьевна. — Может быть, я и сумею вам помочь. Что же, давайте заглянем в компьютер. А если у вас и после этого останутся какие-то вопросы, то вы всегда можете дождаться Альбину Сергеевну. Но она вернется только часика через полтора.

— Полезли в компьютер! — одновременно произнесли подруги.

— Сейчас, — ответила Елена Валерьевна и подошла к плоскому монитору, таинственно поблескивающему звездной пылью. — Как фамилия вашей подруги?

— Борзова, — быстро произнесла Юля. — Анна Борзова.

— Борзова, Борзова, — забормотала Елена Валерьевна, шаря по файлам. — И какого она года выпуска?

— Девяностого, — ответила Мариша, взглянув на титульный лист из выпускного альбома Аньки.

— Да! — радостно воскликнула Елена Валерьевна, на которую вид выпускного альбома произвел самое благоприятное впечатление. — Есть! Как хорошо, что в свое время Альбина Петровна настояла, чтобы мы перенесли все сведения о детях в этот компьютер. А то бы сейчас ничего про вашу Аню узнать не удалось.

— А в чем дело? — насторожилась Мариша.

— Весь архив сгорел, — пояснила ей Елена Валерьевна.

— И давно сгорел? — насторожилась еще больше Мариша.

В прошлом году, — ответила Елена Валерьевна. — И, конечно, дела всех детей, которые вышли из нашего интерната в девяностом году, тоже сгорели. Тогда базы данных на жестких дисках не хранили, хотя компьютеры уже были. Но все равно по старинке, все по старинке делали.

— А почему сгорел архив? — не унималась Мариша.

— Да кто же знает? — пожала плечами Елена Валерьевна. — Пожарные сказали, что проводку замкнуло. Только с чего, непонятно. Проводка в том помещении совсем новая была.

— Что вы говорите? — тихо пробормотала Мариша, которой все больше и больше не нравился этот странный пожар, вспыхнувший почему-то именно в архиве.

— Нам еще фирма, которая эту проводку делала, потом неустойку выплатила и ремонт заново сделала, — продолжала Елена Валерьевна. — Так что мы ничего не потеряли, но документы, конечно, сгорели. Да бог с ними. Тут ведь все есть.

И она постучала по стеклу монитора, на котором как раз появился нужный файл.

— Вот и ваша Аня, — сказала Елена Валерьевна, открывая файл. — Сейчас посмотрим. Судя по всему, она отлично успевала в учебе. У нее есть несколько наград по изобразительному искусству и лепке. Но… да, очень странно. В графе опекуны стоит прочерк.

— Как же так? — заволновалась Мариша. — Разве такое может быть? Если у ребенка нет законных опекунов, разве государство не берет на себя заботу о таком ребенке?

— Верно, — подтвердила Елена Валерьевна. — Берет. И в случае с Аней так и получилось… Официальным опекуном была назначена ее воспитательница — Анна Георгиевна. Именно с ней и жила девочка до своего совершеннолетия.

— Мы можем поговорить с этой женщиной? — быстро спросила Юля.

— Увы, — развела руками Елена Валерьевна. — Анна Георгиевна была нашим заслуженным педагогом. Но несколько лет назад она скончалась.

— Ее убили?

— Бог с вами! — испугалась Елена Валерьевна. — Нет, Анна Георгиевна скончалась в весьма преклонном возрасте в своей собственной постели во сне. Врачи поставили диагноз — обширный инфаркт.

— Значит, с ней мы поговорить не сможем, — заключила Юля. — А те дети, с которыми вместе в одной «семье» воспитывалась Аня. Они ведь живы?

— Да, конечно, да!

— Вы можете дать нам их адреса?

— Пожалуйста, — кивнула Елена Валерьевна. — Я и сама хотела вам предложить то же самое.

Получив адреса этих бывших воспитанников «Светлого детства», Мариша снова решила вернуться к теме опекунства над маленькой Аней. Ей казалось, что тут еще есть много темных пятен.

— Так вы сказали, что официальным опекуном Ани стала ее воспитательница. Анна Георгиевна была богата?

— Нет, вовсе нет! С чего вы взяли?

— Вы сами сказали, что за детей в вашем приюте платили. И платили хорошие деньги. Так кто же платил за Аньку, если ее законная опекунша была не богата?

— Ну… — замялась Елена Валерьевна, — ну, понимаете, бывают же разные ситуации.

— Вы ведь сами говорили, что в ваш интернат сироты, за которых некому платить, никогда не попадали, — наседала Мариша, чувствуя, что Елене Валерьевне еще есть что сказать.

Да, — снова подтвердила Елена Валерьевна. — Но, видите ли… Иногда… Иногда случалось, что опекун, который платил деньги, хотел остаться неизвестным.

— Разве это возможно? — удивилась Мариша.

— Если человек платил достаточно, то почему бы и нет? — пожала плечами Елена Валерьевна и, видя недоумение подруг, попыталась объяснить.

— Понимаете, — сказала она, — иногда у ребенка все же имеется хотя бы один родитель, который помнит о нем и оплачивает его содержание. Хотя, возможно, законным порядком он и не был признан его опекуном, но…

— Почему? Почему не был признан опекуном?

— Возможно, он сам этого не хотел.

— Но почему?

— Допустим, потому что одновременно он имел еще и законную семью, от которой старательно скрывал появление внебрачного отпрыска, — ответила Елена Валерьевна.

И подруги поняли, что это вполне реальная причина.

— Да и времена тогда были совсем другие, — поспешно произнесла Елена Валерьевна. — Это сейчас оплата проходит только по квитанции, а квитанцию в банке принимают только по паспорту. А тогда вообще считалось, что обучение для сирот у нас бесплатное. Но много ли можно было себе позволить на дотации государства?

И она сердито посмотрела на подруг, словно они были виноваты.

— Вы не думайте, мы ведь не собираемся никого осуждать, — сказала Юля. — Мы просто хотим узнать про Аню и того человека, кто платил за ее содержание все эти годы.

Вот я вам и объясняю, что в те времена все заведующие, кто хотел более или менее безоблачного детства для своих воспитанников, старались изо всех сил, чтобы обеспечить им счастливое детство. Важно, чтобы за содержание ребенка поступали деньги, а уж от кого именно — дело десятое. Лишь бы. ребенка обеспечить всем необходимым. Видимо, поэтому, — кивнула Елена Валерьевна, заметно успокаиваясь, видя положительную реакцию гостей, — у нас в Аниной анкете и не сохранилось имени человека, который оплачивал ее обучение и содержание.

— Но что-нибудь об Ане вы еще нам можете сказать?

— Полагаю, ее антропометрические данные, с которыми она поступила к нам, и перенесенные ею в детстве болезни, вас не заинтересуют? — вздохнула Елена Валерьевна. — А больше тут ничего нет. Хотя постойте! Вот тут есть какой-то адрес. Да, как я уже говорила, ваша подруга поступила к нам из другого детского дома. Он тоже находится в нашем городе, только в Красногвардейском районе. Может быть, там вам смогут чем-нибудь помочь?

— Сначала мы дождемся Альбину Сергеевну, — решила Мариша.

Появившаяся через час директриса оказалась маленькой, кругленькой, но чрезвычайно энергичной дамой лет шестидесяти, производившей в первый момент обманчивое впечатление беспомощной простушки. Но уже через минуту знакомства становилось понятно, что силе характера этой женщины может позавидовать и рота солдат.

Несмотря на возраст, на память директриса не жаловалась. Да, она отлично помнит эту девочку. Она вообще помнит всех своих выпускников.

— Знаете, детей у нас не так много. И к каждому успеваешь привязаться. Вы говорите, ее убили? Надо же, какое горе! Такая молодая! Но, к сожалению, по поводу полученного ею наследства я ничего не могу вам сказать. Я не знаю ничего о родственниках этой девочки.

— И все же как с оплатой, которую вносили за ее содержание?

— Оплата за содержание Анечки Борзовой всегда поступала в срок, но анонимно, — ответила директриса. — Ее привозил мне мужчина. По всей видимости, нотариус. Деньги всегда находились в запечатанном конверте. Держался этот мужчина очень официально. И мне за все это время ни разу не удалось его разговорить. Этот же человек предупредил меня о том, что к нам переведут новую воспитанницу, деньги за которые я буду получать своевременно.

— Подождите! — удивилась Мариша. — А как же всякие форсмажорные обстоятельства? Вдруг бы ребенок тяжело заболел и понадобилось связаться с его родными? Был у вас телефон на такой случай? И как вам вообще следовало поступать в этом случае?

— Это была целиком и полностью наша забота, — покачала головой директриса. — Человек, плативший за Анечку, никогда не навещал девочку. И оплатой ее содержания исчерпывал свою заботу о ней. Никаких телефонов или вообще каких-либо координат он мне не оставлял.

— Очень странно, — выразила свое недоумение Мариша.

— Знаете, за годы работы я и не такое повидала, — вздохнув, ответила директриса. — Но могу вам сказать, что содержание за Аню всегда было очень щедрым.

— А как же игрушки на день рождения или к Новому году? Этот человек, похожий на нотариуса, никогда их не привозил?

— Только деньги в запечатанном конверте, — сказала директриса. — Да! Именно в конверте! Надо же, как же я могла забыть!

— Что забыть?

Ведь почему я решила, что этот человек нотариус! — воскликнула Альбина Сергеевна. — Он же привозил деньги в конверте, на котором стояла печать нотариальной конторы и личная печать нотариуса!

— Какого? — заволновались подруги. — Какого нотариуса?

— Сейчас постараюсь припомнить его фамилию, — прикрыла глаза Альбина Сергеевна. — Забавная такая фамилия. Надо же, не помню! Надо же, какая жалость! Не помню! Конечно, в архиве могли остаться конверты с его фамилией, но архив-то наш сгорел…

— Мы знаем, — сдержанно ответили подруги. — Постарайтесь вспомнить фамилию этого нотариуса. Это может быть очень важно.

— Да, да, конечно! Что-то такое, связанное с едой. Кулебякин? Булочкин? Нет, все не то. Что-то из области выпечки.

— Пирожков?

— Тортов?

— Кексов?

— Ватрушкин?

Подруги принялись наперебой предлагать различные варианты. Но Альбина Сергеевна лишь отрицательно качала головой.

— Вспомнила! — воскликнула она внезапно, когда подруги дошли до Тарталеткина и остановились в полном изнеможении. — Вспомнила! Крендель его фамилия! Да, сколько лет прошло, а я помню. Совершенно точно, Крендель.

— Вы уверены?

— Знаете, хотя у меня и богатый опыт работы, но не так уж часто деньги поступают таким странным образом, — призналась подругам директриса. — Поэтому я невольно заинтересовалась. Такая таинственность всегда невольно привлекает внимание. Ну так вот, имя и отчество этого нотариуса уже сейчас не вспомню, если когда-то и знала. Но фамилия его была Крендель! В этом я могу вам поклясться.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Добравшись до Юлиного дома, подруги принялись обзванивать все нотариальные конторы. К концу дня итог их поисков оказался неутешительным. Нотариусов по фамилии Крендель в городе не оказалось.

— Как же так? — расстроилась Мариша. — Я так рассчитывала, что если уж неизвестный опекун Ани обращался к этому нотариусу по поводу содержания девочки, то и наследством занимался он же.

— Логично, — признала Юля. — Я бы тоже пошла к уже знакомому нотариусу по такому серьезному поводу. Но, видимо, старичок уже давно отошел от дел или вовсе помер. Сколько лет прошло с тех пор, как Аня закончила школу?

— Да, — пробормотала Мариша. — И заметь, комнату ей выделили как сироте. Опекун не позаботился об отдельном жилье для Ани. А почему?

— Возможно, у него изменилось материальное положение, — предположила Юля. — Все-таки девяностые годы. В стране начиналась перестройка, передел собственности.

— Или тот человек просто умер, — предположила Мариша.

— Могло быть и так, — согласилась Юля. — Или просто он считал, что свой долг перед Аней выполнил. И теперь она может отправиться в свободное плаванье самостоятельно и без его поддержки. Как ни крути, а ребенка этот человек не любил.

— Почему?

— Да потому что маленькой девочкой этот опекун ни разу не поинтересовался! — ответила Юля. — Передавал на ее содержание деньги, и все.

Ладно, — вздохнула Мариша. — Любил или не любил, об этом подумаем потом. Что нам сейчас-то делать? Мы обзвонили все нотариальные конторы в городе. Но такого нотариуса не нашли. А фамилии клиентов они не разглашают. Так что нам и не узнать, где получала Аня свое наследство, если вообще его получала.

— К тому же мы не знаем фамилии Анькиной бабушки, — сказала Юля. — Она клиентка нотариуса. А Анька всего лишь была вписана в завещание.

— Вместе с сестрой, — пробормотала Мариша и призадумалась.

— Знаешь что, — продолжила рассуждать Юля. — Этот нотариус вполне мог быть уже тогда, в девяностых годах, человеком пожилым. А деньги в конверте с его печатью привозил, допустим, помощник.

— И что?

— А то, что Крендель мог уже давно отойти от дел, отправиться на пенсию. А на телефонах в приемных чаще всего сидят молоденькие девочки. Откуда им знать, кто работал в их конторе десять, или пятнадцать, или тем более двадцать лет назад?

— Ну да, — кивнула Мариша. — Верно. Но нам-то что с этого?

— Надо поговорить с кем-то из старой гвардии нотариусов, которые работали еще при советской власти, — предложила Юля. — Фамилия Крендель — запоминающаяся. Вдруг нам повезет? И кто-нибудь вспомнит этого человека?

И подруги снова сели на телефон. Верней, попытались это сделать. Но их отвлек звонок Ильи. Он интересовался, как драгоценное здоровье Мариши. Девушка, которая совсем позабыла за всей этой суетой с расследованием, что ее мучает жесточайшая мигрень, удивилась такому вниманию со стороны своего поклонника.

— И что это ты такой внимательный? — кокетливо осведомилась она у него.

— Так тебе уже лучше? — обрадовался Илья. — Может быть, мы сможем сегодня встретиться? У меня дома, например.

— Дома? — задумалась Мариша. — А что там у тебя?

— Диски бы послушали, — находчиво предложил Илья. — И вообще… У меня же от отпуска остались какие-то жалкие деньки. Надо их использовать с толком.

— А что? Ты сегодня свободен? Тебя тренер с приятным женским голосом больше к себе не вызывает? — осведомилась у него Мариша и тут же пожалела о своих словах.

Илья страшно смутился. Это было слышно даже по телефону.

— Откуда ты знаешь? — сдавленным голосом произнес он.

— Слышала! — призналась Мариша. — Или ты думаешь, что я совсем глухая?

— Как твоя мигрень? — схитрил Илья.

— Ах, мигрень! — спохватилась Мариша. — Мучает! Просто терзает!

Ей показалось, что Илья даже обрадовался, что их сегодняшнее свидание откладывается. А ведь как пылал в начале разговора! Но стоило ей намекнуть на «тренера», как Илью словно ледяной водой окатили. Почувствовав, как ее грудь словно стиснула чья-то безжалостная рука, Мариша печально вздохнула.

«Об Илье ты подумаешь потом», — велела она самой себе. Уж лучше заняться расследованием.

На этот раз круг поисков девушек расширился. Ведь они разыскивали не конкретного нотариуса Кренделя, а любого его коллегу, работавшего в восьмидесятых-девяностых годах. Таких очень скоро набралось около десяти человек. Их звали к телефону, но, увы, никто из них не припомнил коллегу со смешной хлебобулочной фамилией Крендель.

Наконец подругам повезло. Трубку взял некий Авель Моисеевич, ветхий, судя по голосу, старичок, отличающийся тем не менее цепкой памятью.

— Крендель! — радостно воскликнул он. — Надо же! Давненько я не слышал этой фамилии. И что вам нужно от Кренделя?

При этом он странно хихикнул, словно его до сих пор веселила эта фамилия.

— Нам надо поговорить об одной клиентке, — произнесла Мариша.

— Не уверен, что она вам что-нибудь расскажет, — произнес старичок.

— Нет, нет, я понимаю, — запротестовала Мариша. — Она уже ничего не расскажет. Она умерла.

— Как? — ахнул старичок. — Умерла? Когда? Почему? Боже мой! Какое горе! Сашенька, где мои капли?! Быстро несите их сюда! Все! Боже мой!

— Не понимаю, почему вы так реагируете? — удивилась Мариша. — Вы лично знали Аню?

— Какую еще Аню? — воскликнул старичок, который, судя по звукам, активно заглатывал в этот момент все свои лекарства. — При чем тут ваша Аня? Боже мой, расскажите мне, как это случилось? Она болела?

— Вовсе нет, — растерялась Мариша.

Про себя она подумала, что просто удивительно, как старичка до сих пор держат в конторе. По ее мнению, он находился в глубоком маразме. А ведь сначала произвел такое благоприятное впечатление. Вот и верь после этого людям!

— Тогда что? — добивался от нее правды старичок. — Несчастный случай? Она переходила дорогу на красный свет?

— Понимаете, Аня…

Замолчите! — вдруг окончательно взбесился старичок. — Я спрашиваю вас о Крендель! Что с ней случилось? Как это произошло? Несчастный случай?

— Погодите-ка! — ахнула Мариша, до которой начала доходить комичность ситуации. — Так Крендель — это она? Женщина?

— И прекраснейшая из всех женщин! — пылко воскликнул старичок. — Обаятельнейшая женщина. Умница! Я ее обожал! Буквально обожал. Валялся у ее ног, умолял выйти за меня замуж.

— А она? — невольно заинтересовалась Мариша.

— Кто поймет сердце женщины? — вздохнул старичок. — Вот вы скажите мне, почему она предпочла мне — интеллигентному еврею с двумя университетскими дипломами — какого-то работягу с завода? Только потому, что он моложе меня на двадцать лет?

— Видимо, она его полюбила, — осторожно ответила Мариша, которую этот дед страшно забавлял.

— Полюбила! — угрюмо согласился с ней старый нотариус. — И чем это кончилось? Сначала она уехала в какую-то глухую деревню, откуда ее жених был родом. А теперь вот и вовсе погибла!

— Да нет же! — воскликнула Мариша. — Она жива! Вернее, я не знаю.

— Девушка! Я уже не так молод! Что за шутки? Можете мне ясно объяснить, что случилось с Верочкой Крендель?

— Об этом я как раз и хотела у вас узнать.

— Значит, она не умерла? А кто умер?

— Одна из ее бывших клиенток, — соврала Мариша.

— И что вам в этой связи нужно от Верочки? — осторожно осведомился старичок. — Какие-то проблемы?

— Завещание, нам надо узнать, на кого было составлено завещание, — пояснила Мариша.

Но нотариус не успокоился, пока не вытянул из Мариши всю правду.

— Да, — выяснив все до конца, произнес он. — Знаете, а я ведь помню эту историю. Очень странное дело. Очень.

— В самом деле! — обрадовалась Мариша. — Вы знаете людей, которые являлись Аниными опекунами?

— Нет, — разочаровал ее нотариус. — Разумеется, нет. Я лично не занимался этим делом, а всего лишь слышал эту историю из уст самой Верочки. Но мне ничего не известно об опекунах девочки.

— Но, может быть, госпожа Крендель…

— Даже если бы Верочка и знала их фамилии, мне бы она ничего не сказала, — отрезал старый нотариус. — Профессиональная тайна. А Верочка в этом отношении была очень строга.

— Но…

— Но я более чем уверен, Верочка и сама не знала фамилии этих людей. Так что она тоже вам ничем не поможет. Все операции по оплате содержания девочки проводились в полной тайне.

— Не может быть! — не поверила Мариша. — К чему такая секретность?

— Не знаю, — ответил старый нотариус. — Впрочем, возможно, у Верочки и найдется этому какое-то объяснение. Но я его не знаю.

И не успела Мариша вторично разочароваться в своем собеседнике, как нотариус предложил ей:

— Если хотите, можете съездить к Верочке. И поговорить с ней лично. Раз речь идет об убийстве, возможно, она что-то и вспомнит.

— Съездить к ней? — удивилась Мариша. — Но куда?

— Это недалеко, — успокоил ее нотариус. — В Ленинградской области. Местечко Простоквашино.

Когда Мариша услышала название деревни, в которой Верочкин муж имел, по словам нотариуса, собственное фермерское хозяйство, ей показалось, что все в голове у нее завертелось.

— Как вы сказали? — слабым голосом поинтересовалась она. — Повторите еще раз название деревни.

Ясное дело, дед все же в маразме. Провел-таки ее как первоклассницу. Никакого нотариуса Крендель он никогда не знал. А если и знал, то давно все на свете перепутал. Только даром с ним время потеряли!

— Простоквашино, — повторил старый нотариус. — Правда, занятно? И знаете, что самое смешное?

Мариша не знала и знать не хотела.

— Мужа Верочки зовут Федор, — продолжал веселиться нотариус. — Детей у них, насколько я знаю, только двое. Зато имеется целая куча племянников. Так что получается — дядя Федор из Простоквашина. Только кота Матроскина не хватает.

И, закончив шутить, нотариус прибавил:

— Кстати, если все же соберетесь и поедете, то обязательно передавайте Верочке от меня привет. И скажите, что если она передумает, то я всегда буду рад ее принять в своем доме на правах законной супруги. Кхе-хе!

Деревню Простоквашино подруги на карте, как ни старались, найти так и не сумели. Атлас автомобильных дорог тоже им ничем не помог. Не было ни самого местечка с таким названием, ни тем более дорог к нему.

— Выходит, все же свихнулся бедный Авель Моисеевич, — грустно заключила Мариша. — И почему его без присмотра одного оставляют и еще по телефону разговаривать разрешают? Ведь вводит же порядочных людей в заблуждение.

— Позвони Артему, — предложила Юля. — Вдруг он найдет?

И Артем не подвел. К тому же он был так удручен представленными ему к оплате обеими подружками счетами из магазинов, что даже не стал спорить с Маришей.

— Всего-то? — осведомился он у нее. — И тебе потом не нужен будет еще и браслет с брильянтовой крошкой? Нет? Точно, нет? Ты уверена?

— Вообще-то, если ты настаиваешь, — засомневалась Мариша. — С брильянтовой крошкой, говоришь? Нет, мне лучше с изумрудами.

— Все шутишь, — печально констатировал Артем. — Сразу видно, что ты в данный момент без мужа. Развлекаешься по полной программе. А мне вот не до шуток. Мои подружки, похоже, решили меня вконец разорить.

— Так не давай им свою кредитку, — ответила Мариша.

— Тогда они дуются!

— Заведи еще один счет, — предложила ему Мариша. — Но положи на него ту сумму, которая тебя не разорит. И предоставь своим подружкам пользоваться этим счетом по их разумению.

— Гениально! — восхитился Артем, который во всем, что касалось вопросов быта, был полным профаном. — Мариша, ты меня снова спасла! Сам бы я ни за что не догадался так поступить.

— Для этого у тебя я и есть, — скромно отозвалась Мариша: — Чтобы спасать тебя, дурачка, от твоих кикимор.

После этого ликующий Артем мигом нырнул в свои базы данных. Покопался там хорошенько и в конце концов сообщил, что название «Простоквашино» зарегистрировано в нескольких местах.

— Но, насколько я понимаю, тебе подойдет только одно, — сказал он. — Фермерское хозяйство с таким названием в самом деле существует.

— Диктуй, где нам его искать! — распорядилась Мариша, не скрывая своего торжества.

Закончив разговор, она отправилась на кухню, где хлопотала Юлька.

— Завтра же едем к этому дяде Федору и нотариусу Верочке! — заявила Мариша, обращаясь к подруге.

— Погоди, — остановила ее порыв Юля. — Завтра не получится. Потому что завтра Анькины похороны. Только что ее Дебора, то есть Помидора…

— — Домидора, — подсказала ей Мариша.

— Ну да, Домидора Ивановна только я то звонила и сказала, что похороны состоятся завтра в двенадцать часов. И я думаю, что на похоронах нам удастся выцепить этого Анькиного мужа и разговорить его насчет наследства.

В этот вечер подругам никто не докучал. Видимо, их кавалеры также были удручены перспективой того, что завтра им всем придется присутствовать на похоронах Аньки.

* * *

На следующий день подруги оказались на Южном кладбище в компании Жанны, Дениса, Ильи и Марата. Странно, но на похороны Олега никто из них не пришел. А тут все дружно выразили желание проводить Аню в последний путь. Хотя парни знали ее мало, как и девушки — Олега. А ведь смерть настигла обоих в их компании. И, по мнению милиции, от руки одного из них.

Не было на Аниных похоронах только Рустама, который все еще сидел за решеткой. Отдувался, бедняга, за всех…

Итак, было уже два часа дня. Но до сих пор ни в морге, ни в церкви на отпевании подругам не удалось поговорить с мужем Аньки — Семеном. С ним рядом постоянно стояла Домидора Ивановна и цепко держалась за руку сына, изображая вселенскую скорбь. Впрочем, выглядела она и в самом деле плохо. Под глазами залегли густые тени. А руки дрожали.

Семен, Анькин муж, подругам активно не понравился. Весь из себя уж очень упитанный и румяный.

— В самом деле, что за безобразие! — ворчала Жанна. — Нельзя же с таким румянцем и блеском в глазах присутствовать на похоронах собственной супруги. Это по меньшей мере бестактно.

— А когда над тобой висит еще и подозрение в убийстве супруги, то и вовсе глупо, — добавила Юля, и Жанна кинула на нее острый взгляд.

— Думаешь, это он ее? — прошептала она.

— Очень похоже, — отозвалась Юля. — Отношения у них были препаршивые. К тому же в последнее время у Семена появился дополнительный стимул желать смерти супруги.

— Какой? — заинтересовалась Жанна.

Но тут Мариша шикнула на них. И Юле пришлось замолчать.

Оперативники, если на похоронах и присутствовали, то остались для подруг незамеченными. К Семену они не подходили. Видимо, в самом деле уже успели выяснить у него все, что нужно.

Наконец, после того, как самая печальная часть церемонии закончилась и все направились в дом к Домидоре Ивановне, чтобы помянуть бедную Аню, у подруг появился шанс подобраться к Семену.

— Я не поеду, — неожиданно сказала Жанна. — Вы уж простите, но у меня дела.

— Нам-то что, — пожала плечами Мариша. — Анька бы не обиделась.

— Уверена, она меня поймет, — усмехнулась Жанна.

Денис выразил желание подвезти ее. И на поминках его тоже не оказалось. Зато Марат и Илья заявили, что отложили все свои дела и обязательно съедят традиционный блин с клюквенным киселем за помин души бедной Ани. Юля с Маришей этому благородному порыву своих молодых людей вовсе не обрадовались. Так как Илья и Марат все время преданно торчали возле них, мешая им вести расследование.

А ведь дома мать Семена, волей или неволей, но должна была отпустить сына, чтобы отдавать распоряжения по поминальному столу. В конце концов так и случилось. Уже после того, как Илья и Марат, выпив киселя с блинами и отведав кутьи, поспешили все же по своим делам, обрадованные подруги заметили, что Семен остался в одиночестве. Они тут же воспользовались ситуацией и подвалили к нему с двух сторон.

— Одно утешает, — произнесла Мариша после того, как они представились Семену и все положенные слова соболезнования были уже сказаны, — что Аня успела хоть и недолго, но все же попользовалась бабушкиным наследством. Пожила в свое удовольствие напоследок.

— Вы что-то путаете, — невозмутимо произнес Семен и печально усмехнулся. — Аня была сиротой. Никакой бабушки у нее не было и быть не могло. Она воспитывалась в детском доме.

— Не в обычном детском доме, а в специальном интернате, где для детей были созданы почти идеальные домашние условия! — воскликнула Мариша.

— Она была круглой сиротой, — упорствовал Семен. — Такие дети попадают в детские дома. Куда же еще?

— Но у нее был опекун или опекунша, — сказала Юля. — Она и оставила Ане наследство.

— Какое еще наследство? — возмутился Семен.

— Бабушкино! Огромное наследство!

Анька в последнее время устроилась работать на обувную фабрику обычной работницей, — сердито произнес Семен. — Как по-вашему, стала бы она там вкалывать по восемь часов пять дней в неделю, если бы получила наследство? Да ни за что! Откуда вы все взяли про какое-то наследство? Вот и менты меня задергали. Наследство! Наследство! Не было у Аньки ни шиша! Думаете, я бы ушел от бабы…

Тут Семен очень вовремя прикусил язык и поспешно ретировался. Но подруги и так его поняли. Не ушел бы ты, жирный хомяк, от бабы, у которой полно денег. Хотя опять же, Анька узнала о наследстве совсем недавно. Уже после того, как Семен слинял от нее к другой женщине. Кстати, та особа тоже была тут. И держалась почти полноправной хозяйкой, ни во что не ставя Домидору Ивановну и откровенно хамя ей при всех.

— Спорим, Домидора, если сейчас не жалеет, то потом еще двадцать раз пожалеет о том, что потеряла Аньку, — прошептала Юлька на ухо Марише, понаблюдав за женщинами.

Мариша молча кивнула, осматриваясь по сторонам в поисках новой жертвы для допроса.

Кроме мужа и свекрови Аньки, на похоронах присутствовала довольно многочисленная родня Семена. Подруги оглядели и побеседовали с некоторыми из них. И пришли к дружному выводу, что вряд ли с кем-то из них у Аньки были теплые родственные отношения. Так что этим людям она про свое наследство говорить бы не стала.

Подруги и знакомые Аньки, до которых сумела дозвониться Домидора и которые пришли на похороны, оказались почти все знакомыми по работе. И с ними у Аньки истинной дружбы тоже не было.

— Странно, — произнесла Мариша. — А где же подруги и друзья детства? Анька ведь жила в своеобразной интернатской семье. Воспитательница, выполняющая роль главы семейства, уже скончалась от старости. Но остальные «сестры-братья». Где же они? Почему не пришли почтить память близкого им человека?

С этим вопросом Мариша подошла к Домидоре Ивановне.

— Разумеется, я их пригласила, — сухо произнесла та. — Хотя никого из них я лично не знала.

— Вот как? Они разве никогда не приходили к вам в гости?

— Никогда прежде я не видела никого из этих молодых людей, — с видом оскорбленного достоинства отозвалась Домидора Ивановна. — И теперь понимаю, почему Анечка, чистая душа, стыдилась приглашать их в наш дом.

— Почему?

Домидора выразительно поджала губы и продолжила:

— Пусть и с большим трудом, но я все же нашла их имена и телефоны в записной книжке Анечки. И пригласила этих людей, четко назвав время, дату и адреса кладбища и дома. Но, как видите, они даже не соизволили появиться ни на похоронах Анечки, ни на ее поминках. А ведь выросли с ней вместе! Вот какие бывают так называемые друзья! Да и не друзья они ей вовсе! И хорошо, что не пришли!

— Итак, нам нужен нотариус, — решительно произнесла Юля. После того как они поняли, что на поминках им больше не удастся узнать ничего интересного об Анькином наследстве, они попрощались с Домидорой и Семеном и ушли.

— Ну да, нотариус, — рассеянно произнесла Мариша, разглядывающая какие-то листочки.

— Что с тобой? — удивилась Юля.

— Ничего, — тряхнула головой Мариша. — Пытаюсь найти в Анькиной записной книжке телефоны тех ребят, с которыми она вместе воспитывалась.

— Откуда у тебя Анькина записная книжка? — удивилась Юля.

— Стащила у Домидоры из сумки, — призналась Мариша. — А что? Ты что-то имеешь против?

Нет, ничего, — ответила Юля, мучаясь лишь тем, что ей самой не пришла в голову такая прекрасная мысль. — И что ты там нарыла?

— Очень странная картина получается, — ответила Мариша. — Тут есть имена и телефоны родных и знакомых, кого мы с тобой сегодня видели на поминках. Но нет ни одного имени тех детей, с кем Анька вместе воспитывалась.

— Действительно, странно, — заметила Юля. — И записная книжка совсем новая. Может быть, Анька не успела записать туда своих друзей?

— Троюродную бабку Семена, с которой она общалась раз в год, поздравляя старуху с Новым годом, Анька записала, а телефоны своих, по логике вещей, самых близких людей, нет? — возмутилась Мариша. — Этого не может быть!

— Но ты же сама видишь, их телефонов тут нет, — пожала плечами Юля.

— Вот именно, что нет, — произнесла Мариша. — Нет, а Домидора уверяла, что есть.

— Врала.

— Врала, — согласилась Мариша. — Но зачем, хотела бы я знать, ей понадобилась эта ложь? И главное, почему, черт возьми, Анька не записала в эту книжку своих ближайших друзей?

— Слушай, а может быть, она знала их телефоны наизусть? — осенило Юлю. — Я вот твой домашний знаю так четко, что, разбуди меня среди ночи и спроси, я тут же скажу. Может быть, и Анька не стала записывать то, что знает как свое имя.

— Давай-ка к ним съездим, — предложила Мариша. — Надо эту ситуацию наконец прояснить.

— Но…

— У нас есть их имена и адреса, которые дала нам милейшая Елена Валерьевна из компьютера в «Светлом детстве», — напомнила ей Мариша.

В самом деле, — согласилась Юля. — В фермерское хозяйство к бывшему нотариусу Верочке сегодня ехать уже поздно. Пока доедем, ночь наступит. Можно в самом деле двинуть по Анькиным друзьям детства.

— У них и выясним, почему они даже не явились на ее похороны.

— Думаю, что за этим стоит что-то важное, — согласилась с ней Юля.

* * *

По первому адресу подруг ожидала неудача. Васильков Николай, который должен был тихо и мирно проживать в своей комнатке, как оказалось, давно ее продал. И нынешние обитатели плохонькой комнатушки в довольно загаженной коммунальной квартире понятия не имели, куда делся энергичный молодой человек, продавший им свое жилье.

— Женился он! На богачке! — высказала предположение одна из коммунальных соседок — полная тетка с бумажными папильотками на голове.

— Много ты знаешь! — сердито рявкнул, появляясь из туалета, старикан в застиранной майке и тренировочных штанах той модели, которую подруги не видели с дней своей юности. — На Север парень завербовался. Шахтером! Тебе бы только сериалы смотреть, придумываешь невесть что! А правда жизни — она штука суровая!

— И ничего он не на Севере! — заявил случайно проходящий по коридору прыщавый юноша. — Я его неделю назад в центре города видал. Если хотите знать, Коля на те деньги, которые получил от продажи комнаты, начал свой бизнес. И я о таком же подумываю!

— Молчи уж! — воскликнула тетка. — Куда тебе с твоим везением! По миру себя и мать пустишь. Бомжевать на улице станете!

— И ничего подобного! У Кольки же получилось! — упорствовал парень. — У него теперь целая сеть торговых павильончиков и даже магазин. Мясом торгует. И не женился он вовсе! Очень ему надо свободу свою ограничивать.

Увы, где именно находились эти торговые павильончики, молодой прыщавый человек ничего внятного сказать не мог. Телефона своего бывший сосед ему тоже не оставил. Поэтому подругам пришлось двигаться по следующему адресу, где жила Екатерина Шерстнева.

— Уехала она! — заявила словоохотливая соседка — пугливая тетечка с лицом, больше всего напоминающим серо-голубую манную кашу, сваренную на воде. — Сменялись с мужем и уехали!

Комнатка и тут была невелика. Да и в самой квартире было всего две комнаты. Обычная типовая девятиэтажка. С шестиметровой кухней. И как такие квартиры можно пускать под коммуналки? Кому в голову пришло подвергать людей такому зверскому садизму? Да самые добрые соседи уже через месяц постоянного толкания попами на крохотной кухоньке должны для начала возненавидеть, а потом и поубивать друг друга.

— А ко мне алкоголичку подселили, — продолжала делиться своими проблемами бывшая соседка Шерстневой. — Хорошо, хоть тихая. Придет с работы, выпьет шкалик — и на боковую. И сейчас спит. И не слышно ее даже.

— Так чем же вы недовольны?

— Да все боюсь, жду, вдруг ее переклинит, — пугливо пробормотала тетечка. — Говорят, алкоголики, они такие. Вроде бы мирные, мирные, а потом вдруг бац! Я уж тихо сижу. Стараюсь ей на глаза лишний раз не показываться.

Похоже, женщина просто обожала придумывать себе несуществующие проблемы, а потом пугаться и страдать. Но подруг в данный момент интересовал не психологический портрет бывшей соседки Шерстневой, а сама Екатерина.

— И куда она уехала? — спросила у женщины Мариша. — Адрес знаете?

— Нет, зачем он мне? — удивилась соседка. — Телефончик вот оставили, если кто из знакомых звонить будет.

— Дайте! — оживившись, попросила у нее Мариша. — Дайте нам этот телефончик. Мы как раз ее знакомые.

Тетечка снова затрепыхалась.

— Как же! — фыркнула она. — Знакомые! А как докажете?

— Слушайте! — разозлилась на эту клушу Юля. — Если бы мы вам по телефону позвонили и попросили новый номер Шерстневой, вы бы нам его дали?

— Без вопросов!

— Так считайте, что мы с вами разговариваем по телефону!

После этого они наконец получили вожделенный телефон.

Но позвонили они Шерстневой уже с улицы, так как разговаривать под бдительным взглядом соседки им что-то не хотелось.

— Алло, — произнесла трубка приятным женским голосом. — Это ты, котик? Чего молчишь? Случилось чего?

— А что должно было случиться? — тут же отреагировала Мариша.

— Ой! — испугались в трубке. — Это кто?

Мариша представилась.

— Мне ваше имя ничего не говорит, — сухо сообщил тот же голос.

— Понимаю, — произнесла Мариша. — Мы незнакомы. То есть лично не знакомы. Но я много о вас слышала от одной нашей общей знакомой. Так что можно считать, что заочное знакомство уже состоялось.

— Что такое? — изумился голос. — Ничего не понимаю. О ком вы говорите?

— Имя Ани Борзовой вам знакомо?

В трубке возникло продолжительное молчание.

— Ну этой особы еще хватило наглости что-то обо мне рассказывать? — произнес голос, который Мариша с трудом узнала.

В нем не осталось ни грамма от приятного. Сейчас он звучал резко и зло.

— Что она вам наговорила? — продолжала допытываться Шерстнева. — Уверена, всех нас грязью облила. Она мастерица всех подставить!

— Нельзя так говорить о мертвых! — воскликнула Мариша.

— Да мне плевать! — еще больше разозлилась ее собеседница. — И когда сама помру и с этой гадиной встречусь, так ей и скажу! В лицо! Гадина она, мерзавка и ничтожество! И все мы ей так скажем! И Петя, и Коля!

— Петя — это ваш муж?

— Да, — ответила Екатерина. — Нас всех воспитывала Анна Георгиевна.

— И Аню?

— Ее тоже, — угрюмо отозвалась собеседница. — Только верно говорят: в семье не без урода. И приемные дети в данном случае не исключение.

— Я так понимаю, Аня вас чем-то сильно оскорбила, — произнесла Мариша. — Вы можете рассказать об этом поподробней?

— Вам-то это зачем? Вас это не касается!

— Как знать, — ответила Мариша. — Дело в том, что Аню убили. И нам бы хотелось побольше узнать, что она была за человек.

— Так Аньку убили, — пробормотала Екатерина. — Боже мой! Да нет! Не может быть! Хотя почему не может? Я так и думала, что рано или поздно она допрыгается. Нельзя было так относиться к людям.

И, словно решившись, женщина быстро сказала:

— Ладно, так и быть, приезжайте. Только учтите, ничего хорошего я вам про нее рассказать не смогу. Уж не взыщите.

* * *

Катя с мужем жили точно в таком же доме, как и тот со старой коммуналкой и пугливой соседкой. И даже квартира, которую Катя теперь занимала вместе с мужем, была расположена точно так же. Исключением было лишь то, что вместо пугливой соседки в ней жила большая белоснежная кошка — полуперс, при одном взгляде на которую у Юльки начали чесаться глаза и кожа между пальцами рук — аллергия на кошачью шерсть.

— Проходите! — пригласила Катя своих гостий.

Впрочем, в ее голосе особого радушия не слышалось. Да и в квартире было парно от готовящихся на кухне, судя по запаху, кислых щей. И еще оставался какой-то чад. Видимо, у хозяйки что-то сгорело на плите. Или она жарила блины. Последний факт навел подруг на некие размышления.

Катя пригласила их в большую комнату, где давно не убиралось — на мебели, полу и разбросанной одежде лежал слой пыли и кошачьей шерсти.

— Садитесь! — коротко велела им девушка, указывая на мягкие стулья, обильно покрытые той же шерстью. Садиться на такие стулья девушкам не хотелось. Однако, чтобы не гневить и без того находящуюся не в лучшем расположении духа хозяйку, подруги все же присели. Кошка тут же подобралась поближе к Юльке и принялась сладострастно тереться о ее ноги. Но этого ей показалось мало. Она запрыгнула Юльке на колени и принялась, как ни увертывалась от нее девушка, тереться о ее подбородок. При этом кошка самозабвенно мурлыкала, а Юлька чихала.

Хозяйка молчала, сосредоточенно о чем-то размышляя и не торопясь начинать рассказ.

— Все-таки, — произнесла она наконец, — надо бы выпить за упокой души Аньки. Конечно, я на нее здорово зла.

— Мы это уже по телефону поняли, — произнесла Мариша для затравки разговора.

— Так зла, что разорвала с ней все отношения и даже на похороны не пошла, — продолжила говорить Катя. — Да и никто из нас не пошел.

— А откуда же узнали, что Аня умерла, если вы с ней не общались? — спросила Юля, отчаянно почесываясь.

— Да гоните вы ее! — не выдержала Катя. — У вас что, аллергия на кошек?

— Угу, — призналась Юлька.

— Лекарство дать? — спросила сердобольная Катя. — У меня есть.

И она быстро достала из шкафчика упаковку «Кларитина». Выпив таблетку, Юля почувствовала, как ей становится чуть легче.

— Так откуда вы узнали, что Аня погибла? — повторила она свой вопрос.

— Что? — рассеянно отозвалась Катя. — А! Муж сказал.

— А он откуда узнал?

— А ему Коля сказал.

— А Коля откуда?

— Не знаю, — наконец сдалась Катя. — Хотя нет, знаю. Точнее, догадываюсь. Наверное, он не порвал с Анькой отношений. Просто нам с Петей об этом не говорил.

— А у этого Коли были с Анькой отношения? — заинтересовалась Мариша. — Любовные?

— Он в нее с детства влюблен, — кивнула Катя. — Анька была самой младшей у нас. И появилась в семье поздней всех. И как только появилась, я не знаю, как это объяснить… Мы все очень дружно жили. Другой семьи у нас не было. И мы научились ценить то, что имели, и друг друга. Но Колька и Анька… Они были как настоящие родные. С того момента, как появилась Анька, я не помню случая, чтобы Коля куда-то пошел без нее. И хотя был старше всего на год, защищал от всех других мальчишек в школе.

— И когда они выросли, это чувство переросло у ребят в настоящую любовь?

— Со стороны Кольки, да, — кивнула Катя. — Согласна. А Анька… Не знаю, мне кажется, она никого в жизни не любила. Ну кроме себя, разумеется.

— Мы уже поняли, что вы ее недолюбливаете, — сказала Юля. — Но в чем причина?

— Недолюбливаю? — вспыхнула Катя. — Это вы мягко выразились! Как можно недолюбливать человека, которого когда-то любила как сестру? Его можно только возненавидеть как самого злейшего врага!

— И вы ее возненавидели? — тихо спросила Юля.

— Да, — ответила Катя и неожиданно заплакала, уткнувшись лицом в колени.

В ее сгорбленной спине было столько скорби, что подруги просто физически почувствовали исходящую от девушки боль и горечь утраты. Они были на похоронах у Аньки, но там настоящей скорби не было. Анька не сумела стать своей родным Семена. А вот тут, в этой маленькой квартирке плакал по Аньке человек, который когда-то ее в самом деле любил.

Что же могло такого произойти, чтобы один любящий человек сначала возненавидел, а потом просто вычеркнул из своей жизни другого? Но подруги не торопились. Они решили дать Кате выплакаться. Потом девушка расскажет все сама. Так и случилось. Постепенно рыдания стали тише. А потом Кате и вовсе удалось взять себя в руки.

— Со вчерашнего дня сама не своя! — произнесла наконец Катя, рассеянно погладив пушистый бок своей кошки, которая, едва хозяйка начала рыдать, сначала насторожилась, а потом покинула насиженное место у Юльки на коленях и перебралась поближе к стулу Кати. — Как Петя мне сказал про Аньку и заявил, что на похороны мы не пойдем, я сама не своя. Обед затеяла варить, чтобы себя отвлечь, так все из рук валится. Задумалась, и котлеты сожгла.

— Вы предлагали выпить за Аньку, — напомнила ей Мариша.

— Да! — спохватилась Катя. — Очень хорошо, что вы напомнили.

Она быстро сбегала на кухню и принесла оттуда бутылку запотевшего «Дипломата», нехитрую закуску, блины и… кисель.

— Помянем, — быстро произнесла Катя, разливая водку.

И подругам во второй раз пришлось помянуть Аньку. Выпив, Катя вроде бы слегка успокоилась. Но ее глаза заблестели еще более лихорадочно. Катя снова умолкла.

Подруги же подумали, что Домидора Ивановна не врала им. Она в самом деле звала Анькиных друзей на похороны. Но по какой-то причине те не явились. И эта причина должна быть весьма веской.

— Мы все жили как одна семья, — наконец принялась рассказывать Катя. — Я, мальчишки и Анька. Мы все круглые сироты, которых обеспеченные родственники сдали на попечение чужих людей. А сами и знать нас не желали.

— И кто есть у вас?

Был, — хмыкнула Катя. — Один тип — мой папаша. Сам он женат был. А с мамой так, амурчики крутил. А когда она умерла, он меня быстро в интернат сдал. И никогда… Представляете, никогда, ни разу не навестил. Ни единого! Я его и не помню совсем. Когда я уже выросла и захотела найти папашу, он к этому времени уже умер. Хорошо, хоть деньги за мое обучение на специальном счету лежали.

И, налив еще водки, Катя продолжила свой рассказ:

— За Кольку его родственники платили. Мать его нагуляла без мужа. А семья у них строгая была. Они его сдали от позора подальше. Знаете, лично мне кажется, что это еще хуже, когда есть родственники, но знать вас не хотят, — неожиданно закончила она.

— А у Ани? У нее кто-то был?

— Вот с Анькой как раз и была самая странная история, — ответила Катя. — Анна Георгиевна была ее официальной опекуншей. У нас у всех опекунами были наши родственники. А у Ани никого не было. Но тем не менее деньги за нее кто-то платил. Иначе она бы в интернат не попала. За всех нас платили, но… но никого из нас не навещали. Только Петьку.

— Петю?

— Да, — кивнула Катя. — Моего мужа. Ему повезло, я считаю, больше всех. Его отчим не бросил. И хотя мать Пети от него давно ушла к другому мужчине, но за Петьку платил отчим. Хороший человек. И квартиру ему купил. Не как другим, комнатку в коммуналке, а собственную квартиру. Правда, однокомнатную. Но мы потом его однокомнатную и мою комнату на это жилье поменяли. И еще деньги на машину остались.

— Это, конечно, все замечательно, я имею в виду, что вы все как-то в жизни устроились, — произнесла Юля. — Но что же все-таки заставило вас рассориться с Аней?

Перед тем как начать рассказывать дальше, Катя предложила:

— Давайте выпьем еще разок за Аньку, где бы она ни была сейчас. Бог ей судья. Может быть, мы и не должны были судить ее так строго.

И Катя опрокинула в себя рюмку водки. Не было заметно, чтобы выпитое сколько-нибудь сказалось на ней.

— Мне теперь все чаще кажется, что тогда мы тоже были не совсем правы, — произнесла она наконец. — Наверное, это Коля был прав, когда говорил, что надо разобраться, попытаться встать на место Аньки, но… Но мы с Петей не могли простить ей смерти нашей приемной матери.

— Ваша Анна Георгиевна. Вы про нее говорите? Аня ее убила? — ахнула Мариша.

— Но нам сказали, что Анна Георгиевна умерла от инфаркта, — растерянно добавила Юля.

— Не своими руками Анька, конечно, ее убила, — ответила Катя. — Но все равно, это она виновата.

— Да в чем?

— Понимаете, — запинаясь, начала говорить Катя, — Анна Георгиевна уже давно болела. Но в больницу наотрез отказывалась ложиться. Говорила, что врачам только дай волю, а уж они залечат до смерти. А в ту неделю ей было особенно плохо. И врачи предупредили, что все равно нам надо быть готовыми к госпитализации. И если уж Анна Георгиевна так решительно настроена против больницы до тех пор, пока ее совсем не прихватит, надо, чтобы с ней постоянно кто-то находился. Потому что у нее может не хватить сил даже добраться до телефона. И мы разделили дежурства между собой.

— И что?

— В ту ночь, когда умерла Анна Георгиевна, с ней должна была дежурить Анька, — тихо произнесла Катя. — Но ее не было.

— Куда же она делась? — удивились подруги.

Ушла, — горько ответила Катя. — Ушла на свидание к какому-то своему случайному парню. И представляете, у нее даже не было к этому человеку сколько-нибудь серьезных чувств. Они были едва знакомы. И ради этого случайного парня она бросила умирать человека, который ее вырастил, любил и опекал! Пока она с ним хихикала, веселилась, пила пиво и танцевала, Анна Георгиевна умирала! Одна! Дома! Не имея сил добраться до телефона!

— Но она умерла во сне! — заступилась за Аньку Юля. — Аня бы все равно не сумела ей помочь.

— Кто вам сказал? — с горечью произнесла Катя. — Кто вам сказал, что Анна Георгиевна умерла во сне?

— Но… Мы же были в интернате… Там и сказали.

— Это мы их всех обманули, — всхлипнула Катя. — Сейчас, когда Аньки все равно уже нет, я могу сказать правду. Анна Георгиевна пыталась добраться до телефона и вызвать кого-то из нас или «Скорую». Когда я пришла утром, то нашла ее лежащей возле телефона с трубкой в руке. У нее хватило сил, чтобы до него доползти, но набрать даже две цифры она уже не смогла. Так и умерла прямо на холодном полу.

— Ужасно, — пробормотала Мариша.

— Я с трудом, но все же положила ее обратно в кровать, — угрюмо произнесла Катя. — И ничего не сказала ни Аньке, ни ребятам.

— Почему? — спросила Юлька. — но тут же осеклась.

Вот оно как! Оказывается, хотя Катя и порвала со своей приемной сестрой и до самой ее смерти не могла простить ей легкомысленного поступка, но все же любила ее. Любила! И даже в тот ужасный момент, когда она нашла свою приемную мать мертвой, она все-таки нашла в себе силы и подумала в первую очередь о названой сестре. Своим поступком она в первую очередь оберегла младшую сестренку от ужасного сознания собственной вины.

— А еще я решила, что незачем другим знать, что у нас случилось на самом деле. Кому от этого стало бы лучше? Впрочем, ребятам хватило и того, что Анька оказалась такой потаскушкой, — говорила слегка опьяневшая после выпитой водки Катя. — Мужчины вообще склонны судить других строже, чем самих себя. А уж Аньку они вообще едва не сровняли с землей. Даже Коля, узнав, что она бегает на свидание с другими парнями, не стал ее защищать. Петя, тот всегда был слишком нетерпим к недостаткам других. В общем, он сделал так, чтобы мы порвали все отношения с Анькой.

— И вы никогда с ней больше не виделись?

— После похорон Анны Георгиевны никогда!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Подруги помолчали некоторое время, соображая, как вести разговор дальше.

— И вы даже не знаете, что у Аньки нашлась бабушка? — спросила наконец Мариша.

— Бабушка? — искренне изумилась Катя. — У нее была бабушка? Вот как! Знаете, я догадывалась…

Но не договорив, о чем она догадывалась, Катя замолчала. Потому что в этот момент раздался звук отпираемой входной двери.

— Петя пришел!

И с этими словами Катя поспешила в прихожую, чтобы встретить мужа. Но мужчина пришел не один. Вместе с ним явился и симпатичный, слегка рыхловатый молодой человек, которого Катя назвала Колей и поцеловала в щеку. Подруги переглянулись. Похоже, оба приемных Анькиных брата явились помянуть блудную сестрицу.

— Надо их, разговорить! — прошептала Мариша.

Юля согласно кивнула, прицениваясь к обоим. И если с Петей, с его квадратной челюстью и упрямством, которое было прямо написано на его бараньем лбу, было все понятно, то Коля производил впечатление человека мягкого и податливого. Такой мог нарушить запрет брата и все же общаться потихоньку с изгнанной из семьи «сестрицей».

— Блины? — мрачно произнес Петя, умывшись и пройдя в комнату. — Кисель? По какому случаю?

— Да ладно тебе, Петь, — тихо произнес Коля. — Надо же Аньку помянуть по-человечески. Не для того ты меня сегодня к себе пригласил?

Петя, уличенный братом в сентиментальности, сердито засопел и кинул на Колю косой взгляд. Но деваться ему было некуда. Все это прекрасно понимали.

— Что уж теперь на нее злиться, — произнесла Катя, принося из кухни на подносе две тарелки жирных горячих щей, которые поставила перед братьями. — Выпейте и закусите хорошенько.

И когда муж, покончив с поминальным блином и киселем, принялся за настоящую еду, она спросила:

— Что же ты мне не сказал, что Аньку убили?

Раздался звон падающей из рук Коли ложки. Петя тоже поперхнулся щами и уставился на жену. — Кого? — хрипло спросил он. — Кого убили?

— Аньку, — повторила Катя. — Вот пришли по этому делу! Интересуются, кто мог это сделать?

Петя посмотрел на подруг. Но их в данный момент интересовал не он. Их поразила реакция Коли на услышанную новость. Он побледнел словно мел и сейчас дрожал мелкой дрожью. А над его верхней губой выступило несколько капель пота.

— Что с тобой? — осторожно спросила у парня Мариша.

— Вы уверены? — прошептал Коля одними губами. — Уверены, что ее убили?

К сожалению, да, — кивнула Мариша. — Ей в ресторане подсыпали в еду яд, от которого она и скончалась. Ты знаешь, кто мог быть отравителем?

— Он это сделал! — закричал Коля, вскакивая из-за стола. — Знаю! Он! Анька сама мне сказала, что боится его реакции на новость.

Но, проговорившись, он опасливо посмотрел на Петю.

— Да ладно тебе! — махнул тот рукой. — Будто бы я не знал, что ты с Анькой потихоньку продолжал общаться. Давай говори, на кого ты думаешь?

— На ее мужа, — быстро произнес Коля. — И его новую любовницу.

— А что за новость? — спросила Мариша. — Про наследство?

— Так вы уже знаете, — скис Коля. — Ну да! Это их рук дело. Я уверен! Они хотели прибрать деньги Аньки к своим рукам.

— С чего вдруг такая уверенность? — спросила у него Мариша.

— Ас того, что больше некому! — произнес Коля. — Только у мужа был мотив. Деньги! Анька получила после смерти бабки огромную сумму. Действительно, огромную.

— Ну-ка, — оживилась Мариша. — Расскажи нам поподробней. А то мы, сколько ни бьемся, ничего не можем узнать про эту старушку. Кто она такая?

— И откуда у нее взялись огромные деньги? — добавила Юля. — Насколько я помню, Аньке была выделена обычная комната в коммуналке. Если ее родственница была так богата, то почему не купила внучке приличное жилье?

— Так там даже не деньги были, — ответил Коля. — Другое.

— Что — другое?

Коля выдержал паузу, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать. Но затем сомнения его оставили, и он торжественно произнес:

— Это были драгоценности, в том числе и фамильные драгоценности.

— И Аниной бабушке удалось сохранить их после всех реформ в нашей стране, после войн и блокады? — несказанно изумилась Мариша. — Не верю!

— Они находились в другом месте, — произнес Коля. — Даже в другой стране. И лишь после смерти бабушки сестрам из ее завещания стало известно, где можно их найти и как получить.

— Минуточку, — перебила его Юля. — Во-первых, что значит, сестрам?

— А во-вторых, что значит, где их найти? — тоже оживилась Мариша.

— То и значит, — ответил Коля, — что Анькины предки перед или непосредственно после революции в семнадцатом году обратили многое из своего имущества в драгоценности. И вместе с ними свалили из страны. Тогда многие так поступали. Времена были смутные. На банки и правительство большевиков никто из занимавших прежде высокое положение в обществе не надеялся. И умные люди уезжали из страны, понимая, что ничего хорошего их на родине не ждет.

— Но почему бабушка и остальная родня столько лет ждали, чтобы открыться Аньке?

— Сам толком не знаю, может быть, потому что их не было в стране, — поколебавшись, все же ответил им Коля. — По словам Ани, они эмигрировали сначала в Париж, а оттуда в Америку.

— И спустя столько лет вспомнили о сокровищах предков и решили поделиться с Анькой и ее сестрой?

— Кстати, что за сестра? Откуда?

— Не знаю я! — ответил им Коля. — Рассказываю вам лишь то, что мне рассказала сама Анька.

— Ладно, — вздохнула Юля. — Но Анька эти сокровища получила?

— Да, — твердо ответил Коля, но тут же смутился и поправился: — Думаю, что да.

— Другими словами, сам ты их не видел?

— Нет, — покачал головой Коля. — Но мы с Аней и не были в последнее время так уж дружны.

— Не были? — изумилась Мариша. — С кем же в таком случае она откровенничала? С бросившим ее мужем?

— Я имею в виду, что Анька очень тряслась над этими бабкиными драгоценностями, — произнес Коля. — То есть сначала-то она мне рассказала. А потом, я видел, она о своей откровенности пожалела. Не знаю, чего она опасалась. Не стал бы я ее грабить. Уж это она могла бы понять. Но у нее словно крыша поехала на почве бабкиного наследства. Она только и говорила, что о том, как муж пожалеет, когда узнает, насколько она богата.

— И ты думаешь, она не выдержала, проболталась ему и он ее убил, чтобы хапнуть богатство?

— Больше некому, — ответил Коля. — Во всяком случае, я другой кандидатуры не вижу. Он ее ненавидел, это точно.

Подруги молчали. Муж — кандидатура подходящая, спору нет. Но как доказать вину или невиновность Анькиного супруга? Только если у него обнаружатся какие-то из драгоценностей. Но что именно было в том бабушкином наследстве? Диадема? Колье? Оригинальной формы серьги? Этого Коля не знал. Как не знал он и имени сестры, с которой Ане предстояло поделить свалившееся на них сокровище.

— Очень странная история с этим наследством, — высказалась Мариша, когда они уже были у Юльки дома, выгуляли Нику и теперь занимались приготовлением ужина. — Просто нереально фантастическая. Какие-то родственники в Америке, которые спустя столько лет вспомнили о сиротке в далекой России. У них что, поближе родни не нашлось?

— Думаешь, Анька все наврала доверчивому и до сих пор влюбленному в нее Коле? Не было никаких драгоценностей, а появилась надежда на деньги, которые Анька хотела получить за свой шантаж убийцы Олега?

— Что-то вроде этого, — подтвердила Мариша. — Но это лишь одна возможная сторона медали. А с другой — зачем Аньке врать, что бабушка оставила ей драгоценности? Разумней было бы уж сразу сказать о деньгах. Иначе вдруг потом тот же Коля или еще кто-то начали бы любопытничать, просить показать вещицы. Что бы она стала демонстрировать? Новодел, купленный в Ювелирторге?.. Ведь дико, да?

— Но что тебе вообще кажется подозрительным в этой истории с наследством бабушки? Ведь теоретически оно могло и быть?

— Не подозрительным, а именно странным, — повторила Мариша. — Странным кажется мне способ, каким эта бабушка решила облагодетельствовать свою внучку.

— Внучек! — поправила ее Юля.

— Вот! Вот именно! Еще и сестра какая-то появляется! — воскликнула Мариша.

— И что?

— А где она была раньше, эта сестра? Откуда взялась? Да и бабушка, и еще и американская родня в придачу? Почему раньше никто из них не взял маленькую Аню к себе в семью? Почему она должна была провести свое детство в интернате? А где была сестра?

— Ну, американцы могли и не знать о том, что где-то воспитывается сиротка, — сказала Юля. — Ты вспомни, какие раньше времена были. За бугор выехать — это же целое событие!

Редкий человек выбирался за кордон. В основном — в какие-нибудь дружественные страны, тоже строящие социализм. Ни о какой Америке и речи идти не могло. То же самое касалось и иностранцев. Никому не разрешили бы свободно шастать по стране и разыскивать на ее просторах свою малолетнюю родственницу.

— Да, тут ты права, — вздохнула Мариша. — Но тем не менее деньги за Анькино воспитание и проживание кто-то регулярно вносил через нотариуса Крендель. Кто это мог быть? Бабушка? В России? А у нее деньги откуда? И почему в таком случае она все же не навещала внучку, а переложила все хлопоты на воспитателей и нотариуса?

— Вот именно, нотариуса! — подхватила Юля. — К ней мы завтра утром и отправимся. Уверена, что если кто-то и осведомлен об этих тайнах, то это именно она.

Вечером Мариша ждала звонка Ильи, но тщетно. Он ей так и не позвонил. Да и на Анькиных похоронах держался с Маришей отчужденно. И даже не соизволил обнять ее. Не говоря уж о том, чтобы поцеловать. И теперь Мариша терзалась размышлениями о причине такого охлаждения.

В глубине души она связывала его с той женщиной, которую Илья называл в телефонном разговоре своим тренером. Кого-то ее голос Марише напоминал. Но увы, она слышала лишь обрывок разговора. Да и когда ей случилось напомнить Илье о его вранье, он очень стушевался. Даже не стал тогда оправдываться.

Зато Марат несколько раз звонил Юльке, удивляясь, почему она не хочет с ним встречаться на его территории. И к себе тоже не приглашает.

— Ты не хочешь меня видеть из-за этого отравления? — допытывался он у нее. — Но поверь, у меня не было причин травить несчастную. Да и возможности такой не было. Все мое время на тот день, когда ее отравили, расписано буквально по минутам. Сплошь встречи с деловыми партнерами.

— Ты весь день провел в офисе? — с надеждой спросила у него Юля.

— Почему переговоры должны быть обязательно в офисе? — удивился Марат. — Деловая встреча в современном мире не предусматривает жестких рамок. Вполне можно совместить вкусный обед и деловые переговоры.

— Другими словами, ты не сидел безвылазно в своем офисе? — уточнила у него Юля.

Про себя же подумала, что с этими расследованиями в конце концов станет законченным параноиком. Вот и сейчас она всерьез размышляет о том, а не мог ли Марат отравить Аньку? И с чего ей в голову лезут такие мысли? В самом деле, ведь Марат не был знаком с Анькой прежде. Или все же у него появился повод? С чего он вдруг принялся оправдываться перед Юлькой?

— Вдруг мы идем не по тому следу? — произнесла Юля, вернувшись к Марише, которая мрачно таращилась на нелепый рекламный блок.

На экране телевизора миловидная девушка пыталась натянуть на себя очередную пару чулок, которые она, словно фокусница, доставала из ярких коробочек. Но несмотря на нарядную упаковку, качество чулок не выдерживало ни критики, ни энергичных движений девушки. Оказалось, что проблема была в том, что свои стройные ноги девица брила не той бритвой. Поэтому на ее ноге и оставалась колючая стерня, о которую рвались дорогие чулочки.

— Ну и бред! — решила Мариша, когда реклама закончилась. — А что ты сказала, я не расслышала?

— Я говорю, вдруг мы идем не по тому следу, — уныло повторила Юля, которую беседа с Маратом почему-то вогнала в ступор. — Вдруг Анькино наследство в самом деле существует?

Но отравили ее все равно из-за того, что она видела, кто убил Олега?

— Поменьше разговаривай с Маратом, — посоветовала ей Мариша. — А то сама расстраиваешься от своих подозрений. И меня с толку сбиваешь. Решено ведь, завтра едем к нотариусу. И все узнаем.

* * *

К сожалению, нотариус Верочка их чаяния оправдала далеко не в полной мере. Правда, встретила она их очень приветливо, словно старых знакомых. А услышав, что их прислал к ней Авель Моисеевич с предложением своей руки и сердца, и вовсе расцвела как незабудка.

— Ах он старый проказник! — от души расхохоталась Верочка. — Все никак не может угомониться!

Подруги с изумлением разглядывали женщину. Сколько же ей может быть лет? Если в восьмидесятых годах она уже работала нотариусом, значит, сейчас ей было уже сильно к пятидесяти. А то и за пятьдесят. Но женщина выглядела просто изумительно. Свежий чистый цвет лица, румянец во всю щеку, бархатистая кожа, на которой почти не было морщин. И вдобавок подтянутая стройная фигура, пышные темные волосы и такие же темные блестящие глаза.

Нет, никак нельзя дать Верочке ее лет. А еще говорят, что восточные женщины раньше стареют. Чушь это все! От человека зависит. И от того, в каком окружении он живет. Счастлив ли. Доволен ли своей жизнью. Верочка, судя по ее блестящим глазам и улыбке, была вполне счастлива.

И вообще, была она на редкость легкий, приятный и жизнерадостный человек.

— А я ведь не всегда такой была, — радостно сообщила она подругам. — Поверите ли, многие мне удивляются, как это я бросила работу, город и перебралась в захолустье.

Захолустьем Простоквашино назвать было никак нельзя. Это Верочка явно кокетничала. Располагалась ферма всего в полутора часах езды от Питера. Неподалеку проходила трасса на Москву, а от нее к фермерскому хозяйству вела отличная асфальтированная дорога, по которой муж Верочки возил в соседние поселки и райцентр продукты со своей фермы.

Он, как уже знали подруги со слов самой Верочки, успешно торговал яйцами, молоком и даже имел собственную маленькую сыроварню, где делал очень вкусный и к тому же недорогой сыр. Кроме того, у него был пошивочный цех, где работали местные рукодельницы, набивая подушки куриным пухом, а в остальное время строча простенькие, но опять же очень дешевые цветастые пододеяльники и наволочки, которые охотно раскупались жителями в окрестных селениях.

— Многие мне удивляются, — продолжала тем временем Верочка, проворно расставляя на столе чашки, заваривая чай, разливая по блюдцам темный мед, домашний джем и выставляя свежие булки, — спрашивают даже, как это я тут не загнулась от скуки. Скажу честно, когда я в городе сидела в своей конторе среди бумажек, договоров, доверенностей, печатей и завещаний, вот там мне действительно тяжко и тоскливо было. Я просто физически чувствовала, как эти бумажки из меня соки пьют. И я постепенно сама становлюсь такой же сухой и безжизненной, как и они.

И, закончив приготовления к чаепитию, Верочка присела за стол и произнесла:

— А тут на природе настоящее раздолье. Я просто ожила, когда мы сюда переехали.

— И не жалеете?

— Нет, — покачала головой Верочка. — Меня несколько раз звали обратно на прежнюю работу. Но нет. Я для себя решила: ни за что! Тут у нас есть для счастья все. Чего еще надо? Дети здоровыми выросли, ведь почти весь день на свежем воздухе. Родни полно, гости в доме всегда. Все любят к нам приезжать. Сейчас у нас в семье машина у каждого своя, так что проблем с образованием для детей никогда не возникало. Вы пейте чай! Я на травках его заварила. Вкусно?

Подруги отпили по глотку и в самом деле очень вкусного чая. Отведали душистого меда и зажмурились от удовольствия, наплевав на все диеты и вонзив зубы в свежую сдобу.

— Сама пекла! — похвасталась Верочка. — Талант у меня к выпечке открылся. С самого начала в кондитеры идти надо было. Недаром же у меня и фамилия такая подходящая: Крендель!

И она радостно засмеялась, сверкая крепкими ровными зубами.

— Это все родители меня на юриста учиться толкнули, — прибавила она. — Теперь я знаю: нельзя человека неволить, решать за него. Все равно толку не будет. К чему душа лежит, тем и должен заниматься. Тянет его в астрономы, пусть идет. Тянет в поле, пусть землю пашет. Человека ведь недолго и сломать.

Внезапно оборвав разговор, Верочка спохватилась:

— Что это я все болтаю о пустяках! Вы ведь сюда из Питера приехали не для того, чтобы мою доморощенную философию слушать. Дело у вас ко мне какое?

— Да, — согласно кивнула Мариша. — Но оно касается как раз того времени, когда вы еще работали нотариусом.

— Так, слушаю, — сделала ей знак продолжать Верочка.

И Мариша начала рассказывать о смерти Ани, о предпринятом ими в этой связи расследовании и о том, что оно привело их к таинственной личности Анькиной опекунши — ее бабушке. Время от времени Юля добавляла что-то от себя, когда ей казалось, что подруга упустила какую-то важную деталь. Но Верочка сидела молча. И лишь кивала головой, показывая, что все внимательно слушает.

— Что же, — помедлив минутку после того, как Мариша сказала все и замолчала, снова кивнула Верочка. — Полагаю, я знаю, о ком идет речь.

— В самом деле? — обрадовались подруги. — Знаете?!

— Я помню саму женщину и эту грустную историю о ее воспитывающейся в интернате внучке, — ответила Верочка. — И все, что знаю, расскажу вам, раз речь идет об убийстве и предположительно об афере с наследством. Но, боюсь, этого будет не слишком много.

— Хотя бы фамилию Анькиной бабушки! — воскликнула Юлька в надежде, что наконец-то впереди забрезжил свет.

— Мне она назвалась Пономаревой.

— Вот так просто? — удивилась Мариша. — Сколько лет прошло, как вы отошли от дел, а фамилию этой женщины до сих пор помните?

— Иногда такое случается, — кивнула Верочка. — Честно говоря, эта женщина и ее история поразили меня. Не забывайте, я тогда была еще довольно молода. И только собиралась завести собственного ребенка. Поэтому история подкинутой в приют сиротки, от которой отвернулся собственный отец, не могла меня не растрогать. И не возмутить. И прежде всего несправедливостью к этому ребенку.

Верочка вопросительно посмотрела на подруг, словно проверяя, достойна ли аудитория той откровенности, на которую она шла. Аудитория ее не подвела. Она была, что называется, у Верочкиных ног и слушала, раскрыв рты.

— Думаю, что начать придется издалека, — произнесла Верочка. — Это случилось в конце семидесятых годов. День выдался какой-то очень уж унылый, я просто изнывала от его бесконечности. И как раз когда я уже собиралась уходить на обеденный перерыв, в контору вошла дама средних лет…

Верочка, которая уже предвкушала вкусный обед в соседнем кафе в обществе жениха, недовольно посмотрела на посетительницу. До обеда оставалось всего несколько минут, но выгнать даму Верочка не решилась. И вовсе не потому, что ее смутила дорогая одежда и достоинство, с которым держалась посетительница, — манера держаться выдавала в ней либо даму благородного происхождения, либо очень богатую особу.

За время работы в нотариальной конторе Верочке довелось повидать самых разных людей. Многие щеголяли брильянтами и дорогими мехами. Но всем им было далеко до этой дамы, одетой хоть и со вкусом, но без вызывающей роскоши. Поразило Верочку выражение лица посетительницы и ее глаза. В них таилась даже не грусть, а самое глубокое отчаяние.

— У меня к вам дело! — строго сказала дама, устремив на Верочку внимательный взгляд.

— Ко мне? — жалобно поинтересовалась Верочка, все еще надеясь спихнуть посетительницу кому-нибудь из коллег.

Она повертела головой, но сметливые коллеги уже поспешно скользили к выходу, избегая Верочкиного взгляда. Да и то сказать, она была всего лишь помощником нотариуса. И самой молоденькой в конторе. Вот пусть и работает!

— Понимаете, — вздохнула Верочка, надеясь на понимание и снисходительность посетительницы. — Вообще-то у меня сейчас обед…

— Девушка! — Неожиданно взмолившись, посетительница схватила ее за руку. — Я специально выбрала такое время для своего визита. Мне нужно, чтобы при нашем разговоре никто не присутствовал!

— Н-не присутствовал? — пролепетала Верочка, не на шутку испугавшись.

Что ей нужно? В советские времена тоже бывали маньяки и извращенцы. Кое о чем Верочка слышала. И теперь лихорадочно соображала, как ей себя вести, если странная дама начнет к ней приставать или вовсе вытащит из сумочки тяжелый молоток и попытается пристукнуть ее. В конторе, кроме них двоих, уже больше не оставалось никого.

— Да, — сказала дама, отпустив наконец Верочку. — У меня случилась настоящая беда!

— О! — только и сумела произнести Верочка.

— Но прежде всего позвольте мне представиться, — произнесла дама и назвала себя: — Пономарева Анна Евгеньевна.

И, не дожидаясь приглашения, она сама присела на стул. Верочке не оставалось ничего другого, как присесть тоже. Впрочем, обед и изнывающий от нетерпения жених вскоре совершенно выветрились из ее головы. История, которую поведала ей дама, была настолько трогательна и похожа на события из какого-то романа, что Верочка сидела с открытым ртом, слушая даму.

— У меня есть сын, — такими словами начала она свой рассказ. — Он женат, и вполне удачно. Отец моей невестки крупный функционер. В браке мой сын имеет дочь. Пока сложно сказать, что из нее вырастет. Но будем надеяться на лучшее. Хотя, если судить по ее матери, то…

Дама не закончила, но на ее лицо легла тень.

— Впрочем, речь не об этом ребенке, — произнесла она. — Жизнь моей младшей внучки складывается более или менее удачно. Но недавно я узнала, что у моего сына есть внебрачный ребенок. Девочка. Она родилась пять лет назад. И по моему глубокому убеждению, со своей старшей дочкой мой сын поступил глубоко непорядочно. Погнавшись за призраком богатства, он упустил главное — чистоту крови.

— Простите, что? — не поняла Верочка.

Чистоту крови, — спокойно пояснила ей дама. — Впрочем, для вас это тоже не должно иметь значения. Это дела исключительно наши семейные.

— Но что вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы о моей старшей внучке достойно заботились. Как того и требует ее происхождение.

— Не понимаю.

— Моя невестка страдает психическим расстройством, — призналась Верочке посетительница. — Выражается оно в повышенном эмоциональном состоянии. Что для обычного человека лишь легкий повод для сожаления, для моей невестки вселенская трагедия. Она способна рыдать целый день, разбив любимую чашку. А узнав о существовании у ее мужа еще одного ребенка, боюсь, она просто выбросится из окна.

— Да что вы! — ахнула Верочка. — Какая странная особа.

— Увы, она уже несколько раз предпринимала подобные попытки. Хотя мой сын не давал ей ни малейшего повода для ревности. С матерью своей старшей дочери он порвал еще до женитьбы. Развод был оформлен официально. К тому же в данный момент его первая жена вообще не представляет угрозы для моей невестки, она умерла.

— О! — только и смогла выжать из себя Верочка. — Примите мои соболезнования.

— Это случилось не вчера, — кивнув головой, произнесла Анна Евгеньевна. — Но я узнала об этой трагедии всего несколько дней назад. Мой сын случайно проговорился. Я принялась расспрашивать его о внучке и узнала еще одну ужасную вещь. Мой сын отказался от старшей дочери и отдал ее в обычный приют.

— Но зачем?

Ради соблюдения тайны. Он и от меня потребовал, чтобы я сохранила это в тайне от его жены, — дрогнувшим голосом произнесла Анна Евгеньевна. — Видите ли, после рождения ребенка у нее резко ухудшилось состояние. И если она узнает о второй дочери и о том, что мой сын был прежде женат, может случиться… Да что угодно может случиться. И я вовсе не уверена, что моя невестка покончит именно с собой. От нее можно ожидать любой выходки. В общем, мой сын настаивает, что нужно оставить его старшую дочь там, где она находится сейчас.

— Какая несправедливость! — воскликнула Верочка, которая была доброй девушкой и жалела всех, начиная от попавшей в варенье осы до бездомной собаки.

Поэтому история маленькой сиротки, которую родной отец и бабушка запихнули в приют, потрясла ее.

— Выходит, младшая дочь будет расти в холе и неге, в богатом доме, не зная ни в чем отказа, а старшая есть кашу на маргарине? — воскликнула Верочка. — И никогда не узнает ни родительского тепла, ни ласки? Какой же негодяй ваш сын!

— Не упрекайте его, — попросила дама. — Я сама прекрасно сознаю, как дурно то, что он делает. Но он мой сын…

— А та девочка — ваша внучка, — горячилась Верочка.

— Вот именно, — кивнула дама. — И я хочу сделать для нее все, что в моих силах.

— И что вы хотите? — хмуро спросила Верочка.

— Прошу вас, помогите! Без вас мне не справиться!

— Но что я могу сделать?

— Я уже все разузнала, — торопливо начала посетительница. — Я дам вам все телефоны и адреса. Вам надо только сходить к этим людям и договориться, чтобы мою старшую внучку перевели в другое место.

— Тоже детский дом? — подозрительно посмотрела на нее Верочка. — Подальше отсюда? Чтобы ваша невестка уж точно никогда не узнала о существовании падчерицы? Так вы собираетесь обезопасить вашего сына?

Это не совсем детский дом, — ответила дама, не обращая внимания на мой тон. — И он находится в нашем городе. Я узнавала, там отличные условия. Дети живут не в общих комнатах, а как бы в семьях. Несколько детей и воспитательница или воспитатель, полностью берущие на себя роль родителей. И самое главное, там дают прекрасное образование. Рисование, танцы, иностранные языки. Опытные педагоги и руководители. Одним словом, это то, что нужно ребенку.

И поскольку Верочка молчала, дама произнесла:

— Поймите, дома с отцом, которому она не нужна, и с мачехой, которая ее возненавидит, девочке будет намного хуже, чем в том интернате.

Верочка молчала. И дама выложила последний козырь.

— Если честно, — произнесла она, — то я просто боюсь за ее жизнь. Окажись она у нас в доме, моя невестка… Эта женщина, я уверена, способна убить ребенка. Не сознательно, конечно, — поспешно добавила она, заметив, как вытянулось лицо Верочки. — Но во время очередного приступа она становится неуправляема.

«Прекрасный брак! — подумала про себя Верочка. — И полное взаимопонимание между супругами!»

— Сходите к директору этого интерната, — донеслось до нее как сквозь вату. — Она уже знает.

— О чем? — спросила Верочка.

— О том, что скоро к ним поступит новая воспитанница.

— Вряд ли она согласится, — сказала Верочка.

— Согласится, — настойчиво произнесла дама. — Вопрос упирается лишь в деньги. А их… Их я смогу достать.

И, схватив Верочку за руку, дама горячо произнесла:

— Прошу вас, помогите мне! Сама я не могу появиться в том интернате. Мое имя и имя моего сына не должны фигурировать в судьбе этой девочки. Моя невестка… Ей кажется, что ее окружают одни враги. К тому же у нее, как у многих больных людей, феноменально развито чутье. Поверьте, это может кончиться трагедией. Моя невестка не успокоится, пока не выяснит правду. И тогда… Тогда разразится катастрофа.

— Я все поняла, — ответила Верочка, которую уже начало раздражать, что все в этой семье танцуют под дудочку богатой истерички.

Но образ маленькой брошенной девочки стоял перед глазами немым укором. И Верочка поняла, что уже не сможет отказаться помочь бабушке и ее внучке.

— Что конкретно вы от меня хотите? — произнесла Верочка и этим вопросом положила начало своему длительному сотрудничеству с Анной Евгеньевной.

Та хотела от нее следующего. Ежемесячно Верочка должна была передавать сама или через доверенное лицо директрисе интерната определенную сумму за содержание и воспитание у них Анечки Борзовой.

Фамилию девочка получила от своей матери, о которой самой Верочке было известно лишь то, что женщина умерла, когда ее дочери было три годика. Свою маму девочка практически не помнила. И быстро привыкла называть мамой свою новую воспитательницу, которую по странному стечению обстоятельств звали Анной. Так же, как и бабушку маленькой сиротки, да и ее саму.

Выслушав рассказ бывшего нотариуса, подруги переглянулись.

— Скажите, а что сама бабушка — Пономарева Анна Евгеньевна — совсем не навещала внучку?

— Насколько я помню, нет, — покачала головой Верочка. — Во всяком случае, мне о таких контактах ничего не известно.

— А ее отец?

Тем более! — воскликнула Верочка. — Анна Евгеньевна передавала мне деньги, а я передавала их нашему посыльному, и он отдавал их заведующей интернатом, так сказать, лично из рук в руки. Впрочем, думаю, что отец и бабушка маленькой Анечки осведомлялись о судьбе ребенка. Ведь иначе я могла просто присваивать деньги себе. Они меня совсем не знали.

— И долго продолжалось ваше… м-м-м… сотрудничество?

— Более десяти лет, — ответила Верочка. — До тех пор, пока Анечка находилась в интернате.

— А потом? Что случилось потом?

— Потом мои услуги им стали не нужны, и я сочла, что могу наконец согласиться на предложение моего мужа и переехать жить в деревню. Девочка выросла. И к тому же по некоторым признакам я поняла, что Анна Евгеньевна и ее сын стали испытывать некоторые материальные затруднения, которых не наблюдалось прежде. Возможно, это было связано с начавшейся в стране перестройкой. Видимо, отец невестки Анны Евгеньевны лишился своего поста и кормушки.

— Понятно, — кивнула Мариша. — И вы не интересовались у Анны Евгеньевны, что стало с ее внучкой после того, как девочка ушла из интерната?

Верочкино лицо слегка помрачнело.

— Видите ли, — произнесла она, — мне не у кого стало спрашивать.

— В каком смысле?

— В том самом, что Анна Евгеньевна никогда не оставляла мне своего домашнего адреса. И я более чем уверена, что фамилия, которую она мне назвала при нашем знакомстве, не была ее настоящей фамилией, — ответила нотариус. — Иначе в чем смысл конспирации?

— Ну да, — пробормотала Мариша, с ужасом понимая, что единственная ниточка, которая вела к наследству Аньки, трещит и вот-вот порвется.

— После того, как Анечка вышла из своего интерната, ее бабушка, Анна Евгеньевна, никогда больше ко мне в контору не приходила.

— Почему? — удивилась Мариша. — Разве девочке после выхода в большой мир не нужна была ее поддержка?

— Дело, думаю, в другом, — произнесла Верочка.

— В деньгах, которых не стало? — спросила Мариша, вспомнив, что отдельную квартиру Аньке ее бабушка так и не приобрела. — Потому что денежная река оказалась перекрыта, да?

— В этом тоже, — кивнула Верочка. — Но я неоднократно говорила Анне Евгеньевне о своем намерении перебраться жить в деревню. И полагаю, она просто решила обратиться за помощью к другому нотариусу.

— К кому?! — хором воскликнули подруги.

— Этого я не знаю, — покачала головой Верочка.

Подруги молчали. Разочарование было слишком сильно.

Они так надеялись на эту поездку. И что же? Узнали фамилию Анькиной бабушки, которая, скорей всего, была вымышленной! Верочка сочувственно наблюдала за подругами, размышляя о чем-то про себя.

— Давайте я вас хоть супчиком угощу, — внезапно предложила она, явно желая подбодрить подруг хотя бы своей вкусной стряпней. — Суп у меня сегодня просто замечательный получился.

Подруги рассеянно кивнули, продолжая думать о своем. Верочка тем временем засуетилась, загремела кухонной посудой, в воздухе разнеслись ароматные запахи. И через несколько минут перед подругами появилось по полной тарелке золотистого бульона с мелко порубленной зеленью, в котором плавали розочки из моркови, ажурный темно-золотистый лук и безупречные светло-желтые нити домашней лапши.

Несмотря на то, что суп стоял на плите и лапша провела в нем куда больше часа, она ничуть не разварилась, и ее внешний вид не пострадал. Она и сейчас выглядела так, словно ее опустили в кипяток никак не больше десяти минут назад.

— Какая изумительная у вас лапша, — не удержалась от похвалы Мариша. — Вы ее, наверное, сами делаете?

— Это же сколько терпения и времени на такую работу надо потратить! — поддержала ее Юля. — Вообще-то я слышала, что итальянки для своих мужей делают макаронные изделия вручную, но чтобы русская женщина стала так баловать своего мужика!

Верочка неожиданно отвернулась в сторону и весело захихикала.

— Вообще-то мужу об этом знать не полагается, — произнесла она, закончив веселиться. — Но вам я, так и быть, открою свой секрет. На самом деле это вовсе не домашняя лапша. В том смысле, что я ее сама не делала.

Она встала и быстро подошла к шкафу, откуда извлекла пакет с уже знакомой подругам надписью.

— Вот видите! «Макфа»! — с гордостью сказала Верочка, демонстрируя пакет подругам. — Попробовала один раз и с тех пор только ее и варю. Отличное качество. И цена для такого продукта отнюдь не высокая. Куда лучше, чем всякие импортные аналоги. Стоимость их гораздо выше, да и потом, зачем нам — русским людям — поддерживать иностранных производителей, когда есть отечественные продукты и ничуть не хуже?

Затем она снова подсела к подругам, которые уже наворачивали по второй тарелке. Настроение у них несколько улучшилось. А вот вид у Верочки, когда она наблюдала за подругами, был снова глубоко несчастный и задумчивый. Она несколько раз вздохнула и наконец решилась.

— Девочки, — произнесла она, — я вижу, что ничем вам не помогла.

— Зато накормили вкусно! — попыталась отшутиться Юля.

— Это да, — кивнула Верочка. — Но вот по поводу того, зачем вы ко мне приехали, я вам не помогла. Поэтому…

И, набрав в грудь побольше воздуха, она сказала:

— В общем, я знаю еще кое-что об Анне Евгеньевне. Но только… Понимаете, это я узнала не от нее самой. И поэтому хочу, чтобы вы не разглашали никому, что эти сведения получили от меня.

— Конечно! — оживились подруги. — О чем речь! Мы будем молчать как рыбы.

— Хорошо, — сказала Верочка. — Я вам верю. Слушайте, вы должны меня понять. Эта история меня очень заинтересовала. Таинственность, которую соблюдала Анна Евгеньевна, меры предосторожности, с которыми она передавала деньги, разного рода недомолвки. В общем, все это в совокупности так разогрело мое любопытство, что я решила проследить за Анной Евгеньевной.

И, подняв глаза на подруг, она спросила:

— Вы меня осуждаете?

— Вовсе нет! — закричали подруги. — Мы бы и сами так поступили.

— Конечно, это был большой риск с моей стороны, но я все равно решила, что хватит ей водить меня за нос, — обрадовалась Верочка. — Могла бы Анна Евгеньевна наконец понять, что я человек надежный, и если меня попросить, то я болтать не стану. К тому же я все равно понимала, что скоро оставлю работу в нотариальной конторе и уеду в деревню. Одним словом, все так сложилось одно к одному. Короче, я предприняла собственное маленькое расследование.

— Итак, вы за ней проследили? И что узнали? — нетерпеливо перебила Юля все еще мучающуюся сомнениями Верочку.

— Что-то интересное об их семье? — спросила Мариша.

— Да, — кивнула нотариус. — Анна Евгеньевна мне не соврала. Ее невестка в самом деле была очень больной. Это охотно подтвердили соседки в их дворе. Когда я дошла следом за Анной Евгеньевной до ее дома, то не решилась подняться следом за ней на этаж. Вместо этого я присела на лавочку к бабулькам и уже через несколько минут узнала о семье Анны Евгеньевны очень много интересного.

В целом Анна Евгеньевна правдиво обрисовала ситуацию в семье. Невестка была особой крайне неуравновешенной. И вывести ее из себя ничего не стоило. Чего тут было больше — избалованности или болезни, сказать трудно. Но Рената — так звали невестку Анны Евгеньевны — могла ногами пинать крохотную собачонку, посмевшую ее облаять.

Когда сосед не пропустил ее первой в дверь подъезда, потому что тащил в руках кучу пакетов и не заметил соседки, Рената тут же подлетела к его машине и прямо на глазах опешившего мужчины принялась колошматить по ней огромным обломком кирпича, который затем попыталась опустить на голову самого хозяина машины.

Конечно, это все были небольшие штришки к портрету. Но тем не менее о Ренате шла дурная слава. Женщины поспешно уходили, когда Рената со своей дочерью выходила на улицу. Когда ее дитя играло в песочнице, Рената могла запросто покалечить чужого ребенка, если ей казалось, что кто-то обидел ее крошку.

— Почему же все терпели ее дикие выходки? — поразилась Мариша. — В те времена ведь существовали еще хорошие участковые милиционеры. Они могли привлечь женщину к ответственности за хулиганство.

Ну, — пожала плечами Верочка, — ничего особо уж криминального Рената не совершала. А штрафы за исцарапанную машину или лечение собаки ее муж в качестве возмещения морального ущерба выплачивал, не торгуясь. И лишь просил, чтобы дело не доводили до милиции и суда. Соседи брали деньги. И, в душе жалея мужика, соглашались молчать.

— А еще что вам удалось узнать? — жадно спросила у женщины Мариша.

— Как я и подозревала, фамилия Анны Евгеньевны оказалась вовсе не Пономарева, а Макеева. Но имя она мне назвала верно — Анна Евгеньевна.

— Значит, бабушку нашей Аньки звали Макеева Анна Евгеньевна? — повторила Мариша.

Верочка кивнула.

— Я узнала ее фамилию от соседей. Думаю, им не было нужды врать мне.

Это уже было кое-что! По крайней мере хоть какая-то зацепка.

— А ее сын? — спросила Юлька. — Он тоже был Макеев?

— Да, — кивнула Верочка. — Думаю, что да. О нем мне точно известно только имя — Михаил, Рената и их маленькая прелестная Гризетта.

— Как? — переспросила Мариша.

— Кто? — не поняла Юлька.

— Так звали их дочь, — объяснила Верочка. — Ту самую, из-за которой маленькую Анечку лишили родного дома и внимания отца и бабушки.

— Ну и имечко, — вздохнула Мариша. — Чего только люди не придумают, чтобы выпендриться.

— Охотно верю, что с головой у этой Ренаты было не слава богу, — согласилась Юлька. — Надо же так обозвать дочку!

И по словам соседей, душевное состояние Ренаты с каждым годом все ухудшалось, — добавила Верочка. — А потом они ее даже почти не видели — то ли родные держали ее дома под присмотром, то ли на некоторое время отправили в специальное учреждение. Этого они сказать не могли. А спрашивать у Макеевых такие вещи, сами понимаете, тоже ни у кого язык не поворачивался.

— А где они жили? — спохватилась Мариша. — Адрес вы помните?

— Вообще-то сам дом помню, — задумалась Верочка. — А вот адрес… Он был у меня где-то записан. Подождите немного.

И она ушла в другую комнату. Искала адрес долго. Уже вернулся ее муж — белокурый здоровяк со славным улыбчивым лицом. Вышла Верочка, муж первым делом крепко обнял жену и от души чмокнул в щеку. Подруги наблюдали за этой семейной сценой с улыбкой. На эту пару было приятно смотреть. Есть такие люди, которые словно светятся изнутри. И стоит на них взглянуть, как сразу становится ясно — хорошие люди.

С помощью мужа, который лучше самой Верочки помнил, где она хранит все свои бумажки, адрес Анькиных отца и бабушки был наконец найден.

— Только учтите, этому адресу уже, наверное, лет пятнадцать, а то и все двадцать, — предостерегла Верочка подруг на прощание. — С тех пор они могли десять раз переехать.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Верочкино пророчество сбылось. В элитном доме на Красногвардейской площади, который до сих пор производил благоприятное впечатление своими массивными колоннами у входа и общей породистостью, никаких Макеевых не оказалось. В их прежней квартире жили совсем другие люди. О прежних владельцах они ничего сказать не могли или не хотели. И даже дверь не открыли.

— Вот ведь какие! Не хотят войти в положение других людей. А ведь у них должен был сохраниться договор купли-продажи на квартиру, — возмущалась Мариша. — И если продажа — была не прямой, а встречной, в документе должны быть указаны новые адреса всех участников сделки. Кто откуда выехал и куда переехал.

Но ломиться в запертую дверь подруги не стали.

— Уже поздно, люди могут и милицию вызвать, — очень разумно рассудила Юлька.

— Но нам надо как-то их оттуда выкурить! — не хотела сдаваться Мариша.

— Давай до утра, отдохнем и подумаем. Утро вечера мудреней.

Но до утра подругам предстояло еще много приключений. Началось все со звонка Ильи.

— Маришечка, ты уже освободилась? — поздоровавшись необыкновенно ласковым тоном, поинтересовался он у девушки. — Лично я страшно по тебе соскучился. Увидимся мы наконец?

— Хм, — пробормотала Мариша.

Пойти на свидание? Или не пойти? Вот в чем был вопрос. Вообще-то вел себя Илья не так чтобы очень уж хорошо. Но станет ли он вести себя лучше, если она будет ему по-прежнему отказывать?

— Скажи, что устала! — прошептала Юлька.

— Я устала, — кокетливо протянула Мариша, чувствуя, что настроение у нее повышается с каждой минутой.

Но Илья не сдавался.

— Вот и отдохнем! — жизнерадостно пообещал он Марише. — Все будет, как ты любишь. Я очень, очень хочу тебя видеть. Надеюсь, твоя мигрень тебя отпустила?

Мариша покосилась на Юльку и мяукнула что-то ласковое. Юлька скорчила недовольную гримаску.

— А что такого? — поинтересовалась у нее Мариша, когда они договорились с Ильей, где и когда встретятся. — Ты что-то имеешь против Ильи?

— Лично против него я ничего не имею. Но, Мариша… Как же быть с нашими подозрениями?

— Рустам со дня на день признается в совершенном убийстве! — легкомысленно отмахнулась Мариша.

— Честно говоря, теперь я уже не уверена в его виновности, — покачала головой Юля.

— Можем позвонить Никите Гадкову и все узнать, — предложила Мариша. — Звони! Наверняка он скажет, что Рустам уже признался.

Но Никита сказал совершенно другую вещь. Рустам ни в чем признаваться не желал. И напротив, у него откуда-то появился очень дорогой и хороший адвокат, который прославился во всем криминальном мире России именно тем, что был способен вытащить любого преступника из страшнейшей передряги. Разумеется, в ход шло отнюдь не его красноречие, как это любят показывать в американских мелодрамах.

Америка — это Америка. А Россия — дело совсем другое. И в России привыкли доверять не словам, а денежным знакам. Причем чем их больше, тем выше доверие к их обладателю. Адвокат Кривин располагал огромными средствами, которые предоставляли ему его клиенты для подкупа. Но, кроме внушительных взяток, он имел и другие рычаги управления составом суда, который выносил приговор его подзащитным.

В итоге всегда следовал необычайно мягкий приговор. Или иной раз даже полное оправдание подсудимого. И счастливые криминальные воротилы, которые во время суда даже не старались сделать вид, что озабочены исходом судебного разбирательства, выходили на свободу прямо из зала суда на глазах скрежещущих в бессильной ярости конвоиров. Они-то знали цену оправдательному приговору этим преступникам. Но сделать ничего не могли.

— Откуда у Рустама мог взяться такой защитник? — Это было первое, что спросила Юля, выслушав доклад Никиты. — Он же босяк!

— А родители, — напомнил ей Никита.

— Но они же должны были порвать с ним все отношения после того, как он попал в тюрьму!

— Почему? — удивился Никита, у которого был очень заботливый отец, и Никита таких вещей просто не понимал.

Как это порвать отношения с сыном? Когда помощь родителей нужна ему больше всего? В голове не укладывается.

— Они ведь и раньше выделяли Рустаму лишь небольшое содержание, — продолжала Юлька. — И грозились, если он попадет из-за своего образа жизни в беду, то они не станут вытаскивать его из передряги. Ведь это так!

— Когда жареный петух куда положено клюнет, родители это понимают, — с неожиданной проницательностью ответил Никита. — Что же, они своего сына и не отмажут? Нельзя же в самом деле допустить, чтобы он на нарах парился. А знаете, кто им помог?

— Кто? — отозвалась Юля.

— Футболист ваш, — ответил Никита. — Он к родителям Рустама пошел, договорился с ними и теперь денежки адвокату отстегивает, чтобы тот Рустама вытащил.

— Илья платит адвокату?

— Он его нанял! — поправил ее Никита. — А денежки родители Рустама, ясное дело, платят.

— Ты уверен, что это они?

А кто же еще? — от души заржал Никита. — Не сам же футболист из жалости к нашему убийце из своего кармана «зелень» тащить начал. Разумеется, родители парня Илье деньги передают. Чтобы, значит, лицо свое перед сынком сохранить. Но от тюрьмы избавить.

И хотя Никита был твердого мнения, что за адвоката платят родители Рустама, а подруги имели основание убедиться, что молодого опера стоит слушать внимательно, дельные мысли у него бывают, но у самой Юльки все же зародились подозрения. Конечно, все может быть. И родители Рустама просто не хотели светиться в адвокатской конторе, поэтому и дали денег Илье. Но… Но как-то это уж слишком странно.

— Никита говорит, что Илья нанял адвоката для Рустама, — мрачно произнесла Юля, обращаясь к Марише. — Он считает, что платят родители Рустама. Но у меня свое мнение на этот счет.

Мариша задумалась. Кажется, она поняла, на что намекает подруга.

— Ты думаешь, что это Илья прикончил Олега? — спросила она. — Рустам это видел и теперь шантажирует Илью?

— Рустаму очень нужны деньги, — сказала Юля. — Родители его из дома фактически выгнали. Работать он не желает и не может. Живет тем, чем удастся поживиться у своих богатеньких дружков. И надеждой на то, что папахен или кто-нибудь из одиноких тетушек и дядюшек откинет наконец копыта и он получит свою часть наследства.

— А что Рита и ее братец?

— Они тоже молчат, — ответила Юля. — То есть говорят, но все не по существу. В том, что собирались убить Олега, не признаются ни под каким видом.

— Признаются, — махнула рукой Мариша, на которую влюбленность явно действовала не лучшим образом.

Во всяком случае, когда говорило сердце, мозг у Мариши бездействовал. Как-то не могли два эти органа ее организма толково взаимодействовать.

На свидание с Ильей Мариша примчалась на целых полчаса раньше назначенного срока. Честно говоря, она просто сбежала от Юльки, которая замучила ее своим мрачным брюзжанием относительно того, насколько опасно встречаться с кавалерами, которых при этом подозреваешь в убийстве.

В итоге Мариша оказалась возле ресторана, где должен был ее ждать Илья, так рано. И тут же зазвонила ее трубка.

— Ты где? — поинтересовался у нее Илья самым ласковым тоном.

— Я? — на секунду задумалась Мариша. — Я еще еду!

— И ты далеко? — спросил Илья с удивительной заботливостью.

— Прилично.

Не успела она соврать, как тут же начала жалеть об этом. Зачем она соврала? Подумаешь, примчалась на свидание на полчаса раньше. За это же не убивают, в конце концов.

— Я тоже еще еду, — сказал Илья. — Но буду вовремя. Как подъедешь, позвони мне. Я тебя встречу. Или, если хочешь, проходи прямо в ресторан.

Положив трубку, Мариша расстроилась.

«Зачем я наврала. И что мне теперь делать?»

Немного подумав, Мариша решила, что не будет ничего страшного, если она первой явится в ресторан и подождет там Илью, сидя в комфорте на мягком стуле за накрытым столиком, любуясь пламенем свечи и цветом вина в бокале. Она так устала за сегодняшний день! У нее решительно не было сил еще где-то болтаться сорок минут, а потом, как того требует первое правило охмурения кавалера, изображать, что она спешила на свидание изо всех сил и все равно опоздала.

Плевать ей сегодня на все правила! И Мариша двинулась в сторону дверей. Но неожиданно замерла. Из дверей ресторана вышел ее Илья. Тот самый Илья, который, если верить его словам, еще где-то ехал. Мариша охотно бы ему поверила. Но… но как можно верить словам, если глаза утверждаю иное.

И самое ужасное, что причина вранья Ильи была далеко не так безобидна, как Маришина. Он вышел из ресторана не один. И добро бы он был с приятелем. Это Мариша еще как-нибудь пережила бы. Так нет же! Не доставил ей Илья такой радости.

Он широко шагал, поддерживая под локоток какую-то женщину. Что это была за женщина, Мариша разглядеть не могла. Видела лишь ее темные роскошные волосы. И ничего больше. Проклятая брюнетка вышла и встала к ней спиной.

И теряющая голову от ревности Мариша спряталась за стоящий у нее на пути рекламный щит. Господи, хоть бы услышать, о чем говорят эти двое! Может быть это всего лишь его дальняя родственница? Или подруга детства? Жена брата, в конце концов. В детском садике на одном горшке сидели, а тут случайно встретились. Держался Илья со своей дамой нейтрально, так что было ничего не понятно. И как же подслушать, о чем они говорят?

«Кажется, пять лет жизни отдала бы за это!» — даже застонала Мариша.

И господь услышал ее горячие мольбы. Брюнетка развернулась и двинулась к проезжей части, а Илья пошел следом за ней. И тут у Мариши по-настоящему замерло сердце. Рядом с Ильей была настоящая красавица. И самое ужасное, что Мариша знала эту особу. Эта гадина, которая посмела ходить по ресторанам с ее Ильей, эта стерва и гадюка — Жанна собственной персоной!

Мариша подавила в себе горячее желание выскочить из своего укрытия и немедленно вцепиться в густые волосы мерзавке, которая двигалась в ее сторону. Но чего она этим достигнет? Только отпугнет Илью. Драка с соперницей в грязи под ногами у любимого — это не лучший способ вызвать в нем состояние влюбленности. А вдруг он ни в чем не виноват? Вдруг он просто случайно столкнулся с Жанной на выходе?

«Нет! Чушь! Иначе зачем он мне звонил и врал, что еще только где-то едет? Совершенно точно, он встречался с Жанной в этом ресторане. Только несколько раньше, чем со мной. Вот оно как!»

И Мариша ощутила новый приступ бешенства. Мерзавец! И до чего здорово, что она не поперлась в ресторан. Иначе как бы она выглядела в глазах официантов? Полной идиоткой бы выглядела! А делать из себя идиотку Мариша не могла позволить даже знаменитому футболисту. И она уже совсем собралась выскочить навстречу парочке, как вдруг Жанна заговорила.

— Я не собираюсь ничего платить, — сердито произнесла она. — Заруби себе это на носу раз и навсегда. Ты мужчина, ты и должен платить.

Мариша прекрасно слышала каждое ее слово. Благодаря тому, что Жанна и Илья встали с другой стороны рекламного щита, за которым пряталась невольная свидетельница их разговора. Тема разговора, а также тон, которым общалась с Ильей Жанна, заставили Маришу прикусить язык и умерили ее ярость. Таким голосом с любовником не разговаривают.

— Это тебе не счет в ресторане! — заявил Илья, и в его голосе прозвучало едва сдерживаемое бешенство. — Ты втравила меня в эту историю. И вина целиком на тебе.

— У меня нет денег! Тебе это прекрасно известно!

— Не ври! — разозлился еще больше Илья.

— Честное слово! Ты же знаешь, Алекс меня бросил! И знаешь, почему он это сделал! Все из-за моей мамочки!

— Будто бы у тебя нет других любовников!

— Достаточно щедрых, чтобы оплатить такой гонорар, нет! — отрезала Жанна.

Ты хоть понимаешь, что я один его не потяну! — взорвался наконец Илья. — Просто не потяну! Оплати хотя бы половину!

Казалось, Жанна задумалась.

— Нет! — произнесла она наконец. — Нет и еще раз нет! Выкручивайся сам.

— Как?

— Придумай что-нибудь! — капризно и как-то злорадно протянула Жанна. — Ты же мужчина!

Но этот номер с Ильей не прошел.

— При чем тут мужчина я или нет? — схватив Жанну за руку, зашипел он. — Ты хоть соображаешь, чем могут обернуться для тебя твое упрямство и жадность? Ты за решетку захотела?

— Пусти меня! — вырвалась из его рук Жанна. — Не смей меня пугать! Мерзавец! Лучше вспомни, как много мой отец сделал для тебя! И теперь, когда его нет в живых, как ты обращаешься со мной?

— Послушай, — слегка растерялся Илья. — При чем тут твой отец? К тому, что с нами случилось, он не причастен. Это все твоя глупость!

— Ах, вот как! Теперь я глупая гусыня! А когда ты принимал от него помощь, что-то ты меня так не называл! — завопила на Илью Жанна. — И вот что я тебе скажу: никаких денег ты от меня не получишь!

— Нет?!

— Нет! Мой отец…

— Твой отец давно мертв! — снова гневно повысил голос Илья. — И вот что я тебе скажу! Если ты считаешь, что тебе все сойдет с рук, то ты очень ошибаешься!

Наступила тишина.

— Как ты смеешь! — наконец раздался голос Жанны.

Но в нем уже не было прежнего запала. Одно только удивление и какая-то брезгливость.

— Ты просто жалкое ничтожество! — произнесла она. — На тебя ни в чем нельзя положиться! И не смей мне больше звонить! Никогда! Я тебя ненавижу! Если бы не эта история, когда мы снова оказались вместе, сто лет бы тебя не видела!

С этими словами она запрыгнула в остановившуюся машину. За время ссоры возле нее останавливалось по меньшей мере семь машин, чьи водители, тщетно прождав некоторое время потенциальную пассажирку, уезжали прочь страшно разочарованные. Жанне было не до них.

Но этому водителю невзрачной «шестерки» неожиданно повезло. Жанне резко расхотелось обсуждать больную тему. И она быстро уселась в машину, не позволив Илье помешать ей. Молодому человеку только удалось схватить спорщицу за руку.

— Я молчать не буду! — заявил он ей напоследок. — Так и знай!

— Плевать я на тебя хотела!

С этими словами девушка вырвала у него свою руку, дверь машины с шумом захлопнулась. И Жанна укатила прочь. Илья еще некоторое время постоял на тротуаре, глядя ей вслед и бормоча себе под нос какие-то ругательства. А потом вернулся обратно в ресторан.

— Вот так дела! — выползая из своего укрытия, пробормотала Мариша.

Мысли и чувства Мариши находились в смятении.

— Ну и ну! — сказала она себе. — Оказывается, Жанна и Илья знакомы сто лет. И Илья был даже представлен отцу нашей Жанночки. И получал от него какие-то благодеяния.

И Мариша призадумалась. Насколько она разбиралась в жизни, отцы молодых дочерей вовсе не склонны направо и налево творить добрые дела в отношении молодых мужчин. Если только… только… Если только дело не движется к свадьбе с их обожаемой дочуркой.

— Так он за ней волочился! — воскликнула Мариша.

При этом она стояла прямо посреди пешеходной зоны. И людская толпа, неуклонно текущая по улице, вынуждена была огибать ее, словно река одинокий валун. Человеческое течение разбивалось на два рукава, деликатно обходило Маришу и снова смыкалось за ее спиной.

— Конечно, волочился! Ну и гад! — взорвалась наконец Мариша.

Люди слегка шарахнулись от нее в разные стороны. Но Мариша ничего не замечала. Она продолжала вести диалог с самой собой.

— Я его убью! — торжественно пообещала она себе. — Прямо сейчас пойду в ресторан и убью!

Люди стали шарахаться от нее более активно.

— Нет! — передумала Мариша. — Сначала позвоню Юльке.

Юлька, выслушав взволнованный рассказ подруги, тоже растерялась.

— Как это могло быть? — воскликнула она. — Они не могли быть знакомы. Вспомни, Илья присоединился к нашей компании не сразу. И потом, его привела к нашему столику ты сама. А вовсе не Жанна!

— Ну и что? Это не помешало им быть знакомыми прежде. Я лично слышала их разговор!

— Но откуда Илья вообще взялся в этом «Шейхе»? Никто из девушек, в том числе я и Жанна, не знали, куда поведет нас Марат.

— А я тебе скажу! — закричала Мариша. — Это Жанна пригласила Илью в «Шейх». Мы там сидели достаточно долго. И у нее было время вызвонить его по телефону и велеть явиться в клуб.

— Да нет! — продолжала сомневаться Юля.

— Да, да! — возбужденно закричала в трубку Мариша.

— Там вход по клубным картам!

— Не смеши меня! Ее можно запросто купить. Или просто сунуть денег охраннику. Теперь я вспоминаю, мне еще тогда в «Шейхе» показалось, что они знакомы.

— Илья и Жанна?

— Да! Но потом они так старательно делали вид, что абсолютно чужие. Я и забыла о своих подозрениях.

— Но зачем им это было надо?

— Не знаю, — ответила Мариша, у которой и в самом деле не было ответа на этот вопрос.

— А о каких деньгах они говорили? — полюбопытствовала Юлька, немного помолчав. — Почему Илья требовал с Жанны вернуть ему хотя бы половину? Что они между собой не поделили?

— Тоже не поняла.

— Да ты вообще ни хрена из их разговора не усекла! — рассердилась Юля. — Подслушивать, что ли, разучилась, а, подруга?

— Не учи меня подслушивать! — обиделась на нее Мариша. — И между прочим, я звоню тебе не просто полялякать, а за советом.

— За каким? — бодро осведомилась Юля.

— Сейчас в ресторане меня ждет Илья. Идти мне к нему или нет?

— А ты сама как думаешь?

— Если пойду, то не удержусь и убью его! — призналась Мариша. — Меня прямо всю трясет от бешенства.

— Ни в коем случае! — категорично запретила ей Юля. — Слушай меня! Ты сейчас возьмешь себя в руки. И пойдешь к Илье. Но убивать ты его не будешь. И даже ругаться не станешь.

— А что же тогда? — изумилась Мариша.

Ты будешь ему мило улыбаться и подливать спиртное, — принялась выдавать ей по крохам свой коварный план Юля. — А когда он выпьет и окончательно размякнет, ты попытаешься завести разговор о Жанне. Только, ради бога, начни издалека! Например, начни с женской подлости, жадности и глупости. Как он ее там обзывал? Глупой гусыней? Можешь ввернуть эту фразочку. Возможно, она сыграет роль катализатора.

— И что?

— Главное, чтобы Илья начал говорить. А там уж ты сумеешь направить разговор в нужное русло. Пусть не называет имен. Пусть ведет рассказ от имени какого-нибудь несуществующего друга. Пусть! Нам лишь бы хоть что-то узнать. Все поняла?

— Ага, — отозвалась Мариша, на которую вдруг нахлынула какая-то странная усталость.

К чему все это? Смайл с ней развелся. А Илья, на которого возлагались такие огромные надежды, оказался наглым обманщиком. И что же, все они такие? Прямо как в рекламе, один не слишком надежный, другой не слишком горячий, все равно вернешься к любимому. Но на этом месте Мариша решительно оборвала свои крамольные мысли. Ни за что! Ни за что на свете она не вернется к Смайлу! И звонить ему тоже не будет. Он ведь ей не звонит! Словно и не было у них совместно прожитых лет.

Как это все грустно. Вот так живут люди, живут. Любят, между прочим, друг друга. А потом бац! И все куда-то уходит.

Размышляя таким образом, Марише удалось довести себя до нужной минорной кондиции. И в ресторане она появилась, уже не пылая гневом и страстью к обличениям, а исходя тихой грустью.

— Что с тобой? — удивился Илья, увидев Маришу, которая села напротив него с полными слез глазами. — Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Ты не представляешь, до чего может дойти человеческая подлость, — печально проронила Мариша. — Просто не верится, что человек, которого ты знаешь много лет, может в один момент отвернуться от тебя.

Удар, как и предрекала Юлька, попал в цель. До прихода Мариши Илья уже успел слегка заполировать свой стресс коньяком, хотя вообще-то обычно пил мало, ему не позволял его спортивный режим. С непривычки коньяк заметно подействовал на Илью, и он живо откликнулся на слова своей подруги.

— Ты прямо мои мысли читаешь! — воскликнул он. — Я тебе сейчас расскажу. С одним из моих друзей произошло нечто такое, что может служить образцом проявления человеческой подлости!

Но, увы, дальше все пошло не по Юлькиному плану. Илья и в самом деле рассказал историю о том, как какого-то его друга кинул другой его друг, а потом еще и жена ушла следом за деньгами к этому самому подлецу-другу. Никакой связи с Жанной Мариша при всем своем желании уловить не смогла. Во время ссоры ни Илья, ни Жанна ни о какой свадьбе не упоминали.

Одно это уже подбодрило Маришу. А Илья, решив, что ее так заинтересовал его рассказ, извлек еще парочку схожих по теме. Мариша выслушала и их тоже. Ничего не поняв, она решила играть в открытую. К черту эти психологические примочки. Если Юлька умеет ими пользоваться, то пусть сама бы и приезжала сюда.

— Илья, скажи, ты ведь был раньше знаком с Жанной?

Если Мариша хотела произвести на своего кавалера впечатление, то ей это вполне удалось. Илья, который в этот момент как раз сделал большой глоток коньяка, выпучил глаза и начал задыхаться. Когда он пришел в себя, то уставился покрасневшими глазами на Маришу.

— Откуда ты об этом узнала? — прошептал он.

Сердце у Мариши ухнуло куда-то вниз. Вот оно как! И он даже не отрицает!

— Да так, — уклонилась от прямого ответа Мариша. — Как-то поняла.

— Ну да, — хмыкнул Илья. — Были. Но поверь, — поспешно прибавил он, — это не то, что ты думаешь.

«О-па! — воскликнула про себя Мариша. — А это уже кое-что интересненькое. Так обычно отвечают, когда между двумя и есть как раз то самое».

Вслух же она всего лишь произнесла:

— Илюша, а я как раз ничего и не думаю. Просто хочу услышать от тебя всю правду.

— Всю? — растерялся Илья. — Послушай, а тебе не кажется, что сейчас уже слишком поздно? Ты ведь мне жаловалась, что устала. Давай, я отвезу тебя домой! Или лучше вызовем такси!

, — Я не устала! — поспешно сказала Мариша. — И я хочу услышать, что там у вас с Жанной было. Иначе я все равно не усну.

— Прости! — решительно произнес Илья. — Но у меня есть дела на сегодня. Давай отложим этот наш с тобой разговор до более подходящего момента. Ладно?

— Дела? — нахмурилась Мариша, мельком посмотрев на часы. — В одиннадцать вечера? Я тебя умоляю!

— Да, дела! — кивнул Илья. — Ты должна мне верить!

И, расплатившись с официантом, он буквально поволок Маришу к выходу. В гардеробе криво застегнул на ней теплый плащик. И сразу же кинулся на улицу, чтобы поймать машину.

— Илья… — попыталась воззвать к нему Мариша, выйдя следом за ним на улицу.

— После! — поспешно буркнул Илья, отворачиваясь в сторону. — Мариша, я обязательно тебе все объясню. Но не сейчас.

— Почему? — строго спросила у него Мариша, не двигаясь с места и давая понять, что без объяснений она от него не отстанет.

— Мариша, — повернулся к ней Илья. — Я же сказал: все расскажу. Но сейчас прошу только об одном: верь мне! Я не сделал ничего плохого. Просто… просто я немного запутался. Но я решу эту проблему. Ради нас с тобой я ее решу!

И, неожиданно взяв Маришу за подбородок, он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты мне веришь? — спросил он.

Марише показалось, что голос Ильи проник ей прямо в сердце. Отчего-то стало необыкновенно тепло и хорошо. Хотя, казалось бы, с чего радоваться? И уже когда она ехала в машине, куда ее все-таки запихнул Илья, действуя с ловкостью фокусника, Мариша поняла, что он ни черта ей так и не сказал.

— А ты чего от него ожидала? — воскликнула Юля, когда Мариша поведала ей о своей неудаче. — Еще странно, что Илья сразу признал факт знакомства с Жанной. Мог бы все отрицать.

— Он растерялся, я наехала на него совершенно неожиданно, — с легким самодовольством в голосе произнесла Мариша.

Юля посмотрела на нее с немым укором. В ее взгляде прямо-таки читалось, что она-то бы уж вытянула из Ильи все подробности этого странного знакомства с Жанной. А не один только жалкий факт того, что это знакомство было.

— Ладно, — наконец сжалилась над подругой Юлька. — Давай лучше подумаем, что мы с тобой имеем? Жанна и Илья были знакомы прежде. Жанна приходит вместе с нами в «Шейх», а затем спустя некоторое время там появляется Илья. Вывод ясен: либо Жанна сама его пригласила, либо он появился в клубе, чтобы поговорить с Жанной.

— О чем?

— Хотя бы о тех же деньгах, половину которых Жанна должна ему вернуть, — пожала плечами Юля.

— Но зачем ему было изображать из себя постороннего человека? — удивилась Мариша.

— А ты не думаешь, что он увидел тебя, влюбился и решил не афишировать прошлую связь с другой женщиной?

— Во-первых, поставив меня тем самым в дурацкое положение! — гневно воскликнула Мариша. — А во-вторых, не думаю. Не влюбился он в меня с первого взгляда, потому что тогда, напротив, сам бы подошел к нашему столику, поздоровался с Жанной и добился, чтобы она пригласила его присоединиться к нашей компании. Он же не мог знать, что я решусь подойти к нему первой.

На это Юле нечего было возразить.

— Да, это все очень странно, — признала она. — Совершенно не понимаю, зачем им было скрывать, что они знакомы? Что за всем этим кроется?

Мариша сосредоточенно соображала о чем-то. Но ее размышления прервал телефонный звонок.

— Это Марат! — прикрыв трубку ладошкой, сообщила ей Юля.

Судя по тому, как подруга лучилась счастьем, Марат говорил ей какие-то очень приятные вещи. Закончив разговор, Юля вернулась к Марише.

— Он не звонил мне целый день, потому что был между Выборгом и Питером, — сказала она. — Пытался позвонить, но деньги на счете неожиданно быстро кончились. А заплатить там было негде.

— Ты спросила у него про Рустама? Действительно ли родители деньги для него передали?

— Он об этом ничего не слышал, — покачала головой Юля. — Но я попросила его узнать.

Марат перезвонил только через полчаса, когда подруги уже отчаялись дождаться его звонка и начали готовиться ко сну.

— Родители подтвердили, что наняли сыночку адвоката, — произнесла Юлька. — И еще, Мариша… Послушай, Марат хочет приехать ко мне.

— Сейчас? — возмутилась Мариша. — Уже давно за полночь. И нам завтра рано вставать. Надо закончить это проклятое дело и вытрясти из Анькиных родственничков, что там с бабушкиным наследством. Кстати, в связи с этим у меня появилась еще одна версия.

Юля с трудом отвязалась от страшно разочарованного и не скрывающего своей обиды Марата, пообещав ему завтра роскошное свидание, и вернулась к подруге. Она и сама сегодня устала, поэтому с такой легкостью отказалась от свидания с любовником.

— Ну, и что ты там еще надумала? — протирая лицо лосьоном для снятия макияжа, поинтересовалась у подруги Юля.

— А вот что, — ответила Мариша, — если Анькина бабушка в самом деле оставила наследство Аньке, то об этом неизбежно должны были узнать отец Аньки, его психически неуравновешенная жена и младшая дочь. Верно?

— Да, — кивнула Юля. — Анька что-то упоминала, что должна встретиться у нотариуса, который занимается завещанием ее бабушки, со своей сестрой.

— Вот видишь! Знала о наследстве сестра Аньки, знали и ее родители. Что же ты молчала?

— Я думала, ты слышала, — пожала плечами Юлька. — Аня говорила об этом, когда мы все сидели у Марата. Илья, например, точно слышал. И даже заинтересовался, как мне показалось. А ты что же, не слышала?

— Наверное, я была слишком увлечена общением с самим Ильей, — смущенно призналась Мариша. — Ничего не помню, что там Анька про наследство болтала. Повтори, пожалуйста.

Юлька не заставила себя долго упрашивать. Передала все Анькины слова.

— И потом, — закончила Юлька, — она добавила, что ее сестра тоже будет с визитом у нотариуса. Так я поняла.

— Значит, вся семейка, а главное, мачеха уже знают о существовании Аньки! — произнесла Мариша. — Чуешь, куда я клоню?

— Думаешь, Аньку приказала убить ее мачеха?

— Вполне могла нанять кого-нибудь с этой целью, — кивнула Мариша. — Или даже сама с ней встретилась. И сыпанула доверчивой Аньке какой-то отравы в еду.

— Вряд ли Аня стала бы приглашать мачеху к себе домой, — покачала головой Юля. — Она же знала, что та не в себе.

— Они могли встретиться и в ресторане или в кафе, — возразила Мариша. — Заливная рыба и телятина с овощным гарниром вполне подходят для ресторанного меню. Так что, сама понимаешь, завтра первым делом нам надо найти следы Макеевых.

— И как? Мы уже попытали счастья и обломились.

— Надо снова позвонить Артему, — после секундного размышления произнесла Мариша.

И, не колеблясь, она набрала знакомый номер. Но на этот раз даже всемогущий Артем был вынужден капитулировать. И дело было вовсе не в очередной его пассии, которая бы не давала ему общаться по телефону. Артем был дома один. И готов был сделать для Мариши что угодно. Но… Но, в виде редкого исключения, не смог.

— Понимаешь, такого имени в базе данных по нашему городу нету, — произнес он.

— Как же так? — растерялась Мариша.

— Одно из двух: либо эта семья перебралась жить в другой город, либо они за деньги наняли отличного хакера, и он изъял их новый адрес из всех источников, — объяснил Артем.

— А такое возможно? — удивилась Мариша.

— В нашей стране за деньги до сих пор еще возможно все, — ответил Артем. — И лично я склоняюсь ко второму варианту. Потому что, переберись они в другой город, все равно нашлись бы какие-то следы. А так — ничего. Пусто. Словно этих людей и не было никогда на свете.

— Но они были! — воскликнула Мариша. — Мы разговаривали с их соседями.

— Верю. Я тебе верю. Но тем не менее пока я ничем помочь тебе не могу. Но я еще поищу. Поспрашиваю людей. Может быть, что-то и удастся узнать. И кстати, ты ничего больше об этой семье не знаешь?

— У них в семье есть душевнобольная, — помедлив, сказала Мариша. — Рената Макеева — жена Михаила. Вроде бы она даже находилась где-то в дурке на лечении. Но где, когда и как долго, этого я не знаю.

— И когда ее помещали туда, тоже не знаешь?

— Нет, — с тяжелым вздохом призналась Мариша. — Да и какая разница? По отзывам соседей, эта женщина совершенно не в себе. Расспрашивать ее о месте нахождения ее дочери явно бесполезно.

— Ладно, — успокоил ее Артем. — Главное, ты не переживай. Я буду искать дальше. Как только что-нибудь найду, сразу же отзвонюсь. Ты только свою трубку не выключай.

— Трубку Мариша оставила включенной, но ни вечером, ни поздно вечером Артем так и не перезвонил.

— А если он и утром ничего не найдет, что мы будем делать? — жалобно спросила у Мариши Юлька.

— Поедем еще раз к дому, где жили Макеевы, — произнесла Мариша.

— А дальше?

Обойдем всех соседей, — пожала плечами Мариша. — Может быть, Макеевы кому-то из прежних жильцов оставили свой новый адрес.

— Ага! — хмыкнула Юлька. — Из базы данных они свои координаты позаботились изъять. А вот любимым соседям адресок оставили!

— А если и это не поможет, пойдем в жилконтору. У них, я думаю, должны остаться отметки о том, куда выехали прежние жильцы их дома.

— Наверняка там тоже стерли, — упрямо возразила Юлька.

— Все равно кто-то должен был что-то знать. В конце концов, если психически больная Рената и сидела все время дома, то ее дочь и муж должны были с кем-то общаться, кроме соседей. Девочка наверняка ходила в школу. А Михаил — на работу. И я уверена, что, начав с соседей, мы найдем и других людей, которые общались с Макеевыми и могут знать, где они живут теперь.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Но утром планы подруг претерпели некоторые изменения. Выехать так рано, чтобы успеть до начала рабочего дня опросить всех бывших соседей Макеевых, у девушек не получилось. Потому что разбудил их пронзительный звонок в дверь.

— Кого там принесло? — сердито поглядывая на будильник, который говорил, что она вполне могла поспать еще пять минут, пробормотала Юля и поплелась открывать дверь.

Со сна она соображала плохо. Поэтому дверь распахнула, не спрашивая, кто там и даже не открывая глаз. И тут же прямо ей в лицо уткнулась прохладная и удивительно ароматная масса. Юлька судорожно чихнула и наконец разлепила глаза.

Перед ее глазами колыхались алые цветочные лепестки.

— Розы! — ахнула Юлька, увидев море цветов.

Из-за огромного букета выглянул смущенный Марат.

— Ты еще спишь? — спросил он. — Могу я войти?

— Ну… — задумалась Юля. — Вообще-то…

— Ты не одна? — мгновенно насторожился Марат. — Я помешал? У тебя другой мужчина? Где он? Я его убью!

— Ой! — пискнула Юлька, которую ворвавшийся в квартиру Марат просто отпихнул к стенке.

— Где он? — вопил Марат, бегая по квартире, а за ним с лаем носилась Ника и старательно прицеливалась, куда бы ей получше и побольней куснуть наглеца, посмевшего потревожить покой ее дорогой хозяйки.

Надо сказать, что у Юли Марат прежде бывал. Но с Никой Юля его не знакомила. И теперь такса решила, что Юле грозит опасность от этого шумного типа, который топал ногами и громко кричал.

Юлька чихнула еще раз. Аллергия давала себя знать. Розы она не любила именно за то, что начинала от них чихать. Впрочем, чихала она и от лилий, и от гиацинтов, и от нарциссов, и даже от тюльпанов. Исключение составляла гвоздика. Вот ее Юлька могла бы при желании тащить к себе домой целыми охапками. Но… Но она не любила гвоздику.

Марат наконец понял, что в квартире нет никого, кроме него самого, Юльки и ошарашенной Мариши, которая сидела на постели и старательно прикрывалась простыней.

— Так вы тут вдвоем? — произнес Марат и расплылся в сияющей улыбке. — Ты и Мариша?

Но уже в следующий момент его лицо исказилось гримасой боли.

— Ой! Что за черт? — вскрикнул он, хватаясь за лодыжку. Но это был не черт, это была всего лишь маленькая отважная такса. Ника улучила подходящую минутку, вцепилась в ногу захватчика своими острыми, как у пираньи, зубками и теперь усиленно работала ими.

— Спасите! — завопил Марат, стараясь стряхнуть с себя собаку. — Она меня загрызет.

Он заскакал по комнате на одной ноге, стараясь стряхнуть с другой повисшую на ней Нику. Но такса держалась изо всех сил и лишь сильней стискивала челюсти.

— Осторожней! — закричала Юлька, испугавшись разом за Нику, безделушки, которые стояли на туалетном столике, их запросто мог смахнуть Марат, и в последнюю очередь, разумеется, за самого Марата.

Но было уже поздно. Размахивая ногой, Марат стряхнул наконец Нику. И она словно праща полетела в угол, сметя своим упитанным тельцем на пол косметику и кучу всяких мелких безделушек. Шлепнувшись на пол в углу комнаты, Ника как ни в чем не бывало словно резиновый мячик снова вскочила на ноги и ринулась в бой.

— Ай! Ай! — запрыгал на месте Марат, стараясь не дать собаке снова вцепиться в него.

Отшвырнув куда-то в сторону букет, Юлька кинулась ему на выручку. Мариша, обернувшись простыней, тоже не осталась в стороне. Вдвоем они носились за верткой Никой, отгоняя ее от перепуганного Марата. Наконец Нику удалось выгнать из комнаты и запереть в туалете, где она почти угомонилась и лишь время от времени издавала грозное рычание.

— Как ужасно вы встречаете своих гостей! — простонал Марат, хромая к стоящему у стены креслу и оставляя за собой на паркете узенькую кровавую дорожку.

Он сел и принялся рассматривать пожеванный носок и ногу, из которой сочился ручеек крови.

— Кошмар! — заключил он. — Тащите йод, бинты и перекись. Или что у вас там есть?

— Ничего нет, — растерянно сообщила Юлька, вернувшись из кухни.

— Ясно, — мрачно произнес Марат. — Уже все истратили на других гостей. Как же так, Юля? Держишь в доме свирепого зверя, надо иметь и средства первой помощи. Она у тебя хоть не бешеная?

— Да ты что! — обиделась за Нику Мариша. — Ника — милейшее существо. Ты сам виноват!

— Ах, вот как!

— Да! Не надо было так громко орать на Юлю! Ника решила, что ее хозяйке угрожает опасность, и кинулась ее защищать!

Ника издала подтверждающий рык из туалета. И Марат замолчал. Тем временем Юля уже распорола зубами какое-то старенькое чистое полотенце и протирала ногу Марата остатками коньяка. Тот морщился, но молчал. Наконец кровь удалось остановить, нога была основательно замотана, и Марат, хромая, переместился на кухню.

— Полагаю, что хотя бы чашку кофе я за свои страдания все же заслужил? — произнес он, наблюдая, как Юлька ставит его немного помятые к этому времени розы в свежую воду.

— Заслужил, — заверила его Мариша, которая уже успела накинуть на себя халатик и немного укротить свои непослушные волосы. — Сейчас сварю. Полагаю, нам всем не помешает его выпить.

Через некоторое время на кухне воцарилась тишина. Марат прихлебывал ароматный кофе и жмурился то ли от боли в ноги, то ли от удовольствия. Юлька делала бутерброды. И когда запах ветчины распространился по квартире, из туалета, где была заперта наказанная Ника, раздалось тонкое поскуливание, а потом и откровенный плач. Ника учуяла запах еды и теперь намекала, что тоже бы хотела присоединиться к трапезе.

— Выпустить ее? — предложила Мариша.

— А она больше не будет? — опасливо спросил Марат. — Мне кажется, я ей не очень понравился.

— Ты только держи в руках бутерброд, и она мигом тебя полюбит, — ответила ему Юля. — Она за кусок сыра или колбасы с кем угодно подружится.

Марат на всякий случай опасливо подобрал обе ноги на стул и кивнул головой.

— Выпускай!

Ника вылетела из туалета словно ракета. И тут же стрелой помчалась на кухню, где, забыв обо всех своих отличных охранно-сторожевых качествах, охотно принялась лакомиться кусками бутерброда, которыми угощал ее в знак примирения Марат.

— Какая у тебя беспринципная собака! — закончив кормежку, неожиданно восхитился Марат и, обращаясь к Юле, пояснил: — Она только что готова была меня загрызть. А теперь хвостом машет и с рук ест. Скажи, ты что, тоже такая же?

Юлька неожиданно почувствовала приступ раздражения. Что он себе возомнил? Ну, притащил веник из роз, покусали его немножко, потом вкусными бутербродами угостили. Так и что с того? Нельзя же только на этом основании строить какие-то выводы.

— Что ты себе возомнил? — возмутилась Юля.

— Не смей оскорблять Нику! — добавила Мариша.

Ника лишь тявкнула.

— Молчу, молчу! — испугался Марат. — Никакой критики. Одни восторги!

И он начал молча пить кофе. Подруги тоже пили и молчали.

— Я ведь к вам пришел не просто так, — произнес Марат. — Цветы — это только предлог. Я пришел вас предупредить.

— Что? — насторожились подруги. — О чем?

— Я так понял, девочки, что вы все никак не желаете унять свои сыщицкие инстинкты, — произнес Марат.

— О чем ты? — сделала круглые глаза Юлька.

Но Марат на эту удочку не попался.

— Что вы затеяли? — спросил он ее в лоб. — К чему все эти расспросы про адвоката? Звонки ментам? В частности, Никите. Не отрицайте, вы все время выуживаете у него подробности официального расследования. Ведь так?

— Ну да, — кивнула Мариша. — И что с того? Нам просто интересно.

— А еще вы все время где-то пропадаете и ничего не объясняете, где были. Все это наводит на мысль, что вы решили найти убийцу Аньки самостоятельно. Так? Верно я вас раскусил?

— Что ты! — изобразив самое искреннее возмущение, ответила Мариша. — Мы просто полюбопытствовали один разок. А что, нельзя?

Марат испытующе посмотрел на нее.

— Знаете, любопытство еще никого до добра не доводило, — веско произнес он. — Так что я вам от всей души советую, не вздумайте копаться в этих грязных делах. Юля, ты меня слышала?

— Конечно, милый, — откликнулась Юля, так что было не понять, что она имеет в виду.

То ли, что слышала, не глухая ведь, то ли решила послушаться совета Марата. Во всяком случае, Марат понял ее так, как ему было удобней.

— Вот и отлично! — повеселел он. — Ладно, мне уже пора. Поеду.

Он встал, и его лицо перекосило от боли.

— Вот черт! — резко выдохнул он. — Здорово она меня грызанула. Не знаю, как и поеду. Прямо беда!

И он, хромая, двинулся к выходу. Юлька отправилась его проводить. Она уже простила Марата и теперь даже предложила ему свою помощь, чтобы добраться до офиса.

— Не надо, — гордо отказался Марат. — Сам доеду!

Но не успели подруги немного передохнуть и убрать следы разрушений, которые остались после Никиной атаки на Марата, как в дверь снова позвонили.

— Да что за утро такое! — взбесилась Юлька. — Кого опять принесло?

Это был опять Марат. На этот раз он был без цветов и вел себя очень тихо.

— Не могу управлять машиной, — плаксиво пожаловался он Юльке. — Нога совсем не слушается. Может быть, ты сядешь за руль, как и предлагала?

— Конечно! — заторопилась Юля. — О чем речь! Прямо сейчас пойдем! Только себя в порядок приведу.

— Я с вами! — вызвалась Мариша и тоже отправилась приводить себя в порядок.

Марат сидел на кухне и скучал. Примерно через полчаса он начал проявлять первые признаки нетерпения.

— Вы еще долго? Я и так уже опаздываю.

— Сейчас, сейчас! — выглянула из ванной комнаты Юлька. — Один глаз осталось накрасить.

— Поторопись, — капризно произнес Марат.

— Не говори под руку! — рассердилась Юлька.

Хотя чего сердиться. Давно пора было бы уже привыкнуть к тому, что самый сильный мужик, стоит ему немного прихворнуть, немедленно превращается в беспомощного, но крайне избалованного младенца. Просто чудеса в цилиндре! Кио и Копперфильд отдыхают!

Наконец подруги были полностью готовы, Ника накормлена и выгуляна. А Марат к этому времени уже окончательно уверился, что он на этом свете не жилец. Нога у него воспаляется, пульсирует, болит. И конечно, завтра у него начнется уже гангрена.

Да что там завтра! Она уже начинается. Он чувствует! Нога отваливается! Кошмар! Ужас!!!

— А потом я умру в жесточайших мучениях, так и не приходя в сознание, — печально заявил он, закончив рыдать.

При всем этом к врачу Марат ехать отказывался просто наотрез.

— Не поеду! Чего уж там, знать, судьба у меня такая, — скорбно проронил он. — Ничего не скажешь, заехал к любимой девушке. Вот ведь как оно бывает! Не думал, что так обернется.

Садясь в машину, он стонал уже в голос.

— Ох, дьявол! Как нога болит! Юля, ты что, собаке специально зубы затачиваешь?

— Подумаешь, несколько царапин! — неосмотрительно фыркнула Мариша и тут же превратилась во врага номер один.

Марат замкнулся в себе. Помрачнел. А потом заявил, что с самого начала подозревал в Марише редкую черствость и жестокое сердце. Юлька, которая уже прониклась страданиями Марата, укоризненно покосилась на Маришу. Ей явно хотелось настоять на том, чтобы отвезти раненого любовника в больницу, где ему бы оказали профессиональную помощь. А потом она готова долго сидеть возле его постели, поить из ложечки морсами и держать за руку.

Хочется-то ей хочется, но… но в глубине души Юлька опасалась, что в больнице с такой травмой их просто пошлют куда подальше. Ведь она лично перевязывала ногу Марату. И видела, что там в самом деле нет ничего страшного. Однако это не помешало Марату основательно войти в роль страдальца. И стонать всю дорогу до офиса.

— Направо, — слабеющим голосом стонал он, поглядывая в окно из-под приоткрытых глаз. — Теперь налево. Теперь прямо. Все! Приехали!

«Ниссан» Марата послушно замер возле представительного дома в центре города. В доме было четыре этажа. И второй полностью занимала фирма, принадлежащая Марату. Фирма занималась поставками фарфора в магазины города и области. Сам фарфор производился как на фабрике, которая лично принадлежала Марату, так и еще на двух небольших фабриках, с которыми Марат заключил выгодные договора.

С многочисленными стонами и жалобами Марат выбрался из машины и заковылял, опираясь на плечи подруг, к своему кабинету. По офису тут же разнесся слух, что их шеф попал в автокатастрофу, одновременно его покусал бешеный доберман, а еще вчера он так напился, что не мог стоять на ногах, споткнулся, упал и подвернул ногу.

Секретарша Марата, длинноногая блондинка, принялась хлопотать возле шефа. Юля наблюдала за этим безобразием с редким спокойствием.

— Ты чего не отпихнешь от него эту бабу? — шепотом спросила у нее Мариша. — Не хочешь с ней связываться? Так я сама могу!

— Не надо, — равнодушно отозвалась Юля. — Вон видишь, амбал в дверях плечами застрял?

— Вижу.

— Так это ее муж. Он присмотрит.

— А, — еще раз смерив взглядом мужа смазливой секретарши, подобрела Мариша. — Тогда все в порядке. Этот точно никакому чужому мужику свою жену лапать не позволит. Хотя бы даже это был и его любимый шеф.

— Марат, мы вернемся через час, — сказала Юля, целуя любовника в макушку.

Езжай, Юленька! — слабым голосом произнес Марат, не открывая глаз, пока секретарша клала ему на лоб смоченный в холодной воде платок. — Возвращайся только побыстрей. Хочется, чтобы ты была рядом, когда наступит моя последняя минута.

Глотая слезы, Юлька вышла на улицу. Но тут ее обдуло свежим ветерком, и она немного пришла в себя.

— Какие все-таки мужики идиоты! — воскликнула она. — За ногу его разок тяпнули, так он уже умирать приготовился.

— А между тем из-за всех этих переживаний мы с тобой здорово задержались, — сказала Мариша.

Поймав машину, подруги отправились к дому Макеевых. Водитель им попался лихой. Стоять в пробках не пришлось. Он умудрялся находить проходные дворы, ехать по тротуару, проноситься по улицам с односторонним движением навстречу основному потоку машин, разворачиваться на трамвайных путях прямо перед носом несущегося и трезвонящего трамвая, водитель которого сидел с белым от ужаса лицом в полной уверенности, что столкновения не избежать.

В результате, такой сумасшедшей езды пострадала лишь их нервная система и кошелек, подруги оказались на Красногвардейской площади, которую во время всеобщего ажиотажа переиначивания почему-то не стали переименовывать. И теперь уж ей придется оставаться с таким названием еще долгие годы.

— Пошли сначала в жилконтору, — предложила Мариша.

Но, как вскоре выяснилось, контора сегодня работала только с трех часов. Пришлось подругам двинуться в обход соседей.

— Они нам и двери не откроют, — ныла Юлька. — Лучше бы я поехала к Марату. Он так страдает.

— Пусть аспирин выпьет, — рассеянно отозвалась Мариша. — Или анальгин. Мне лично лучше всего помогает самый дешевый, наш, отечественный.

— Все-таки его моя собака покусала, — продолжала расстраиваться Юлька. — Надо проявить внимание к человеку.

— Слушай,, она, в конце концов, не аллигатор и не ногу же ему откусила! — заступилась за таксу Мариша. — И потом, он сам виноват! Ворвался в дом и давай орать! Вот у Ники нервы и сдали.

— Потом-то она его полюбила, — заметила Юлька, которую, надо признаться, очень выбила из колеи вся эта история с ногой Марата.

Этак недолго и поклонника лишиться. И какого поклонника! Юлька затаенно вздохнула. Но Мариша все равно верно поняла ее настроение.

— Ничего, если любит, то простит и Нику, и тебя, — утешила она подругу. — Вот я, к примеру, один раз у своего любовника микроволновку сожгла. Так что ты думаешь? Он сначала орал на меня чуть ли не матом, а потом заявил, что с этой хреновиной он был знаком целых десять лет, а со мной всего три года. И по этой причине микроволновка ему, видите ли, ближе и родней, чем я. И простить мне ее гибель он не может.

— И чего? — заинтересовалась Юля.

— Расстались мы с ним, — заявила Мариша. — Чего же еще?

— Умеешь ты утешить человека! — расстроилась Юля. — Ничего не скажешь! Молодец! Ловко у тебя это получается.

— Так я это к тому говорю, — заторопилась Мариша, — что тот тип меня не любил. Старая микроволновка ему оказалась дороже. Не стоит даже и переживать. И ты из-за Марата не переживай. Любит, все простит. А попрыгать возле него ты всегда успеешь.

Для соседей подруги даже не стали стараться и что-то специально придумывать. Прямо спрашивали о Макеевых, которые жили в четырнадцатой квартире. И так как при этом они называли имена всех четверых: Анны Евгеньевны, ее сына Михаила, невестки Ренаты и их дочери Гризетты, то доверчивые соседки быстро распахивали двери своих квартир.

Можно было подумать, что все эти сведения о семействе Макеевых нельзя было выяснить из адресной базы данных! Да будь подруги грабительницами, они и то не могли бы выбрать более подходящего предлога.

— Как же, отлично помню эту семейку! — поджав губы, сообщила подругам одна из соседок. — Прямо в церковь побежала свечку ставить, когда они наконец собрали свои вещи и убрались подальше.

— Хотя они и уехали, а квартира все равно какая-то несчастливая, — посетовала другая соседка. — Новенькие поселились, казалось бы, приличные люди. Он в годах, она его сильно моложе. Мы думали, тихо жить станут. Так нет же! Тоже то шум у них, то крики, то гости придут, песни орут и музыка играет, то скандалят и посуду колотят.

— Так это же они между собой отношения выясняют, — заступилась первая соседка. — И то девка все больше горло дерет. Но с посторонними они всегда вежливые. И сам, и жена его.

— Это верно, — вынуждена была признать вторая соседушка. — Да после Ренаты нам любые скандалисты ангелами покажутся.

— А что Рената? — оживилась Мариша.

И тут же ей была охотно изложена еще одна версия поведения Анькиной мачехи. А также озвучены некоторые из ее выходок. Была тут и изуродованная машина, и избитая болонка, и испачканная краской чья-то дверь, и еще много разного, что и в самом деле выставляло Ренату как личность крайне непредсказуемую и в быту даже опасную.

— Только когда они примерно полгода назад переезжали, Ренаты с ними уже не было, — сказала первая соседка. — В последние несколько лет она и вообще редко появлялась на людях.

— Редко, да метко! — возразила другая. — Как ни выйдет, так вечно драка или скандал. И как это близкие с ней столько лет умудрялись жить? Просто уму непостижимо!

— А куда же она под конец делась? — спросили подруги, сделав вид, что удивились.

Женщины переглянулись.

— Кто же ее знает? Лично я думаю, что они ее в сумасшедший дом все-таки отправили, — сказала первая.

— Рената под конец совсем не в себе стала. В драку постоянно лезла. С ножом по дому бегала. Поджог в квартире устроила. А уж орала как! Страшно слушать!

— Они и уехали потому, что дочке жениха надо было подыскивать, — продолжила первая женщина. — Возраст уже критический, за двадцать пять перевалило, а все никто замуж не берет.

— Почему? Так из себя страшна бедняжка?

— Да нет, очень даже миловидная девчонка у Ренаты получилась, — покачала головой соседка.

— И тихая.

— Скромная такая девочка.

— Затюканная только малость.

— Немного забитая, это точно.

— С такой-то матерью и неудивительно держаться тише воды ниже травы, — закончила вторая соседка.

— Так, а почему они все же переехали? — повторила вопрос Мариша. — Если сумасшедшую мать они уже пристроили в лечебницу, зачем было съезжать?

Стало быть, бабка с отцом рисковать не хотели, — пояснила первая женщина. — Ну как найдет себе девочка наконец подходящую партию, а кто из соседей про мамочку-то ее и сболтнет. Был у них уже такой опыт. И не один раз. А в последний раз Гризетта сильно убивалась, что парень ее бросил. Потому и съехали.

— Не каждому понравится, что теща у него настоящая сумасшедшая! От такой родни почета мало.

— И куда они переехали?

— Анна Евгеньевна с Мишей в такую же квартиру перебрались, только в другом районе, а девочке они отдельную квартиру купили.

— Зря только! — поджала губы женщина. — За девкой, как бы хороша ни была, а все равно присмотр нужен. Она вся в мать пошла. И мастью, и статью. Не ровен час, что и характер бы проявился.

— В самом деле?

— В детстве сходство с матерью не так заметно было, а как подрастать стала, так вылитая Рената. Мне иногда чудилось, что это она и есть. Я так один раз девочке и сказала: «Добрый день, Ренаточка!» Темновато на лестнице было. Вот я и приняла ее за мать. Думала, ту уже из дурки выпустили.

— А Зета чего? — полюбопытствовала вторая соседка.

— Чего? Так на меня глазищами своими черными зыркнула, что я прямо обмерла. Просто вылитая мать! А потом она улыбнулась, у меня от сердца и отлегло. Рената, та никогда не улыбалась. Скалилась только. А у Гризетты улыбка хорошая была, доверчивая такая.

Подруги попытались еще выяснить новый адрес Макеевых, но ничего не добились.

— Говорю же, от дурной славы они уехали, — пояснила первая соседка. — Никому ни телефона нового, ни своего адреса не оставили. Все следы за собой замели. Да и какой смысл переезжать, если слухи за ними следом потянутся? Так что уехали, как концы отрубили.

Выйдя из дома, Мариша остановилась и недоуменно покачала головой.

— Не пойму я этих мужиков, — сказала она. — Что отца Аньки заставляло жить с сумасшедшей женщиной? Чего он хотел получить от нее?

— Дело у многих людей упирается в деньги, — ответила Юлька, изнывая от желания мчаться обратно к Марату и излить на него потоки нежной заботы.

Уж ей-то точно нужны были от любимого не деньги, а совсем другое. В Юлькиных мыслях он уже совершенно изнемог от боли и лежал у себя в кабинете, дрожа и стеная.

— Есть у тебя деньги, да будь ты хоть три раза не в себе, мужика всегда найдешь. А если нет, тогда уж извините, — продолжала мрачно гудеть Мариша.

И Юлька не выдержала:

— Мариша, можно я поеду? Ясно же, что Макеевы позаботились, чтобы их не нашли. Наверняка и с подругами, если они у нее и были, Гризетта после переезда порвала. Так я поеду?

— Куда ты поедешь? — удивилась Мариша. — Ах, да! К Марату. Ну, поезжай. Вижу, что ты уже вся извелась. Он тебе в самом деле так нравится?

— Очень нравится, — вырвалось у Юльки так непосредственно и горячо, что она сама покраснела. — Знаешь, мне даже кажется, что я его люблю.

И, попрощавшись с подругой, она торопливо побежала ловить такси. Мариша задумчиво посмотрела вслед подруге. До трех часов еще уйма времени. Чем-то нужно было себя занять. Но чем? Можно поехать домой. Но зачем? Чтобы снова погрузиться в мрачную меланхолию по поводу разрыва со Смайлом в тех же четырех стенах, которые буквально пропахли ее бывшим мужем? Нет уж!

Мариша не хотела ехать домой еще по одной причине. Туда в любой момент мог наведаться ее бывший супруг. Квартира принадлежала им обоим, так что замок Мариша менять не стала. Ну так вот, припрется, поговорят они. И что потом? Только рана начала затягиваться, и снова ее растравить?

Покрутив головой по сторонам, Мариша обнаружила в цокольном этаже соседнего здания маленькое кафе и двинулась к нему. Совсем крохотное кафе. Но тут приятно пахло свежим кофе, сдобой и какими-то пряностями. Она заказала себе чашечку кофе покрепче и сделала несколько глотков.

Позвонить Илье? Нет, ни в коем случае! Нельзя первой звонить мужчине после ссоры. Даже если ты виновата и прекрасно это осознаешь. А если уж виноват он… Тогда нет, нет и еще раз нет! Так чем же заняться до трех часов? Решительно никаких планов.

— Хоть бы кто-нибудь позвонил, — вздохнула Мариша, укоризненно посмотрев на свою «Нокию».

И вдруг, словно услышав ее мысли, телефон зазвонил.

— Мариша! — услышала она знакомый голос Ильи. — Скажи, ты на меня очень сердишься?

— С какой стати? — произнесла Мариша как можно холодней, хотя сердце ее пело от радости.

— Вчера мы с тобой так плохо простились, — произнес Илья. — Я всю ночь не спал и понял, что нам надо поговорить.

— Да, — произнесла Мариша. — Надо.

— Мариша, послушай, — продолжал Илья, — скажи, а мы можем прямо сейчас с тобой встретиться? Я готов рассказать тебе все, что ты захочешь. И знаешь, я думал всю ночь, и мне теперь твердо кажется, что ты вообще единственный человек в мире, кому я могу все рассказать.

— Все? — решила уточнить Мариша. — И про Жанну тоже?

— И про «ее тоже, — согласился Илья.

— А ты где? — спросила Мариша, уже готовая лететь на крыльях любви.

— Дома, — ответил Илья. — Но я готов примчаться, куда ты скажешь.

— Не надо, — неожиданно для самой себя ответила Мариша. — Я приеду сама.

— Ты приедешь? — обрадовался Илья. — Ура! Записывай адрес.

Но не успела Мариша записать его адрес, как Илья встревоженно произнес:

— Вот черт! Звонок. Не знаю, кого это могло принести. Так приезжай, я тебя жду. А от посетителя я быстро отделаюсь.

Мариша положила трубку в сумочку и поспешила к выходу. Почему-то в душе у нее поселилась тревога. Этот непонятный визитер к Илье, которого он совсем не ждал. Как бы не перебил охоту Ильи к откровенному разговору. Вдруг сболтнет что-то не то. Или как-то иначе повлияет на события. Надо поспешить.

К счастью, пробок на дороге не было. Водитель был молодым парнем, ловко управляющимся со своей машинкой. И когда в домофоне в доме Ильи ей ответил такой знакомый голос, Мариша вздохнула с облегчением. Илья никуда не делся. Он ждал ее, как и обещал. И все равно чувство тревоги не оставляло Маришу. И как оказалось, не напрасно.

— Что с тобой? — испугалась Мариша, увидев открывшего ей дверь Илью.

Парень был серо-зеленого цвета, под глазами залегли тени, а на лице выступила испарина.

— Заболел, — признался Илья. — Мутит чего-то. Но ты не волнуйся, наверное, сейчас отпустит. Только перед твоим приходом скрутило.

И он, даже не закрыв за Маришей дверь, прошел в комнату, где упал на диван. Мариша всерьез встревожилась. С чего бы это здоровому дюжему футболисту вдруг так зеленеть и валиться с ног? Тут о притворстве речи не шло. Притворно так не позеленеешь. Илье явно было очень и очень худо.

— Вызовем врача, — предложила ему Мариша.

— Еще чего! — возмутился Илья. — Обойдусь!

Взгляд Мариши упал на столик. Там стояло угощение в виде маринадов, коробки сухого печенья и два бокала. Из обоих бокалов совсем недавно кто-то пил. На донышке еще остались капли вина.

— Илья, — нехорошим голосом произнесла Мариша, — а кто у тебя был передо мной? Девушка?

— Мариша, — простонал Илья, — умоляю, не начинай все сначала. Мне сейчас очень плохо. И кроме того, мне правда надо с тобой поговорить.

И он схватился за живот, закусив губу и застонав.

— Черт! — разозлилась Мариша, вспомнив, как сегодня утром один уже помирал от нескольких жалких царапин на лодыжке. — Знаешь, Илья, мне эти представления уже надоели. Выбирай: или я вызываю врача, или ухожу.

Альтернатива была небогатой. К тому же парню и в самом деле становилось все хуже. И Илья согласился на врача. «Скорая» приехала неожиданно быстро. Должно быть, потому что Мариша сообщила диспетчеру, что умирает не просто красавец мужчина, а еще и известный футболист. О степени известности Ильи она имела самое смутное представление, так как в деле его никогда не видела, но решила, что маслом кашу не испортишь.

— И учтите, если этот парень помрет, то от вас собственный муж уйдет, — пригрозила она женщине-диспетчеру. — Он ведь у вас заядлый футбольный болельщик? Я не ошибаюсь?

Видимо, муж диспетчера «Скорой помощи» и в самом деле был заядлым болельщиком, потому что к Илье приехала не просто «Скорая», где у врача с собой в потрепанном чемоданчике нет ничего, кроме самых дешевых лекарств. Нет! Это была оборудованная по последнему слову медицины реанимация. Был даже аппарат для ЭКГ и прочие диагностические аппараты.

— Судя по всему, какой-то острый желудочный приступ, — озабоченно произнес врач. — Молодой человек, может быть, у вас язва?

— Ох, какая еще язва, — подтвердил Илья, находясь уже в полубессознательном состоянии.

Врач кинул взгляд на стол, где, помимо печенья, еще стояла тарелочка с острой копченой колбасой, маринованные грибочки, огурчики и прочие пряные и вкусные вещи, решительно противопоказанные даже при легком гастрите. Илью поспешно переложили на носилки и понесли вниз. Марише ничего не оставалось, как поехать следом за ним.

— Кстати, а где его паспорт? — внезапно спохватился врач. — И страховой полис?

— Не знаю, — растерялась Мариша.

— Как же так! Без паспорта мы можем поместить его только с бомжами, — развел руками врач. — В другое место его просто не примут.

— Не надо известного футболиста к бомжам! — встревожилась Мариша, отлично представляя, какое там может быть лечение. — Он там умрет.

— Тогда только на платное отделение, — сказал врач.

— Я заплачу! — поспешно воскликнула Мариша. — Это не проблема.

Врач с сомнением посмотрел на нее и покачал головой.

— Тогда вот что, — произнес он, — вы мне ручаетесь, что у этого парня есть паспорт? Если да, то вы его до завтрашнего дня подвезите в больницу. И мы все оформим задним числом. А если нет, тогда уж будем решать вопрос с платным оказанием медицинской помощи. Согласны вы на такой вариант?

Конечно, Мариша согласилась.

— Впрочем, еще возможно, что и платить ни за что не придется, — оптимистично заметил врач. — Если не довезем, так ему уже все равно будет, где лежать.

— Не надо! — ужаснулась Мариша. — Неужели ему так плохо?

— А вы сами не видите? — изумился врач.

Мариша молча забралась в машину, где ее усадили рядом со складной каталкой, на которой лежал Илья, и велели молчать. Мариша не возражала. Она уже успела запереть дверь квартиры Ильи, а ключики положить себе в карман. Странный приступ у Ильи заставил ее насторожиться. Вроде бы никогда прежде на проблемы со своим здоровьем не жаловался.

Тогда о какой такой язве могла идти речь? Насколько понимала Мариша, здоровье спортсменов должно регулярно подвергаться проверкам. На футбольное поле выходят только абсолютно здоровые люди.

Язвенника вообще должны были либо лечить, либо просто попросить уйти из команды и не занимать чужое место.

— Илья, — пыталась пробиться к нему Мариша. — Ты меня слышишь? Кто к тебе приходил передо мной?

Но Илья не отвечал. Он был без сознания. И ни на кого не реагировал.

— Это и к лучшему, — заметил врач. — С желудком у него полный порядок. Видимо, острое отравление. Ничего, сейчас немного прочистим организм, в больнице еще капельницы поставим, и он очухается. Парень здоровый, глядишь, и выкарабкается.

Несмотря на оптимизм врачей, Мариша провела в больнице, куда привезли Илью, не меньше двух часов. Выяснилось, что никакой язвы у Ильи действительно нет. Как и прочих болячек.

А его состояние связано с пищевым отравлением. А вот чем, где и почему он отравился, это еще предстояло уточнить.

За то время, что Мариша провела в коридоре в ожидании окончательного вердикта врачей, она успела позвонить младшему Гадкову и предупредить его, что в их компании, похоже, появилась еще одна жертва.

— Но Илья-то хоть жив? — с надеждой спросил Никита.

Похоже, решили подруги, футболист произвел на него неизгладимое впечатление своими крепкими мускулами и витающим вокруг него ореолом славы.

— Пока жив, — мрачно произнесла Мариша. — Сейчас врачи как раз борются за его жизнь.

— Я приеду! — пообещал Никита.

И в самом деле примчался весь красный и растрепанный.

— Повезло, что я в городе с ба… с капитаном был, — сказал он Марише, плюхнувшись рядом с ней на скамейку.

Немного отдышавшись, он спросил:

— Вы думаете, чем он отравился?

— Я думаю, что он не сам отравился, а его кто-то специально отравил. Возможно, тем же ядом, которым отправили на тот свет и Аньку.

— Ну да?! — вытаращил на нее глаза юный мент.

— Это только мое предположение, — ответила Мариша. — Но в связи с ним я хотела тебя попросить об одной услуге.

— Да? — неожиданно внимательно уставился на нее Никита.

— Ты можешь заставить капитана или кого-нибудь из ментов проверить мое предположение? Насчет яда!

— Думаю, да, — сперва с сомнением, а потом уже со все большей уверенностью в голосе произнес Никита. — Точно, да! Смогу! Сделаем в лучшем виде!

Вот это хорошо, — одобрительно кивнула Мариша. — И еще одно! Если преступник узнает, что Илья не отправился на тот свет, а остался на этом, то он может предпринять попытку завершить свое грязное дело.

— Конечно, просто должен будет ее предпринять! — со знанием дела кивнул Никита. — Иначе Илья, когда очухается, даст против него показания.

— Если подтвердится, что Илью хотели отравить, то ему надо обеспечить охрану, — сказала Мариша. — Чтобы у преступника не было возможности повторить свою попытку.

— Я сам буду его охранять! — тут же вызвался Никита.

Глаза парня горели таким фанатичным энтузиазмом, что Мариша даже удивилась. Но потом она спохватилась. Ну, конечно, спортсмен, герой и супермен в опасности. И именно от него — скромного опера сейчас зависит не только судьба, но и жизнь героя. Это же почти кино. Всем известно, что у каждого супермена был свой оруженосец. И Никита наверняка сгорает от желания стать этим самым оруженосцем для своего кумира.

— Да это что же получается? — воскликнул он, немного подумав. — Это же получается, что убийца был знаком с Ильей.

Мариша с сомнением покосилась на парня. Вначале их знакомства она решила, что Никита особой остротой ума не отличается. Да, именно так она и подумала еще при их первой встрече. Но потом у нее было время, чтобы засомневаться. Очень часто ей казалось, что Никита только прикидывается таким простаком.

Но, как бы там ни было, Никита был честный паренек. И явно очень хотел помочь Илье. В данной ситуации Никита был идеальной кандидатурой на роль охранника. А что касается его умения делать выводы, так этим могут заняться и они с Юлькой. Поскольку нельзя же требовать от жизни и от людей, а особенно от мужчин, слишком многого. Мужчины существа нежные, нуждаются в снисхождении и опеке.

Никита отправился звонить своему отцу, чтобы доложить об обстановке. Он также позвонил следователю, который вел дело об убийстве Аньки. И тот пообещал немедленно прислать в больницу к Илье парочку оперов, чтобы те уже на месте сориентировались в ситуации и решили, что лучше предпринять.

Все это время врачи хлопотали над футболистом. И наконец, к Марише, которая в данный момент в одиночестве сидела в небольшом холле возле отделения реанимации, вышла симпатичная пожилая медсестра и ободряюще ей кивнула.

— Порядок, — заявила она. — Будет жить твой жених.

— Он мне не жених! — поспешно отказалась Мариша прежде, чем успела переварить вторую новость.

— А что так? — усмехнулась медсестра. — Будь я на твоем месте, уж не растерялась бы. Такие парни один на тысячу встречаются. Уж можешь мне поверить. Хватай парня, не раздумывая долго. А то потом всю жизнь локти кусать будешь. Этакий красавчик. Все при нем!

— Можно мне его повидать? — взмолилась Мариша.

— Это против правил!

— Пожалуйста! Можно только повидать!

— Ну, ладно уж. Столько ждала, так, пожалуй, просто повидать можно, — сжалилась над ней медсестра. — Только сразу тебе скажу, он сейчас спит. И тебя не заметит.

— Мне бы только одно слово у него спросить, — жалобно протянула Мариша.

Но медсестра лишь покачала головой.

— Это у тебя вряд ли получится, — сказала она. — И я тут ни при чем. Он сейчас под сильнодействующими лекарствами. Спит болезный.

Заглянув в палату, где под капельницей лежал бледный, но, без сомнения, живой Илья, Мариша поняла, что медсестра права. Илья крепко спал. И, насколько она могла судить, прямая угроза его жизни миновала. На бледные щеки возвращался богатырский румянец. А грудь парня вздымалась мерно и ровно. И он даже начал выводить носом рулады.

— Видишь, — шепнула медсестра Марише. — В порядке парень. Завтра приходи.

И, выпроводив девушку из палаты, она повторила на прощание:

— Завтра приходи, он уже как огурчик будет. Эх, девка, мне бы твои годы! Уж я бы на твоем месте не растерялась.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Из больницы, где рядом со спящим Ильей остался бдеть верный Никита. Мариша прямым ходом двинулась обратно в квартиру Ильи. Ее привели сюда целых два соображения. Во-первых, ей было нужно найти его паспорт. А во-вторых, не терпелось проверить свои подозрения. Вряд ли Илья поил вином какого-то своего приятеля. Тогда бы уж он выставил более крепкое спиртное.

Его выбор, как самолично убедилась Мариша, был у Ильи совсем неплох. В баре стояли виски, коньяк и абсент. А в холодильнике прохлаждалась непочатая бутылка водки «Медофф».

— Нет, вино было явно приготовлено для женщины, — бормотала себе Мариша под нос. — И Илья согласился выпить с ней немного. Но кто была эта загадочная дама, которая закусывает коллекционное вино маринованными огурцами? А? Хоть бы намек какой оставила.

Осмотр квартиры она начала с поиска фотографии таинственной возлюбленной Ильи. Ясно, что заявиться к нему в гости могла какая-то его любовница. Но кто она? Мариша быстро нашла несколько альбомов с фотографиями. И была неприятно поражена обилием девушек, которых Илья обнимал, целовал, носил на руках, учил плавать, парил веником и еще много чего разного.

— Ну и ну! — только и бормотала Мариша, изучая все новые и новые ракурсы, в которых представал перед ней ее новый знакомый. — Однако сколько же их тут? Где он их только берет?

Покончив с фотографиями и окончательно расстроившись, Мариша призадумалась. Что еще ей тут искать? И поскольку ничего дельного ей в голову не пришло, она решила просто поискать наудачу. Глядишь, что-нибудь интересненькое и найдется.

В своих предположениях Мариша не ошиблась. В ящике кухонного стола обнаружился пистолет. Проверив обойму, Мариша убедилась, что все патроны на месте. Это несколько ее успокоило. Сам по себе пистолет еще решительно ни о чем не говорил. Возможно, Илья купил его просто для самозащиты от грабителей. Нельзя же всегда полагаться на свои крепкие ноги и мышцы рук. Иногда не худо и подкрепить свои аргументы какой-нибудь металлической пукалкой с патронами.

И Мариша, ничуть не удовлетворенная своей находкой, продолжала искать дальше. И неожиданно ей снова повезло. Причем так повезло, что у Мариши даже дух захватило. В комнате под ворохом спортивных журналов она нашла прозрачную папку с документами.

Первым делом Мариша жадно схватилась за паспорт. Пролистала страницы, и у нее вырвался вздох облегчения. Несмотря на обилие девушек в альбоме с фотографиями, женат Илья все же не был.

— Уже хорошо, — пробормотала Мариша себе под нос. — Что там дальше?

Дальше были всякие нужные, но не интересные бумажки, без которых даже самый замечательный человек вроде бы и не человек вовсе, а. так букашка какая-то бессмысленная. Страховой полис тоже нашелся среди прочих бумаг. И Мариша первым делом перезвонила в страховую компанию, чтобы предупредить о случае госпитализации их клиента.

Там ее заставили продиктовать множество данных из страхового полиса: номер, дату выдачи и срок действия. И лишь затем ее вежливо поблагодарили и обещали, что с больницей, где в данный момент находился Илья, они свяжутся сами и утрясут все вопросы.

— Так, — удовлетворенно пробормотала Мариша. — По крайней мере одна проблема улажена. Если бы и остальные решились так же легко!

И она продолжала просмотр документов из пластиковой папки с застежкой. И на самом дне ее поджидал еще один сюрприз.

— А это еще что? — воскликнула Мариша.

Она не верила своим глазам. Это был не просто лист бумаги. Это была нотариально заверенная расписка, уведомляющая о том, что гражданка Гризетта Михайловна Макеева одолжила Илье Семеновичу Резному сумму, эквивалентную двум тысячам долларов. Судя по данным в расписке, срок погашения долга уже давно истек.

— Ого! — присвистнула Мариша. — Вот это подарочек мне подвалил. И как же я раньше не смекнула, что было бы хорошо покопаться у Ильи в документах. Вот ведь клуша! Он же меня приглашал к себе домой. И чего я не поехала! А теперь уже поздно. Поди добудись Илью, коли он до завтрашнего дня дрыхнуть будет.

И она глубоко задумалась. А когда очнулась, первым делом позвонила Юльке.

— Мне надо с тобой посоветоваться, — сказала она. — Ты очень занята?

Как тебе сказать, — неопределенно ответила Юля. — Вообще-то Марату стало хуже. Нога распухла и покраснела. Боюсь, что нам придется ехать в больницу.

— Вези его в Костюшко, — велела ей Мариша. — Илья уже там. Пусть вместе лежат, нам веселей их навещать будет.

— А что с Ильей-то случилось? — ахнула Юлька.

— Долго объяснять, — отмахнулась Мариша. — Отравление. И, судя по тому, что я нашла в его бумагах, отравление умышленное. А теперь стой и не падай. Ты стоишь?

— Сижу.

— Вот и отлично, — одобрила Мариша. — Представляешь, оказывается, наш. футболист был лично знаком с Гризеттой.

— Да ты что? — ахнула пораженная Юлька. — С нашей Гризеттой?

— Не с нашей, а с Макеевой, — пояснила ей Мариша.

— Я это и имею в виду, — покорно согласилась Юля.

— И притом, учти, знакомы они были настолько близко, что девушка даже решилась одолжить ему крупную сумму в долг, — сказала Мариша. — Тут и расписка имеется.

— Ну и ну! — поразилась Юлька. — И ты говорила, что ему и Жаннин отец какие-то деньги давал в долг. И он тот долг до сих пор не вернул.

— Теперь-то мне становится отчасти ясно, откуда у парня отдельная квартира в городе, дорогущая иномарка и огромный коттедж чуть ли не в черте города и при этом на берегу чистого озера, — заметила Мариша.

— Как ни печально, но, похоже, наш Илья ведет жизнь альфонса, — тоже вздохнула Юлька. — Знакомится с обеспеченными дурочками, втирает им, что он футболист, а потом берет и выманивает у них крупные суммы.

— Не хочется верить, — со слезами в голосе произнесла Мариша. — Он мне так понравился! Неужели он обычный альфонс?

— Погоди! — оживилась Юлька. — Может быть, еще все и не так вовсе. Мы же толком ничего не знаем. Надо найти Жанну и спросить, как получилось, что Илья брал в долг у ее отца. И вернул ли он им долг? Может быть, уже давно вернул! И этой Гризетте тоже.

— Но расписка до сих пор у него.

— Ну и что? Это же его экземпляр! — воскликнула Юля. — А вот ее экземпляр они уничтожили, когда он вернул долг. Я уверена, что так и было.

— Экземпляр Гризетты они уничтожили, а свой почему Илья в таком случае не уничтожил?

— Забыл! — предположила Юлька. — Просто забыл. Или не смог тогда найти. Да мало ли какие причины у него для этого были! Нам главное выяснить, вернул он Гризетте… Постой, выходит, что Илья был раньше знаком с семьей Макеевых?

— Так о чем я тебе и говорю! — заорала Мариша. — Ты чем слушаешь там?

— Прости, — виновато отозвалась Юлька. — У меня тут Марат под ухом стонет. Плохо ему ужасно.

— Бросай ты этого притвору, — решительно заявила Мариша, — и как можно скорей беги в жилконтору.

— В какую жилконтору? — окончательно растерялась Юля. — Я не могу, Марат…

— Слушай, Пернатых! — только сильно разозлившись, Мариша называла свою подругу по фамилии, в нормальном состоянии она так никогда не делала. — Я ведь не шучу!

— Я поняла, — кротко ответила Юля, — Хорошо.

— Я сейчас тоже еду туда, — продолжила уже значительно спокойней Мариша. — И попытаюсь выведать новый адрес Гризетты. А если не получится, снова пойдем по соседям. Вместе пойдем! Ты меня поняла?

Понять-то подругу Юлька поняла. Но сначала она все же завезла Марата в больницу. Правда, в Костюшко они не поехали, выбрали больницу в центре, поближе к офису Марата. Но в больнице немедленно потребовали справку о том, что Нике сделана прививка от бешенства. Пришлось Юльке мчаться к себе домой за необходимой бумажкой. Вернувшись, она, к своему изумлению, обнаружила, что Марата уже устроили в отдельной палате с телевизором, холодильником, кондиционером и прочими радостями жизни.

— Тебе что так плохо? — испугалась Юля. — Ты остаешься в больнице надолго?

— С такими травмами лучше не рисковать, — страдающим голосом произнес Марат. — А вдруг сегодня ночью мне бы стало хуже? А дома никого! Даже стакана воды подать некому. Ты вся в своих делах. Вот и снова куда-то мчишься.

Юлька с сомнением покачала головой. Марат выглядел вполне благополучным. По его лицу разливался румянец. Глаза блестели. Но тем не менее он упорно изображал из себя страдальца. Чего он хотел этим достичь? Похоже, Марат просто относился к тому типу людей, для которых любая царапина на их сиятельной персоне являлась поводом для душевных мук и страданий.

— Пожалуй, теперь мне можно уйти, — произнесла Юля, убедившись, что Марат устроен со всем возможным комфортом и ни в чем не нуждается.

Но не тут-то было! Марат страшно обиделся на нее.

— Я так страдаю, а у тебя вдруг какие-то неотложные дела появились! Что ж, иди, конечно! А я в одиночестве попытаюсь чуточку вздремнуть.

Но сказано это было таким тоном, что становилось совершенно ясно, спать он и не собирается. Тем не менее Марат смежил веки и отвернулся к стенке, демонстрируя тем самым, какую Юлька нанесла ему жестокую обиду. Ему, безнадежно больному человеку. Могла бы быть и подобрей к умирающему, которому остались на земле считаные деньки!

— Я посижу возле тебя, — пролепетала Юлька. — Только на секундочку выйду. Водички тебе купить.

— Хочешь, я тебя поцелую на прощание, моя родная? — тихим печальным голосом произнес Марат, и на его глаза навернулись слезы: — Мне кажется, что я не выживу. Так что, может быть, в эту минуту мы с тобой последний раз в жизни видимся.

Это было просто невыносимо! Он сам верил в то, что говорил! Выскочив из палаты, Юлька опрометью помчалась к врачу. И упросила его, чтобы он выставил ее из здания больницы. Буквально силой дотащила врача до палаты Марата и первой скользнула туда. Поэтому, когда ошеломленный врач, повторив про себя заготовленную речь, вошел в палату, Юлька уже скромно сидела возле Марата и держала его за руку.

— Часы посещения окончены! — сурово произнес врач.

— Доктор, пусть она останется рядом! — взмолился Марат. — Мне с ней спокойней. И возможно, у нас с Юленькой осталось не так много времени на этой земле. Разрешите ей оставаться со мной.

— Вы что, больной, хотите, чтобы вам стало хуже? — страшно удивился врач. — Жить вы будете. Но в вашем положении нужен полный покой! Никаких посещений. Впрочем, если хотите, то пусть ваша подруга остается. Но в таком случае я снимаю с себя всю ответственность за последствия такого решения.

— Доктор, это так серьезно? — прошептала Юлька, сделав круглые глаза.

— С подобного рода травмами никогда наперед не знаешь, — туманно ответил врач.

Марат встревожился.

— Пожалуй, дорогая, тебе и в самом деле лучше уйти, — поспешно отпуская Юлькину руку, произнес он. — Как это я сам не понял, что мне сейчас противопоказано чье-либо общество. И знаешь что, позвони завтра доктору. Если он разрешит, тогда приходи ко мне.

— А если не разрешит, мне даже и не соваться к тебе? — спросила у него Юля. — И ты не будешь скучать по мне?

— Лучше не стоит приходить, — деликатно отведя глаза в сторону, повторил Марат. — Мне как-то раньше в голову не приходило, что твое присутствие может усугубить мое состояние. Но ты же понимаешь, я не могу рисковать своим здоровьем. Однако ты можешь позвонить мне по телефону.

— Благодарю! — сердито бросила Юля. — Надо же! Какая честь!

Она вылетела из палаты «мнимого больного» в жутком бешенстве.

— И как я могла любить такого идиота? — шептала она себе под нос, с трудом попадая в рукава пальто. — Боже мой, неужели все мужики, стоит им чуточку приболеть, становятся такими кретинами? Лучше уж в таком случае вообще одной жить!

Но, уже выбегая из здания больницы, Юля снова начала приходить в хорошее настроение. Перспектива провести несколько дней без общества Марата вдруг показалась ей на удивление приятной. И она развеселилась.

— Что это со мной? — недоумевала девушка. — Он же мне так нравился! Он такой душка! Где еще я найду такого обеспеченного и при этом такого симпатичного кавалера?

Мариша встретила ее с пониманием. Хотя сама выглядела уставшей и какой-то растрепанной. Впрочем, в этом не было ничего странного. По сравнению с целой толпой возбужденных потных и ничего не понимающих людей, которые толпились в душном помещении жилконторы, Мариша еще была настоящей куколкой.

— Толкусь тут уже почти два часа, а все без толку! — пожаловалась она подруге. — Одной никак мне куража не хватает, чтобы одолеть эту очередь. А тут в каждое окошко такие хвосты — стоять целый день, и на следующий еще хватит.

— Я так зла на Марата, что эта задача как раз по мне, — утешила ее Юлька. — Мне необходимо выпустить пар. Показывай, где тут нужное нам окошко?

— Выбирай любое, — хмуро произнесла Мариша. — Очередь все равно одна.

— Так этим же обязательно надо воспользоваться! — радостно воскликнула Юля и полезла расталкивать локтями хмурую толпу.

— Дама, вы тут не стояли! — сообщила Юля какой-то благонравной женщине в модных очках и бестрепетно прибавила: — А ну! Подвиньтесь!

— Безобразие! — взвизгнула дама и сделала попытку придушить девушку, ей на помощь пришли две здоровущие бабенки, закаленные еще в советские времена в битвах за дефицит.

Юльке, несмотря на ее самоуверенность, пришлось бы худо, но именно в этот момент какой-то крепкий юноша также предпринял попытку проникнуть к окошку без очереди. На этого-то юношу, оставив в покое Юльку, и набросились две воинственные бабки. Количеством и килограммами они молодого человека одолевали. Но молодость играла в этой битве не последнюю роль, и юноша пока что держался.

Воспользовавшись тем, что все заинтересованные лица заняты борьбой друг с другом, Мариша ужом проскользнула к освободившемуся в данный момент окошку и вцепилась обеими руками в подоконник.

— Справки даем только по предъявлении паспорта, — равнодушно проронила пожилая женщина в окошке.

Но мне очень надо! — взмолилась Мариша. — Дело жизни и смерти! Если я ее не найду, моему брату крышка. А он у меня такой славный, совсем мальчик. Влюбился в эту заразу, а она его за нос водит. И чего он в ней нашел? Если девушка не звонит после того, как переехала, так и нечего о ней думать, верно я говорю? А он все время только о ней и твердит. А узнать, куда она переехала, не может. Помогите, а?

— Девушка, — устало произнесла паспортистка, — я вам русским языком повторяю…

— Понимаю, понимаю! — поспешно закивала Мариша. — Но он как раз сегодня пытался покончить жизнь самоубийством. Бедный мой братишка! Только что отвезли его в больницу. Чудом спасли. И я очень боюсь, что он придет в себя и повторит свою попытку. А он совсем мальчик. Ему еще и восемнадцати нету. Помогите найти эту девушку! Куда она уехала?

Паспортистка печально вздохнула и сдалась. К ней стояла еще куча народу, а Мариша так плотно устроилась в окошке, что выпихнуть ее не было никакой возможности. Да и голосила она на редкость громко. Паспортистка вспомнила, что дома у нее еще целая груда нестираного белья и вчерашнее мясо надо промолоть для макарон «по-флотски». А если она задержится на работе дольше обычного, то ни черта не успеет сделать по дому.

— Говорите адрес и фамилию пассии вашего брата, — устало сказала паспортистка Марише.

Обрадованная Мариша продиктовала необходимые сведения. И не заметила, как изменилось при этом лицо паспортистки. Да и кто бы заметил такие мелочи, когда у вас с двух сторон пытаются вырвать из боков по солидному куску мяса.

Потом паспортистка, пряча глаза, мучительно долго цокала по клавишам. За это время две бабки уже разбили в пух и прах противника, который бесславно бежал в самый конец очереди, и Мариша буквально почувствовала, что неприятель заходит к ней с тыла и готовится к очередной атаке.

— Не знаю, — растерянно произнесла наконец паспортистка. — Тут таких данных нет.

— Как нет? — расстроилась Мариша.

— В указанной квартире сейчас прописаны другие люди, — быстро ответила паспортистка. — А до них никто не был прописан.

— Как же так? Эта девушка жила по этому адресу! Она тут с самого рождения проживала.

Паспортистка решительно покачала головой.

— Я вам ничем помочь не могу.

— У нее мать еще ненормальная была! — ляпнула Мариша.

— Рената? — насторожилась женщина. — Вы знаете Ренату?

— Да, да! — обрадовалась Мариша. — Рената и ее дочь Гризетта. Эта девушка и есть та самая, на которой для моего брата свет клином сошелся. Помогите брату найти его Гризетту!

— Нет! — неожиданно резко ответила паспортистка. — И не просите! Следующий!

Растерявшуюся Маришу поспешно отпихнула та самая интеллигентного вида тетенька в очках, которая только ради этого отпустила потрепанную, но счастливую Юльку.

— Ну что? — спросила Юля, поправляя испорченную очкастой теткой прическу и зализывая длинные царапины на руках. — Удалось что-нибудь узнать?

— Пока что нет, — задумчиво ответила Мариша. — Но мне кажется, что паспортистка знает семью Макеевых. Во всяком случае, Ренату она точно знает.

— И?..

— Надо подождать, когда у них закончится рабочий день, и поговорить с этой женщиной без свидетелей, — ответила Мариша.

Подруги так и поступили. До закрытия паспортного стола они посидели в симпатичном маленьком кафе, заедая пирожными свое разочарование и пережитый стресс.

— Сахар очень полезен для мозгов, — заметила Юлька, облизывая сливки с ложечки. — А нам, я чувствую, они еще очень пригодятся. Думай, что мы будем врать этой славной паспортистке, чтобы она выдала тайну, куда перебрались жить Макеевы.

Их паспортистка вышла из конторы в числе последних. Но девушки были настороже и тут же взяли женщину в тиски.

— Что вам опять от меня нужно? — возмутилась та, узнав Маришу. — Я же вам русским языком сказала, ничем не могу помочь.

— Понимаете, судьба человека зависит от вас! — взывала к ее сердцу Мариша. — У вас ведь тоже есть дети. Вы должны понимать, что, если мой брат выполнит свою угрозу, ни я, ни мама не сможем это пережить! Мы уже даже смирились с тем, что у Гризетты мать с приветом была. Пусть!

— Почему была? — машинально удивилась паспортистка.

Но тут же спохватилась и прикусила язык. Только поздно.

Девушки вцепились в нее.

— Умоляю! — рыдала Мариша. — Вы знаете эту семью. Помогите мне найти Гризетту! И сами рассудите, зачем ей прятаться и искать какого-то другого жениха, от которого потом всю жизнь скрывать правду о своей матери. Мой брат знает все о матери Гризетты, и ни его, ни тем более нас это не пугает.

Паспортистка, казалось, засомневалась.

— Не знаю, — покачала она головой. — Не знаю, что вам и сказать на это. Видите ли, отец и бабушка Гризетты умерли. Остались только Рената и Гризетта. Сколько лет вашему брату?

— Восемнадцать, — ответила Мариша.

— Молод он для Гризетты, — покачала головой паспортистка. — Не знаю, что вам и сказать. Хотя девушка она и в самом деле хорошая. И замуж ей давно пора.

— Вы дружили с Ренатой?

— Да, — ответила паспортистка. — Вернее сказать, Гризетта дружила с моей дочерью. Ну а с Ренатой дружить невозможно. Она ведь не в себе сильно всю жизнь была.

— Скажите, это вы сами уничтожили в вашем компьютере все данные о Макеевых? — спросила у нее Мариша.

— Понимаете, — смутилась паспортистка, — Гризетта очень уж меня об этом просила. И ее бабушка, и отец. Они все очень славные люди. И я подумала, а почему бы и нет? Кому от этого будет плохо? А девочке, имея такую ужасную мать, в самом деле никогда в жизни не удалось бы найти себе подходящего жениха. Она славная очень. Добрая и привязчивая… Не знаю.

— Но вам же они оставили свой новый телефон или адрес? — спросила Мариша.

— Нет, — покачала головой женщина. — Гризетта иногда сама звонит моей дочери. Они даже как-то раз встречались с ней где-то в городе. Но Гризетта никогда не давала ей ни своего нового адреса, ни домашнего телефона. И домой к себе, разумеется, тоже не приглашала. От моей дочери я и знаю, что самочувствие Ренаты ухудшается месяц от месяца. И теперь она постоянно содержится в сумасшедшем доме под строгим присмотром, так как приступы буйства находят на нее теперь почти каждый день.

— Это все очень печально, — вздохнула Мариша. — Но как же нам найти Гризетту? Неужели вы не помните ее новый адрес?

— Говорю вам, я его никогда и не знала! Полгода назад они продали квартиру и уехали, — пожала плечами паспортистка.

— А в каком месте содержится Рената?

— Не знаю.

— И ваша дочь сама никак не может связаться с Гризеттой?

— Нет.

— Но что же нам делать? — воскликнула Мариша.

Паспортистка открыла рот, чтобы дать очередной отрицательный ответ, как вдруг вместо этого произнесла:

— Знаете, я бы на вашем месте отправилась в ГБР.

— Куда?

— Государственное бюро регистрации, — пояснила паспортистка. — Там в обязательном порядке регистрируют все сделки с недвижимостью. Если Макеевы приобрели новые квартиры в собственность, а они, я думаю, именно так и поступили, то данные о них должны находиться в едином государственном реестре. Вам надо взять выписку из него.

— Но кто нам даст такую выписку? — пробормотала Мариша и внезапно замерла с открытым ртом.

Теперь ее уже больше не интересовали ответы паспортистки. Артем! Вот к кому следует обратиться за помощью в первую очередь.

— ГБР? Собственность? — задумался Артем, когда услышал просьбу Мариши. — Надо же, почему я сам не догадался туда обратиться? Ну, не знаю, надо попытаться забраться в их базы данных. Может быть, у меня и получится.

— Попытайся! — взмолилась Мариша.

Но Артем перезвонил ей только уже совсем поздно вечером. Девушки сидели в это время у Юльки и дружно лопали капустный салат. От волнения им обеим все время страшно хотелось есть. Первые полтора часа они жевали бутерброды и купленную по дороге курочку-гриль. Но это нисколько не уменьшило их волнения, а следовательно, и аппетит никуда не делся.

— Этак мы с тобой растолстеем, что и в дверь не пройдем, — встревожилась наконец Юлька, когда, выкинув куриные косточки, она обнаружила, что ее снова тянет к холодильнику за чем-нибудь вкусненьким, а там уже стоит Мариша и задумчиво обозревает его недра. — Надо приготовить что-нибудь малокалорийное и не очень вкусное.

Салат из белокочанной капусты с кукурузным маслом было именно то самое не калорийное и не очень вкусное. Но даже этой хрустящей массы подруги умудрились слопать по целой миске до звонка Артема.

— Пишите адреса! — с гордостью сообщил он. — Все вам сказали правильно. Девчонка живет отдельно. А ее отец и бабушка в самом деле уже скончались. Но сведений о том, чтобы их квартира перешла в другие руки, я не нашел. Так что я вам дам на всякий случай оба адреса.

Подруги не стали долго мешкать. И, бросив осточертевший им капустный салат, которым побрезговала даже всеядная Ника, помчались по тому адресу, по которому должна была проживать Гризетта. Увы, дома ее они не застали.

— Понятия не имею, где она может быть, — удивленно ответила из-за двери ближайшая соседка Гризетты. — Она недавно переехала. Так мы с ней до сих пор даже и незнакомы. Надо же, мы и не знали, что ее так зовут. Она и не подумала нам представиться.

В остальных квартирах отвечали примерно то же самое. Или вовсе ничего не отвечали. Но из проведенного опроса подруги сделали вывод, что Гризетта отличается крайней нелюдимостью, особенно это стало заметно в последнее время. Если вначале после своего переезда девушка при виде соседей еще бормотала какое-то неразборчивое приветствие себе под нос и старалась побыстрей прошмыгнуть мимо, что можно было объяснить стеснительностью, то теперь ее считали гордячкой или просто хамкой.

Например, может уехать на лифте, уведя его прямо из-под носа торопящейся следом за ней соседки.

— Ну не хочет она ни с кем общаться, — пожала плечами Юля. — Если вспомнить, сколько сплетен ей приходилось выслушивать от своих прежних соседей, то ничего удивительного тут нет.

— Но это ведь глупо. Можно хотя бы здороваться с людьми, — явно не одобряла поведение Гризетты Маришка.

— Но все же не забывай, что мать у нее психически больной человек. А такие болезни запросто передаются по наследству, — ответила Юля.

— Ты думаешь, что и Гризетта?.. А вдруг это она прикончила Аньку? Сказались гены, и вот… прикончила сестричку.

— Я всего лишь думаю, что какие-то определенные странности в поведении этой девушки вполне могут быть, — осторожно произнесла Юля. — Но убийство…

— Ничего не поделаешь, поехали по другому адресу Гризетты, — предложила Мариша. — Может быть, она сейчас на квартире, которая досталась ей от отца и бабушки?

Но и там следа неуловимой Гризетты взять не удалось. Девушки дома не оказалось. Соседи опять же ничего не знали, кроме того, что девушка стала наследницей этой квартиры после отца и бабушки, которые скончались друг за другом в течение полугода. И никаких задолженностей у нее по счетам за квартиру не значится.

— Но лично я ее уже два месяца тут не видел, — сказал . подругам благожелательный старичок, возвращавшийся домой с прогулки.

На длинном поводке перед ним бежал хорошенький, давно не стриженный фокстерьер с забавно торчащими ушками и хвостиком. Собака вопросительно посмотрела на хозяина. Тот тоже взглянул на собаку и, словно посовещавшись со своим четвероногим другом, добавил:

— Хотя это ничего не значит. Я же не слежу за квартирой. Так что девушка могла прийти, проверить, все ли в квартире в порядке, и спокойно уйти. А я бы и не заметил ничего. Дома целыми днями не сижу. Хоть и на пенсию давно вышел, а работать тянет. Вот и работаю сторожем по сменам.

— Но неужели Гризетта никому из соседей не оставила своего телефона? — удивилась Мариша. — А если прорвет воду? Или проводку замкнет?

— Если бы она кому-то из соседей оставила свой телефон, то я бы об этом знал в первую очередь, — важно ответил старичок. — Видите ли, это кооперативный дом. И я председатель нашего кооператива. Но никакого телефона Гризетта ни мне, ни тем более другим соседям не оставляла. Мы с ними обсуждали, как быть, если с ее квартирой форсмажор случится. Но ни у кого ее координат нету.

— Хоть что-нибудь! — взмолилась Мариша. — Нам очень нужно найти Гризетту.

— Зачем? — полюбопытствовал старичок.

Что ему было сказать?

— Она в лотерею выиграла! — ляпнула Юлька. — Вот и разыскиваем. Приз-то бесхозный остался. Владелец недоволен.

— Надо же! — восхитился старичок, кажется, поверив в эту байку. — Бывает же такое.

Подруги скромно молчали. И старичок продолжил разговаривать сам с собой.

— То наследство бабушка ее откуда-то от дальней родни получила, тоже целая история была. То теперь девчонка приз выиграла. Да! Кабы отец с бабушкой живы были, совсем славно было бы.

И он задумался. Подруги его не торопили. И как оказалось, правильно поступили.

— Разве что у сестры спросить, — задумчиво произнес председатель, потеребив свои густые брови. — Может быть, она знает.

— Вот-вот! — обрадовалась Мариша. — Спросите у своей сестры!

— Что? — вопросительно поднял лохматые и просто роскошные брови старичок.

Фокстерьер, казалось, тоже удивился. Он восторженно тявкнул. А старичок совершенно неожиданно засмеялся.

— Да нет! — произнес он. — Вы меня не поняли. Я имел в виду сестру Гризетты. У меня-то у самого только брат был. Да и тот уже пять лет как помер.

Теперь наступил черед подруг удивляться. Никто из прежних соседей по тому дому, где Гризетта жила с детства, не говорил им о том, что в семье Макеевых росла еще одна девочка — сестра Гризетты.

— У Гризетты есть родная сестра? — спросила у старичка Мариша. — А она младше или старше ее?

— Эта сестра — она старшая дочь отца Гризетты, — объяснил председатель. — Но родными девушки были наполовину. По отцу.

—А-а-а! — протянули подруги, поняв, что речь идет об Аньке.

Но говорить старичку, что сестра Гризетты уже никогда, ничего и никому не расскажет о местонахождении самой Гризетты, подруги пока не стали. Решили подождать и послушать. Вдруг еще одна сестра объявится. Бывает же в жизни всякое.

— Матери, как я понял, у них были разные, — произнес старичок, словно что-то вспоминая.

И, неожиданно оживившись, он произнес:

— Знаете, я не любитель всех этих мыльных опер, но тут такая история получилась, что «Санта-Барбара» просто отдыхает.

После этого председатель на одном дыхании изложил подругам в общих чертах историю жизни Макеевых. Только вот о том, что мать Гризетты находится в сумасшедшем доме, сказано ничего не было. По версии старичка, Гризетта росла на руках отца и бабушки. А старшая и вовсе воспитывалась в интернате.

— Но после того, как отец Гризетты умер, эта вторая сестра тут была.

Подруги переглянулись. Это что же получается, Гризетта была знакома с Анькой?

— Скажите, а сама Гризетта еще до смерти бабушки узнала, что она у отца не единственная дочь? — решила уточнить на всякий случай Мариша.

— А как же, — пожал плечами председатель. — Когда Анна Евгеньевна сына схоронила, она как-то сразу резко сдала. Собственность на себя переоформила. А потом ко мне пришла и рассказала эту историю про двух своих внучек.

— Зачем?

— Предупредить хотела, чтобы я не удивлялся, когда после ее смерти завещание будет оглашено.

— Хочу, чтобы ты моей Анечке не препятствовал в права наследования вступить, — произнесла Анна Евгеньевна. — Она моя старшая внучка. Судьбой и нами с сыном обижена была. Так что я хоть после своей смерти хочу справедливость восстановить. И квартиру эту я обеим своим внучкам в равных долях завещаю. Они ее разделят как полагается. На две однокомнатные вполне хватит. Я Гризетте о своей воле уже сказала, с сестрой познакомила. Гризетта со мной целиком и полностью согласна. Она ведь у меня славная девочка.

И, тяжело вздохнув, председатель добавил:

— И после этого разговора я больше Анну Евгеньевну живой и не видел. Слегла. И за несколько дней ушла.

— Давно это случилось?

— Да уж месяца два с половиной с тех пор прошло, — ответил председатель.

— А Гризетта как отреагировала на неожиданное появление у нее сестры? — спросила Мариша.

— Да бог ее ведает! — отозвался председатель. — Я ее и не видел почти. Она, когда и живы были ее отец с бабушкой, от силы пару раз появилась. Да все так мельком. Отец ее и бабушка тут, верно, постоянно жили. А у нее отдельная квартира имеется. Думаю, там она и живет по сей день.

— Но в права наследования они уже вступили? — спросила Мариша.

— Об этом у нотариуса надо спросить, — ответил председатель. — Вообще-то по закону наследники могут это сделать без каких-либо проблем в любое время в течение полугода. А Анну Евгеньевну, как я вам уже сказал, всего пару месяцев назад или чуть больше как схоронили. Так что время у сестер еще есть. Ко мне, во всяком случае, они с бумагами еще не подходили.

После этого старичок заторопился по своим делам. Подруги дружески попрощались с ним. И он отвернулся, начав ковыряться в дверном замке. Девушки встали около лифта и, ожидая его, заговорили о своем.

— У нотариуса спросить насчет Гризетты было бы хорошо, — уныло произнесла Мариша. — Он должен знать.

— Ага, — вздохнула Юля. — Только для этого хорошо бы еще знать, как его фамилия и где нам его искать.

— Нутром чую, что это и есть тот человек, к которому бегала наша Анька со своим наследством. Как же его отыскать?

— Вам нотариус нужен, который наследством Анны Евгеньевны занимался? — неожиданно отвлекся от замка председатель, расслышав разговор двух подруг. — Так я вам могу рабочий телефон Ивана Петровича дать. Сегодня-то уже он не работает. Но завтра с утра вы позвоните к нему в контору. Он там будет. И если сочтет нужным, то вам поможет.

Подруги просто не поверили сначала своим ушам, а потом своему счастью. Неужели они наконец нащупали конец ниточки?! Вот так неожиданно! Бац!!! И им на головы свалилось решение всех их проблем.

— Какие мы молодцы! — похвалила себя и Юльку Мариша, когда, раздобыв телефон нотариуса Алешина Ивана Петровича, уже садились в Юлькин «Рено».

— Если Гризетта знала, что наследство придется разделить с Анькой, — произнесла Юля, — то вполне могла быть этим и недовольна. Бабушке она виду не показала. А про себя решила, что с новоявленной сестрицей делиться не станет.

— И отравила ее?

— Ага, — кивнула Юля. — Кстати, ей это было сделать легче легкого. Пригласила Аньку в кафе, та ей доверяла и за милую душу слопала отравленное угощение.

— Мужу Анька не доверяла, свекрови в городе не было, мачеха Аньки в сумасшедшем доме заперта, выходит, остается одно заинтересованное в смерти Аньки лицо, — произнесла Мариша.

— Ее сестра!

— Да, похоже, завтра, найдя Гризетту, мы закончим наконец наше расследование, — произнесла Мариша. — Как полагаешь, нам стоит это отметить?

— Еще бы! — обрадовалась Юлька. — Конечно, стоит! Что будем пить?

— Предлагаю абсент, — высказалась Мариша, когда они добрались до магазина и встали на мертвый якорь возле прилавка с бесконечными рядами бутылок.

— Абсент! Фи! Гадость какая! — поморщилась Юлька. — И еще возиться со всеми этими примочками, сахар в ситечке жечь, больно это надо! Давай лучше ликер возьмем. В него плюхнул льда, и полный порядок.

— Это сколько же нам ликера нужно? — возмутилась Мариша.

— А что, водку пить? Это вульгарно.

— Тогда вино? — предложила Мариша.

— Ладно, — согласилась Юлька. — Только не то пойло, что продается у нас в магазинах под видом молдавского.

В результате подруги купили бутылочку легкого испанского сухого вина и коньяк, так как у Мариши начинало побаливать горло. И она собиралась лечить его этим напитком.

— Поверь мне, лучше коньяка от горла ничего не помогает, — разглагольствовала она. — Но тут, главное, не упустить момент. Промедлишь, и все, инфекция пойдет глубже и дальше.

— И тогда коньяк не поможет?

— Ну не будешь же ты целиком в нем плескаться, — пожала плечами Мариша. — А нос коньяком полоскать я лично вообще никому не рекомендую.

Еще подруги купили в магазине несколько видов готовых салатиков, так как самим возиться с этим хлопотным делом было недосуг. Малосольных крохотных молоденьких огурчиков, которые в начале зимы уже могли считаться деликатесом. И несколько отличных телячьих котлеток, которые оставалось только кинуть на сковороду и снять ровно через пять минут.

Не забыли подруги и о завтрашнем дне. На завтрак они приобрели вкуснейший питьевой йогурт «Даниссимо» с дыней и клубникой, а также несколько творожных сырков, хлопья, обезжиренное молоко и какие-то нарядные коробочки, в которых находилось полосатое желе.

— Что-то слишком уж много всего набралось, — недовольно бормотала Мариша, разглядывая огромную гору набранных ими продуктов, находящуюся в данный момент на ленте возле кассы.

Юлька еще зачем-то купила замороженные овощи нескольких видов. Тут была стручковая зеленая фасоль, горошек и нарезанная тонкими звездочками морковь. А еще ассорти из трех видов замороженной капусты — брокколи, цветной и брюссельской. В корзине обнаружились ржаные хлебцы, внушительный кусок сыра «Рокфор» и гроздь белого мускатного винограда.

— Сыр и виноград — это закуска для вина, — заявила Юлька. — Гулять, так уж по всем правилам. А что ты не взяла лимон под свой коньяк?

— Фи! — поджала губки Мариша. — К чему перебивать благородный вкус напитка каким-то цитрусом?

С трудом дотащив свои покупки до машины, подруги отправились к Юльке. С собой Мариша прихватила из дому тысячу необходимых мелочей. Тысяча включала в себя — специальную щетку для волос с натуральной щетиной, повседневный набор косметики и всевозможные средства ухода за собой, любимой. Одежду и белье она также захватила, перебираясь к Юльке. Так что комфорт на новом месте был полностью обеспечен. А в собственный дом Маришу совершенно не тянуло.

Ведь там по опустевшим без подлеца-мужа комнатам бродил призрак их былой любви, доводя Маришу, можно сказать, до зубовного скрежета своими идиотскими ухмылками. И особенно сильно Маришу одолевала тоска, когда за окном только-только начинали сгущаться сумерки. В такие моменты она просто готова была бежать из своего дома куда глаза глядят.

— Ты чего грустишь? — окликнула ее Юля.

— Так, — уклонилась от прямого ответа Мариша. — Вспомнила кое-что.

— Скорей всего, кое-кого, — произнесла проницательная Юля. — Слушай, Мариша, если ты так тоскуешь по Смайлу, может быть, тебе позвонить ему? Вдруг он тоже тоскует?

— Еще чего! — немедленно ощетинилась Мариша. — Он мне не звонит, а я стану названивать? И это после того, как я сама настаивала на разводе? За кого ты меня принимаешь?

— Ладно, ладно, — смутилась Юля. — Не волнуйся ты так!

— Я и не волнуюсь, — буркнула Мариша. — Просто не представляю, как я буду жить дальше. Когда закончится это расследование, я снова останусь одна. Ужас!

— А Илья?

— Ты бы видела, сколько у него фотографий других девушек, — произнесла Мариша. — И еще эти фанатки. Не знаю, смогу ли я выдержать такую конкуренцию.

Чтобы отвлечься от этих печальных мыслей, Мариша набрала номер Никиты.

— У нас полный порядок! — бодро отчитался парнишка. — Люди тут в больнице просто замечательные. Представляете, мне даже принесли больничный ужин!

— Рада за тебя, — хмыкнула Мариша. — А как там Илья?

— Он пока спит, — ответил Никита. — И раньше завтрашнего утра не проснется. Это мне врач объяснил.

— Слушай, ты, главное, сам не спи, — посоветовала ему Мариша.

— Так меня сменят, — ответил Никита. — Я же тут не один.

— Выходит, все же отравление ядом? — понизив голос, спросила Мариша.

Этого пока Никита не знал.

— Но эксперты работают, — утешил он Маришу. — Завтра в любом случае все станет ясно.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Прибыв домой, подруги разделили обязанности. Разумеется, первым делом они соорудили себе по аперитиву. Юлька пила найденное в доме мартини с соком. А Мариша предпочла коньяк, который хоть и ни в коей мере не мог считаться каноническим аперитивом, но тем не менее был как раз то самое, что ей сейчас было необходимо.

— Честное слово, это наименьшая награда за все, что нам довелось пережить, — так выразила общую мысль подруг Юля.

Выпив по коктейлю на голодный желудок, подруги ощутили легкое кружение в головах и удивительную ясность в мыслях.

— Очень удачно, что мы распихали своих мужиков по больницам, — заметила Мариша. — С одной стороны, вроде бы они у нас и есть, а с другой — под ногами некоторое время болтаться не будут.

Юлька осталась на кухне раскладывать закуски на столе и жарить телятину, а Мариша отправилась с изнывающей от голода Никой погулять на улицу. Вид у Ники был при этом такой несчастный, что Мариша чувствовала себя просто садисткой. Поэтому обратно они вернулись в рекордно быстрые сроки. И такса тут же, даже не помыв лап, кинулась к своей миске с кормом. Обнаружив, что ожидания ее не обманули, она с довольным урчанием принялась поглощать еду.

— Сунь ненужные сейчас нам продукты в холодильник, — попросила Юлька подругу, так как сама была занята салатами. — И открой вино.

Мариша решила начать с вина. После коньяка оно пошло просто замечательно. И работа у подруг закипела. Но не успели они устроить йогурт и сырки на полках в холодильнике и выпить за это еще по бокалу вина, как раздался звонок в дверь.

— Кому там еще неймется? — возмутилась Юлька. — В кои-то веки собрались поужинать в тишине и спокойствии только вдвоем, насладиться, так сказать, почти семейным уютом, так снова кто-то лезет.

Точно могу сказать, что не Марат и не Илья, — проницательно заметила Мариша и добавила с не совсем понятным самодовольством: — Они у нас оба в больнице.

— Так, может быть, тогда и не станем открывать? — спросила у нее Юлька. — Сделаем вид, что нас нет дома?

— Нет, так тоже нехорошо, — покачала головой Мариша. — Надо открыть.

И она двинулась к входной двери.

— Только спроси сначала все-таки, кто там пришел! — крикнула ей вслед Юлька, не решаясь оторваться от сковороды с телятиной, которая как раз покрылась румяной аппетитной корочкой, — бросать ее на произвол судьбы Юлька не решилась.

Мариша прильнула к дверному глазку и с удивлением обнаружила на лестничной площадке их знакомую Жанну. Осмыслить, что тут могло понадобиться Жанне, Мариша при всем своем желании не смогла. И решила воззвать к помощи Юльки.

— Это Жанна пришла! — крикнула ей Мариша.

— Так зови ее к столу! — откликнулась из кухни уже порядком окосевшая Юлька. — Поговорить нам не помешает. Да и мясо уже готово!

Мариша послушно открыла дверь и впустила недовольную Жанну, попутно обнаружив, что девушка пришла не одна, а в компании с Денисом. Его расщедрившаяся Юлька тоже пригласила к ужину.

— Что вы нам так долго не открывали? — ворчала Жанна. — Мы уж думали, что вас вовсе нет дома.

— Мы же не знали, что это вы пришли, — отозвалась Мариша. — Кстати, тут где-то были тапочки. Если ими еще собака не закусила.

Все засуетились в поисках тапочек. Но Юлька, закончив с телятиной, тоже появилась в прихожей и быстро навела порядок, раздав гостям хотя и пожеванные, но еще частично сохранившиеся тапочки и отправив их мыть руки.

— Идите скорей! — торопила она гостей. — Мясо остынет. Весь смак пропадет.

Мариша, которую Юлъка тащила на кухню за собой, лишь мельком успела подумать, а откуда это Жанна узнала Юлькин адрес? Но тут же и ответила самой себе. Да из протокола! Когда менты оформляли протоколы, они заносили туда паспортные данные всех членов компании. Жанна вполне могла запомнить Юлькин адрес, да и вообще адреса всей их компании.

Но на всякий случай Мариша поинтересовалась у Юльки:

— Ты говорила ей, где живешь?

— Нет! — удивилась Юля. — С какой стати? Я вообще не понимаю, зачем они приперлись!

— Вообще-то в самом деле странно, — задумчиво произнесла Мариша. — Не замечала, чтобы Жанна пылала к тебе особой любовью.

— Она вообще никого не любит, — ответила Юля. — Может быть, денег в долг занять хочет. Может быть, она все же решила отдать Илье те деньги, которые он с нее требовал? И теперь собирает эту сумму у всех своих знакомых?

— Тогда надо ее порадовать, — произнесла Мариша. — Эти деньге Илье пока что не понадобятся.

Однако все оказалось куда проще, чем она навыдумывала. Юлькин адрес Денис узнал у Марата. А так как они в этот момент все равно проезжали с Жанной мимо Юлиного дома, то и решили заглянуть на огонек.

— Заглянули в надежде на то, что вы сообщите нам самые последние новости, — окончательно прояснил ситуацию Денис. — От Марата ничего не узнать. Что с ним такое случилось? Я так понял, что его покусала какая-то овчарка.

— Почти, — хихикнула Мариша.

А Юля снисходительно покосилась на сидящую возле стола в ожидании вкусных кусочков крохотную Нику. При всем ее обжорстве до овчарки собачонке все равно не дорасти.

— Слышишь, — обратилась она к ней. — Тебя уже произвели в ранг овчарки.

Но Ника была чужда тщеславия. Все ее душевные и физические силы уходили на добычу пропитания.

— Голодная она у тебя какая! — воскликнула Жанна, когда Ника чуть было не отхватила ей полпальца вместе с протянутым кусочком сыра. — Юля, ты что же, ее совсем не кормишь?

И Ника, которая только что сожрала порцию корма, предназначенную для крупных собак, заскулила и сделала вид, что вот-вот рухнет в голодный обморок. Во всяком случае, лапы у нее подгибались вполне натурально. А то, что стоять она не могла от обжорства, а вовсе не от голода, гости верить упорно отказывались.

— Не исключено, что и в Марата она вцепилась исключительно с голодухи, — заявил Денис, с состраданием глядя на собаку и протягивая ей здоровенный кусок мяса со своей тарелки.

Юля только рукой махнула. Хотят считать ее деспотом, их дело. К тому же у нее появилась новая причина для беспокойства. Стоящее на столе вино было очень быстро выпито тремя девушками. Денис был за рулем, поэтому пил один только апельсиновый сок, коробка которого нашлась у Юльки в ее бездонном холодильнике. В ход пошел и коньяк, который Мариша купила для собственного лечения и которым теперь «лечились» все трое.

Телятина оказалась на редкость нежной. Салаты свежими и вкусными. Ржаной хлеб со злаками удивительно ароматным. А замороженные овощи, отваренные в крутом кипятке и обжаренные с оливковым маслом, ничем на вкус не отличались от свежих овощей.

К тому же сегодня злоязычная Жанна была настроена на удивление миролюбиво. И подруги даже удивлялись тому, что могли когда-то недолюбливать эту в целом милую и привлекательную девушку. А что ехидина она, так в каждом должно быть немного перчику. Иначе не интересно. Тем не менее Юля помнила слова Мариши о том, что Жанна и Илья были знакомы прежде.

— Жанночка, — обратилась к девушке Юля, накладывая той вторую порцию телятины. — Ты чем-нибудь интересным сегодня днем занималась?

Жанна кинула на Дениса какой-то странный взгляд и, неожиданно смутившись и покраснев, отвела глаза.

— Если честно, то мы буквально только что вылезли с Жанной из постели, — ответил за нее Денис. — Весь день провалялись у меня дома. Стыдно сказать, я уже и не помню, когда вот так прогуливал работу. А сегодня взял и не пошел. И ничуть об этом не жалею.

И он влюбленно посмотрел на Жанну. Но Жанна смотрела не на него, а на подруг.

— А что? — с легким вызовом спросила она у них. — Мы с Денисом взрослые люди, даже если и провели вместе всю ночь и весь день, что в этом такого?

— Ничего, напротив, мы очень рады! — ободряюще улыбнулась ей в ответ Мариша, и Жанна снова опаяла.

— Теперь понятна причина ее хорошего настроения! — прошептала Мариша на ухо Юльке. — Надо же, что с людьми любовь делает!

— Да, и заметь, это вовсе не Жанна сегодня пыталась отравить твоего Илью, — ответила ей так же тихонько Юля. — У Жанны на сегодняшний день алиби.

И несмотря на то, что гости явно явились посплетничать о двух убийствах, которые случились в их окружении за последние несколько дней, они были достаточно воспитанны, чтобы не говорить об этом за едой. И тем самым не портить аппетит ни себе, ни хозяйкам.

— Где Марат, мы уже поняли, — сказала наконец Жанна. — Бедняжка, так страдает, что еле сумел произнести твой адрес, Юля.

— Да уж, — сдавленно пробормотала Юля. — Страдалец.

— А вот где это наш известный футболист? — задала Жанна вопрос, повернувшись к Марише.

— Илья? Он тоже в больнице, — ляпнула Мариша и только тут спохватилась — не следовало бы об этом болтать.

— Что? — нахмурилась Жанна. — Как в больнице? Его тоже ваша очаровательная собачка покусала?

И она кинула недоуменный взгляд на Нику. Маленькая такса так к этому времени обожралась и раздулась, что казалось, в ее животе лежит туго надутый резиновый мячик. Ника совершенно без сил лежала на своем коврике, закатив глаза. И лишь время от времени постанывала от удовольствия. Сейчас она в самом деле меньше всего напоминала бойцовскую собаку, способную нанести серьезные увечья взрослому мужчине.

— Нет, Илья съел что-то не то, — произнесла Мариша, понимая, что, сказав «А», придется сказать и «Б». — Отравление у него. Пищевое.

— Ужасно! — встревожилась Жанна. — В самом Деле, ужасно! Но он… Он поправится?

— Врачи говорят, что его очень вовремя привезли в больницу. Так что, они считают, с ним все будет в порядке, — буркнула Мариша.

Ей эти вопросы не нравились все больше и больше. Между тем Юлька, которая была уверена, что Мариша сообщает эти сведения не просто так, болтая с пьяных глаз, а с глубоким смыслом, собираясь выведать у Дениса и Жанны их истинное отношение к Илье, наблюдала за лицом Дениса.

И оно ей тоже совсем не нравилось. А после каждого Маришиного слова оно мрачнело все больше и больше. А когда та сказала, что жизнь Ильи в настоящий момент вне опасности, Денис помрачнел настолько, что Юльке стало просто страшно.

После сообщения об очередной драме в их компании, постигшей на этот раз здоровяка Илью, разговор больше не клеился. И гости, поблагодарив за вкусный ужин, поспешно собрались и ушли.

— Как ты думаешь, зачем они приходили? — с тревогой в голосе спросила Мариша, проводив гостей до лифта и плотно закрыв за собой входную дверь.

— Вообще-то они же сказали, — задумчиво пожала плечами Юлька. — Проезжали мимо и заехали.

— Юля! — воскликнула Мариша. — Как ты себе, интересно знать, это представляешь? Откуда они знали, что проезжают мимо твоего дома, если им на тот момент был неизвестен твой адрес?

— А что? — настороженно посмотрела на нее Юля.

— Нет, было не так, — решительно покачала головой Мариша. — Пойми же, они заранее узнали твой адрес у Марата. И, я уверена, специально приехали к тебе. А вот зачем им это было нужно?

— Наверное, надеялись, вдруг менты уже поймали убийцу Аньки. И мы об этом знаем, — с надеждой предположила Юля.

— А почему прямо не сказали об этом?

— Возможно, постеснялись, — машинально произнесла Юлька, из головы которой все никак не шло выражение лица Дениса, когда он узнал, что Илья в больнице.

— Знаешь, что я думаю? — мрачно сказала Мариша, у которой после ухода Жанны и Дениса на душе словно сто кошек скреблось.

— Что? — обреченно спросила у нее Юля.

— Нам надо позвонить Никите и предупредить его об этом визите.

— Причем сделать это надо немедленно! — поддержала ее Юля, которая тоже чувствовала себя очень неуютно.

Подруги так и сделали. Никита, до которого они дозвонились без проблем, поблагодарил подруг за информацию. И особенно Юлю за ее предчувствия, к которым отнесся подчеркнуто внимательно. Также он обещал, что обязательно передаст рассказ подруг тому оперу, который заступит на дежурство возле Ильи после него.

Решив, что свой долг они в какой-то мере выполнили, подруги помыли посуду и отправились спать. Но, несмотря на сильную усталость, сон к ним упорно не шел. Они обе ворочались под одеялами и жаловались друг другу, что им холодно, жарко, душно или, напротив, в квартире жуткий сквозняк, а соседи сверху — это просто не соседи, а стадо слонов, отправившееся среди ночи на водопой.

— Нет, я так больше не могу! — отбросив одеяло, села на постели Мариша. — Прямо не знаю, что со мной. Но я вся извелась. И ты как хочешь, а я поеду.

— В больницу? — догадалась Юлька. — К Илье? Будешь караулить возле него преступника?

Ее мысли последние полчаса, пока она безуспешно пыталась уснуть, также вертелись вокруг Ильи. Девушка просто физически ощущала, что сейчас не время спать.

— Я с тобой! — вызвалась Юля, спрыгивая следом за Маришей на прохладный пол.

Ника отнеслась к их очередной ночной вылазке с непониманием. Для нее смыслом жизни было набить живот, а потом сладко спать до того момента, когда ей снова захочется есть. Она подняла голову и негодующе тявкнула.

— Мы скоро вернемся, — заискивающе произнесла Юля, обращаясь к таксе. — Только не поднимай шума, ладно?

Ника с трудом поднялась на свои кривенькие лапки и проковыляла к опустевшей миске. Там она остановилась и устремила на Юльку недвусмысленный взгляд.

«Знаю, в холодильнике еще осталось мое мясо! — говорил ее взгляд. — Не жадничай, если не хочешь шума!»

— Слушай, сколько же ты можешь сожрать, ничуть при этом не толстея! — с завистью произнесла Юля, но все же выложила в миску остатки собачьих консервов из банки.

Ника нехотя их понюхала, но есть не смогла. Глаза у нее затуманились, лапки снова подогнулись. Она шлепнулась прямо на пол, уткнувшись носом в свою миску, и сладко заснула, твердо уверенная, что теперь не пропадет.

* * *

Возле больницы подруги очутились во втором часу ночи. После выпитого спиртного ни одна из них не решилась сесть за руль. Поэтому пришлось бегать вдоль пустынных улиц и, размахивая руками, ловить подходящего частника.

— И как мы попадем внутрь? — задала Мариша сакраментальный вопрос, когда они наконец стояли возле больничной ограды.

— Просто подкупим охранника и пройдем через проходную, — предложила Юля. — Деньги у тебя с собой есть?

Мариша кивнула, и подруги двинулись устанавливать личный контакт с дежурным на проходной. Неизвестно, что бы у них из этой затеи вышло, но, на их счастье, именно в тот момент, когда они подошли к проходной, туда же подъехала машина «Скорой помощи». И пока водитель о чем-то разговаривал с дежурным, подруги под покровом темноты незаметно проскользнули мимо них.

Оказавшись на территории больницы, они дождались, когда машина уедет, а дежурный вернется в свою сторожку. И лишь затем девушки осторожно двинулись к зданию больницы, мрачной громадой темнеющей впереди.

— С главного входа лучше даже и не соваться, — предостерегла подругу Мариша, заметив, что та рванула к освещенному входу. — Пойдем вокруг. Может быть, найдем открытую дверь служебного хода.

Так девушки и сделали.

— Ой! — внезапно вздрогнула Юлька. — Смотри! Там кто-то есть!

— Где? — шепотом спросила Мариша, пристально вглядываясь в темноту и решительно ничего не видя.

— Там, за кустами, — шептала Юлька, указывая дрожащим пальцем вперед. — Я видела, чья-то тень проскользнула по дорожке от больничной стены.

— Тебе показалось, — ответила Мариша. — Там никого нет.

— Нет, есть! — упорствовала Юлька. — Я же видела.

Мариша снова посмотрела в ту сторону. Теперь и ей казалось, что ветви кустов шевелятся и там маячит чья-то фигура. Но ветви могли шевелиться от ветра. А человеческая фигура на поверку оказалась бы просто игрой света и тени от раскачивающегося неподалеку фонаря.

— Пошли дальше, — сказала Мариша, когда они обыскали кусты и не обнаружили в них ничего и никого подозрительного. — Только время даром потеряли.

И девушки двинулись дальше вдоль стены больничного корпуса. Очень скоро им повезло. Нужная дверь нашлась. Но тем не менее Юлька все равно была недовольна.

— Именно от этого места и бежала та тень, которую я видела! — сказала она.

Мариша тоже чуяла опасность.

. — Странно, — бормотала она, разглядывая дверь. — Замок-то сломан. И у меня такое впечатление, что взломали его только что. Сколы совсем свежие. Дерево даже не заветрилось.

— Какая нам теперь уже разница? — нетерпеливо перебила ее Юлька. — Если кто-то и выскользнул из больницы в те кусты, то мы его уже упустили. Так мы идем или тут остаемся мерзнуть?

Мариша с опаской отворила дверь и заглянула внутрь. Вверх вела плохо освещенная лестница, но все вроде бы было тихо и спокойно.

— Идем, — решилась Мариша, вспомнив, что, в конце концов, там на больничной койке сейчас страдает именно ее поклонник.

А она тут еще какими-то сомнениями терзается. И Юльку на улице морозит. А ведь Юльке этот Илья вообще никто, случайный знакомый. Она спокойно могла бы сейчас дрыхнуть в своей постели. Усовестившись, Мариша первой двинулась вперед. Девушки осторожно поднялись на третий этаж, где лежал Илья, и остановились. До их слуха доносились чьи-то голоса и шум торопливых шагов.

— Там что-то происходит! — встревоженно заявила Мариша и побежала по коридору.

Первым человеком, который попался им на пути, был Сашка — немного знакомый им опер, он допрашивал их в связи со смертью Ани.

— А! — обрадовался он. — И вы явились! Очень кстати! Пошли со мной, поговорить надо!

И, подхватив подруг под руки, он выволок их обратно на служебную лестницу.

— Признавайтесь, притащились сюда среди ночи, чтобы проконтролировать нашу работу? — поинтересовался он у них, закуривая сигарету и предлагая по очереди обеим подругам пачку «Винстона».

От сигарет девушки вежливо отказались. Даже облегченный «Винстон» был для них слишком крепким. Да и вообще, не курить же они приехали в больницу. Больше всего их волновал шум и беготня рядом с палатой Ильи. Сашка с удовольствием докурил сигарету и только после этого дружески подмигнул изнывающим от нетерпения девушкам.

— Поймали голубчика! — счастливо зажмурившись, словно кот, которому нежданно-негаданно подвалило целое блюдечко сливок, произнес он. — Сцапали с поличным прямо возле тела.

— Как? — ахнула Юлька, пока Мариша могла только хватать воздух широко открытым ртом. — Как тела?! Его убили?

— Умер?! — закричала Мариша, готовясь уже рвать волосы на голове.

— Да тише вы! — перепугался опер. — Что вы какие нервные! Живой он.

— Почему же тогда ты сказал «у тела»? — настырно поинтересовалась Юля.

— Потому что лежал без движения, словно колода! — пожал плечами Сашка и отшвырнул в урну окурок. — И не о том речь, девчонки. В общем, так, виновный арестован, можете считать, что дело закрыто.

— И кто он? — просипела Юля.

— Как кто? — изумился опер. — Вы что же, сами не знаете, о ком Никиту предупреждали?

— Предупреждали?.. — эхом повторили за ним подруги и переглянулись.

Неужели, все-таки Денис?

— Ну да! — подтвердил Сашка. — Вы ведь говорили Никите, что на душе у вас как-то скверно, что боитесь, как бы с Ильей чего не случилось. Вот и радуйтесь! Правы вы оказались. Он все-таки попытался довершить начатое.

— Он? — эхом переспросили за ним подруги. — Значит, это мужчина?

— Очень верное замечание, — удовлетворенно кивнул головой опер. — И хотя он клянется и божится, что ни в чем не виноват, но факты…

И опер многозначительно поднял кривоватый указательный палец.

— Факты, — договорил он, — говорят сами за себя! Этот тип был арестован рядом со своей жертвой, когда пытался прикончить вашего Илью. Стоял, наклонившись над ним. Еще бы минута, задушил бы нашего футболиста на фиг!

— Ой! — вздрогнули подруги, тут же представив себе Дениса, держащего за горло беспомощного Илью. — Вы уверены?

— Еще как! Вот этими самыми глазами наблюдал всю картину! Прямо обомлел на пороге.

— А что сам преступник говорит? — тихо спросила Юля.

— Да, зачем он хотел убить Илью? — воскликнула Мариша.

Эти вопросы неожиданно смутили опера.

— Ничего он не говорит, — почему-то отводя глаза в сторону, произнес он.

Подруги переглянулись.

— А все же? — строго спросила у опера Мариша.

— Врет он все.

— Что именно врет? — стояли на своем девушки.

— Да говорит, что просто хотел проверить, дышит ли еще Илья! — с досадой ответил подругам опер. — Дескать, там, в палате, был еще другой человек. И вот тот человек и пытался убить Илью. А он ему помешал и тем самым якобы спас вашего Илью.

— И вы ему не верите?

— Ясное дело, не верю, — помотал головой Сашка. — Наглая и глупая ложь! Не было в палате никого другого!

— А кто? — спросила Мариша. — Кто, по словам преступника, был в палате Ильи?

— Этого он тоже не говорит.

— Но он хотя бы узнал того человека? — требовала ответа Мариша.

— Знаете что, если вы мне не верите, то можете сами с задержанным поговорить, пока машина за ним не приехала! — потеряв терпение, воскликнул опер. — Лично для меня это дело совершенно ясное. Убийца пойман. Тем более что за ним и другие грехи имеются. Но если у вас еще есть какие-то сомнения на этот счет, то… Сделайте милость! Поговорите с ним сами.

Ясное дело, подруги не заставили себя уговаривать. И Сашка провел их в маленькую подсобку, где на полу, прикованный наручниками к батарее центрального отопления, сидел… Рустам!!!

Решительно сегодня для подруг был день сюрпризов.

— Ты тут откуда взялся? — ахнула Мариша при виде Рустама. — Ты же за решеткой должен сидеть!

Но Рустам при виде подруг неожиданно просиял.

— Хорошо, что вы пришли! — воскликнул он. — Ради бога, объясните этим тупицам, что мне незачем было желать смерти Илье. Другой! Другой человек хочет его смерти!

— И ты знаешь, кто этот человек? — осуждающе посмотрела на него Мариша.

Но Рустам молчал.

— Скажи нам, кто он? — попросила Юля.

Оживление на лице Рустама потухло, словно лампочку выключили.

— Не могу, — произнес он. — Но поверьте, я очутился тут в больнице только ради того, чтобы спасти жизнь Илье.

— А как ты сам оказался на воле? — спросила у него Мариша.

— Отпустили меня, — ответил Рустам. — Пока что под подписку о невыезде.

— А Риту и ее брата? — спохватилась Юля. — Их тоже выпустили?

— Нет, — покачал головой Рустам. — Это мой адвокат только расстарался.

— Ну да! — вспомнила Юля. — У тебя же теперь такой шикарный адвокат!

— А то! — гордо произнес Рустам. — Но дело не в этом. Я в больницу примчался, потому что Илью спасти хотел.

— Значит, ты знал, что сегодня ночью его попытаются убить! — заключила Мариша. — Откуда ты это знал?

— Не знал, а только подозревал! — поправил ее Рустам.

— И кто убийца? — воскликнула Юлька. — Пойми, если ты не назовешь имя настоящего убийцы, менты тебя снова засадят!

— Илья жив, — хмуро произнес Рустам. — Завтра он придет в себя и назовет имя преступника. А я… Я пока буду молчать. Мне его выдавать не с руки.

— Но почему? — взорвалась Юля. — Чем тебе так дорог убийца, что ты его выгораживаешь?

Однако Рустам окончательно замкнулся в себе. Он отвернулся от подруг и больше никак не реагировал на их просьбы.

— Ну что? Поговорили? — хмыкнул Сашка, когда сильно раздосадованные подруги вышли из подсобки. — Что? Назвал он вам имя преступника?

— Нет, — вынуждена была ответить Мариша.

— А потому что некого ему называть! — с торжеством произнес опер. — Он это был! Только парня под подписку выпустили, а он снова за свое. Верно говорят, Черного кобеля не отмоешь добела. Вот так-то!

Подруги не стали спорить. Но им обеим не давала покоя мысль о той тени, которую видела Юля, тени, метнувшейся в темноту от служебного хода в дальние кусты.

— Ничего, — попыталась утешить подругу Мариша. — Утро вечера мудреней. Как-нибудь все само собой решится.

— Не знаю, — с сомнением прошептала Юля. — Я уже вообще ничего не понимаю. Как все эти убийства связаны между собой? Олег не был знаком с Анькой. Анька не была знакома с Ильей. Но тем не менее уже двоих людей убили. И Илью еще пытались отравить. Неужели Олега и в самом деле убил Рустам?

— И зачем только его отпустили? — воскликнула Юля. — . Сидел бы себе за решеткой, целей был бы. Что ему понадобилось в больнице! Рустам с Ильей даже толком не был знаком!

— Мы ведь думали, что и Жанна с Ильей никогда прежде не встречались, а что оказалось, — напомнила подруге Мариша. — Может быть, мы кое-чего не учли и про остальных?

Юля не ответила. Она думала. Мариша посмотрела на подругу и тоже погрузилась в размышления. .

— О чем ты думаешь? — спросила Юля у Мариши, когда они ехали домой.

— Тебе это будет неприятно слышать, — ответила Мариша.

— Говори, — велела Юлька. — Ты думаешь про Марата? Что это его мог видеть Рустам сегодня ночью в больнице возле Ильи?

— Да, — вздохнула Мариша и поспешно добавила: — Хотя никаких доказательств у меня нет! Так, одни подозрения.

— Все равно выкладывай, — сказала ей Юля. — Что именно тебе кажется подозрительным?

— А разве тебе не кажется, что он просто симулировал, притворялся из-за того собачьего укуса? Целый спектакль разыграл! А ведь сначала держался вполне нормально.

— И что? — нахмурилась Юля.

— Вот я и думаю, может быть, он таким образом просто обеспечивал себе алиби? Дескать, он в больнице страдает, ничего не видит, не слышит, даже встать с кровати и то боится. А уж о том, чтобы наступать на укушенную ногу, и вовсе речи нет.

— А между тем сам дождался ночи и помчался добивать Илью?

— Вроде того, — вздохнула Мариша. — Вспомни, лечь в больницу он решился только после того, как я рассказала, что Илья тоже попал в реанимацию. Но в Костюшко не поехал, это было бы слишком явно. Марат выбрал другую больницу.

— Да, верно, — прошептала Юля. — В больницу он решил ехать только после того, как я ему передала твои слова о том, что Илья тоже в больнице. Но это еще ничего не доказывает!

— Вот и я о том же, — кивнула Мариша. — Нет доказательств.

— И потом, — продолжала Юля, — как же Марату удалось ночью незаметно покинуть свою собственную больницу?

— Боже мой! — воскликнула Мариша. — Это как раз не проблема! Мы же с тобой пробрались сюда! И убийца, и Рустам тоже пробрались! Никаких особых проблем для крепкого молодого мужчины тут нет. Марат — не ветхая старушка! И жалкий укус маленькой таксы ему не помеха. Удрал из своей больницы, доехал до Костюшко, попытался убить Илью, его спугнул Рустам. И Марат вернулся назад к себе в больницу, будучи почему-то уверенным в том, что Рустам его не выдаст. Ведь тот его друг! И какое-то время будет молчать.

— Если это и так, то как узнаешь, — опечалилась Юля. — У Марата достаточно времени, чтобы вернуться к себе и снова притвориться больным паинькой.

— Нет смысла мчаться к нему и проверять, — кивнула Мариша.

И потом, — произнесла Юля, — если убить Илью сегодня пытался тот же человек, который подсыпал ему яда, то это явно не Марат.

— Да, — признала Мариша. — Отравить Илью Марат никак не мог. Ты ведь все время была с ним. Может быть, все же Рустам?

Юля только покачала головой.

— Значит, ни одного нормального обвиняемого у нас снова нет, — сказала она. — И если Рустам не признается в покушении на жизнь Ильи или Илья до завтра помрет, то Рустама снова вполне могут выпустить за недостатком доказательств.

— Будем надеяться, что Илья завтра все же очухается, —сказала Мариша. — И хоть что-то прояснит нам всем.

* * *

Но на следующее утро выяснилось, что поговорить с Ильей нельзя. Его состояние по-прежнему оставалось очень тяжелым. И по словам врачей, он находился без сознания. Услышав эти новости, Мариша почувствовала, что вся холодеет.

— Нет, только не это! — простонала она. — Сначала развод со Смайлом, а теперь еще и Илья надумал умирать. Мужики сочатся, как вода сквозь пальцы! А ведь мы с Ильей еще даже ни разу толком не целовались. Боже мой! Какая обида! И чего мне приспичило изображать из себя мисс Неприступность! Теперь хотя бы было что вспомнить!

— Может, он еще. и не умрет, — произнесла Юля, но ей не удалось скрыть сомнения в голосе.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь! — зарыдала уже в голос Мариша. — Ай я несчастная! Дура набитая! Давно надо было… Чего я ждала? Вот и дождалась теперь!

— Слушай! — рассердилась на нее Юля. — Это просто ни в какие ворота не лезет! У нас убийца разгуливает на свободе, а ты тут нюни льешь по странному поводу!

— Думаешь, это не Рустам Олега и Аньку?..

— Как Рустам мог отравить Аньку? Да никак! Рустам однозначно был тогда в тюрьме! И вообще, меня ночью осенила одна мысль. И теперь я могу тебе ручаться, что никто из нашей компании с Анькой, кроме меня, раньше не общался и даже знаком не был.

— Почему ты так уверена в этом?

— У Аньки была аллергия на шоколад, — сказала Юля. — Совершенно жуткая. Она вся покрывалась красными пятнами и начинала задыхаться. Все ее знакомые об этом знали. А в «Шейхе» Денис и все остальные упорно пытались накормить ее шоколадным мороженым.

— Хорошо, может быть, близко Аньку никто и не знал, но это могла быть случайная встреча, — покачала головой Мариша. — Эпизод. Но он мог привести к тем самым трагическим последствиям, которые мы в настоящий момент и имеем.

— Например?

— Ну… — задумалась Мариша.

— Нечего думать, — перебила ее Юлька. — Я знала Аньку. Более не сдержанное и импульсивное создание трудно было найти. Если бы она увидела знакомое лицо, то обязательно бы себя выдала. Нет, я на сто и даже двести процентов уверена, что Анька не была прежде знакома ни с кем из нашей компании.

— И что мы будем делать? — вздохнула Мариша. — Поедем в больницу к Илье? Или все же к нотариусу семьи Макеевых?

Хотя поездка к нотариусу была запланирована раньше, да и это было бы просто логичнее, но сердцу ведь не прикажешь. Маришу со страшной силой тянуло к Илье.

— Нас к нему все равно не пустят, — попыталась воззвать к голосу разума Юля.

Бесполезно! Мариша для себя уже все давно решила. И спрашивала только для проформы. Разумеется, она помчалась в больницу.

— Ах, так! — разозлилась Юлька. — Выходит, мне больше всех надо? Уж нет!

И с этими словами она отправилась к Марату.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В этот день подруги встретились только после полудня. Обе в самом мрачном настроении. Личная жизнь упорно не желала складываться так, как это наметили подруги. А летела куда-то под откос.

— Марат даже не захотел со мной поговорить! — пожаловалась Юля подруге. — Разрешил постоять в уголке и полюбоваться на него издали. Похоже, его маразм крепчает. Представляешь, он настоял на том, чтобы его кровать обнесли специальной противомикробной тканью, какую используют при ожогах и обморожениях. Много ли я там под ней разглядела! Врачи говорят, он буквально довел медсестер до полного изнеможения своими придирками и капризами. А ведь поначалу прикидывался таким приличным человеком.

— Мы с Ильей тоже ни словечком не перекинулись, — вздохнула Мариша. — Но меня-то к нему просто не пустили.

— А я что говорила?! — воскликнула Юля. — Надо заниматься тем, что у нас действительно хорошо получается, — расследованием! А мужчины пусть разбираются в себе сами.

И подруги, преодолев резкое утреннее обострение влюбленности, все же позвонили в начале рабочего дня нотариусу семьи Макеевых. Тот сказал, что точно будет в конторе всю первую половину дня. Будет отсутствовать после двух часов, когда контора закрывается на обеденный перерыв.

Поэтому подруги со спокойной душой приехали к Ивану Петровичу Алешину к часу дня.

Дела в конторе, по-видимому, шли бойко. И в приемной скопилось человек десять ожидающих приема граждан. Но тем не менее Ивана Петровича на его рабочем месте, вопреки его клятвенному обещанию, не было.

— Уехал он, — сказала подругам задерганная посетителями молоденькая секретарша. — Какая-то важная клиентка к нему с утра явилась. Попросила Ивана Петровича, чтобы он обслужил ее дома.

— Разве это возможно? — удивилась Юля.

— Почему же нет? — пожала плечами секретарша. — Если она согласна платить ту цену, которую ей назначит за свои услуги сам нотариус, да еще и оплатить такси, то запросто. Естественно, если это не идет в ущерб остальной работе.

При этих словах гладкий лоб девушки прорезала четкая вертикальная морщинка, словно девушку обеспокоила какая-то неприятная мысль.

— И когда он вернется? — спросила у нее Мариша.

— Сегодня уже вряд ли, — посмотрев на часы, заверила их девушка. — Приходите завтра.

— Да как же так! — заволновалась Юля. — Мы договорились с ним на сегодня. Специально приехали.

— Ничем не могу помочь, — ответила секретарша, и морщинка на ее лбу стала глубже. — Если честно, то не вы сегодня первые интересуетесь Иваном Петровичем. Он всю запись на сегодняшний день отменил. Кое-кому из его клиентов я успела перезвонить и сообщить, что визит к нотариусу переносится на другое время. Но до некоторых я дозвониться не сумела. Странные люди. Сами отключают телефоны, а потом удивляются, что им не звонят.

— Нелепость какая! — поддержала ее возмущение Юля. — Безобразие!

— Вот-вот, — кивнула секретарша. — И некоторые клиенты Ивана Петровича все равно приезжали в контору. Скандалили даже, А я чем виновата?

— И их тоже можно понять, — вздохнула Мариша. — Люди готовились, собирались, рассчитывали. И такой облом.

— Почему же облом? Могу записать вас на сегодня к Александру Викентьевичу, — предложила им девушка. — Он сразу после обеда начнет прием.

Но не на тех напала. Подругам нужен был их Иван Петрович, и точка! Зачем им кто-то другой?

— И когда он уехал?

— Почти с самого утра, — ответила девушка. — Только одного клиента успел принять, а потом эта женщина его увезла.

— Женщина? — переспросила Мариша. — Как она выглядела?

— Дорого, — меланхолично проронила секретарша.

Затем глаза ее затуманились мечтательной дымкой, и она с легкой завистью охотно принялась перечислять:

— Палантин на ней был такой, кожаный, очень красивый. Светло-светло-серебристый. И сапоги. Чудо, а не сапоги! Лаковые с жемчужным отливом. И еще шаль! Мечта!

— Брюнетка или блондинка?

— Этого не знаю, — ответила секретарша. — Не видела.

— Как же так? — растерялись подруги.

— Так говорю же, у нее на голове шаль была, — пояснила им девушка. — Тоже светлая, большая, из какой-то очень мягкой струящейся ткани. А на лице огромные темные очки. Очень стильно выглядела.

— А на какой машине она была? Вы не заметили?

Почему же не заметила? — даже обиделась девушка. — Я очень даже хорошо заметила. На такси она приехала. Потом договорилась с другим водителем. Они сели в его машину. И на этой машине они с Иваном Петровичем и уехали.

— Номер этой машины вы не запомнили? — тоскливо поинтересовалась Мариша.

Секретарша молча покачала головой и, словно извиняясь, сказала:

— И куда точно Иван Петрович уехал с этой его госпожой Макеевой, я тоже не знаю.

Подругам показалось, что они ослышались.

— Как?! — первой пришла в себя Мариша. — Как вы сказали?

— Как звали клиентку, с которой уехал Иван Петрович?! — затрясла за плечи обалдевшую секретаршу Юлька. — Ну-ка, быстро!

— Да что с вами? — отбивалась секретарша. — Случилось чего?

— Повтори, как звали эту тетку?

— Ну, Гризетта Михайловна Макеева, — пролепетала секретарша, всерьез растерявшись от такой бурной реакции. — А в чем дело? Вы что-то знаете о ней?

И секретарша всерьез разволновалась.

— Вообще-то Иван Петрович уже должен был бы вернуться, — со слезами в голосе произнесла она. — И вообще, он так встревожился, когда увидел эту женщину. И у него вещи в конторе остались, а у нас обед скоро. Трубка у него выключена, так что я не понимаю, почему он задерживается.

И, переведя дыхание, секретарша снова спросила:

— Вы что-то знаете про эту женщину? Ивану Петровичу что, может угрожать какая-то опасность?

Но подругам было некогда отвечать на ее вопросы, к которым подключились и другие нотариусы. Выяснилось, что оба адреса госпожи Гризетты Михайловны имеются в нотариальной конторе. И секретарша вызвалась их раздобыть для подруг. Но зачем им это? Адреса у них и так были.

— Что в них толку? — лихорадочно сжимая и разжимая руки, бормотала Мариша. — Гризетта там не появится. Это уж точно. Она не такая глупая гусыня, чтобы связываться с недвижимостью, когда ее в любой момент могут привлечь за убийство.

— Думаешь, что это она Аньку кокнула? — ахнула Юля. — На родную сестру руку подняла?

— Боже мой! — воскликнула Мариша. — Она эту сестру знать не знала. А теперь поставь себя на ее место. Живешь себе припеваючи, надеясь на богатое наследство от бабушки. И вдруг буквально с неба тебе на голову падает какая-то незнакомая баба, с которой, оказывается, этим наследством надо делиться. Как бы ты поступила в таком случае?

— Не знаю, — ответила Юля. — Наверное, поделилась бы, раз бабушка так хотела. Точно бы поделилась!

— Это ты такая добренькая! — воскликнула Мариша. — А Гризетта, я уверена, решила иначе! Отравила сестричку, и дело с концом.

— Но ведь она должна была понимать, что ее в первую очередь и заподозрят менты, — возразила Юля.

— Да, должна, — задумалась Мариша. — В самом деле странно, как же она собиралась избежать ответственности?

— И ты сама сказала, что она не станет связываться с недвижимостью, — добавила Юля. — Квартиру продать время нужно.

— Да, очень странно, — пробормотала Мариша. — Неужели она решилась бросить две квартиры? Ради чего? Не понимаю.

Помнишь, Анька проболталась своему другу детства Коле, что ее бабушка оставила ей и сестре какие-то драгоценности, которые ей, в свою очередь, достались от родственников из Америки, — вспомнила Юля. — Возможно, Гризетта сочла, что их стоимость выше, чем общая стоимость двух ее квартир? И решила рискнуть?

— Драгоценности, — пробормотала Мариша. — Да, возможно, что дело именно в них.

И она бросилась обратно в нотариальную контору, пытаясь выяснить, где могла храниться вторая часть наследства госпожи Макеевой. Увы, никто из нотариусов ничем не мог помочь подругам.

— Это могло быть известно только самой владелице или ее нотариусу, — твердили они в ответ на все Маришины расспросы.

Мариша снова выскочила на улицу. Единственным человеком, кто хоть как-то мог помочь Марише, снова оказалась та самая молоденькая секретарша.

— Попытайтесь узнать насчет владельца той машины, на которой уехали Иван Петрович и госпожа Макеева, — предложила она Марише.

— Да где же я узнаю, миленькая ты моя, если ни номеров, ни марки машины вы мне не сказали!

— Номеров я и правда не заметила, — призналась девушка. — Но цвет и марку я запомнила. Это был синий «Ниссан». И насколько я разбираюсь в машинах, десятый свой день рождения он справил уже давно.

Мариша молчала, в задумчивости воззрившись на секретаршу.

— Вы думаете, я не разбираюсь в машинах? — снова заволновалась та. — И напрасно! У меня брат в автосервисе работает. И все время с машинами возится. Только о них и говорит. Так что я тоже разбираться научилась.

— Не в том дело, — ответила Мариша, продолжая думать.

Что ей толку от синего и не очень нового «Ниссана»? Таких машин в городе множество. И где ей его искать? Нет, без номеров — это тупик.

— А вы поспрашивайте среди торговцев в ларьках, — донеслось до слуха Мариши.

Видимо задумавшись, Мариша начала размышлять вслух.

— Я эту машину тут довольно часто вижу, — произнесла секретарша. — Возможно, кто-то знает и ее владельца.

Мариша просияла.

— Милая вы моя! — кинулась она обнимать удивленную секретаршу. — Да вам с такой наблюдательностью не у нотариуса бумажки перекладывать! Вам в разведшколу идти учиться надо! Плюньте вы на эту службу. У вас редкий дар! Я вам говорю!

И, выскочив на улицу, Мариша опрометью кинулась к скоплению торговых павильонов, находящихся в десятке шагов от нотариальной конторы.

— Ты куда? — поспешила следом за ней Юля.

Но Марише было не до разъяснений. Она производила опрос продавцов в ларьках. Большинство на машины внимания не обращали вовсе. Знали разве что, на какой машине ездит владелец того ларька, в котором сами работали. Но владельца синего «Ниссана» среди них не попадалось. Обежав все ларьки и отчаявшись, Мариша присела на какой-то ящик.

— Бесполезно! — вздохнула она, обращаясь к Юльке. — Этот синий «Ниссан», да и его хозяина нам не найти.

Вдруг позади нее раздался хриплый кашель. Мариша вздрогнула и обернулась. Позади нее покачивалось странное существо. Видимо, существо, несмотря на теплую погоду, уже основательно подготовилось к наступающей зиме. Так как одето оно было в какой-то порядком заеложенный пуховик и зимнюю ушанку со свисающими на плечи замусоленными шнурочками. Совершенно неожиданно, но эти самые шнурочки придавали бомжу залихватский вид.

— Девчонки, на хлебушек помогите, — произнесло существо.

Некоторое время Мариша рассматривала нового знакомого, пытаясь определить его пол. Отчаявшись что-либо понять, она отмахнулась.

— Отстань, не до тебя сейчас.

— Дайте! — неожиданно проявил настойчивость бомж. — Я тут картон собираю. И всех в округе по имени знаю.

Подруги настороженно переглянулись.

— И что?

— И машины ихние знаю, — пояснил им бомж.

— И синий «Ниссан» видел? — спросила у бомжа Юлька.

— Видел, — хмыкнул бомж. — И так вам скажу, не там вы его хозяина искали.

— А ты знаешь, где надо искать?

Бомж кивнул и умолк намертво, деликатно давая тем самым понять, что бесплатно он и словечка больше не проронит.

— Вот! — сказала Мариша, вытаскивая пятьсот рублей. — Тут хватит тебе и на хлебушек, и на водочку.

Бумажка быстро исчезла в заскорузлой руке отщепенца общества, а его опухшее лицо в потеках грязи, желтоватых старых и свежих синих еще синяках исказила радостная ухмылка. А через минуту подруги уже неслись в тот дворик, куда, по словам их знакомого бомжа, каждое утро ровно в десять часов, заходил владелец синего «Ниссана», оставляя машину на попечение водителя на улице.

Оказавшись во дворе, подруги слегка растерялись. Это был обычный питерский двор-колодец. Верхние этажи дома были жилые. А в темных подвальных и полуподвальных помещениях располагались офисы различных фирм. Подруги насчитали тут две туристические фирмы, одну — занимающуюся поставками и установкой очистных фильтров — и еще три фирмы, род деятельности которых было невозможно уяснить из вывесок на стене.

К счастью, несмотря на внушительные железные двери и кодовые замки, работники всех фирм с радостью открывали входные двери всем посетителям подряд. Поэтому проблем с проникновением внутрь у подруг не возникло. И уже во второй фирме им объяснили, что «Ниссан» принадлежит директрисе маркетинговой фирмы. Но ездит на машине всегда ее сын — оболтус и недоросль.

— Единственное, что он умеет, так это баранку крутить, — пренебрежительно хмыкнула девчонка из фильтрующей фирмы. — Вот его мамаша к себе и пристроила. А так он собой ничего не представляет. Так что, если вы на Валентина глаз положили, то плюньте, пустое дело. Дохлое, одно слово. Всем в семье и в бизнесе его мамаша заправляет. А он у нее просто на побегушках.

— Он тут уже ко всем девчонкам подваливал, — радостно сообщила вторая девушка. — Только никто с ним связываться не хочет.

— Мамаша у него больно страшна, — пояснила первая. — Да и зависит он от нее во всем. Что это за мужчина, если во всем мамочку слушается и за ней на цыпочках бегает?

— А где нам его найти? — спросила Юля. — Все-таки мужчина. Холостой. А с годами выбирать особенно не приходится.

Девчонки пренебрежительно фыркнули. Но назвали кафе, где любил обедать Валентин. Подруги прямым ходом отправились туда. И в самом деле обнаружили перед входом в кафе искомый синий «Ниссан». Заглянув через окно в кафе, девушки убедились, что молодых мужчин, похожих по описанию на Валентина, там полным-полно.

— Не будем же мы бегать между столиками и приставать ко всем с расспросами? — встревоженно спросила Юля.

— Нет, конечно! — заверила ее Мариша. — Мы поступим проще.

И с этими словами она отошла на три шага, а потом с разбегу запрыгнула на капот «Ниссана». Тот немедленно разразился обиженным воем. А из кафе выскочил парень лет тридцати и бросился к подругам.

— Эй, ты! — заорал он, несясь прямо на Маришу. — Пошла вон с моей машины! Ненормальная!

Девушка легко спрыгнула на землю и вытащила из кармана тысячерублевую купюру.

— Заработать хочешь? — спросила она у парня.

При виде денег Валентин слегка притормозил.

— А что надо делать? — спросил он, облизывая взглядом деньги.

— Отвези нас в то место, куда возил сегодня нотариуса и девушку в светлой шали и темных очках.

— А! — мигом воскликнул Валентин. — Помню таких. А что вам от них надо?

— Тебе-то что за дело? — возмутилась Юля. — Нужны они нам.

— Что же, ладно, — мгновение подумав, сказал Валентин. — Только обед доем.

— Потом доешь!

— Вот еще! — даже обиделся Валентин. — Я за него заплатил уже.

После небольшого торга сумма вознаграждения была увеличена, и Валентин согласился ехать.

— Что же делать, — притворно вздыхал он. — Не могу отказать, когда меня просят такие красивые девушки. Поеду, помчусь даже на голодный желудок. Чего не сделаешь ради таких красавиц.

— Ты рот утри, — дружески посоветовала ему Мариша. — А то в кетчупе весь перемазался, голодный ты наш.

Валентин быстро вытер рукой и в самом деле замаслившийся от чего-то жирного рот, но ничуть не смутился.

— Ну и что? Мясо-то я в самом деле не доел по вашей вине, — заявил он.

Но подругам было не до его жалоб.

— Твоя пассажирка с нотариусом о чем-нибудь говорили? — спросила у него Мариша.

— Она вообще словно воды в рот набрала, — ответил Валентин. — Впрочем, если она с нотариусом ехала, оно и понятно. А то я сначала понять не мог, в чем дело. Мужчина к ней и так и этак, что случилось, сладкая моя, спрашивает. А она все недотрогу из себя строит. Молчит и только шипит на него, мол, проблемы у нас.

— И куда они отправились? — заторопила парня Юля.

— Сначала в банк, — ответил Валентин. — Между прочим, мы туда как раз сейчас и едем. Правильно?

— Угу, — кивнула Мариша. — Ну а после банка куда они поехали?

— В спальные районы поехали, — ответил Валентин.

— Ничего странного не заметил?

— Чего странного-то? — изумился Валентин. — Из банка они вообще молча ехали. Мужик этот, видать, уже отчаялся к сердцу своей клиентки нужный ключик подобрать. Мрачный сидел. В угол забился и на нее затравленно этак поглядывал. Словно и не хотел с ней ехать, а приходилось.

— Вези нас сразу по второму адресу! — вдруг заявила Мариша.

— Чего так? — изумился Валентин, который в этот момент притормозил. — Вот банк этот самый, куда они ходили. И что? Вы туда не пойдете?

Подруги посмотрели на небольшой коммерческий банк. Располагался он всего в двух кварталах от нотариальной конторы Ивана Петровича. Наверное, нотариуса тут должны были хорошо знать. Как ни крути, а это был ближайший к его конторе банк.

— Зайдем! — решила Мариша. — Раз уж все равно приехали.

Девушки зашли в банк и обратились со своим вопросом к девушке, занимавшейся оформлением каких-то бумажек.

— Пройдите к Галине Александровне, — предложила им девушка, махнув рукой вдоль стойки. — Вторая дверь налево.

Без труда найдя необходимую дверь и выяснив из таблички на ней, что Галина Александровна является главным бухгалтером, девушки вошли в кабинет.

— Иван Петрович? — едва выслушав их, воскликнула Галина Александровна. — Алешин? Как же, прекрасно его знаю.

На вид женщине никак нельзя было дать больше тридцати. Она была одета в строгий темный костюм с юбкой, открывавшей круглые аппетитные коленки, и белую блузку, наглухо застегнутую на все пуговицы.

— Иван Петрович был тут уже сегодня утром, — сказала она. — С клиенткой.

— Скажите, у вас в банке можно арендовать ячейку? — спросила Мариша.

— Можно, но. с этим вопросом надо обращаться не ко мне, — покачала головой главбух.

— А клиентка Ивана Петровича сегодня посещала ваше хранилище?

— На этот вопрос я вам ответить не смогу, — вежливо, но довольно прохладно ответила им женщина. — И вообще, по какому делу вы интересуетесь Иваном Петровичем?

Вид у нее был встревоженный.

«Того и гляди сейчас охрану позовет, — мелькнула у Мариши тревожная мысль. — Оправдывайся потом перед этими олухами!»

Чтобы несколько умерить подозрительность бухгалтерши, пришлось подругам придумывать историю о том, что якобы Иван Петрович велел им искать его тут, обещая договориться за них насчет аренды ячейки.

— Возможно, вам он и обещал, — холодно ответила девушка. — Но мне об этом ничего не известно. Извините, у меня на сегодня много работы.

Она явно хотела отделаться от них. И подруги ее не разочаровали. Им также не хотелось задерживаться в банке. У них на примете было местечко поинтересней.

Выскочив из банка, они уселись в синий «Ниссан», в котором их терпеливо дожидался Валентин. Похоже, невольно мелькнула у Мариши мысль, девчонкам из соседних фирм следовало бы повнимательней присмотреться к парню. Возможно, звезд с неба он и не хватал, зато был честным. Ведь деньги он получил от нее вперед. Мог бы уже сто раз смотаться.

— Теперь по второму адресу? — спросил Валентин у подруг.

. — Да, — кивнула Мариша. — И побыстрей. Чует мое сердце, в этом хранилище между нотариусом и клиенткой что-то произошло. Не собирался он никуда больше с ней ехать. Ему в контору обратно надо было. Его клиенты ждали. А он вместо этого с ней поехал. Без всякой охоты, но поехал.

— Думаешь, она ему угрожала? — поежилась Юля.

— Если она ради драгоценностей своей бабушки угробила родную сестру, то уж положить совершенно постороннего ей нотариуса, чтобы он ее не выдал, это и вовсе не проблема, — ответила Мариша. — Одним трупом больше, одним меньше. Делов-то!

Когда вы так говорите, мне здорово не по себе делается! — поежился Валентин, который слышал разговор пассажирок. — Не верь после этого мамочке, которая утверждает, что женщина самое коварное и беспощадное существо на свете. Нам, мужчинам, до вас далеко.

— Но как она собиралась жить потом? — недоумевала Юля, не обращая никакого внимания на страдания Валентина. — Ладно, убила бы она нотариуса, но ведь ее сразу же вычислили бы. В конторе видели, что он уезжал именно с ней.

— Думаю, она собиралась исчезнуть навсегда, — ответила Мариша.

— Да?

— Во всяком случае, действует она так нагло, что невольно закрадывается такая мысль.

— Девчонки, а девчонки! — снова встрял в разговор водитель. — А вы сами-то какой интерес в этом деле имеете? Может быть, лучше ментов вызвать, коли такая петрушка заваривается? Я вам, конечно, помогу. Только с ментами все же сподручней как-то было бы.

— Ты адрес-то хоть помнишь, по которому эта девица нотариуса повезла? — спросила у него Юля.

— Ну, зрительно помню, — кивнул парень.

— Вот и вези! — велела ему Мариша. — А там посмотрим. А с ментами… Нет, ментов раньше времени тревожить тоже не надо.

— Может, оно и так, — покорно согласился Валентин.

Он повез их в сторону Гражданки. Парень нравился Марише все больше и больше. Похоже, спорить с женщинами он был не приучен. Кому как, а на ее взгляд, это было просто незаменимое качество для семейной жизни. Нет, дуры те девки из офиса. Определенно, дуры!

— Вот этот дом, — въехав во двор, произнес Валентин. — Поэтический бульвар, дом тринадцать.

Где-то я этот адрес уже слышала, — задумчиво произнесла Мариша. — Да, точно, слышала! И между прочим, совсем недавно. Юля, ты не знаешь?

— Не знаю, — покачала головой Юля. — Мне лично этот адрес ничего не напоминает.

На всякий случай она повертела головой по сторонам. Но нет, в этом месте ей прежде никогда бывать не доводилось. Мариша тоже осматривалась и тоже понимала, что раньше она здесь не бывала. Но почему же тогда ей кажется знакомым адрес? Где же она могла его слышать?

— А в какую квартиру они поднялись? — спросила Юлька у Валентина.

— Откуда же мне знать? — развел тот руками. — Подъезд вот этот.

И он махнул в сторону второго подъезда, возле которого и затормозила машина.

— И что же, нам по всем квартирам ходить? — опечалилась Юля. — Представляю, как на нас посмотрят, если мы будем бормотать какую-то чушь о похищенном нотариусе.

— Спокойно! — произнесла Мариша, которую внезапно осенило. — Не волнуйся, Юльчик! Я знаю номер нужной нам квартиры!

— Да? — обрадовалась Юля. — И откуда?

— Вспомнила! — победно воскликнула Мариша и решительно первой двинулась к подъезду. — Нам нужна квартира номер двадцать семь.

Квартира с таким номером и в самом деле находилась в этом подъезде, в чем подруги смогли убедиться, сверившись с табличкой над входной дверью.

— Откуда ты знала? — продолжала недоумевать Юля. — Слушай, может быть, ты и код знаешь?

На железной двери, которая закрывала собой вход в подъезд, и в самом деле красовался старый кодовый замок. Всюду в городе все приличные дома обзавелись домофонами. Но тут, на окраине, цивилизация, видимо, еще не достигла таких высот. Мариша прищурилась, взялась обеими руками за виски и тоном пророчицы сказала:

— Два, семь, ноль.

Юлька нажала нужные цифры, замок щелкнул. И дверь открылась.

— Вообще потрясающе! — ахнула Юлька. — Мариша, ты что, медиум?

— Не сходи с ума, — посоветовала ей Мариша, входя в подъезд. — Там нужные кнопочки блестят. А номер квартиры я случайно запомнила. Когда менты нас в первый раз… Ой, кстати, вот и они. Здрасьте!

Юля, которая шла следом за Маришей, пока не видела, с кем там здоровается ее подруга. Но, поднявшись на несколько ступенек, Юля увидела их знакомого, славного парня Никиту Гадкова и с ним еще двух оперов.

— Давно караулите? — поинтересовалась у них Мариша. — Она дома?

Никита машинально кивнул. Но тут же спохватился и вытаращился на девушку.

— Эй, а откуда ты-то все знаешь? — недоуменно спросил он. — Как вы тут оказались?

— Логика и дедукция, — высокопарно сообщила ему Мариша. — А еще женское чутье, ум и врожденная интуиция. Ничего не попишешь, некоторым дано больше, чем другим.

— Скромности вам не занимать, — заметил Никита.

— Кстати, у нее там и заложник имеется, — небрежно произнесла Мариша, изо всех сил делая вид, что она целиком и полностью в курсе.

— Кто? — невольно ахнул Никита.

— Нотариус, — сказала Мариша, Я ничего не понимаю! — взорвалась Юлька. — Мариша, чья это квартира?

— Потом, — отмахнулась от нее подруга. — Сейчас нам надо спасать бедного нотариуса. Кстати, она знает, что у ее дверей засада?

— Знает, — грустно потупился Никита. — Мы с ней пытались договориться. Она ни в какую.

— Мариша, — затеребила подругу за руку Юлька, — что тут происходит?

— Погоди, — вновь отмахнулась от нее Мариша и, повернувшись к ментам, сказала: — Надо вызывать спецназ, ОМОН или каких-нибудь специально обученных для штурма домов скалолазов. Пусть штурмуют ее квартиру через окна.

— Это как-то уж чересчур, — усомнился один из оперов.

— Повторяю, у нее там заложник, — веско произнесла Мариша. — Нельзя рисковать его жизнью.

Менты посовещались между собой. Но в конце концов решили, что Мариша права.

— Мариша! — потянула Юлька подругу.

— Отстань, Юльчик!

— Ответь мне, кто там в квартире? — разозлилась наконец терпеливая Юля. — Что, тебе трудно сказать?

— Чего ты пристала? Будто бы сама не понимаешь, там наша Гризетта, — с досадой взглянула на нее Мариша. — Кто же еще? Ты что, сама не могла догадаться? Кто еще мог явиться к нотариусу, требуя себе сокровища Анны Евгеньевны? Только ее наследница. Одна из двух. Анька, как ты знаешь, уже мертва. Остается Гризетта.

— Но откуда ты знала этот адрес? Ведь те адреса Гризетты, которые есть у нас, находятся совсем в других местах? — приставала к подруге Юлька.

— Сама не понимаю, как так получилось, — ответила Мариша, но ясней от ее ответа Юльке почему-то не стало.

Но долго томиться в раздумьях девушкам не дали.

— Группа захвата уже на подъезде, — с озабоченным видом сказал им Никита. — Вам, девочки, лучше отойти подальше. Может начаться стрельба.

— Мы никуда не уйдем! — твердо заявила ему Юля, которая решила во что бы то ни стало увидеть лицо таинственной Гризетты — Анькиной сестры, за которой они гонялись уже столько времени.

— Тогда хоть из подъезда выйдите! — взмолился Никита. — Тут и без вас шуму хватит.

И он начал теснить подруг вниз по лестнице. И, лишь вытеснив их на два этажа вниз, он успокоился и вернулся к своим. Впрочем, девушек из подъезда все равно выставили. Прибывшие на место серьезные ребята из группы захвата даже не стали слушать их возражений. Подруг просто бережно снесли вниз, выпихнули на улицу и плотно закрыли за ними дверь.

На улице подруг оттащили в сторону другие ребята в черных костюмах, бронежилетах и масках. Из какой они были организации, им так и не довелось узнать. Но их это и не интересовало. С них было достаточно того, как ловко и сноровисто эти ребята управлялись с многочисленными тросами и креплениями, предназначенными для лазанья по отвесным поверхностям гладких бетонных стен.

Прошло всего несколько минут с того момента, как они появились возле дома, где укрывались Гризетта и плененный ею нотариус, а вдоль фасада дома, с его крыши, повисли уже длинные тросы, и по ним скользнули ребята в бронежилетах.

— Ох! — воскликнула Юля, когда на землю полетели первые осколки из разбитого сильным ударом ноги окна.

Но не успела Юлька охнуть вторично, как следующее окно квартиры Гризетты также оказалось выбито. И штурмовики оказались в квартире.

— Бах! Бах! — раздались два выстрела.

Подруги словно завороженные не сводили глаз с окон. Трудно сказать, что они надеялись увидеть. Но все обошлось. Из окна с диким воплем никто не вылетел. Стекла больше не бились. И даже выстрелов больше не было слышно. Зато через несколько минут из подъезда потянулась цепочка штурмовиков. Они сделали свое дело и теперь спешили прочь. Может быть, на очередное задание. Дождавшись, когда оцепление возле дома было наконец снято, подруги опрометью ринулись прямо через газон с пожухлой от заморозков травой к дому.

Осень в этом году выдалась очень теплой и долгой. Но все же время от времени зима напоминала о себе. И в данный момент на улице как раз подморозило. Вся грязь и лужи застыли, образовав там и сям ледяные катки. На одном из таких катков и поскользнулась Мариша.

Красиво взмахнув руками, она с размаху шлепнулась на землю и уткнулась в нее носом. О лежащую Маришу, в свою очередь, споткнулась Юля, не удержавшись на ногах. Так бы они и лежали, ошеломленно зарывшись носом в грязь, как вдруг почувствовали, что рядом кто-то есть.

— Вставайте! — раздался над головой подруг знакомый голос. — Чего разлеглись? Земля холодная. Простудитесь еще. А вам детей рожать.

И сильные руки бережно подняли на ноги сначала лежащую сверху Юльку, а потом и слабо шевелящую всеми конечностями Маришу. Их благородным спасителем оказался не кто иной, как Валентин.

— Смотрите, — перебил он их, явно не желая слушать благодарности подруг. — Вон их выводят.

Подруги поспешно повернулись в сторону дома Гризетты. И увидели, что как раз в этот момент из подъезда дома выходят два человека. Оба в наручниках. И вид у них был самый угрюмый. Первым шел мужчина, видимо, тот самый пострадавший нотариус. А за ним двигалась девушка.

Увидев ее темные волосы, большие глаза и стройную фигурку, онемевшая на миг Юлька не смогла сдержать удивленного возгласа.

— Но ведь это же… — произнесла она лишь после того, как обоих задержанных посадили в милицейскую машину. — Это же!..

Тут у нее окончательно перехватило дыхание, и она могла только вращать головой.

— Да, — кивнула ей в ответ Мариша. — Глаза тебя не обманывают. Это и в самом деле наша Жанна. Жанна!

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— Но как? — прошептала Юлька, когда к ней вернулось дыхание и способность внятно изъясняться. — Как это так? Откуда Жанна? Почему? Она не могла быть Гризеттой!

— Как видишь, очень даже могла, — ответила Мариша.

— Нет, — упрямо твердила Юля. — У Жанны был паспорт на другое имя. Я сама его видела! Боже мой, Мариша! Да у нашей компании паспорта менты проверяли два раза! Если бы у Жанны был фальшивый паспорт, они бы это заметили! Не совсем же они лохи!

— А у нее был вполне натуральный паспорт, — неожиданно раздался голос Никиты у них за спиной. — Никакая не подделка, это я вам говорю.

— Но… — окончательно растерялась Юля, посмотрев на парня. — Как же так?

— А почему задержали нотариуса? — спросила у Никиты Мариша. — Он-то в чем виноват?

— С ним еще надо разобраться, — ответил Никита. — Не вполне ясно, что он за птица. И какую роль играл при вашей милой Жанночке.

— Так она не Гризетта? — изумилась Юля. — Но что она тут делала?

Но Никита ничего не ответил подругам. Его уже звали в машину. И он, торопливо попрощавшись, побежал к своим товарищам.

— Созвонимся позже! — только и крикнул он на прощание.

Девушки молча смотрели ему вслед.

— Вот так! — с горечью произнесла Юля. — Мы с тобой проделали такую огромную работу, нашли им преступников, а какая благодарность? Бросили нас тут одних.

— Во-первых, не одних, — заметила ей Мариша, кивнув головой в сторону Валентина, преданно дожидавшегося их у своего «Ниссана». — А во-вторых, справедливости ради надо сказать, что менты проявили большую оперативность и прибыли они к дому Гризетты раньше нас.

— Да, верно! — вздохнула Юля. — Но ты дай уж мне поворчать. Что еще остается делать бедной женщине, когда у нее из-под носа уводят преступника и ничего ей при этом не объясняют?

— Куда вас отвезти? — спросил у подруг Валентин, когда они подошли к нему. — Решайте скорей. А то мне уже маменька десять раз звонила. Она на какую-то презентацию опаздывает.

Вид у парня был измученный. Видимо, он уже давно держал оборону от своей родительницы. И теперь силы его были на исходе.

— Никуда не надо, — устало покачала головой Мариша. — Сами доберемся.

Тогда хоть телефон мой возьмите, — сказал Валентин. — Мало ли чего понадобится перевезти или перетащить. Всегда буду рад помочь.

И, сунув Марише в руку свою визитку, он улыбнулся ей и быстро ретировался.

— Надо же! — мельком заглянув в визитку, удивилась Мариша. — А он, оказывается, заместитель директора.

— Если директор у него его собственная маменька, то я парню не завидую, — сказала Юля. — Ну что? Поедем ко мне?

— Ага, — кивнула Мариша. — Хоть выспимся. Не знаю, как ты, а я ужасно вымоталась за эти дни.

— Но только сначала ты объяснишь мне, как ты узнала, в какой квартире скрывалась Жанна!

— Очень просто, — двигаясь к проезжей части, чтобы поймать машину, начала Мариша, — я запомнила ее адрес. Когда менты записывали паспортные данные нашей подозрительной во всех отношениях компании, они проговаривали их вслух. Вот я и запомнила.

— Все адреса? — удивилась Юля.

— Нет, не все. Но этот адрес очень уж показался мне романтичным, — призналась Мариша. — Сама вслушайся: Поэтический бульвар. Звучит, а?

— Звучит, — кивнула Юля. — В самом деле, не какая-нибудь там Сенная улица.

— Вот именно, — сказала Мариша. — А вместе с названием улицы я невольно запомнила дом и номер квартиры Жанны.

— Так это была квартира Жанны?

— А то ты до сих пор сама не врубилась! — хмыкнула Мариша. — Из конторы нотариуса Жанна приехала к себе домой. Она считала, что тут она находится в полной безопасности. Никто ее не найдет.

— Но ведь секретарша в нотариальной конторе сказала, что нотариус уехал с госпожой Макеевой. То есть с Гризеттой!

— Ну?

— И как же на месте Гризетты оказалась наша Жанна? — недоумевала Юля. — И вообще, почему она на нем оказалась?

Но на эти Юлькины вопросы подругам удалось получить внятный ответ только на следующий день. Честный Никита все-таки сдержал свое обещание и заехал к девушкам, чтобы, как он выразился, окончательно пролить свет на эту темную и запутанную историю.

— Тем более что вы ведь все равно не успокоитесь, пока не узнаете все до конца, — заявил он им. — Так уж лучше я сам вам все расскажу.

Подруги к его приходу основательно подготовились. Юлька нажарила целую миску пирожков с мясом. Конечно, тесто было куплено уже готовым в магазине. Девушке оставалось только бережно разморозить его в тепле и дождаться, пока оно снова поднимется.

На такой подвиг, чтобы месить тесто самостоятельно, Юлька не была готова даже ради Никиты. Но и из готового теста пирожки получились просто пальчики оближешь!

— Все дело в начинке! — произнесла довольная Юля, когда Никита бодро умял первый десяток пирожков и выразительно поднял большой палец. — Берешь говяжий фарш и свинину в отношении три к четырем, жареный лук, соль и перец…

Дальше Мариша ее уже не слушала. Три к четырем! С этого и начиналась эта история. Не хочет она больше про это даже думать!

— Никита! Ты сюда пузо набить пришел?! — не выдержала девушка, когда опер потянулся за пирожком из следующей миски. — Рассказывай давай!

Говорить-то парень начал. Но поскольку приглянувшийся ему пирожок Никита в рот все же запихал, то начало рассказа оказалась весьма невнятным.

— Ш-м-шу! — двигал челюстями Никита. — Н-у-ню и-ую!

— Что? — воскликнула Мариша. — Говори по-человечески.

— Вот я и говорю! — четко произнес Никита. — Слушайте совершенно невероятную историю.

И, для пущего эффекта помедлив минутку, он торжественно заговорил:

— Все началось с того, что одной молоденькой девушке после переезда на новую квартиру было очень и очень одиноко. От тоски она записалась по совету бабушки на курсы икебаны. Там девушка и в самом деле нашла себе подругу, в которой буквально души не чаяла. И делилась с ней всеми своими тайнами за исключением лишь одной — самой важной.

— Погоди! — перебила его Юля. — Ты о ком вообще сейчас говоришь?

— Всего лишь о двух молодых девушках, — ответил Никита. — Обе вам знакомы. Одну вы знали лично и много общались с ней в последнее время, а о второй вы также много слышали. Девушки были на редкость похожи внешне. И даже имена у них у обеих были не вполне привычные для слуха. А звали их… Звали их Жанна и Гризетта.

— Вот как! Так они были знакомы между собой? — воскликнула Мариша. — А я все не могла понять, как…

— Вот именно, — перебил ее Никита. — Знакомы они были, и очень даже хорошо. И если со стороны Гризетты это была просто дружба без всякой примеси корысти, то Жанна имела весьма определенную цель.

— И какая же цель была у Жанны? — спросила Юля.

— Видишь ли, — задумчиво произнес Никита и как бы случайно протянул руку в сторону блюда с пирожками, пальцы его сомкнулись, и он быстро отправил пирожок в рот.

Проглотив его в одну секунду, он виновато посмотрел на подруг.

— Простите, ничего не могу с собой поделать, — развел он руками. — Нельзя печь такую вкуснятину.

Вид у него при этом был такой жалкий, что подруги не выдержали и рассмеялись.

— Ладно уж, — махнула рукой Юля. — Ешь сколько влезет. Для тебя же жарили.

Никита очень оживился. Он слопал еще пирожок, удовлетворенно погладил себя по животу и продолжил рассказ:

— Так вот, чтобы разобраться в том, почему вдруг хваткая, энергичная и беспринципная Жанна вдруг подружилась с тихой, скромной и немного зашуганной Гризеттой, надо понимать, что Жанулей всегда и везде двигала одна цель — деньги. И чем больше, тем лучше. Деньги были нужны ей постоянно и в огромных количествах. Жанна совершенно не умела контролировать свои траты. И поэтому деньги у нее расходились моментально. Даже наличие нескольких щедрых любовников не могло в полной мере компенсировать ее склонность к мотовству.

— И при чем тут Гризетта?

— Она проболталась Жанне, что они с бабушкой унаследовали от своих американских родственников поистине огромное состояние.

— Так Гризетта все выболтала сама? — ахнула Мариша. — Но почему?

Она была очень одинока, — покачал головой Никита. — Вы ведь, наверное, уже знаете, что ее отец и бабушка настояли на том, чтобы Гризетта полностью порвала со своим окружением, чтобы никто не отпугнул потенциальных женихов! Все люди, кто знал о существовании в их семье душевнобольной Ренаты, были изгнаны из жизни Гризетты. Семья Макеевых переехала на новое место, порвала со всеми своими прежними знакомыми. И все это лишь ради того, чтобы Гризетта наконец смогла бы найти себе подходящего мужа. Вот и получилось, что Жанна стала ее единственной, ближайшей и самой доверенной подругой. С ней Гризетта и поделилась своей радостью по поводу нежданно свалившегося им с бабушкой на голову наследства!

— Ну да, все правильно, — кивнула Юля. — Тем более что в последнее время семья Макеевых жила совсем не в роскоши.

— Верно, — кивнул головой Никита. — После перестройки дед Гризетты — отец ее сумасшедшей матери вынужден был отойти от дел. Денег сразу стало не хватать. Да еще состояние больной матери заметно ухудшилось. В итоге ее пришлось отправить в сумасшедший дом, где больная находится по сей день и где нам удалось в конце концов ее разыскать.

— Так вы разыскали мать Гризетты? — воскликнула Юля. — Вот это да!

— А откуда, по-вашему, мы могли узнать про Жанну? — хмыкнул Никита. — У Гризетты было слишком мало близких знакомых. После смерти отца только мать, бабушка и Жанна. Разумеется, Гризетта рассказала матери и бабушке о своей новой подруге. Анна Евгеньевна уже ничего не смогла бы нам рассказать о Жанне. Но вот Рената…

— Неужели вам удалось что-то вытянуть из сумасшедшей? — удивилась Мариша. — Лично нам с Юлей говорили, что она буйная.

— Но не всегда же, — ответил Никита. — Мы договорились с врачами. И они перезвонили нам, когда после очередного припадка у Ренаты наступило временное просветление.

— Значит, вы тоже пытались выйти на след Анькиной сестры? — догадалась Мариша.

— Конечно, мы искали Гризетту, — кивнул Никита. — Но она словно в воду канула. Просто какой-то фантом, а не девушка. Вот мы и решились поговорить с матерью Гризетты. И узнали о Жанне.

Как все гениальное, и это оказалось просто! — воскликнула Юля, а польщенный Никита отправил в рот еще один пирожок.

— Жанна сделала ставку на свое феноменальное сходство с фотографией Гризетты в ее паспорте, — внятно проговорил он, закончив жевать. — Обе девушки были темноглазые брюнетки с небольшой примесью восточной крови. Обе стройные. И рост совпадал. Жанна воспользовалась и особенностью характера подруги. С новыми соседями из-за своей редкой застенчивости она не знакомилась. Даже здоровалась, стыдливо потупясь. И у Жанны в голове потихоньку зреет зловещий план. Надо только дождаться смерти старухи — бабушки Гризетты, и путь к сказочному богатству можно считать свободным.

— О! — широко раскрыли глаза подруги.

Они и в самом деле были поражены. Ну и Жанна! Кто бы мог подумать!

— Я думала, она просто ехидина! — воскликнула Юля. — А она… она аферистка!

— Точно, — кивнула Мариша. — Именно аферистка!

— Все друзья Гризетты, способные вывести преступницу на чистую воду, остались в прошлом, — продолжил рассказ Никита. — А в настоящем девушку окружали лишь малознакомые ей люди, которые никогда, Жанна была в этом уверена, хорошенько не видели лица Гризетты. И вообще, им нет никакого дела до девушки. И после смерти единственного человека, который мог бы разоблачить Жанну, то есть бабушки Гризетты, преступница принимается за свое очередное дело. Одна Гризетта исчезает, а ее место занимает мнимая Гризетта.

— Так Жанна убила Гризетту? — ахнула Юлька.

— Да, она убила обеих сестер, — ответил Никита.

— Обеих? — переспросила Мариша. — Так это и Аньку тоже она…

Да, — кивнул Никита. — Ваша Аня могла помешать ей добраться до вожделенного чужого наследства. Оказалось, что сестры — Анна и Гризетта — были знакомы. Во всяком случае, хорошо знали друг друга в лицо. Когда Жанна узнала об этом, это стало для нее настоящим шоком.

— Еще бы! Весь ее план грозил провалиться в тартарары! — воскликнула Мариша.

— Так что ей ничего не оставалось, как устранить последнюю свидетельницу, — договорил Никита. — Что она и проделала с присущим ей хладнокровием и коварством. И это не первая ее жертва.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Мы поняли. Смерть Гризетты тоже дело рук нашей Жанночки.

— Не только, — ответил Никита.

— А кто еще? — удивились подруги. Не догадываетесь? — прищурился Никита. — Олег! Его смерть тоже на совести Жанны.

— Олег?! — изумились подруги. — Но он-то тут при чем? Свою подругу Гризетту и ее сестру Аню Жанна убила, потому что хотела добраться до их наследства. Но при чем тут Олег? Или он тоже чей-то родственник?

— Нет, — покачал головой Никита. — То есть, безусловно, чей-то он родственник. Только к нашей истории его родня не имеет никакого отношения. Так же, между прочим, как и семья его гражданской жены — Риты. Они его не убивали. Теперь нам это совершенно ясно.

— Но ведь это же брат Риты — Владька следил за Олегом, и это он шатался возле дома Ильи? — воскликнула Мариша. — Я его видела.

Видела, рассказала нам, и мы сделали из твоего рассказа неверные выводы, — ответил ей Никита. — И напрасно мы не верили, когда Владька, оказавшись у нас, клялся и божился, что прогуливался в ту ночь возле дома Ильи, потому что просто хотел выяснить, не завелась ли у Олега какая иная зазноба. И в случае чего припугнуть его.

— Вот уж удивительно, — пожала плечами Мариша. — Такой жуткий тип — и хотел, чтобы Олег всего лишь получше относился к его сестре Ритке.

— Владька — тертый калач, поэтому в это его объяснение мы, сами понимаете, поверили только после ареста Жанны, — произнес Никита. — Кстати говоря, как и в то, что Рустам не являлся и никогда не является сообщником гражданской жены Олега и ее братца.

— Так его выпустили?

— Нет, — покачал головой Никита.

— Что ты говоришь! — воскликнула Мариша. — Но почему?

— Сначала мы поговорим о Жанне, — твердо сказал Никита. — А потом разберемся и с остальными участниками этой истории.

— Значит, все-таки Жанна убила Олега, — пробормотала Мариша. — Просто уму непостижимо.

— Но зачем она его убила? — спросила Юля.

— Тут Жанне просто не повезло. В доме было полно народу, она сильно нервничала и потому поторопилась. Выстрелила через одеяло, не позаботившись предварительно даже посмотреть, кто же там спит под этим самым одеялом.

— Она думала, что стреляет в Аню! — догадалась Мариша. — А на самом деле Аня, измаявшись от общением с Олегом, отправилась дрыхнуть в соседнюю комнату! А Жанна застрелила Олега вместо нее.

— И когда злодейка обнаружила свою ошибку?

— Она говорит, что только после того, как ее сообщник снес вниз тело, она поняла, что убила совсем не того человека.

— Неужели? — прошептала Мариша. — И кто? Кто был ее сообщником?

Никита внимательно посмотрел на девушку и сказал: . — Главное, ты не пугайся, Мариша. Поверь, Илья действительно не знал, что затевает Жанна, когда пригласил всю вашу компанию к себе в Токсово в загородный дом.

— Не знал? — вырвался у Мариши невольный вздох облегчения, но тут же она спохватилась: — Но все же от тела он ей помог избавиться?

— Да она все врет, эта Жанна! — вмешалась в разговор Юля. — Небось оговаривает Илью, пользуясь тем, что он без сознания. Вот погоди, Мариша, он очнется. И все объяснит.

— Правда? — вопросительно посмотрела на Никиту Мариша.

— Увы, — развел руками Никита. — Вынужден вас обеих разочаровать. Илья очнулся уже сегодня утром. Просто в больнице мы сочли нужным дать неверную информацию в справочное. Именно на тот случай, если убийца станет звонить и наводить справки о здоровье Ильи.

— Значит, Илья уже у вас? — упавшим голосом произнесла Юля, которой было до смерти жалко Маришу.

Только начали завязываться романтические отношения. И вдруг такой облом!

— Илья был допрошен следователем и уже дал все показания против Жанны, — ответил Никита.

— Но зачем он все же послушался Жанну? — возмутилась Мариша.

— Дело в том, что Жанна имела на него определенное влияние, — произнес Никита. — Поэтому, когда она позвонила Илье и попросила его явиться в ресторан, где вы все сидели…

— В «Шейх», — подсказала ему Мариша.

Да, именно в «Шейх», — повторил за ней Никита. — Так вот, когда он туда явился, то уже имел четкое задание присоединиться к вашей компании, не афишируя свое знакомство с Жанной. Кстати говоря, косвенным доказательством его слов является клубная карта. Он приобрел ее в тот самый день и именно для того, чтобы пройти в закрытый клуб. Потом он должен был, опять же по просьбе Жанны, пригласить вас к себе домой. Но о том, зачем это было нужно Жанне, он не знал.

— Слава богу, — вырвалось у Юльки. — И конечно, — догадалась она, — если он не хотел, чтобы Жанну обвинили в убийстве, а его в соучастии, он должен был молчать о трупе. А могло быть и такое, что в убийстве обвинили бы его одного. В конце концов, это был его дом, его коллекционное оружие и его гость. Так что он решил быстро и по-тихому избавиться от трупа Олега.

— Что он и сделал, дождавшись, когда все в доме уснут, — договорил Никита. — После этого мертвое тело вынесли из дома и спрятали в бане.

Юле в голову пришла мысль, которая заставила ее голос дрожать, когда девушка задавала оперу следующий вопрос.

— Скажи, Никита, а само тело… Где оно провело ночь? Я имею в виду ту ее часть, до того, как все в доме, кроме убийцы и Ильи, уснули?

— Где? — переспросил Никита. — Там же, в доме. Во встроенной гардеробной.

— В той спальне, где спали мы с Маратом?

— Не думаю, — покачал головой Никита. — Зачем им было рисковать и лезть среди ночи за свеженьким трупом к вам в спальню. Илья — хозяин. И лучше других знает потайные места в своем доме. Он знал, где можно спрятать тело на пару часов почти без риска, что его обнаружат. Потом-то он все равно планировал от него избавиться.

— Зачем же он стал выносить тогда тело в баню? А потом сам же предложил в этой бане попариться?

Ну не мог же он допустить, чтобы труп остался у него в доме. Илья вовсе не собирался тайно хоронить тело и тем самым становиться окончательным соучастником Жанны. Он просто максимально запутал следы.

— Мог бы утопить тело вместе с машиной! — воскликнула Юля.

— Вот именно так он и собирался поступить. Но пока он возился с телом, Жанна сделала еще одну ошибку. Она поторопилась угнать машину и утопить ее в озере. Больше машин возле дома не было. Одалживать машину у соседей, а потом перевозить на ней труп Илья не решился. Поэтому он просто перенес тело в баню и оставил его там до утра, зная, что снег засыплет его следы.

— Но зачем он позволил нам осмотреть свою баню? — удивилась Мариша.

— Не забывайте про Гаврилыча, — напомнил им Никита. — Тот уже понял, что в бане кто-то есть. Илья видел, как Гаврилыч ранним утром топтался возле бани. И Илья решил, что придется сообщить в милицию о трупе. И конечно, лучше это сделать, пока все подозреваемые, так сказать, были в сборе у него дома. Но он не учел одного момента.

— Какого?

— Когда он сносил тело Олега со второго этажа, его в доме видел один человек, — сказал Никита. — И когда этого человека арестовали по подозрению в убийстве, он ненавязчиво дал понять Илье, что за очень-очень большие деньги согласен молчать.

— И кто это был? — спросила Юля.

— Молчать, а может быть, даже взять вину на себя, — продолжал говорить Никита, словно не слыша Юли. — При наличии хорошего адвоката парень мог отделаться условным сроком.

— Что? Так это был Рустам? — воскликнула Мариша. — Это он видел Илью, когда тот выносил тело Олега из дома? И Рустам потом шантажировал Илью?

Никита кивнул.

— А откуда иначе, по-вашему, у парня взялся дорогущий адвокат? — спросил он у них.

— Мы думали, что ему родители наняли, — растерянно произнесли подруги. — Нам Марат сказал, что родители наняли Рустаму адвоката.

— Наняли! Да, наняли! Но только совсем плохонького! — фыркнул Никита. — Законом не запрещено иметь двух или даже больше адвокатов. Вот у Рустама и появилось целых два. Одного ему нанял обозленный отец. А второго нанял за большие деньги Илья. И еще он должен был отстегнуть порядочную сумму Рустаму за молчание.

— Так Рустам примчался в больницу к Илье за деньгами? — догадалась Мариша. — Когда его сцапали, думая, что он хочет добить Илью, Рустам всего лишь хотел поговорить с ним?

— Денис проговорился Рустаму, которого только в тот день выпустили под подписку о невыезде, что Илья угодил в больницу. Рустам разволновался и решил выяснить все сам. С этой целью он и примчался в больницу. Его тревожил вопрос, выплатит ли ему обещанное вознаграждение Илья. От этого зависели дальнейшие показания Рустама. Ему срочно нужны были деньги, чтобы расплатиться с долгами. Кредиторы буквально взяли парня за глотку. И он готов был на многое, чтобы избавиться от них. Тюрьма в данном случае была для него едва ли худшим выходом. Но все же, если бы ему удалось вернуть долг, он был бы спасен.

— Так вот о каких деньгах говорил Илья с Жанной! — воскликнула Мариша. — Вот от какой суммы он требовал с нее хотя бы половину! А мы-то себе голову сломали, пытаясь понять. Ясно, что Илье одному платить за молчание Рустаму было совсем не интересно. Он ведь не убивал.

— Что же это выходит? Так, значит, Илью пыталась отправить Жанна? — спросила Юля.

— Она самая, — кивнул Никита. — Результаты экспертизы уже подоспели. Тот яд, который был обнаружен в организме Анны Борзовой, идентичен составу яда, которым пытались отравить Илью.

— Почему же он выжил? — удивилась Юля.

— Должно быть, он подозревал свою бывшую подругу в том, что она затевает недоброе, — ответил Никита. — Пить почти не стал. Только пригубил принесенное ею вино. Оно было достаточно темным, густым, ароматным и терпким, чтобы скрыть вкус яда.

— Но на Аню яд подействовал поздней, — возразила Мариша. — Илье стало плохо почти сразу же.

— Ане тоже стало не по себе довольно быстро, — произнес Никита. — Но к ней в организм яд попал вместе с ужином, который и замедлил его всасывание в кровь. А Илья глотнул вина на голодный желудок. Да еще, как многие мужики, он паникер. И при первых же признаках недомогания начинают стонать. В общем, по-настоящему ему стало плохо уже после того, как приехали врачи. И благодаря их своевременной помощи Илья остался жив.

— Нет, — решительно покачала головой Юля. — Жанна не могла отравить Илью. У нее алиби!

— И что за алиби? — заинтересовался Никита.

— Она была с Денисом у него дома, — ответила Юля. — Они решили остаться в постели и… Ну, сам понимаешь.

И неожиданно для самой себя Юля покраснела до слез.

— Понимаю, — тоже почему-то покраснел и понизил голос Никита, которому внезапно даже стало трудно дышать.

Усилием воли ему все же удалось заставить себя не думать о том, чем бы он лично занимался с Юлей, если бы им довелось проснуться утром в одной кровати.

— Понимать-то понимаю, — уже значительно ровней произнес он. — Только никакое это не алиби. Денис так перетрудился, что вырубился без задних ног прямо среди дня. Думаю, что Жанна подмешала ему какое-то снотворное в питье. На эти дела она оказалась большая мастерица.

— И пока Денис спал, она смоталась к Илье и попыталась того отравить?

— У нее в сумочке нашли склянку с остатками этого яда, — ответил Никита.

— Интересно, для кого она приберегла скляночку? — задумчиво пробормотала Мариша. — А, Никита? Жанна тебе об этом не говорила?

Никита с улыбкой покачал головой, явно радуясь тому, что ему и не придется это выяснять. Жанна больше никому уже не опасна. Разве что только для Ильи, которого старалась потопить своими показаниями, пытаясь свалить всю вину на него.

— Но все равно не понимаю, почему Илья так слушался Жанну? — удивилась Мариша. — Зачем он помог ей и привез нас всех в свой дом?

— Она имела на него влияние, потому что знала о многих его неблаговидных делишках, — ответил ей Никита. — Мне это очень неприятно вам говорить, но ваш Илья и Жанна — они одного поля ягоды. Только она специализировалась на богатых мужчинах, с которых стригла денежки. А он на дамах. У парочки неплохо получался их бизнес. Хотя Илья, безусловно, преуспел в нем больше, чем Жанна.

— Так он не футболист? — полувопросительно пробормотала Мариша.

И Никита отрицательно покачал головой.

— Вот! — расстроилась Мариша. — А я между прочим с самого начала подозревала об этом. Не могло мне так сказочно повезти!

— Но как же так? — удивилась Юля. — Его же признали Марат и Денис с Рустамом.

— В самом деле?

— Да, они сказали, что отлично знают его в лицо. И даже много раз видели игру Ильи по телевизору!

— Интересно мне знать, сколько они перед этим выпили? — усмехнулся Никита. — Нет, никакой он не футболист. И тем более никакая не знаменитость. Мы навели об этом человеке справки, и выяснилось, что Илья в самом деле играл в футбол. Только в мини-футбол. И это было десять лет назад, в юношеской районной сборной.

— Тьфу ты! — поморщилась Юля. — Как некрасиво врать! А казался таким милым! Ужасно.

— А чем же Илья занимался на самом деле? — спросила Мариша. — Я имею в виду, кроме того, что ощипывал богатых курочек?

— Фактически ничем, — покачал головой Никита.

— Но что же его связывало с Жанной, кроме общего рода занятий? — спросила Юля.

— Когда-то они были любовниками, — ответил Никита. — И какие-то отношения остались у них до сих пор. В конце концов, даже записному вралю трудно все время врать, притворяться и играть. Иногда просто хочется поговорить с человеком, перед которым не нужно изображать из себя кого-то другого. Именно таким человеком и была для Ильи Жанна. Он даже по-своему неплохо относился к ней. Правда, был у них один неприятный момент. Это случилось, когда Жанна, еще не раскусив Илью, уговорила своего отчима дать парню в долг некоторую сумму, с которой Илья до сих пор не счел нужным расстаться. И чтобы хоть как-то расплатиться с бывшей любовницей, Илья время от времени давал ей советы, предлагая обратить свое внимание на того или иного мужчину или женщину.

— Ну и ну! — поразились подруги. — Просто круговая порука какая-то!

— Именно Илья подсказал Жанне, что стоит познакомиться с Гризеттой поближе. У нее Илья тоже одолжил в свое время деньги, да так и не вернул.

— В самом деле! — воскликнула Мариша. — Я же видела расписку у него в квартире. Именно Гризетта дала ему в долг крупную сумму денег.

— Между прочим, в те времена семья Макеевых уже перешагнула свои золотые денечки, — сказал Никита. — Американское наследство было еще только в проекте. И те деньги, которые хапнул у них Илья, были на тот момент для Макеевых весьма значительной суммой.

— Значит, Илья и Гризетта были очень хорошо друг с другом знакомы, — заключила Юля. — Иначе какой смысл?

— Были, — подтвердил Никита. — Илья ухаживал за девушкой, собирался жениться и не постеснялся взять у ее отца в долг крупную сумму. Он вообще любил жить в долг. А в случае с Гризеттой ему подвернулся роскошный предлог, чтобы увильнуть от своего обещания.

— Ее сумасшедшая мать?

Никита кивнул и продолжил:

— Илья свернул удочки, семья Макеевых тяжело пережила этот удар. Их расстроила и потеря денег, и жениха. Именно тогда они приняли решение переехать в другое место. Однако Гризетта все же не смогла выбросить своего неверного жениха из сердца. И когда забрезжило американское наследство, она позвонила и рассказала об этом парню.

— Зачем? — удивилась Мариша.

Должно быть, чтобы набить себе цену. Надеялась, что Илья вернется к ней, польстившись на деньги. Но у нее ничего не вышло. Илья ей не вполне поверил. К тому же он был занят тем, что обрабатывал более богатую, как он считал, курочку. И тогда на сцену вышла Жанна, которой Илья с барского плеча кинул добычу, которой сам легкомысленно побрезговал.

— Хорошо, мы поняли, — кивнула Юля. — Жанна решила втереться в доверие к Гризетте, стать ее лучшей подругой, а потом немного пощипать, когда та разбогатеет.

— Да, возможно, в самом начале их общения у нее еще и не созрел ее злодейский план, — поддержал ее Никита.

— И что, Гризетта показала Жанне свою сестру, с которой должна была разделить наследство? — спросила Мариша. — Ведь у них не было секретов друг от друга.

— Нет со своей сестрой Гризетта не сочла нужным знакомить Жанну. Не знаю уж почему. Но в том-то все и дело — Жанна и ее будущая жертва никогда не виделись! — воскликнул Никита. — В этом и был весь ужас ситуации для Жанны. Она была совершенно уверена, что ей известен весь скудный круг общения бедной Гризетты. И когда скончалась Анна Евгеньевна — бабушка Гризетты, Жаннин план окончательно сформировался в голове злодейки.

— Она решила занять место Гризетты, получить наследство и исчезнуть!

— Или даже просто спокойно продолжать жить под своим настоящим именем, — добавил Никита. — Скажем, где-нибудь в теплых странах. И ей вполне могло удаться ее преступление.

— Так, и что же случилось? — спросила Юля.

— А то, что случайно за ужином в ресторане, где собралась компания из семи не очень знакомых между собой людей, Жанна встретила свою, так называемую «сестру».

— Анну! — воскликнула Юля. — Тогда Жанна и увидела Аньку! И что, сразу же поняла, кто перед ней?

Не сразу. Она говорит, что никогда прежде не видела сестры Гризетты, и я ей верю. Озарение пришло к Жанне после того, как ты, Юля, произнесла фамилию Ани. И когда Жанна поняла, кто волей судьбы оказался с ней за одним столиком в ресторане, то ее сначала бросило в холодную дрожь, а потом она вообще чуть не упала в обморок. Весь ее грандиозный план грозил полететь к чертовой бабушке из-за какой-то девицы. По ее собственным словам, только в тот момент она поняла, насколько усложняется весь план, если она хочет добиться своей цели.

— Ну да, — подумав, признала Мариша. — Если бы на оглашении завещания Анька увидела вместо своей сестры Гризетты нашу Жанну и узнала бы ее, то разразился бы грандиозный скандал.

— Разговорив пьяную Аньку, Жанна узнала, что та была знакома со своей сестрой. И уже начинала всерьез тревожиться ее странным молчанием. И Жанна запаниковала.

— Да, безусловно, Анна была крайне опасна Жанне, — кивнула Мариша. — Ведь она тоже должна была участвовать в церемонии оглашения завещания Анны Евгеньевны.

— Эту проблему еще можно было как-то обойти, — ответил Никита.

— Как?

— Ну, например, сказаться больной. Да и нотариуса Жанна уже успела прикормить. И хотя сейчас степень его вины выясняется, есть основания предполагать, что он понимал: с наследством тут не все чисто.

— Так в чем же дело? — спросила Мариша.

— Дело было в том, что Анна могла в любой момент свалиться Жанне словно снег на голову, — произнес Никита. — Она могла подкараулить ее возле дома Гризетты, квартира в котором тоже досталась Жанне вместе с украденным именем. Да и вообще…

— Делиться наследством, я уверена, Жанне не улыбалось, — закончила его мысль Юля.

— А кстати, велика ли сумма, из-за которой погибли три человека? — спросила Мариша.

— Ой, велика! — признался Никита. — Мне лично такие деньги и не снились.

— Это в самом деле драгоценности?

— Фамильные драгоценности, — уточнил Никита. — Но, кроме них, имеются еще и счета в американских банках и сеть небольших закусочных, которая приносит отличную прибыль.

— Выходит, останься Анька в живых, она бы сказочно разбогатела, — задумчиво произнесла Мариша и печально добавила: — Как она всегда и мечтала.

— Разбогатела настолько, что о таком богатстве никогда и мечтать не смела, — поправил ее Никита.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Оказавшись в тот вечер наконец у себя дома, Мариша с удивлением обнаружила, что в квартире необыкновенно чисто, вкусно пахнет и, кроме того, у нее находится незваный гость. В прихожей стояли мужские ботинки, в воздухе пахло мужским одеколоном, а на кухне обнаружился собственной персоной экс-муж.

— Ты что тут делаешь? — только и сумела выдавить из себя Мариша, оглядываясь по сторонам.

Кухня сверкала чистотой, на плите аппетитно шипело поджаривающееся мясо, а в вазе на столе стояли цветы.

— Вот, — явно растерялся Смайл, с некоторой опаской глядя на Маришу, — тебя жду.

Мариша тоже растерялась.

— А где ты была? — спросил у нее Смайл. — Я жду тебя со вчерашнего вечера. Цветы вон купил. В квартире убрался. А тебя все нет! Где ты шаталась вместо того, чтобы заниматься хозяйством?

— Слушай! — моментально вскипела Мариша. — Я тебе больше не жена. Имею право быть с любовником когда захочу и сколько захочу. Понял?

— Как бы не так! — вдруг завопил Смайл, смахивая сковородку с жарким прямо на пол. — Ты же мне врешь! Да если бы ты у любовников болталась, я бы с тобой никогда не развелся. Только черта с два! Нет у тебя никого! Ты просто снова со своими чумовыми подружками влипла в очередную хлипкую историю.

— Мокрую, — машинально поправила его Мариша. — Мокрую историю.

Смайл прожил в России уже достаточно долгое время, но все равно иногда путался в словах. Особенно это становилось заметным, когда он волновался. А сейчас он не просто волновался, он бесился.

— Что на этот раз случилось? — вопил он, топая ногами. — Кого убили на этот раз? Надеюсь, кого-то из твоих близких подружек? Может быть, даже всех? Был бы только рад!

— Какой ты злой! — искренне расстроилась Мариша.

Определенно, разлука сказывалась на ее муже не в лучшую сторону. Раньше он хотя бы зла на ее подруг не держал, виня во всем одну Маришу.

— Если хочешь знать, то это именно ты погубила наш брак! — продолжал негодовать Смайл. — Ты и твое наплевательское ко мне отношение. И я уверен, что ты никого и никогда больше себе не найдешь.

— Почему это? — возмутилась Мариша.

— Только не с твоим характером! — заверил ее Смайл. — Да, и чтобы ты знала, я к тебе просто из жалости зашел. Думал, ты тут с ума сходишь от одиночества. Решил тебе жизнь немного скрасить. И где благодарность?! Шляешься по каким-то помойкам вместо того, чтобы принять меня достойно!

Марише неожиданно стало смешно. И чего он орет? Они уже развелись, имущество более или менее поделили, у него даже есть теперь другая женщина или женщины. Так какого рожна ему еще надо?

— Знаешь, я думаю, тебе сейчас лучше уйти! — сказала она, нагибаясь и поднимая с пола тяжелую чугунную сковородку, доставшуюся ей еще от бабушки.

— Эй! — осекся Смайл, наблюдая, как Мариша со знанием дела взвешивает в руке сковородку и уже примеривается, как бы ей половчей взяться за ручку. — Ты это чего?

Но выражение лица Мариши было настолько зверским, что больше он ничего не произнес, а только скромненько, бочком выскользнул из квартиры, едва успев прихватить свои ботинки и куртку. Цветы Мариша выбросила ему вслед уже сама. Вместе с вазой.

* * *

Дальше потекли обычные дни. Мариша просыпалась когда ей хотелось. Вставала, умывалась, проводила ревизию и, если дома совсем нечего было есть, шла в магазин. Вечерами она встречалась с подругами, ходила в кино и кафе. Одиноко ей не было, разве что иногда хотелось отчего-то рыдать в голос.

Тем временем жизнь двигалась дальше. После той истории с укушенной ногой Марата Юлька решительно порвала с ним, заявив, что ее Ника в тысячу раз проницательней хозяйки, раз сумела разглядеть в достойном на вид мужчине законченного хлюпика, нытика и эгоиста.

Марат и в самом деле с тех пор словно помешался на своем здоровье. После выхода из больницы, где он провел целых две недели, хотя нога совершенно зажила уже через пять дней, он приобрел себе специальную барокамеру, в которой и спит. В эту конструкцию не может проникнуть ни микроб, ни вообще кто-либо, кроме него самого.

И теперь Юля встречалась с Никитой. От свалившегося на . его голову счастья в виде Юли Никите теперь даже не надо притворяться, когда он должен изображать простодушного глуповатого опера. От любви он и в самом деле соображать стал хуже, но тем не менее именно от него подруги узнали окончание той истории, в которую волей судьбы оказались замешаны.

Жанна и Илья попали на скамью подсудимых. Одна — за убийства трех человек и мошенничество, другой — за сообщничество. Нотариус Алешин также оказался на скамье подсудимых, но ему удалось отговориться своим незнанием и тем, что его просто ввели в заблуждение, впутав в эту аферу. Так что уголовного наказания он не понес, однако слухи расходятся быстро, и на карьере нотариуса ему пришлось поставить жирный крест.

Рустам благодаря нанятому на деньги Ильи адвокату сумел выйти сухим из воды. Потом он получил наконец от одного из своих дядюшек довольно приличное наследство, которое до сих пор весело проматывает в Монте-Карло. Его отец заработал от злости инсульт, но поделать с непутевым единственным сыном ничего не может.

Денис после общения с Жанной, которая, как оказалось, его просто использовала как ширму, совершенно разочаровался в красивых девушках. И женился на выбранной ему родителями невесте. Конечно, кто-то может его пожалеть. У его избранницы нет стройных ножек, тонкой талии и фарфорового личика. Зато она добрая, славная и домовитая. И как уверены подруги, будет ему верной женой и любящей матерью его детям.

В общем, все как-то устроилось. Виновные понесли наказание. Приключения закончились. И только в личной жизни Мариши по-прежнему красовался большой прочерк. Но однажды, возвращаясь домой, она обнаружила возле своего подъезда на лавочке мужскую фигуру, показавшуюся ей знакомой. К этому времени уже наступила настоящая зима. На улице вовсю шел снег. И мужчина на лавочке казался снеговиком, так основательно засыпали его снежные хлопья. И когда он поднялся, вокруг него словно взметнулась снежная метель.

— Валентин! — воскликнула Мариша, с удивлением узнав водителя, который помог им на синем «Ниссане» своей матушки преследовать Жанну и ее сообщника — нотариуса. — Что ты тут делаешь?

— Тебя жду, — ответил Валентин, забирая из рук растерявшейся Мариши тяжелые сумки. — Что же еще! Ты что так долго? Видишь, меня прямо всего засыпало! Купила что-нибудь вкусненькое?

— Откуда у тебя мой адрес? — изумилась еще больше Мариша.

— Юля дала, — пояснил ей Валентин. — Позвонила и сказала, что ты будешь рада меня видеть.

— Я? — возмутилась Мариша, но тут же с изумлением поняла, что она в самом деле рада его видеть.

А Валентин, словно прочитав Маришкины мысли, просиял и подхватил ее под руку. Дома у Мариши он сразу же кинулся хлопотать по хозяйству. А Мариша закрылась в ванной и позвонила Юльке.

— Ну как? — раздался веселый голос подруги, и, прежде чем Мариша успела открыть рот и высказать ей свое мнение, Юлька затрещала сама: — Рада небось, что Валентин тебя разыскал? Слушай, прости, прости меня за то, что я дала ему твой адрес. Но в наше время такая преданность нечасто встречается. И просто удивительно, какой он настойчивый! Представляешь, оказывается, он целых две недели обивал порог кабинета того следователя, который вел дело Жанны и Ильи. Как-то его разыскал. И все время требовал, чтобы ему дали твой телефон. В конце концов я и попросила Никиту, чтобы он не мучил мужика и дал телефон. А что? Не надо было? Алле, Мариша! Ты чего молчишь? Сердишься?

— Нет, — покачала головой Мариша. — Все хорошо!

И, выходя на кухню, где ее ждал Валентин с открытой бутылкой шампанского, она и в самом деле понимала, что в ее жизни наконец-то все действительно снова налаживается.

Content

Дарья КАЛИНИНА
СЕМЬ НЕПРОШЕНЫХ ГОСТЕЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ