Кэролайн Кросс

Слова любви

Глава первая

— О, не сойти мне с этого места, это же Банни-Бу Браун! — услышала Нора Джей и застыла на раскаленном от солнца крыльце бунгало номер восемь, расположенного во дворе мотеля. С широко распахнутыми глазами девушка уставилась на высокого, хорошо сложенного молодого человека.

Тщательно готовясь к этой встрече, Нора думала, что предусмотрела все. Последний раз они виделись шестнадцать лет назад, поэтому у нее были все основания предполагать, что их первая встреча будет сумбурной. Она, конечно же, будет нервничать, с трудом подбирая и путая слова, но выбора у нее не было. И вот, этот потрясающе привлекательный мужчина, после того как они давно закончили школу, опять называет ее этим чудовищным прозвищем. Мало того, Элайджа Вайлдер появился на пороге полуголый.

Хотя чему тут удивляться? Это вполне в его духе. Разве не он отравил самые лучшие годы ее юности, и разве не его считали отпетым хулиганом городка Кисскаунт в Орегоне? Перед Норой стоял статный, самоуверенный молодой мужчина с коротко стрижеными волосами и снисходительным выражением на лице.

Девушка глубоко вдохнула и, дрожа всем телом, приказала себе не впадать в панику. Стараясь не опускать глаза, она вытерла вспотевшие ладошки о длинную юбку ситцевого платья с высоким воротником.

— Э-Э-Элайджа. Надеюсь, я тебя не разбудила?

— Господи, да она заикается. Последний раз это случилось, когда он подловил ее одну после выпускного бала и притворился, что собирается поцеловать.

— Правду говоря… — Он лениво облокотился о дверь и сладко зевнул. От легкого, плавного движения мускулы на его загорелой груди и накачанном плоском животе заиграли. Золотистая стрелка шелковистых волос брала начало от пупка и терялась в глубине его расстегнутых обрезанных джинсов.

Нора покачнулась, почувствовав легкое головокружение.

— Эй, Бу, с тобой все в порядке?

Пропади он пропадом, он все понял. Он знал, что вид его обнаженного тела непременно смутит ее. Хуже того, он испытывал от этого удовольствие, как в давние времена.

— Да, кстати, который час?

— Один… — голос ей не подчинялся, и пришлось откашляться. — Одиннадцать тридцать.

Он снова зевнул и запустил руку в густую шевелюру.

— Так рано?.. — Он окинул взглядом пустующую стоянку и снова посмотрел на нее.

— Итак… чем могу служить? Ты заблудилась? Или машина сломалась? Или… — он понизил голос почти до интимного шепота, — ты наконец осознала, как тебе не хватало меня все эти годы?

Девушка попала в ловушку. Завороженная его чарующим взглядом, она едва ли помнила, как ее зовут. Как тут можно вести серьезные разговоры и просить его о помощи? Ведь именно за этим она пришла. Только он мог помочь ей сохранить Виллоу-Ран — ее дом, ее крепость. Но сейчас ей хотелось одного — убежать. Единственное, что удерживало ее на месте, было обещание, данное Шельсе Вайлдер. Она пообещала девочке, что постарается что-нибудь придумать и помочь ее отцу. А обещание для Норы было свято.

— Можно войти? — храбро спросила она.

— Конечно. — Он пожал плечами и отступил, приглашая ее войти.

Прихожей в домике не было. Как только глаза привыкли к полутьме, Нора начала с любопытством оглядываться по сторонам.

По левую сторону располагалась небольшая кухонька. Желтая стойка, раковина, наполненная грязной посудой, плита с отбитым углом и старый холодильник. У стены возле тусклого окна стоял маленький столик с двумя стульями. Прямо — еще две открытые двери. Одна из них вела в маленькую спальню, а другая — в ванную комнату. Справа находилась гостиная, основной достопримечательностью которой были привинченный к стене телевизор, поцарапанный кофейный столик приземистый стул, обтянутый потрепанной тканью. Повсюду стояли коробки, по всей видимости, с уцелевшей одеждой.

Невероятная жалость пронзила сердце девушки, увидевшей всю эту картину.

— Надо же было случиться такому пожару, Эли, — тихо посочувствовала она, скользя взглядом по длинным безупречным линиям его обнаженной спины.

Он нахмурился и пожал плечами, слегка играя мышцами.

— К сожалению, никто от этого не застрахован. По крайней мере все живы.

— Я… я так понимаю, что причины его возникновения так и не выяснены?

Его лицо моментально стало напряженным.

— А кто тебе об этом рассказал?

— Шельса. Ты, конечно, знаешь, что она ходит в библиотеку? Девочка участвует в моей программе летнего чтения.

— Да, — кивнул Эли, и суровое выражение резко сменила улыбка, стоило упомянуть о дочери. — Ей нравится читать.

— Она очень способная. Она у тебя очень милая… и очень сообразительная.

— Да, этого у нее не отнять.

На какое-то время воцарилась тишина.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил он. И с тем же насмешливым выражением лица оторвался от стойки, не дожидаясь ее ответа.

— Почему бы и нет. Это… было бы здорово.

Он открыл холодильник и, немного покопавшись, выудил пару алюминиевых баночек, одну из них небрежно протянул ей. Легкое прикосновение его пальцев вызвало необъяснимый трепет, к которому она была совсем не готова. Взволнованная Нора следила за каждым его движением. Она видела, как он открыл банку, затем запрокинул голову и сделал большой глоток, смачно выдохнув:

— Уф.

Нора насторожилась. Она посмотрела на свою банку и с ужасом увидела, что это пиво. Но, едва открыв рот для протеста, она тут же передумала, заметив, как загорелись его глаза в предвкушении ее реакции.

Взяв себя в руки, Нора поставила банку на стол.

— Знаешь, пожалуй, я передумала и совсем не хочу пить.

Он понимающе кивнул, сделал еще один глоток и, стараясь выглядеть как можно серьезней, спросил:

— Так что же все-таки стряслось?

Нора сглотнула. Наступил ответственный момент.

— Видишь ли, — осторожно начала она, — насколько я поняла, у тебя проблемы со страховкой, и я подумала, что смогу тебе помочь.

— Да? Ты знакома с кем-нибудь из моей страховой компании?

— О, нет. То есть, может быть, и да, но это совсем не то, что я хотела тебе предложить.

Эли сделал нетерпеливый жест.

— Послушай, Бу, я нисколько не сомневаюсь в благородстве твоих намерений. Но все, что ты могла бы сделать, это замолвить за меня словечко в страховой компании. А благотворительности я не принимаю. Ни от кого. Хотя… — он вытянул шею и оценивающе окинул ее взглядом, — пожалуй, перед нежным утешением я бы вряд ли устоял.

У Норы похолодело внутри.

— Речь идет не о благотворительности, — поспешно сказала она, нарочно акцентируя первую часть его заявления, поскольку знала, что вторая была не больше чем очередной подковыркой. С какой стати он будет флиртовать со старой девой, которой перевалило за тридцать и которая для него не больше, чем простушка Банни-Бу, запуганный маленький крольчонок из детской сказки! — Дело в том, что у меня тоже неприятности, и я надеялась… — Нора опустила глаза и принялась нервно разглаживать ткань на юбке. — В общем, я подумала, что вместе нам удастся что-нибудь придумать.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет. То есть да. Понимаешь… — Она зажмурилась и выпалила одним махом: — В следующее воскресенье до моего дня рождения останется одна неделя, и я должна выйти замуж.

Воцарилась напряженная тишина. Нора замерла в ожидании, потом, набравшись храбрости, открыла глаза, но, увидев выражение лица Эли, опять зажмурилась, и сердце ее дрогнуло. Он выглядел… ошеломленным. Взволнованным. Господи, да она его просто раздражает! Она определенно перешла за рамки дозволенного. Зачем было являться сюда, зачем было лелеять эту сумасбродную идею…

— Только скажи мне, кто он. И я о нем позабочусь.

Когда до нее дошел смысл его слов, девушка была ошарашена не меньше самого Эли, и лицо ее загорелось.

— О, нет. Ты… ты меня неправильно понял… я никогда… я не… — Бедная Нора уже не осознавала, что несет, когда услышала собственный голос. — Это… это мой дед.

— Что?! — Эли резко выпрямился. — А я думал, он умер.

— Да, это так! Прошло уже больше трех лет. Но он был очень старомоден и оставил мне завещание и…

— Нора. — Его тон подействовал отрезвляюще. — О чем ты тут, черт возьми, толкуешь?

— Я должна выйти замуж. Начиная со следующего воскресенья, в моем распоряжении останется одна неделя. В противном случае, если я так и не обзаведусь мужем, я потеряю Виллоу-Ран.

Эли недоверчиво уставился на девушку.

— Постой. Ты хочешь сказать, что намереваешься выйти замуж за меня, чтобы сохранить дом?

— Да. Ты абсолютно прав! Я подумала, знаешь, Виллоу-Ран такой огромный. Вы с Шельсой могли бы жить там до тех пор, пока ты не уладишь свои дела со страховой компанией. Кроме того, если хочешь, можешь использовать передвижной вагончик как временный гараж, так ты сможешь снова работать. К тому же тебе быстрее удастся накопить денег, ведь у тебя практически не будет расходов.

Эли покачал головой:

— Очень мило с твоей стороны, но не думаю, что…

— Пожалуйста, Эли! — Отчаяние придало ей храбрости, и она продолжала: — Я… сейчас я поняла, что Шельса, верно, что-то напутала, и тебе вовсе не нужна помощь, но мне она нужна. Я не хочу потерять Виллоу-Ран. Уверена, что ты после того, как сам потерял дом, сможешь меня понять. Наш брак продлится какие-то месяцы или даже меньше. Все зависит от того, как долго придется ждать, пока судья подпишет дедушкино завещание. Но подумай, разве можно мечтать о лучшем месте для Шельсы? Виллоу-Ран идеально подойдет для летних каникул. У нее будет отдельная комната, к тому же там есть летний домик, пруд и много места для игр. А мы… мы можем даже не видеться, если не захотим.

Нора умоляюще взглянула на него, с трудом переводя дыхание.

Выражение лица Эли было непроницаемо.

— Ты серьезно? — наконец произнес он.

— О, да.

— Но это же безумие. Черт, даже хуже, это незаконно.

Нора поперхнулась. Ей с трудом верилось, что его волнует закон. Она покачала головой.

— Нет. Все законно, так посоветовал поверенный моего деда. Он с самого начала был против этого пункта, считая его архаичным.

— В самом деле? Тогда почему бы тебе не выйти за него?

Нора поникла.

— Ему семьдесят лет, и он женат.

— Почему ты решила остановить свой выбор на мне? Подумай, что станет с твоей репутацией, если ты станешь моей женой. Весь город будет шокирован. Мы же оба знаем, что я далеко не образцовый жених. Наверняка найдется кто-нибудь поприличней. — Он призадумался. — Ну вот, я уже нашел. Как насчет Макдональда?

— Он женился на прошлой неделе.

— Ян Кунц.

— Он переехал в Портленд, в апреле.

— Джо Кармишель.

— Он живет гражданским браком.

— Тогда Ватт Винфрей?

Нора безучастно теребила юбку.

— Но с ним живет сейчас Джейн. — Нора уговаривала себя не отчаиваться. Она с самого начала знала, что на Эли надежды мало. По крайней мере, он не высмеял ее. Это была не ее вина, что у нее не осталось выбора.

Проглотив комок печали, Нора встала.

— Спасибо, что уделил мне время.

— Нет проблем. — Эли замялся, затем неторопливо поинтересовался: — И что ты намерена предпринять?

Я еще не решила. — Она направилась к выходу, чувствуя, что он идет за ней следом. На миг она задержалась и быстро проговорила: — Думаю, стоит поговорить с Ником Карпетти.

— Ник Карпетти? А я думал, что он в тюрьме.

— Его выпустили под залог, — равнодушно ответила она.

— Да, но все же… Не думаю, что это самая удачная мысль, Бу.

— Но больше никого не осталось. — Нора отрешенно вздохнула: — Если только… — Она остановилась и посмотрела на него. — Скажи, что хотя бы подумаешь об этом. Прошу тебя, Эли.

Он молчал и, сморщив свой красиво очерченный рот, обдумывал ее просьбу. Наконец сердито выдохнул:

— Ну ладно, подумаю. Но это все, чем я могу тебе помочь. Так что не очень-то на меня рассчитывай, а подумай лучше о других претендентах.

— О, да, конечно. Обещаю. — Он согласился подумать! Нора не смогла сдержать радостную улыбку. — Я тебе позвоню, ладно?

— Звони или… или заходи, как тебе будет удобней.

В сердце Норы снова зародилась надежда, она торопливо потянулась к дверной ручке, намереваясь улизнуть до того, как он передумает. Но стоило Норе потянуть ее, как он схватил девушку за руку и развернул к себе.

— Да, чуть не забыл, — произнес он.

Она уставилась на него, и ее сердце приглушенно забилось, когда она заметила озорной блеск в его глазах.

— Я лишь хотел сказать, что ценю твое предложение. — Он уперся рукой в дверь, чуть-чуть не доставая до головы Норы. — Знаешь, я всегда подозревал, что ты по мне сохнешь. А сейчас я в этом абсолютно уверен.

— О, нет. — Нора пыталась уклониться, но отступать было некуда. — Ты не прав! Я имела в виду… — Ее зрачки расширились от ужаса, когда она поняла, что, сама того не желая, наносит ему оскорбление. — Я хотела сказать, что ты мне, конечно, нравишься, но не в этом смысле… — Фраза оборвалась на полуслове, стоило Норе заметить злобную улыбку, искривившую его губы.

— А ты в этом уверена, моя сладкая Бу? Может, стоит попробовать!

— О, нет. Я не могу… это же…

Он придвинулся так близко, что она чувствовала свежий запах его кожи.

Неистово взвизгнув, Нора оттолкнула его, распахнула дверь и выскочила на улицу. Совсем как раньше, как в школьные годы.

Эли вышел на крыльцо, наблюдая за торопливо удаляющейся фигуркой.

Он покачал головой. Славная простушка Банни-Бу, с огромными серыми глазами и здоровенным пучком прямых, как палки, волос. Она все такая же. Он вспомнил маленькую, серьезную и всегда бледную девочку, прятавшую свое тело в старческих платьицах с кружевными воротничками. Малейшей фамильярности или злобной шпильки было вполне достаточно, чтобы вогнать ее в краску. Бывало, скажешь только: кролик Банни-Бу, и девочка полностью уходила в себя, прячась в повседневной рутине своей тусклой юности.

К сожалению, время ничего не изменило, и, Эли не сдержался от ехидной ухмылки, как только понял, кто к нему пожаловал. Он почувствовал, что ему снова шестнадцать. В нем вспыхнуло давно забытое желание поддеть Нору, сделать так, чтобы она начала заикаться, увидеть ее широко распахнутые глаза, пылающие щеки.

Эли запустил руку в волосы. Да, он вел себя не лучшим образом. Ну и что здесь такого? В этом был весь он. На протяжении тридцати четырех лет он развлекает себя именно так, и, надо сказать, вполне успешно. Здесь нет его вины, все дело в Норе. Было в ней что-то такое, что его здорово подначивало.

В любом случае за последние три недели это было самое большое допущенное им прегрешение. А сейчас его дела были плохи. Все началось с той ночи, когда, проснувшись от едкого запаха дыма, он увидел, что его дом и автомастерская охвачены огнем. Им с Шельсой удалось выскочить из пламени целыми и невредимыми, но они лишились крыши над головой и — работы. А поскольку страховая компания не спешила с выплатой страховки, их сбережения быстро истощались. И судя по тому, как идут его дела, к концу месяца ему грозит полное банкротство.

Так что его поведение вполне оправданно. А что ему теперь остается?

Черт возьми, ведь он не собирался ее обидеть. Просто немного пошутил. В конце концов, он всего лишь человек. И хотя у него было полно поклонниц, ни одна не рвалась заполучить его в мужья. И вдруг приходит некто, кого он не видел больше шестнадцати лет, и делает ему предложение. Особенно если учесть, что этот некто — Банни-Бу! Все прочили ей монашеское будущее — несмотря на то, что она даже не была католичкой. Как после этого не съязвить?

Он ухмыльнулся, все еще не веря, что у девушки хватило на это храбрости. Она ему явно льстила. На самом деле Эли всерьез не воспринял ее предложение. Он всегда самостоятельно зарабатывал себе на жизнь и прекрасно себя чувствовал. В конце концов, он-то как-нибудь выкрутится. Ему нужно думать о дочке.

Детство Шельсы разительно отличалось от детства Норы, выросшей в обеспеченной семье, где всем заправлял ее дед. Но и Эли намеревался обеспечить дочери надежную и стабильную жизнь. А это, по его мнению, совершенно исключало временный брак, как бы ему ни было жаль Банни-Бу. «Тогда нечего сентиментальничать», — подумал Эли, направляясь на кухню.

Окинув взглядом гору грязной посуды, мужчина начал ее мыть, не в состоянии подавить улыбку при одном воспоминании искаженного ужасом лица Норы.

Может быть, его поведение было вызвано тем, что он слишком устал, чтобы сдерживаться, — сказывались бессонные, полные тревожных мыслей ночи. А может, это была лишь защитная реакция. В последнее время у него все шло наперекосяк. Он сбился с ног в поисках работы, устал разбираться со страховой компанией, а ведь на нем лежало и ведение домашнего хозяйства. А он, как и любой нормальный человек, искренне тосковал без дела. Ему так не хватало его автосервиса.

Покачав головой, Эли уложил в сушку последнюю ложку и вытер руки. Не успел он свернуть полотенце, как до его слуха донеслось знакомое шарканье резиновых тапочек по крыльцу. Он обернулся, а секундой позже дверь отворилась, и в комнату влетел комок энергии — это была Шельса.

— Привет, Эли, угадай, что случилось? — Девятилетняя девочка сбросила потрепанный рюкзак на пол и, беспрестанно треща, выхватила из упаковки пирожное. — Кошка Сары, Ма-Баркер, окотилась! Она принесла их прямо в туалете, целых шесть штук. Сара все видела, она рассказывала, что они были совсем крохотные и скользкие, а после того как Ма начала их вылизывать, Саре стало плохо. Но… — Шельса тут же махнула своей маленькой ручкой, — это уже не имеет значения. Главное, что сейчас котята чистенькие, пушистые и мягкие. Только, знаешь, они совсем слепые. Но мама Сары сказала, что скоро они откроют глазки. Когда они подрастут, я смогу взять одного, если ты разрешишь. Ты же разрешишь? Пожалуйста, я, правда, очень, очень хочу одного.

Она вздохнула, откусила огромный кусок пирожного, и пара больших голубых глаз, полных надежды, устремилась на него. Эли узнал в этом умоляющем выражении свое собственное и понял, что опять попался. Дочка редко его о чем-либо, просила, и он не нашел в себе силы отказать. Но вce же баловать ее он не собирался. Ему не хотелось выглядеть в ее глазах безвольным мямлей, пляшущим у дочки на поводу. — Но ты же знаешь, что о нем надо заботиться. Кормить, чесать, менять песок в ванночке…

— О, я буду! Я буду. Обещаю! — Она прильнула к нему, быстро обняла и стремительно бросилась к телефону. — Подожди, только скажу Саре!

— Шельса…

— Но я должна сказать ей прямо сейчас, чтобы они никому не отдали моего. Он такой рыженький, полосатый, с загнутым хвостиком. Я назову его Оливер Твист!

— Позвонишь Саре позже.

— Но Эли…

— Послушай, неужели ты думаешь, что за котятами выстроится очередь? — сухо спросил он. — Повесь трубку и выслушай меня.

Шельса неохотно повиновалась.

— Мне не нравится, что ты на каждом шагу болтаешь о наших проблемах.

Удивленное выражение маленького личика в мгновение ока сменилось негодованием.

— Я не болтаю!

— Даже мисс Браун, библиотекарше? Шельса покраснела.

— А, ей. Но это не в счет, — запротестовала деточка.

— Почему ты так решила? Шельса закатила глазки.

— Потому что мисс Браун не такая, как все. Она очень добрая. Она умеет слушать и никогда не сплетничает. И она любит меня только за то, что я есть, а не ради того, чтобы сблизиться с тобой. Поверь, единственная причина, по которой я открыла рот, по крайней мере в первый раз, — это то, что я хотела попросить произнести по слогам одно слово. Не могла же я искать его в справочнике, не зная, как оно пишется, — серьезно закончила она. — Интересно, а что это за слово? — произнес Эли, слегка ошарашенный симпатией девочки к Норе.

Девочка замялась:

— Бан-крот-ство, — пробормотала она, стараясь избегать его взгляда.

— Банкротство? Черт возьми, где ты его услышала?

— Ооо. Снова ругаешься. — Шельса протянула ручку. — Плати. Плати, или больше я ничего не скажу.

Он проклинал ту минуту слабости, когда согласился на ее предложение излечения от сквернословия. За каждое бранное слово с него причиталось двадцать пять центов. Эли порылся в кармане и кинул дочери две двадцатипятицентовые монетки.

— Довольна? А теперь отвечай на проклятый вопрос.

Шельса с упреком посмотрела на отца.

— Я слышала его от тебя. Ты разговаривал по телефону с дядей Джо. Обычно я не прислушиваюсь, мне совсем не интересны ваши разговоры про машины, двигатели и спорт, но в тот раз ты был чем-то озабочен… — Она понизила голос. — Знаешь, я никогда не слышала, чтобы ты говорил таким тоном.

А он-то думал, что сделал все возможное, чтобы девочка не осознала всей серьезности их положения.

— О, Шельса, почему ты сразу не сказала?

— Я не могла! Я не хотела, чтобы ты узнал, что я…

— Подслушиваешь?

— Да. К тому же я знаю, что ты относишься ко мне, как к ребенку, и не хочешь, чтобы я переживала. Но когда мама Сары сказала, что, вероятно, нам придется переехать, я испугалась. Я не хочу уезжать. Мне здесь нравится. Я не хочу, чтобы все повторилось… как раньше. Поэтому я и решила рассказать обо всем мисс Браун, может, она сможет нам помочь. — Шельса деловито встряхнула головой. — Кстати, а ты вообще как об этом узнал?

— Мисс Браун… — Эли запнулся, настоящее имя Банни-Бу резало ухо, — приходила ко мне.

— Правда? — Глаза девочки загорелись. — Она хочет одолжить нам денег? Она же обещала подумать, как можно нам помочь, и весь город знает, какая она богатая.

Эли уставился на дочь, не в состоянии вымолвить ни слова.

— Нет, — наконец сказал он.

Худенькие плечики Шельсы опустились. Она разочарованно разглядывала мысик своей маленькой тапочки.

— Жаль.

Даже если бы она и предложила деньги, я бы все равно их не взял, детка. Сейчас мы переживаем нелегкие времена, но все наладится, обещаю.

Это явно не убедило девочку, но она кивнула.

— Ладно. Но все же зачем она тогда приходила? Эли замялся, прикидывая, как Шельса отреагирует на новость.

— Хочешь верь, хочешь нет, но она хочет за нас замуж.

Шельса снова ожила.

— Bay! Это же замечательно! Так ты согласился? Эли едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Нет, я не собираюсь жениться.

— Но почему?

Еще секунда, и он выпалит всю правду.

Потому что я не создан для семьи. И даже если и создан, последним человеком на земле, которого я захочу назвать своей женой, будет Банни-Бу. Но, взглянув в доверчивые голубые глаза дочки, Эли понял, что должен быть более дипломатичным.

— Потому, что мы не любим друг друга. Господи, да ведь мы толком друг друга не знаем. К тому же это должен быть лишь фиктивный брак, на одно лето.

— Отлично, — выразительно замахала руками Шельса. — Многие родители моих друзей разведены. Но в моем случае я бы не плакала, потому что была бы к этому готова. Зато на лето у нас будет отличный дом с садом и для Оливера…

— Нет.

— Но прошу тебя…

— Нет. Давай на этом остановимся.

Шельса обиженно посмотрела на отца и замолчала.

— Эли, а как мисс Браун тебя об этом попросила? Я имею в виду… Она объяснила, почему мы должны на ней жениться?

Эли пожал плечами.

— Ее можно понять.

— В каком смысле?

— Если она не выйдет замуж, то потеряет свой дом, — неохотно признался Эли.

— Но это ужасно! Бедняжка мисс Браун! Должно быть, ей действительно плохо. В Виллоу-Ран ведь все так круто.

Эли удивился.

— А ты там была?

— Конечно. Иногда мы с Сарой туда заходим. Мисс Браун нам всегда рада. Знаешь, она ведь так одинока.

— Может, подарить ей котенка? — пробормотал он.

— Эли!

— Забудь об этом, Шельса, — раздраженно бросил мужчина. — В любом случае у мисс Браун есть на примете кто-то еще, поэтому нет повода так волноваться.

— Но, Эли! Подумай, а вдруг она ни разу ни с кем не встречалась и выберет какого-нибудь негодяя?

В сознании мужчины возник образ Ника Карпетти, но он быстро отогнал неприятные мысли.

— Это не наши проблемы.

— Но она моя подруга, — настаивала Шельса. — Разве ты сам не учил, что для того, чтобы иметь друзей, нужно быть другом самому? И как подруга мисс Браун, я думаю, тебе нужно на ней жениться.

Эли покачал головой:

— Ничего не выйдет.

— Но ты же сам говорил…

— Забудь об этом, детка. Неважно, что я там тебе наговорил, но жениться я не намерен. — В тот же момент он дал себе клятву впредь взвешивать все свои слова.

Шельса непонимающе уставилась на отца, затем перевела взгляд на пол.

— Ладно, — грустно согласилась она и, опустив плечики, походкой, так напомнившей Эли Нору в детстве, понуро направилась к двери.

— Эй, — Эли пошел за дочерью, увиден, что она заворачивает в их маленькую спальню, ты что?

— Я, пожалуй, прилягу. Что-то мне нездоровится, — вздохнула Шельса.

— А ты ничего не забыла?

— Не думаю.

— А как же котенок? Разве ты не позвонишь Саре?

— Позвоню потом, сейчас что-то не хочется.

— Послушай, Шельса…

— Все нормально. Я знаю, ты хочешь как лучше. Но с моей стороны было бы предательством веселиться, когда бедной мисс Браун плохо.

Избегая смотреть ему в глаза, девочка свернулась калачиком, прижимая к себе единственного уцелевшего после пожара игрушечного медвежонка, и уткнулась носом в стену.

У Эли заныло сердце, несмотря на то что рассудок предупреждал — девочка вьет из него веревки.

— Успокойся, детка. Ведь не останется же она бездомной.

Шельса пожала плечами:

— Не уверена… она ведь совсем одна.

Только бы ей не удалось заставить его почувствовать себя виноватым. «Глупости. Не останется же Нора без жилья. Такого просто не может быть. Хотя, если бы такая опасность действительно существовала, можно было бы подумать…» Но он тут же осекся.

«Забыть об этом, — громко приказал он сам себе. — Все равно ничего не выйдет. Я не женюсь на Банни-Бу, и точка».

Его внутренний голос звучал так убедительно, что он и сам начал в это верить.

Глава вторая

— Что ж, моя милая, боюсь, время поджимает, — с глубоким сожалением в голосе сказал Эзра Лампли, поверенный Норы, пожилой джентльмен с аристократическими чертами лица. — Мне искренне жаль, но мистер Элайджа Вайлдер так и не объявился. Ты уверена, что больше никого не осталось? — озабоченно спросил он, закрывая файл. Нора покачала головой.

— Боюсь, что нет.

— Полагаю, ты внимательно просмотрела колонку знакомств в воскресной газете?

— Да.

— И школьную записную книжку, и библиотечную картотеку? Неужели так никого и не нашла?

Нора понуро пожала плечами:

— Наш городишко совсем маленький.

Она решила не упоминать имени Ника Карпетти. После перенесенного прошлой зимой инфаркта сердце мистера Лампли было еще очень слабо. Не стоит огорчать старика. Ведь ее единственный кандидат, только что выпущенный на свободу, снова сел в тюрьму.

Поверенный откинулся в своем огромном кожаном кресле и задумался.

— Тогда у нас действительно нет выбора, А это означает, — тяжело вздохнул он, — это означает, что уже на следующей неделе судья Ортер издаст указ, после которого Виллоу-Ран будет пущено с молотка. Очень жаль.

Нора пыталась не обращать внимания на глухую боль, сдавившую ее желудок.

— Все в порядке. Правда. Я знаю, что сделали все, что было в ваших силах. Узкая полоска его губ изогнулась в едкой улыбке.

— Все? Не уверен. Кажется, в конце концов победил твой дед.

Нора молчала. А через несколько секунд решилась высказать вслух мысль, которая преследовала ее уже несколько недель.

— Может быть, он был прав, — тихо сказала она. — Не в том, что женщины вообще не способны о себе позаботиться, — поспешила добавить девушка, — а в том, что я не справлюсь с такой ответственностью.

— Вздор. Не забывай, кто принимал все решения в последние годы жизни твоего деда и, хочу заметить, кто их на самом деле выполнял, — произнес поверенный, тыча в нее пальцем. — Нет, моя дорогая. Это лишь еще один пример ослиного упрямства Артура. Лично я думаю, что с его стороны было подлостью так с тобой поступить.

— Да, но… это же его… то есть было его имущество, и он волен им распоряжаться по своему усмотрению. И потом, он же не оставил меня совсем без копейки.

— Ха! Подумаешь, доверенность оставил. Словно ты маленький ребенок, а не взрослая женщина, которая оказалась куда порядочней, чем заслужил этот старый простофиля. — Лампли покачал головой. — Ради Бога, Нора Джейн, не оправдывай этого осла после стольких проведенных тобой лет возле его постели. И не веди себя, словно бедная родственница, пытаясь убедить меня в том, что тебе все равно, потеряешь ли ты Виллоу-Ран. Я же знаю, ты никогда бы не согласилась на фиктивный брак, если бы на то не было крайней необходимости.

Нора прикусила губу и не стала возражать. Да, ей действительно нужно сохранить дом. И еще в глубине души девушка знала, что ее дед был прав — может, ей и не хватало практической сметки, но в ее честности он мог не сомневаться. И она оставалась верной себе, вплоть до прошлой недели.

Нора долго отказывалась от предложения мистера Лампли — выйти замуж, а потом развестись. Она уже смирилась с мыслью о потере дома и даже сумела убедить себя в том, что это к лучшему. Но, узнав о злоключениях маленькой Шельсы и финансовом положении Эли, решила, что, если этот фиктивный брак сможет помочь кому-то еще, он будет вполне оправдан.

«Но сейчас это уже не имеет значения», — подумала девушка, тяжело вздохнув.

Мистер Лампли задумчиво обозревал пространство.

— С Артуром всегда было сложно, знаешь, даже когда мы были детьми. Блестящий коммерсант, но такой упрямый, чопорный и эгоистичный. Он никогда не ладил с людьми. Ему повезло, что он встретил твою бабушку, поистине исключительную женщину. Когда автокатастрофа унесла ее жизнь и жизнь твоих родителей, старик чуть с ума не сошел. От этого удара он так и не оправился. К сожалению, тебе, прелестное дитя, суждено за это расплачиваться.

Нора кивнула. Она часто слышала эту трагическую историю. Иногда ей начинало казаться, что она помнит свою бабушку и родителей, хотя в то время была совсем крошкой.

Неожиданно поверенный расправил плечи и грустно посмотрел на нее.

— Прости старого чудака, дорогая. Знаешь, иногда для людей моего возраста прошлое даже реальней настоящего. И должен сказать, что хотя мне и больно видеть, как Артур там на небесах празднует победу, но все же, при сложившихся обстоятельствах, это даже к лучшему. Несмотря на твои уверения, Нора, мистер Вайлдер не самая лучшая партия. Уверен, что воспоминания о его скандальной интрижке свежи не только в моей памяти. И с кем… — его лицо исказила гримаса отвращения, — со своей учительницей.

— Но это так и не доказали, — горячо возразила Нора.

Мистер Лампли устало вздохнул.

— Нужно ли говорить, что сразу после окончания школы они вместе покинули город? Что может быть красноречивее?

— Звучит убедительно. Но с другой стороны, зачем ему было оставаться? Особенно после того, как дядя вышвырнул его на улицу.

— Все может быть, но то, что он вернулся в Кисскаунт без жены, но с ребенком, вряд ли характеризует его с положительной стороны.

— Простите, но я так не думаю, — тихо возразила Нора. — В наше время, когда столько мужчин просто сбегают от ответственности, я… восхищаюсь его поступком. Не думаю, что это легко, несмотря на то что Шельса удивительная девочка. И она его обожает.

Лицо старика засветилось нежностью:

— У тебя слишком доброе сердце, моя милая.

— Вовсе нет. Это не так. — Смутившись, Нора посмотрела на часы. — О, да я уже опаздываю. Мне уже надо быть в библиотеке.

— Ладно. — Мистер Лампли встал. — Чует мое сердце, следующие несколько недель будут для тебя непростые. И если потребуется моя помощь, не стесняйся и звони. Нора улыбнулась.

— Спасибо. Но вы и так уже много для меня сделали. Хотя… — Нора прикусила губу, не решаясь спросить.

— Да?

— Знаете… — девушка глубоко вдохнула, — не будет ли вам сложно позвонить в страховую копанию и попросить ускорить рассмотрение требования мистера Вайлдера?

— Конечно, не сложно. А ты уверена? Подумай, ты ведь ничем ему не обязана, а это займет некоторое время, которого у нас и так в обрез.

— Это для Шельсы… — Нора прикусила язык. Она испугалась, что если Эли узнает о чрезмерной откровенности своей дочурки, то устроит ей нагоняй. Она знала, что ее дед пришел бы в ярость, если бы узнал, что Нора сболтнула о делах семьи постороннему человеку.

И тут Нора сообразила, что, с тех пор как она нанесла им визит, Шельса перестала появляться в библиотеке.

Нора приняла решение пойти к Эли после работы и извиниться. А ее просьба к мистеру Лампли была лишь еще одним способом исправить положение.

— Ладно. Это все? — спросил поверенный, прерывая ее беспокойные мысли.

— И еще… не называйте, пожалуйста, моего имени, если это возможно.

Старик изучающе посмотрел на девушку и кивнул.

— Большое спасибо, мистер Лампли.

Они распрощались. Минутой позже Нора уже спешила по залитой солнцем мостовой в библиотеку.

На сердце девушки было неспокойно, и, чтобы немного развеяться, она прошагала пешком целых три квартала. Ее не радовали ни яркие тенты, ни забавные занавески на окнах, бывшие характерной особенностью этого уютного района в центре Кисскаунта. Все ее мысли были заняты одним: она страшилась своего неопределенного будущего.

Мысленно она уже видела себя покидающей Виллоу-Ран. Она пыталась утешить себя тем, что у нее отличная работа и достаточно денег.

Как знать, может быть, это лишь завуалированное благословение. А вдруг, сменив привычную обстановку, она превратится в одну из дерзких и самоуверенных героинь из обожаемых ею романов? И, наконец, превратится в женщину, которая может постоять за себя. Женщину, которая не стесняется носить красное или путешествовать в одиночестве, такую, на бедре у которой вытатуировано имя любимого, которая живет полной жизнью, а не существует.

Но стоило ей увидеть свое отражение в стеклянной витрине магазина, как все ее мечты разбились вдребезги. На Нору смотрела худощавая особа со строгой прической и в темном платье непонятной длины, никак не гармонировавшей со спортивными кроссовками.

Она вздохнула и пошла дальше. С удивлением она отметила, что почти добралась до библиотеки.

Это было единственное место, кроме школы, куда ей позволял ходить дед. Девушка провела в этих стенах все детство и юность. К счастью, она любила читать, и книги переносили се в совсем иной мир.

Перед входом Нора наклонилась, чтобы поднять брошенную кем-то обертку от конфеты, и открыла тяжелую стеклянную дверь. Окунувшись в привычную атмосферу, она почувствовала, что пришла домой.

Молоденькая блондинка, Андрэа Ранд, замещала на лето постоянную ассистентку Норы, ушедшую в декрет. Оторвавшись от просмотра очередного журнала мод, девушка воскликнула:

— Слава Богу. Ты пришла. Сегодня здесь просто тоска. В такую жару никого сюда не затянешь. Думаю, двоим нам здесь делать нечего, — сказала она, уже собираясь упорхнуть.

«Интересно, зачем она устроилась сюда, когда совершенно очевидно, что эта работа ей не подходит», — подумала Нора, аккуратно собирая небрежно разбросанные книги, возвращенные читателями.

— Да, чуть не забыла, звонила миссис Карпентер по поводу благотворительного вечера. Она с нетерпением ждет встречи с тобой, — с этими словами Андрэа с легкостью распахнула массивную дверь и выскочила на улицу.

Еще и благотворительный вечер, составляющий часть ее работы. По спине Норы пробежали мурашки. И не только потому, что девушка не знала, что надеть, или не могла позволить себе выпить бокал шампанского. Просто такие вечера заканчивались тем, что она скромно стояла в сторонке либо безропотно выслушивала кого-то, не смея высказать своего мнения. А что касается танцев, об этом можно даже не упоминать. Но она обязана была там быть. И по сравнению с потерей дома это казалось лишь пустяковой неприятностью.

Вздохнув, Нора направилась в офис за документами.

В одном Андрэа была права. Посетителей нет, и Нора начала раскладывать возвращенные книги по полкам.

Но не успела она поставить их на место, как позади нее раздался низкий знакомый голос:

— Привет, Бу. Тебе помочь? Девушка порывисто обернулась.

— Эли? Что ты здесь делаешь?

— Это общественная библиотека, — едко сказал он. — А читать я умею. Собственно, я пришел сказать, что если ты еще не передумала, то я готов на тебе жениться.

Нора почувствовала, что под ней закачался пол. Эли говорил об этом так непринужденно, словно речь шла о погоде.

— Конечно, если тебе это все еще нужно.

— Да, да… конечно, нужно, — задыхаясь, вымолвила она.

— Тогда вперед. И когда ты планируешь свадьбу?

— В воскресенье, на мой день рождения, — выпалила девушка.

Ее молитвы были услышаны. Виллоу-Ран будет принадлежать ей.

— Значит, в воскресенье. — Эли взглянул на часы и потянулся. — Я позвоню тебе завтра, и мы обсудим детали, договорились?

— Да… да… ладно, — еле пролепетала она.

— Эй, Бу?

— Ч-что?

— Расслабься, малыш. Будь проще, это же лишь игра.

— Игра? — подумала Нора, удаляясь слегка пошатывающейся походкой. Странно, но она так не считала.

В воскресенье, выводя свой старенький «корветг» на просторную дорогу владения Виллоу-Ран, Эли заглушил двигатель и не спеша огляделся.

— Не могу поверить, неужели мы будем здесь жить! — восторгалась Шельса. — Здесь так мило!

— Здесь неплохо, — сказал он безразличным тоном, не собираясь признаваться, что чувствовал себя так, будто попал в имение из фильма «Унесенные ветром». На какой-то момент Эли поймал себя на мысли, что думает о жалких пожитках, сложенных в багажнике, и, представив, как он заносит их в этот величественный особняк, смутился.

Но в конце концов, не он просил о помощи. Нора сама к нему обратилась. И единственной причиной, по которой он уступил, была его дочь. Эли понимал, что здесь ей будет хорошо.

Все же до конца недели Шельса разыгрывала из себя больную, а он продолжал упорствовать, пока не задумался, почему бы ему и не жениться на Норе Джейн, коль дочь в курсе всех событий. Что он теряет? Ни он, ни Бу не питали никаких иллюзий относительно друг друга. Совсем не похоже, что кто-то будет претендовать на его свободу. Черт, это можно рассматривать как искупление его школьных грехов. Он, конечно, ей ничем не обязан. Его вины нет в том, что у нее не было другого выбора, а беспокоиться о ней сейчас он и подавно не собирался… Хотя в некоторых ситуациях Бу определенно нуждалась в помощи. И это стало ясно, когда он краем уха услышал, что девушка, не вняв его предупреждениям, все же пыталась встретиться с Ником Карпетти. Ей повезло, что его снова посадили. Но она так и не поняла, что могла нарваться на проходимца, готового воспользоваться ее доверчивостью.

А впрочем, ему все равно. Скорей его это… просто бесило. А история с их брачным контрактом, от которого она наотрез отказалась, заявив, что полностью доверяет своему будущему мужу?!

И если это не достаточно красноречивое доказательство того, что Норе нужна твердая мужская рука, тогда извините.

— Ну вылезай же! — энергично подгоняла Шельса, прерывая его размышления. — Мы же не собираемся опаздывать.

Для ребенка, который еще несколько дней назад не мог подняться с постели, ты просто творишь чудеса, — заметил Эли, выбираясь из машины и присоединяясь к сгоравшей от нетерпения дочери.

— Я знаю, — ухмыльнулась Шельса, — но неужели ты не рад?

— Пожалуй, рад. Но не забывай, что это лишь на время. Как только нам выплатят страховку, мы тут же уедем.

Девочка, уже не слыша его, вырвалась вперед и позвонила в массивную дверь.

Сначала в глаза бросился переливающийся мраморный пол, огромная, полная свежих цветов ваза, широкая винтовая лестница, и только потом он встретился взглядом с Норой.

— Привет, — неуверенно сказала она.

И в ту же минуту раздался голос Шельсы:

— Привет, мисс Браун. А вот и мы!

Облегченно вздохнув, Нора сосредоточила свое внимание на девочке.

— Я вижу, — ответила Нора, приветливо улыбаясь и уступая им дорогу. — Ты замечательно выглядишь. Какое у тебя красивое платье.

— Да, оно совсем новое. — Шельса горделиво разгладила мягкую голубую ткань на юбке. — Почти все наши вещи сгорели, и я купила себе это платье, новый купальник и кое-что еще. Эли тоже приоделся.

— О… — Нора прикусила губу, взглянув на него. Эли уловил удивление на ее лице, когда она заметила край футболки, торчащий из-под его нарядного пиджака. Картину довершали джинсы и высокие кроссовки. Однако, надо отдать ей должное, Нора лишь удрученно сглотнула и выдавила улыбку.

— Ты тоже отлично выглядишь.

— Благодарю. — Эли торжествующе посмотрел на дочь. — Вот видишь, я же говорил, что Норе понравится. Знаешь, это она заставила меня приодеться, — признался Эли, — поэтому по дороге мы заехали к моему другу, и я позаимствовал у него пиджак. Извини, если мы немного задержались.

— Ничего страшного, — тихо проговорила она.

— А разве мисс Браун сегодня не красавица? — невинно обронила Шельса.

Эли оценивающе окинул Нору взглядом. Та же старомодная прическа, отсутствующий макияж, унылое коричневое длинное платье… но, сделав над собой усилие, он услышал, как кто-то его голосом произносит:

— Да. Конечно.

— О! — Узкое личико Норы смущенно засветилось от удовольствия. — О… спасибо.

Что за чертовщина. Зачем так умиляться, ведь для него это ничего не значит.

Нора повернулась и прошла немного вперед, приглашая их последовать за собой, очевидно волнуясь.

— Проходите, пожалуйста, сюда… — сказала девушка, направляясь в сторону широкого, прохладного холла. — Судья Ортер и мистер Лампли уже здесь. Они ожидают нас в рабочем кабинете. Думаю, мы можем пойти туда и начать церемонию, если ты еще не передумал, Эли.

Эли пожал плечами. И хотя против судьи Ортера он ничего не имел — подростком ему приходилось с ним сталкиваться несколько раз из-за дорожных нарушений, — вся эта гражданская церемония не имела для него особого смысла.

Нет проблем.

Нора, но тебе же не нравится рабочий кабинет, — запротестовала Шельса.

— Это не самое удачное место, — согласилась она, — но судья решил, что оно самое подходящее. — Она замедлила шаг, призывая следовать за ней, и ввела их в длинную треугольную комнату.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять Нору. Несмотря на роскошную и дорогую отделку кабинета и шикарную кожаную мебель, комната была темная и наводила мрачные мысли. А огромный портрет деда Норы произвел на Эли удручающее впечатление. Он почти почувствовал сверлящий его и леденящий душу взгляд написанных маслом глаз.

Пожилая пара, судья и поверенный, оба были одеты в парадные темно-синие тройки. Высокий, мощный и лысоватый судья Ортер представлял яркий контраст маленькому, худощавому, с копной седых волос поверенному Лампли. Но их реакция на наряд Эли была однозначной. Не сговариваясь, они сначала вздрогнули, затем фыркнули и застыли в откровенном неодобрении. Эли наклонил голову:

— Господа!

— Вайлдер! — произнесли они в унисон. После чего воцарилась напряженная тишина.

На помощь пришла Нора:

— Я хотела бы познакомить вас с дочерью Элайджи. — И положив руку на плечико девочки, она подтолкнула ее вперед. — Это Шельса. На следующий год она перейдет в четвертый класс. Кроме того, в библиотеке она моя правая рука.

Очаровательная улыбка девочки отчасти разрядила обстановку.

— Здравствуйте. — Шельса сделала книксен. Выражение лиц обоих мужчин смягчилось, и они по очереди церемонно пожали ее ручку. Судья Ортер выпрямился и строго посмотрел на часы:

— Поскольку, наконец, мистер Вайлдер прибыл, думаю, самое время начать.

— А не могли бы вы провести церемонию на улице? — вмешалась Шельса. — Пожалуйста! Здесь так мрачно. А на улице светит солнышко и растут цветы, ведь у бедной мисс Браун нету даже букета.

Выражение лица Ортера стало ледяным.

— Нора Джейн! Прикажите этому ребенку вести себя прилично, если вас это не затруднит.

— Я так не думаю, господа, — подал голос Эли, которому до этого было абсолютно все равно, где будет проходить церемония. Просто ему не понравился приказной тон судьи. — Шельса права. Думаю, всем нам будет лучше на улице. — И он ободряюще кивнул Шельсе, которая, незамедлительно издав восторженный визг, широко распахнула двери. А Эли, положа руку на плечо Норы, развернул и направил ее в нужном направлении.

— Но судья… — слабо запротестовала она, то и дело оглядываясь.

— Переживет, — успокоил ее Эли, подталкивая к дверям.

Ласково светило солнце, пели птицы, и сад пестрел цветами.

Минутой позже появились Лампли и Ортер. С кислым лицом судья остановился и сурово посмотрел на Эли.

— Приступим? — недовольно изрек он.

Эли посмотрел на Нору, и девушка кивнула.

— Конечно.

— Постойте! — Шельса выбежала впереди бросила Норе букетик фиалок.

— О, Шельса. Спасибо.

Ортер брезгливо взглянул на жидкий букетик и пригласил всех подойти поближе. Придав лицу самое торжественное выражение, он вытащил из кармана маленькую книжечку, открыл ее на заложенном тонкой золотистой веревочкой месте и выпрямился.

— Друзья, — произнес он, ясно давая им понять, что именно так он и думает. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы объединить этого мужчину и эту женщину в законном браке. Брак — это почетное дело, и не следует относиться к нему пренебрежительно. Поэтому я спрашиваю, знает ли кто-нибудь из присутствующих здесь, что могло бы помешать их союзу? Нет? Тогда продолжим. Согласны ли вы, Элайджа Роз Вайлдер, взять эту женщину своей законной супругой?

Голос мужчины был спокоен и сух:

— Да.

— А вы, Нора Джейн Браун, согласны ли вы взять этого мужчину своим законным супругом?

Нора прикусила нижнюю губу.

— Да… я согласна.

— Тогда правом, данным мне штатом Орегон, объявляю вас мужем и женой. — Судья захлопнул книгу.

Все закончено. Лишь несколько слов, и она замужем. Нора уставилась на свои руки и невольно вздрогнула — на них не было кольца, они заранее договорились не покупать колец.

— Эли, — прошептала Шельса, — судья, вероятно, позабыл, но я абсолютно уверена, что сейчас тебе надо поцеловать невесту.

Невинное заявление девочки заставило Нору поднять голову. Но только она открыла рот, чтобы выразить протест, как Ортер выпалил, перебивая на полуслове возражения мистера Лампли:

— Вздор! Ничего я не забыл…

— Поцелуй! Какая нелепость! Учитывая все обстоятельства этой свадьбы…

— Она права, — раздался голос Эли, призывающий всех к спокойствию. Несмотря на беззаботный голос, глаза его сверкали какими-то, не поддающимися прочтению эмоциями. — В конце концов, если ты, Нора, не можешь делать то, что хочешь, хотя бы на собственной свадьбе, — он приблизился к испуганной девушке почти вплотную, — тогда когда же ты сможешь? Может быть, в первую брачную ночь?

До Норы не сразу дошел смысл сказанного.

— О! О, нет… Н-не думаю…

Без дальнейших предупреждений Эли нежно обнял ее за плечи, и, к своему глубочайшему удивлению, девушка поняла, что ей это приятно. С учащенно бьющимся сердцем, путающимися мыслями она уставилась на своего новоиспеченного мужа. Если от одного прикосновения его рук она чуть не потеряла сознание, что же будет с ней дальше?

Сначала он слегка коснулся ее губ, затем, не торопясь полностью завладел ими. Его горячие, влажные и уверенные губы без усилий вынудили ее ответить тем же.

Нора прочла уйму книг, просмотрела множество фильмов. На протяжении долгих лет она мечтала узнать, что чувствует заключенная в сильных мужских объятиях женщина.

И вот теперь она знала, и это превзошло все ее ожидания. Крепко обхватившие ее руки Эли, горячее дыхание, неожиданная боль, пронизывающая ее тело… она полностью отдалась чувствам.

Земля уплывала из-под ног. Повинуясь инстинкту, Нора подалась вперед и положила руки на грудь Эли.

Открыв глаза, Нора сощурилась от резкого солнечного света и растерянно огляделась. Шельса выглядела счастливой, слегка смущенный судья чуть не проглотил язык, мистер Лампли был странным образом встревожен, а что до Эли… прочесть что-либо по его лицу было невозможно. От подобного открытия сердце девушки упало. И не важно, что она чувствовала. Они были не одни, и об этом не стоило забывать.

— Ладно. Кажется, с этим покончено… — Она глубоко вздохнула и неуверенно улыбнулась. — Кто-нибудь хочет торт?

Глава третья

— Эли! — раздался голос Шельсы, катящейся сверху по перилам длинной лестницы, ведущей в холл. — Ты только взгляни, какая у меня комната! Здесь так круто!

— Приду через минуту, — откликнулся Эли, поднимаясь по лестнице и волоча на себе пару коробок. Отсчитав нужную дверь, он нашел указанную Норой комнату и, сбросив ношу на ковер, огляделся.

Здесь, как и в остальной части Виллоу-Ран, чувствовался классический стиль и комфорт.

Свесившись из окна, выходящего на бархатистую зеленую лужайку, Эли недоумевал, почему он злится…

Отличная комната с великолепным видом, дочурка счастлива. И даже Ортер и Лампли по-своему неплохи.

Что касается Норы… что ж, ей тоже надо отдать должное. Совершенно обессиленная после поцелуя, она нашла в себе мужество сыграть роль хорошей хозяйки. По окончании церемонии Нора разносила напитки, подписывала бумаги, развлекала гостей до тех пор, пока Ортер и Лампли, наконец, не удалились. Затем она презентовала Эли ключи от его нового гаража и устроила им с Шельсой экскурсию. Девушка провела их по подвалам дома, потом показала сторожку мистера и миссис Барнеров, которые приходили к ней три раза в неделю, чтобы приготовить еду и убраться во дворе.

Итак, почему бы тебе не прекратить притворство и не признаться самому себе, что ты на самом деле задумал? Какого черта ты так целовался с Бу?

Во имя всего святого, он этого не знал. Или просто не хотел признать, что это лишь глупая ребяческая привычка делать все наоборот. Стоя на церемонии, он размышлял, что не совершает ничего особенного, женясь на Бу. Но стоило судье Ортеру отвергнуть просьбу Шельсы о поцелуе молодоженов, как бунтарский дух дал о себе знать.

Еще неделю назад он бы не раздумывая поклялся, что уже вышел из того возраста, когда выкидывают подобные штучки. Еще он мог бы поклясться, что является превосходным знатоком женщин и может с первого взгляда оценить все их достоинства. Теперь ему начало казаться, что он глубоко заблуждался.

Эли неприлично выругался, и если бы его услышала Шельса, это стоило бы ему недешево.

Ладно. То, что он вел себя хуже ребенка, еще можно пережить. Но признать, что он ничего не смыслит в женщинах, было выше его сил.

Не раз он запугивал бедняжку поцелуями, хотя никогда не собирался этого делать. Кожа Бу всегда представлялась ему сухой и грубой, губы натянутыми и поджатыми, а тело костлявым и бесформенным. К тому же стоило к ней прикоснуться, как она застывала, подобно накрахмаленной простыне, вывешенной на мороз.

Но сегодня Эли обнаружил, что ее кожа бархатистая и гладкая, губы мягкие и сладкие, а ее запах… легкая смесь экзотических цветов…

— Эээ-ли, ну где же ты! Ты должен это видеть!

— Я уже иду. — Эли спустился в холл, где нашел с нетерпением ожидавшую его дочь.

В ту же секунду она схватила его за руку и втащила в свою комнату. Эли застыл в удивлении. Апартаменты Шельсы были впору сказочной принцессе. Но что сразу бросалось в глаза, — это роспись стен, которая создавала впечатление, что ты находишься в сказочном замке, где тебя встречают приветливые драконы, добрые волшебники и ангелы. Комната, словно по заказу выполненная для его дочери, создавала легкое, воздушное и сказочное ощущение.

— Я же говорила, что здесь круто. Последний раз, когда я это видела, мисс Браун только начала рисовать. Она трудилась всю неделю, чтобы успеть к сегодняшнему дню, — с горделивой радостью произнесла Шельса.

Эли недоуменно оторвал взгляд от стен и уставился на дочь.

— Это сделала мисс Браун?

— Да. Специально для меня. Она классно рисует.

— Да… — Он снова огляделся, пытаясь представить, как эта серая Банни-Бу могла создать такие чудеса. Это было так же неожиданно, как и ее поцелуй. — Черт… — пробурчал он себе под нос.

Слава Богу, Шельса не услышала. Она была занята более практичными вопросами.

— А что, если заказать пиццу? Я проголодалась.

— Конечно.

— А мисс Браун?

— Что мисс Браун?

— Надо же спросить, как она на это посмотрит?

— Нам совсем не нужно ее разрешение, чтобы заказать пиццу, Шельса.

Она сморщила носик.

— Это я знаю. Но надо же спросить, не присоединится ли она к нам?

— Пожалуй, ты права.

— Тогда, пожалуй, ты захочешь узнать, что она живет в самой последней комнате, на другом конце холла, — ехидно заметила девочка и поскакала к двери.

Эли нехотя последовал за ней и, остановившись напротив нужной двери, постучал.

— Эй, Бу, ты здесь?

Дверь отворилась, и Нора удивленно посмотрела на Эли.

Заметив, что девушка стоит босая, держа в руках какое-то бесформенное коричневое платье, Эли подумал, что помешал ей переодеваться. Но совсем не это заставило его удивиться. Его внимание привлекли волосы Норы. Освобожденная из своей обычной темницы густая копна темных, прямых, блестящих волос ниспадала ниже плеч.

— Эли? Что-то не так?

— Все в порядке. Просто я засмотрелся на твои волосы. Они такие… длинные.

— Что? — недоверчиво спросила она, машинально проводя рукой там, где обычно возвышался ее пучок. — О, совсем забыла… не обращай внимания, я услышала, что Кто-то стучит, и… — Торопливо наклонив голову, она собрала тяжелую массу и закрутила ее в привычный пучок. — Вот так… — выдохнула она, переводя дыхание. — Ты что-то хотел?

Эли оперся рукой о дверь.

— Я собираюсь заказать на обед пиццу. Ты к нам присоединишься?

— С удовольствием, — согласилась она.

— Какую ты хочешь? Может, еще что-нибудь?

— Я? Нет… пицца… с сыром меня устроит, — растерянно произнесла она.

— Понятно. — Все традиционно, никаких ананасов или пикантных анчоусов для Бу. Но эти волосы… Проклятие. О чем ты только думаешь?

Испытывая непонятные чувства, он собрался уходить.

— Постой!

— Да?

— А у тебя… — Нора запнулась. — Тебе нужны деньги?

Если бы на ее месте оказался кто-то другой, Эли наверняка почувствовал бы себя оскорбленным. Но Нора говорила так серьезно…

— Это зависит, — сказал он, заметно удивившись, — от того, сколько ты можешь предложить.

— О… Право не знаю… Сейчас посмотрю… — И до того, как он успел возразить, девушка исчезла в глубине комнаты.

Да. Ей определенно нужна твердая рука. Он посмотрел на полуприкрытую дверь, пожал плечами — они ведь в конце концов женаты — и, толкнув ее, вошел.

Стены комнаты были так же расписаны. Создавалось впечатление, что находишься на бельведере, каждая стена походила на свод, украшенный цветами, с видом на далекое озеро.

Никогда в жизни Эли не доводилось видеть ничего подобного. Он посмотрел на Нору, которая стояла к нему спиной у резного бюро и рылась в кошельке.

— У тебя так здорово, — сказал он. Испуганно вздрогнув, девушка выронила бумажник.

— О! Как ты меня напугал!

Эли подошел поближе к нарисованному на стене озеру.

— Неужели ты все это нарисовала?

— Да.

Нора торопливо отступила назад.

Интересно, о чем она сейчас думает? Может, боится, что он бросится на нее?.. Он повернулся к ней лицом.

— Это просто великолепно.

Глаза девушки расширились от удивления.

— С-спасибо.

— Да, и от Шельсы тоже спасибо.

— Вот. — Она неуверенно протянула руку.

Эли приблизился к Норе и, взяв две двадцатидолларовые купюры из ее дрожащих рук, положил деньги на бюро.

— Я, конечно, ценю твою щедрость, Бу, но позволь мне расплатиться за пиццу самому, если ты кое-что пообещаешь.

Девушка провела по пересохшим губам кончиком языка.

— Что именно?

— Я заплачу за пиццу, а ты… — Он наклонился к ее уху и прошептал: — А ты согласишься пойти со мной в укромный уголок и… откусить кусочек от моей пиццы.

На протяжении секунды молодые люди смотрели друг на друга. Наконец до нее дошел смысл сказанного. Ее чистые серые глаза потемнели, Нора опустила ресницы.

— Я… я не могу…

— Но почему?

— Потому что… я думаю, что на самом деле… совсем не голодна. Скорей я устала. Поэтому, пожалуй, мне придется пропустить ужин и прилечь… ненадолго. Если ты не возражаешь.

Один-ноль в пользу Бу. Эли притворился, что задумался.

— Что ж, я согласен. Ты можешь прилечь, даже вздремнуть. Таким образом, — он направился к дверям, — на сегодняшнюю ночь ты свободна.

— Сегодняшнюю? О, н-но… я…

— Все в порядке. — И криво ухмыльнувшись, Эли скрылся за дверью.

Заснуть Норе не удалось.

Зарывшись лицом в атласную подушку, она слышала, как маленькие фарфоровые часы на камине пробили десять.

Что не даст ей забыться? Почему она лежит в темной комнате, так и не раздевшись, не распустив волосы, прислушиваясь к малейшему шороху с замиранием сердца?

Если бы она была честна сама с собой, то давно бы признала, что причина ее бессонной ночи — Элайджа Вайлдер.

Она допустила ошибку. А точнее, сразу несколько.

Во первых, не до конца продумала все последствия этого брака. Когда она представляла себе их совместную жизнь, это выглядело как цивилизованный договор двух взрослых людей, которые занимают один меблированный дом или разные номера в гостинице.

Она не предусмотрела этих страстных поцелуев, от которых подкашиваются коленки, волнующих визитов в ее комнату и туманных намеков. Но меньше всего она ожидала такой реакции со своей стороны.

Ну кто бы мог подумать, что поцелуй Эли станет самым удивительным и волнующим событием ее жизни? Что она будет наслаждаться каждым полученным ощущением и безумно жалеть, что это закончилось?

Нет, этого не может быть, уверяла себя девушка, наблюдая за игрой теней на потолке. Впрочем, даже если она и хотела, какое это имеет значение! Одна мысль о том, чтобы заняться с Эли чем-нибудь похожим на то, о чем она читала в книжках, будоражила ее кровь. Но Нора знала, что на самом деле она ему совершенно неинтересна. Он просто издевался над ней как всегда.

Нора его ни в чем не винила. В конце концов, еще со школьной скамьи за ним увивались самые стильные девчонки. Без сомнения, имея богатый сексуальный опыт, он вряд ли впечатлился простым поцелуем.

К тому же их брак — одно название. Не мог же Эли неверно истолковать ее намерения… А вдруг?

Нора вздохнула. Она должна сделать так, чтобы у него не осталось никаких сомнений. Надо с ним поговорить.

Только от мысли о предстоящем разговоре сердце девушки отчаянно забилось. Ведь Эли такой непредсказуемый, но самое главное, она не знала, как себя вести. Ведь именно она предложила этот брак. И ей предстояло убедить Эли, что никто не должен от этого пострадать.

Боясь передумать, она села и опустила ноги на пол. Скользнув в мягкие тапочки, девушка встала и стремительно направилась к двери.

Добравшись до комнаты Эли, Нора увидела пробивающийся сквозь щель на полу свет. Она уже занесла руку, собираясь постучать, но рука так и зависла в воздухе. А что, если он в постели? А вдруг он уже спит? Что он подумает, увидев ее в такой час?

Самообладание напрочь покинуло девушку. Она развернулась и побрела через холл. Вот только выпью чашечку чая и тогда обязательно с ним поговорю.

Вдруг тусклый свет из гостиной привлек ее внимание. Комнату освещали отблески серебристого света, падающего от телевизора.

Нора резко остановилась, потом повернулась и пошла назад. Дойдя до открытой двери, она собралась с духом и украдкой заглянула в комнату.

Развалившись на огромном диване, спиной к ней сидел Эли. Положив ноги на кофейный столик с остатками искромсанной пиццы и одинокой банкой пива, заслонившей настольную лампу, мужчина чувствовал себя абсолютно свободно.

Полная противоположность ей самой, подумала девушка, прижимая к дрожащим губам кончик указательного пальца.

Что ж? По крайней мере, это еще одна причина, по которой надо поговорить, подсказал суровый внутренний голос, так напоминающий голос ее деда. Дай ему понять, что больше не позволишь над собой насмехаться.

Так и следует сделать. Только… он так удобно устроился и так поглощен просмотром спортивной передачи.

— Эй, Бу. Не собираешься же ты простоять там всю ночь? Может, все-таки зайдешь и присядешь? — не оборачиваясь, произнес Эли.

Девушка отпрянула, пытаясь успокоить готовое выпрыгнуть из груди сердце. Она недоуменно всматривалась в его затылок и не могла понять, чем же себя выдала.

Тяжело вздохнув, Нора вошла в полутемную комнату.

— Извини за беспокойство, — робко произнесла она, осторожно огибая диван и устраиваясь на краю кресла. — Я хотела выпить чаю и увидела свет и… — Она взглянула на него, и голос ее оборвался.

На мужчине не было ничего, кроме шорт. Горячая краска бросилась в лицо девушки. Нора поспешно отвернулась.

— А как ты узнал, что я здесь? Он кивнул на экран телевизора.

— Я увидел твое отражение. И твою тень на полу. Не спится?

— Нет.

— Что случилось? Уже соскучилась?

— Нет!

— Тогда, наверное, лезут разные мысли. Обескураженная его проницательностью, девушка сказала резче, чем собиралась:

— Нет. Я думаю, нам надо поговорить.

— О чем?

Она нервно вцепилась в ручку кресла.

— Я подумала, что было бы неплохо определиться, как мы будем жить.

Поглубже усевшись на диване, Эли приготовился слушать.

— Я весь внимание.

Ее взгляд скользнул по его голой груди. И Нора с трудом заставила себя сосредоточиться.

— Что ж… — Мысли путались, она не знала, как начать разговор.

— Послушай, если ты беспокоишься об этом… — он небрежно махнул на разбросанные по столу объедки, — то не стоит. Я собирался все за собой убрать.

— О, хорошо. — Немного осмелев, она продолжала уже более уверенным тоном: — Понимаешь, миссис Барнер очень строга в этом отношении. Она ворчит всякий раз, когда кто-то мусорит или разбрасывает вещи. Поэтому, чтобы облегчить себе жизнь, я предпочитаю убирать за собой сама.

Мужчина странно посмотрел на нее.

— Что-то я не понял, разве миссис Барнер не прислуга?

Нора кивнула.

— Да, хотя она предпочитает, чтобы ее называли — специалист по домашним делам.

— Хм. — Искоса взглянув на девушку, Эли слегка пожал плечами. — Ладно. Что-нибудь еще?

— Пожалуй… — Нора замялась, подбирая слова, чтобы не обидеть его. — Думаю, будет лучше, если ты будешь ходить по дому в рубашке.

— Это почему?

Удивленная его вопросом и совершенно не зная, как ответить, Нора замолчала. Да и что она могла сказать? Что при виде его обнаженным ее посещают странные чувства? Что она трепещет, очарованная его мужским великолепием?

— Потому, что существуют правила приличия, — наконец выдавила она.

— А спать тоже в рубашке? Понимаешь, дело в том, что… — он закинул одну ногу на другую, — я привык спать голым, Бу. Это будет выглядеть как-то неестественно, надевать рубашку, когда на остальных частях тела ничего нет.

К ужасу Норы, в ее сознании возник еле различимый, но вполне красноречивый образ собеседника.

— Хватит! Что думаешь по этому поводу ты, мне уже известно. А теперь будь добр и постарайся проявить уважение к чувствам других.

— Эй, я очень даже чувствительный. С этим нет проблем.

Нора понимала, что зашла слишком далеко и отступать дальше некуда. Только бы придумать, как сказать…

— И еще… я хотела удостовериться… я имею в виду… я надеюсь, что не дала тебе повод думать, что со мной все дозволено…

— Выкинь это из головы, Бу, — лениво заметил он, зевая.

Нора глубоко вдохнула, пытаясь унять отчаянно колотившееся сердце.

— Понимаешь… я подумала… что после случая на церемонии… а потом, когда ты пришел в мою спальню… В общем, я подумала, что ты меня неправильно понял… и учитывая все обстоятельства, было бы совсем неразумно продолжать…

Эли поднял руку, призывая ее к молчанию.

— Расслабься. Я все понял. И думаю, ты права. Это неразумно.

Нора удивленно вздрогнула. Такого быстрого согласия она не ждала.

— Ты действительно так думаешь?

— Определенно. Не хочу хвастаться, но одной ночи со мной вряд ли будет достаточно, а что дальше?

Онемев, Нора уставилась на него, и вдруг до нее дошло, насколько она была права. Эли позволял себе все, что хотел и когда хотел, как бы ужасно это ни было. И с этим она ничего не могла поделать.

Неуверенно встав на ноги, девушка сглотнула.

— Раз мы договорились, оставляю тебя досматривать игру. — И опасаясь, как бы он не ляпнул что-нибудь еще, она стремительно покинула комнату.

Нора стояла на террасе. Высоко в небе светила луна, и где-то вдали ухала спрятавшаяся в кедровой роще сова. Порывы ветра доносили благоухание флоксов и азалий. Но Нора это едва ли замечала, проведя несколько часов в бесполезных раздумьях.

И все же, чего она добьется, если будет стоять и жалеть себя?

Все могло быть гораздо хуже. Ведь совсем недавно она была готова отказаться от Виллоу-Ран, спать в чужой постели в незнакомом месте. Или выйти замуж за Ника Карпетти.

Инстинктивно вздрогнув, она направилась в свою комнату.

Еще не успев раздеться, Нора услышала звук поворачивающейся ручки и застыла на месте.

— Кто здесь?

— Это я, — раздался шепот, — Шельса. Нора облегченно вздохнула и, включив лампу, поспешила к двери.

Девочка беспокойно улыбнулась.

— Надеюсь, я тебя не разбудила?

— Нет. Я не спала, — убедительно сказала Нора. — А ты, почему ты встала? Что-нибудь случилось?

— Нет. На самом деле ничего серьезного. Просто… — девочка пристроилась на краю кровати, — я проснулась, а потом вспомнила, что хотела что-то у тебя спросить.

— Ладно, выкладывай.

— Я лишь хотела спросить… сейчас, после того как вы с папой поженились, как мне тебя называть? Не могу же я называть тебя «мисс Браун», ведь теперь у тебя другое имя. И смешно называть тебя «миссис Вайлдер», ведь теперь ты моя мачеха. Правда?

— Да. А как бы тебе хотелось? — спросила Нора, вглядываясь в серьезное личико Шельсы.

— Знаешь… я называю Эли — Эли, — сказала она. — После смерти мамы, когда я только переехала к нему, он сказал, чтобы я называла его папой, но это было как-то смешно, — призналась девочка.

— Понятно, — пробормотала Нора, ловя себя на мысли, что вот уже не в первый раз интересуется мамой девочки.

— Любили ли они друг друга? Почему они разошлись?

— Ты можешь называть меня Норой, если хочешь, — предложила она.

— Да, мне это нравится, — девочка улыбнулась и блаженно зевнула, зарываясь в подушки. — Нора, как ты думаешь, может, мне не следует радоваться, что папа на тебе женился? Он говорит, что, как только мы получим страховку, сразу же уедем.

— О, нет… — вдруг вырвалось у Норы. Шельса забралась поглубже на кровать.

— Здесь так мягко. А хочешь, я поделюсь с тобой одним секретом?

— Конечно.

— Я счастлива, что живу здесь, с тобой… пусть даже только на ле… — Еще один зевок, и девочка погрузилась в сладкий сон.

Сердце Норы наполнилось нежностью. Может, этот брак и не самое мудрое решение, но все не так уж плохо. Конечно, его бесконечные поддразнивания и это непривычное ощущение, пробуждающееся в ней всякий раз, когда он оказывается рядом, будоражили и волновали, но от этого еще никто не умирал. Главное, Виллоу-Ран теперь принадлежит ей. И она может помочь Шельсе.

Неожиданно девушка поймала себя на мысли, что сделка с Эли перестала ее тяготить. Она будет жить своей жизнью, ничего не меняя. Надо лишь постараться по возможности избегать встреч с ним и не навязывать своего общества.

После таких размышлений у нее словно гора свалилась с плеч. Глаза слипались от усталости.

Минуту спустя девушка спала крепким сном, устроившись рядом с девочкой.

Глава четвертая

— Доброе утро, Бу.

Сидящая за кухонным столом Нора вздрогнула и замерла с чашкой кофе в руке.

При виде стоящего в дверях мужчины внутри у нее все сжалось. За пять дней в его облике ничего не изменилось — помятый, неопрятный, заспанный. Но его нечесаные волосы, небритое лицо и еле заметные вмятины от подушки на щеке странным образом притягивали Нору.

— Доброе утро, Элайджа, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила она.

— Сегодня ты опять встала рано. Что можно делать в такое время? Очередная встреча? Или книги для каталога? — поинтересовался он, направляясь к кофейнику.

— Мне нужно привести в порядок некоторые бумаги. — На самом деле признаться, что хотела просто ускользнуть до его появления, ей было стыдно. — А ты? — спросила она, пряча лицо за газетой.

Эли лениво поморщился.

— Джонсон собирается закинуть свою тачку на ремонт. Я пытался уговорить его заехать позже, но он постоянный клиент и хочет, чтобы все было сделано как можно быстрее, поскольку на выходные уезжает из города.

Нора успела заметить, что за маской ленивого распутного нахала скрывается ответственный и надежный человек. Ее удивляло упорство, с которым он пытается возродить свой бизнес по ремонту машин. Но больше всего ее поражало, что мужчина не гнушается домашней работ его отношения с дочерью приводили ее в восторг. В том, что Эли прекрасный отец, она убедилась раньше, но за последние пять дней поняла, что Эли не только заботится о ее благополучии, но уважает ее как человека. Для девушки, которая воспитывалась дедом, считавшим, что дети должны быть незаметными, тихими и безропотно выполнять приказания старших, это было своего рода открытием.

Конечно, до идеала Эли было далеко. Несмотря на достаточную вежливость, он определенно давал понять, что не собирается менять свой образ жизни. Если ему становилось жарко, он снимал рубашку. Если хотел пить, пил пиво. Он ел пиццу, включал на всю громкость стерео, бормотал разную похабщину, от которой у бедной девушки вяли уши и потели ладошки.

Однако сегодня особенный день. Она приняла решение, во что бы то ни стало сохранять чувство собственного достоинства, игнорируя его поведение и вечное поддразнивание. Если он будет говорить скабрезности, она будет мило улыбаться. Если навалится на нее сзади, пытаясь прочитать газету, притворится, что не замечает. А если начнет просить ее расписать стены его комнаты, будет совсем не лишним поинтересоваться, на какой сюжет. На его бесконечные жалобы, что брак расстраивает его сексуальную жизнь, можно уклончиво кивнуть и перевести разговор на другую тему.

Она прекратит краснеть и заикаться. А самое главное — избавится от бессвязного лепета.

Нора приподняла газету и, наблюдая краем глаза за приближающимся к ней с чашкой кофе Эли, напряглась. Ей не удалось расслабиться до тех пор, пока он не обошел стол и не уселся напротив нее.

Смачно глотнув, он одобрительно сказал:

— Хороший кофе, Нора, даже очень.

На этот раз его голос прозвучал по-дружески. И все же его близость не давала ей покоя. Она перевернула страничку и притворилась, что поглощена чтением.

— Мое объявление все еще там?

Он дал недельное объявление об открытии своего автосервиса на новом месте.

— Третья страница, — ответила Нора, не поднимая головы.

— Отлично. — Он сделал еще глоток и направился к окну.

— Погода меняется.

Небо заволокло в считанные часы, и на смену ласково светившему на протяжении нескольких недель солнцу пришел дождь.

— Говорят, это ненадолго. К полудню тучи разойдутся.

— Да. В газете пишут то же самое, — отозвалась она.

— А я обожаю дождь. Нет ничего лучше, чем наблюдать за хмурыми грозовыми тучами, слушать, как дождевые капли барабанят по листьям и скатываются по карнизам, вдыхать влагу, принесенную бризом…

Пораженная его красноречием, Нора уставилась на него.

— …Ощущения становятся еще острее, когда одновременно занимаешься любовью. Двигаешься плавно и медленно, смакуя каждое мгновение…

Легкий порыв ветра пронесся сквозь деревья, направив в окно дождевой поток. На секунду девушке удалось представить описанную им картину: серебристый свет, развевающиеся на ветру занавески и два переплетенных тела… одно крупное и загорелое, другое хрупкое и белое… Тепло разлилось по ее телу, и их взгляды встретились. Затем, словно прочитав ее мысли, Эли слабо улыбнулся уголками губ.

Нора отшвырнула газету, будто она обожгла ей руки, и вскочила.

— Мне… мне надо идти. — Она схватила со стола посуду и бросила ее в раковину.

— Послушай, Бу, успокойся. — Его голос звучал насмешливо. — Сейчас только семь тридцать. А библиотека открывается в десять. К чему такая спешка?

— Я же говорила, мне надо разобрать кое-какие бумаги.

— Подожди, я только накину что-нибудь и подвезу тебя к библиотеке.

У девушки застучало в висках.

— Нет! — отчаянно вскрикнула она. Эли посмотрел на нее, приподняв бровь.

— Почему?

Потому что я не доверяю себе, и всякий раз, когда мы остаемся наедине, я превращаюсь в полную идиотку.

— Потому… что нельзя оставлять Шельсу одну, — быстро придумала она.

— Я оставлю ей записку, хотя в этом нет необходимости. Все путешествие займет совсем немного времени, и, скорей всего, она еще и не проснется.

— А… вдруг ты проворонишь своего клиента?

— Нет:

— Но… я… собиралась пробежаться.

В его расширенных от удивления глазах Нора прочитала приговор своей не соответствующей для этого одежде, хотя вслух он ничего не сказал.

— Ты не забыла про дождь?

— Все в порядке, у меня есть зонт, — выпалила она.

Он еле сдержался от смеха, представив себе эту картину.

— Ладно, если не хочешь, чтобы я тебя подвозил, почему бы тебе не воспользоваться моей машиной? Сегодня она мне не понадобится.

— Нет. Я не могу. — И опасаясь, что их разговор затянется, она схватила со стойки портфель и направилась к двери. — Я хочу прогуляться, но все равно спасибо.

На полпути к холлу ее настиг голос Эли:

— Эй, Бу, может, я сказал что-нибудь не то?

«Хоть раз в жизни синоптики не соврали», — думал Эли, изнывая от жары. Он перевернул картонную коробку и затолкал ее в мини-багажник за задним сиденьем своего «корвета».

Погода разгулялась, и к полудню шкала термометра поднялась к тридцати.

Он смахнул со лба пот.

— Ты уверена, что хочешь все это взять? — спросил он у Шельсы.

Дочка кивнула.

— Я же тебе сказала, что звонила Норе на работу и спрашивала, можно ли мне взять к Саре свои новые наряды, и она разрешила и очень сожалела, что не сможет со мной попрощаться. И еще Нора пообещала, что если ты и родители Сары не будете возражать, то в следующий раз она может остаться у нас на ночь.

Проворчав что-то под нос, Эли выпрямился. Вернув сиденье в нормальное положение, он забрался в машину.

— Она в самом деле все это сказала?

— Да.

Эли захлопнул дверцу, завел машину и изучающе посмотрел на дочь.

— Думаю, ты не стала утруждать себя объяснениями, что вы с Сарой собираетесь дебоширить полночи? И что если вы не совершите по меньшей мере два налета на кухню, то вечер можно считать неудавшимся? А насчет того, что вы большие любительницы рассказывать друг другу такие страшилки о привидениях, что потом будете визжать при каждом незначительном шорохе, поднимая на ноги любого, ты тоже ничего не сказала?

Шельса поджала губы, немного надувшись. Наконец она покачала головой.

— Ну уж нет. Может, я еще и ребенок, но не такая уж дурочка, как ты думаешь, — решительно заявила она. — А ты нехороший, папа. Все время думаешь, что я еще маленький глупенький ребеночек. — И гордо прибавила: — Я почти уже взрослая.

Он улыбнулся, нажал на сцепление, и они вырулили на длинную въездную дорогу, которая переходила в трассу сразу за воротами Виллоу-Ран.

Несмотря на то что наступил вечер пятницы, пробок не было. И уже через несколько минут Эли стоял на переезде, приближаясь к дому родителей Сары Оквард.

— Знаешь что? — спросила Шельса.

— Не знаю, что?

— Нора никогда ни у кого не ночевала. Это ужасно, правда?

Эли взглянул на дочь.

— А как ты об этом узнала?

— Ха, да я же у нее спросила, и она сказала, что дед ее никогда не отпускал. Он этого не одобрял, и в Виллоу-Ран тоже никого не приглашали.

— В самом деле? — удивился Эли, не узнавая собственного голоса, равнодушного и в то же время заинтересованного.

— Да. Нора говорит, это потому, что он состарился, его раздражал шум и он боялся, что дети наделают беспорядок или что-нибудь сломают. Но я считаю, что он просто жадничал. Он ограничивал ее во всем.

— Не позволял, говоришь?

— Ага. — Шельса с отвращением сморщила носик. — Она даже не могла завести себе ни собаку, ни кошку, ни золотую рыбку. Она не могла пойти в общий бассейн, потому что, по его мнению, там можно заразиться. Она не красилась, не носила джинсы и не встречалась с парнями.

Эли слушал с интересом. Безусловно, некоторые ограничения были чрезмерны, но то, что Норе не разрешали встречаться с парнями, пожалуй, даже хорошо. Учитывая ее наивность, девушка могла бы запросто превратиться в легкую добычу для какого-нибудь проходимца. Но обсуждать это с дочкой он явно не собирался.

— А ты не красишься? — спросил он вместо этого.

Шельса раздраженно взглянула на отца.

— Пока нет. Но потом буду. Ты же сам говорил. Помнишь, ты обещал разрешить мне пользоваться косметикой, когда я перейду в предпоследний класс?

— Да. Но про свидания можешь забыть до… о, даже не знаю… лет до тридцати.

— Тридцать! Ни за что! К тому времени я состарюсь, ведь это почти что твой возраст!

Эли сощурился.

— М-м-м, об этом я как-то не подумал.

— Зато я подумала.

Эли повернул в глухой переулочек и притормозил напротив особняка с прекрасным садом. Шельса вылезла из машины.

— А знаешь что, Эли?

— Что?

— Пожалуй, для старого нехорошего папы ты очень даже неплох.

— Да? Ты тоже ничего, детка. Посмотрим, может, я и отпущу тебя на свидание, когда исполнится двадцать восемь.

— О, Эли! — Шельса закатила глаза, прихватила сумочку и побежала навстречу Саре, предоставив Эли тащить коробку с платьями, спальный мешок и подушку.

Он задержался на несколько минут повидаться с мамой Сары и посмотреть на котят, как и положено, восхищаясь Оливером Твистом и заверяя, что рыжий красавчик непременно станет членом семьи Вайлдеров, как только сможет самостоятельно пить молоко. И только на полпути к городу его осенило, что о прибытии знаменитого Оливера надо известить Нору. Вдруг у нее аллергия на шерсть? Конечно, если верить Шельсе и у нее никогда не было животных, откуда ей это знать? И все же надо спросить.

Странно, ведь он знал Бу с детства, но начал думать о ней как о личности только сейчас. За все время их учебы он рассматривал ее как простушку Банни-Бу и отличную мишень — серенький невзрачный кролик, строгая пуританка, внучка самого богатого в городе человека. Ему и в голову не приходило поинтересоваться, почему она такая неуклюжая и ранимая. Еще меньше он думал тогда о том, что ее детство под присмотром старика Брауна было ничуть не легче его собственного, с вечно пьяным дядей Лео. И вообще, мальчик был слишком озабочен тем, чтобы кто-нибудь не вздумал его пожалеть, заподозрив, что он переживает побег своей матери, променявшей его на какого-то ухажера.

Но это было давно, а сейчас рассказы дочери о Норе заставили его призадуматься.

Эли прикладывал максимум усилий для того, чтобы сформировать у Шельсы чувство защищенности, надежности и опоры. Именно поэтому он вернулся в Кисскаунт, как только узнал, что дядя Лео оставил ему гараж. Это сыграло ключевую роль в его решении обосноваться здесь и начать все заново даже после того, как гараж сгорел. Отчасти на его решение принять предложение Норы повлияла Шельса. Он понимал, что благоустроенное, размеренное существование было необходимо для дочки, уставшей от кочевой жизни с матерью за первые пять лет.

Дорога была спокойной, он ехал на одной скорости и предавался размышлениям, вспоминая редкие трезвые высказывания дяди Лео по поводу сорвавшегося с цепи после смерти жены и сына старика Артура Брауна. Сейчас он понимал, как, должно быть, не сладко приходилось Норе. Маленькой девочке ничего не оставалось, как жить в огромном изолированном доме со странным стариком, который запрещал ей иметь не только друзей, но даже животных.

Теперь понятно, почему она превратилась в такое беззащитное забавное маленькое существо. Загадкой оставалось лишь то, что девушка не испортилась и была очень приятна в общении. Она притягивала к себе людей, несмотря на свои стародевичьи наряды. От него не ускользнуло ее внимательное, заботливое отношение к Шельсе. Видимо, Нора искренне привязалась к девочке, и та платила ей тем же. А самое главное, она не обременяла ребенка чрезмерной опекой, как опасался поначалу Эли.

Он нахмурился, недовольно поймав себя на мысли, что их случайная встреча сегодня утром все еще волнует его. Воспоминание будило в нем странные чувства. Он не считал себя виноватым и не собирался извиняться. Просто его не покидало чувство сожаления, что все так закончилось. В конце концов, это была лишь шутка. Он никогда бы этого не сказал, если бы знал, что она выберет первый дождливый день, чтобы продемонстрировать свое упрямство.

Тем не менее, замедляя ход по мере приближения к парковке, он испытывал какое-то нехорошее чувство.

Нора взяла портфель, захлопнула дверь в офис и повернулась.

— Андрэа, я ухожу.

Стараясь выглядеть одновременно покорной и обиженной, блондинка не спеша отвернулась от экрана компьютера.

— Уже? — спросила она, надув губы.

— Боюсь, что да, — сказала Нора, не считая нужным напоминать, что уже начало седьмого и сегодня ее законный «короткий день». А не ушла она только потому, что весь день на них обрушивались неприятности, начиная с прорвавшейся трубы и заканчивая потерянной партией книг. — До завтра.

— Надеюсь. — Андрэа поморщилась и пожала плечами. — Обо мне не беспокойся. Лучше сосредоточься на том, чтобы хорошо провести сегодняшний вечер, миссис Нора Вайлдер, — улыбнулась она с противной слащавостью.

Нора открыла рот, желая одернуть девушку, но тут же передумала, зная, что ни к чему хорошему это не приведет.

Она уже всем не раз объясняла, что сохраняла свою девичью фамилию из «профессиональных интересов», но, видно, за остротами по поводу ее замужества никто это не принял во внимание.

Нора покачала головой, прихватила из стенного шкафа свою двухколесную хозяйственную сумку и пожелала Андрэа доброго вечера. Не дожидаясь ответа, она вышла из здания.

Спешить ей было некуда, даже наоборот. Девушка зашла в магазин и медленно побрела по рядам, далекая от мысли о покупках. Она смертельно боялась возвращения домой. Ведь Шельса по телефону сообщила о своем намерении остаться ночевать у Сары…

Предметом ее беспокойства был, конечно же, Эли, и она дрожала всем телом от мысли остаться с ним наедине после сегодняшнего утра. И все же другая навязчивая мысль не давала ей покоя. Нора боялась, что он не придет ночевать вообще.

Ей бы надо было радоваться, что таким образом она будет застрахована от его насмешек и двусмысленных намеков. Но тем не менее по каким-то необъяснимым причинам от такой перспективы ей было явно не по себе. Расплатившись за покупки, они вывезла тележку на тротуар, но, не пройдя и двух шагов, застыла на месте, пытаясь убедить себя, что это ей померещилось.

Впереди стояла машина Эли, аккуратно припаркованная к обочине тротуара. А около нее, опершись о дверцу спиной, небрежно скрестив на груди руки, красовался и сам хозяин.

— Привет, Бу. Не ожидала?

Нора вцепилась в ручку тележки.

— Что ты здесь делаешь?

Эли пожал плечами.

— Я заезжал в банк и подумал, не заглянуть ли мне в библиотеку. И как раз по дороге туда я увидел тебя.

— Хм…

— Что-то не слышно восторга.

— О, нет, я просто не ожидала тебя увидеть.

Эли оторвался от машины и начал приближаться к ней, сократив дистанцию вплоть до разделявшей их тележки.

— Думаю, сегодняшний день ты можешь назвать счастливым.

И хотя девушка не произнесла ни слова, на ее лице мгновенно отразилась целая гамма испытанных за день чувств.

Эли приподнял бровь.

— Что-то случилось?

— Ничего, — быстро сказала она.

Мужчина окинул ее взглядом. И Нора, смутившись, опустила глаза. Ее взору предстала ужасная картина: на мыске белой кроссовки расплылось черное пятно, а юбка была покрыта разводами от воды из прорвавшейся трубы. По инерции она схватилась за волосы, пытаясь заправить выпавшие из пучка пряди за уши, и приготовилась к неизбежному едкому замечанию.

— Что, неудачный день? — в его голосе слышалась необычная участливая нотка. — Что ж, теперь постарайся найти что-нибудь хорошее, по крайней мере, все плохое уже позади.

Нора резко подняла голову и уставилась на него, пытаясь разгадать причину его внезапной… заботливости. Но выражение его лица осталось загадкой, скрытой под солнцезащитными очками. Эли слегка пожал плечами и, высвободив тележку из ее бесчувственных пальцев, покатил ее к машине.

Открыв багажник, он аккуратно выложил из тележки покупки, свернул ее и тоже поставил в багажник. Управившись с этим, он обошел машину, открыл переднюю дверцу и скомандовал:

— Давай. Садись.

Нора не решалась, бросая взгляд с него на машину и снова на него. Природная осторожность подсказывала ей, что надо отказаться.

Не в состоянии признаться, что просто боится оставаться с ним наедине, она не смогла найти благовидного предлога для отказа. К тому же осталось проехать лишь несколько кварталов, и времени на то, чтобы снова опростоволоситься, у нее не будет.

— Ну, давай же, — нетерпеливо позвал он. — Я всего лишь довезу тебя до дома. Обещаю, что не стану к тебе приставать по дороге.

Вдруг Нора почувствовала себя страшно нелепо. В конце концов, он то чем виноват? Ведь это у нее возникают всякие бредовые идеи, когда он рядом.

— Хорошо, — храбро ответила она, подошла к машине, поставила на пол свой портфель и осторожно опустилась на сиденье.

Эли удовлетворенно захлопнул за ней дверь. Он вполне отдавал себе отчет, что это абсурдно, но в какой-то момент испугался, что девушка откажется садиться в машину и под каким-нибудь очередным нелепым предлогом отправится домой пешком.

Не то чтобы это его особенно тревожило. Если ей по душе шагать пешком, волоча за собой эту старушечью тележку, это ее дело. Он совсем не чувствовал себя обязанным, несмотря на то что сегодняшнее утро оставило в его душе неприятный осадок. В любом случае ее понурый вид, подобно высыхающему на солнце цветку, не будил в нем никаких чувств.

Но так или иначе, учитывая, что весть о его женитьбе облетела весь Кисскаунт, Эли не мог позволить себе марать и без того запятнанную репутацию. Что скажут люди, когда увидят, как Нора тащит домой продукты своим ходом, а он разъезжает по городу на автомобиле? Ему-то, собственно, на них наплевать, а вот Шельсе это может повредить.

Конечно, сейчас волноваться не о чем. Нора села, жаль только, что ей так и не удалось расслабиться. Девушка сидела как каменная, плотно сомкнув ноги и сцепив руки на коленях, как натянутая до предела струна.

Эли перевел коробку передач в нейтральную позицию и завел двигатель.

— Бу?

— Да?

— В следующий раз, когда соберешься делать покупки, скажи мне, я дам тебе машину.

— О, но… — она не договорила, и ее лицо засияло, — спасибо, — наконец произнесла она.

Эли наблюдал за ней, пытаясь разгадать природу этой радости.

— Пристегни ремень, пожалуйста.

— О. Конечно. — Некоторое время Нора не двигалась, потом начала разыскивать металлический язычок и, наконец отыскав, потянула. Но резинка застряла где-то на полпути.

Хорошо зная склонность этого механизма к разного рода застреваниям, Эли перекинул руку через девушку.

— Вот так. Дай я тебе помогу. Он немного дурит.

— Ничего. Я сама справлюсь, — быстро проговорила она, отпуская ремень. Девушка повернулась и, пытаясь отстраниться, случайно провела ладошкой по его ладони.

Эли вздрогнул и резко отдернул руку. От невинного легкого прикосновения по его спине пробежала мелкая дрожь удовольствия. Сбитый с толку, он устремил взгляд на девушку.

Неподвижно сидевшая Нора, с широко распахнутыми глазами, напоминала запуганного маленького кролика, чье имя так прочно приросло к девушке много лет назад. Ее бледные фарфоровые щечки тронул легкий румянец.

— Извини, — тихо прошептала она, осторожно укладывая руку на колени. — Я не хотела. Это вышло случайно.

Еще бы. Чего она хотела? Чтобы я поверил в то, что она решила меня соблазнить? Правильно. Осталось только представить, как она обвивает его шею руками и заключает в них его лицо, прижимаясь своим мягким розовым ртом к его губам.

К своему глубочайшему удивлению, Эли почувствовал желание.

Интересно, что это с ним такое происходит? Эли остановился, вышел из машины, приблизился к девушке и, вытянув ремень, воткнул его в паз.

— Послушай, — резко сказал он, усаживаясь на место, — не думай больше об этом, ладно? — С этими словами он съехал с обочины, так и не поняв, какой черт тянул его за язык добавить: — Женщины часто до меня дотрагиваются, так что я уже к этому привык.

— О.

Всего лишь «О», и больше ни звука. И все же по каким-то необъяснимым причинам что-то в ее голосе обожгло его душу. Эли прибавил скорость, давая себе раз и навсегда клятву отказаться от попыток сделать доброе дело.

Весь остаток пути по дороге домой молодые люди хранили молчание. И только после того, как он припарковался и запуганная девушка опрометью бросилась в дом, Эли вспомнил, что не спросил у нее про котенка.

Черт возьми, это просто не его день.

Глава пятая

Среди многочисленных построек в огромном имении был небольшой деревянный домик, окруженный раскидистыми дубами. Когда-то это место было самым излюбленным убежищем Норы. Она спасалась там от зоркого дедовского ока. Однако Нора не заходила туда уже очень давно, пока в ее жизнь не вошла Шельса.

Понятно, что для девятилетнего ребенка домик казался настоящим дворцом. Первая неделя Шельсы в Виллоу-Ран прошла за выгребанием накопившегося там мусора, паутины и беличьих гнезд, конечно, не без помощи Норы. Они сметали с крыши сухие листья, мыли окна, меняли перегоревшие лампочки. А при помощи обыкновенной метлы под слоем пыли они обнаружили множество разнообразных запасов — от «мешочка со смехом» и матраса до детского чайного набора.

Теперь деревянным домиком вполне можно было пользоваться. Последние несколько дней у Шельсы и Норы выработалась привычка встречаться там после того, как девушка возвращалась с работы. Иногда они просто вытаскивали матрас и валялись на крыше, разглядывая сквозь листья небо и слушая щебетание птиц. Иногда читали, поглощая гамбургеры, но чаще весело болтали обо всем, что приходило в голову.

Сегодня они расположились на крыше, греясь на солнышке. Шельса делала Норе прическу, хотя дело не шло дальше расчесывания и болтовни. Это был один из знойных летних дней, когда единственными звуками были приглушенное жужжание пчел и других насекомых, занятых своей обычной работой, да насвистывания разных птиц.

— У тебя такие длинные волосы, — радостно заметила Шельса. — Как у Русалочки.

Нора прикрыла глаза, подставила лицо солнцу, и из ее груди вырвался сладкий вздох. Девушке явно нравилось, когда Шельса водила щеткой по тяжелой копне ее волос.

— А почему ты их никогда не распускаешь?

— Но они очень длинные и все время пугаются.

— Они такие красивые.

Нора одарила девочку нежным взглядом, а Шельса наконец отложила щетку в сторону и бережно разделила волосы на три части.

— И ты никогда не хотела подстричься?

— Когда была маленькой.

— А почему не подстриглась?

— Из-за деда, он считал, у женщины должны быть длинные волосы.

— Почему? — Девочка начала старательно заплетать ей косу.

— Потому что так женственней. Шельса хмыкнула.

— Но это же глупо. Волосы Эли длиннее моих, но это еще не значит, что он женственней.

Нора вздрогнула, и внутри у нее все сжалось, как всегда, при упоминании его имени.

На первый взгляд после их возвращения из продуктового магазина ничего не изменилось, но между ними возникла некая, едва уловимая ниточка, которой не было раньше. Напрасно Нора пыталась найти этому объяснение. Снова и снова она прокручивала их поездку, но ничего, кроме того мимолетного прикосновения, так и не вспомнила. К тому же она теперь знала, что дело совсем не в этом, Эли не лгал, говоря, что к подобному привык. Но если не это, то что же?

— А знаешь что? — Норе показалось, что девочка отвечает на мучивший ее вопрос. — Я думаю, что, если ты снова захочешь подстричься, сделай это. Это же так круто, быть взрослой. Можно делать все, что захочешь.

— Это только так кажется, — ответила Нора, — все не так просто.

— Может быть, — неуверенно проговорила девочка. — Только я не понимаю, кто может тебя остановить?

— Не в этом дело…

— Эй, Шельса. Ты там? — Знакомый мужской голос, раздавшийся снизу, не дал Норе договорить.

— Это папа! — воскликнула девочка и начала торопливо спускаться по узкой, крутой и темной лестнице. — Привет!

— Привет! — Его голос был совсем близко.

— Что ты здесь делаешь, папа?

— Пришел узнать, не собираешься ли ты на ужин.

— А переодеваться надо?

— Нет, если не хочешь. Вряд ли мы пойдем в ресторан. Мой смокинг еще в химчистке, — поддразнил ее Эли.

— О-о, — проворчала девочка.

— Ладно, почему бы тебе не спуститься и не присоединиться ко мне?

— А можно взять Нору?

— Шельса, нет! — прошептала Нора, качая головой.

Но девочка не обращала на нее внимания, ожидая ответа отца.

Последовала продолжительная пауза, наконец Эли сказал:

— Да, почему бы и нет, если она захочет. Хотя я не знаю, когда она придет.

— Да она уже давно здесь, — снисходительно сказала Шельса. — Я спускаюсь. — Она повернулась к Норе. — Пойдем, будет весело.

— Шельса, я не думаю…

— Ну пожалуйста, Нора. Очень тебя прошу. Я так хочу, чтобы ты пошла.

И Нора поняла, что не сможет устоять.

— Ладно… может, это и к лучшему.

— Отлично! — расплывшись в улыбке, Шельса подняла дверцу люка и, опустив ноги на ступеньки, начала спускаться.

Нора прикусила губу. Вот бы остаться сейчас здесь и никуда не ходить.

— Ну где же ты, Нора!

Немного помедлив, девушка распустила косу и поспешила к люку. Внизу стояли Шельса и Эли.

Нора подобрала платье. Интересно, что помешало ей надеть шорты, которые она купила специально для летнего домика?

Закрыв за собой люк, Нора начала спускаться.

— Итак, где мы будет сегодня ужинать? — поинтересовалась Шельса, наклонившись, чтобы застегнуть туфли.

— Не знаю, — рассеянно ответил Эли, заметив, как сначала появились знакомые белые кроссовки, затем лодыжки, икры и трогательные ямочки на сгибе колен. — А где бы ты хотела?

Как и следовало ожидать, девочка предпочла «Луп», который считался лучшим из самых старых заведений Кисскаунта. Это было одно из любимых мест голливудских знаменитостей 60-х. Тогда это было забавно — паркуешь машину в треугольной расщелине, к тебе на роликах подъезжает жующая жвачку официантка с длинным конским хвостом и берет заказ. Через несколько минут она привозит заказ на особом подносе и вешает его на окно. И вот уже на протяжении сорока лет это место пользуется неизменной популярностью среди подрастающего поколения Кисскаунта, и Шельса не стала исключением.

— Ничего другого я от тебя и не ждал.

— Ну так мы поедем?

Эли резко отвернулся, осознавая, что если не остановится, то просмотрит все глаза. Вряд ли нижнее белье девушки покорит его воображение. Напротив, он был готов поспорить на свою страховку, что Нора носила практичные хлопковые трусы, ну и на что тогда смотреть?

В его планы вовсе не входило реагировать так же, как в прошлую пятницу. У него было достаточно времени подумать и прийти к выводу, что произошла какая-то ошибка. Допустим, у него и возникло что-то похожее на желание… не надолго. Но при чем тут Нора? Ведь она не будила в нем совершенно никаких чувств. Просто всю весну мужчина вкалывал как проклятый, все только для того, чтобы посвятить Шельсе лето. А потом случился пожар и эта скоропалительная женитьба, так что времени крутить романы совсем не оставалось. Поэтому ничего удивительного в том, что его либидо решило самостоятельно о себе позаботиться, странно только, что это не случилось раньше.

Теперь понятно, почему он так завелся, поцеловав Бу, и так впечатлился красотой ее волос.

Да. Должно быть, так оно и есть. Немного поразмыслив, Эли решил выработать новую стратегию поведения с Норой. Теперь, когда отношения перешли на другой уровень и вряд ли вернутся на прежний, нужно быть особенно осторожным. Ведь только сейчас Эли начал узнавать ее по-настоящему и видеть в ней личность.

Отныне он будет относиться к девушке, как к своей младшей сестренке, и таким образом Нора-женщина перестанет будоражить его воображение. Зато можно будет изредка ее поддразнивать, в конце концов таков удел всех младшеньких. Но разве это можно сравнить с тем чувством ответственности, тревоги и заботы, которое старшие испытывают по отношению к младшим? Именно такое чувство неожиданно возникло у Эли и продолжало стремительно развиваться.

— Эли! Так мы идем или нет?

Нетерпеливый тон дочки прервал его размышления. Эли посмотрел на нее и, скорчив гримасу в ответ на ее раздраженное выражение лица, мягко спросил:

— А почему бы нам сначала не спросить Нору, хочет ли она к нам присоединиться?

Шельса вопросительно посмотрела на спустившуюся девушку.

— Слушай, Нора, а где бы ты хотела с нами поужинать?

Сбитая с толку оттого, что ее спрашивают, она неуверенно пролепетала:

— Я… я, право, не знаю. Может, мне вообще не стоит…

— Но почему?! — возмутилась Шельса.

— Наверняка миссис Барнер что-нибудь приготовила к ужину.

— По-моему, на сегодня я ее отпустил, — беззаботно сказал Эли.

— В самом деле? Но…

— Не дергайся, Бу. Я же ее ничем не обидел. Просто предположил, что она, должно быть, устала, и посоветовал отдохнуть. Я, конечно же, промолчал, что от всех ее кабачков и баклажанов и всей остальной высокой кухни… у меня… — но, видимо, решив этим ограничиться, Эли лишь поморщился, — у меня… болит голова. Довольна? И она тоже. Все-таки я умею очаровывать.

Лицо девушки вспыхнуло, и она опустила ресницы.

— Конечно, — тихо сказала она.

— Я хотела бы поужинать у «Лупа», — вмешалась Шельса. — Нора, тебе там нравится?

— Отличное место, — улыбнулась она. Шельса расплылась в улыбке.

— Здорово! Тогда чего же мы ждем? В машину! Кто быстрее? — Девочка опрометью бросилась вперед, оставляя взрослых далеко позади.

Эли покачал головой и присоединился к шагающей по траве Норе.

— Как… прошел день? Нашла потерянную партию книг? — Отличный вопрос для роли старшего брата, поздравил себя мужчина.

Нора опешила, не веря, что ему это и впрямь интересно.

— Да. Нашли.

— И где же они были?

— Их по ошибке доставили в другую библиотеку.

— Понятно.

Молодые люди вышли из зарослей на усаженную розовыми и белыми цветами полянку.

— А… как твои дела? Починил машину своему клиенту?

— Да, пустяковая неполадка. Кто-то неправильно присоединил запальную трубу, и таймер полетел.

Они зашли за угол дома. Шельса уже стояла возле машины. Завидев их, она начала размахивать руками и кричать:

— Я победила!

— Словно кто-то в этом сомневался, — пробормотал Эли, а Нора еле заметно улыбнулась.

Они подошли к машине.

— Кстати, — кивнул он через плечо Норе, ожидающей, пока девочка усядется на заднем сиденье, — тебе идет такая прическа.

— Да? — Лицо девушки засветилось.

— Не правда ли, здорово? — спросила Шельса, просовываясь между передними сиденьями «корветта».

Эли посмотрел на дочку в зеркальце.

— Сядь нормально и пристегни ремень, а то никуда не поедем.

— Но тогда я не услышу, о чем вы с Норой болтаете.

— Переживешь, — отрезал Эли, удивляясь, с какой ловкостью на этот раз Нора пристегнула свой ремень.

— Могу поспорить, что, когда ты был маленький, тебя не заставляли надевать этот старый дурацкий ремень, — жаловалась Шельса, откидываясь на сиденье и нащупывая ремни.

— Ты права, но дядя Лео был бы только счастлив, если бы со мной что-нибудь случилось, тогда не с кем бы было ругаться, — сказал Эли и пустил машину на свободный ход. — К тому же, — он развернулся и слегка ущипнул дочку, — я хочу, чтобы ты осталась жива и в один прекрасный день превратилась в толстую старую леди. Или, по крайней мере, доросла до того возраста, когда поймешь, как повезло тебе с отцом.

Их взгляды встретились в зеркальце, и отец с дочкой улыбнулись друг другу.

— А ты, Нора? — спросила Шельса. — Тебя тоже заставляли пристегиваться в детстве?

— Мы редко выезжали, поэтому я плохо помню. Но, скорей всего, я пристегивалась.

Шельса наклонилась вперед, насколько это было возможно, и положила ручку на плечо Норы.

— Неужели ты все время сидела дома? Смутившись, Нора пожала плечами.

— Так получилось. Дедушка не любил выходить. А если случалось, что ему нужно было куда-то поехать, он предпочитал шофера и кого-нибудь из обслуги, а для меня обычно не находилось места.

Девочка задумалась.

— Уверена, мне бы это не понравилось.

— Шельса, — одернул дочь Эли.

— Ничего, — мягко сказала Нора. — С дедом всегда было нелегко, но после смерти бабушки и отца — особенно. Думаю, в глубине его души навсегда поселилась печаль.

— Может, ты и права, — неуверенно согласилась Шельса.

Эли придерживался мнения дочери и находил, что Нора излишне снисходительна к старику, но ее преданность восхищала. Он замедлил ход и начал поворачивать к воротам «Лупа».

Как и предполагалось, в ресторанчике было полно народу, хотя был обычный вечер рабочего дня. Большая часть кабинок для парковки по обеим сторонам оказалась занята. Заприметив одну свободную, Эли подъехал к ней и, встав на место, заглушил мотор.

Он наблюдал за Норой. Девушка вела себя так, словно никогда не бывала здесь прежде. Она удивленно разглядывала прикрепленные к столбам с громкоговорителями меню; знаки, напоминающие о том, что, чтобы подозвать официантку, необходимо включить фары; официанток, разъезжающих на роликовых коньках. Прямо за кухней раскинулась зеленая лужайка, усеянная деревянными столиками, качелями и разными детскими конструкциями. А гремевшая неведомо откуда рок-музыка прибавляла веселья.

— Ну, — обратился Эли к дочери, — ты уже готова сделать заказ?

— Конечно. Луп-бургер, картофель фри и ореховый коктейль со взбитыми сливками.

— Я так и думал. А ты? — обратился он к Норе.

— О. Я еще не готова. — Нора оторвала взгляд от бурлящей вокруг суеты и принялась изучать меню. Через несколько минут она сказала: — Пожалуй, и я готова.

Эли включил фары. К ним сразу же подкатила официантка, взяла заказ и уехала.

— О, посмотрите! — воскликнула Шельса, повернувшись к детской площадке. — Это же Джош и Трейси с ребятами! — Она повернулась к Норе. — Они играют в моей команде по софтболу. Нас тренируют Эли и Джо — отец Джоша, потому что никто больше не умеет в него играть. В этом году я стала первым подающим. — Ее головка повернулась к отцу. — Можно я пойду поиграю?

— Конечно, только не исчезай надолго.

— Хорошо! — Сгорая от нетерпения, Шельса слегка подтолкнула сиденье Эли. — Быстрее! Трейси возомнила себя такой кру-то-о-ой! Мне просто не терпится рассказать ей, какая у меня теперь комната.

Эли открыл машину и, откинув свое сиденье, выпустил девочку.

— Осторожней, — успел крикнуть он.

— Ладно!

Покачав головой, Эли занял свое место.

Оставшись с ним наедине, Нора глубоко вздохнула. Без постоянно болтающей девочки она почувствовала себя неуютно.

Повисла угнетающая тишина. Нора отчаянно искала тему для разговора, чтобы немного разрядить обстановку.

— Ты часто сюда приезжаешь? — наконец спросила она.

Эли пожал плечами.

— Ну, не так часто, как раньше. Дядя Лео плоховато готовил, и я питался здесь постоянно. Отец Джоша — Джо Роулингс. Не знаю, в курсе ли ты, что его группа владеет этим местом.

Такие подробности Нора, конечно, не знала, но самого Джо она помнила. Он был в одной компании с Эли в старших классах. Высокий, крепкий и немногословный грубоватый парень. И если память ей не изменяет, он развелся с матерью Джоша и снова женился.

— До сих пор не понимаю, как это родители Джо нас терпели. Ведь весь их заработок уходил на нас.

— Кажется, тебе с ними повезло, — тихо заметила Нора. — Мне жаль, что так случилось с твоим дядей, ты, наверное, очень переживал.

Эли равнодушно повел плечами.

— Я бы не сказал. По крайней мере, с тех пор никто не указывал мне, что делать, как, например, тебе.

Нора в недоумении уставилась на него.

— Откуда такие заключения?

На какой-то момент Эли почувствовал себя неловко, но, быстро справившись, небрежно ответил:

— Не знаю, наверное, из рассказов Шельсы.

Она посмотрела на резвящихся на карусели детей. Веселый детский смех звенел в вечернем воздухе.

— А я и не подумала… то есть мы об этом говорили, но… — И грустная улыбка слегка тронула ее губы. — Да, конечно, она сразу смекнула, что мое детство было… не таким, как у всех. Шельса очень проницательна.

— Да. Иногда даже слишком. Она умеет использовать слабости других в своих интересах. И заставит тебя сделать так, как считает нужным, — грустно сказал Эли.

Их взгляды встретились, неожиданно они поняли друг друга, и Нора робко улыбнулась. — Ты прав, я… тоже это заметила, — она с любопытством посмотрела на Эли, — и ты не возражаешь ей?

— Я не хочу ее баловать, но совсем не против того, чтобы она диктовала миру свои условия так, как ей заблагорассудится. Первые годы ее жизни были нелегкими. Девочке не повезло с матерью, и приходится за это расплачиваться.

— Но у нее же был ты, — запротестовала Нора.

Эли покачал головой.

— Боюсь, это не так.

— О. Тебя… лишили родительских прав?

— Вроде того.

Нора прикусила губу, озадаченная несоответствием между его бесстрастным тоном и притаившейся печалью в глазах.

— По крайней мере, ты есть у нее сейчас, — услышала она собственный голос и почувствовала непреодолимое желание обнять и подбодрить его, — а это самое главное. Ведь вы отлично ладите.

— Спасибо. Вся беда в том, что иногда я не осознаю, что делаю.

Нора снова взглянула на площадку и, увидев весело взмывающую на качелях Шельсу, решительно заметила:

— Что бы ты ни делал, все идет на пользу. Шельса замечательная девочка. А ты… хороший отец.

Не ожидавший подобных признаний, Эли удивленно посмотрел на Нору, которая, осознав, что сказала, густо покраснела. К счастью, до того, как он успел что-то ответить, к ним подкатила одна из официанток. Рыжеволосая красотка, с замечательной фигуркой, везла нагруженный едой поднос.

— Привет, Эли! — весело сказала она, подвешивая поднос за край окна. — Я так и думала, что это ты.

— Привет, Мел. Сегодня вечером снова соревнования?

— Как всегда. А ты как?

— Отлично.

— Мы уже начали скучать. Вас с Шельсой давненько не было.

— Дела… — непринужденно протянул Эли.

— Да, мы слышали. — Она заглянула внутрь и начала с любопытством разглядывать Нору. — А это твоя жена? — И не дожидаясь ответа, представилась: — Привет, я — Мелани Роулингс. По-моему, ты училась в одном классе с моим мужем Джо.

— О. Да, я его помню, — ответила Нора, пытаясь скрыть свое удивление: неужели эта живая заводная красотка жена Джо? — Привет, а я Нора.

Мелани добродушно улыбнулась.

— Да, я знаю. Муж рассказывал о тебе. Ты работаешь в городской библиотеке?

Она кивнула.

— Боюсь, библиотека одно из тех мест, которые я так и не посетила. Хотя ничего удивительного в этом нет, ведь не такой уж я и книголюб. Может быть, ты посоветуешь мне, что почитать.

— С удовольствием.

— Отлично. Знаешь, а не выбраться ли нам куда-нибудь вчетвером? У меня здесь так мало друзей, и страшно хочется пощеголять в вечернем платье, а это как раз шанс.

— Тогда… может, придете на наш ежегодный благотворительный вечер, — нашлась Нора. — Хотя, наверное, это слишком официально… и не так весело.

Глаза Мелани засветились.

— Потрясная идея. А вы пойдете?

— О, нет. Это… — Нора замялась, беспомощно глядя на Эли и совершенно не зная, что ответить. — Мы еще не решили, — наконец выдавила она.

Мелани озадаченно пожала плечиками.

— Ладно. Мы можем поговорить об этом позже, например, на игре в воскресенье. — Она посмотрела на Эли. — Ты же придешь? Знаешь, Джо пытался управиться без тебя, но ты же его знаешь. Своим серьезным видом он только отпугивает ребятню. Эли кивнул.

— Да. Я приеду.

— Буду ждать, — ответила Мел, выключая запищавший на фартуке бипер. — Ну, мне пора, — сказала она, приветливо улыбаясь, — надо принять заказ. Приятного аппетита, а Шельсу я сейчас позову. — Немного отъехав, она оглянулась на Нору. — Надеюсь, ты тоже придешь. Уверяю, ты не пожалеешь, знаешь, поддерживая ребят, я и сама заряжаюсь энергией. К тому же мы сможем поболтать и познакомиться поближе. — И, задорно подмигнув, Мелани укатила.

Эли взглянул на Нору и нахмурился, увидев ее тоскливый взгляд, обращенный в сторону удаляющейся Мелани, но через секунду от него осталась лишь неуверенная улыбка.

— По-моему, она славная.

— Так и есть. — Ему и вправду нравилась Мелани, хоть она и любила всюду сунуть свой нос.

— Очевидно, она обожает тебя и Шельсу.

— Да, может быть. Знаешь, а насчет игры…

— Все в порядке, — прервала его девушка. — Я поняла, что это она из вежливости.

— Ты так думаешь? Нора пожала плечами.

— Мне все равно. Я и не надеялась, что ты возьмешь меня. Я… я никогда не надеялась стать частью твоей жизни. Я же понимаю, что это только усложнит ситуацию. Кроме того, — Нора робко улыбнулась, — ты рискуешь скомпрометировать себя, появляясь на людях с такой серой мышью, как я.

Эли поджал губы. Общественное мнение ему было глубоко безразлично, а вот появляться на людях вместе все же не стоит. Хотя, по всей видимости, Нора говорила искренне.

Эли посмотрел на свои руки и, заметив въевшееся в ногти машинное масло, нахмурился и тихо сказал:

— Жаль, что ты не сможешь к нам присоединиться. Шельса была бы счастлива, но мне понятно твое нежелание.

— Мое нежелание? — переспросила она вдруг изменившимся голосом. — О, нет. По-моему, ты меня не понял. Это вовсе не из-за моего нежелания. Это…

— То есть ты идешь?

— Ну, да, если ты уверен, что…

— Вот и отлично. — Эли резко повернулся к подносу и, взяв с него то, что она заказала, передал Норе.

— С-спасибо, — машинально поблагодарила Нора, слегка сбитая с толку его молниеносно сменившимся настроением.

— Всегда рад. — Он передал ей салфетки и неожиданно спросил: — А скажи мне, пожалуйста, как ты относишься к кошкам?

Глава шестая

Мужчины отошли в сторону, продолжая наблюдать за игрой.

Восьмая подача подходила к концу. Команда Эли и Джо выигрывала со счетом четырнадцать — четыре. Эли и Джо уже поздравляли друг друга, но напряжение, возникшее сегодня между ними, не прекращалось целый день.

Наконец Эли не выдержал:

— Ну, признайся же, наконец, что тебя гложет? Я ведь вижу, что-то не так.

Огромный рост, мускулистая фигура, черные волосы и глаза действовали устрашающе на людей, впервые видевших Джо. И только самые близкие люди знали, какой он добряк.

Повернувшись к Эли, Джо серьезно спросил:

— Не понимаю, зачем тебе понадобилось на ней жениться? — сказал он, скосив глаза в сторону сидящей на трибуне рядом с Мел Норы. — Неужели ты думаешь, что мы с Мел не помогли бы тебе с деньгами на первых порах?

— Ты действительно так думаешь? — удивленно и растерянно спросил Эли. — Ты считаешь, что я женился ради денег?..

Первый раз Эли обратил внимание на Джо еще в первом классе. Джо поддержал его в неравной борьбе с четвероклашками, нелестно отзывавшимися о матери Эли. С тех пор между ребятами завязалась тесная дружба. Единственным человеком, кроме Шельсы, к мнению которого он прислушивался, был Джо.

— Черт возьми! Ты же знаешь, что нет. Но… в конце концов, друзья мы или нет? Ну почему ты не пришел ко мне?

— Ладно, давай представим, что пришел. И что бы ты сделал? Снова заложил дом? Или занял денег у группы? А дальше? А если бы я не смог с тобой расплатиться?

— Да ладно, я же тебя знаю.

— Спасибо. Но даже после получения страховки мне вряд ли удастся быстро встать на ноги. А я знаю, что вы с Мел хотите ребенка, и было бы свинством с моей стороны вас напрягать.

— Да, может… в твоем поступке есть смысл, — задумчиво произнес Джо. Затем, немного поколебавшись, добавил: — И все же, мог хотя бы пригласить нас на свадьбу.

Эли повел бровями и посмотрел на друга.

— А ты пригласил меня на свою?

— Ну, ты сравнил, — мгновенно среагировал Джо. — Я же тебе рассказывал, у меня был единственный шанс повести Мел под венец, и я не мог его упустить. В конце концов, после ее бесконечных увиливаний услышав слово «да», я не мог медлить и ждать, пока она снова передумает. К тому же ты был первым, кому я позвонил из Лас-Вегаса, сразу же после церемонии.

— Твоя правда. — Друзья затихли, погрузившись в воспоминания о бурном романе Джо и Мел. — Рыжеволосая бестия заставила тебя покрутиться, прежде чем угодила в сети. — Эли покачал головой, припоминая подробности. — Да, пришлось тебе побегать.

Лицо Джо озарилось так редко появлявшейся застенчивой улыбкой.

— Не то слово, я просто лез вон из кожи. — И он задумчиво добавил: — Может, именно поэтому мне сложно представить тебя с Норой. Она ведь такая… серая.

Эли с трудом поборол раздражение, хотя, учитывая недавнее отношение к Норе, его реакция была по меньшей мере неразумной. Тем не менее слышать подобные отзывы о ней ему совсем не хотелось.

— Послушай, ты можешь мне не верить, но я женился на Норе, потому что считаю, на данный момент это самое верное решение, понимаешь?

— Понимаю.

— Я не собираюсь притворяться, что однажды, случайно забредя в библиотеку, вылетел оттуда на крыльях любви. Да ты бы мне все равно не поверил. Просто… мы понимаем друг друга. Согласен, она не такая сногсшибательная, как Мел, но у нее свои плюсы.

— Да? И какие же?

— Что ж… она хорошо ладит с Шельсой. А видел бы ты, как она расписала стены спален в своем доме. Еще у нее потрясающая кожа…

— Звучит убедительно, — пробормотал Джо, закатив глаза.

— И… — Эли строго посмотрел на друга, — она очень хорошая. Никогда не говорит о людях пакости за их спиной, никого не унижает. Кроме того, это ее детское упрямство… — Эли замялся, поймав удивленный взгляд друга. — Ладно, забудь, — резко закончил он.

— Как скажешь, — ответил Джо, скривив рот.

В ту же секунду Эли понял, что от своих слов он отказываться не собирается.

Незаметная, временная или нет, но сейчас Нора его жена, и он не позволит ее унижать даже лучшему другу. Особенно сейчас, когда он знал, как много значит для нее сегодняшний поход.

Всю ночь Нора изучала специальную литературу по софтболу. А как она нервничала по дороге, дрожащим голосом задавая ему разные вопросы. Начиная с того, где она должна сидеть, как реагировать на игру, вплоть до того, кто будет присутствовать на трибунах.

Трудно сказать, когда это произошло. Может быть, в тот момент, когда он увидел ее робкую улыбку и услышал тихий голос, неуверенно произносящий первое приветствие Мелани? Но до него вдруг дошло, что девушка ужасно боится, что его друзья ее не примут. А как она была счастлива, когда Мелани пригласила ее присоединиться.

Эли усмехнулся, и его сердце наполнилось чем-то мягким и теплым, как обычно бывало, когда он думал о Шельсе. И как бы это ни было мелодраматично, но по-детски чистая радость Норы импонировала Эли — конечно как брату, решил он и повернулся к Джо.

— Слушай, нравится тебе или нет, но мы с Норой здорово выручили друг друга, и я был бы очень тебе признателен, если бы ты обращался к ней повежливей. Думаю, она тебя побаивается.

Джо недоверчиво уставился на друга.

— Меня? Но ведь это не я изводил ее двенадцать лет подряд, не я подкладывал ей в парту змею, воровал ее пирожные, закрывал в раздевалке… и не я зажимал ее в старших классах, спрашивая, не научилась ли она, наконец, целоваться.

Эли поежился, испытав чувство раздражения, когда вспомнились все его старые грешки. Но показывать этого он явно не собирался.

— Ну и что? Я же просто шутил. И ты это знаешь, как, впрочем, и Нора. Кроме того, все уже в прошлом.

— Совсем даже в прошлом, — пробормотал Джо.

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего.

— Послушай, Роулингс, я же тебя знаю как облупленного.

— Да правда, ничего. — Джо замялся, но, не выдержав, робко признался: — Понимаешь, до сегодняшнего дня я сомневался, что у Норы есть бедра. Я всегда думал, что ее лодыжки крепятся прямо к ребрам. Но сегодня… мне остается только признать, что я был не прав. Кстати, можешь пополнить список ее достоинств. Знаешь, и попка у нее совсем недурна.

— Да? А я это как-то не заметил, — сказал Эли безразличным тоном, но его чем-то укололо, что Джо таким образом обратил внимание на Нору.

И все благодаря Шельсе, которая упрямо заявила за завтраком, что платье совсем не годится для подобной поездки. Нора послушно вняла ее совету, переодевшись в шорты цвета хаки, простую белую блузку, и заплела волосы в блестящую тугую косу. Она не отличалась яркой красотой Мелани, но у нее были прекрасные ноги и маленькая изящная попка, которую тут же отметил Джо.

По каким-то необъяснимым причинам Эли не одобрял публичной демонстрации ее тела, независимо от скромности наряда. А обнаружив, что за последние десять минут перепады в его собственном настроении превысили количество взлетов и падений на американских горках, Эли пришел в бешенство. К тому же в последнее время он только и делает, что занимается самокопанием.

От звука резкого удара по мячу Эли вздрогнул. Он обернулся как раз вовремя — бита, наконец, попала в цель, и мяч взмыл высоко вверх. Он поднимался все выше и выше, затем начал снижаться, направляясь прямо в перчатку их второго игрока. Грудь Эли возбужденно вздымалась, он соединил руки и крикнул:

— Твоя очередь, Сара!

Осталась одна подача, и очередь была за их командой.

— Ну, я думаю, дело в шляпе, — заметил Джо, наблюдая за победоносно расхаживающими по полю игроками. — Надеюсь, ты прихватил для ребят какие-нибудь лакомства, они это заслужили.

— Черт, ты хочешь сказать, сегодня моя очередь?

— Ну да. Именно об этом мы договаривались, помнишь, на прошлой неделе, когда ты снова не явился.

— Да, припоминаю.

Некоторое время Эли молчал, потом его осенило: в конце концов, у него теперь есть жена, а значит, есть выход.

— Я сейчас вернусь, — быстро сказал он и направился в сторону трибун. — Ну как игра? — обратился он к Норе, достигнув ряда, где сидели девушки.

— Отлично.

Улыбка Норы потеряла свою обычную робость, а порозовевшее на солнце лицо стало почти хорошеньким.

— Тебе здесь нравится?

— Да. Мелани объяснила мне некоторые тонкости игры, и, кажется, я втянулась.

— Замечательно, а теперь послушай, я хочу попросить тебя об одном одолжении. — Эли вытащил из кармана кошелек вместе с ключами от машины. — Я совсем забыл, что сегодня моя очередь покупать ребятам сладости. Может, ты сгоняешь и купишь что-нибудь? Не стоит слишком изощряться. Шоколада с орехами и сока будет вполне достаточно.

Нора быстро взглянула в сторону Мелани, потом, затаив дыхание, посмотрела на него.

— Давай отойдем на минутку.

Эли нахмурился, не оставляя попыток вручить ей деньги и ключи. Взглянув на поле, он увидел, как Шельса взяла свою биту и собирается бросить ее в коробку.

— Мне уже надо быть там, — нетерпеливо махнул он рукой в сторону поля.

— Да, да. Я знаю. Просто… — избегая его взгляда, Нора потупила глаза, — я не могу этого сделать. — У меня нет прав, — пролепетала она.

Удивленный ее отчаянием, Эли уставился на нее.

— Ничего страшного. Я не собираюсь тебя закладывать.

— Нет, — она посмотрела ему в глаза, — ты не понял. Я бы с удовольствием, но я… я… не умею водить.

Радостное выражение ее лица таяло на глазах. А быстрый взгляд вокруг убедил его, что их разговором заинтересованы еще несколько человек, включая Мелани.

Эли проглотил ругательство, пытаясь спасти положение.

— Послушай, здесь нет ничего страшного, — начал он с напускной легкостью.

— И правда, — вмешался Джо.

Эли резко обернулся.

— Так получилось, что я все слышал, — смущенно пробасил Джо и громче добавил: — Думаю, что сегодня за покупками может съездить Мел, а в следующий раз, после того, как ты ее обучишь, поедет Нора. — С легкой усмешкой он выхватил ключи из пальцев Эли и кинул их жене.

Эли сощурился и недобро посмотрел на Джо. План был отличный, не считая того, что, во-первых, Мел была никудышным водителем, а во-вторых, он бы предпочел предложить Норе свои услуги сам.

— Я очень рада, что ты здесь, — сказала Шельса Норе, удовлетворенно смакуя рожок с мороженым. — И не только потому, что ты решила побаловать нас мороженым, хотя это круто. Нам всегда приносили одни и те же шоколадки и соки, и это уже надоело.

Плохое настроение Норы моментально рассеялось, стоило ей только увидеть, как искренне обрадовалась девочка.

В общем, все шло достаточно гладко до тех пор, пока Эли не попросил ее съездить в магазин. Эта на первый взгляд невинная просьба напомнила ей, насколько она отличалась от других. И, несмотря на убеждения Мел, что ничего страшного в этом нет, Нора не могла забыть расстроенный вид Эли, когда она призналась, что не умеет водить.

— А знаешь, что еще мне сегодня понравилось, Нора?

Вопрос Шельсы прервал печальные раздумья Норы.

— И что же?

— Видеть твое довольное лицо, когда я подавала, — это было круто. Ты вела себя как настоящая мама.

В голосе девочки послышалась горечь, и Нора, отбросив свои проблемы, постаралась улыбнуться.

— Ни за что на свете я бы не упустила такой возможности, моя дорогая. Ты была… великолепна.

Шельса засияла и принялась вытирать ладошкой капельки мороженого с подбородка.

— Я знаю… — тут же сказала она, озаряясь озорной, похожей на отцовскую, улыбкой.

Нора притворно нахмурилась:

— Разве у тебя нет носового платка? Шельса смущенно покачала головой, заметив, как по ее руке стекает сладкий ручеек.

— Думаю, тебе следует носить его с собой.

— Ладно. Но сначала я подойду к Саре. Кажется, она собирается уходить. Можно?

Нора обернулась и увидела, что подружка Шельсы с мамой направляются к машине. Не зная, что сказать, она неуверенно ответила:

— Хорошо, но…

— Я знаю! Я все знаю… — Шельса запихнула в рот остатки мороженого, за один присест проглотила содержимое и демонстративно вытерла руки о шорты. — Вот так. А теперь я могу идти?

Нора с упреком взглянула на нее.

— Да, — только и смогла выдавить она.

— Эй, Сара, подожди! — крикнула Шельса, бросаясь вдогонку за подругой.

Поневоле развеселившись, Нора огляделась и заметила, что Эли укладывает в сумку спортивный инвентарь. Она собралась с духом и направилась к нему.

— Эли?

— Ну?

— Я… лишь хотела извиниться. Он даже не поднял глаз.

— За что?

— За то, что… я не смогла… поехать…

— Забудь. Все уладилось, а рожки с мороженым произвели настоящий фурор. Поэтому успокойся.

— Да, но, надеюсь, я не заставила… тебя краснеть.

— Заставила меня что? — Раздражение, звучавшее в его голосе, удивило девушку. — Так что ты сделала? И как тебе только не надоест все время извиняться за то, в чем ты не виновата.

— Прости, — быстро сказала она. Эли в отчаянии развел руками.

— Ну вот. Ты снова за свое.

— Я вовсе не хотела. Я лишь… — Но, заметив, как сверкнули его глаза, она замолчала и через мгновение, взяв себя в руки, закончила: — Я просто… хочу, чтобы ты знал, что совсем не обязан меня учить. Это Джо заставил тебя… — И она снова замолчала, увидев его перекошенную гримасу.

— Послушай, Бу. Никому еще не удавалось заставить меня делать то, чего я не хочу. Поняла?

— Д-да.

— Вот и хорошо. И когда я обещаю, это значит, что сделаю. — Он замолчал и прищурился. — Если только ты не передумала?

— О, нет. Я хочу.

— Отлично. — Эли запихнул мячи в сумку и резко закрыл молнию. — Тогда начнем завтра же.

Нора уставилась на него. В ее взгляде смешались ужас, возбуждение и благодарность от осознания, что он действительно собирается ее учить.

— Прекрати на меня так смотреть. — Эли мрачно ухмыльнулся.

— Как?

— Как будто ты вдруг решила, что я чудо из чудес, легенда из легенд. Это совсем не так. Я лишь считаю, что тебе это пригодится, поняла?

Нора кивнула.

— Замечательно. А теперь, если не возражаешь, я погружу все это в багажник. — Подхватив две увесистые сумки с инвентарем, Эли собрался уходить.

Нора протянула руку и схватила его за голое предплечье.

— Подожди, Эли.

Застыв, он почувствовал, как напряглись его мускулы под кончиками ее пальцев. Девушка удивленно посмотрела на него. Она могла поклясться, что он смотрит на нее с какой-то опаской.

— Что? — посторонился он, и Нора медленно опустила руку.

— Я лишь хотела… тебя поблагодарить. Эли нетерпеливо пожал плечами.

— Я же говорил, что это мне ничего не стоит.

— Но это важно для меня.

— Ну я рад, что ты довольна. А сейчас мне пора идти. — Сделав несколько шагов, он остановился. — Эй, Бу, — серьезно сказал он, и его взгляд скользнул по ее телу. — Ты обгорела на солнце. Может, лучше подождешь меня в тени? — С этими словами он зашагал прочь.

— Ты готова?

Нора посмотрела на Эли и кивнула.

— Думаю, да.

— Отлично. Расслабься. Ты замечательно справляешься. Мы потратили лишь… — Эли посмотрел на часы, — полчаса на основной материал. Теперь ты знаешь, где зажигание, коробка передач, сцепление, тормоза и индикатор поворота.

Нора снова кивнула, переводя взгляд с одного механизма на другой по мере того, как он указывал на них пальцем, и стараясь не обращать внимания на странные вибрации внизу живота.

— А сейчас мы немного прокатимся по дороге. Видишь, какая она ровная и прямая? Не надо прилагать никаких усилий. Выжми сцепление, переведи рычаг коробки передач с нейтралки на первую скорость. Слегка прибавляя газ, медленно отпусти сцепление — и вперед.

Девушка ощутила приступ паники. Она с трудом сглотнула.

— А где остановиться?

Эли задумался.

— Пожалуй, около бензоколонки.

Норе это расстояние показалось запредельным.

— Так далеко?

— Да. Так далеко.

— Ладно. — Девушка глубоко вздохнула.

Она так хотела преуспеть. Прежде всего ради себя самой, но и ради Эли, конечно.

После их возвращения он был напряжен и неразговорчив, чем усугубил ее подозрения, что, несмотря на его убеждения, делает это только из-за Джо. Нора решила его не раздражать. Вчерашней сцены было вполне достаточно для обоих, и весь вечер они промолчали.

— Ну давай же, Бу. Ты едешь?

Настойчивый вопрос вернул ее к действительности. Она искоса посмотрела на мужчину. Одетый в простые джинсы и серую полосатую майку, он казался необыкновенно симпатичным. Лучи заходящего солнца золотили пушок на сильных руках. Нора непроизвольно вздохнула, почувствовав нарастающую слабость в коленках. Только этого ей не хватало.

— Да, да, еду, — выдохнула она.

Поставив одну ногу на тормоза, а другую — на сцепление, правой рукой она нащупала коробку передач и включила первую скорость. Затем схватилась за руль и медленно отпустила сцепление.

Ничего не произошло.

Нора прикусила губу и уставилась на приборную доску, пытаясь сконцентрироваться и вспомнить, что она забыла. Так ничего и не вспомнив, Нора беспомощно посмотрела на Эли.

— Ничего не понимаю, — еле слышно сказала она.

Лицо мужчины оставалось непроницаемым. Затем он неожиданно наклонился над ней. Его лицо оказалось так близко, что ей удалось разглядеть едва заметную щетину, пробивающуюся на впалых щеках. Ее сердце слегка екнуло, и девушка поймала себя на нелепом желании потрогать его лицо. «Интересно, какая там кожа, мягкая или колючая?» — подумала Нора, еще крепче сжимая руль.

— Выжми сцепление.

— Ч-что?

— Выжми сцепление, — нетерпеливо повторил он.

— Но я уже выжимала, — запротестовала она, скользя взглядом по шелковистой полоске кожи за его ушами и ощущая, как предательское тепло разливается по телу.

— Да. Но это помогает завести машину, — сухо заметил Эли, поворачивая ключ зажигания и запуская мотор.

— О! Да что с ней такое происходит? Почему она не может запомнить даже самые простые вещи? И почему, почему в голову лезут непрошеные мысли, а тело посылает неподобающие сигналы?

— Извини.

Зловещая ухмылка исказила его лицо, и брови сомкнулись.

— Ты снова за свое. — Эли поймал ее правую руку и положил на коробку передач. — Попробуй снова.

Его теплая ладонь оказалась гораздо красноречивей слов.

— Ладно, — покорно сказала она и, с новой силой схватившись за руль, повторила все действия.

Выжать сцепление, включить первую скорость, нажать на газ, ослабить сцепление, и машина резко тронулась, рванулась вперед, еще один резкий толчок, и мотор заглох.

Не смея посмотреть в его сторону, Нора попробовала все сначала… Легкий толчок, и машина покатилась по дороге.

— О! — облегченно выдохнула Нора. Машина набирала скорость, хотя девушка едва касалась акселератора. Определенно что-то не так, и она резко надавила на тормоза.

— Что за… — выругался Эли, выбрасывая вперед руку, чтобы защититься от удара о приборную доску. Машину тряхнуло, мотор протестующе рявкнул и заглох.

Нора тяжело провалилась в мягкое кожаное сиденье, и ее сердце тревожно забилось. Наступила продолжительная пауза.

— Пожалуй, мне лучше пристегнуться, — наконец сказал Эли. И, немного переведя дыхание, поспешил последовать своему совету, так и не взглянув на девушку до тех пор, пока не застегнул ремень. — А теперь, может, расскажешь мне, что произошло?

— Извини, — пролепетала несчастная Нора, — но мы так разогнались… и я подумала, что-то не так…

Нора ждала, что он скажет что-нибудь едкое, как ее дед. Именно так он и делал, когда она не справлялась с заданием. Но Эли лишь вздохнул.

— Мне следовало тебя предупредить. Прошло много времени с тех пор, как я обучал вождению, и кое-что я порядком подзабыл.

Кого он хочет обмануть? Нора покачала головой.

— Я безнадежна.

— Вовсе нет. Ты отлично справилась с самой сложной частью. Просто повторяй вce, что делала раньше, но постарайся расслабиться.

Приободрившись, Нора прищурилась, довольно вздохнула и слегка выпрямилась. Одно за другим она снова повторила все необходимые действия. К ее удивлению, все получилось с первого раза, и машина мягко понеслась по дороге еще до того, как Нора успела это осознать.

Волна восторга захватила девушку, но по мере приближения к повороту у бензоколонки его тут же сменил ужас.

— Расслабься, — скомандовал Эли, словно читая ее мысли.

— Но мы почти доехали. Остановиться?

— Нет. Ты отлично справляешься, не стоит останавливаться. Выезжай на главную дорогу.

— Но я не могу! — испуганно взмолилась она. — Я не знаю, что делаю. А вдруг я кого-нибудь собью?

— Не собьешь.

— Но…

— Доверься мне, Бу.

Нора попыталась возразить, но, поняв, что полностью доверяет ему, замолчала. Максимально сконцентрировавшись, она осторожно повернула и, яростно крутя головой, выехала на главную магистраль. Убедившись, что в поле зрения нет других машин, она глубоко вдохнула, крепко вцепившись в руль.

— Послушай, — резко сказал он, — расслабишься ты, наконец? Все идет отлично. Мы выезжаем из города, а там мало машин. Поддай немного газ и, когда спидометр достигнет пятнадцати, хлопни по сцеплению и переключись на вторую скорость.

— Но мы и так гоним как сумасшедшие.

— Да мы ползем как черепахи. Прибавь скорость.

Нора испуганно сглотнула, но повиновалась.

— Теперь переключись. Хорошо. Прибавь еще. Переключись на третью… так, отлично! У тебя получилось. Осталось лишь научиться получать от этого удовольствие.

В быстром взгляде девушки читался вопрос.

— Это словно танец, — постарался объяснить он. — Если прислушаться, можно уловить особый ритм… — Он пожал плечами, почувствовав, что его заносит.

Переключившая все внимание на дорогу, Нора слушала его вполуха. На протяжении нескольких миль ее напряжение стало медленно падать — и скоро исчезло совсем. Даже приближающийся грузовик с сеном не поколебал обретенной ею уверенности.

Но что же тогда происходит с ним? — недоумевал Эли, уставившись на дорогу. Почему он так раздражен? От неприятно резанувшей мысли ему стало не по себе. Это из-за нее. Каким-то образом ей удалось его зацепить. Может, это тонкий аромат ее нежных духов, или этот доверчивый взгляд, или наивность и способность радоваться всяким пустякам? Впрочем, какое это имеет значение? Что за глупости лезут в его голову? В конце концов, для него Нора была и останется простушкой Банни-Бу.

Эли оторвал взгляд от дороги и, прищурив глаза, принялся наблюдать, как по мере приближения к перекрестку девушка сбавила скорость. Несмотря на убранные назад волосы и старушечье платье, Нора выглядела привлекательно. Эли вдруг увидел девушку совершенно другими глазами. Она уже не казалась ему такой невзрачной, как несколько недель назад. У нее были красивые руки с бледно-розовыми овальными ноготками. Точеный профиль был чистым и нежным. А цвет кожи был просто фантастическим. Тут он неожиданно поймал себя на мысли, что ее высокая грудь и длинные стройные ноги, скрывающиеся под убогим нарядом, неотступно будоражат его воображение.

Черт. Что бы там ни было, пора возвращаться к действительности. В надежде, что поток свежего воздуха немного его развеет, продолжая следить за дорогой, он включил кондиционер.

— Видишь ту старую насосную фабрику? Сбавь скорость, притормози, будем поворачивать.

— Хорошо. — Нора включила индикатор поворота, радуясь, что хорошо все запомнила и не нуждается в подсказке, сбавила скорость, переключилась и осторожно повернула в указанном месте.

— Умница. Сейчас выжми сцепление и остановись.

Нора беспрекословно выполнила все инструкции и только после этого устало откинулась в своем кресле.

— Дело пошло, — одобрительно прокомментировал Эли.

— Неужели я… я справилась? — недоверчиво пролепетала девушка.

— Да. Думаю, что скоро у тебя появятся собственные права.

— О. — Нора прикусила губу, затем странно засмеялась и всхлипнула.

Эли почувствовал себя неловко.

— Что случилось?

Нора покачала головой.

— Ничего.

Но, к своему ужасу, Эли заметил, как по ее щеке катится огромная слеза.

— Эй, Бу. Да что с тобой, ты же должна быть счастлива.

— Я… я счастлива. Никогда не думала, что у меня получится. — Она тяжело сглотнула и, отчаянно стараясь сохранить самообладание, смахнула слезу. — Не могу в это поверить.

В этот момент Эли, толком не ведая, что делает, отстегнул ремень и наклонился к Норе. Он хотел лишь немного успокоить ее.

Но вместо этого его рука медленно, едва касаясь ее бархатистой кожи, прошлась по обнаженному предплечью девушки.

— Пожалуйста, не плачь, — успокаивал он, переходя на плечо, затем, осторожно погладив нежный пушок на ее шее, принялся ласкать ее затылок.

Нора отдернула голову и устремила на него взгляд серых затуманенных глаз.

— О, Эли, — прошептала она.

Внезапно острое, словно молния, желание пронзило его тело. Из груди вырвался вожделенный стон, и он уступил искушению.

Глава седьмая

Губы Эли жадно обхватили маленький ротик Норы, и он понял, что именно этого ему так недоставало и об этом он так страстно мечтал. С возбужденных губ девушки еле слышно слетело его имя, и она неуверенно обхватила его шею. Малейшее прикосновение Эли вызывало в ее теле дрожь, и ее горячий влажный рот безропотно подчинился его губам.

В какой-то степени он осознавал безумство того, что происходит. Ведь у него всегда был выбор и он умел держать себя в руках. Но на этот раз он чувствовал, что вот — вот потеряет контроль… со своей собственной женой, со своим запуганным кроликом…

Его успокаивало только то, что она тоже расслабилась и, казалось, была готова на все.

— О, Эли, — задыхаясь, между поцелуями нашептывала она. — Прошу, пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста…

Ее лихорадочный бред подействовал на мужчину подобно канистре с бензином, опрокинутой в бушующее пламя.

Он протянул руку, нащупал ключи, и мотор заглох. Потом он отстегнул ее ремень, наклонился и, нащупав нужный рычаг, опустил сиденье.

— Иди сюда, Бу, — прошептал он хрипловатым голосом и схватил ее за локоть.

— Что?

Девушка широко распахнула глаза и, даже не думая возражать, начала перебираться со своей половины, придерживаясь за его плечо. Эли усадил ее к себе на колени.

Она неуклюже уселась, широко расставленные ноги растянули ее колообразную юбку. Ее глаза стали еще больше, и впервые за все время девушка почувствовала неловкость.

Он с трудом удержался от желания прижать ее к себе, но вместо этого лишь нежно провел пальцем по щеке.

Неопытность девушки сквозила в каждом движении, в робких касаниях ее ног, рук, скользящих по его груди и плечам. Но тем не менее обучение ей давалось легко и быстро, как, впрочем, и вождение. Вот она уже обвила руками его шею, начав нежно поглаживать затылок и робко исследовать каждую черточку его лица.

Самообладание изменяло Эли. Он сдерживался, насколько ему хватило сил, но потом, прикусив нижнюю губу, застонал и освободил ее волосы от шпилек. Зарывшись лицом ей в шею, он с наслаждением вдыхал их пряный аромат. Нора беспокойно заерзала, и он снова застонал, почувствовав, что его возбужденная плоть упирается прямо туда, куда следует… Единственным препятствием были ее трусики…

Рассудок больше не властвовал над его руками, лихорадочно скользящими по ее обнаженным бедрам. Гладкая, атласная кожа девушки оказалась еще мягче, чем он представлял.

— Bay, Бу! Да ты зарываешь в землю такой клад… — И он запустил пальцы в ее тоненькие эластичные трусики, не в состоянии вспомнить, когда в последний раз он так заводился.

— О! — взвилась девушка, не ожидавшая таких действий, и Эли ощутил ее легкую дрожь под своими пальцами.

— Шшш. Успокойся, детка, — прошептал он ей в ухо.

— Нет, не могу. Я' чувствую… я чувствую так… — Девушка изогнулась и прильнула к нему.

Ощутив ее извивающееся тело, Эли весь напрягся, острое желание пронзило его. Однако он продолжал терпеливо ласкать ее.

— О, Эли… мне так хорошо. Мне нужно… я не знаю… я хочу… о, пожалуйста, не останавливайся…

Он и не собирался, точно зная, чего он хочет. Во-первых, освободить ее от платья, зацеловать ее горло, затем спуститься ниже и исследовать нежные бугорочки, поочередно задерживаясь на каждом, чтобы поласкать языком набухшие соски. И только когда она будет кричать и умолять его, он медленно и осторожно войдет в нее.

— О, Эли, да… еще… я… хочу…

Ее прерывистый шепот быстро вернул его к действительности. О чем он только думает? Что он здесь вытворяет»! Это же простушка Банни-Бу. Ради всего святого, наверняка она еще девственница. Даже если нет, хотя он-то знал, что это не так, ему не пятнадцать лет и он уже не трахается в машинах. Хотя на какой-то момент ее жаждущие губы, ласкающие его, возбужденные соски, нежно трущиеся об его грудь, и его плотно прижимающаяся к ней плоть чуть не заставили Эли позабыть все на свете.

Лоб и позвоночник мужчины покрылись потом, а рвущееся наружу желание требовало свое. Сделай это. Она же хочет тебя. Ты ей нужен. Черт, это пойдет ей на пользу. Научи ее, ей действительно это нужно.

Но, несмотря на то, что он, продолжая ее ласкать, чувствовал, как изгибается ее тело, и, невзирая на свое безумное желание, он уже принял решение. Вмешалось проклятое благоразумие. Приди в себя. До чего ты докатился! Не думаешь же ты и вправду заняться сексом с Бу на переднем сиденье машины?

Эли беззвучно выругался. Это же была Нора Джейн, а за нее, по каким-то необъяснимым причинам, он чувствовал с каждым днем возрастающую ответственность, но боялся себе в этом признаться. Особенно сейчас, когда у него куча проблем.

Вздохнув, он поднял голову. В этот момент, растрепанная, с припухшими от поцелуев губами, раскрасневшимися от его щетины щеками и покрытыми поволокой глазами, девушка выглядела далеко не наивной девственницей. Перед ним была настоящая соблазнительница, женщина, давно созревшая для любви.

Но это не так, снова напомнил он себе, освобождая руки из-под ее платья. Это лишь иллюзия… В своих способностях он не сомневался. Правда заключалась в том, что Нора понятия не имела, о чем просила. Вероятность того, что она столкнется с неистовой, потной и грязной стороной секса в машине, была велика. И даже если ей понравится, не приведет ли это к ложным выводам и не перепутает ли она простую биологическую потребность с чем-то замечательным, вроде любви? Черт, да она, верно, надеется услышать хор ангелов во время оргазма.

И даже если бы ему хотелось, чтобы влюбленная девушка ходила за ним по пятам еще некоторое время, Эли не мог не думать, что будет потом, когда придет время расставаться. А это время все равно придет, несмотря на то, что Нора ему определенно нравилась, правда, страстной любовью здесь не пахнет. Да и как это возможно?

Они такие разные. Ультрапорядочная, обеспеченная и образованная Нора не шла ни в какое сравнение с ним самим. За всю свою жизнь он прочел от корки до корки лишь инструкции по ремонту автомашин. Кроме того, она такая невинная, не то, что некоторые.

Вздохнув, Эли слегка выпрямился и ласково, но твердо отстранил Нору.

— Что случилось? Он поймал ее руку.

— Нам лучше не продолжать.

— Но… почему?

Потому что я идиот. Эли пожал плечами.

— Так будет лучше.

— Я… я сделала что-то не то?

Отлично. Это он и хотел услышать. Разве не об этом твердило его подсознание, неотступно настаивая: что-то не то? Ты совершаешь грубую ошибку.

— Послушай, Бу, не в этом дело. Все было… замечательно. Просто ситуация выходит из-под контроля.

— Да? Но это же прекрасно! Черт, ей, кажется, понравилось.

— Нет, вовсе нет.

Очевидно, пора умыть руки и положить этому конец, раз и навсегда.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я стянул с тебя платье, трусики и взял тебя прямо здесь?

Он стал намеренно называть все своими грубыми именами в надежде, по крайней мере, шокировать ее или, может, оскорбить…

Но, к его удивлению, она не обиделась. Напротив, казалось, Нора намеренно пыталась свести его с ума, покусывая свою распухшую нижнюю губу.

— М-м-м… — она неуверенно посмотрела на дорогу, — думаю, нет.

Эли продолжил натиск:

— Конечно. Вот если бы…

— Что? — моментально среагировала Нора. Эли пожал плечами.

— Похоже, когда дело доходит до этого, наше соглашение тебя не очень-то заботит.

— Наше соглашение?

— Ну помнишь, мы договорились, что будем сохранять платонические отношения.

Нора уставилась на мужчину.

— Но я думала… это…

— Что? Это действует, только когда тебе удобно?

Девушка молчала. Потом медленно кивнула.

— Я так и подумал. И должен тебе сказать, что ты… меня разочаровала, Бу.

Эли с излишней резкостью поспешил вырваться от нее, до того как она начнет извиняться.

— Все. Хватит. Едем домой, — резко бросил он.

— О. Конечно, — тихо прошептала Нора.

Эли посмотрел на ее подавленное личико, и странное чувство вины пронзило его.

На самом деле его вины здесь не было.

Единственное, что он сделал, — это спас девушку от самой себя. Он поступил правильно.

Вероятно, теперь их отношения лишатся своей непринужденности, но секс только усложнил бы ситуацию. А Нора еще будет его благодарить, когда все хорошенько обдумает.

Что до него… с ним все будет в порядке. В конце концов, не так уж он на нее запал. А учитывая ее пристрастие отсиживаться в сторонке, одеваться в старушечьи платьица и думать о чем-то своем, все будет отлично. Только бы поскорее добраться до дома. Полчаса под холодным душем, и он войдет в норму.

Укрепившись в своих мыслях, Эли повернул ключ зажигания, и машина тронулась.

— Видишь, Сара, — проговорила Шельса, расплывшись в улыбке, когда Нора, наконец-то, выпрямила концы проволочной вешалки и, изобразив шампур, насадила на него корень сельдерея. — Я же говорила тебе, что она задумалась, поэтому так долго.

— Да. Спасибо, миссис Вайлдер, — поблагодарила Сара.

— Пожалуйста. — И Нора взялась за вторую вешалку.

— Это круто, — продолжала Сара. — В моем доме нам никогда не удалось бы не ложиться допоздна или спать на улице. Вы и правда останетесь здесь с нами, миссис Вайлдер?

— Да. Если, конечно, вы не против, — ответила Нора, протягивая Шельсе очередной шампур.

— Конечно, не против, — моментально откликнулась Шельса. — Будет весело.

— Да, — поддакнула Сара. Нора подавила улыбку.

— Я тоже так думаю.

Шельса взяла сельдерей, насадила его на свой шампур и осторожно положила на мангал.

— Нора?

— Да?

— Как ты думаешь, когда придет Эли?

— Не знаю, детка.

После того инцидента в машине уже несколько дней Эли был так занят в гараже, что она его почти не видела и еще меньше знала о его планах.

— Да, должно быть, у него действительно много дел. Раньше он никогда не задерживался. Надеюсь, он скоро появится, уже темнеет.

Нора была полностью согласна с Шельсой. За домашними хлопотами она не заметила, как пролетело время. Сначала приготовила девочкам обед, потом они выкапывали корни душистого сельдерея, а за поисками достойной замены шампурам она не сразу увидела, что стрелки часов приближались к девяти.

На сумеречном небосводе зажигались мириады звезд и выплывал серебристый месяц. Спускалась замечательная летняя ночь. Она могла стать поистине удивительной, если бы не отсутствие Эли. И все из-за нее.

Никогда она не забудет эти полчаса в машине. Сам Элайджа Вайлдер нашел ее желанной. Не поверив в это до конца, девушка все же надеялась, что это правда. Она перебирала в памяти каждое мгновение, осознавая, что это привнесло в ее тусклое существование перемены. Эли помог ей поверить в себя как в нормальную женщину, обрести чувство уверенности, до этого глубоко скрытое.

Нора осознала, как обкрадывала себя все эти годы. Прочитав массу эротической литературы, она думала, что прекрасно все понимает, и отсутствие опыта ее нисколько не смущало. В конце концов, совсем не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы заняться сексом с любимым мужчиной. Нора была абсолютно уверена, что хорошо все знает.

Но как же она ошибалась! Ведь ни одна книга.

Но не шла в сравнение с истинной глубиной физического наслаждения, которое давали ей прикосновения Эли. Каждая его ласка вызывала буйный всплеск непознанных эмоций — возвышенных, пугающих и восхитительных.

Теперь она смотрела на мужчину другими глазами, и не потому, что он изменился, а потому, что сама стала другой.

Сколько Нора себя помнила, она всегда побаивалась Эли. Ее пугали его манеры, непочтительность и репутация Казановы. Но сейчас Нора осознала, что больше всего она боялась своего собственного влечения к нему. Она восхищалась им, позволяя на протяжении многих лет издеваться над собой, только бы быть рядом.

Впрочем, время ее не изменило. Даже когда мистер Лампли предложил ей вступить в фиктивный брак, чтобы сохранить Виллоу-Ран, Нора не хотела об этом и думать, вплоть до того рокового разговора с Шельсой. И, несмотря на благовидный предлог для обращения с просьбой к Эли, в глубине подсознания ею руководило влечение. Теперь не признавать этого не было смысла. Нора знала, что безнадежно влюблена, и не важно, когда это случилось…

Она почувствовала, как прилив уже знакомого сочетания восторга, нежности, ужаса и неопределенности окутывает ее тело. Не то чтобы она о чем-то сожалела, хотя и признала: все было не так, как она ожидала…

В своих мечтах Нора представляла любовь как тепло и защищенность. Но любовь к Эли, скорее, походила на ураган — стремительная буря эмоций, сметающая на своем пути спокойствие и безмятежность.

Что же ей теперь делать?

Наконец появился Эли.

Босой, с влажными после душа волосами, он был одет в бледно-голубую, расстегнутую на груди рубашку. Поношенные джинсы плотно облегали его бедра. Пульс Норы учащенно забился.

Шельса была настроена воинственно. Она нахмурилась и, угрожая шампуром, приблизилась к отцу.

— Ты снова опоздал, — грозно сказала Шельса. — Теперь останешься без ужина.

На секунду его взгляд задержался на Норе. Эли слегка кивнул и переключил внимание на дочь, игриво поднимая руки вверх в мольбе о пощаде.

— Прошу прощения. Только не закалывай меня этой штукой, пожалуйста, я еще слишком молод и хочу пожить.

Шельса закатила глаза.

— О, Эли, когда же ты станешь серьезным.

— О, Шельса, — передразнил он дочку и закатил глаза, в точности подражая ей, — никогда.

Шельса безнадежно вздохнула и посмотрела на хихикающую Сару с классическим выражением: мол, полюбуйся, с кем мне приходится иметь дело, — и, шмыгнув носом, положила шампур обратно на огонь.

Эли подошел к дочери и положил руку на плечо.

— Что, соскучилась?

— Вовсе нет, — дочь быстро прижалась к отцу. — Мы отлично провели время.

— Правда?

— Да. Мы с Норой ходили по магазинам, и она купила мне этот прикид. — Шельса отошла в сторону, демонстрируя новые шорты и майку.

— Отлично, — пробормотал он.

— Да. И еще купила новую пижаму и этот блестящий лак для ногтей. Видишь? — Шельса вытянула руку. — Нора тоже купила себе обновки. Шорты, джинсы, а еще новое платье. Взгляни, красивое, правда?

Нора застыла, с трудом выдержав его взгляд, оценивающий ее прямое ярко-зеленое платье, едва доходящее до колен.

— Очень красивое, — вежливо согласился он.

— У нее такая крутая та…

— Шельса! Я думаю, твой сельдерей уже готов, — быстро оборвала ее Нора, но слишком поздно.

— …туировка! — закончила девочка.

Взгляд Эли стал удивленным, когда он заметил маленькую красную розочку на ее ноге. Эли посмотрел ей в лицо.

— Она смывается, — пробормотала девушка.

Уловив напряжение, возникшее между взрослыми, Шельса решила проверить свой сельдерей, подрумянившийся только с одной стороны.

— Ты права, Нора. Он уже готов. Хочешь попробовать? — спросила она у отца.

Эли покачал головой.

— Думаю, я сначала поужинаю.

— Пойду принесу тарелку, — быстро сказала Нора.

— Не беспокойся, я сам.

— Нет, пожалуйста, я настаиваю.

Эли смерил ее не поддающимся описанию взглядом и пожал плечами.

— Как хочешь.

Нора забежала в дом, радуясь, что здесь никто не увидит ее пылающих щек.

Когда она вернулась, девочки уже все доели и присоединились к Эли за столиком в патио.

Нора поставила поднос на стол и с удивлением обнаружила, что Шельса все еще рассказывает отцу о том, как они провели день.

— А потом пришла Сара, и мы поужинали. О, чуть не забыла, о самом главном. Сегодня Нора будет спать с нами, на улице.

— Хм, в самом деле вы решили спать на улице?

— Если ты не против, — быстро сказала Нора, передавая ему тарелку.

— Конечно, не против, — ответила за него Шельса, загребая с его тарелки пригоршню картофельного салата и запихивая в рот, словно не ела до этого весь день. — Может, и ты к нам присоединишься? — Девочка посмотрела на отца с надеждой.

— Не сегодня, детка. — Эли разложил салфетку на коленях и взял вилку.

— Почему?

— Потому, что завтра мне рано вставать.

— И что? Норе тоже.

— Послушай, я просто не могу, хорошо?

— Но…

— Нет.

Железная нотка в его голосе безоговорочно давала понять, что вопрос закрыт. Не решив, радоваться или нет, Нора направилась в кухню.

— Ладно, — согласилась девочка упавшим голосом, но, тут же оживившись, добавила: — А угадай, какая у нас новость.

— Какая?

— Сегодня Нора получила права ученика.

— Правда?

— Да. Ее права почти как настоящие, там есть даже ее фотография, только водить самостоятельно она пока не имеет права.

— Я так и знал, — отозвался Эли, откусывая кусок жареной курицы.

— Ты же поездишь с ней, правда, Эли?

— Шельса! — одернула девочку Нора, возвратившись из кухни с банкой колы.

— Что я такого сказала? — надулась малышка.

— Очень мило, что ты обо мне заботишься, — осторожно начала Нора, — но в этом нет необходимости. Ты же знаешь, я уже договорилась.

Гримаска исказила личико девочки.

— С Мел? — Шельса покачала головой. — Ничему хорошему она тебя не научит. Ведь так, Эли? Ты же сам всегда говорил, что она ходячая авария. И только Джо и страховой агент способны ее любить. И что сажать ее за руль очень опасно и…

— Ладно, ладно, — не дал договорить ей Эли. — Ты права. С Мел лучше не связываться.

— Тогда как же она может научить Нору?

Он уставился в тарелку, затем перевел взгляд на Нору.

— Как насчет субботы? — резко спросил он.

— Ну, я…

— Так да или нет?

— Да, — тихо промолвила она.

С чувством выполненного долга Шельса вскочила на ноги.

— Идем же, Сара! Наденем пижамы и возьмем спальные мешки.

— Идем! — радостно согласилась подруга, мечтавшая поскорей отделаться от компании взрослых, и девочки ринулись к дому.

— Не забудьте почистить зубы и умыться, — крикнула им Нора.

Накрыв салфеткой остатки ужина, Эли тоже поднялся.

— Пойду досмотрю по телику финал игры.

— Подожди.

Эли остановился.

— Что?

Нора замялась и, подойдя к нему поближе, спросила:

— Мы можем поговорить?

— Но я и в самом деле хочу посмотреть игру…

— Пожалуйста, — попросила Нора, заглядывая в его холодные голубые глаза и начиная сомневаться в своем намерении. Но, тут же осознав, что о некоторых вещах просто нельзя молчать, продолжала настаивать.

— Повинуюсь, — сказал Эли, шутливо складывая руки на груди. — Давай поговорим.

— Спасибо. — Нора глубоко вдохнула. — Во-первых, я думаю, что так и не поблагодарила тебя за понедельник.

— Ты хочешь меня поблагодарить? — Он недоверчиво уставился на нее.

— Ну да. Я по-настоящему тебе благодарна, ты же потратил столько времени и научил меня водить.

— О, — успокоился Эли, — забудь об этом. Тоже мне важность.

— Для меня — да. Но это совсем не означает, что ты обязан заниматься со мной в субботу.

— Послушай, мы, кажется, все обсудили. Так что, если это все… — Эли хотел направиться к дому.

— Нет! — вскричала Нора, стремительно преграждая ему путь. — Остановись. Пожалуйста. Это не то, что я хотела сказать.

— Тогда что? — нетерпеливо спросил он.

— Мне… мне правда жаль, что в прошлый раз так все получилось.

Какое-то время Эли молчал.

— Меня это не удивляет, — наконец изрек он.

— Не удивляет?

— Нет. Я понял, что заниматься любовью в машине не в твоем стиле.

— Что? — Она в упор уставилась на Эли и неистово замотала головой. — Да нет же. Нет. Ты должен был почувствовать, как мне это понравилось. Твои поцелуи, ласки… и все остальное… все было замечательно. Это незабываемо.

Мужчина переступил с ноги на ногу, тщетно пытаясь сохранить невозмутимость.

— Я понимаю, что мое признание не делает мне чести. Но, боюсь, тебе придется смириться с тем, что ты… был первым, кто разбудил меня. — Нора смолкла, мысленно благодаря темноту, скрывавшую ее пылающее лицо. — И, думаю, ты должен знать, как я тебя уважаю. Ты прекрасный отец, и я обещаю, что никогда не буду пытаться заставить тебя совершить нечто, противоречащее твоим принципам. — Нора слегка выпрямилась. — И я… я надеюсь… ты простишь меня за то, что я была так близка к тому, чтобы… нарушить нашу договоренность о платонических отношениях.

Она съежилась, и по ее позвоночнику пробежала легкая дрожь. Его мысли так и остались для нее загадкой. Но отступать было поздно, она зашла слишком далёко. Девушка неуверенно протянула ему руку:

— Будем друзьями?

Эли задумчиво перевел взгляд на ее вытянутые пальцы.

Воспользовавшись его замешательством, Нора размечталась, ее воображение разыгралось. Она представила, что Эли завладел ее вытянутой рукой и, заключив в объятия, клянется в вечной любви… — Будем, — коротко согласился он, вдребезги разбивая ее радужные фантазии. — Так мы договорились? — Легкое дружеское пожатие несказанно разочаровало Нору, и на минуту ей показалось, что Эли хочет побыстрей убрать свою руку.

— Да.

— Вот и замечательно. До конца игры осталось еще несколько минут, может, я успею немного посмотреть. — Не говоря больше ни слова, Эли направился к дому.

Нора проводила его смущенным взглядом. Она знала, что могла ошибаться, но, кажется, в конце разговора он определенно нервничал. Его плотно сжатые губы и еле заметно дрожащая челюсть выдавали напряжение.

Может быть, эти подозрения были лишены здравого смысла. В конце концов, волноваться следовало ей, а не Эли. Ведь только что она предложила дружбу любимому мужчине, хотя сохранять платонические отношения ей совсем не хотелось. Внезапно раскрывшаяся ее сексуальность так и рвалась наружу, мечтая реализоваться.

Она подошла к столу и взяла поднос. Девушка была слегка раздражена, ее мысли путались. Он не хотел заниматься с ней любовью, но дал понять, что и дружба с ней ему безразлична.

Так чего же он хочет? — думала Нора, но так и не нашла ответ.

Глава восьмая

— Ты уверена, что тебе необходимо это знать? — спросил Эли, указывая на учебник.

Смахнув со лба капельки пота, он посмотрел на сидящую за рулем Нору.

Стоял жаркий день, и даже ветерок, залетавший из открытого окна, не приносил желаемой прохлады. Уже в который раз за прошедший час он задавал себе вопрос, какого черта он здесь делает.

Не имея ни малейшего представления о его черных мыслях, девушка кивнула в ответ.

— Так сказал Роберт. Он говорит, что не может гарантировать, какие вопросы будут на экзаменах, но попрактиковать задний ход из-за угла не помешает. — Придерживая руль одной рукой, девушка наклонилась и, облокотившись о его спину, пролистала страницы учебника, отыскав нужное место.

— Лучше следи за дорогой, — резко бросил он, искоса глядя на страничку учебника.

После непродолжительной паузы Эли спросил:

— А кто такой Роберт?

— Новый экзаменатор в комиссии.

— Хм. — Эли захлопнул учебник. — По-моему, все это чепуха.

— Может быть. Я лишь передаю его слова.

— Да? А я водитель со стажем и могу пересчитать по пальцам случаи, когда мне приходилось этим пользоваться.

Нора не ответила. Однако мгновение спустя она посмотрела на него.

— Эли, если хочешь, мы можем поехать домой, — тихо предложила она дрожащим от волнения голосом.

— Нет. Если Роберт говорит, что это может войти в экзаменационные вопросы, ты должна знать, как это делается. Поворачивай на стоянку возле церкви. Можем потренироваться там.

— Ты уверен?

— Разве ты не слышала? Но ради святого Петра, не дави на шестеренку с таким усердием.

Нора прикусила губу и кивнула. Отвернувшись, Эли задумался, что же заставляло его быть таким жестоким. Почему бы не сказать ей, что она держалась молодцом и была за рулем как рыба в воде? Но вместо этого он только срывает на ней накопившееся за неделю зло.

Вот уже четыре дня он бился над починкой «кадиллака» мистера Лампли, но все напрасно. А сегодня утром погнул трубу, подающую топливо. Теперь придется покупать новую, что, без сомнения, съест его и так ничтожную прибыль. Что ж, план его страховой компании сделать из него банкрота, несомненно, удался. И, несмотря на заверения управляющего компанией, что его вопрос решается, Эли так и не понял, когда же, наконец, увидит свои деньги.

К тому же его беспокоила Шельса. Девочку пригласили провести выходные на океане с Сарой и ее семьей. Впервые в жизни она получила такое предложение. И несмотря на отчаянные уговоры Эли, что она еще слишком мала для подобных поездок, его дражайшая дочурка ныла и упрашивала до тех пор, пока он скрепя сердце не дал согласия.

Все вместе взятое отнюдь не улучшало его настроение. Раздражение, возраставшее с каждой проведенной с Норой минутой, доводило его до отчаяния.

Да еще с утра его мучило желание до нее дотронуться, когда она появилась в этой мягко облегающей фигурку футболке, ненавязчиво подчеркивающей нежные очертания ее груди. А в этих маленьких фирменных шортиках ее ноги напоминали танцовщиц из Лас-Вегаса.

Но возбуждал его не только ее потрясающий вид. Нет, это благодаря ее признанию накануне Эли не мог оторвать от девушки взгляд. Как она отзывалась о его поцелуях, даже сказала, что ему удалось разбудить ее. А ее уважение к его принципам тронуло его до глубины души.

Никогда в жизни никто не говорил ему таких слов. На самом-то деле не было у него никаких принципов. Разве что довольно своеобразное представление о чести. Кроме Шельсы и, может быть, Джо никто и не прислушивался к его мнению. А что касается женщин, с которыми ему приходилось иметь дело, включая мать Шельсы, об этом вообще можно не вспоминать. Словом, нес считали, что он годился только для развлечении А он, если не покинет машину сию минуту снова посадит Бу к себе на колени и закончит то, что не закончил неделю назад.

— Эли, что мне делать сейчас?

Он огляделся и с удивлением обнаружил, что она уже успев повернуть за угол церкви, заехала на заднюю стоянку, остановила машину выжидающе смотрит на него.

Быстро придя в себя, Эли вспомнил, что именно здесь они должны практиковаться.

— Дай задний ход, придерживая сцепление и удерживая левую руку на руле, поверни, следя за дорогой через правое плечо. Когда почувствуешь, что хватит, отпусти сцепление и поддай газ. Твоя задача — проехать плавно и красиво, постоянно оглядываясь, чтобы не потерять направление.

Нора кивнула и, глубоко вздохнув, закинула назад правую руку, слегка касаясь его плеча, затем отпустила сцепление, медленно выдыхая, по мере движения машины.

Эли взглянул на Нору. Он хотел рассмотреть выражение ее лица, но понял, что разглядывает ее грудь. По его телу пробежал разряд электрического тока… Стоило только протянуть руку, и…

Он резко отвел глаза и заметил гримасу на лице девушки за секунду до того, как раздался ужасный скрежет колес.

— Какого черта? — заорал Эли. — Я же тебя предупреждал! — Он выглянул в окно, чтобы оценить нанесенный ущерб, и взял себя в руки, так как понял, что ничего страшного не произошло. В конце концов, разве это не его девиз: Не срывать зло на подчиненных? Так почему же он заводится по каждому пустяку?

— Прости, — сказала Нора.

— Да ладно, — буркнул он, высунувшись из окна. — Все в порядке. Ты лишь соскребла немного резины. — Он сел на место. — Просто, на будущее, будь внимательней, хорошо?

Секунду девушка спокойно изучала его лицо, затем тихо предложила:

— Может, хватит на сегодня? Очень жарко, и мы оба немного устали.

Эли прищурился.

— Это из-за меня, Бу?

Нора подняла глаза, уставившись вдаль.

— Нет. Говори, что делать.

— Осторожно подай немного вперед — и начинай все заново, — скомандовал Эли.

Без лишней суеты Нора дала задний ход, развернулась и начала медленно приближаться к тротуару.

— Слишком далеко!

Нора слегка выправила руль.

— Уже лучше. Но слишком медленно.

Нора взглянула на мужчину и слегка нажала на газ.

— Отлично, вау! Притормози! Черт, ты подъехала слишком близко! Нет, не поворачивай здесь…

Но без всякого предупреждения девушка резко затормозила, и Эли откинулся на своем сиденье. Ошарашенный, он повернул голову и посмотрел на Нору. Она, даже не взглянув в его сторону, перешла на первую скорость, отъехала от тротуара и, развернувшись на 180 градусов, выехала со стоянки на дорогу.

— Черт, что ты задумала? — взвился Эли.

— Едем домой.

Ее лаконичный ответ нисколько не успокоил его.

— Почему?

— Я же говорила, мне жарко.

— В чем дело? Ты что, не можешь потерпеть и часа? — возмущался Эли, недоумевая, что с ним происходит. Еще полчаса назад он мечтал от нее отделаться. И вот, когда его мечта осуществляется, он рвет и мечет.

— Не в этом дело, — тихо ответила девушка, определенно не желая с ним спорить. — Просто у меня разболелась голова.

— Да? Ладно, поехали.

Нора без приключений доехала до дома, затормозила, остановилась, не теряя времени, перевела рычаг коробки передач в нейтральное положение, выключила мотор и отдала ему ключи.

— Большое спасибо за урок, — сухо поблагодарила она, потянувшись к ручке дверцы.

— Послушай, — Эли бросил ключи на сиденье, — извини, если я был слишком резок, — сказал он без особого сожаления в голосе, вылезая из машины. — Но зачем же так сердиться?

Нора не ответила и, сохраняя полное спокойствие, вышла из машины, тихо закрыв дверь. Она подошла к крыльцу и начала подниматься по лестнице.

— Заходи. — Девушка повернула ручку.

Эли поймал ее за руку и развернул к себе лицом.

— Черт возьми, Нора! Я же извинился!

— Тогда почему ты на меня орешь?

— Я не ору!

— Нет, орешь.

— Черт, да, ору!

— Я думала, мы друзья, а с друзьями себя так не ведут.

— Подумаешь! Может, я вовсе не хочу быть твоим другом!

— О!

Эли почувствовал себя последней скотиной, когда увидел боль, застывшую в ее глазах, однако это не помешало ему добавить:

— Пожалуйста, не хнычь!

Только сейчас, к своему ужасу, Эли заметил, как дрожат ее руки.

— Что тебе от меня нужно, Эли?

— Черт возьми, я не знаю!

На самом деле Эли хорошо знал, чего хочет, поедая взглядом ее дрожащие губы. И она, она хочет того же, наконец понял он.

— Черт, — беспомощно пролепетал он, — черт. В следующее мгновение она была в его объятиях.

— Эли… — Нора приподнялась на цыпочки, прижалась к нему дрожащим телом и начала покрывать поцелуями его шею. — О, Эли, пожалуйста, пожалуйста, не злись на меня…

В течение этой бесконечной секунды Эли не смел двинуться.

— Шшш, все хорошо, детка. Это не твоя вина. Извини, я идиот! — и, приподняв девушку, впился губами в ее рот.

Она зажмурилась и просунула руки под его рубашку, неистово лаская его покрытую золотистыми завитками грудь.

Эли застонал. Не выпуская её из рук, он развернулся и попятился назад. Слегка толкнув бедрами входную дверь, Эли внес девушку в дом.

Изнывая от желания, Нора обвила ногами его бедра и еще крепче прижалась к нему.

— Я хочу ласкать тебя, — задыхаясь, прошептала она, не отрываясь от его губ, слегка удивленная собственной дерзостью.

Ногой Эли захлопнул дверь и, повернувшись, прижал ее к прохладному дереву.

— О, беби, не жадничай. — Он опустил ее на пол. — Сначала я.

— О, Эли… — Его жаждущий рот завладел ее набухшим соском. Застонав, она выгнулась. — Эли… — прошептала Нора, извиваясь от наслаждения. — Я больше не могу… я хочу… пожалуйста…

Он остановился и медленно поднял голову.

— Что? — спросил он хрипловатым голосом.

— Тебя…

Эли на мгновение зажмурился, словно не веря тому, что услышал, а потом шумно выдохнул.

— Я ждал этого. Давай…

— Нет, — пылко произнесла она.

Эли вскинул бровь.

— Нет? — напрягся он.

— Я… я… — Нора задохнулась, — я хочу на тебя посмотреть… без одежды…

— Нет проблем. — Он улыбнулся и, совершенно не стесняясь, начал раздеваться. Сначала он стащил с себя рубашку, потом кроссовки, затем, выпрямившись, расстегнул джинсы и одним движением стянул их с себя.

Широкие плечи, мускулистая грудь, плоский живот и длинные загорелые ноги, покрытые золотистыми волосами. Его узкие бедра и возбужденное мужское достоинство, выступающее из волосяного облака, — все было ново для Норы, и она завороженно уставилась на это великолепное творение.

— Твоя очередь, — торжественно заявил он, кивком головы указывая на ее шорты.

— О. — Нора широко распахнула глаза. Несмотря на то, что она осознавала всю нелепость этого чувства, вдруг ей стало стыдно показать этому холеному красавчику свое бледное, худое тело. Нора нерешительно попятилась. — Нет, я не могу.

— Еще как можешь. Я помогу. — Игнорируя ее сопротивление, он быстро справился с застежками на ее шортах и, не раздумывая, стянул их. — Заниматься любовью в шортах не слишком удобно, — поведал он, освобождая ее от беленьких трусиков. — Конечно, ничего невозможного нет. Но ощущения не те… — уточнил он срывающимся от возбуждения голосом.

Его взгляд скользнул по ее маленьким крепким грудям, по аккуратным бедрам и, наконец, опустился на покрытый черными завитками треугольничек.

— Черт, ты просто чудо. Да. Ты прекрасна. — Он наклонился и жадно завладел ее губами. Нору удивляла деликатность мужа, и она была благодарна за то, что он не опускается ниже. Но потом она вошла во вкус и захотела большего.

Эли откинул голову и посмотрел на прислонившуюся к двери девушку. Отступив, он заключил ее в объятия, нежно поглаживая по спине, и они опустились на пол.

Мягкий прохладный ковер являл удивительный контраст с разгоряченным и твердым телом лежащего рядом Эли. Она не могла оторваться от его великолепного тела. Запуская ладошки в густую поросль на его груди, Нора восхищалась его упругой кожей. Склонившись над ней, он намотал ее косу себе на руку, словно демонстрируя свою власть.

— Тебе хорошо? — спросил он осипшим от желания голосом.

Нора посмотрела на мужа.

— Да. О, да.

Он склонил голову и поцеловал одну грудь, спустился ниже и поцеловал ее в пупок. На этом он не остановился и, к ее ужасу, опустился еще ниже.

— Эли! — взвилась шокированная и возбужденная девушка, когда он поцеловал ее прямо туда.

— Извини, детка, — прошептал он, — тебе может быть немного больно — по крайней мере вначале. Ты такая маленькая.

— Все в порядке, — попыталась она успокоить, касаясь рукой его щеки, — я знаю, что меня ждет.

— Нет. — Он повернулся и поцеловал ее ладонь. — Тебе только кажется. — Он нежно качнул бедрами, и Нора застонала от внезапного наслаждения. — Видишь?

Нора поняла, что муж жалеет ее. Из прочитанных книг она знала, что часто первый раз ничего не получается. Но Эли был так нежен, так бережен…

— Я хочу тебя, Эли.

Нора выгнулась и приподнялась ему навстречу, слегка вскрикнув, когда его плоть медленно, но не до конца вошла в нее…

Стоявшую в доме тишину нарушали только учащенное дыхание Эли и ее собственные гортанные вскрики. Эли не спешил и продвигался очень осторожно, пока она не приняла его полностью. Затем он затих и позволил ей перевести дыхание. Потом покинул ее и вошел снова. Снова и снова, с каждым разом ускоряя ритм.

Несмотря на восторг, Нора была уверена, что никогда не испытает такого волнения и желания, как в первые минуты, так как почувствовала дискомфорт. Однако постепенно наслаждение возвращалось. Изначально тоненькая, струйка желания превратилась в бурный, горячий поток, проникающий повсюду, успокаивающий боль и дающий безумное наслаждение. Нора вцепилась в Эли и, зарывшись пальцами в его спину, подалась вперед в надежде получить что-то недосягаемое.

— Да. О, да…

— Все хорошо, — прошептал он.

Нора почувствовала, как напряглись ее руки, после того как его ласки стали медленнее и проникновенней. Она прижалась к нему еще крепче, обхватывая ногами его упругие сильные бедра.

С каждым толчком Эли горячий поток разогревался все больше, превращаясь в обжигающую лаву, проникая все глубже и глубже. Вдруг на нее накатилась такая волна всепоглощающего блаженства, что она выгнулась и с невольно вырвавшимся криком наслаждения прижалась к Эли, изогнувшись всем телом.

— Ооо! О, Эли. Только… не останавливайся!

Он, сжимая ягодицы и резко отпрянув назад, потом снова вперед, был не в состоянии сопротивляться ее извивающемуся в оргазме телу. Его собственный всплеск был подобен извержению вулкана…

Вспотевшие и счастливые, они еще долго не могли разомкнуть объятия. Наконец прохладный воздух кондиционера заставил Эли встать. Приподнявшись на локтях, он с улыбкой посмотрел на жену.

— Тебе хорошо?

— Очень.

— Отлично. — С нежностью он откинул шелковую прядку ее волос. — Мы с тобой сумасшедшие, правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу заметить, что в доме, кажется, восемь спален. И дюжина диванов. А я лишил тебя девственности прямо на полу в прихожей. Ты не расстроилась?

Она покачала головой.

— Нет, я счастлива.

— Правда? Почему?

— Потому что теперь каждый раз, заходя и выходя из прихожей, я буду улыбаться.

Эли посмотрел на нее, и какое-то незнакомое горячее, неистовое чувство пронзило его. Он наклонился и начал целовать жену.

Наконец ему с большим трудом удалось оторваться от ее губ.

— Пойдем. — Он поднялся на ноги и протянул руку.

— И куда же? — спросила Нора, вставая. Он обнял ее за талию и повел к лестнице.

— Поищем постель.

Глава девятая

Уютно устроившись в объятиях Эли, прикрывшись лишь простыней, Нора наблюдала, как утреннее солнышко проникает в спальню и наполняет ее счастьем.

Последние сорок восемь часов были просто сказкой. За исключением вылазок к холодильнику и в ванную, молодые люди не покидали кровать. Они занимались любовью, смотрели старые фильмы и болтали.

Эли рассказывал смешные истории из жизни одинокого папаши. А потом, чуть не доведя девушку до слез, смущенно признался, как не хотел отпускать Шельсу. Нора рассказала, какой отдушиной была для нее библиотека. А он поделился своим удивлением по поводу оставленного ему дядей гаража и как трудно ему было вернуться в Кисскаунт, на что он решился только из-за дочери.

Они вспоминали школьные годы. Признание Эли, что его роман с учительницей истории был чистым вымыслом, не удивило Пору, а лишь подтвердило ее догадки. Но что поразило ее — это различие взглядов на их отношения в школе. А Эли, в свою очередь, недоверчиво уставился на нее, когда Нора робко призналась, что всегда восхищалась им. И только его реакция и ее внутренний инстинкт удерживали ее от раскрытия своих чувств сейчас. Нора была не уверена, что он готов услышать ее признание в любви.

Последние два дня были настолько замечательны, что ей приходилось время от времени пощипывать себя, чтобы удостовериться, что это не сон. Ее тело болело в таких местах, о существовании которых она и не догадывалась еще неделю назад. Впервые в жизни она почувствовала себя необыкновенно счастливой, словно все ее чувства очнулись от глубокого сна. Конечно, все благодаря ее учителю, Эли.

Нора удовлетворенно вздохнула. Где-то в глубине души у нее всегда жило чувство, что существуют две Норы. Одна — незаметная, робкая и скромная, другая — жаждущая чувственных удовольствий и обожающая красный цвет.

Эли пошевелился и повернулся к ней лицом, позволяя наблюдать за его постепенным пробуждением. Он вытянулся подобно огромной кошке и не спеша открыл глаза.

— Привет, Бу, — лениво проговорил он. Нора почувствовала отклик желания, словно с их последней встречи прошли недели, а не часы.

— Доброе утро.

Эли зевнул.

— Который час?

— Семь с небольшим.

— Ммм. — Он провел рукой по лицу, встал и направился в ванную.

Она наблюдала за неторопливой походкой совершенно не замечающего своей наготы мужчины и думала, сможет ли сама чувствовать себя так же свободно.

Через несколько минут он снова появился в комнате.

— Ты давно не спишь? — спросил он, ныряя в постель.

— Давно.

Эли потянулся за другой подушкой и, устроив ее под голову, притянул к себе Нору.

— И чем же ты все это время занималась?

Упоенно вздохнув, она прильнула к мужу.

— Думала. Наступила пауза.

— О чем?

— Не знаю… — замялась она, — о многом.

— А… — Эли поджал губы и нахально заявил: — Должно быть, думала, как тебе со мной повезло.

Нора притворно нахмурилась. Она поняла, что Эли намеренно ее провоцирует, и постаралась изобразить удивление.

— Да как я могла, если мне не с кем сравнивать?

Веселые искорки заиграли в его глазах.

— Что, уже жалуешься?

Помимо воли Нора улыбнулась.

— Да нет же.

Их взгляды встретились. И в этот момент, почувствовав, как его напряженная плоть упирается в ее живот, Нора поняла, что это была прелюдия, игра, которая требовала продолжения.

Он взял прядку ее волос и пощекотал шею.

— Итак, если моя удаль не занимала твое воображение, тогда о чем же ты думала?

— А может, я думала о своей? — игриво предположила она.

— Поосторожней, Бу. Иначе я начну думать, что все эти годы ты разыгрывала спектакль.

— Думаешь, я откажусь? — продолжила она игру.

— Эй. — Он отпустил ее волосы и приложил палец к подбородку. — Не делай этого.

— Чего?

— Я не хочу, чтобы ты была такая. Поверь, ничего хорошего в этом нет. Я имею в виду… искушенность. Обычно это означает, что человек, встретившись с искушением, бросается в него с головой, не задумываясь о последствиях. И ничего хорошего в этом нет.

— Это и случилось с матерью Шельсы? — вдруг вырвалось у Норы.

В ту же секунду, еще не увидев набежавшую на лицо Эли тень, она поняла свою ошибку.

— Извини, это не мое дело, — быстро проговорила она.

Эли слегка шевельнул плечом.

— Ничего страшного. Да… произошло нечто похожее. Однажды мы поддались искушению, — беззаботно сказал он, что плохо соответствовало суровому выражению его глаз.

— Совершенных людей не бывает.

Эли подпил брови.

— Не пытаешься ли ты сказать, что добродетель не награждается?

— Нет, — ответила' Нора, стараясь говорить как можно беззаботней. — Я пытаюсь объяснить, что иногда целомудрие себя наказывает.

Эли покачал головой.

— Подумать только, а я-то боялся тебя шокировать…-Ироничная улыбка преобразила его лицо, и Нора облегченно вздохнула. — Эй, а как ты относишься к моему предложению?

— Какому?

Он посмотрел на противоположную стену.

— Может, эти стены стоит слегка дорисовать, пустив по озеру пару моторных лодок, посадить в них моряков или ребят на водных лыжах. В общем, оживить пейзаж.

Нора со смехом закатила глаза.

— Но, Эли, картина призвана расслаблять. Это же не афиша боевика с участием Шварценеггера.

Эли улыбнулся уголками губ.

— А если у меня появится желание повысить адреналин, — весело добавила она, — одного взгляда на тебя будет достаточно.

В его голубых глазах загорелись искорки.

— Так, значит, я заставляю биться твое сердечко, Нора Джейн?

— Иногда.

— Например, сейчас? — Он слегка коснулся ее груди.

— Очень может быть, — заводясь, произнесла она.

— Так давай это выясним. Но Нора покачала головой.

— Нет, Эли, я опоздаю на работу.

— Подумаешь, какая трагедия, — сказал он, стягивая с нее рубашку и поедая взглядом ее тело. Еще медленнее он взял в руки ее груди и зажал между пальцев ее нежные соски. — А может, возьмешь выходной?

— Но… я не могу… — прошептала она, прерывисто дыша. — Что я им скажу?

— Скажи правду. — Он взял ее руку и прижал к своей крепкой восставшей плоти. — Скажи, что у тебя наконец большой… — он нарочито помолчал и весело добавил: — …радостный день.

— Эли! — Нора засмеялась и покачала головой. — Какой же ты испорченный хулиган, — проговорила она, незаметно оказываясь под ним.

Он плотоядно усмехнулся.

— Да. И мы оба знаем, что тебе это нравится. Как же он прав, и Нора открыла рот для поцелуя.

Они провели в постели еще целый час до того, как Нора все же позвонила в библиотеку.

— Нора! — раздался голос поднимающейся по лестнице Шельсы. — Ты рада, что я вернулась?

— Конечно, рада, — сказала та. — Без тебя здесь было так тихо.

Сидящий в кресле Эли вздохнул, и Нора понимающе улыбнулась. В его взгляде на одетую и пижаму дочку Нора увидела смесь нежности и легкого раздражения. Но винить его за это не могла. Как только девочка переступила порог дома после поездки на пляж, ее рот не закрывался. Они уже вдоволь наслушались о холодной воде океана, о постройке песчаных замков для кукол Барби, о диснеевских мультиках, которые они смотрели по три раза в день, и о воздушном змее и многом другом.

Несмотря на свою любовь к девочке, Нора и Эли были рады, что ей пора спать.

— Без меня было тихо? В самом деле?

— В самом.

Дочь на секунду замолчала, а потом обернулась к отцу.

— А ты по мне скучал?

— Конечно. — Он накрыл ее простыней, когда она наконец улеглась.

— Тогда ты не будешь сердиться?

Эли застыл.

— Почему это я должен на тебя сердиться?

Шельса сдвинула брови.

— Не знаю. Может, потому, что я поехала без тебя?

— Шельса, — он с упреком посмотрел на дочку, — я рад за тебя. Правда, немного переживал, думая, что тебе не понравится, но, слава Богу, ты отлично провела время, и я счастлив. Что-нибудь случилось?

— Нет. — Она задумчиво посмотрела на них. — Я волновалась… Что-то произошло, пока меня не было?

Нора и Эли переглянулись.

— Конечно, много всего, — беззаботно сказал он. — У миссис Бартон украли велосипед в парке. А в супермаркете идет рекламная акция арбузов: покупаешь один — второй получаешь бесплатно.

Нора прикусила губу и спрятала улыбку, заметив умоляющий взгляд девочки.

— Но я спрашивала не об этом. Я хотела узнать… произошло ли что-нибудь такое у вас?

Эли притворился, что думает.

— Нет. Пожалуй, нет.

Он был так искренен, что, если бы Нора не знала правды, она бы ему поверила. Девочка снова подтвердила ее наблюдения. Шельса обладала хваткой питбуля и, действуя с осторожностью биржевого игрока, добивалась своего.

— А ты позанимался с Норой вождением, как обещал?

— Конечно.

Шельса нахмурилась и посмотрела на Нору.

— Ты не попала в аварию?

Нора покачала головой.

— Вы ругались?

Нора заволновалась и, предчувствуя, что их намерение скрыть отношения может потерпеть фиаско, постаралась мягко возразить:

— Ну что ты, конечно, нет.

— Да чего ты, наконец, добиваешься? — спросил уже несколько раздраженно Эли.

— Просто… вы какие-то странные.

— Тебе показалось, — твердо сказал Эли.

— Нет, это слишком заметно.

Эли вскинул брови.

— Например?

— А чего вы шарахаетесь друг от дружки, когда видите, что я рядом?

— Тебе показалось, — опешил от такой недетской наблюдательности Эли.

Но выражение личика Шельсы говорило само за себя. Нора с трудом сдерживала смех. Девочка прищурилась.

— Хорошо. А чего вы так переглядываетесь?

— Как?

— Словно что-то скрываете.

— Перестань, Шельса. Мы лишь… счастливы, что ты вернулась.

— Но…

— Послушай, хочешь верь, хочешь нет, но мы прекрасно провели время, пока тебя не было.

Шельса встрепенулась.

— Правда? И чем вы занимались?

— Первый вечер… мы ужинали.

— Хорошо. А еще?

— Мы болтали, — подключилась Нора. — Вспоминали школьные годы.

— И смотрели кино, — добавил Эли, давая понять, что разговор исчерпан.

Шельса повела бровью.

— И все?

Эли начал терять терпение.

— Ну ладно. А как насчет того, что я собираюсь сопровождать Нору на благотворительный вечер в библиотеку?

Нора удивленно вытаращила глаза.

— В самом деле? — протянула она, откликаясь эхом на немой вопрос Шельсы.

— Да.

— Ой, а тебе же не в чем идти! — переполошилась Шельсе.

Эли вопросительно посмотрел на Нору.

Боюсь, что вечер предполагает костюмный код, — пролепетала она виновато.

— А что это значит? — спросила Шельса.

— Это значит, что мне придется надеть смокинг. — Эли взглянул на жену, которая с трудом сдерживала улыбку, увидев его сникшую физиономию.

— Боюсь, что так, — торжественно заявила она.

— Bay! — Шельса улыбалась своей ослепительной улыбкой. — Вот это кру-у-то! Ты же ненавидишь смокинг. Ты не надевал его даже на собственную свадьбу. Да, вижу, вы здесь хорошо повеселились, пока меня не было.

Они замолчали.

— Да, — наконец призналась Нора, понимая, что от девочки трудно что-то утаить. — Неплохо.

Эли стоял на заднем дворике, прячась в тени под крышей террасы, и с удивлением заметил брошенные на траву сумочку, портфель и туфли Норы.

Искать объяснений пришлось недолго, одного взгляда на лужайку было вполне достаточно. Шельса и Нора резвились под холодными струями фонтанчика, освежаясь после полуденной жары. Босоногие, с прилипшей к телу одеждой, они вели себя, словно между ними не было двадцати лет разницы.

Легкая улыбка тронула его губы при виде неудачных попыток дочки сделать сальто. После очередного падения девочки на мокрую траву верная себе Нора бросилась ей на помощь. На этот раз она подоспела вовремя и помогла Шельсе удержаться на ногах. Некоторое время они шатались из стороны в сторону, как две плохо сложенные башенки, а затем дружно рухнули на траву, весело хохоча.

Эли покачал головой. Поведение дочери его нисколько не удивляло. Она вела себя, как и подобает ребенку в ее возрасте: не сдерживая ни радости, ни отчаяния, выплескивала наружу все без остатка.

Но вот что касается Бу…

Нора вскочила на ноги и погналась за Шельсой, слегка напоминая Эли того самого маленького крольчонка Банни-Бу.

Теперь ему это даже нравилось. У Норы было нечто большее — ее искренность, с которой она шла навстречу своему счастью без малейшей наигранности, присущей его прежним подружкам. Ее чистое, доброе, любящее сердце, способное видеть в людях только хорошее, не переставало удивлять его. В глубине души он все еще считал, что они совершенно не подходят друг другу. Но стоило ей посмотреть ему в глаза, как он тут же обо всем забывал.

Иначе как расценить его предложение сопровождать Нору на эту проклятую вечеринку? Было бы проще сказать себе, что пошел на это, чтобы угомонить Шельсу. Но… к чему заниматься самообманом?

Всю жизнь Эли сторонился неискушенных женщин, но с Бу все было не так.

— Эй, Эли! Присоединяйся! — прокричала Шельса, заметив отца. — Ну давай же.

Эли колебался, пока не обернулась Нора. Застенчивая приветливая улыбка играла на ее губах, а мокрая одежда плотно облегала каждую извилинку ее тела, о чем она, кажется, даже не догадывалась.

— Иди к нам. Здесь так весело. Ему бы развернуться и уйти. Но вместо этого Эли вышел из своего убежища и, скинув кроссовки и рубашку, присоединился к ним.

Не может же длиться вечно это ощущение счастья!

Разве такое возможно?

Глава десятая

— Давай быстрее, Нора. Я хочу на тебя посмотреть!

Услышав настойчивый умоляющий голос девочки, Нора глубоко вздохнула. Она стояла на кафельном полу ванной комнаты и пыталась совладать со своими нервами, не решаясь выходить.

Нора знала, что это глупо. В конце концов, это всего лишь ежегодный благотворительный вечер, проходивший, как всегда, в загородном клубе Кисскаунта. Она ходила на эти вечера каждый год на протяжении восьми лет. Ей давно следовало привыкнуть и чувствовать себя там как дома, но она не могла. После предложения Эли сопровождать ее Нора чувствовала себя девочкой-подростком, которую пригласили на вечеринку с парнем ее мечты.

— Нора! — нетерпеливо крикнула Шельса.

— Еще минуту. — Она глубоко вздохнула и еще раз окинула взглядом свое отражение в огромном зеркале на стене.

Женщина, смотревшая на нее, не имела с ней ничего общего. Перед Норой стояла соблазнительная незнакомка в ярко-красном платье с вызывающим разрезом сбоку и глубоким вырезом сзади. Девушки из салона красоты, в который затащила ее Мелани Роулингс, постарались на славу — немного румян, приглушенные тени, пушистые ресницы и блестящий слой помады на губах. Легкий макияж преобразил лицо Норы. Но больше всего изменились ее волосы. На месте громоздкого пучка на затылке появилась мягкая, пушистая копна. Густые пряди соблазнительно свисали со лба.

Норе все еще не верилось, что она смогла на такое решиться. Почти полдня она крутилась перед зеркалом, изучая прическу с разных сторон, пока не убедилась, что она ей очень даже к лицу.

Она выглядела современной молодой женщиной еще и благодаря своему внутреннему настрою. У нее появилась уверенность в себе и некий задор. Нора почувствовала себя настоящей женщиной, которая может пойти на благотворительный вечер не только для решения вопросов по работе. Теперь она будет улыбаться, смело высказывать свое мнение, а может быть, танцевать и пить шампанское.

Наконец она собралась с духом, чтобы выйти из ванной и показать Эли и всем остальным, что прежней Норы больше не существует.

Робкая, незаметная Нора Джейн Браун исчезла. С этой минуты она… Нора Вайлдер. Глубоко вздохнув, она открыла дверь в спальню.

— Ну? Как я тебе? — осторожно спросила Нора. Шельса изумленно открыла ротик.

— Ты выглядишь потрясающе! Нора нежно улыбнулась.

— Спасибо. — Она нервно расправила платье на бедрах. — Как ты думаешь, не слишком вызывающе?

Шельса отчаянно замотала головой.

— Нет. То, что надо. Ты выглядишь на все сто. Эли не поверит своим глазам!

— А он… он где? — смутилась Нора.

— Ждет внизу. Хочу тебя предупредить, он тоже постарался.

Представляю. — Нора судорожно вздохнула и подошла к шкафу. Она вытащила свою вечернюю сумочку и проверила ее содержимое — расческа, платочек, помада, — намеренно оттягивая момент встречи с Эли. — Ты не против остаться сегодня с миссис Барнер? — обратилась она к Шельсе.

— Нет. Мы будем смотреть «Сто одного далматинца».

— Опять? Тебе еще не надоело? Девочка покачала головой. — Нет.

В дверь тихо постучали.

— Кажется, у вас тут стоя вечеринка? Может, можно войти?

— Минут… — начала было Нора.

— Заходи! — не церемонясь, перебила ее Шельса, соскальзывая с кресла навстречу отцу.

При виде мужа Нора лишилась дара речи.

Он был великолепен. Черный смокинг подчеркивал его широкие плечи, длинные ноги, бронзовую кожу и золотые волосы. Нора была настолько потрясена, что не сразу заметила его восторженный взгляд.

— Нора? — произнес ошарашенный Эли. Застыв в дверях, он пытался понять, кто перед ним. Действительно ли эта потрясающая женщина в роскошном красном платье, плавно облегающем тело, на высоких каблуках, подчеркивающих стройные ноги, с соблазнительными ярко-красными губами — Нора Джейн? Черт возьми, а что она сделала с волосами?

Не выдержав его взгляда, Нора спросила:

— Как тебе? Что скажешь?

— Я… — Эли замялся, вспомнив с тоской о ее роскошных длинных волосах. Но, присмотревшись повнимательней, признал, что эта соблазнительная мальчишеская стрижка идет ей куда больше. Лишившись длинной, тяжелой гривы, Нора выглядела очень даже пикантно. Благодаря новой прическе ее личико заиграло. Обозначились огромные голубые глаза, ровный маленький носик, нежный рот, миниатюрные уши, тонкая, изящная шея. — Повернись, — попросил он осипшим голосом.

Удивленная, она медленно повернулась к нему спиной. Глубокий вырез вдоль спины демонстрировал ее ровный позвоночник и нежную кожу.

У Эли пересохло во рту. Проклятие, да эта женщина — настоящая сирена. Нора повернулась к нему лицом. Увидев жалобное выражение ее огромных глаз, он понял, что она ждет его одобрения.

— Ты выглядишь просто обалденно. Ее лицо озарилось радостным светом.

— Правда? — улыбнулась Нора с таким детским простодушием, что у Эли пересохло в горле. — Ты тоже классно выглядишь, — сказала она.

— О, да. Кажется, я был рожден для смокинга, — сыронизировал он. — Нам лучше пойти, иначе мы рискуем опоздать.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Нора и, подхватив свою пелерину, направилась к нему.

Она была такой соблазнительной, что Эли потребовались усилия, чтобы не запечатлеть поцелуй на бархатистой коже ее шеи.

— Боже мой, дорогая, как ты изменилась, я никак не могу привыкнуть, — воскликнула жена мистера Лампли Женева, маленькая шустрая старушка. — Замужество явно пошло тебе на пользу.

— Да? — Нора мельком взглянула на мужа.

— Я тоже так думаю, миссис Лампли, — тут же подхватил Эли.

— Уверена, вы знаете, что у судьи были некоторые подозрения по поводу вашего союза, — важно заявила высокая и упитанная миссис Ортер, подходя к молодым. — Но, судя по твоему виду, Нора Джейн, Женева права. Кажется, все не так плохо. — Она повернулась к Эли, награждая его высокомерным взглядом. — Учитывая обстоятельства, вы, должно быть, в восторге от молодой женщины такого уровня, мистер Вайлдер?

— О, абсолютно, миссис Ортер, — ответил Эли, притворившись, что не заметил ее злой иронии.

— Я так за вас рада, — вмешалась миссис Лампли, укоризненно взглянув, на жену судьи. — Нора, дорогуша, ты просто чудо.

Та покраснела и кивнула.

— Ради всего святого, — со злым шепотом накинулась на Женеву миссис Ортер, — разве вы не видите, что смущаете бедную девочку? — И, выступая вперед, важно заявила: — Довольно сюсюканий! Я хочу задать вам один деловой вопрос. Недавно моя внучка пошла в школу, и я была крайне удивлена, узнав, что библиотеки на колесах больше нет.

— Я понимаю, миссис Ортер, — быстро сказала Нора, тщательно подбирая слова. — Но ведь эта уникальная служба закончила свое существование еще лет десять назад. Школы давно обзавелись собственными библиотеками. К тому же появилась возможность заказывать книги по электронной почте. И если наши акции не упадут, мы сможем расширить штат и выставить нашу библиотеку в Интернет. Это испытанный метод привлечения людей.

— О, компьютеры, — вздрогнула миссис Ортер. — Боюсь, для меня это темный лес. Все эти разговоры о глобальной сети… — она недовольно поморщилась, — слишком все запутано.

— Думаю, вам стоит пройти курс, — мягко предложила Нора. — Если мне не изменяет память, вы интересуетесь генеалогией, а Интернет — уникальный источник информации.

И между пожилыми дамами и Норой завязалась увлекательная и приятная беседа. Эли перестал к ним прислушиваться, а просто наблюдал за женой, не переставая удивляться ее тактичности, терпению, эрудиции.

На протяжении всего вечера Нора занималась решением разных серьезных вопросов. Она вела переговоры с членами совета директоров библиотеки по поводу бюджета, обещала отослать новый каталог главе департамента Высшей английской школы. При этом Нора вежливо, но твердо отстаивала свои решения.

Эли чувствовал себя не в своей тарелке. Он всегда воспринимал ее работу как рутину: занести книги в каталог, разложить по полкам, выдать на руки и принять. Но ему и в голову не приходило, что Нора принимает серьезные решения и что к ее мнению прислушиваются компетентные люди.

Все это порядком раздражало Эли, и особенно то, что ему приходится поддерживать умные беседы. К тому же многие считали, что Нора сделала ему одолжение, выйдя за него замуж, а не наоборот. Но больше всего его бесило, что он вообще об этом думает.

С каких это пор его начало волновать мнение окружающих?

Вдруг внимание Эли привлек подошедший к их группе сын мэра, студент колледжа.

— Простите, мисс Браун, — обратился он к Норе, — мне неловко вас отвлекать, но отец просил узнать, не уделите ли вы ему минутку?

— О да, конечно… — Нора вопросительно взглянула на Эли.

— Иди. — Его так и подмывало напомнить мальчишке, что, по крайней мере, сегодня вечером она не мисс Браун, а миссис Вайлдер.

Нора слегка коснулась его плеча.

— Я ненадолго, — пообещала она.

Эли кивнул, решив, что именно сейчас ему не помешает глоток свежего воздуха и уединение. Извинившись перед всеми, он пошел на террасу. И вдруг на полпути столкнулся с Джо.

— Слава Богу! — воскликнул великан. — Хоть один нормальный человек. Ты слышал счет игры «Рэйнджеров»?

Эли покачал головой, и, несмотря на плохое настроение, его губы растянулись в улыбке.

— Черт. Тогда, может, ты скажешь, за кем тут нужно приударить, чтобы достать глоток бренди?

Эли снова покачал головой.

— Об этом можешь забыть. Я уже пытался. Бар заперт, и единственные доступные здесь напитки — это шампанское, пунш и тому подобное.

— Это все Мел! Она притащила меня сюда.

— Кстати, где она? — вновь улыбнувшись, спросил Эли.

— Разговаривает с мэром и твоей женой. А Нора… Мел предупреждала, что меня ждет сюрприз, но я не верил до последнего момента. — Он присвистнул и покачал головой. — Все эти годы я думал, что она простушка. Но как же я был слеп! Она великолепна.

— Да. Тут ты прав…

— Чертовски жаль, что у нее такая работа! — В темных глазах Джо неожиданно заиграли озорные огоньки. — С такими ногами в нашем ресторане для нее нашлось бы местечко…

— Думаешь, если у нее диплом специалиста, то она сумеет разъезжать на роликах?

— Тогда нам не пришлось бы рядиться в шутов и разглагольствовать о вещах совершенно нас не волнующих.

Нора и Мел отделились от окружавшей мэра толпы и подошли к мужчинам.

— Все в порядке, глупыш? — Мелани взяла мужа под руку. Она выглядела великолепно. Коротенькое черное, сильно декольтированное платье выгодно подчеркивало талию и великолепные рыжие волосы. Мел взглянула на Джо. В ее глазах была нежность и легкая укоризна. — Все жалуешься?

— Да, черт возьми!

— Ты безнадежен. — Легким кивком головы Мелани поприветствовала Эли.

— Привет, Мел. — Одобрительно окинув Мел взглядом, он притянул жену к себе. — Как прошла встреча с мэром?

— Замечательно. — Нора нежно прильнула к Эли, чем несказанно удивила его. — Все еще не могу поверить, что он изъявил желание обсудить этот вопрос со мной.

— Может, пойдем домой, Мел? — спросил Джо.

— Ни за что. Мы же только что пришли.

— Ну, Мел! Мы уже внесли свой вклад, хотя бы потому, что купили билеты. К чему здесь еще ошиваться?

— Я хочу танцевать и пить шампанское. Джо состроил кислую мину.

— Ну да, конечно! Только не забудь, что будет играть ансамбль «Повяжите Желтую Ленту». Они ужасны, Мел.

— Неважно. — Неотразимо улыбаясь, Мел взяла мужа за руку и потащила к танцевальной площадке.

Эли посмотрел на Нору. В ее глазах появились веселые огоньки, и уголки ее губ приподнялись.

— Джо всегда такой?

Эли улыбнулся.

— Нет. Сегодня он превзошел самого себя.

Нора тихонько рассмеялась и нежно провела пальчиком по спине мужа.

— А как ты себя здесь чувствуешь?

— Отлично. — С каждым ее прикосновением у Эли разгоралось желание. — А ты? — Хочешь потанцевать?

Нора взглянула на ритмично двигающихся в танце Мел и Джо.

— Пожалуй… нет.

Эли удивленно посмотрел на жену.

— Нет?

Нора приблизилась к нему, провела рукой вдоль атласных лацканов смокинга и покачала головой.

— Нет. Если честно, я устала. Мне бы хотелось найти какой-нибудь тихий уголок и скинуть эти туфли. Ты не против? — Она застенчиво и призывно посмотрела ему в глаза. — Было бы неплохо остаться наедине.

Какая же она непредсказуемая! Это все равно что купить простенький седан и обнаружить, что у него гоночный мотор.

— Ты что-то задумала?

Нора замялась, потом ответила:

— Представь себе, да. Я хочу…

— О, беби, у тебя это будет. — Не слушая, он схватил ее за руку и потащил к машине.

Лунный свет, проникающий сквозь деревья, превращал траву в серебряное море. Нора стояла перед огромным дубом у любимого летнего домика. Легкий ветерок ласкал ее лицо. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом летней травы, смешанным с ароматом цветущих у дома роз.

Нора обернулась и посмотрела на Эли. Смокинг, тщательно завязанный, но приспущенный галстук, слегка расстегнутая рубашка, обнажающая полоску его загорелой шеи. Эли изучающе смотрел на летний домик.

— Ты шутишь?

— Нет. — Нора с любовью посмотрела на свой домик. — Он великолепен. Подожди, сейчас сам увидишь.

— Нора…

— Поверь мне. — Она начала взбираться по лестнице, легко ступая босыми ногами.

— Эй, Бу!

Нора посмотрела вниз.

— Что?

Его белые зубы блеснули в серебряном лунном свете.

— Отличный ракурс.

Нора смущенно рассмеялась.

— Очень рада, что тебе нравится. Впрочем, если ты останешься внизу, большего не увидишь.

— Издеваешься? — Он наклонился и стал стягивать ботинки и носки.

Нора рассмеялась и секундой позже ощутила, как задрожала под ней лестница. Проворно проделав остальной путь, она открыла люк и, придерживая платье, взобралась на крышу.

Несколько мгновений спустя появился Эли с завидной ловкостью он подтянулся, опустил крышку люка и поднялся на ноги, даже не запыхавшись.

— Здесь действительно здорово, — произнес он, оглядевшись.

— Я же говорила!

Довольная и счастливая, Нора прошла в темноту комнаты, намереваясь вытащить на крышу матрас и подушки. Наклонившись, она от неожиданности вздрогнула, почувствовав на плече горячие губы Эли.

Он был уже здесь.

— На холодное пиво рассчитывать, конечно, не приходится? — пробормотал он, уже исследуя эрогенную зону за ее ухом.

Сладостная дрожь пробежала по ее спине, и Нора слабо усмехнулась.

— Извини.

Лаская, он развернул ее к себе.

— Ничего. Я найду, чем компенсировать это. — Обдавая ее щеки горячим прерывистым дыханием, он жадно завладел ее губами.

Нора томно застонала и обхватила его руками. Последние несколько дней влюбленным приходилось довольствоваться страстными взглядами и срывать редкие поцелуи. Они договорились не заниматься любовью в доме при Шельсе.

И вот настало их время. Нора может сполна насладиться мужем. Ее тело горело желанием. Жадно вдыхая аромат его лосьона, она страстно прижалась к Эли и учащенно задышала.

Эли медленно притянул ее к себе. Нора изогнулась и застонала, ощутив его упругую восставшую плоть.

— Эли… — прошептала она, отрываясь от мужчины.

— Я знаю. — Его рука скользнула вниз и, нащупав подол ее платья, подняла его, обнажая бедро.

Нора вздрогнула. Его пальцы достигли самой интимной точки. Жар охватил ее тело, когда Эли нащупал молнию на ее платье. Секундой позже оно валялось на полу. Эли стянул ее новенький алый бюстгальтер, потом бикини, и белки его глаз засветились в лунном сиянии.

Совершенно нагую Нору окутал приятный ночной воздух. Она наблюдала, как Эли резким движением освобождает конец рубашки из своих плавок и борется с незнакомыми ониксовыми запонками. Бормоча ругательства себе под нос, он наконец расправился с манжетами и стянул рубашку через голову. Его брюки вместе с плавками упали на пол секундой позже. От его тела исходило приятное тепло, когда он повалил Нору на матрас. Но на этот раз он уложил ее не под себя, а на живот и взял за бедра.

— Эли! — инстинктивно запротестовала Нора, ощутив его набухшую плоть.

— Шшш. Все в порядке. — Его мягкий, успокаивающий голос обдал ее теплой волной. Он наклонился и начал покрывать поцелуями ее спину. — Я никогда не сделаю то, чего ты не захочешь, Бу. Все, что я хочу, — это прикасаться к тебе…

Эли откинулся назад, и Нора задрожала. Свежий ночной воздух показался прохладным по сравнению с его горячим телом.

— Не сейчас, минутку… — прошептал он.

Его теплые, влажные губы начали ласкать ее поясницу. Нора затаила дыхание.

Была в этом какая-то сладостная опасность — лежать совершенно нагой и не иметь возможности видеть, чем он занимается, зато обострились все остальные чувства. Нора ощущала каждый порыв легкого бриза, вызывавшего у нее мурашки. Она вдыхала чистоту воздуха, смешанную с пряным мужским запахом. Нора слизывала желание со своих полураскрытых губ и пьянела гораздо больше, чем от выпитого на благотворительном вечере. Это чувство разливалось по всему телу, увеличивая боль в груди и бедрах от страстных и настойчивых поцелуев Эли.

— Если бы ты знала, как я хочу заниматься этим всю ночь, — шептал он.

У Норы не хватало терпения. Она хотела видеть его, ласкать и ощущать его плоть внутри себя.

— Довольно, Эли… — слабо простонала она.

Он резко отпрянул. Нора перевернулась на спину и, обхватив, притянула его к себе. Она запустила руки в его волосы и прильнула к нему губами.

— О, Эли. Я хочу тебя. Сейчас. Скорей…

— Еще не время, детка. — Он проделал своими губами дорожку от ее подбородка к горлу. Спускаясь ниже и ниже, до самых грудей. Захватив губами болезненно набухший сосок, лаская и теребя его языком, мужчина опустил руку и нащупал ее горящее от возбуждения естество.

Нора растворилась в блаженстве. Она выгнулась и, не в силах справиться с горячим потоком наслаждения, пронесшимся по ее телу, вцепилась в горячую шею Эли. В следующее мгновение мужчина нежно вошел в нее, громко застонав. Нора прижалась к мужу дрожащим от восторга телом, возбуждаясь от его прерывистого, неистового, горячего дыхания.

Испытывая высшее наслаждение, она громко выкрикнула его имя. Эли застонал. Вскоре они уже заглушали друг друга сладострастными криками. Усталые и счастливые, влюбленные откинулись на матрас.

С удовлетворенным вздохом Эли перевернулся на живот и зарылся в изгибе шеи Норы, обхватив ее за талию.

У изможденных любовными ласками молодых людей совсем не осталось сил, и они просто лежали обнявшись. Ощущая упругое и теплое тело Эли, Нора была не в силах припомнить более счастливые минуты в своей жизни.

Эли повернулся к ней и, слегка касаясь руки, спросил:

— Ты довольна сегодняшним вечером?

Уголки губ Норы поползли вверх.

— Последние полчаса были очень даже ничего.

Эли слегка ущипнул ее за руку.

— Я имею в виду загородный клуб.

— А, это. Да, было интересно. А ты?

— Неплохо. — После непродолжительной паузы Эли глухо рассмеялся.

— Что?

— Представляю, как вытянулось лицо Джо, когда он понял, что мы слиняли.

Нора протянула руку, запустила пальчики в его волосы и слегка помассировала ему шею.

— По-моему, он не большой любитель разных формальных вечеров.

— Ты права. А если я скажу, что идея смыться с вечеринки принадлежала тебе, он сойдет с ума.

Нора застыла.

— Ты же не расскажешь ему… все, правда?

Нет, черт возьми. — Эли зевнул: — Лишь самое пикантное.

— Эли!

— Ладно, ладно, успокойся. Я пошутил. — Он снова зевнул. — Ну хоть про красное белье можно?

— Нет!

— Господи, Бу, ты такая скучная. Давай заключим сделку. Ты продолжаешь массировать мою шею, а я обещаю хранить молчание.

— Но это шантаж.

— Да… а что в этом плохого?

Нора прислушалась к его успокоившемуся, ровному дыханию. Эли засыпал. Она тихонько рассматривала черты его лица. Прямой нос и точеный рот, твердая челюсть и сильные скулы. Благодатное чувство наполнило ее.

Постепенно и ее веки стали смежаться, она дотянулась до одеяла и накинула его на себя и на мужа. Нора положила руку на широкую грудь Эли. Ее ладонь ощущала биение его сердца.

— Я люблю тебя, Эли, — прошептала она и погрузилась в крепкий сон.

Эли резко открыл глаза. Его сердце рвалось из груди, и он был не в силах пошевелиться. Ее признание как рукой сняло весь сон.

Какого черта она об этом заговорила? И что я теперь должен делать? — думал Эли.

Глава одиннадцатая

Понедельник обещал быть знойным. Несмотря на то, что было еще утро и все двери и окна гаража были распахнуты настежь, внутри стоял удушливый и давящий воздух. Немного похожий на щемящее чувство в его груди.

Эли покрутил головой и вернулся к закручиванию болтов на двигателе машины Андрэа.

Вот ведь ирония судьбы. Эли счастлив тем, что помогает кому-то из работников библиотеки. И он не мог отделаться от навязчивого внутреннего голоса, спрашивающего, что делать с неожиданным признанием Норы: я люблю тебя, Эли.

Вчера он провел одну из самых длинных ночей в своей жизни. Лишившись сна, Эли проворочался до утра, разглядывая спящую женщину и в который раз повторяя про себя эту предательскую фразу.

С одной стороны, ему хотелось заключить ее в объятия и притвориться, что он ничего не слышал. Может быть, тогда они продолжали бы оставаться только любовниками. Но… они женаты.

С некоторых пор его стала мучить совесть. Он стал проявлять заботу о Норе. И он никогда бы не посмел оскорбить ее чувства. Это неминуемо случится, если он что-то не предпримет. Она слишком доверчива. Чересчур наивна. Привыкла видеть во всем только хорошее. Даже в нем.

Особенно в нем.

Эли резко повернулся и выругался, когда болтик упал из рук, стукнувшись о крышку разгоряченного двигателя. Он полез за ним и резко отдернул обожженную руку. Приложив ее к губам, Эли снова поймал себя на мысли о прошедшей ночи… На рассвете того воскресного утра он разбудил Нору. И, несмотря на ее протесты, убедил вернуться в дом. Она позволила ему одеть ее и помочь ей спуститься по лестнице. Обнявшись, они прошли до самого дома, минуя темные комнаты. Нора на мгновение задержалась в дверях своей спальни. Она безвольно прильнула к мужу и нежно поцеловала в губы…

А весь день они почти не разговаривали.

Даже если она и задумалась над несвойственной ему молчаливостью, то не подала вида. Как и вчера, когда он не выходил из комнаты до полудня, притворившись спящим. Она не обратила внимания и на то, что целый вечер он не отрывался от телевизора, а потом, сладко зевнув, встал и заявил, что собирается спать. Хотя в этот момент в ее взгляде промелькнула легкая тень.

Все это неудивительно, Нора не любила выяснять отношения. Однако Эли не рассчитывал, что ее терпение вечно. И если он будет продолжать в том же духе, она непременно спросит, в чем дело.

И как ей ответить?

Признаться, что обожает заниматься с ней сексом, но что это не стоит путать с любовью? Оставалось только догадываться, что произойдет. Но продолжать заниматься с ней любовью, словно ничего не произошло, он тоже не мог.

Тогда не спи с ней, нашептывал внутренний голос, и он искренне думал так до тех пор, пока ее соблазнительный образ не проникал в его воображение. Теоретически звучит неплохо, но на практике…

Эли вдруг заметил, что не может контролировать свои руки, и, выругавшись, в сердцах отбросил гаечный ключ.

Все. Точка. Решено. Им с Шельсой необходимо уехать.

Его лицо исказилось от тяжелого чувства, сдавившего грудь.

Доигрался. Шесть недель с простушкой — недотрогой — и не смог придержать штаны. За исключением того, что Нора далеко не простушка. С ее мягкими серо-голубыми глазами, скромной улыбкой и плавными линиями тела, она была так аппетитна и соблазнительна, словно спелый персик. Недотрогой ее тоже не назовешь: она щедрая и изобретательная любовница.

Просто Нора Джейн Браун не для него.

С возрастающей неприязнью к себе Эли припомнил их первую встречу в машине. Уже тогда он решил, что они не созданы друг для друга, и сразу вычислил, что, будучи совершенно неопытной, она неизбежно примет физическую страсть за любовь.

Какого черта он не прислушался к себе?

Но теперь уже поздно. Изменить случившееся он уже не в силах. Все, что он может сделать, — это постараться закончить отношения сейчас, причинив Норе как можно меньше боли. Но как это сделать, Эли не представлял.

Вдруг внимание Эли привлекло какое-то движение. Он обернулся. В дверях стоял мистер Лампли.

— Элайджа. — Поверенный склонил голову. Несмотря на жару, пожилой джентльмен, облаченный в летнюю тройку, выглядел свежо.

— Надеюсь, я вас не отвлекаю?

— Совсем нет, — откликнулся Эли. — Что-то не так с вашей машиной?

— Да нет. — Аккуратно обогнув масляную лужу на полу, Лампли подошел к Эли. — Я пришел совсем по другому вопросу. Мне следовало позвонить, но я проходил мимо и подумал, что застану вас здесь. У меня есть кое-что для вас, очень неожиданное и весьма приятное. — Он извлек из нагрудного кармана длинный конверт и протянул его.

Эли завороженно взял конверт и вопросительно приподнял бровь, прочитав в целлофановом окошке свое имя и имя отправителя. Это было извещение из его страховой компании.

Эли взглянул на Лампли, открыл конверт и извлек листок бледно-зеленой бумаги. Ошарашенный, он не мог поверить своим глазам. Сумма на чеке превышала все его ожидания. Извещение гласило: «Вся сумма Элайдже Вайлдеру/„Вайлдер автомотив“ выплачена».

Эли не мог в это поверить. Полтора месяца назад это значило бы для него все. А сейчас… сейчас он не знал, что с этим делать. Он взглянул на поверенного.

— Не понимаю, — медленно произнес он. — Откуда это у вас?

— Ничего удивительного, — просто ответил старый господин. — Сегодня утром я заглянул по делам в их офис. И когда услышал, что все готово, предложил занести вам конверт.

— Но почему они говорили об этом с вами?

— О! Вижу, Нора Джейн вам ничего не сказала?

— Не сказала что?

— Она просила меня заняться этим делом. К сожалению, до того как вы решили пожениться, я успел лишь созвониться с парой своих друзей. Правда, потом дело пошло.

— Нора просила вас это сделать? Когда?

Поверенный сдвинул брови.

— Если быть точным, сразу после того, как вы отвергли ее предложение. — Вдруг он замялся и неуверенно спросил: — Надеюсь, вы не обиделись? И не обвините нас в том, что мы лезем не в свои дела? Уверяю, что все делалось от чистого сердца. Нора Джейн хотела лишь помочь.

Не нужно было так говорить! Поступки, подобные этому, были свойственны Норе, и он хорошо это знал.

Мистер Лампли посмотрел на часы.

— С вашего разрешения, мне надо идти, иначе опоздаю на встречу.

Эли проводил его до дверей и посмотрел на чек.

Вдруг Эли осенило.

Нора такого поворота не предусмотрела и предоставила ему замечательный шанс. Теперь удастся избежать долгих объяснений, но первоклассное представление, конечно, потребуется.

Он сможет это сделать. Он должен.

«А когда приходит зима, я смотрю на тихо падающий снег. Тогда я сворачиваюсь клубочком в своем дупле и мечтаю о весне». — Улыбаясь завороженно смотрящим ей в рот ребятам, Нора захлопнула красиво иллюстрированную книгу «Я Банни-Бу».

После минутного затишья посыпался град вопросов:

— А как мог Банни спать на дереве?

— А у него были родители?

— А почему он носил красные брюки? Только Нора открыла рот, чтобы утихомирить разгалдевшуюся малышню, как увидала стоящего в дверях Эли и лишилась дара речи.

— Я… я думаю, сегодня на ваши вопросы ответит мисс Кулаф, — пробормотала она детям, умоляюще посмотрев на их дневного воспитателя. — Если вы не против, мисс.

Мельком окинув Эли понимающим взглядом, воспитательница встала.

— Конечно, — согласилась она, потрепав Нору по плечу. — Идите, дорогая. Я позабочусь об остальном.

— Спасибо.

Под детские крики «До свидания, миссис Вайлдер!» Нора подошла к мужу.

— Привет. Какая приятная неожиданность. Что-нибудь случилось? — вдруг заволновалась она.

Эли выпрямился.

— У тебя есть несколько минут?

— Конечно. Мы можем пойти в мой офис.

— Нет, думаю, нескольких минут нам не хватит. Ты можешь уйти из библиотеки, чтобы мы могли спокойно поговорить?

Нора взглянула на часы.

— Конечно. Двенадцатый час, скоро ланч. Только скажу Андрэа и возьму сумочку.

— Если она начнет возмущаться, намекни, что я уже починил ее машину.

Нора улыбнулась.

— Ладно.

— Я подожду тебя на улице.

Она проводила его долгим взглядом. Что-то тревожило ее. Вчера он был такой тихий и замкнутый. Нора пыталась убедить себя в том, что он просто устал и ему хочется побыть одному, и все же глубоко внутри ее терзали сомнения.

Но вот он здесь, и на душе стало спокойнее.

Она нашла Эли спрятавшимся под тенью развесистого дерева.

— Договорилась? — спросил он по дороге к припаркованной у обочины машине.

— Все в порядке, хотя Андрэа явно не в восторге.

— Переживет.

— Ты не против, если поведу я? Мне в с деле нужна практика, ведь я собираюсь сдать экзамен на следующей неделе.

— Почему бы и нет? — Он передал ей ключи.

— Ты хочешь поехать в какое-то определенное место? — спросила она, медленно катя по городу.

— Нет. Куда ты захочешь.

— Ладно. — И поскольку ничего другого не приходило в голову, Нора свернула на дорогу, ведущую мимо Виллоу-Ран, и посмотрела на него. — Может, скажешь, что все это значит?

— Даже покажу. — Едва сдерживая порыв предвкушения, Эли достал из кармана рубашки свернутый листочек и протянул. — Взгляни.

— Что это?

— Это чек.

— ???

— Наконец выплатили мою страховку. — Счастливая улыбка озарила его лицо.

— Что? О, Эли! Это же здорово!

Улыбаясь, он осторожно свернул чек и положил обратно в карман.

— Я так ждал этого дня. Завтра же встречаюсь с Джеком Кристофером, и мы обсудим план нового гаража. И еще: сегодня днем хочу посмотреть на дом, сдаваемый в аренду. Тебе тоже стоит на него взглянуть. Замечательное место, небольшой особнячок, всего в нескольких шагах от любимой подружки Сары. Шельса будет в восторге.

От неожиданности Нора чуть не задохнулась.

— Что?

— Мистер Лампли сказал, что именно благодаря тебе я получил деньги так быстро. И я очень признателен за все, что ты для меня сделала. Сначала я не верил, что из этого что-то выйдет, но все обернулось как нельзя лучше.

Он откинулся на своем сиденье и удовлетворенно вытянул ноги.

— У тебя остался твой дом, у меня деньги, и лето выдалось на славу.

— Эли! Прекрати!

Он посмотрел на девушку с мягким удивлением.

— Что?

— Я… — Нора тщетно пыталась собраться с мыслями, ее мир рушился на глазах. — Вам… не обязательно уезжать, — сказала она, пытаясь сохранять самообладание. — Ты можешь оставаться в Виллоу-Ран, пока твой дом приводят в порядок.

Эли напрягся, но потом его лицо приняло обычное выражение.

— Спасибо за предложение. Но через несколько недель начнется школа, и я хочу, чтобы дочка была устроена побыстрее.

— Да, но…

— Я думаю, что так будет лучше для всех.

Их обогнал возникший ниоткуда грузовик. Нора вздрогнула, осознав, что последние несколько минут она совершенно не следила за дорогой. Встряхнувшись, она замедлила ход и перебралась на первую полосу, а когда осознала, что дорога завела их на заброшенную насосную фабрику, где он впервые ее обнял, то страшно сконфузилась. Перейдя на нейтральную скорость, она притормозила и собралась с мыслями.

— Твой отъезд меня совсем не радует, — наконец сказала она, отстегивая ремень и поворачиваясь к нему лицом. — Я хочу, чтобы ты остался и мы были вместе.

Впервые за все время Эли засомневался.

— Может, ты хочешь этого только сейчас, — заметил он. — Но поверь, пройдет неделя, другая, и ты будешь только рада, что избавилась от нас.

Нора глубоко вздохнула.

— Нет, это не так. Я люблю Шельсу. Я хочу, чтобы мы стали одной семьей. Я… я люблю тебя, Эли.

Наконец. Она сказала это. И теперь с замиранием сердца ждала ответа.

Каково же было ее разочарование, когда он лишь покачал головой:

— Нет, ты не любишь. Это обманчивое чувство, просто тебе не с кем сравнивать.

Нора уставилась на него, не веря своим ушам.

— Извини, — продолжал Эли, — это я во всем виноват.

Напряжение росло с каждым мгновением, оно застилало глаза Норы, заволакивало грудь, сдавливало дыхание и путало мысли. Внутри все болело. Но было еще какое-то давящее чувство и отчетливый металлический привкус, наполнивший рот.

Мне не нужна твоя жалость, — резко заявила она. — Я не ребенок, за которого надо быть в ответе. И не надо решать за меня, что плохо, а что хорошо, как делал мой дед. Я прекрасно знаю, что делаю и чего хочу. Если же наши желания не совпадают, это не мои проблемы. И не надо притворяться, будто ты делаешь это ради меня.

— Ты не права, Нора. И если бы у тебя было немного здравого смысла, ты бы давно попили, что мы не созданы друг для друга.

— В каком смысле?

— О, да что с тобой, Бу? У тебя два диплома, а я простой автомеханик.

— Это не имеет значения, по крайней мере для меня.

— А зря. Очень скоро ты начнешь замечать, что я профан во многих вопросах, которые для тебя ясны, как день, и тогда ты изменишь свое отношение ко мне.

— Ничего подобного. А я — полный профан в карбюраторах. И что это меняет?

Эли поджал губы.

— Меняет. Да и мое прошлое, кстати, тоже. Есть вещи, которые ты обо мне не знаешь…

— Да я и не хочу знать, Эли. Я знаю все, что мне нужно. Что бы с тобой ни происходило, все это сделало тебя таким, какой ты есть, а это самое главное.

— Отлично. Но не станешь же ты отрицать, что у тебя есть деньги, а у меня их нет.

— Правда? А как же чек в твоем кармане?

— Ладно, — наконец сдался Эли. — Может, ты и права, и все это не важно. Но у меня есть Шельса, и о ней надо заботиться. Одну мать она уже потеряла. И ради нее будет лучше, если мы все закончим прямо сейчас, не откладывая на потом.

Нора покачала головой.

— Я никогда не причиню девочке зла, — отрешенно сказала она. — И если бы на мою долю выпало счастье и Шельса признала меня своей мамой, нас бы ничто не разлучило… даже ты. Хотя, думаю, это тебя лишь пугает. — Слова вырвались помимо воли Норы.

— Да? И чем же?

— Я думаю, что ты просто боишься поверить, что кто-нибудь, кроме Шельсы, тебя полюбит.

В самом деле? Это почему же?

— Не знаю. Может, из-за твоей матери, может, из-за того, что произошло между тобой и матерью Шельсы.

— Что ты сказала? Неужели ты думаешь, что я страдаю от разбитого сердца? Тогда послушай. Я был едва с ней знаком. Как-то раз мы с ней переспали, и больше я о ней не слышал до тех пор, пока однажды, шесть лет спустя, в дверях моего дома не появился социальный работник и не сказал, что я отец ребенка.

— Человек, которого я люблю, принял самое живое участие в судьбе ребенка, о существовании которого даже не знал, и превратился в самого замечательного отца, назло всем. Человека, который изменил свою жизнь, научившись на ошибках, и помог мне сделать то же самое.

Он окинул Нору быстрым взглядом, поджал губы и открыл дверцу.

— Это ничего не меняет.

— Что ты делаешь? — резко спросила Нора.

— Тебе пора возвращаться на работу, и ты не в состоянии вести машину. Я отвезу тебя сам.

— Отлично! — Успокоившись, она схватилась за руль и посмотрела на вылезающего из машины мужчину.

Вдруг до нее дошло, что все разыгралось по тому же сценарию, что и в прошлый раз на этом же месте.

Только теперь она была не та беззащитная скромная девственница. И Эли должен это понять.

Она подождала, пока он выбрался из машины, и, не вполне осознавая, что делает, повернула ключ зажигания, резко рванулась вперед, оставив его позади, окутанного клубами пыли.

Эли раздраженно шагал по пыльной, обжигающей подошвы дороге.

Научил ее водить — и вот благодарность.

Вот что я заслужил за свои попытки быть хорошим. Впервые в жизни я поставил счастье женщины выше своего. Оценила она это? Нет, конечно. Просто бросила меня у черта на куличках.

Удрученный, Эли пнул ногой камень, целясь в одну из кучек сена у дороги, но эта попытка выместить злобу нисколько не улучшила его настроения.

Прошагав не более десяти минут, он весь взмок от жары и вдобавок стер ногу.

Мысль, что Нора одержала над ним победу, не давала ему покоя, как ни старался он ее отогнать.

Когда она успела понять, что я собираюсь относиться к ней, как ее дед? Как она пришла к выводу, что их различия не имеют значения? А ее заявление, что ее не волнует его прошлое… Но это еще ничего по сравнению с дешевой наживкой по поводу его боязни, что никто, кроме Шельсы, его не полюбит.

Однако это доказывало, насколько хорошо она его знала. Теперь они квиты. Если он считал, что таким образом Нора отомстила за его заботу, то это лишь потому, что полностью потерял контроль над ситуацией. А потерять контроль означает оказаться в чьей-то власти. Давным-давно, еще в детстве, когда ушла его мать, Эли поклялся, что никогда не будет таким уязвимым и не поверит в мнимые клятвы о любви…

Он добрался до остановки.

А так ли все на самом деле?

Может, Нора права? И его поведение лишь запоздалая реакция на детские обиды?

Нет. Что за чертовщина. И все же, размышляя о событиях прошедших дней, он должен был признаться: до субботнего вечера какая-то часть его сущности верила, что, ухаживая за Бу, он делает ей одолжение. Эта ничтожная частичка питала свое самодовольство ее очевидным сексуальным желанием. Вплоть до этой проклятой вечеринки, когда из неприметной куколки вылетела прекрасная бабочка.

Нора Джейн, эта простушка Бу, предстала перед обществом, сбросив свою серую шкурку и сразив всех своим очарованием и интеллектом. Впервые за все время она была с ним на равных. Черт, даже выше. И несмотря на то, что он был рад за нее, его мучили сомнения.

Эли глубоко вдохнул, затем выдохнул, пытаясь избавиться от нежеланных мыслей, но, к сожалению, уже не мог себя остановить. Ему необходимо было докопаться до истины, разобравшись в самом себе…

Может быть, дело не в том, что он не верил ее словам, а в том, что слишком хотел в них верить? И, не желая стать жертвой, решил ретироваться первым?

Да. Да. И снова да.

С минуту он стоял неподвижно, покачиваясь, словно придавленный тонной кирпичей. Постепенно его рассудок прояснился, и он осознал еще одну вещь.

Из всех, кого знал, он доверял только Норе Джейн. В конце концов, она-то верила ему с самого начала. Больше того, даже после его признания о матери Шельсы и о том, как он узнал о существовании дочери, Нора не отвернулась. Напротив, она сумела увидеть положительные стороны этой позорной ситуации.

Эли зажмурился, не понимая, почему ему потребовалось столько времени, чтобы все понять. Но это уже не важно. Главное — он любит ее. Любит всем своим существом.

Ясно, что после такой сцены убеждать ее в этом придется очень долго.

Вспоминая ее раскрасневшееся лицо, мечущие молнии глаза, расстроенный, Эли вдруг почувствовал, что его тело наполнилось желанием и горит далеко не от припекающего солнца.

Он покачал головой. Стоп. Сначала надо подумать, как загладить свою вину, и только потом мечтать об этом…

Неожиданный гудок автомобиля прервал его размышления.

С полсекунды его сердце учащенно билось, ожидая увидеть Нору. Наконец он понял, что сигнал идет не с той стороны. Развернувшись, Эли заметил знакомый белый «форд» и посторонился.

Машина резко затормозила, и Эли поморщился. Секундой позже из окна выглянула Мелани Роулингс.

— Эли! Я так и подумала, что это ты. Как тебя сюда занесло? Где твоя машина? — Она оглянулась.

Он изучающе посмотрел на Мел и неохотно улыбнулся.

— Долго рассказывать… Не подбросишь до города? Мне нужно кое-что уладить.

— Конечно.

Эли обогнул машину и уселся рядом с Мелани.

Нора стояла на террасе, созерцая клумбы ярких цветов и ровно подстриженный газон Виллоу-Ран. Тут и там сновали пчелы-работяги, а красногрудая малиновка спасалась от жары, ныряя в специально налитую ванночку.

Когда-то эти спокойные сцены доставляли ей удовольствие. Но только не теперь… В тени под кленом Сара и Шельса устроили для своих кукол милое чаепитие. И хотя Нора не слышала, о чем болтали девочки, до ее ушей доносился их веселый смех.

Нора не могла представить, как будет жить без девочки, без этого смеха… Но уже твердо знала, что, несмотря ни на что, не будет жить как прежде. В конце концов, она может взять жильцов, или же продать Виллоу-Ран, или вообще уехать и начать новую жизнь… Она никогда не вернется в тихое, размеренное и пустое существование, которое вела до приезда Эли и Шельсы.

Она изменилась.

За одно лето из скромной тихони Нора превратилась в необузданную тигрицу. Она заимела любовника, отрезала волосы, с которыми не расставалась всю жизнь. Более того, она сбежала с работы намного раньше и в довершение всего угнала машину, не имея водительских прав.

Нора прикусила губу. Ее глаза наполнились слезами, перешедшими в приступ смеха. Все казалось бы таким забавным, если бы она не уехала без Эли.

Зачем, зачем она так поступила?

Затем, откликнулся ее внутренний голос, что он это заслужил.

Может быть, ответило сердце. И все же не следовало… Должен был быть лучший способ доказать, что я люблю его и, несмотря ни на что, всегда буду любить…

Наблюдая за девочками, она заметила, что они вскочили и бросились к дому. Нора проводила их взглядом и улыбнулась. Интересно, что они задумали на этот раз. Они уже попросили Нору сбегать в магазин за мороженым, заказать пиццу на ужин и оставить Сару на ночь.

Как и предполагалось, через несколько минут раздался стук в дверь.

— Входите. — Нора услышала, как открылась дверь, и до нее донесся хрипловатый голос:

— Нора?

Это был он. Ее колени подкосились, и она тяжело облокотилась на перила. Однако она тут же взяла себя в руки. Гордо выпрямившись, Нора заставила себя повернуться.

Он стоял на пороге. Высокий и загорелый, Эли выглядел невероятно привлекательным. Она так любила его, и это причиняло ей боль. Нора изучающе посмотрела ему в глаза, рассчитывая найти в них гнев, но, к своему удивлению, обнаружила загадочную настороженность.

Она заметила, что у него мокрые волосы, видимо, он только что принял душ и сменил одежду.

Несмотря на жару, поверх джинсов и футболки на нем был спортивный пиджак.

Наверняка он собрался на встречу по поводу аренды дома, мелькнула у нее мысль.

Не зная, как себя дальше вести, Нора достала из кармана ключи от машины и протянула ему.

— Извини, что все так вышло. Не знаю, что на меня нашло.

Эли молча разглядывал ее. Наконец он протянул руку, взял ключи и положил в карман.

— Все в порядке. Я это заслужил.

Нора уставилась на него непонимающим взглядом.

— Ты… ты так считаешь?

— Да, если ты еще не заметила, что я немного упрям. — Эли замолчал, сжав кулаки и переступая с ноги на ногу.

— О. — Удивлению Норы не было предела, когда она осознала, что он нервничает.

— Иногда тебе придется идти на крайние меры, чтобы привлечь мое внимание. Только не думай, что я предлагаю проделывать такие штучки после каждой нашей стычки.

Надежда вспыхнула, когда Нора поняла, что его слова звучат так, словно у них есть будущее.

— Дело в том, что я подумал над твоим предложением остаться здесь с Шельсой, пока наш дом реконструируют.

— Правда?

— Да. Но я думаю, что ничего из этого не получится…

У Норы опустилось сердце.

— До тех пор, пока ты… не возьмешь… вот это. — Слегка смущенно Эли опустил руку в карман и извлек маленький, изящно завернутый в подарочную упаковку сверток и, ненадолго задержав в руках, протянул ей.

Нора застыла.

— Что это?

— Открой, тогда узнаешь.

Дрожащими пальцами Нора потянула за бантик и скинула блестящую красную обертку. Внутри была маленькая бархатная коробочка. Ее сердце забилось, и она осторожно приподняла крышку…

Ее взору предстало обручальное кольцо с переливающимся на свету бриллиантом.

— О, Эли… — Она смотрела на него, не в состоянии произнести ни слова.

Все чувства отражались в его прекрасных голубых глазах — нежность, интерес, любовь.

— Я так и не сделал подарок к твоему дню рождения, — сказал он, медленно сокращая дистанцию между ними. — И еще я подумал, что, если ты и в самом деле… хочешь быть моей… женой, все должно быть как следует, — быстро проговорил он. — Я люблю тебя, Бу. Выйдешь за меня? Но на этот раз по-настоящему?

— О, Эли, да… да…

Внезапно раздался радостный возглас Шельсы, весело прыгающей в дверях.

В следующую секунду Нора была в объятиях Эли. Она целовала этого некогда отпетого хулигана, который стал ее сердцем, ее будущим, ее любовью.

Content

Кэролайн Кросс
Слова любви

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая