Джейн Энн Кренц

Странные игры

Моему брату Джеймсу Кастлу, с любовью. Спасибо за помощь.

Глава 1

Он терпеть не мог дел, которые вели к такой вот развязке.

Итан Труэкс закрыл папку, положил ладони на небольшой круглый стол и поднял взгляд на человека напротив, в кресле-недомерке, типичном для отелей не слишком высокого класса.

– Вы уверены, что этим цифрам можно верить?

– Полностью и абсолютно, – ответил консультант по инвестициям с доверительной улыбкой. – Я скачал их с личного лэптопа Кэтрин Комптон прошлой ночью, когда она, наконец, соизволила отойти ко сну.

– Да, вы что-то говорили о том, что сблизились с боссом. У Декстера Морроу вырвался смешок, из тех, которыми мужчины обмениваются в раздевалках и за стойками баров.

– Вот именно, сблизился. Настолько, что по опыту знаю, какова она в постели. Можете мне поверить, почти так же хороша, как во главе своей компании.

Итану удалось остаться бесстрастным, хотя это и потребовало некоторых усилий (в конце концов, его работа – защищать достояние, а не доброе имя клиента).

За окном стоял теплый безоблачный день, которыми так славилась Аризона. Солнце щедро изливало свет на голубую плитку бассейна и шезлонги вокруг. Однако в номере было скорее зябко, и кондиционер тут был совсем ни при чем.

Небрежно, как и подобает человеку с положением, Морроу положил ногу на ногу. Рубашка на нем была кремового оттенка, с единственной черной полоской по вороту, безупречно подходящая к легким брюкам от модного дизайнера и удобным дорогим кожаным мокасинам. На запястье поблескивали золотые швейцарские часы.

Декстер Морроу был парень не промах: дела вел в роскошном офисе, по средам отдыхал от тяжких трудов за гольфом, а клиентов водил по элитным местам вроде Дезерт-Вью кантри-клуба. В Уисперинг-Спрингз было еще поискать такого везунчика.

Итан собирался положить всему этому конец.

– Что ж, – сказал он вполголоса, внезапно чувствуя себя готовым к решающему удару, – считайте, что сделка состоялась.

Морроу с жадным интересом уставился на металлический чемоданчик у его ног.

– Наличные?

– В малых купюрах, как условлено, – кивнул Итан и подтолкнул чемоданчик в его сторону.

В мире, что успел шагнуть далеко вперед, где деньги в мгновение ока переводились из одной точки земного шара в другую, такие вот чемоданчики с наличностью все еще были в ходу у тех, кто не желал оставлять никаких электронных улик.

Морроу ухватил чемоданчик за ручку и водрузил на стол. Он изо всех сил притворялся, что ему, в общем, все равно, но это не слишком удавалось. Руки у него тряслись так, что замок открылся только со второй попытки. «Вот это, я понимаю, алчность», – подумал Итан.

Крышка откинулась, показав аккуратно прихваченные резинками стопки банкнот. Теперь от Морроу исходили волны возбуждения, очень похожие на примитивную похоть.

– Будете пересчитывать? – осведомился Итан.

– Нет, это займет слишком много времени, а мне пора в контору. Не хотелось бы, знаете ли, привлекать лишнее внимание. – Поколебавшись, он сунул руку между стопками. – Этотак, на всякий случай…

Итан поднялся и, тоже на всякий случай, отступил на пару шагов. Невозможно предсказать реакцию загнанного в угол человека, она может быть самой неожиданной.

С минуту Морроу тупо смотрел на стопку белой бумаги, только сверху прикрытую настоящей двадцаткой. Казалось, он силится взять в толк, что это может означать. Внезапное озарение заставило его щеки налиться густой багровой краской. Оставив чемоданчик, он резко выпрямился.

– Что, черт возьми, здесь происходит?!

Дверь ванной распахнулась. Появилась Кэтрин Комптон с каменным от сдерживаемой ярости лицом.

– Позволь задать тебе тот же вопрос, Деке! – Красивое лицо исказилось, но тут же окаменело вновь. – Впрочем, это пустая трата времени. Ответ мне известен. Ты собирался продать мистеру Труэксу строго конфиденциальную информацию!

– Что?! – На лице и в глазах Морроу мелькнул панический страх. – Он представился мне как Уильяме!

– Труэкс, – подтвердил Итан. – Тот самый Труэкс, из «Труэкс инвестигейшнз».

Морроу помолчал, конвульсивно сжимая и разжимая пальцы, словно все не мог сложить картину воедино.

– Так это было… частное расследование?

– Совершенно верно.

Итан никак не предполагал, что это обернется для Морроу таким потрясением. Тот, кто успел заработать репутацию афериста, должен быть готов рано или поздно засыпаться, разве не так? Притом ему, можно сказать, ничего и не грозило. В таких случаях наниматель предпочитает замять дело. Кому нужна лишняя шумиха?

– Я обратилась к мистеру Труэксу на прошлой неделе, Деке. Когда начала кое-что подозревать.

– Но, дорогая! – Морроу воздел руки в просительном жесте. – Ты не понимаешь!..

– О нет, я вот именно все понимаю, – возразила Кэтрин. – Некоторое время тебе удавалось водить меня за нос, но с этим покончено.

Морроу адресовал Итану короткий, полный бессильного гнева взгляд и снова повернулся к ней:

– Ты совершаешь чудовищную ошибку!

– Отнюдь! – отрезала Кэтрин.

– Послушай, дорогая, послушай! – зачастил он. – Я заподозрил утечку и то, что это кто-то из твоего ближайшего окружения! Думал вывести на чистую воду ублюдка, который пытается тебя поиметь!

– Уже поимел, и ублюдок этот – ты.

– Неправда! Это не так! Я любил тебя… люблю! Я всего лишь защищаю твои интересы! Когда Труэкс начал прощупывать меня на предмет информации, я решил, что это ниточка, понимаешь? Ниточка к главной фигуре. Я здесь только для того, чтобы его подставить! Я ему подыгрывал, и…

– Не нужно так волноваться, – холодно перебила Кэтрин. – Я не стану выдвигать обвинений. Судебный процесс только навредил бы компании. «Комптон инвестментс» основана на доверии и долгих плодотворных связях, неразумно подрывать эти основы в глазах клиентов. – Она улыбнулась одними губами. – Ты и сам принимал их близко к сердцу, не так ли, Деке? Иначе не продержался бы у нас больше года.

– Говорю, ты все неправильно понимаешь!

– Можешь быть свободен. В офисе тебя ждет человек из секьюрити. Он проследит за сборами, заберет ключи и проводит тебя к выходу. Ну, ты и сам знаешь. Стандартная процедура для подобных ситуаций. Никто не узнает о причине твоего ухода из компании, да это и не нужно. Наверняка все, вплоть до рассыльных, знали о наших отношениях. Все решат, что таким образом мы поставили на них точку. Ведь, если роман был не между равными, со сцены сходит подчиненный, а не босс.

– Кэтрин, ты не можешь так с нами поступить!

– Не с нами, а с тобой. Кстати, о ключах. Верни-ка мне тот, что от квартиры. Попользовался пару месяцев – пора и честь знать. Он тебе больше не понадобится. – Она протянула руку ладонью вверх.

– Ты совершаешь чудовищную ошибку! – хрипло повторил Морроу.

– Наоборот, исправляю. Свою самую чудовищную ошибку я совершила, связавшись с тобой. Ключ! – Голос ее приобрел угрожающие интонации. – Живо!

Морроу отшатнулся. На Итана произвела впечатление скорость, с которой он выдернул из кармана связку ключей. После короткой борьбы с колечком он бросил ключ Кэтрин.

– На всякий случай я поменяю замок – лишняя предосторожность не помешает. – Она сунула ключ в сумочку. – За вещами можешь не заезжать. Я собрала все, что накопилось: рубашки, бритву и прочее – и по дороге на работу забросила к тебе домой.

Морроу скорчил лицо в конвульсивную гримасу, смесь ненависти и отчаяния, и повернул эту гротескную маску к Итану.

– Это твоих рук дело, сукин сын! Но не надейся, что это пройдет тебе даром! Ты еще пожалеешь, что со мной связался!

Не утруждаясь ответом, Итан вынул из кармана крохотный магнитофон, демонстративно им помахал и выключил запись. Кровь отлила у Морроу от лица, и оно стало пепельно-серым. Стиснув зубы – быть, может, из страха не совладать с собой и наговорить еще больше, – он схватил свой кейс и как ошпаренный бросился к двери. Ручку он сжимал так, что костяшки пальцев совершенно побелели.

Когда дверь захлопнулась, в номере воцарилась тишина. Казалось, даже стены затаили дыхание. Кэтрин стояла, не сводя взгляда с двери, в эти минуты очень похожая на каменное изваяние.

– Как вы думаете, Итан, намерен он выполнить свою угрозу? – наконец спросила она.

– Его угрозы меня не волнуют, – отмахнулся он, сунул в чемоданчик брошенную Морроу пачку пустой бумаги с двадцаткой наверху и защелкнул замок. – У таких, как он, кишка тонка, да и не в его интересах идти на «мокрое». Поверьте, я знаю этот сорт. Пойманные с поличным, они предпочитают смыться да получше замести следы. Не позже завтрашнего дня ноги Морроу не будет в городе, а еще через недельку он уже пустит корни в другом месте и примется за старое.

– Вот как? Значит, я оказываю миру плохую услугу тем, что не выдвигаю обвинений?

– В ваши задачи не входит оказывать миру благодеяния, – сказал Итан без малейшего осуждения. – Вам и без того есть чем заняться. Тянуть на себе компанию – дело нелегкое.

– Еще какое нелегкое, – согласилась Кэтрин. – И вы правы: интересы компании – прежде всего. У нас сейчас самый разгар очень деликатных переговоров, не говоря уже о том, какая на мне ответственность: только здесь, в Уисперинг-Спрингз, три отделения, да еще в Финиксе. Судебный процесс задел бы сотни наших клиентов и весь служебный состав. Я в долгу перед всеми этими людьми и не могу обмануть их доверие.

Босс как он есть, босс до мозга костей, подумал Итан.

– А знаете, – вдруг сказала Кэтрин, сникнув. Теперь, когда все было позади, у нее уже был не столь победоносный вид, – я бы ни за что не поверила, что однажды позволю мужчине вот так обвести меня вокруг пальца. Думала, что могу всегда положиться на свой нюх – он поможет учуять афериста за сотню шагов!

– Ну, правильно. Вы и учуяли. – Итан закрыл чемоданчик и переставил его со стола на пол. – Иначе не позвонили бы мне и не предложили его прощупать, верно?

Кэтрин заметно удивилась. Очевидно, ей не приходило в голову посмотреть с этой точки зрения. Немного поразмыслив, она кивнула с посветлевшим лицом.

– В самом деле, мистер Труэкс. Спасибо, что поставили меня перед этим выдающимся фактом. За всей этой суматохой я как-то подзабыла, что сама заподозрила неладное. Роман был слишком идиллическим для реальности.

Она первой зашагала к двери. Итан подхватил чемоданчик и вышел следом, прикрыв за собой дверь.

– Я даже подумывала о браке… – Он молча кивнул.

– Это был бы мой второй брак.

Он снова кивнул. Они приблизились к лифту. Кэтрин подождала, пока он нажмет кнопку вызова, и продолжала:

– Первый муж сделал мне предложение потому, что мечтал прибрать к рукам компанию моего отца, – она хмыкнула, – а когда понял, что я намерена сама вести дела в «Комптон инвестментс», подал на развод.

Итан обратился ко всем богам сразу с просьбой поскорее прислать лифт на их этаж. Не то чтобы он не сочувствовал Кэтрин или не понимал ее желания выговориться, обычно он даже старался вызвать клиента на разговор, когда все уже бывало кончено, и относился к этому как к завершающей фазе своего задания, но в этот день испытывал единственную потребность – поскорее оказаться дома. Он устал, устал до дрожи в коленях.

Как правило, довольно было разрешить проблему и поставить виновника перед фактом, как, словно в виде награды, следовал радостный подъем, всплеск адреналина, на котором удавалось какое-то время протянуть, прежде чем поддаться усталости. На сей раз, этого не случилось. Может, потому, что в последнее время он почти не спал.

Сама по себе бессонница не была чем-то из ряда вон выходящим. Стоял ноябрь, не самый удачный месяц, и, если верить прошлому опыту, предстояло мучиться от недосыпа вплоть до декабря…

Слава Богу, лифт, наконец, соизволил открыть двери. Кэтрин шагнула внутрь, Итан за ней.

– А вы? Вы были женаты, хоть раз?

– О да! – усмехнулся он.

– Тяжкий развод? – полюбопытствовала Кэтрин.

– Три, и все тяжкие.

Она неодобрительно сдвинула брови. Один развод – дело житейское, два еще можно извинить, если вспомнить, в какое время живем, но три… три развода в жизни одного человека заставляют думать, что с ним что-то не так.

– А сейчас вы женаты?

Итан подумал о Зое, что ждет его дома. Нарисовал ее себе по памяти. Вот она сидит напротив него за столом во время завтрака, такая живая, полная энергии, в брючном костюме аметистового оттенка. В потоке утреннего света, льющегося из окна, темно-рыжие волосы Зои искрятся, словно унизанные драгоценными камнями. Но глаза у нее, как обычно, туманные, загадочные.

Его женщина. Жена.

Он носил этот образ как талисман против темных сил ноября, что как будто сговорились ставить ему подножку. Он смотрел в прошлое, потому что боялся заглянуть в будущее, совершенно уверенный, что рано или поздно темные силы возьмутся за него всерьез и отнимут Зою.

– Женат ли? Что-то вроде того, – сказал Итан, нажимая кнопку нижнего этажа.

Глава 2

День, можно сказать, задался. Ни единой кричащей стены.

Для обычного дизайнера понятие «кричащий» означает всего лишь неудачное сочетание красок или размещение окон, но для дизайнера-экстрасенса, болезненно чувствительного к ауре помещения, ко всем этим следам прошлого насилия или безумия страстей, стены порой в буквальном смысле кричат.

Разливая вино по бокалам, Зоя размышляла над тем, что никогда не планировала свою жизнь как карьеру дизайнера по интерьерам. Изначальный план был стать консультантом по живописи. Смерть мужа, и не просто смерть, а убийство, поставила точку на этой мечте. Не было никакого смысла оспаривать тот факт, что тогда она временно потеряла всякий контроль над своей жизнью. Да и как иначе? Она была в полном отчаянии. Полиция сошлась на том, что Престон по чистой случайности подвернулся под пулю взломщика, но она… стоило оказаться на месте преступления, как стало ясно, что это не так. Стены просто исходили воплями ужаса. В слепой потребности добиться торжества правосудия она совершила ошибку – серьезную, почти непоправимую ошибку, – доказывая всем и каждому, что Престона убил кто-то близкий. Родне со стороны мужа, всем этим интриганам, она заявила, что убийцу надо искать среди них, что это не просто случайная пуля, а пуля, посланная человеком в приступе бешеной ярости, которая так и осталась в каждой трещинке стен.

Подтвердить это Зоя не могла, а рассуждения о своей способности слышать крик стен только обернулись против нее, дали родне предлог запереть ее в весьма эксклюзивную и заоблачно дорогую психиатрическую лечебницу. Переступая порог этого заведения, она считала себя совершенно нормальной, но за время пребывания там ложный диагноз чуть не обернулся подлинным. До сих пор еще по ночам снятся кошмары о бесконечных коридорах Кендл-Лейк-Мэнор. Коридорах, откуда нет спасения…

Зоя водрузила бокалы на поднос вместе с крекерами и тарелкой сыра и осторожно, чтобы не расплескать вино, понесла в гостиную своей маленькой квартирки.

Итан сидел на диване в любимой позе: ноги широко расставлены, локти на коленях, в руках пульт дистанционного управления. Одежда тоже была любимая, та, в которой он предпочитал проводить свободное время: майка и неброского цвета слаксы. Он лениво бродил по каналам вечерних новостей.

Невольно ей вспомнилось первое впечатление от Итана в тот памятный день почти двухмесячной давности, когда она впервые оказалась в его офисе на Кеболт-стрит. Дизайнеру по интерьерам хватило одного взгляда, чтобы понять, до чего гармонично он вписывается в обстановку. Он и сам был как некий солидный, немного старомодный предмет мебели – видавший виды, поизносившийся по краям, но от этого не менее надежный, о котором можно с полным основанием сказать: таких теперь не делают. Это был мужчина из тех, что не сдаются, как бы ни повернулось дело, из тех, что идут до конца. Такого легче убить, чем остановить, и, уж конечно, убить его не так-то просто.

Зоя не имела ничего против солидности и надежности, но вот глаза… глаза не вписывались в общее впечатление. Эти янтарные, пронзительно умные и настороженные глаза могли бы принадлежать опасному хищнику, весьма разборчивому в выборе добычи.

Их поспешное бракосочетание в Лас-Вегасе, в одной из тех часовен, где венчают мгновенно и без лишних вопросов, было всего лишь стратегическим шагом, попыткой уберечь ее от цепких рук богатой родни по мужу, только и мечтавшей, как бы сжить Зою со свету. Это уж потом, когда печали и страхи отошли достаточно далеко в прошлое, они решили дать фиктивному браку шанс.

Поскольку каждый внес в совместную жизнь достаточно тяжкого багажа, сговорились на том, что неразумно гнать лошадей. Начинать надо потихоньку, помаленьку, со всей осторожностью. В конце концов, ни один уважающий себя консультант по вопросам брака не одобрил бы союз столь различных людей.

Их трудно винить, не раз думала Зоя. Слишком ничтожен шанс построить крепкий брак между женщиной, сбежавшей из сумасшедшего дома, и мужчиной, который к тому времени разводился уже три раза. Так ничтожен, что его не разглядеть и в электронный микроскоп.

Помимо всего прочего, Итан не признавал сверхъестественных способностей, всего того, что так или иначе можно назвать даром. Это началось с того времени после смерти брата, когда шарлатан, якобы напрямую связанный с потусторонним миром, убедил вдову, что ее муж по-прежнему жив. Правда принесла с собой сокрушительную боль и гнев такой силы, что Бонни, вдова, до сих пор удивлялась, как Итан не прикончил шарлатана на месте.

И словно для того, чтобы увенчать весь этот набор неблагоприятных факторов, Итану крупно не повезло с дизайнером по интерьерам.

Иными словами, брак был заранее обречен, но, хотя оба это понимали, по обоюдному согласию было решено махнуть рукой на благоразумие. Может, потому, что риск уже стал для каждого из них делом привычным.

Жизнь пошла своим чередом, и чем дальше, тем больше. Вплоть до самого недавнего времени верилось, что они все же сорвут банк в своей рисковой игре, что из фиктивного брака выйдет такой, о котором люди чаще всего только мечтают. Зоя даже начала приобретать кухонную утварь – к примеру, алые, как мак, тарелки, с которых так и хотелось есть. За считанные недели своего странного брака они ухитрились войти в колею нормальной семейной жизни, и это оказалось нетрудно, хотя ничего семейного, домашнего в Итане как будто не было. Толковый, проницательный, интересный, сексуальный, он был все, что угодно, только не среднестатистический супруг, не тот, при одном взгляде на которого память рисует уютные бытовые картинки.

Зоя сохранила за собой квартиру, однако ночевала неизменно у Итана, обычно в Найтвиндсе, в чудовищно розовом строении, которое он называл домом, и чем больше было таких ночей, тем как будто прочнее укладывались один на другой кирпичики, из которых строится брак. Они учились не толкаться локтями на кухне, обнаружили, что оба предпочитают ранний подъем, да и вообще имеют много одинаковых хороших привычек: раздеваясь, не разбрасывают одежду, как попало, ежедневно принимают душ и тому подобное. Чего еще желать на заре совместной жизни?

Но с наступлением ноября все начало меняться, и в первую очередь Итан. Он отдалился, замкнулся в себе, как если бы вдруг ощутил потребность в личном пространстве. На смену ровному характеру пришли переходы от хандры к беспокойству. Он стал хуже спать. Молчание вдвоем уже не означало, что им хорошо вместе и без слов, – нет, это было угрюмое, отчужденное молчание, и повторялось оно все чаще, а попытки разговорить его ни к чему не вели. Что бы ни снедало Итана, он не желал посвящать в это Зою.

Так и не превратившись в настоящий брак, их отношения стали похожи на роман, и притом на роман в его завершающей фазе.

Возможно, было ошибкой так скоро взяться за обустройство Найтвиндса – ведь из-за этого им пришлось покинуть просторный дом со множеством ванных комнат, спален и вообще жилого пространства и перебраться в крохотную квартирку, где некуда разбежаться, а в ванной нужно ждать своей очереди, где об уединении нет и речи.

Невольно думалось, что поместить Итана в такое ограниченное, набитое вещами пространство – все равно, что заключить льва в клетку, где он едва может повернуться. Ничем хорошим это не кончится.

– Как Кэтрин Комптон провела финальную сцену? – спросила Зоя, ставя поднос на журнальный столик.

– На уровне. Не пришла в восторг от того, что подозрения подтвердились, но держала себя в руках. – Итан выключил телевизор, положил пульт и взялся за бокал. – Самым трудным, я думаю, было смириться с тем, что она пригрела на груди змею. Якобы это не слишком хорошо говорит о ее интуиции. Мало кому нравится быть одураченным.

– Верно. – Зоя клубочком свернулась в углу дивана и удовлетворенно расслабилась. – Ты ее приободрил?

– Вроде того, – ответил Итан, резко передернув плечами. – Напомнил, что идея расследования исходила от нее. Ей не стоит так строго себя судить. Уж не знаю, сколько времени потребовалось, чтобы взглянуть в лицо проблеме, но с решением она не тянула. Женщина с характером. Уверен, что с ней все будет в полном порядке.

– А с тобой?

Итан как раз собирался пригубить вино. Он помедлил, держа бокал у губ.

– Со мной?

– Дело удалось решить быстро и без проблем, ведь так? Ты сам говорил, что это простая рутина.

– Ну, говорил. – Он сделал хороший глоток и опустил бокал на поднос. – Морроу был слишком жаден до денег, а жадность заставляет забыть об осторожности.

– Если все прошло так гладко, и было так предсказуемо, что тебя снедает?

Несколько долгих секунд казалось, что ответа не последует, потом Итан сказал:

– Разрази меня гром, если я знаю!

– Я вот что думаю… – с легкой улыбкой начала Зоя и умолкла.

– С нетерпением жду продолжения.

– Дождешься, не волнуйся. Доводить свое мнение до сведения мужа – святой долг жены, и я не намерена им пренебрегать. Молчание подрывает основы брака.

– О!

– Так вот, я думаю, что в глубине души ты романтик.

– Этого только не хватало! – воскликнул Итан с содроганием.

– Да-да. Ты так близко принял этот случай к сердцу как раз потому, что заранее знал – самолюбие клиентки будет больно задето.

– У моих клиентов без этого не обходится. Кэтрин не первая и не последняя.

– Возможно, но это не значит, что тебе по душе данная конкретная часть твоего занятия.

Он отпил еще немного вина и как бы невзначай отодвинулся на другой конец дивана.

– Хочешь сказать, что я неправильно выбрал занятие?

Зоя едва не выронила крекер. Вопрос был до того неожиданный, что она приняла его за шутку, но встретила взгляд Итана и сразу перестала улыбаться.

– О нет, вовсе нет! Как раз наоборот. Я думаю, что ты не мог сделать более правильного выбора. Ни в чем ином ты не был бы так хорош.

– В самом деле?

– Это твое призвание.

– Хм. – Вопреки плохому настроению уголки его губ дрогнули в улыбке. – Должно быть, это первый и единственный раз за всю историю цивилизации, когда кто-то назвал ремесло частного сыщика призванием. Ты не слишком замахнулась?

– Я констатирую факт, не более того. Расскажи, как все прошло сегодня, только поподробнее.

Итан доел свой крекер с сыром, сделал пару глотков вина и только тогда заговорил. Зоя внимательно выслушала описание того, как Декстер Морроу проглотил наживку и как, узнав об этом, Кэтрин Комптон настояла на том, чтобы присутствовать при окончательном раскрытии карт. Настояла вопреки всем возражениям.

– Мой главный довод против того, чтобы она пряталась в совмещенном санузле, был тот, что Морроу может самым банальным образом захотеть в туалет. Но Кэтрин можно было понять, и я позволил ей прийти в номер до нас. К счастью, все прошло гладко. Либо алчность подавляет все прочие потребности, либо Морроу хотелось как можно скорее убраться восвояси. В любом случае я не стал предлагать ему ни содовой, ни пива.

– Умница.

– Спасибо. Я горд собственной предусмотрительностью.

Рассказ был закончен уже на кухне, куда Зоя отправилась за основным блюдом ужина. Пока она добавляла финальные штрихи к тушеным овощам под соусом карри, Итан подпирал косяк дверного проема, потягивал свое вино и с ленивым интересом наблюдал за тем, как она хлопочет.

Как самый настоящий муж.

Все настраивало на благодушный лад, пока одна деталь в повествовании не зацепила внимание Зои и не встревожила ее.

– Ты уверен, что Морроу не причинит тебе неприятностей? – спросила она, доставая тарелки (те самые, алые, как мак). – Он, конечно, ненавидит того, по чьей вине вынужден покинуть уютное гнездышко.

– Кэтрин тоже меня об этом спрашивала. Могу повторить то же, что и ей. Когда запахнет жареным, такие, как Морроу, предпочитают смыться.

Когда тарелки были расставлены и приборы разложены, Итан поспешил занять свое место. Казалось, все его внимание сосредоточено на том, чем уставлен стол. Зоя почувствовала, как рассеивается тревога. Как тут не вспомнить, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Выходит, она идет правильным путем.

Пересыпав рис из дуршлага на блюдо, Зоя водрузила блюдо посреди стола и подвинула ближе миску с тушеными овощами, над которыми поднимался аппетитный парок.

– Как ты думаешь, Морроу испытывал к Кэтрин Комптон хоть что-нибудь?

– Если и испытывал, это не помешало ему изменить ей с первой попавшейся сотней тысяч баксов.

– Да, конечно. – Зоя достала из холодильника заранее приготовленный салат и уселась напротив Итана. – Мне немного жаль Кэтрин она-то была по-настоящему влюблена!

– По крайней мере, это не была слепая любовь. – В бутылке еще оставалось примерно половина. Итан разлил вино по бокалам. – Кэтрин не только заподозрила Морроу, но и не поколебалась нанести удар.

– Ну, иначе она не сделала бы такую блестящую карьеру, – резонно заметила Зоя.

– Пожалуй.

Итан положил себе немного риса, добавил овощей, щедро присыпал арахисом, изюмом и пекановыми орешками и, наконец, густо залил все кисло-сладкой приправой чатни. На губах Зои появилась одобрительная улыбка.

– Никогда не забуду, – заметил он, – что как раз Кэтрин была моим первым клиентом здесь, в Уисперинг-Спрингз.

– А вот и ничего подобного! – возмутилась Зоя. – Твоим первым клиентом здесь была я. Как некрасиво с твоей стороны не помнить этого факта!

– Ты была первым частным лицом, а это большая разница.

– Вот как?

– Огромная. И уж ты мне поверь, я помню все мельчайшие подробности твоего дела.

– Да уж, трудно забыть дело «частного лица», на котором потом женился, – хмыкнула Зоя.

– Ну вот, сама видишь.

Внезапно она поймала себя на том, что за один только последний час ухитрилась дважды ввернуть в разговор намек на их семейное положение. Первый был в гостиной, когда она заявила, что не намерена пренебрегать обязанностями жены. И вот еще один, далеко не прозрачный намек. Скорее, это называется «брякнуть». Что на нее нашло?

Судя по выражению лица, Итан тоже над чем-то раздумывал.

– Странный привкус… – вдруг заметил он.

– Что? У карри? – испугалась Зоя.

– Да не у карри. Карри в полном порядке. Я имею в виду, что от подробного, шаг за шагом, обсуждения дела после того, как оно уже закончено, остается какой-то странный привкус. Словно еще раз все пережил.

– Ну… мог бы не рассказывать, если не хотелось.

– Почему не хотелось? Просто это что-то новое в моей практике.

– Ага.

Значит, ее ни в чем не обвиняют. Зоя сочла возможным расслабиться.

– Семейным людям свойственно обсуждать друг с другом свой день.

– Не знал. – Итан криво усмехнулся. – Ни одна из прежних жен об этом не упоминала.

– Как это? Почему?

– Наверняка потому, что ни одной из них не было дела до того, как прошел мой день. И если честно, меня это не удивляет. В частном расследовании львиная доля дела приходится на такую рутину, что рассказывать – челюсти сведет от скуки, а уж слушать…

– Но ведь тебе не скучно этим заниматься?

– Ничуть. Для меня это неотъемлемая часть работы.

– Раз тебе не скучно, то и мне тоже.

– Правда?

– Честное слово.

– Ладно, мой день обсудили. – С минуту Итан упоенно жевал, потом спросил: – А как прошел твой?

– Далеко не так волнующе. Почти весь его провела в своей библиотеке, в «Мечте дизайнера».

Приглашение участвовать в ежегодном проекте «Мечта дизайнера» было большой удачей для фирмы из одного-единственного человека, как у Зои. Специальное жюри выбирало конкретный проект и тех, кто будет над ним работать. На этот раз объектом был выбран только что законченный элитный жилой дом. Ему предстояло стать эталоном самого современного дизайна. То, что она в числе избранных, явилось для Зои радостным сюрпризом.

Особых правил в «Мечте дизайнера» не устанавливалось. Каждый получал помещение и возможность воплотить все свои самые смелые мечты.

Проект поглощал больше времени и сил, чем ожидала Зоя, но она говорила себе, что оно того стоит. Он привлекал фонды на благотворительность, но что еще важнее – привлекал внимание к тем, кто в нем участвует. Даже проигравший мог рассчитывать на известность, а с ней и на будущие заказы. В завершающей фазе в дело вступали газеты и телевидение, начинался приток туристов. Готовые помещения и их дизайнеры многократно фотографировались, статьи о них выходили в крупнейших журналах.

– Что Линдси Войл? – полюбопытствовал Итан. – По-прежнему норовит наступить на мозоль?

Против воли Зоя поморщилась при мысли, что он находит это забавным. Линдси Войл принадлежала недавно открытая в Уисперинг-Спрингз фирма по дизайну, в совершенно ином стиле, так что само по себе это не составляло проблемы. Однако, бог знает почему, Линдси невзлюбила Зою с первого взгляда и даже не старалась это скрыть. Солидная ложка дегтя в бочке меда под названием «Мечта дизайнера».

– Сегодня мы с Линдси столкнулись в демонстрационном зале, – вздохнула Зоя и, чтобы утешиться, добавила себе приправы. – Представляешь, у нее хватило наглости лезть ко мне с советами насчет моей техники! Стиль фэн-шуй ей, видите ли, кажется чересчур вызывающим. «Притягивает негативную энергию». Можно подумать, это не дизайн, а вуду.

Зоя прикусила язык, припомнив, что Итан находит нелепой идею того, что выбор красок может притягивать энергию, все равно какую. Да и вообще его смешит выражение «поток энергии» в применении к дизайну. Но поделиться хотелось, поэтому она продолжила:

– По словам Линдси, она выкупила мастерскую прямо у специалиста по фэн-шуй и теперь в курсе всех основных принципов.

– И что ты ей ответила?

– Не то, что было на уме, не волнуйся. Сказала, что мой стиль только отчасти отражает технику фэн-шуй, что я предпочитаю гармоничное слияние сразу нескольких стилей. В основе одних лежат древние философии, других – самые современные, и все это как раз для того, чтобы создать позитивный поток энергии… – Она снова запнулась и, забыв, что уже добавляла приправы, насыпала еще. – Короче, дала понять, что в работе следую не столько конкретному стилю, сколько интуиции.

– То есть что предпочитаешь «слышать» помещение? – уточнил Итан с поднятой бровью. – Что ты дизайнер-экстрасенс?

– Ничего такого я не говорила. И без того Линдси считает меня выскочкой без всякого понятия о стиле, не хватало еще решить, что дизайнер из меня и вовсе липовый!

– Да уж, тогда прощай бизнес.

– Правильно. Одно дело слыть профессионалом с некоторыми странностями типа смешения стилей, и совсем другое с непомерно раздутыми амбициями и претензией на «шестое чувство».

– Ну, понятно.

– Да ну ее, Линдси Войл. Пусть катится ко всем чертям. Есть и хорошая новость: позвонила Табита Пайн.

– Вижу, разговор так и будет крутиться вокруг разных чудиков, – пробормотал Итан с полным ртом.

– Не вижу ничего чудного в том, чтобы зарабатывать на жизнь уроками медитации, – нахмурилась Зоя. – Между прочим, многие используют медитацию для снятия стресса, а с точки зрения науки это просто панацея: снижает кровяное давление и тем самым склонность к возбуждению.

– У меня есть свой способ снятия стресса. Я намерен и впредь его придерживаться.

– Что же это?

– Секс.

– Что бы ты там ни думал о медитации, это неиссякаемый источник доходов. Люди охотно раскошеливаются, чтобы освоить технику. Думаешь, с каких денег Табита Пайн купила себе целое поместье? Между прочим, звонила она потому, что хочет его полностью переоборудовать, максимально усилив потоки позитивной энергии.

– Что и говорить, попала прямо по адресу. Поздравляю! Мне уже видится рекламный проспект: «Если вы гуру и желаете купаться в позитивной энергии, звоните, и Зоя Труэкс вам это устроит!» Раз Табита Пайн теперь твой клиент, беру назад слово «чудик».

– Еще не клиент, – вздохнула Зоя, – и неизвестно, будет ли. Понимаешь, она позвонила не только мне, а и еще кое-кому. Хочет сравнить и выбрать.

– Это уже хуже.

– Угадай, кто мой конкурент.

– Линдси Войл!

– Прямо в точку.

– А это и вовсе хуже некуда, – расстроился Итан. – Воображаю, как будет проходить конкурс – дуэль дизайнеров в полнолуние на центральной площади у фонтана. Вот только на чем? Не на пистолетах же! Неужели будете лупить друг друга по голове альбомами образцов?

– Как мило с твоей стороны оказать мне моральную поддержку.

– Я и оказываю. Ставлю все, что имею, на тебя, и только на тебя. – У него вырвался непочтительный смешок. – Никто так лихо не командует потоками позитивной энергии, как ты, они прямо-таки пляшут под твою дудку.

– Твой искрометный юмор неуместен. Если ты, лично ты, в грош не ставишь идею психологии в дизайне, это еще не значит, что все, кому она по душе, – болваны и ослы!

– Да ты что! – воскликнул Итан с миной человека, оскорбленного в лучших чувствах. – Мне бы в голову не пришло так думать о тех, кто жить не может без позитивной энергии и готов щедро заплатить за то, чтобы ему ее притянули!

– Тогда кто же они, по-твоему?

– Потенциальные клиенты.

– Это правильно, – смягчилась Зоя.

– Учусь на прошлых ошибках. – Итан посерьезнел. – Скажи, ты в самом деле хотела бы взяться за дом этой Табиты Пайн? Как всякий гуру, она, конечно, считает себя последней инстанцией. У нее уже все схвачено, твое мнение просто не будет приниматься в расчет.

– А я как раз предпочитаю клиентов, которые знают, чего хотят Столкновение мнений – хороший катализатор. Иногда полезно увидеть все с иной точки зрения. И потом, с трудными клиентами учишься дипломатии.

– Да? К примеру, я знаю, чего хочу, когда речь идет о Найтвиндсе, но ты и не думаешь принимать это в расчет. Что-то не припомню с твоей стороны ни малейшего намека на дипломатию. Мы только и делаем, что препираемся.

Зоя вспомнила последнюю их жаркую дискуссию насчет Найтвиндса. Обветшалый особняк, да еще выкрашенный в ярко-розовый цвет, – голливудская пародия на виллу откуда-нибудь с побережья Средиземного моря. Итану дом доспался только потому, что ни один риэлтор в городе не сумел толкнуть его даже за самую низкую цену.

– Дорогой мой, – сказала она сладким голосом, который приберегала для несговорчивых, – ты даже не представляешь, сколько с тобой требуется дипломатии. Ты самый трудный из моих клиентов.

– Вот как?

– Да-да, и, если бы я пошла у тебя на поводу, в доме не нашлось бы ничего более занимательного, чем белые стены и пухлый, как пончик, диван в каждом помещении.

– Уж можно подумать!

– А разве нет?

– Конечно, нет. – В глазах Итана заплясали веселые огоньки. – К примеру, зачем мне пухлый диван в туалете?

– Мало ли зачем… Может, захочется прилечь тут же, на месте.

– Вообще-то интересная мысль. – Он сдвинул брови, как бы всерьез обдумывая. – Раз уж пошел такой разговор я сейчас!

– Перестань!

– Я только хотел прикинуть, втиснется ли.

– Поверь мне на слово, что нет.

– Ладно, верю.

Итан вернулся к ужину. Покончив с карри и салатом, он заметно посветлел лицом. Зоя решила, что и настроение у него улучшилось. Однако ее сверхчувствительная натура, как радар, ловила какие-то темные отголоски на задворках его сознания. Что бы с ним ни происходило, это касалось не только того, какой несчастливый оборот приняло дело Декстера Морроу.

Проходя мимо ванной, она услышала за дверью приглушенный шум электробритвы Немного раньше это был шум душа Остановившись посреди коридора, Зоя некоторое время прислушивалась, размышляя, что лучше предпринять в сложившейся ситуации.

Наконец решение было принято, она потуже затянула пояс халата, отворила дверь и ступила во влажную духоту ванной Итан, в полотенце вокруг бедер, стоял у зеркала, и Зоя ощутила могучую потребность провести ладонями по рельефным мышцам его спины.

Хотя в запотевшем зеркале едва можно было разглядеть отражение, Зоя угадала во взгляде те же темные, мрачные оттенки, что недавно и в мыслях Итана. Сердце у нее упало.

– Тебе совсем не обязательно бриться на ночь теперь, когда мы муж и жена, – заметила она самым легким тоном, на какой была способна.

Потрясающе. Какое по счету напоминание? Кажется, четвертое. Если все дело в подсознании, чего оно, черт возьми, добивается?

– Знаю, – ответил Итан, выключил бритву и с подчеркнутой аккуратностью положил на место.

От самого этого жеста температура в тесном помещении словно подскочила градуса на три, как если бы они вдруг переместились в тропики с атмосферой чувственных, знойных ночей, получалось, что, взявшись за ручку двери, Зоя сделала верный ход Вот только как все повернется с непредсказуемым настроением Итана?

Однако отступать было поздно – он уже шагнул к ней сквозь тепло и влагу. Итан двигался легко, грациозно, как и подобает хищнику с янтарными глазами, и был полон едва прирученной энергии.

Первым делом он взял ее лицо в ладони, погрузив пальцы в волосы. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом губы слились, и сдержанное нетерпение Итана передалось Зое.

Как все его поцелуи, этот был повелительный, требовательный, как раз такой, от которого простое ощущение собственного тела стремительно перерастало в жгучую потребность, каждая клеточка оживала, тянулась навстречу и, может быть, даже источала сияние И это было именно то, чего Итан хотел, – нет, в чем он остро нуждался.

Пояс упал на пол, халат скользнул вниз по плечам, за ним последовала сорочка. Обнаженная, Зоя прильнула к мужу, и он прижал ее к себе так крепко, что занялось дыхание Возбуждение нахлынуло волной, и в ответ, с невнятным возгласом удовольствия, она обвила его шею руками так, что ногти впились в тугую плоть на плечах.

Каким-то образом в процессе этого полотенце исчезло. К бедру теперь прижималось тяжелое, твердое и горячее, но вопреки вздымающейся волне страсти в глубине души словно тревожно бились крылья плененной бабочки. Тревога упорствовала.

Что-то было не так.

Вместе с одеждой Зоя с радостью избавилась бы от сверхчувствительности. Увы, это было не в ее власти. Ей удалось разговорить Итана, и вместе с вкусным ужином это помогло поднять ему настроение, но ненадолго. То, что его снедало, вернулось с прежней силой, и вот теперь, сознательно или нет, он пытался это выбросить, выплеснуть сексуальной энергией.

Такое уже случалось в эти последние странные дни – порой они оказывались в постели как будто лишь потому, что Итан боялся остаться наедине с собой. Как это он сказал за ужином? Секс – лучший способ снять стресс?

Что за темное пламя бушует в его душе в такие минуты? Насколько оно опасно? Возможно, слово «опасный» вообще не подходит. По крайней мере она не чувствует угрозы лично для себя. Да и не мог бы Итан причинить ей боль Но как печально, что секс для него служит противоядием тому, что разъедает душу. И что еще печальнее – это ненадолго. Какой бы мощный оргазм ни ждал в конце этих пылких объятий, он не излечит болезнь, а лишь принесет забвение и короткое облегчение.

Руки сомкнулись еще теснее и подхватили Зою. Очевидно, предстояло новое перемещение – из тропиков в спальню. Однако вместо этого Зоя оказалась сидящей на мраморной полке перед зеркалом.

Прикосновение холодной плитки к разгоряченной коже заставило ее ахнуть, и еще до того, как Зоя сообразила, что до постели дело не дойдет, Итан развел ей ноги и вклинился между ними.

Желание налетело горячим, иссушающим ветром.

– Душ и бритье были только для того, чтобы не наброситься на тебя с ходу – Пальцы протиснулись между телами и начали неторопливое движение – Не стоило тебе вмешиваться в этот процесс!

– Ничего страшного, – прошептала Зоя и, зная, что она уже достаточно влажная для любых безумств, сомкнула пальцы вокруг горячего и твердого. – Прелюдии совсем не обязательны ну, не каждый раз, на скорую руку иногда даже лучше.

– Для мужчины, но не для женщины Я хочу, чтобы мы были на равных.

– Говорю тебе, все в порядке. – Она придвинулась ближе и потерлась, чтобы подтвердить свои слова, чтобы искусить его сверх всякой меры.

– Ты не обязан контролировать любую ситуацию, даже постельную.

У Итана вырвался стон, каждый мускул его казался каменным от напряжения.

– О, Зоя! – Он сжал ей бедра и сделал такой толчок, что погрузился до предела, до сладкой боли. Она скрестила ноги на талии, а руки – на спине и держала Итана в тесном объятии, пока он летел навстречу разрядке и короткому облегчению, которое та с собой несла.

Глава 3

Аркадия Эймс проснулась от такого всплеска адреналина, что нервы натянулись, как струны. Сразу после пробуждения он отхлынул, оставив ее дрожащей и обессиленной. Сердце колотилось чуть не вдвое чаще, рот тщетно шевелился в попытке сделать вдох.

Немного оправившись, Аркадия напрягла слух и зрение в спальне царила тишина, и света в окна проникало достаточно, чтобы осветить самые дальние углы. Никто не нависал над постелью, никто не маячил в дверях, ни даже самого слабого шороха не доносилось из гостиной или ванной. Иными словами, органы чувств дружно подтверждали, что все в полном порядке и никто не покусился на сложную систему сигнализации.

Однако ощущение взгляда было таким настойчивым, что от него никак не получалось отмахнуться. Страх и беспомощность смешались в душе Аркадии.

Что с ней такое в последнее время? То и дело накатывает зловещее, ничем не обоснованное предчувствие. Днем с ним еще можно бороться, но ночью. Очень может быть, что несколько месяцев, проведенных в частной клинике Кендл-Лейк-Мэнор, обошлись ей дороже, чем казалось.

Если вспомнить, это был великолепный план – быть засунутой в психушку в виде первого шага на пути к свободе. Тогда казалось, что все, что угодно, лучше смерти, а Грант как раз и хотел, чтобы она была мертва. Но ему бы в голову не пришло искать ее среди сумасшедших.

Однако великолепный план обернулся катастрофой. Клиника высшего класса, как же! Отвратительное заведение во главе с законченным подлецом, на ночь отдававшим своих подопечных на откуп персоналу с гнусными повадками.

По большей части изнанка жизни Кендл-Лейк-Мэнор была довольно безобидной часть персонала приторговывала наркотиками со склада, часть предпочитала «торчать» от них сама, кое-кто просто спал на посту. Однако были и такие, что с наслаждением насиловали одурманенных лекарствами пациенток.

Единственным стоящим результатом тех месяцев была дружба с Зоей. Они разрабатывали тщательный план побега, но вынуждены были прибегнуть к самому простейшему, когда двое санитаров решили поближе познакомиться с Аркадией. Она и теперь содрогалась при одной мысли о том, как бы все обернулось, если бы Зоя не услышала, что ее тащат по коридору в дальний кабинет… Нет! Не вспоминать!

Нет никаких оснований бояться, что к ней тянутся цепкие пальцы Кендл-Лейк-Мэнор, – Итан, можно сказать, стер лечебницу с лица земли. Бояться нужно Гранта.

Это слишком скользкий ублюдок, чтобы взять и погибнуть, тем более так вовремя и так элегантно, как под лавиной во время лыжного сезона в Швейцарии. Разумеется, тело не было найдено, но если полиция верит, что оно погребено где-то под тоннами снега, она не так наивна. Здравый смысл подсказывает, что Грант сфабриковал собственную смерть и сейчас живет и здравствует под вымышленным именем. В точности, как и она.

Очень медленно и бесшумно Аркадия запустила руку под соседнюю подушку, где всегда держала пистолет во время отсутствия Гарри. Ощущение холодной стали в руке придавало уверенности. После бегства из Кендл-Лейк-Мэнор они решили ничего не оставлять на долю случайности и по настоянию Зои записались на уроки самозащиты.

Аркадия пошла даже дальше этого. Зная, что рано или поздно Грант вернется с того света, она запаслась огнестрельным оружием и научилась им пользоваться.

Теперь, с пистолетом в руке, стараясь сохранять полную тишину, она села в постели. Немного послушав, опустила ноги на пол. Как была, босиком, прокралась к двери и выглянула в холл. Лампа, которую она всегда оставляла на ночь включенной, бросала приятный персиковый отсвет на белый ковер и светлую мебель Ничто из знакомых контуров и теней не изменилось.

Дальше – медленно, шаг за шагом. Серебристо-серый шелк ночной сорочки щекотно вился вокруг лодыжек. У щитка с выключателями Аркадия чуть поколебалась и нажала главный, тот, что освещал сразу все помещения плюс встроенные шкафы. В потоке света она обошла дом, заглядывая в углы, проверяя электрические замки на каждом окне и двери. Покончив с этим, встала у окна Квартира находилась на втором этаже кондоминиума, и не случайно во-первых, забраться сюда через окно было сложнее, во-вторых, с высоты лучше просматривался задний двор с розарием и голубой чашей бассейна За всем этим далеко в пустыню простиралась ночь.

Небольшие населенные пункты Аризоны отличались почти полным отсутствием уличных фонарей, и Уисперинг-Спрингз не был исключением. Если верить официальной версии, сама идея ночного освещения встречала горячий отпор как самих горожан, так и туристов – это совершенно убило бы роскошную россыпь звезд на небосводе. На деле все было проще – муниципалитет пользовался этой отговоркой, чтобы сэкономить фонды. Коренное население Аризоны было прижимистым.

Сообщество домовладельцев, в котором состояла и Аркадия, в виде полумеры унизало бордюры тротуаров и края бассейнов низкими фонарями, больше похожими на фигурно оформленные свечи. Во всяком случае, света они давали не многим больше При взгляде со второго этажа задний двор был полон теней. Слава Богу, тени эти пребывали в неподвижности. Одна ворохнулась, и у Аркадии упало сердце, но это был всего лишь бродячий кот.

Телефон громко зачирикал. Еще не вполне опомнившись от недавнего испуга, Аркадия буквально подпрыгнула и схватилась за сердце. Это раздосадовало. Подойдя к аппарату, она заколебалась, было, но приказала себе поднять трубку. Не хватало только, чтобы сдали нервы!

– Алло!

– С тобой все в порядке? – без предисловий спросил Гарри.

Звук его голоса принес такое облегчение, какого при всем своем добром к нему отношении Аркадия не ожидала, чему немного удивилась. Затаенное дыхание вырвалось вздохом.

Где-то на заднем плане в трубке раздавалось биение тяжелого рока. Это почти заставило улыбнуться – как и она, фанат джаза, Гарри едва выносил этот тип музыки.

– В полном и полнейшем, – заверила Аркадия и, наконец, позволила себе расслабиться.

Она уселась у журнального столика в одно из кресел, обтянутых белой кожей, и откинула голову на спинку.

– Что-то не похоже, – усомнился Гарри. – Голос не тот. Я бы сказал, ты звенишь, как струна. Я что, разбудил? Никак не думал, что ты уже спишь.

Они делили привязанность не только к джазу, но и к ночному образу жизни, и еще ко многим вещам. Не хотелось вдаваться в объяснения насчет того, что в отсутствие Гарри она плохо спит и потому в виде компенсации старается ложиться пораньше.

– Не разбудил, не волнуйся. Сна у меня ни в одном глазу. – Осторожно, чтобы не звякнуть, Аркадия положила пистолет на столик и взяла телефон на колени. – Как продвигается работа?

Гарри Стэгг не был похож ни на кого из тех, с кем ей приходилось иметь дело. Ни малейшего сходства с лощеными, состоятельными, влиятельными финансистами и инвесторами, которыми так и кишел мир, куда она однажды вошла. Но главное – он был полной противоположностью Гранту.

Примерно месяц назад их познакомил Итан. Специально привез из Калифорнии в качестве телохранителя, пока сам вел борьбу с ужасной родней Зои. Гарри поразил Аркадию с первого взгляда – не в лучшем смысле слова. Это был ходячий скелет, а улыбкой напоминал тыкву с Хэллоуина. Тем не менее, уже через пару недель знакомства она свято верила, что нашла родственную душу.

На визитной карточке Гарри стояло, что он является консультантом по вопросам безопасности. Это было довольно расплывчатое понятие, как и его деятельность, но, если отбросить детали, все сводилось к той же миссии телохранителя. На прошлой неделе Гарри взял на себя кратковременный присмотр за дочерью одного бизнесмена из Техаса, которая в данный момент была ученицей старших классов. Юная особа хотела посетить несколько самых известных студенческих городков на побережье Калифорнии, якобы для того, чтобы выбрать учебное заведение. По словам Гарри, ее занимало все, что угодно, только не учеба и даже не автографы кинозвезд.

– Работа! – вздохнул он в виде ответа на вопрос Аркадии. – Тоска зеленая. Сегодня дитятко прикупило еще три пары туфель, к каждой по сумочке и одну совсем короткую маечку, чтобы выставить на обозрение новое колечко в пупке. Да, и еще джинсы, такие тесные, что сначала я подумал, что они нарисованы.

– Тебе не следует замечать такие интимные детали, милый. Соблюдай профессиональный подход.

– Который как раз и состоит в том, чтобы отмечать детали, включая интимные. Кстати, в этой маечке видно, что грудь набита силиконом.

– В таком возрасте?!

– А что? Для дочки богача это простая повседневность, вроде отбеливания зубов.

– Она что, вообще не заглядывала в эти свои городки?

– Почему, заглядывала. В том, что в Помоне, пробыла аж четверть часа.

– Там хороший институт. Надеюсь, ее оценки соответствуют?

– Понятия не имею, да это и не важно. Папа купит ей зачисление туда, куда она пожелает.

Тяжелый рок на заднем плане усилился.

– Где вы сейчас?

– В каком-то подростковом клубе. Не удивлюсь, если после этого мне понадобится слуховой аппарат.

– И сколько это будет продолжаться?

– Музыка или работа?

– Работа, конечно.

– Сегодня утром она объявила, что «еще не нашла себя» и хочет продлить тур до конца месяца. Я чуть не свалился с сердечным приступом! Слава Богу, вмешался папаша. Приказал возвращаться не позже чем через десять дней.

– Ты и домой ее повезешь?

– Нет, он пришлет кого-то из постоянной охраны, тот и проводит ее назад в Даллас. Таких ребят у него полно, а меня он нанял только потому, что я знаком с местной спецификой.

– Значит, через десять дней будешь дома и ты? Я правильно поняла?

Наступило молчание, такое долгое, словно оборвалась связь. Не сразу Аркадия сообразила, что тяжелый рок по-прежнему бухает в трубке.

– Гарри!

– Здесь я, здесь, – успокоил он каким-то неестественно ровным тоном.

– Я уж думала, нас прервали. В чем дело? Пришлось отойти от телефона?

– Нет, просто… просто я как-то не думал о Уисперинг-Спрингз как о доме. Это было немного неожиданно.

– О!

Аркадия не нашлась что сказать. Если честно, она и сама лишь совсем недавно начала относиться к этому месту на карте как к своему дому, хотя прожила здесь больше года. Она попробовала вспомнить, когда именно это случилось, но не сумела. Может быть, после встречи с Гарри.

– Так что все правильно… – сказал Гарри совсем иным тоном.

– Что правильно? – удивилась она, совершенно потеряв нить разговора.

– Через десять дней буду дома. Передам дитятко с рук на руки – и домой.

Он как будто только что что-то для себя решил – голос был полон новой уверенности, волшебной, более мощной, чем любой антидепрессант.

– Рада слышать.

В адреналине больше не было необходимости. Аркадию переполнили счастье и облегчение.

Чуть позже, когда разговор был закончен и трубка повешена, она уже без трепета посмотрела во тьму за окном.

Глава 4

Итан двигался бесшумно, как и подобает человеку с янтарными глазами хищника, но Зоя всей спиной ощутила, что он покинул постель. Несколько секунд она не предпринимала ничего, выжидая, – у каждого есть святое право ночью посетить туалет, и было бы нелепо следовать за каждым шагом мужа. Вот если начнет одеваться, тогда другое дело.

Когда тишина затянулась, Зоя открыла глаза и тихонько повернулась. Итан стоял перед шкафом, держа в руке что-то очень похожее на брюки. Она напрягла зрение – Господи, точно брюки!

– Вот теперь я и в самом деле думаю, что ты неправильно выбрал занятие. Надо было стать вором «по кошачьему типу» – из тех, что лезут через форточку. Мог бы опустошать шкатулки так, что хозяйка даже не проснется.

Зоя села в постели и обвила колени руками. Итан принялся натягивать брюки.

– Просто не хотелось тебя будить.

– Ну, понятно.

– Зоя, я…

– Надеюсь, это начало объяснения. Хотелось бы все-таки знать, что происходит.

– Ничего. Бессонница, – невнятно объяснил он, просовывая голову в ворот майки. – Ты что, сердишься, что я не стал ходить кругами по спальне? Думал, лучше уж побродить по улицам.

– Побродить по улицам?

– Ну да.

– Среди ночи?

– Да, на свежем воздухе. Говорят, прогулка помогает уснуть.

– Чушь! – Зоя отбросила одеяло и соскочила с кровати. – Ты собирался навсегда убраться из моей жизни!

– Какая глупость!

– И не просто убраться, а позорно сбежать под покровом ночи, чтобы обошлось без сцен'

Она заметила, что драматически жестикулирует, подумала, что со стороны это должно смотреться отвратительно, и скрестила руки на груди, словно для того, чтобы не дать боли и отчаянию вырваться. Но они вырвались все равно – криком.

– Боже мой, я не верю своим глазам! Никогда бы не подумала, что Итан Труэкс на такое способен!

– Раз уж так все повернулось, давай разберемся. – Он с треском застегнул молнию на брюках. – У меня и в мыслях не было, как ты говоришь, убираться из твоей жизни. Хотел всего лишь пройтись, а это большая разница.

– Так я и поверила! Вот уже две недели, как ты стал другим человеком! Думаешь, я не понимаю, в чем дело? Ты сыт по горло нашим браком, вот в чем! – Глаза заволокло слезами – И у тебя не хватает смелости высказать мне это в лицо!

– Ничего подобного!

– Брак не для тебя, признай это! Будь это обычный, ни к чему не обязывающий роман, ты бы стерпел, но печать все меняет! Когда роман надоест, можно распрощаться. Это тебе больше по душе. Признай это!

– Не буду я ничего признавать! – В два шага Итан оказался рядом и стиснул скрещенные руки Зои повыше локтей. – Я вовсе не «сыт по горло»!

– Рассказывай!

– Это правда.

– Тогда почему ведешь себя так, словно не чаешь оказаться подальше от этого дома?!

– А вот в этом ты отчасти права, – сказал Итан безжалостно. – Будет лучше, если на время я переберусь обратно в Найтвиндс.

– Я так и знала!

– Ничего ты не знала. Напридумывала себе разного, а речьсовсем не о нашем браке.

– Неправда! Наш брак страдает! Допустим, я не знаю, что у тебя в голове, но на браке это сказывается, и еще как!

– Я только хотел избавить тебя от не слишком приятной компании.

– Вот как! – Теперь уже Зоя схватила Итана за руки – Мы не просто встречаемся, мы женаты! Брак – это не просто компания, приятная или нет, это общность, это подлинная близость! Это когда хочется поделиться всем, хорошим и плохим!

– Да уж, – сказал Итан с мрачной иронией. – Мой личный опыт, а он достаточно богат, говорит совсем о другом.

– Мало ли что он говорит! Это извращенный опыт!

– Извращенный опыт, вот как? Слава Богу, теперь ясно. А то я все думал, что же не так с моей жизнью.

– Ну… ты ведь готов разделить мои проблемы? Ведь готов? – Зоя попробовала встряхнуть Итана. – А я готова терпеть твою не самую приятную компанию. Это и есть брак, понимаешь?

– Но, Зоя…

– Я хочу знать, что с тобой происходит! Что-то по большому счету не так. Поговори со мной об этом!

– А не о чем говорить. – Он выпустил ее руки и отступил. – В это время года я хандрю.

– То есть дело в погоде? В том, что много дождей и мало солнца? Что холоднее?

В применении к Аризоне это звучало нелепо. Здесь и в ноябре можно было загорать у бассейна, а последние две недели и вовсе выдались на редкость ясные и теплые.

– Или, может, это долгота дня? Некоторые не могут смириться с тем, что ночи такие долгие.

– Да нет же! Ни погода, ни долгота дня тут ни причем. – Итан посмотрел на Зою сквозь разделявшую их полосу лунного света – Это случается несколько последних лет, и всегда в ноябре – в том месяце, когда был похищен и убит Дрю.

– Месяц гибели твоего брата!

Зоя вдруг все поняла. Облегчение в ней смешалось с состраданием. Она бросилась к Итану и прижала его к груди.

– Как же я раньше не заподозрила. Просто стыд! В этом году в августе я внезапно ни с того ни с сего впала в депрессию. Удивлялась, пока не поняла, что скоро наступит годовщина смерти Престона.

В самом деле, август всегда приносил с собой тягостные воспоминания, не только о Престоне, но и о последующей веренице событий, одно другого неприятнее, венцом которых явился Кендл-Лейк-Мэнор. Ничего странного, что и у Итана есть свой черный месяц.

– Я не один такой, – сказал он, обнимая ее в ответ. – Бонни и мальчишки тоже хандрят в ноябре.

Припомнив вечера, проведенные с невесткой и ее детьми в последние две недели, Зоя по-новому прочувствовала царившую у них в доме атмосферу. Там тоже многое изменилось.

– Да, верно. Из Бонни слова не вытянешь, а Джефф и Тео только и делают, что грызутся по пустякам, – заметила Зоя задумчиво.

– Это ерунда по сравнению с тем, что было в прошлом году, Джеффа даже пришлось водить на терапию. – Итан помассировал затылок. – Может, и мне не помешало бы.

– А когда этот период кончается?

– Вместе с ноябрем. – Немного поколебавшись, он добавил: – Чуть раньше. Сразу после того, как Саймон Уэндовep утонул на своей яхте. Это случилось через два года после гибели Дрю, почти в тот же день.

– Понимаю.

Имя не было новым для Зои – Саймон Уэндовер – один из тех, кто был в ответе за смерть Дрю. Итан выследил его, собрал доказательства вины, но, увы, правосудие не восторжествовало и преступник не был выведен из зала суда в наручниках. Ловкий адвокат добился оправдательного приговора. Однако в «высшей инстанции» было решено иначе Уэндовер недолго наслаждался незаслуженной свободой. Не прошло и месяца, как он утонул.

Они стояли в тесном объятии до тех пор, пока Зоя не ощутила, как напряжение оставляет Итана. Она взяла его за руку и потянула за собой из спальни.

– Идем! Выпьешь стакан теплого молока.

– Как ты после своих кошмаров.

– Отличное средство.

– Я бы предпочел что-нибудь покрепче.

– Как скажешь, – улыбнулась Зоя.

На кухне она усадила Итана за стол, достала с полки початую бутылку бренди и налила примерно полстакана. Пока Итан пил, царило молчание, но оно больше не тяготило.

Когда стакан опустел, они вернулись в темную спальню, и, второй раз за эту ночь, Итан начал раздеваться. Зевая во весь рот, Зоя первой забралась в разворошенную постель.

– Если так и не уснешь, пойди в гостиную и возьми что-нибудь почитать. Только не убегай из дому потихоньку от меня.

– Ладно.

Итан устроился на своей стороне и привлек ее к себе. Не сразу, но его тело расслабилось.

Зоя ощутила момент, когда он уснул.

Зато теперь сон не желал приходить к ней. Долгое время она лежала, обдумывая слова Итана. Они не были ни ложью, ни отговоркой – в этом Зоя была совершенно уверена. Лгать было не в характере Итана, да и вообще у нее был встроенный радар на явную ложь, теперь, после целых курганов ее, которые пришлось возвести самой после бегства из Кендл-Лейк-Мэнор.

Нет, Итан не солгал. Но он и не сказал ей всю правду. Что-то осталось недоговоренным, и Зоя лежала без сна, задаваясь вопросом, что он утаил и почему.

Глава 5

Шелли Рассел достала из конверта пачку фотографий и положила на стол.

– Пойдет?

Статный, высокий мужчина потянулся за фотографиями, которыми она так гордилась. Чтобы обзавестись ими, пришлось проторчать три дня в этом захудалом городишке, Уисперинг-Спрингз, но дело того стоило. Джон Бранч и его клиент, кто бы тот ни был, могли быть спокойны.

Пока Бранч разглядывал яркие блестящие фотографии, Шелли украдкой разглядывала его. Ему едва за тридцать, а ей восемьдесят два… хм… но это не значит, что и фантазия у нее состарилась. Не так уж часто встретишь настоящего мужчину… разумеется, если по душе эдакий мачо с армейской выправкой, выбритый чуть не до зеркальной гладкости. Лично она всегда питала слабость к военным. Да что там слабость – дважды выходила за военного. Одного похоронила, со вторым развелась, но какие остались воспоминания…

Вот и Бранч того же типа: квадратный подбородок, ледяной взгляд и каменные скулы, которые заставили бы и викинга пыжиться от гордости. Так и просится на плакат для призывного пункта, что-нибудь вроде «Армия ждет тебя, парень!». Очень может быть, что в свое время этот красавец натворил немало славных дел в составе какого-нибудь специального подразделения…

Кроме всего прочего, Бранч знал толк в своем деле – иногда ограничивался беглым взглядом, иногда так и впивался в фотографию, всегда в нужном месте. Это была вторая встреча, но одет он был в точности как в первый раз. Джинсы так тесно облегали могучие бедра, что казалось, вот-воттреснут по швам. Широченная грудь с рельефом мышц распирала серый пуловер.

Но даже будь Шелли на сорок – пятьдесят лет моложе, она не позволила бы себе с Бранчем ничего большего, чем фантазии. Чуть не всю жизнь, протолкавшись среди частных сыщиков, она научилась распознавать важные детали – вроде того, в каких отношениях они находятся с клиентом, насколько он для них важен и переходит ли дело из простой рутины в личную услугу. Это был как раз тот самый случай.

Вообще-то речь не о профессиональной этике. Ей уже приходилось нарушать неписаные законы, и мир от этого не рухнул. Просто Джон Бранч не из тех, с кем флиртуют. Похоже, что-то у него не так с шариками и роликами в этой аккуратно подстриженной голове. Одно дело – военная выправка, и совсем другое – бездушная четкость андроида. От него мороз по коже…

– Фотографии превосходны, миссис Рассел, – наконец объявил Бранч. Каждое слово у него звучало резко и четко, как команда.

– Рада слышать, что вы довольны, мистер Бранч. – Шелли позволила себе откинуться на спинку, от чего стул протяжно скрипнул. Опять забыла смазать, чтоб он пропал, и это уже в течение двадцати лет! – Это именно та женщина, которую вы разыскиваете?

– Объект, очевидно, изменил цвет волос и стиль одежды, но некоторые базисные черты узнаваемы. Во всяком случае, особа на фотографиях соответствует полученному описанию.

– Несколько раз мне удавалось приблизиться к ней почти вплотную. Без сомнения, тот самый рост, сложение, цвет и форма глаз. Вес как будто чуть меньше, но в остальном все сходится.

– Я передам фотографии боссу. Окончательное решение остается за ним. – Бранч принялся раскладывать глянцевитые прямоугольники на столе, в строй не менее четкий, чем в армии. – Можете идентифицировать лица, которые окружают объект?

– Да, конечно. – Шелли протянула ему две странички распечатки со своего лэптопа. – Для краткости можете взглянуть на групповую фотографию – они все там. Снято, как видите, у пиццерии. Две женщины вправо – это Бонни Труэкс и Зоя Труэкс, в недавнем прошлом Сара Клиленд. Жила под именем Зоя Льюс примерно год, затем вышла за человека по имени Итан Труэкс…

– Почему жила под другим именем? – резко перебил Бранч.

– Полагаю, из желания скрыть тот факт, что провела некоторое время в психиатрической лечебнице.

– Хм. А это что за мальчишки?

– Дети Бонни Труэкс. Она вдова – муж убит три года назад в Лос-Анджелесе.

– Хорошо. Идем дальше – Он указал на мужчин. – Кто этот лысый? Выглядит как член банды байкеров.

– Некий Синглтон Кобб, – ответила Шелли, изрядно позабавленная точностью характеристики. – Внешность бывает обманчива, мистер Бранч. Это владелец местного антикварного магазина. Занимается редкими изданиями.

Бранч несколько раз повел головой – точь-в-точь андроид, который пытается просуммировать несуммируемые величины.

– Ничего общего с антикваром, – наконец изрек он.

– Вы правы.

– Что-нибудь еще об этом Коббе?

– У меня было слишком мало времени для наведения справок, – напомнила Шелли. – Насколько я поняла, главное было – выследить указанную особу. Этим я и занималась.

– Как по-вашему, Кобб имеет к объекту персональное отношение? – осведомился Бранч, постукивая пальцем по фотографии.

– Только как друг, – ответила она с пожатием плеч – если хотите, могу копнуть глубже.

– Пока указаний на этот счет не было. Если будут, я вас извещу. Ну, а это кто?

– Итан Труэкс, муж Зои. Занимается частными расследованиями. У него в Уисперинг-Спрингз своя фирма.

– Сыщик? – Бранч напрягся, весь целиком и в мгновение ока, так что мышцы вспучились буграми на руках, плечах и груди, и даже шея стала как будто в полтора раза толще. – Мой босс, конечно, захочет узнать, какое отношение объект имеет к этому человеку.

– Осмелюсь заметить, небольшое. Они почти не пересекаются. Никаких профессиональных связей, тем более интимных. Это вполне может быть просто знакомый, как и антиквар Кобб.

– Вот как? – Еще пару секунд Бранч буравил взглядом Итана Труэкса, потом перешел к следующей фотографии. – Магазинчик принадлежит объекту?

– Галерея «Эйфория»? Да. Находится в торговом центре Уисперинг-Спрингз, в самом престижном пассаже. Подарки высшего класса, для знатоков: драгоценности ручной работы, керамика, предметы искусства и тому подобное.

– Значит, объект сменил и род занятий… – Он поразмыслил. – В прошлом она финансовый маклер.

– Прошу прощения, мистер Бранч, но вы совершенно уверены, что речь идет об одной и той же особе? В самом деле, описание сходится, но не странно ли, что в остальном такая резкая разница? Я позволила себе покопаться в ее прошлом. Такое ощущение, что Аркадия Эймс – пустой номер.

– Сейчас любой может без труда купить себе как новое имя, так и новую биографию.

– Да, конечно, – терпеливо согласилась Шелли. – Но если так, она хорошо поработала. Я в нашем деле много лет, можно сказать, целую жизнь, но до сих пор не сталкивалась с такой скрупулезной сменой личности. Никаких промахов, ни единой оплошности – цельная, правдоподобная биография, включая колледж, вплоть до младших классов. Могу назвать даже дни, когда ее прививали в детском саду! Обычно люди не входят в столь мелкие детали.

– Она сколотила себе состояние, отмывая деньги террористов и наркодельцов, – заметил Бранч негромко. – Может позволить себе все самое лучшее.

– Я только хотела убедиться, что мы на верном пути. Согласитесь, ситуация щекотливая. Лучше обойтись без ошибок.

– Не беспокойтесь, миссис Рассел. Мой босс из тех, кто проверяет и перепроверяет, до полной уверенности.

– А дальше что?

– Я не уполномочен предоставлять подобную информацию.

– Но должны же вы понять мое любопытство! Не так уж часто ФБР требуется помощь частного лица вроде меня. – Шелли сделала точно рассчитанную паузу. – Не то чтобы я не ценила шанс к сотрудничеству с законом…

Густые светлые брови Бранча сошлись на переносице – он взвешивал, что стоит доводить до ее сведения, а о чем умолчать. Как всякий фэбээровец, он не выносил, когда гражданское лицо сует нос не в свое дело. Из него клещами было не вытянуть лишнее слово.

– Уисперинг-Спрингз – городок сравнительно небольшой, профессионалу там трудно затеряться в толпе, – наконец заговорил он. – Вышестоящие лица сочли неразумным посылать целую команду для выяснения личности объекта. Было решено обратиться к частному лицу, которое работает по старинке, в одиночку.

Шелли притворилась, что не замечает едва завуалированной шпильки. Черт возьми, она тоже профессионал! Была профессионалом, когда Бранч еще под стол пешком ходил! Однако в одном этот тип прав: она настолько неприметна, насколько это вообще возможно для частного сыщика.

– В городке есть довольно крупная частная фирма под Названием «Раднор секьюрити системз», – заметила она. – Почему было не связаться с ними?

– По той же самой причине. – Бранч поднялся на мощные, как дубовые стволы, ноги. – В маленьком и сплоченном сообществе людей неразумно обращаться за помощью к кому-то из их числа. Там все друг друга знают, чересчур велик шанс утечки информации. Не успеете и глазом моргнуть, как объект заметит слежку и снова просочится сквозь пальцы.

– У вас весьма практичный босс.

– Да уж.

Даже зная, что она слишком заигрывает с удачей, Шелли собралась задать дальнейшие вопросы. Однако раздалось тихое «бип, бип».

– Что это? – насторожился Бранч.

– Мои часы. – Она поспешно отключила будильник. – Прошу прощения. Настал час принять лекарства. В моем возрасте начинаешь жалеть, что не приобрел долю в фармацевтической фирме.

Бранч коротко кивнул в знак согласия. Шелли с тайным содроганием наблюдала, как он складывает фотографии: выравнивая стороны, подгоняя уголки друг к другу. Было что-то нечеловеческое в том, как он предавался такой простейшей задаче – как если бы мысленно чистил оружие или укладывал парашют. «Все должно быть в армейском порядке и готово к бою». Можно подумать, что от того, насколько аккуратно сложена стопка, зависят его шансы на выживание!

У Шелли не было и тени сомнения, что любимые слова в лексиконе Бранча – «порядок» и «точность».

– Мы высоко ценим ваше сотрудничество, миссис Рассел. Приношу вам благодарность от лица государства. – Он крепко зажал под мышкой конверт с фотографиями и папку с печатными листами. – Нуждается ли финансовая сторона в дальнейшем урегулировании?

– Нет-нет. Аванс полностью покрывает как текущие расходы, так и стоимость услуги.

Разумеется, Шелли и не подумала выставить счет за дубликаты, заказанные для личного архива. Пусть это будет ее вкладом в погашение национального долга.

Бранч поклонился на прощание таким резким армейским кивком, что она несколько удивилась, не услышав щелканья каблуками. Затем он вышел Она прошла к окну и проследила его путь от двери к неприметному белому фургону. Он ухитрился сесть в машину с видом боевой готовности, так что обычная стоянка с горсткой разномастных авто вдруг показалась полигоном перед маневрами.

Фургон отъехал, Шелли испустила облегченный вздох, прошла в ванную, служившую также и кладовой, и достала из ящика под раковиной пластиковую вставку с семью отделениями, по числу дней недели. В свою очередь, каждое из них подразделялось на четыре, с пометками «утро», «полдень», «вечер» и «ночь» В каждом лежала груда всевозможных капсул, пилюль и таблеток. Шелли Рассел принимала уйму лекарств, против всего на свете, от артрита и легкой формы недержания мочи до сердечной недостаточности и гипертонии.

Надо же, подумала она с кривой усмешкой, сколько всего, а главного нет. В эти дни она больше всего нуждалась в долгом и крепком сне.

Закончив глотать лекарства – это потребовало несколько минут и полтора стакана воды, – Шелли вернулась в кабинет и открыла блокнот, куда заносила рассуждения насчет Бранча и его загадочного клиента.

В углу листа стояли жирно обведенные и дважды подчеркнутые буквы: ФБР. Они появились в тот день, когда Бранч показал ей удостоверение.

Глава 6

– Мне глубоко плевать, кто ее подружки. – сказал Грант Яоринг в трубку общественного телефона. – Они не составят проблемы, по крайней мере если верить вашему источнику.

– Понимаю, сэр, – ответил Джон Бранч.

Слышимость была никудышная, да и говорил он, понизив голос, так что приходилось напрягать слух, Грант плотнее прижал трубку к уху.

Кругом бурлила толпа, типичная для часа пик в торговом пассаже. Как неудобно, что приходится все время ошиваться по таким местам, подумал он с раздражением Нудно, противно и к тому же неэффективно. За последние несколько дней он растранжирил кучу денег, разъезжая в такси по супермаркетам, торговым центрам и пляжам, от одной телефонной будки к другой.

И это только часть проблемы. Поскольку о пересылке данных через компьютер нет и речи, пришлось дать Бранчу указания оставить пакет за бачком унитаза в общественном туалете – фу, какая гадость! Расплачиваться можно только наличными, вечно таскаться к банкомату. Но хуже всего, что он вынужден прибегать к помощи каких-то случайных людей, вроде заплесневелой старухи с бог знает какими причудами. Надеяться на них, доверяться им, брать на себя лишний риск.

А что делать? Время такое. Телефон можно прослушать на расстоянии тысячи миль, было бы желание, как и проследить любую операцию с кредитной картой. Вот и приходится опускаться до приемов, устаревших, как черно-белое кино. Только так можно остаться в тени и избежать внимания кое-каких давних врагов.

Два года назад он всегда и во всем предпочитал он-лайн. Это чуть не свело его в могилу.

Мимо телефонной будки, галдя на разные голоса, прошла группа подростков. Переждав их, Грант вернулся к разговору.

– Короче, остальных женщин просто игнорируйте. Одна из них – вдова с двумя детьми и работой библиотекаря на полставки. Вторая, если верить вашей Рассел, – чокнутая со справкой, несколько месяцев просидевшая в сумасшедшем доме. Так?

– Так, сэр, – признал Бранч.

– Допустим, Аркадия Эймс вдруг исчезла. Единственное, что могут предпринять ее подружки, – написать заявление в полицию, – продолжал Грант. Это были больше мысли вслух, для себя, а не для собеседника. – В наши дни таких заявлений пруд пруди, и никто ими особенно не занимается. Подошьют в архив – и дело с концом.

– Там есть еще этот сыщик, Труэкс. Он может все испортить. Например, взяться за поиски на свой страх и риск. Наверняка у него есть опыт.

– Да, но он женат на чокнутой Зое.

– В самом деле, сэр.

– Это списывает его со счетов как серьезного противника. Какой он, к черту, сыщик, если не выяснил, на ком женится?

– Простите, сэр, но я не в курсе того, какой он сыщик. – Грант едва удержался, чтобы не разбить трубку о стену.

Терпение не относилось к его сильным сторонам, и армейская одноплановость Бранча была для него как красная тряпка для быка. Невольно думалось, что тот и сам недалеко ушел от Зои Труэкс. Втайне Грант перекрестил его на Чокнутого Джона.

– Терпеть не люблю «темных лошадок»!

– Миссис Рассел предложила копнуть поглубже. Если хотите, я свяжусь с ней и дам указание.

Опять заплесневелая старуха!

– Нет! – поспешно ответил Грант. – Я не хочу снова втягивать в это дело посторонних. Она и так уже знает больше, чем следовало. Если за Труэксом ничего не числится, не составит труда его проверить. Я сам этим займусь.

– Хорошо, сэр.

– Откуда вы звоните?

– Из своей квартиры. Собирался немного поработать. Буду все время находиться у телефона, чтобы вы могли немедленно ввести меня в курс дела.

«Как во время осадного положения, – мысленно хмыкнул Грант. – Одно слово, Чокнутый Джон». Вслух он сказал:

– Это излишне. Проверка займет некоторое время. Я свяжусь с вами… скажем, в половине шестого.

– Хорошо, сэр.

Грант повесил трубку и направился к ближайшему выходу из торгового зала.

Он не был в восторге от того, как обернулась беседа. Очередная задержка! Это совершенно некстати. Однако ничего не поделаешь, придется навести справки. Неосторожность может обойтись дорого. Слишком дорого.

Но ведь он осторожен. Нет ничего лучше, чем выдавать себя за служителя закона – это открывает все двери. Удостоверение пришлось как раз, кстати, как и версия для тупоголового Бранча.

Странный все-таки тип, ничего не скажешь. Из тех, кто не поколеблется убить, однако имеет свой собственный, извращенный код чести. Видит себя как воинствующего патриота, борца за чистоту общества. Во имя американского образа жизни пойдет на все. Вот и пусть.

Проверка Итана Труэкса не займет много времени, был бы под рукой безликий компьютер. Где можно найти такой? В библиотеке, тем более что это рядом.

В самом деле, ответ пришел быстро, но Гранта он не порадовал. Пришлось срочно менять планы.

В половине шестого он стоял в очередном торговом зале, до половины скрытый пластиковыми стенками телефонной будки.

Бранч был на месте. Похоже, он так и не отошел от телефона. Можно себе представить, что у него за квартира, мрачно подумал Грант. Но надо отдать этому типу должное, приказы он выполняет на совесть. Как если бы это были приказы самого Господа Бога. Возникает неприятное чувство, что беспрекословное повиновение не дает ему окончательно спятить.

Грант поежился.

– Однако Труэкс и в самом деле крепкий орешек Это проблема, и еще какая. По правде сказать, то, что мне удалось выяснить, проливает на всю операцию совершенно новый свет.

– То есть, сэр?

– Доверенный человек в Лос-Анджелесе уверяет, что семейка Труэксов проворачивала большие дела по отмывке денег. Доказать ничего не удалось, зато точно известно, что Итан был мальчиком на побегушках у своего братца Дрю. Вот это была крупная рыба. Держал в руках все нужные нити, а Итану оставлял грязную работу, поддерживать контакты с наркодельцами и террористами, переправлять через границу крупные суммы и размещать их в различных банках.

– А почему в прошедшем времени, сэр? Что-то изменилось?

– Ребята в Лос-Анджелесе думают, что произошел какой-то внутренний переворот. Борьба за власть, знаете ли. – Грант мысленно прошелся по заранее приготовленному тексту – В ходе этого Дрю Труэкс был убит. Типичное заказное убийство, застрелен неким Саймоном Уэндовером. После смерти босса все начало понемногу приходить в упадок. Итан решил свернуть дело в Додже, а для начала избавился от Уэндовера.

– Прикончил его?

– Ну, зачем? Что-то там подсыпал Уэндоверу в выпивку, и тот кувырнулся с борта яхты. Простенько, со вкусом, и никаких свидетелей. Итану Труэксу даже не было предъявлено никакого официального обвинения.

– А теперь он, значит, обосновался в Уисперинг-Спрингз? Почему?

– Да потому, что там тишь и благодать. Думаю, это не повредит делу, если я скажу, что он вернулся к прежнему.

– То есть, сэр, к отмывке денег?

– Ну да новая точка на карте, но, заметьте, так же близко от границы – Грант помедлил для полноты эффекта, потом нанес коронный удар – Судя по фотографиям, у него новый партнер по бизнесу.

– Аркадия Эймс? – уточнил Бранч.

– Она самая, как видите, дело приняло более серьезный оборот, чем казалось поначалу. Придется принять в расчет Итана Труэкса Но я уже придумал, как убить двух зайцев одним выстрелом.

Грант обрисовал новый план, до предела упрощенный, чтобы уложился в голове даже такого ограниченного типа.

– Как вам новая миссия? По плечу?

Он намеренно употребил слово «миссия», зная, что для Бранча это святое. Что-то вроде Чаши Грааля.

– Никаких проблем, сэр. – отчеканил тот.

– Но помните, все должно выглядеть как несчастный случай. Только так, и не иначе. Надеюсь, это ясно?

– Ясно, сэр.

Грант повесил трубку и вознаградил себя чашечкой эспрессо, хотя предпочел бы мартини. Разговаривать с Бранчем было для него примерно то же самое, что разгружать вагоны – оставляло измотанным и отупевшим. Но, во-первых, от Бранча был толк, и большой толк, а во-вторых, выбирать было не из чего. Приходилось брать что под рукой, и, не мешкая, чтобы не упустить уникальную возможность.

Проклятая стерва не знала, что попалась в одну-единственную ловушку, которую ему посчастливилось расставить. И не расставить даже, а просто выйти на нее – на банковский счет, открытый на другое имя. Два года, два долгих года он держал счет под наблюдением. Ничего. Ни единой операции. Он чуть было не бросил все, решив, что стерва и в самом деле мертва. Нахлебалась воды тогда на озере и отдала концы.

Но вдруг ему повезло. Второго ноября со счета были сняты восемь тысяч долларов. Это означает, что еще не конец. Прежний кошмар по-прежнему длится. Стерва живет и здравствует, а значит, файл у нее.

Но ничего, он делал, и будет делать все возможное. Денежки оставляют за собой жирный след. По такому вот следу он и добрался до Уисперинг-Спрингз.

Глава 7

Этим утром Зоя перевела Итана на новую диету. Не подозревая об этом, он, по обыкновению, проглотил таблетку активированного кальция и капсулу супермощных витаминов Запил свежеприготовленным апельсиновым соком, занес ложку над тарелкой… и замер.

– Что это? – осведомился он с испугом.

– Мюсли, – небрежно ответила Зоя, наливая себе чай. – Смесь различных зерен, сухофруктов и орехов. Если пропорции выбраны правильно, эффект исключительный. Я добавила в молоко белый йогурт, так что не удивляйся.

– Белый йогурт?

– С живой культурой.

– Предпочитаю есть то, что уже не шевелится. Так безопаснее.

– Ты же сыщик, а сыщик с опасностью на ты.

– Ах да, чуть не забыл.

Итан зачерпнул ложкой мюсли. Зоя затаила дыхание. Он пожевал, проглотил и зачерпнул снова – все это без дальнейших комментариев. Открыл газету и начал просматривать заголовки.

Еще немного выждав, Зоя перевела дух. Для Итана сменить кукурузные хлопья на мюсли было все равно что изменить стиль одежды. По крайней мере он не взбунтовался, как по поводу витаминов.

Начало совместной жизни не самый удачный момент для того, чтобы лезть к мужчине с нововведениями, и уж тем более со здоровым образом жизни, но Зоя ничего не могла с собой поделать. Она все чаще заходила в отдел натуральной пищи и проводила там все больше времени, изучая содержимое полок. Ее все сильнее занимали новинки в области витаминизации и блокады вредных компонентов солнечного излучения. Даже отдавая себе отчет в том, что перегибает палку, она не могла остановиться Дальше – больше. Три дня назад обнаружила на Фонтейн-сквер магазинчик технических новинок и купила Итану кольцо для ключей со встроенным точечным фонариком и свистком на случай опасности. На другой день вернулась и вышла оттуда с портативным приемником, способным функционировать даже в эпицентре торнадо и при глобальном сбое в электросети целого штата.

Мания набирала обороты…

Покончив с завтраком, Итан простился с Зоей продолжительным поцелуем и отправился на работу, помахивая новой связкой ключей. До встречи с ней он не был несчастным потерянным сироткой и вряд ли мечтал, чтобы над ним квохтали. С другой стороны, жизнь полна катастроф и критических ситуаций. Почему бы немного не повысить шансы на выживание?

Зоя вернулась к хозяйственным хлопотам и постаралась выбросить из головы понятия типа «непредвиденный случай» или «вопрос жизни и смерти».

Дверь в кабинет менеджера открылась, как раз когда она проходила мимо.

– Доброе утро, миссис Труэкс! – воскликнула Робин Дункан. – Я так и подумала, что это вы. Можно вас на минутку?

У нее был бойкий, приподнятый тон, очень подходящий к внешности. Зоя стиснула зубы. Новый менеджер Каса-де-Оро напоминала Дюймовочку, только с пропеллером в заду, – возрастом около тридцати, миниатюрная, с точеными чертами лица и обилием осветленных прядей в пышных волосах, прямо-таки созданных обрамлять сверкающие глаза и остроконечные ушки сказочного создания.

Однако, как уже пришлось на опыте убедиться обитателям Каса-де-Оро, у Дюймовочки был жесткий подход к делу. Просто на редкость жесткий. Она соблюдала не только дух, но и букву «правил общежития». Идея сказочного создания не прижилась. Большинство жильцов, во главе с мистером Хупером из квартиры 1-Б, за глаза уже называли Робин Дункан Солдафоном.

– К сожалению, у меня деловая встреча. – Зоя выдавила из себя улыбку. – Может, как-нибудь в другой раз?

– Боюсь, дело не терпит отлагательства, – ответила Робин с подходящим к случаю сожалением, но и каменной твердостью и обвела лестницу и холл выразительным взглядом, давая понять, что дело еще и строго конфиденциальное. – Я бы предпочла обсудить это в кабинете.

Зоя приуныла окончательно. Не хватало только конфиденциальных разборок! Можно подумать, она ведет беспечную жизнь.

– Нет-нет, я решительно не могу задерживаться надолго! – Она бросила не менее выразительный взгляд на часы. – Давайте уж поскорее разберемся. Это насчет дополнительного места на стоянке?

– Да. – Дюймовочка, она же Солдафон, выпрямилась во весь свой миниатюрный рост. – Я вынуждена сообщить, что мы не можем предоставить мистеру Труэксу место на стоянке нашего комплекса, так как он не является нанимателем.

– Что, простите?!

– Квартира снята на ваше имя, миссис Труэкс, не так ли? Более того, на ваше девичье имя, Зоя Льюс. Согласно договору вам как нанимателю выделяется место на стоянке. Других имен в нем не обговаривается, а значит, не может быть и речи о добавочном месте. Хочу также упомянуть, что правила не предусматривают постоянного проживания в квартире постороннего лица. Мы закрываем глаза на разовый визит, так сказать, с ночевкой, но въезд с вещами совершенно недопустим.

– Мистер Труэкс въехал в мою квартиру «с вещами» в качестве законного супруга, – ровно заметила Зоя. – Вы, быть может, не в курсе, но после свадьбы люди обычно съезжаются.

– Я в курсе. – Нежный ротик Робин сжался в куриную гузку.

– В любом случае это временно. У нас с Итаном есть собственный дом, который в данный момент ремонтируется. Как только работы будут закончены, мы переберемся туда.

– Ах, вот как… – Судя по всему, Робин не ожидала подобного поворота. Однако она быстро оправилась. – Значит, вы намереваетесь разорвать договор о найме и, конечно, заранее об этом уведомите. Когда?

– Это зависит от ряда обстоятельств.

В первую очередь от того, когда Тричер наконец сможет взяться за покраску. Зоя пыталась подвигнуть его на это вот уже две недели, но добилась лишь того, что вся мебель в Найтвиндсе скрылась под чехлами.

– Уведомлять о выезде следует как минимум за месяц.

– Я помню.

– Речь также о том, что ни смена семейного положения, ни личные обстоятельства нанимателя не являются доводом к… м-м… попустительству.

– Чего вы от меня хотите? – не выдержала Зоя. – Заключить новый договор?

– Довольно будет изменить текущий.

– Очень хорошо. Так я и сделаю. Составьте договор, как считаете нужным, и мы его подпишем сегодня же вечером. – Она повернулась, чтобы уйти.

– Вы, конечно, понимаете, что арендная плата возрастет.

– Что?! – Это было уж слишком. – Что значит – возрастет?! Вы не можете по собственной прихоти менять арендную плату!

– Это не по моей прихоти, миссис… – снисходительно улыбнулась Робин, – могу я называть вас просто Зоя?

– Для вас я миссис Труэкс! – процедила она сквозь зубы.

– Как хотите. – Робин заметно обиделась. – Вам следовало лучше изучить договор о найме. Если бы вы взяли на себя труд прочесть параграф 9А, то знали бы, что вселение на площадь дополнительного жильца ведет к увеличению арендной платы на сто пятьдесят долларов в месяц.

– Только через мой труп! Чем платить еще полторы сотни, мы с Итаном разобьем палатку на Фонтейн-сквер! Ваш драгоценный жилой комплекс не стоит и того, что я уже вам за него плачу!

– Это не мой комплекс и платите вы не мне, – чопорно возразила менеджер. – Я только присматриваю за уплатой, а идет она владельцам.

Нечеловеческим усилием воли Зоя подавила потребность ухватить Дюймовочку за ее остроконечные ушки, поднять и сунуть в ближайший массивный вазон, служивший урной.

– Я не совсем уж невежда, миссис Дункан, и отлично знаю, что комплекс принадлежит неким Шипли. Но я понятия не имею, кто они такие, и не видела их в лицо, поскольку они ни разу не переступали этот порог. Более того, они не вложили ни гроша в благоустройство. Очевидно, им глубоко плевать на свою недвижимость. Владелец такого сорта не имеет права требовать полторы сотни в месяц. Можете передать это Шипли от моего имени!

– Супругам Шипли принадлежит самая разнообразная недвижимость в окрестностях Финикса. Они слишком загружены, чтобы посещать каждое здание лично. Могу вас заверить, что совсем недавно я беседовала с ними о состоянии Касса-де-Оро и о насущных проблемах, и они готовы во всем пойти навстречу.

– Я требую, чтобы вы еще раз отправились к Шипли, где бы они ни находились!..

– Они проживают в Скоттсдейле, – любезно вставила Робин.

– Вот и отправляйтесь в Скоттсдейл! Скажите им, что мы с Итаном законные супруги, а не влюбленная парочка! И заодно напомните, что в течение года я была образцовым нанимателем!

Робин прокашлялась.

– М-м… не совсем так.

– Что?! Да как вы смеете утверждать, что я хоть в чем-то недотянула до идеального жильца!

– После вступления в должность я просматривала файлы и обнаружила, что как-то раз на территории комплекса с Вами случился неприятный инцидент, в результате чего здесь побывала полиция.

– При чем тут я? Я была не виновником, а жертвой!

– В самом деле. – Робин сделала сочувственное лицо. – Об этом даже писали в «Уисперинг-Спрингз геральд» Для вас это, должно быть, был очень и очень драматический момент.

– Да уж!

– Однако когда я обсуждала это с мистером и миссис Шипли, с их стороны проскочило выражение… м-м… «красная тряпка».

Глаза Зои полезли из орбит.

– Красная тряпка?!

– Владельцы комплекса выразили серьезную озабоченность.

– По поводу чего?

– Рода занятий мистера Труэкса.

– И что же их так озаботило?

– Они опасаются, что род его занятий… м-м… потворствует подобным инцидентам. Надеюсь, вы понимаете?

– Ни в малейшей степени. – Ровный тон давался все труднее. – Род занятий моего мужа не имеет никакого отношения к «инциденту», как вы это изволили определить. Это касалось меня, и только меня. Сделайте одолжение, объясните это мистеру и миссис Шипли.

– То есть… – Робин словно закостенела, – вы хотите сказать, что что-то в вас самой потворствует подобным инцидентам? Что ваше присутствие на территории комплекса ведет к росту здесь криминальной активности?

– Нет, я не хочу этого сказать. Что случилось, то случилось – и точка. Больше подобных проблем не предвидится. Хотелось бы, чтобы мистер и миссис Шипли себе это представляли. И не забудьте передать, что я отказываюсь доплачивать за то, что вышла замуж.

– Хорошо, передам.

– Я требую!

– Нет никакой необходимости срывать на мне зло, миссис Труэкс. Я только выполняю возложенные на меня обязанности.

– Конечно, конечно! – едко согласилась Зоя, выудила из сумочки ключи от машины и, второй раз за утро, направилась к выходу из здания. – Бывший менеджер тоже их выполнял, но не с таким рвением.

– Как раз, поэтому он теперь и бывший. – Робин произнесла это без злорадства, просто констатируя факт. – По словам супругов Шипли, его больше интересовали спиртные напитки, чем служебные обязанности.

Это объясняло ряд вещей. Например, почему Каса-де-Оро выглядел таким запущенным. В таком случае, что же, да здравствует солдафонство?

Зоя решила, что подождет с такими лозунгами. Время покажет, чего стоит рвение Дюймовочки.

Часом позже, когда Табита Пайн вплыла в офис, она все еще мысленно рвала и метала.

Дверь отворилась. На пороге возникло нечто похожее на ворох дорогих шелковых шарфов, там и сям унизанных медными колокольчиками. Табита Пайн проследовала внутрь, на каждом шагу издавая мелодичный звон.

– Зоя, дорогая, надеюсь, вы не в претензии за то, что я у вас вот так, запросто? – Табита просияла улыбкой, ни минуты не сомневаясь, что ее везде и всегда примут с распростертыми объятиями. – Следовало позвонить и договориться о встрече, но я такая непредсказуемая! Собралась за покупками и подумала: вдруг Зоя у себя? Я всего на минутку.

– О, я нисколько не возражаю. – Зоя оттеснила все неприятное, автоматически принимая любезный тон. – До одиннадцати я свободна, так что присаживайтесь.

– Благодарю.

С подозрением, оглядев кресла для посетителей, Табита выбрала одно – видимо, из каких-то высших соображений – и плавно опустилась в него. Шарфы трепетали еще несколько секунд.

– Не буду ходить вокруг да около. Прошлой ночью, во время обычного путешествия в астральном пространстве, на меня снизошло озарение. Надо, чтобы вы, миссис Труэкс, и Линдси Войл поскорее с ним ознакомились.

Зоя поспешила задвинуть врожденное чувство юмора подальше. Не в ее положении сомневаться в астральных способностях Табиты Пайн, хотя и трудно принимать всерьез женщину за шестьдесят, разодетую как хиппи из второй половины двадцатого века.

Самой поразительной чертой внешности Табиты были волосы – седые, длинные, свободно летящие пряди, до самого пояса, издали похожие на вуаль. Неписаный закон гласит, что чем старше женщина, тем короче должна быть ее стрижка. Табита Пайн наотрез отказывалась следовать этому закону.

– Я все думала, как бы донести до вас и Линдси Войл мое личное, уникальное понимание энергетического баланса. Неумение выразить это сводило меня с ума! Ведь чтобы набросать ваши проекты, вы должны проникнуться этим, сжиться, как если бы это все было ваше собственное.

– М-м…

Зоя поискала подходящий к случаю комментарий, но не нашла и внезапно ощутила сильнейшую усталость.

– Так вот, мне было видение, в котором вы и Линдси записались на мои курсы медитации и посещали их, так сказать, рука об руку. Как только эта картина вспыхнула в моем сознании, я поняла – вот он, единственно возможный путь к пониманию для вас обеих!

– О!

Это был сюрприз не из приятных Зоя не знала, сколько стоят курсы, но подозревала, что мало не покажется.

– Это ведь не составит проблемы, нет, дорогая?

– Никакой. – Она глотнула и ухитрилась улыбнуться. – По-моему, потрясающая идея.

– Вот и славно. На следующей неделе занятие. Жду не дождусь увидеть на нем ваши лица. – Табита вспорхнула из кресла и достала откуда-то из недр своего одеяния листок бумаги. – Здесь расписание и расценки. Пребудьте с миром!

Она поплыла к выходу. Зоя уныло пожелала ей доброго пути, а как только дверь закрылась, с тайным страхом заглянула в листок.

Предчувствия ее не обманули – занятия стоили не меньше, чем визиты к модному психоаналитику. Пару минут она сердито барабанила пальцами по столу, потом набрала номер мужа.

– «Труэкс инвестигейшнз».

– Итан, я только что говорила с Табитой Пайн. Получается, что у меня нет и шанса соперничать с Линдси за проект ее дома, если не запишусь на курсы медитации, а они стоят бешеных денег. Сейчас Табита едет к Линдси, которая, конечно же, побежит записываться сразу, как только ее проводит.

– Поставить дело стоит денег, – резонно заметил Итан. – Не вложишь – не заработаешь. Если ждешь от меня утешений, забудь, у меня хватает точно таких же забот. Только что звонила Бонни. Заказ от городского Клуба любителей истории, на общественных началах.

– Какой?

– Пока не знаю. Собираюсь на встречу с мэром. Судя по всему, она и объяснит.

– Послушай… это, конечно, не самая лучшая смена темы, но по дороге на работу меня перехватила Дюймовочка. Грозится увеличить арендную плату, потому что нас теперь двое в квартире.

– Ну, с ней ты справишься одной левой.

– Хорошо тебе говорить!

Глава 8

Неизвестный замер посреди тесного помещения, пытаясьпобороть приступ. В голове как будто схлестнулась пара враждующих армий.

Нет, только не сейчас. Не так скоро.

Нельзя терять контроль над собой. Для этого не время и нe место. Охранник может заметить незапертую дверь. Заглянет внутрь, чтобы убедиться, что все в порядке, и наткнется на него.

Но ведь надвигается приступ, а это сильнее, чем воля, чем страх быть пойманным. Это словно приближение бури. Это… – В глазах потемнело. Неизвестный рухнул на пол, слыша только оглушительный треск статики в мозгу.

Наконец это кончилось, оставив его в полном опустошении. После приступов так бывало всегда.

Быстрый взгляд на настольные часы. Прошло всего пара минут, хотя и кажется, что много больше. Время еще есть.

Неизвестный поднялся и заковылял к шкафу с картотекой. Под ногой что-то треснуло.

Звук разорвал ватную тишину помещения. Трясущейся рукой неизвестный поспешно направил под ноги луч фонарика. Растоптанная ручка. Нелепый предмет, украшенный фигуркой Элвиса. Безвкусная дешевка. Не ценная фирменная ручка, которой могут хватиться.

С облегченным вздохом неизвестный подобрал обломки и спрятал в карман.

Надо сосредоточиться. Он здесь не просто так, а по важному делу.

Надо сосредоточиться.

Глава 9

Итан положил руки на стол и адресовал мэру улыбку, которая при всем своем тепле не была поощрительной.

– Миссис Сантана, я не отрицаю, что в виде хобби порой стараюсь решить какое-нибудь убийство столетней давности, но только если найдется свободное время, что бывает не так уж часто. На данный момент я до предела загружен.

– Да, я знаю это от Бонни – Ухоженная черная бровь Паломы Сантана слегка приподнялась. – Однако она сочла возможным заверить меня в вашем согласии.

– Вот как?

Итан покосился на невестку, сидевшую рядом. Он был уверен, что знает ход ее мыслей – по большей части он был у них примерно одинаковый.

Бонни понравилась ему сразу, уже в тот день, когда брат представил ее как свою будущую жену. Они с Дрю казались прекрасной парой, и было совершенно ясно, что она любит его всем сердцем.

После смерти брата дружба Итана и Бонни еще больше упрочилась. Связанные единой миссией – правильно воспитать оставшихся без отца мальчишек, – довольно скоро они стали относиться друг к другу, как брат и сестра. Это был союз из тех, что остаются незыблемыми в любой ситуации, даже когда поступки другого раздражают.

В данный момент Итан был здорово сердит на «сестричку». Бонни придвинулась ближе, склонилась к нему, и ее милое лицо приобрело умоляющее выражение.

– Это не просто убийство столетней давности, это случай, над которым клуб историков бьется уже два года! Его раскрытие планировалось как вложение клуба в мемориал Керуану. Только представь себе, как это привлечет туристов!

Что ж, он отлично понимал, как много это значит для Бонни. Как и у Зои, у нее был свой проект, которым хотелось блеснуть. Итан смягчился при мысли, что это не такая уж плохая идея. Поможет крепче пустить корни вУисперинг-Спрингз.

Палома Сантана сидела, сложив руки на коленях, в терпеливом ожидании. Это была женщина едва за сорок, с античным профилем и глубоким, вдумчивым взглядом темных глаз. Ее светлый костюм выдавал неброскую элегантность стиля.

Накануне по телефону Бонни вкратце обрисовала Итану случай, о котором шла речь. Она прямо-таки бурлила энтузиазмом, и идея встретиться с мэром принадлежала именно ей. По ее словам, «Уисперинг-Спрингз геральд» провозгласил Палому Сантана лучшим мэром города со времен основания. Ее предки жили в этих местах еще до поселений первопроходцев, а теперь, как супруга основателя престижного клуба Дезерт-Вью, она вращалась в самом избранном кругу.

Иными словами, лучшего делового партнера нельзя было и пожелать.

– Что ж, рассказывайте. Что за «дело Керуана»?

– О, это одно из интереснейших дел! – Мэр откинулась в кресле и изящно скрестила лодыжки. – Уолтер Керуан был человек блестящего ума, эксцентричный, плодовитый как писатель. Лет шестьдесят назад он работал здесь, в Уисперинг-Спрингз, и как раз здесь написал «Долгое холодное лето». Вы, конечно, читали этот роман?

Итан спешно прошелся по немногочисленным и обрывочным воспоминаниям, связанным с классикой американской литературы. К счастью, ему приходилось держать в руках эту книгу.

– Читал, конечно, – ответил он с облегчением – Но это было в колледже, так что, сами понимаете… Родная литература шла у нас внеклассно. Итак, Уолтер Керуан.

– Да, да. Бонни уже упомянула, что мы собираемся открыть ему мемориал. Клуб любителей истории собственными силами восстановил дом. В свое время смерть Керуана наделала много шума в литературных кругах.

– И вы говорите, это было убийство?

– Видите ли, точно неизвестно. Никто не знает, что произошло. По газетным статьям тех времен складывается картина, что в ту ночь в доме находились только сам Керуан и его экономка Мария Торрес. Она утверждала, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. После ужина Керуан, по обыкновению, перешел в кабинет для работы над рукописью, а Мария, прибравшись, улеглась. На другое утро, не получив ответа на стук в дверь спальни и не найдя его там, она заглянула в кабинет. Керуан сидел в своем кресле сгорбившись, мертвый.

– Причина смерти?

– По заключению врача, сердечный приступ. Однако почти сразу пошли разговоры о том, что Керуан был отравлен экономкой. Вообразите, об этом и теперь еще поговаривают, по крайней мере, в среде любителей истории и поклонников творчества Керуана.

Глубоко в недрах души зашевелилось привычное любопытство. Итан раскрыл блокнот и взял ручку.

– А что, есть причина подозревать экономку?

– Довольно типичная. Керуан упомянул Марию Торрес в завещании. – Мэр едва заметно подобралась. – И не просто упомянул, а отказал ей дом.

– То есть желание получить дом, расценивается как достаточно веский мотив?

– Да, в том случае, если наследник небогат. Семья Марии Торрес сильно бедствовала, можно сказать, едва сводила концы с концами, и ютилась в такой лачуге, что дом был бы для них благословением.

– Был бы? – Итан поднял взгляд от заметок. – Вы хотите сказать, что он не достался Марии?

– Именно так. Бостонская родня Керуана не потерпела бы того, чтобы ценная недвижимость перешла к прислуге. Для хорошего адвоката нет проблем оспорить подобное завещание. Так и вышло.

С минуту Итан осмысливал информацию.

– А что говорится об орудии убийства? Яд, но какой именно?

– Это лишь предположение, однако существуют яды, после которых остаются все признаки сердечного приступа.

– Ясно. – Он аккуратно вернул ручку в стаканчик и закрыл блокнот. – К сожалению, не могу вас особенно обнадежить. Шансы на раскрытие дела очень малы, если только не удастся эксгумировать тело и проделать нужные тесты, но даже в этом случае результат может быть нулевой. За такой давностью лет все следы яда могли исчезнуть.

– Об эксгумации нет и речи. Как только тело Керуана было освидетельствовано и причина смерти установлена, родственники забрали его в Бостон, где и погребли. Молодое поколение отказывается слышать о возобновлении дела.

– В таком случае, мэм, ничем не могу помочь. Вы ждете от меня ответа на вопрос, который давно уже закрыт.

– В прояснении нуждается не только смерть Керуана, – вмешалась Бонни. – Есть еще одно загадочное обстоятельство. Рукопись, над которой он работал все последнее время, так и не была обнаружена. Она исчезла в ночь его смерти, и вот тут все заинтересованные лица единодушны: между этими двумя событиями есть связь.

– Ах, рукопись… – Итан снова обратился в слух. – Та самая, что он взял с собой в кабинет в тот злосчастный вечер?

– Та самая, – с нажимом подтвердила Палома Сантана. – Марию обвиняют не только в смерти Керуана, но и в похищении бесценного документа.

– Зачем ей было похищать его?

– К моменту смерти Уолтер Керуан уже был известным писателем. Свою первую книгу он опубликовал за пять лет до этого, и она имела успех. Пропавшая рукопись была не просто пачкой рукописных листов, а частью его наследия, и уже тогда стоила немалых денег, Мария не могла этого не знать.

– Есть какие-нибудь предположения насчет дальнейшей судьбы рукописи?

– Одно из них – что она попала в руки частного коллекционера Увы, никаких доказательств этому нет.

– А что говорила сама экономка?

– Повторяла, что ничего об этом не знает. Время от времени к ней обращались с запросами, но ответ был всегда один.

– А точнее?

– Что Уолтер Керуан был недоволен своей последней книгой. Многократно пытался исправить ее, но ничего не получалось. Кстати, то же самое случилось и с предпоследней. Это его сильно беспокоило, и день ото дня он становился все мрачнее и озабоченнее. По словам Марии, закрывая за собой в тот вечер дверь кабинета, он сказал, что рукопись постигнет та же судьба, что и предыдущую, – она отправится в огонь.

– Так и сказал? – Да.

– В таком случае вот вам и объяснение тому, что рукопись пропала, – заметил Итан мягко.

– Вовсе нет, – возразила Палома. – Стояла самая середина лета, погода не оставляла желать лучшего, так что ночь выдалась очень теплой. По словам той же Марии, на другой день в камине не было и следов пепла. Выходит, Керуан не осуществил свою угрозу.

– Хм.

– В этом деле есть и другие детали, которые ты можешь найти занятными, – добавила Бонни. – Я уже ознакомилась с нужными статьями и отобрала все полезное. Между прочим, когда утром Мария попробовала открыть дверь кабинета, та оказалась запертой. Ей пришлось сходить за запасным ключом.

– Все?

– Нет. В день смерти Керуана у него побывал посетитель, некий Джордж Эксфорд, и между ними произошла крупная ссора насчет того, готова ли книга для публикации.

– Откуда это известно?

– Со слов экономки. Она утверждает, что Эксфорд ушел в ярости, поскольку Керуан отказался отдать ему рукопись.

– А кто он, этот Эксфорд?

– Литературный агент Керуана. В его интересах было, как можно скорее передать рукопись издателю, ведь ему за это причиталась солидная сумма.

– Хм.

Палома бросила вопросительный взгляд на Бонни.

– Не волнуйтесь, – сказала та. – Это как раз тот звук, который выражает у Итана горячую заинтересованность.

Пропустив реплику, мимо ушей, тот обратился к мэру:

– Миссис Сантана, у меня такое чувство, что это дело лично касается вас. Вы склонны верить Марии Торрес. Почему?

– Это была моя бабушка, – прозвучал холодноватый ответ. – На ставке фамильная честь, мистер Труэкс.

Глава 10

Они сидели друг против друга в одном из уличных кафе на Фонтейн-сквер. Аркадия заказала эспрессо, Зоя – зеленый чай. Во второй половине дня заметно потеплело. Утро выдалось холодное, однако она все же нанесла на лицо защитный крем. Она уже достаточно долго жила в Уисперинг-Спрингз, чтобы проникнуться уважением к жгучему солнцу пустыни.

Хотя Зою с детства завораживали интенсивные краски и контрасты, она никак не ожидала в изобилии обнаружить все это в самом сердце выжженных, иссушенных, потрескавшихся земель. А между тем это был колоритный и переменчивый край, где оттенки непрерывно сменяли друг друга, а противоположности мирно уживались. Ландшафт, на котором на первый взгляд просто не могла зародиться и существовать жизнь, на деле изобиловал как флорой, так и фауной.

Но солнца здесь действительно хватало. Оно било в глаза, ослепляло и создавало невероятную, завораживающую игру света и тени. Золото, охра и пурпур рассвета уступали место ослепительному сиянию дня. Оно достигало пика в полдень, шло на убыль и мало-помалу распадалось на нежнейшие оттенки сумерек. Не испытав самому, невозможно было поверить, что вечер в пустыне может быть настолько прохладен, что колючий знойный воздух может так ласкать кожу. Поистине это был рай для фотографа.

Зоя отпила чаю, поставила чашку и медленно перевела взгляд на подругу.

– Ну? Скажешь, наконец, что не так?

– Все в порядке.

– Ау-у!!! Это я, Зоя! Помнишь, кто это? Та, что умыкнула тебя из Занаду.

«Занаду» было кодовым названием для Кендл-Лейк-Мэнор, чтобы можно было говорить об этом месте на людях. К тому же оно подходило к извращенной сущности того, что там творилось.

– Нет, в самом деле…

– Давай разберемся. – Зоя положила ладонь на локоть Аркадии. – Я твой самый близкий человек… ну, может, за исключением Гарри, но раз его здесь нет, «самой-самой» остаюсь я. Что-то не так, и я желаю знать, что именно.

– Ничего особенного, просто в последнее время я почти не могу спать. – Она сделала забавную гримасу. – Уж не знаю, в чем дело, но нервы на пределе. То есть, я хочу сказать, были! Теперь уже все наладилось.

Что такое в этом году с ноябрем? Зоя не могла поверить своим ушам. Казалось, весь мир разом выбился из колеи – по крайней мере, мир ее близких. Никто не спал, все нервничали, и все у всех шло наперекосяк. Бонни, мальчишки и Итан заново переживали смерть Дрю Труэкса, сама она мучилась дурными предчувствиями насчет своего брака и тревожилась за мужа, а теперь еще и лучшая подруга признавалась в странностях своей психики.

Аркадия взяла крохотную чашечку кофе в обе руки и поднесла к губам. При этом ее длинные ногти, лак на которых гармонировал с платиной волос, красиво блеснули. Только тот, кто хорошо изучил эту элегантную женщину, мог заметить в ней внутреннее напряжение. Аркадия была неподражаема в умении скрывать свои чувства.

Внезапно Зоя вспомнила, что так и не знает точного возраста подруги. Сорок с чем-нибудь, но это одна из тех женщин, над которыми возраст как бы не властен, как над актрисами черно-белого кино. Более того, от Аркадии исходит прохладное спокойствие, что отличает светскую женщину. Оно распространяется на все, что ей свойственно: одежду, духи, макияж. Высокая, стройная, изысканная – ни дать ни взять Грета Гарбо.

Зоя, как всегда, расстелила на коленях салфетку, но Аркадия не удосужилась этого сделать. Она пила кофе и крошила круассан с полным безразличием к тому, что крошки или капли могут упасть на ее безупречно чистую одежду. И надо сказать, этого никогда не случалось.

– Что-то должно было довести тебя до бессонницы, – снова начала Зоя. – Секс отбрасываем – вряд ли вы с Гарри с ним переусердствовали. Он слишком давно в отъезде.

– Очень может быть, что как раз в этом все дело, – без тени улыбки заметила Аркадия.

– В отсутствии секса?

– В отсутствии Гарри.

– Не поняла. Объясни. – Зоя взялась намазывать свой круассан маслом.

– По-моему, я успела привыкнуть к тому, что он рядом.

– Вот и хорошо. Не думаю, чтобы он был против. В чем проблема?

– Проблема в том… – длинные пальцы Аркадии теснее обхватили чашечку, – проблема в том, что это – зависимость. Не могу обходиться без другого человека.

– Что, прости?! По-моему, я ослышалась. Каким образом это может вырасти в проблему?

– Очень просто. Когда Гарри взялся за теперешнюю работу и уехал, я почти сразу перестала спать. – Серебристо-голубые глаза задумчиво сузились. – Как будто вдруг встрепенулся детский страх темноты. Три ночи назад это чуть не довело меня до нервного срыва.

– Рассказывай!

– Тот день был какой-то… нервный. Я устала, перенапряглась и едва сумела уснуть. Среди ночи вдруг проснулась, совершенно ни с того ни с сего, и в первый момент не могла понять, где нахожусь. Думала, что я все еще в Занаду!

– Ну, в этом нет ничего странного. По-моему, нужны годы, чтобы все забылось. Что до меня, я вижу Занаду во сне и просыпаюсь в ледяном поту.

– Дело как раз в том, что мне ничего такого не снилось, – возразила Аркадия. – Вообще ничего страшного. Говорю же, проснулась без всякой причины и в жутком страхе, словно всем существом ощутила, что кто-то забрался в дом.

– Но не забрался, ведь нет? – с испугом спросила Зоя.

– Разумеется, нет! Если бы был хоть намек на это, через секунду я бы во все горло вопила вам в телефон! Гарри выставил отличную сигнализацию. И все же, все же… у меня было очень неприятное чувство, пока…

– Пока что?

– Пока он не позвонил. – Аркадия криво усмехнулась.

– Он позвонил – и все сразу стало в порядке. Так?

– Так.

– И ты думаешь, что в отсутствие Гарри просыпаться по ночам с неприятным чувством – это знак того, что вы чересчур сблизились?

– Не знаю. Знаю только, что до встречи с ним ничего подобного со мной не случалось. – После короткого колебания она продолжила: – Кстати, он заметил, что со мной что-то не так, и начал звонить не один раз, на ночь, а дважды вдень.

– И бессонница прошла?

– По крайней мере, я сплю теперь гораздо лучше.

– Короче, тебя беспокоит нездоровая, наркотическая зависимость от Гарри Стэгга.

– Зависимость означает доверие, а я уже не помню, когда доверяла мужчине. Это меня пугает.

– Понятное дело. – Зоя потрепала подругу по руке – Но ведь Гарри Стэгг – не Грант Лоринг.

– Знаю

Аркадия заметно расслабилась и снова принялась за эспрессо.

Глава 11

Итан отделил ломоть пиццы с оливками и перцем, набил рот и предоставил собеседникам ждать, пока он прожует. Зоя адресовала ему укоризненный взгляд – приглашение на ужин всей, как она выразилась, «гоп-компании» было ее идеей.

Вспоминая прошедшие несколько недель, Итан не мог понять, как вышло, что «гоп-компания» сформировалась, но она существовала, и чем дальше, тем больше сближалась. Сегодня здесь были все, за одним исключением.

Помимо Зои и самого Итана, к «гоп-компании» принадлежали Бонни с Джеффом и Тео, Аркадия, Синглтон Кобб. Уже в таком составе это была довольно странная и разношерстая группа, а если добавить Гарри Стэгга… Впрочем, как раз его сегодня и не было. Самый неожиданный член «гопкомпании» еще не вернулся из Лос-Анджелеса.

Утолив первый голод, Итан решил, что пора снова уделить внимание собравшимся.

– На мой взгляд, это классический случай преступления при закрытых дверях.

– А что такое «преступление при закрытых дверях», дядя Итан? – осведомился Тео, пиная ножку стола мысками кроссовок.

Джефф снисходительно усмехнулся. Ему было уже восемь, и он чувствовал себя совсем взрослым – ну, в любом случае на два года взрослее, чем брат, – и никогда не колебался выказать свое превосходство.

– Это значит, тупица, что двери в кабинет мистера Керуана были закрыты.

– Не называй меня тупицей, ты, хитрожопый!

– Я не желаю слышать подобных выражений! – Бонни испепелила сыновей взглядом. – Следите за своим лексиконом! Никакой ругани в нашей семье!

– «Тупица» – это не ругань, – возразил Джефф. – Я только хотел сказать, что мой младший брат не слишком умен.

– А я хотел сказать, что мой старший брат так умен, что у него даже задница хитрая, – добавил Тео с видом ангельского простодушия. – Я вообще его не ругал, а хвалил.

– Давайте не будем, ладно? Это не конкурс на знание Оксфордского словаря. Я требую достойной речи – и точка!

– А што такое Окшфордшкий шловарь? – спросил Джефф с полным ртом.

– Самый полный словарь английских слов, – ответил Сингдтон Кобб.

– Ух, ты! – оживился мальчик. – Значит, там есть и плохие слова? Здорово! Наш школьный – сокращенный, там нет и одного.

– А что, ты искал? – заинтересовался Итан.

– Само собой.

Бонни возвела глаза к небу.

– Пытливый юный ум… – заметила Аркадия вполголоса.

– В самом деле, – охотно продолжал Синглтон Кобб, – как последняя инстанция в английском лексиконе, Оксфордский словарь содержит абсолютно все слова нашего языка, в том числе и плохие. Кстати, у меня в магазине как раз появилось одно редкое издание этого словаря, и, если хочешь, я могу… Он осекся, поймав предостерегающий взгляд Бонни. – Но лучше не стоит! Это старое и на редкость тяжелое издание, да еще и во многих томах. Пока что-то отыщешь, намучаешься. Не думаю, что вам с Тео будет интересно в нем копаться.

Братья переглянулись. Итан был уверен, что они постараются побеседовать с добряком антикваром без свидетелей и, конечно, заверят его, что чтение Оксфордского словаря положительно скажется на оценках.

Бонни постаралась замять щекотливую ситуацию, сменив тему:

– Ты говорил о «деле Керуана», Итан. Удалось продвинуться в решении? Какие-нибудь интересные находки?

– Ничего особенного, – вздохнул он, но тут же лицо его просветлело. – Тем не менее, это интеллектуальный вызов, и я рад, что согласился. Жаль, что не читал ничего, кроме «Долгого холодного лета».

– О чем это? – спросил Тео.

– Как о чем, тупица? – Джефф с театральным удивлением покачал головой. – Конечно же, о долгом холодном лете!

– Я не буду повторять дважды, – вмешалась Бонни. – Если не прекратишь, пойдешь домой.

Мальчик открыл рот. Итан адресовал ему выразительный взгляд, и протестов не последовало. Джефф вернулся к своей пицце.

Теперь переглянулись Итан и Бонни, в глазах которой читалось явное беспокойство. Вот уже пару недель Джефф вел себя иначе, более дерзко и вызывающе, и хотя Тео как будто преодолел кризис, связанный с годовщиной смерти отца, у Джеффа все шло по нарастающей.

Итан подумал, что в этом они с племянником похожи. Он тоже до сих пор не в своей тарелке. Однако ради близких приходится притворяться.

– И как же ты собираешься решить «дело Керуана»? – полюбопытствовала Зоя.

– С помощью своего блестящего интеллекта, как же еще. Собрать факты, проанализировать и ждать вдохновенного вывода.

– Позволь кое-что уточнить. – Синглтон Кобб отодвинул пустую тарелку. – Все это ради того, чтобы доказать невиновность Марии Торрес?

– Такой вывод, безусловно, порадовал бы Палому Сантана, – согласилась Бонни. – В день открытия дома Керуана для посетителей там будет и пресса, в большом числе. Что может быть лучше, чем публичное объявление о решении давнего загадочного преступления, напрямую связанного с именем автора! Вообразите себе заголовки: «Тайна пропавшей рукописи раскрыта». Наша мэр уверена, что виноват кто угодно, кроме ее бабушки, и мечтает поставить точку на сомнениях широкой публики. Если рукопись отыщется…

– …значит, Мария Торрес не имеет отношения к ее похищению, – закончила Аркадия.

– Вот именно. – Итан склонился через стол к Синглтону Коббу. – У тебя огромный опыт в поиске редких документов. Как насчет небольшой консультации? Время найдется?

– Разумеется. Дело это интересное, да и вообще люблю копаться в прошлом, вот только… вдруг ты наткнешься на ответ, который совсем не понравится Паломе Сантана? Допустим, Мария Торрес в самом деле отравила Керуана и украла рукопись и ты найдешь тому неопровержимые доказательства?

– В таком случае… – Итан поразмыслил. – Что ж, тогда поделюсь с ней результатами в личной беседе, а она уж пусть решает, обнародовать их или нет. Между прочим, никто ее к этому не обязывает – ведь все участники драмы давно в могиле, в том числе Мария Торрес. Доказательства вины теперь уже не имели бы такого веса, как в свое время.

– Но, дядя! – удивился Джефф. – Разве ты не хочешь стать знаменитым? Чтобы тебя показывали по телевизору? Мама сказала, что это «даст твоему бизнесу хороший толчок»!

– Да, и еще мама сто раз в день напоминает нам, что надо всегда говорить правду, – добавил Тео.

– Я и скажу, но только своему клиенту, Паломе Сантана. Совсем не обязательно разносить правду по всему свету, и уж точно не надо выступать с ней в вечерних новостях.

– Вот что, мальчики, – заговорила Аркадия с заговорщицким видом тетки, сообщающей важный секрет. – Если ищете правду, никогда и ни за что не обращайтесь к газетам и телевизору. Там ее нет, и не было.

– Как цинично с твоей стороны! – хмыкнул Синглтон.

– А я и есть циник, – невозмутимо отпарировала она. – И, между прочим, считаю это одной из лучших сторон своего характера.

– А что такое «циник»? – тут же заинтересовался Тео. Антиквар с радостью углубился в детальное разъяснение слова, при этом стараясь подать цинизм как не самое удачное отношение к жизни. Бонни подхватила тему, Аркадия выступила в защиту своей жизненной позиции, что привело к целому ливню вопросов со стороны Джеффа и Тео.

Среди оживленной перепалки только Зоя хранила отстраненный вид. Заметив, что Итан на нее смотрит, она улыбнулась ему, и эта мимолетная, но теплая улыбка вдруг глубоко его тронула, подтвердив уже возникшие между ними узы. Зоя знала о нем много, очень много – как никто, и потому в ее взгляде, в самой улыбке было спокойное приятие, было понимание. Из всех собравшихся только она знала, почему, порой засиживаясь далеко за полночь, он тратит время на копание в давно забытых преступлениях. Для остальных это было занимательное хобби, а она… она с самого начала поняла, как много это для него значит.

Внутреннее побуждение, толкавшее Итана на такие экскурсы в прошлое, не было праздным желанием занять себя, и, хотя он предпочитал не облекать этого в слова, Зоя знала, что ему необходимо, пусть с опозданием, восстановить истину, добиться, чтобы справедливость восторжествовала. Для него это имело смысл, потому что где-то в невидимом для человека мире, где все деяния взвешиваются, добавляло еще немного на чашу добра.

Осознав это, он был потрясен до глубины души. Потрясен и встревожен. Как это, возможно, пробыть вместе всего несколько недель, а в браке и того меньше – и сблизиться до такой степени? Чересчур сблизиться – прирасти всей кожей! Без малейшего усилия Зоя заглянула в такие уголки его души, о которых не подозревала ни одна из трех бывших жен, о которых не знали даже его родные. Но если так, если она способна, как рентгеном, пронизывать его своими туманными, загадочными глазами, рано или поздно она высмотрит то, что ей не понравится…

Тревога перешла в привычное чувство обреченности.

Темные силы ноября сужали кольцо, а он был теперь, как никогда, уязвим. Но почему? Как его угораздило так влипнуть?

Итан напомнил себе, что этот брак точно не был заключен на небесах. Это брак по расчету. Тогда тем более странно. Почему он так уверен, что Зоя рано или поздно исчезнет из его жизни? И почему эта уверенность растет день ото дня?

Ведь если это случится, ему конец.

После ужина Итан и Синглтон Кобб отправились с мальчиками в студию видеопроката в пассаже на Фонтейн-сквер, а Зоя, Аркадия и Бонни устроились под деревьями на красивой скамье с витой металлической спинкой. К вечеру, как то обычно бывает в пустыне, заметно похолодало, но здесь рядом было уличное кафе с обогревателями, поэтому воздух оставался теплым. Сквозь отверстия в круглых боках угли мерцали уютным красно-оранжевым светом.

Приближался ежегодный городской Праздник листопада, открывавший сезон осенних распродаж. Деревья уже обвили гирляндами огоньков, всюду виднелись красочные неоновые вывески. Вскоре площади и парку предстояло принять целые толпы местных жителей и туристов.

– А что, Бонни, Синглтон уже позвал тебя на свидание? – как бы, между прочим, осведомилась Аркадия, когда мужчины ушли.

– Нет еще, – с легким смущением ответила та, не отводя взгляда от двери, за которой они скрылись.

– Странно. Интересно, почему?

– А почему он должен? Тебе не кажется, что им движет простая дружеская привязанность?

– Да ты что! – возмутилась Зоя. – Взбредет же такое в голову! Знаешь, как он на тебя смотрит?

– Но не торопится с выражением чувств, – заметила Аркадия. – Молодец. Не хочет пороть горячку. Желает быть уверен, что ты не против.

– Он из тех, кто действует наверняка, – поддержала Зоя. У Бонни вырвался странный звук, нечто среднее между довольным смешком и негодующим «пфф!».

– Что это с вами двоими? Решили заняться сводничеством? То, что у вас есть с кем спать, еще не значит…

– Значит, – перебила Зоя.

– С каких пор сводничество под запретом? – хмыкнула Аркадия.

– Синглтон, он… – Бонни стиснула руки на коленях, – он совсем не похож на Дрю.

Наступило молчание.

– Может, это и к лучшему, – наконец сказала Зоя. – Не придется все время сравнивать. Будешь принимать его таким, какой есть.

– Как ты принимаешь Итана?

– Да. – Она перевела взгляд на игру струй ближайшего фонтана. – Итан ничем не напоминает Престона. Совсем другой человек. Мой первый брак был… – она помолчала, подыскивая слово, – несложный, в хорошем смысле слова.

– А Итан сложный, – сказала Бонни, констатируя факт.

– Еще какой. – Зоя снова погрузилась в молчание, рассеянно покачивая ногой, размышляя о своем теперешнем браке. – Сложностей я не боюсь – сама не из простых. Вот только у меня все чаще возникает чувство, что Итан не хочет… усложнять мою жизнь. Из него клещами не вытянешь слова о себе!

– Настоящий мужик не болтлив, – усмехнулась Аркадия.

– Дай ему больше времени, – предложила Бонни. – Итан не привык к тому, что кто-то интересуется его жизнью или им самим. Ни одна из трех жен не желала иметь ничего общего с глубиной и сложностью его натуры. Их вполне устраивало то, что лежит прямо на поверхности.

– Мужчина, вполне способный позаботиться о себе и о спутнице жизни, – вставила Аркадия.

– Вот именно. Им в голову не приходило, что и он может нуждаться в поддержке, а если приходило, то не задерживалось.

– Может, потому, что его это устраивало… – пробормотала Зоя.

– Может, – согласилась Бонни после короткого раздумья. – Чем слабее узы, тем меньше потрясений. Но какое бы искаженное представление о браке ни сложилось у Итана после трех жен подряд, оно окончательно испортилось после смерти Дрю.

– По-моему, он так и живет с тяжким грузом вины, – вздохнула Зоя. – Старший не уберег младшего. Не он первый, не он последний, но… грустно думать, что, по мнению Итана, он жестоко недотянул как брат.

Не то чтобы, конечно, он обмолвился об этом хоть словом, но это и не нужно. Кому и знать, как не ей. Она тоже не в состоянии изжить вину за гибель мужа. Заключая брак, люди клянутся лелеять и заботиться. Она не уберегла того, кто на нее полагался.

– Женщина, которая решит связать с Итаном жизнь – я имею в виду, связать по-настоящему, – примет на себя тяжкое бремя. – Бонни улыбнулась, давая понять, что шутит, но в улыбке был серьезный оттенок. – Я люблю его, как брата, буду ему вечно благодарна за то, что он сделал для меня и мальчишек после смерти Дрю, но, если честно, я бы за такого человека не вышла, ни за какие коврижки! Ни ради всех благ мира!

– Вот тут уместно вернуться к Синглтону Коббу, – сказала Аркадия. – Он не так сложен, как Итан, и притом влюблен в тебя по уши.

– Так уж и по уши? – усомнилась Бонни.

– Мне всегда хотелось воспользоваться этим выражением, но случая не было.

– По уши или нет, я его не настолько хорошо знаю, чтобы выходить за него замуж. – Бонни помедлила.

– Но?.. – поощрила Зоя.

– Но мальчики успели к нему привязаться Он для них стал чем-то вроде второго дяди.

– Ну и?.

– Ну и я думаю, что стоит познакомиться с ним поближе. Намного ближе.

– Прекрасная идея! Одобряю.

– Однако что-то мы все о нас с тобой да о нас с тобой. Давай займемся Аркадией. Дорогая, как у тебя обстоят дела с личной жизнью? Что Гарри Стэгг? Насколько он сложен?

Зоя с большим любопытством ждала ответа. Мало кто бывал настолько дерзок, чтобы задавать Аркадии Эймс вопросы насчет ее личной жизни. Что-то в ее манере держаться в корне пресекало любую фамильярность. Стена, которую она вокруг себя возвела, была невидимой, но ощутимой.

– Сложен? О нет! Гарри – это Гарри, вот и все. – Ответ совершенно в стиле Аркадии, подумала Зоя.

– Я имею в виду, есть ли в нем сходство с твоим бывшим мужем? – не унималась Бонни.

– В последнее время я не имела удовольствия общаться с Грантом. Интуиция подсказывает, что он все еще жив, а если так, слово «бывший» тут неуместно – официально мы по-прежнему супруги. Но в первом приближении могу сказать, что у них с Гарри нет ничего общего. Начнем с того, что Грант пытался меня убить.

– Боже правый! – воскликнула потрясенная Бонни.

Зоя тоже была потрясена, хотя и по совсем иной причине. Правду о Гранте Лоринге она знала давно, еще с момента бегства из Кендл-Лейк-Мэнор, но ни минуты не сомневалась, что никто иной не знает (и не узнает) о нем ни полслова. Разве что Гарри Стэгг…

– Ну и ну! – Бонни не сразу удалось закрыть рот. – Ты никогда не заговаривала о своей жизни до Кендл-Лейк, и я подозревала, что не все шло гладко, но чтобы муж пытался… нет, не могу поверить!

– Как раз потому я и сменила имя, – бесстрастно продолжала Аркадия. – Хотела заставить Гранта поверить, что попытка удалась. Под чужим именем зарегистрировалась в Кендл-Лейк-Мэнор, чтобы там отсидеться, на случай если он все-таки ищет меня. Надеялась, что ему не придет в голову заглядывать и в психиатрические лечебницы. Вообще-то так оно и вышло, хотя все обернулось… ну, ты знаешь. Потом я еще раз сменила имя, для верности.

– А где он может быть сейчас?

– Понятия не имею. Если верить официальной версии, погиб под лавиной на одном из европейских лыжных курортов, но у меня сильное чувство, что он где-то там… подобно мне, живет под чужим именем.

– Звучит зловеще! – Бонни поежилась.

– Да уж.

Итан и Синглтон вышли из студии видеопроката и направились к ним. Мальчишки, приплясывая от возбуждения, обменивались предположениями насчет взятых фильмов, время, от времени поглядывая на взрослых в поисках одобрения. В их поведении сквозила столь явная потребность в примере для подражания, что у Зои екнуло сердце.

Со своей стороны мужчины с достоинством несли так трогательно возложенную на них роль отцов семейства: обменивались с Джеффом и Тео шуточками, охотно заливались смехом – и при этом держались настороже. Никакой кризис не мог захватить их врасплох.

– Теперь понимаю… – вдруг сказала Бонни, все еще погруженная в размышления над услышанным. – Понимаю, почему ты сказала, что у Гранта с Гарри нет ничего общего…

– Да уж, Грант не чета Гарри, – спокойно заметила Аркадия. – Если бы Гарри захотел убить меня, убил бы наверняка.

Глава 12

На этот раз предупреждение пришло в виде короткой, но ослепительно яркой вспышки на самой грани видения, но говорило оно все о том же – вот-вот разразится очередной приступ.

Страх тисками сдавил сердце.

Нет! Не поддаваться! Паника страшнее всего.

Буря обрушилась, как всегда, сполохами молний и треском статики, не менее яростная от того, что происходила внутри сознания. Она затопила и смыла все, даже страх.

Чуть позже неизвестный опомнился, измученный и дрожащий. Первыми вернулись страх и неопределенность. Приступы повторялись все чаще и становились все сильнее.

Усевшись, неизвестный опасливо огляделся. Похоже, свалился прямо на табурет. Что ж, могло быть хуже – к примеру, мог расшибить лоб об угол стола, залив все кровью, оставив улики.

Вот это был бы провал так провал.

Во время падения фонарик свалился на пол и закатился под кресло. Он так и оставался включенным. Луч бестолково резал тьму, выхватывая из нее часть полки с корешками книг и красную кружку на низком столике.

Потянувшись за фонариком, неизвестный заметил у самой ножки какой-то мелкий предмет.

Осколок. С некоторым удивлением подтолкнул его ногой. Откуда он здесь? Оглядевшись, увидел, что на столе уже нет замеченной ранее вазы. Должно быть, упала во время приступа и, хрупкая, разлетелась вдребезги.

Так и есть, стекло повсюду!

Спокойно, ничего страшного не случилось. Подумаешь, ваза. Мало ли кто мог разбить…

Стрелки причудливых настенных часов показывали, что прошло лишь несколько минут. Полиция проезжает здесь регулярно, но машина делает большой круг и не появится еще четверть часа.

Вполне достаточно, чтобы прихватить сувенир и покинуть «Мечту дизайнера».

Глава 13

Паркуясь у «Мечты дизайнера», Зоя размышляла над тем, что в последнее время Итан не в пример более активен и уже не впадает так часто в свое мрачное уныние. Спасибо Бонни. Он увлекся «делом Керуана», и, слава Богу. Давно пора было предложить что-нибудь подобное. Лучшее средство от депрессии – занять свой ум, а еще лучше – занять делами давно минувших дней. Помогает отвлечься от текущих проблем.

Изящный серый «ягуар» повернул следом и остановился вплотную к машине Зои. Это позволило наблюдать в боковое зеркальце, как оттуда появляется Линдси Войл, во всей своей стилизованной, минималистической красе.

Это была интересная женщина лет тридцати, а возможно, и сорока, при теперешних-то возможностях, окутанная почти вещественной аурой победителя. Ее стрижка и оттенок волос так и кричали о безумно дорогом парикмахере, даже орлиный взор не усмотрел бы там ни единого седого волоска. Карие глаза были бы хороши, не будь их взгляд так настойчив – он преследовал, куда ни поверни, как с портретов старых мастеров. По крайней мере, у Зои всегда возникало ощущение, что некий встроенный радар неумолимо следит за каждым ее шагом.

Одевалась Линдси Войл всегда в черное, и логично было бы предположить, что она из Нью-Йорка, однако недавно выяснилось, к большому удивлению Зои, что она жила и работала в Лос-Анджелесе. Возможно, у нее было личное пристрастие к черному цвету. Вот и в это утро она была словно в глубоком трауре: черные брюки, черный трикотажный свитер тончайшего хлопка, черные босоножки, черный кожаный рюкзачок. Единственным ярким мазком в этой кромешной тьме было весьма неординарное ожерелье – бирюза, оправленная в серебро. Зоя его тотчас узнала. Это было одно из уникальных украшений, что продавались в магазинчике Аркадии, галерее «Эйфория».

Внезапно Зоя увидела как бы со стороны себя и свой наряд: длинное платье, пронзительно-фиолетовое и такое легкое, что к нему прилагалась искристая изумрудная туника до колен, тоже не настолько плотная, чтобы не струиться при каждом движении. В зеркале все это казалось сногсшибательным… во всяком случае, живым и ласкающим взгляд. Драматический эффект от наряда Линдси Войл совершенно убивал всю прелесть этой яркой гаммы, низводя ее до клоунского костюма.

Между прочим, это вполне отражало разницу в подходе к дизайну. В «Мечте» Линдси досталась спальня, которую она методично превращала в монашескую келью, роскошную, но от этого не менее бледную и строгую.

Зоя, напротив, создавала из полученной библиотеки теплый, уютный уголок в эклектическом стиле, полный сочных красок и неожиданных решений.

Захлопнув переднюю дверцу, она распахнула заднюю и потянулась за необъятной сумкой, на этот раз красной (всего их было полдюжины, разных цветов, почти на каждый день недели). Сумка могла вместить все необходимое деловой женщине, в том числе камеру, рулетку, ежедневник, блокнот набросков, набор самых ходовых инструментов, вроде отвертки и молотка, коробку цветных карандашей, пакет фломастеров, мелки и тому подобное, и еще оставалось место для образцов тканей и кафельной плитки, которые предполагалось обсудить позже в этот же день с заказчиком. Венчала эту разносортицу антикварная дверная ручка, служившая кольцом для ключей.

С усилием выволакивая сумку с заднего сиденья, Зоя не впервые подумала о том, что деловая жизнь не для слабаков.

– Доброе утро, Линдси! – Она растянула губы в гримасе, которая, хотелось надеяться, сойдет за дружескую улыбку, водрузила сумку на плечо и ногой захлопнула дверцу. – Отличная сегодня погода, правда?

– Да, неплохая, – сдержанно ответила конкурентка, чуть помедлила и добавила: – На днях ко мне заглядывала Табита Пайн.

– Ко мне тоже. По ее мнению, нам было бы, кстати, пройти курс медитации с теперешней группой. После этого – и не раньше – можно представлять свои проекты.

– Прекрасная идея. Я сразу же записалась на полный курс.

Ну, разумеется, как же иначе, мысленно усмехнулась Зоя. Сама она только прикидывала возможность пару раз заглянуть на занятия. Полный курс медитации – около двух тысяч долларов – был ей решительно не по карману.

Входная дверь оказалась запертой, однако каждому из участников проекта полагался ключ. Зоя принялась шарить в необъятных недрах сумки.

– Не затрудняйтесь, я открою.

Понятное дело, у Линдси все и всегда было под рукой. Она сунула ключ в замочную скважину.

– Спасибо, – буркнула Зоя. Неизменная оперативность конкурентки раздражала больше, чем все остальные, тоже не самые притягательные, черты ее характера.

Она не стала медлить у порога, просто переступила его и вошла. Несколько раз, побывав в «Мечте дизайнера», она изучила помещения достаточно, чтобы не ждать никаких сюрпризов. Можно было обойтись без предварительного ритуала.

В молодости Зоя была уверена, что все люди одинаково способны улавливать невидимые излучения, миазмы психической энергии, порой так упорно льнувшие к стенам, в которых кто-то жил, любил или ненавидел, смеялся или плакал. Лишь с возрастом пришло понимание того, что в лучшем случае некоторым дано ловить случайные всплески или ощущать нечто похожее на дежа-вю. Это было бледное подобие ее странного дара – дара, который и ее делал странной в глазах других.

Не так уж трудно было вычислить, что слово «странный» для большинства людей означает «чокнутый». Как результат, Зоя научилась скрывать свой дар от других, ничем не показывать того, что время от времени «слышала» в незнакомых помещениях.

Постепенно она достигла в этом такого успеха, что сумела утаить свои парапсихологические способности от первого мужа. При всей любви к Престону и уверенности в том, что любовь эта взаимна, Зоя знала, что полная откровенность не для них. Раскрыв секрет, она бы только заставила мужа усомниться в ее психической нормальности. Он просто не сумел бы видеть в ней прежнюю Зою, а дальше… кто знает?

И главное, его нельзя было бы винить. Бывали моменты, когда и сама она сомневалась, что нормальна, в особенности во время тех ужасных месяцев в Кендл-Лейк-Мэнор.

Что касается Итана, его спокойное приятие явилось для Зои совершенно новым опытом. Он не шарахнулся от нее, не начал бросать косые взгляды. Отчасти это радовало, отчасти тревожило. Что, если его спокойствие проистекает от недоверия? В конце концов, он ведь не верит в парапсихологию. Что, если в глубине души он не верит и ей? Допустим, для него она просто невротичка, женщина с искореженным восприятием, что шарахается от каждой тени? Или в лучшем случае с сильно развитой интуицией? По крайней мере, это должно быть ему понятно – как частный сыщик, он не чужд интуиции и сам…

Занятая своими мыслями, Зоя несколько замешкалась. Линдси тем временем приблизилась к широкой лестнице, ведущей к помещениям верхнего этажа. На нижней ступеньке она помедлила, ожидая.

– Вчера по дороге домой я заглянула в вашу библиотеку и, знаете, поразилась выбору красок. Взять, например, книжные полки. Вы всерьез полагаете, что они могут быть бордовыми? По-моему, это полностью подавит все остальное! Недаром для полок выбираются нейтральные тона.

«Спокойно, спокойно, дыши глубже, – сказала себе Зоя. – Главное – не поддаваться на провокацию».

– Вот увидите, когда на полках окажутся книги, эффект будет совсем иной, – примирительно ответила она.

– Как знаете. Библиотека отдана вам, так что.. – Несколько секунд Линдси поднималась молча, потом продолжила: – И все же вы злоупотребляете красками. Охра, терракота и бог знает что еще! В таком знойном климате комната будет казаться перегретой.

От ответа удалось воздержаться, но собеседница его и не ждала. Это была, что называется, парфянская стрела, – на верхней площадке она молча повернула к себе в спальню.

Зоя продолжала путь, стиснув зубы, чтобы не сорвались проклятия. Ну, уж нет! Она не станет бесноваться, даже про себя. Линдси не права, не может быть права. Бордовые полки – неожиданное и хлесткое обрамление для книг и безделушек, выставленных на фоне желтых стен с ярко-синим бордюром. Терракотовый кафель пола заставит помещение дышать, а красочные ковры придадут ему уюта.

Комната в таких тонах может показаться перегретой только Линдси Войл. На деле яркая палитра создает приятный прохладный контраст с жаром пустыни. В конце концов, это не какое-то личное изобретение! Век за веком испанцы и мавритане оформляли внутренние помещения именно в таких тонах – а уж они знали толк в знойном климате! Ведь именно густые, сочные краски в жару приятны для глаза! Создают иллюзию тени и прохлады, поглощают слепящий блеск солнца и тем самым помогают умерить его жар!

А вот блеклые, пастельные тона для пустыни гибель, мрачно думала Зоя, поворачивая к библиотеке Особенно если они застывшие, словно замороженные, и использованы в таком изобилии, как в спальне у Линдси. Будут немилосердно отражать свет дня. Это все равно, что воссоздать внутри залитую солнцем пустыню. С тем же успехом могла бы отделать все стены зеркалами!

Некстати вспомнилось, что у Аркадии в доме все светлое, а то и откровенно белое. Ну и что же, упрямо подумала Зоя. Аркадия – это Аркадия. Светлое ей к лицу, отвечает ее внутреннему настрою и тем самым притягивает ту самую позитивную энергию, из-за которой весь сыр-бор. А что за Энергия в спальне у Линдси, надо еще разобраться.

На пороге библиотеки Зоя остановилась и попробовала заново оценить достигнутое. Помещение оформлялось с мыслями о семье, о детях. Трудно сказать почему, но с самого начала она рисовала себе здесь маму, папу и двух детишек, непоседливых малышей с темными волосами и янтарными глазами.

Как у Итана.

Можно было снова и снова твердить себе, что это всего лишь мысленный образ, из тех, что помогают проникнуться нужным настроением, придать работе необходимый фокус. Что она привыкла иметь дело с конкретным клиентом и его запросами, а не с отвлеченным проектом, потому и выдумала несуществующее семейство Но ведь его можно было выдумать и другим, совсем не обязательно было наделять знакомыми чертами.

Однако библиотека удалась. Она буквально манила ступить через порог и погрузиться в уютную, домашнюю атмосферу. В каждом углу, за каждым предметом мебели здесь таилось что-то интересное.

Чтобы проникнуться как можно глубже, окончательно убедиться в своей правоте, Зоя распахнула все свое существо, открылась для энергетических потоков. Свою библиотеку она создавала по образу и подобию библиотек девятнадцатого столетия, и теперь наверняка знала, что именно ее старомодность так трогает душу. Сюда не вписался бы ни телевизор с громадным экраном, ни музыкальный центр, ни компьютер. К счастью, ниже этажом другой дизайнер проектировал помещение для всего этого. То была комната для долгих спокойных размышлений, для познания нового с помощью печатного слова, для уединения, комната, призванная стать для каждого члена семьи тихой гаванью, где родятся мечты и планы, где зреет личность.

Зоя прошла к уголку из миниатюрного стола с двумя стульями, задуманного специально для воображаемых детишек. Чуть передвинула глобус, переставила предметы мебели в более небрежную композицию. Постояла у большого письменного стола, позади удобного кресла, чтобы убедиться, что с него хорошо виден фонтан в парке за окном. Ей всегда казалось, что струи воды, несут в себе наибольший заряд позитивной энергий. Растения, размещенные рядом в виде большой пестрой купы, были призваны очищать не только воздух в библиотеке, но и энергетические потоки, что курсировали по ней.

Большая фотография над камином показывала каньон Найтвиндс на рассвете. Зоя сделала ее сама в конце прошлого месяца, и вложила в это всю душу. Четыре дня подряд Итан вставал ни свет, ни заря, чтобы терпеливо ждать на краю обрыва, пока она отщелкивала кадр за кадром, изводя ролики пленки, выискивая правильный ракурс.

Любовно поправив фотографию, Зоя повернулась к паре кресел у камина, где взрослым предполагалось читать долгими зимними вечерами. В этот момент она была одним открытым контуром, пробуя «на вкус» водоворот энергии.

Из горла рванулся крик, который едва удалось подавить. Она как будто попала в густую и липкую сеть невидимой паутины! Дрожа от отвращения, отпрянула за пределы досягаемости. Кровь бросилась в лицо, сердце бешено застучало. Зоя напряглась в попытке закрыться, захлопнуть распахнутые окошки души. Что это? Что?!

Память о самых страшных минутах в Кендл-Лейк поднялась из глубин, куда Зоя ее так старательно запрятала. Прочь, прочь! Это не клиника, это демонстрационный зал, ее библиотека!

Надо проверить. Может быть, она просто слишком болезненно все восприняла. Ведь, если всплеск воображения совместить с обостренными чувствами, один Бог знает, что получится.

Однако сверхчувствительность никогда еще не оборачивалась против нее. Зоя снова открылась для невидимых потоков и сделала осторожный шаг вперед.

Фу! В самом деле, словно цепкая паутина льнет к лицу, к телу, к самой душе! Там что-то есть, возле низкой табуретки для ног, – что вызывает тягостные воспоминания, отчего мороз по коже!

Такое уже было когда-то… но ведь это не Занаду! Это не Занаду.

Несколько минут Зоя повторяла эти слова, как мантру, но тошнота продолжала подниматься к горлу и в ушах не прекращался звон, что предшествует обмороку. Она стояла, борясь с собой, не позволяя себе обратиться в бегство. Необходимо было понять, в чем дело.

Нити паутины шевелились вокруг, как живые, время, от времени задевая и снова ускользая. Она не могла их видеть, но ощущала живо, как настоящие.

Не может быть! Она была здесь пару дней назад – приходила добавить несколько новых штрихов к дизайну – и не заметила ничего из ряда вон выходящего.

Что же тут успело произойти?

Надо взять себя в руки. Она побывала на стольких местах давно забытых преступлений, что отлично знает, как это ощущается. Здесь таких вибраций нет, и стены не кричат, как в тех случаях, когда в помещении была пролита кровь. Это что-то иное.

Энергетический поток был слабым, но до предела негативным, чернильно-черным, и не походил ни на один из тех, с которыми Зое приходилось сталкиваться в обыденной жизни. Ее шестое чувство живо реагировало на отголоски сильных страстей, а сильные страсти по природе примитивны. Ярость, страх, паника, ненависть, алчность и похоть – все это одноплановые эмоции, и даже самые слабые их следы чаще всего просты и узнаваемы.

То, что она ощущала теперь, было сложным, как мешанина разных красок. И оно внушало ужас.

Центром паутины была как будто та самая табуретка между креслами, так испугавшая Зою в первый момент. Осмотрев ее со всех сторон, она не нашла никаких изменений. Ни даже эха тяги к насилию или разрушению.

А впрочем… не совсем так.

У самой ножки что-то блеснуло. Осколок стекла. Зоя наклонилась подобрать его. Цвет показался знакомым.

Выпрямившись, она огляделась. Так и есть, исчезла маленькая ваза, из тех, в которые поставишь только букетик фиалок. Разбита.

И что-то еще было не так теперь, когда взгляд целенаправленно путешествовал по предметам. Но что?

Зоя несколько раз повернулась, не сходя с места, внимательно изучая окружающее.

Детский уголок! Как же она сразу не заметила!

На столике были намеренно оставлены несколько ярких, веселых предметов, как если бы дети встали из-за него минуту назад. Джефф пожертвовал на это одного из своих динозавров, Тео – простенький мотоцикл, который склеил сам. Зоя добавила к этому красную, как мак, кружку из столового набора, решив, что она хорошо впишется в общую гамму.

Теперь кружки на столе не было.

Глава 14

Этой ночью Зое приснилось, что она все еще в Занаду. Поднявшись с узкой кровати, она набросила больничный халат. Он был выдан по размеру в день, когда ее здесь зарегистрировали, но теперь, несколько месяцев спустя, болтался как на вешалке, показывая, как сильно она похудела – лекарства, которыми ее пичкала доктор Макалистер в попытках полностью подавить волю, постепенно лишили всякого аппетита.

В ходе «лечения» Зоя научилась придерживать пилюли под языком не глотая и потом выплевывать в унитаз, но некоторые были слишком велики и волей-неволей попадали в организм. Даже в те редкие дни, когда сознание оставалось сравнительно незамутненным, ее тошнило при одной мысли о еде. Чтобы подавлять попеременные приступы гнева, страха и отчаяния, требовалось столько сил, что на все остальное их просто не хватало Она и без того жила на грани полного опустошения.

С этим нужно было срочно что-то делать. Для побега нужна энергия, а значит, калории. Надо есть, пусть через силу, иначе она никогда не выберется из психушки.

Запахнув халат, Зоя подошла к маленькому, забранному решеткой окну. Ее палата находилась на третьем этаже клиники, поэтому даже сквозь такую амбразуру можно было разглядеть окрестности, в том числе кусочек озера.

Лунный свет бросал на воду холодный, зловещий отблеск. Порой, рисуя себе побег, Зоя видела, как пытается вплавь пересечь озеро и, измученная, погружается в темные глубины. Даже такой вариант казался притягательным.

Однако в это утро удалось благополучно отправить обычную порцию отравы в канализацию, и Зоя получила шанс мыслить здраво. Перспектива утонуть больше не манила к себе. Хотелось разумно спланировать побег, найти какую-то реальную, осуществимую дорогу к свободе. Хотелось надеяться на благополучный исход вопреки тому, что некому было протянуть ей руку помощи извне.

Решительно повернувшись спиной к окну и озеру, Зоя приблизилась к двери и повернула ручку, как делала каждую ночь в надежде, что ее забыли запереть на ключ.

Дверь приоткрылась – дежурный санитар снова проштрафился. Это случалось не впервые. Персонал Кендл-Лейк-Мэнор состоял в основном из людей невышколенных, да и вообще далеких от медицины.

Доктор Харпер, главный врач этой запредельно дорогой, в высшей степени частной клиники, получал деньги не за заботу о пациентах, не за их излечение, а, наоборот, чтобы они – все эти родственники, за которых приходится стыдиться, – как можно дольше оставались подальше от глаз.

Покинув комнату, больше похожую на тюремную камеру, чем на больничную палату, Зоя на цыпочках двинулась по длинному коридору. Чувство было престранное: словно от реальности ее отделяет тонкая вуаль. Вопреки ясности сознания все виделось самую малость не в фокусе. Пришлось напомнить себе, что в организме полно всякой наркотической дряни.

На ночь свет в коридорах Занаду выключался, но это не означало, что они темны. Сейчас их заливало мертвенное сияние флуоресцентных ламп.

Надо научиться ориентировке в этом лабиринте, нарисовать мысленную карту, без которой при побеге не обойтись. Ни в коем случае нельзя плутать, когда выпадет подходящий момент.

Миновав долгую шеренгу одинаковых дверей, плотно закрытых и почти наверняка запертых, Зоя достигла поворота и помедлила. У нее оставалось неясное воспоминание о том, что в день приезда по дороге к кабинету Венеции Макалистер ее заставили повернуть налево. Значит, теперь нужно повернуть направо.

Дальше лежала неисследованная территория.

За поворотом на бесконечный коридор были как бы нанизаны помещения типа приемных. Пройдя их все и еще раз повернув, Зоя оказалась перед двойными стеклянными дверями. За ними виднелся точно такой же коридор с шеренгой закрытых дверей. На стене сбоку красовалась надпись— «Отделение Н».

Двери бесшумно качнулись, отворяясь, и снова сошлись вплотную. Внешне отделение ничем не отличалось от того, которое Зоя только что покинула, но шестым чувством она сразу уловила разницу.

В клинике ощущалась отрицательная атмосфера. И Зоя чисто инстинктивно постаралась уклониться от невидимых струй, как от сетей, в которых можно было запутаться.

Паутина! Вот на что это похоже.

Зоя осторожно двинулась в сторону заинтересовавшей ее двери. По мере приближения паутина становилась все гуще и толще, все мощнее. Пришлось остановиться, так и не достигнув двери.

Не то чтобы дальше не было пути Зою остановил страх. Нельзя было подходить так близко!

Невидимая субстанция жадно вцепилась в нее, ощутимая всеми органами чувств. Она не только осязала, но видела движение, слышала шорох, ощущала отвратительный привкус на языке. А главное, главное – паутина облепила шестое чувство.

Темное облако уплотнялось, смыкалось вокруг. Зоя запоздало сообразила, что погибнет, если потеряет сознание.

Надо было срочно спасаться бегством.

Она попробовала отступить хотя бы на шаг, но дурнота мешала сохранять равновесие, и ее бросило на стену.

Паутина натянулась, завибрировала, как струны, отказываясь выпускать ее, однако паника придала сил, и, не без труда выпрямившись, Зоя сделала еще один шаг назад. Несколько нитей лопнуло. Она отпрянула дальше и на этот раз сумела освободиться.

Не дожидаясь, что будет дальше, кинулась назад, к относительной безопасности своей палаты.

За время пребывания в Кендл-Лейк-Мэнор она успела пройти через многое, но то, что таилось за этой дверью, было еще хуже. Оно пугало до полусмерти.

Уже рядом с двойными дверями что-то коснулось шеи. Зоя вообразила себе длинную, темную и липкую нить, что тянется к ней в последней попытке увлечь к затаившемуся пауку…

И проснулась со сдавленным криком ужаса.

– Зоя, Зоя!

Итан прижал ее бьющееся тело ногой к постели, крепко обхватил запястья, не давая царапать шею.

– Это был сон, кошмарный сон. Все в порядке. Проснись же, Зоя!

Теплая и знакомая тяжесть его тела, запах собственной спальни, а главное – отсутствие негативной энергии заставили опомниться. Она расслабилась с конвульсивной дрожью облегчения.

– Прости, Итан… – Голос был каркающий и хриплый, чужой. – Я не хотела тебя будить.

– А я и не спал.

Тревога сразу вытеснила большую часть страха. Зоя прищурилась, вглядываясь в лицо мужа во тьме спальни.

– Опять мучает бессонница?

– Нет, просто раздумывал… о разном.

Ну да, конечно. Чего ради ей вздумалось спрашивать? Как будто он скажет правду! Разумеется, бессонница. Значит, все по новой.

– Как ты? – спросил Итан.

– Уже в порядке. – Зоя глубоко задышала, стараясь умерить сердцебиение. – У меня так давно не было кошмаров, что я уж думала, больше и не будет. Как глупо с моей стороны…

Он сдвинул подушки в изголовье, уселся, привлек ее к себе и начал поглаживать, как если бы она была испуганным котенком.

– Давай посмотрим на это с другой стороны. Говоришь, кошмаров долго не было? Значит, промежутки между ними удлиняются. По-моему, это хороший знак.

– Возможно, ты прав. – Зоя постаралась расслабиться, но сердце отказывалось умерить ритм и по-прежнему стучало, как загнанное. – Дай мне еще минутку, и все придет в норму.

– Знаю. Ты умеешь с этим справляться. Всегда умела. – Тем не менее, Итан продолжал свои поглаживания, и объятие его было все таким же крепким. – Что, серьезный кошмар?

– Серьезнее некуда.

– Может, расскажешь?

Зою захлестнула волна паники сродни испытанной во сне. Рассказать, что приснилось? Попытаться донести до него свои ощущения? Иначе говоря, снова через это пройти? Нет, это плохая идея.

Ей уже приходилось рассказывать Итану о пережитом в Кендл-Лейк-Мэнор, порой о вещах по-настоящему неприятных. Он знал о продажности и беспринципности доктора Харпера, о заговоре родни, который и привел ее в клинику, знал кое о ком из персонала. Например, о Венеции Макалистер, по совместительству консультанте криминального отдела (что приносило ей больше денег, чем место в Кендл-Лейк). Эта женщина не имела иллюзий насчет своих способностей, зато сразу уверовала в способности Зои и потому всеми силами пыталась подчинить ее своей воле, заставить работать на себя и приносить доход. Это означало бы постоянные выезды на место только что совершенного преступления и скоро довело бы до подлинного безумия.

Зоя не скрыла от Итана детали бегства из Занаду.

Иными словами, он знал большую часть ее секретов, знал больше, чем Аркадия, лучшая подруга и товарищ по несчастью. Но не всем можно поделиться. Например, ничто на свете не могло принудить Зою исповедаться насчет своего первого столкновения с невидимой паутиной.

– Мне снилась ночь в Занаду, когда санитар по забывчивости оставил дверь незапертой, и я вышла осмотреться, – начала она, тщательно подбирая слова. – Хотелось разведать дорогу к спасению. В тот день как раз удалось выплюнуть таблетки, так что голова была достаточно ясной. Так вот, тогда кое-что случилось.

– Что именно? – поощрил Итан, когда она запнулась.

– Ну… я шла и шла коридорами, стараясь запомнить повороты и нарисовать в уме карту здания.

– Чтобы при случае воспользоваться? – Да.

– Представляю, как неприятно снова оказаться в этом жутком месте, даже во сне, – заметил он, ритмично водя рукой сверху вниз по ее спине – Такой сон вполне может вылиться в кошмар.

– Помню, мне казалось, что коридоры ветвятся и ветвятся бесконечно. Наверное, сознание было все же не настолько ясным, как я думала. В конце концов стало казаться, что я никогда оттуда не выберусь.

– Но ведь выбралась, правда?

– Благодаря Аркадии.

– Главное, что ты теперь свободна, – с нажимом сказал Итан и поцеловал ее в макушку – Почаще себе об этом напоминай.

– Постараюсь.

– Хм – Губы его искривила нерадостная понимающая усмешка – Легче обещать, чем выполнить.

– Да уж.

Он шевельнулся, и Зоя тотчас напряглась всем телом.

– Вижу, кошмар и вправду был серьезнее некуда. Ты как слишком туго натянутая струна – страшно дотронуться, вдруг порвешься.

Она прикрыла глаза из страха, что Итан заглянет в них и поймет, что нервы ее действительно на пределе.

– Давай-ка я согрею молока, – предложил он, помолчав – В последний раз это сработало.

– И сейчас сработает, только – она поморщилась, – я терпеть не могу теплое молоко.

– Тогда как насчет эротического массажа? – Итан провел рукой по ее бедру и сделал многозначительный щипок.

Скорее всего, он это не всерьез, подумала Зоя. Так, хочет немного разрядить обстановку. Вряд ли ему сейчас до секса, после ее криков и конвульсий.

Но сама она была не против, более чем не против. Ничто не могло отвлечь до такой степени, как долгая любовная игра и потом – пылкие объятия. По правде сказать, ей никогда еще так не требовалось отвлечься.

– А что ты знаешь об эротическом массаже? – поощрила она, придавая голосу такой же, как у Итана, легкий, игривый тон – Только не говори, что он входит в твои обязанности.

– Одна из обязательных дисциплин, если хочешь взяться за ремесло частного сыщика – Рука нырнула под подол коротенькой сорочки – Лично я отнесся к этому вопросу со всей серьезностью Хочешь, докажу?

Зоя повернулась в объятиях и пробежалась пальцами ноги по голени мужа.

– На какой конкретно части моего тела?

– Да на всех. А начну, пожалуй, прямо отсюда Ладонь слегка развела ноги и осталась там, палец заскользил вверх-вниз, ища – и находя – чувствительные уголки. Ответный всплеск желания был еще более мощным, чем Зоя ожидала. Должно быть, его стимулировал бродивший в крови адреналин. Так или иначе, она отреагировала мгновенно.

– Вижу, эта техника находит в тебе благодарный отклик, – заметил Итан, склоняясь к ее губам.

Она судорожно вздохнула, дрожа от неистовой потребности.

– О да. Еще как находит! Можешь взять ее на заметку. А что еще ты умеешь?

– Сейчас увидишь.

Он подвинулся ниже вдоль ее тела, тепло скользнув ладонями по талии и бедрам. Зоя ощутила, что он уже до предела напряжен. Раздвинув ей ноги, он проделал языком что-то совершенно неописуемое.

– Итан!

Тело откликнулось с жадной готовностью, словно сработал невидимый триггер. Она вцепилась пальцами Итану в волосы, содрогаясь с такой силой и так продолжительно, что не хватило воздуху Всепоглощающие спазмы сексуальной разрядки оттеснили все остальное, разметали темный осадок кошмара. Не дожидаясь, пока она опомнится, Итан оказался внутри, раздвигая и заполняя невероятно чувствительную плоть, так что казалось, что и сама Зоя будет разметана в пыль одного безмерного наслаждения. Потому, когда его собственный оргазм сотряс тесно прижатые друг к другу тела, она вцепилась в плечи мужа изо всех сил, словно только это могло помочь остаться цельной.

Обессиленные, они рухнули на постель.

– Знаешь, что мне пришло в голову? – спросил Итан. – Мы только что на все сто доказали, что никакое теплое молоко в подметки не годится хорошему эротическому массажу…

– В смысле, как средство от ночных кошмаров? – слабо улыбнулась Зоя.

– Как средство от чего угодно!

– Значит, теперь ты сможешь уснуть? – Она высвободилась из его рук и устроилась поудобнее.

– Насчет «уснуть» не знаю, – пробормотал он невнятным, сонным голосом, – но через пару секунд отрублюсь и некоторое время буду в отключке…

Он и в самом деле отключился, а Зоя еще долго лежала без сна, прислушиваясь к глубокому, ровному дыханию, безмерно благодарная, что страсть в них разгорается так легко и пылает так жарко. Они нуждались в моментах забвения, каждый по-своему. Но, как и Итан, она не могла надолго отвлечься от своих проблем. То, что породило кошмар, нельзя было улестить надолго. Чувство страха не исчезло, а лишь затаилось, выжидая своего часа. По большей части Зоя умела взглянуть в лицо своим кошмарам, но не в данном конкретном случае. Этот она могла разве что оттеснить в самый дальний уголок сознания, откуда он время от времени выбирался и завладевал ею.

Чтобы справиться с ним, приходилось принять бой. Придавить мерзкого паука. Иначе он так и будет красться за ней по пятам всю жизнь.

Попросить помощи у Итана? Нет, не получится. Она может сказать ему все, кроме этого. Чтобы поверить, он должен в первую очередь верить в ее шестое чувство. В противном случае он просто не поймет, как нечто воображаемое, нечто, что нельзя потрогать, может свести человека с ума.

Ну, как ему скажешь? Ведь это все равно, что признаться в том, что родня бывшего мужа и доктора из Кендл-Лейк-Мэнор – все те, кто настаивал на ее безумии, – могут однажды оказаться правы.

Глава 15

Первой мыслью Зои поутру было то, что ей не обойтись без правильной тактики. Нужен план. Но каков он может быть, план борьбы с тем, что только и представляешь себе в виде черной липкой паутины? Тем не менее, раз это существует, с ним можно бороться. Решение придало больше бодрости, чем самый крепкий кофе, и к завтраку Зоя вышла энергичная и оживленная. Итан сразу это заметил.

– Вижу, настроение у тебя улучшилось.

– Намного.

– То есть кошмар развеялся без следа?

– Без малейшего, – заверила Зоя. – А все твой эротический массаж! Я стала совсем другой.

– Ну, прекрасно! Теперь придется заново привыкать.

– Новизна впечатлений придает жизни остроту.

– Острых ощущений мне вполне хватает в работе, в жизни предпочитаю приятную рутину, – сказал Итан, внезапно посерьезнев.

В это верилось с трудом, если вспомнить три его предыдущих брака, но Зоя не стала возражать. Бонни говорила, что в каждом случае инициатором разрыва была супруга, а что касается Итана, однажды дав обет, он его ни за что не нарушит – не тот характер. Зато сердце красавицы склонно к измене и перемене…

– Да не пугайся, не настолько уж я изменилась, – примирительно сказала Зоя. – Просто приободрилась.

– Это мне больше по душе, – улыбнулся Итан и привлек ее к себе для поцелуя. – Радостно думать, что и я на что-то сгожусь.

– Большое спасибо за вовремя протянутую руку, – съехидничала Зоя, когда снова получила возможность высказаться.

– Из «спасибо» шубу не сошьешь, – с нажимом заметил Итан и адресовал ей одну из тех улыбок, от которых у нее сладко екало сердце. – В ответ требую права применять к тебе свой уникальный массаж, когда сочту нужным. Готов трудиться день и ночь, на пользу делу.

– Какое душераздирающее великодушие!

– Скорее уж с твоей стороны, – возразил он со смешком. – Мне удалось немного поспать.

– Рада слышать.

Итан направился к двери. Зоя, не в силах вот так отпустить его, пошла следом.

– Кстати! – вдруг встрепенулся он. – По-моему, сегодня мы должны что-то такое обсудить по части реконструкции Найтвиндса. Жду не дождусь.

– Но, Итан! Мы должны когда-нибудь сойтись во мнениях, иначе реконструкция вообще не состоится.

– Да, верно, – согласился он с тяжким вздохом.

– Ты сам говорил, что от розовых стен у тебя мороз по коже!

– Я обеими руками за перекраску, но желтый цвет тоже как-то не приводит в восторг.

– Я же не предлагаю выкрасить их под цвет такси! Я предлагаю охру, да и то неяркую. Самый теплый, уютный цвет, какой только возможен! Как раз такие стены пойдут к архитектуре средиземноморского палаццо.

– Не уверен – я никогда не бывал в средиземноморских палаццо. И, между прочим, что такое «охра»?

– Не важно. Когда поедем в Наитвиндс, я прихвачу образец.

– Прихватывай все, что угодно, но учти, что по дороге перекусим, иначе меня просто не хватит на очередную дискуссию. – Итан протянул руку за ключами и с удивлением уставился на кучку предметов, что лежали рядом на крохотной тумбочке в прихожей. – Это еще что такое?

– Это… м-м… – Зоя откашлялась, – сигнальные ракеты.

– Это я способен сообразить и сам. Я имел в виду – что они здесь делают?

– Я подумала, ты будешь не против иметь их при себе в машине… так, на всякий случай. В «бардачке» они не займут много места.

Она почувствовала, что заливается краской. Уголки губ Итана задрожали, но он сумел сохранить серьезность и кивнул.

– А что, неплохая идея. Ведь никогда не знаешь, что может понадобиться. Жизнь полна сюрпризов.

К удивлению Зои, выйдя за дверь, он принялся насвистывать.

Сама она не насвистывала и даже не напевала, отправляясь на работу немного позже. Полностью погруженная в выработку стратегии и тактики, она совершенно не обращала внимания на окружающее, просто энергично шагала к своему месту на стоянке жилого комплекса.

Одно дело смахнуть реальную паутину, и совсем другое – психотропную. Как же за это взяться?

Зоя не замечала мистера Хупера из квартиры 1-Б, пока не столкнулась с ним. Картонная коробка, которую он нес, нежно сжимая в обьятиях, свалилась на тротуар.

– Простите, Зоя, я вас не видел!

Хупер был коротенький и плотный, с типичными для такого типа мужчин залысинами, которыми обзавелся, должно быть, еще в молодые годы. Из тканей он предпочитал полиэстр, брюки носил с резинкой в поясе, предназначенной скрывать растущее брюшко, а его рубашка всегда выглядела так, словно за неимением свежей он достал ее из корзины с грязным бельем.

Зато Хупер знал толк в технических новинках – можно сказать, был на них помешан. За поясом у него торчало по меньшей мере десять фунтов всевозможных устройств, из которых Зоя могла опознать только мобильный телефон и миниатюрный компьютер Остальное было за пределами ее эрудиции.

– Ничего страшного – Она оглядела коробку и узнала марку известной фирмы – Новый компьютер?

– И какой! – Хупер наклонился поднять коробку – Только что разработан Я, конечно, сразу заказал. Этот малыш был уже с «софтом» и готов к действию. Вчера, едва его распаковав, я сразу сел серфовать и не мог оторваться до десяти утра. Как вам нравится упаковка? – Он потряс необъятной коробкой – Вы ведь как будто собираетесь переезжать, а переезд без тары, если желаете, она ваша.

– Спасибо, не нужно.

– Как знаете.

Хупер перевел взгляд на контейнер для мусора, стоявший у стены и почти до краев заполненный всевозможным хламом, от рваных газет до пластиковых бутылок из-под воды Выше красовалось предупреждение, аккуратное и крупное Оно гласило «Коробки складывать».

– Так, так, так! – хмыкнул Хупер, неприязненно сузив глаза – Наш Солдафон изобрел очередное правило, которому теперь придется неукоснительно следовать. Коробки складывать, вот как? Перебьется! Если ей это доставляет удовольствие, пусть приходит и складывает.

Он водрузил коробку на самый верх контейнера, и тем самым предупреждение исчезло из виду Совершив этот акт протеста, он вскинул над головой руки со сжатыми кулаками и торжествующе потряс ими.

– Вот так-то, Солдафон! Перебьешься!

Хотя Зоя в целом вполне разделяла негодование Хупера, этот жест не вызвал в ней симпатии коробка не только скрывала плакат, она еще и не оставляла места для более мелкого мусора, а между тем контейнер опустошался через день.

Повторяя про себя, что у нее хватает и других проблем, Зоя продолжала путь и скоро выехала со стоянки.

Добравшись до своей конторы, она первым делом подошла к книжному шкафу. Синглтон помогал в подборе книг по эстетике интерьеров, особенно редких книг, благодаря чему ее коллекция быстро возрастала.

Концепция планировки жилых помещений таким образом, чтобы жить в них было не только удобно, но и радостно, не была новинкой Люди думали над этим, когда еще не было и в помине слова «дизайн» Веками самые передовые и умные из зодчих изучали влияние эстетики интерьеров на настроение и психику в целом. В личной библиотеке Зои можно было найти массу книг и журналов в которых были изложены все эти теории, отражающие взгляды философов и художников всех времен и народов.

В настоящее время этот вопрос привлекал столь же живое внимание дизайнеров. Религиозный подход давно уступил место научному, но исследования продолжались. То и дело кто-то выпускал отчет о результатах опроса, тестирования и тому подобное Исследовалось все, в том числе как цвет стен влияет на психику заключенного в камере, больного в палате и ученика в классной комнате. У Зои скопилось множество данных по терапии подбором комнатных растении, наличием аквариумов и птичьих клеток в кабинетах психиатров.

В глубине души, хоть и, не всегда отдавая себе в этом отчет, человек сознавал, как влияет на него интерьер помещения, где он живет или работает.

Отобрав нужные книги, Зоя уселась за стол и углубилась в изучение. Ежедневник ее был на это утро пуст – никаких условленных встреч. Если улыбнется удача, в ближайшие несколько часов можно будет разжиться полезной информацией для борьбы с невидимой паутиной.

Подняв голову от страницы, – это был пожелтевший от времени средневековый фолиант на тему изгнания злого духа из помещении, Зоя с удивлением поняла, что уже полдень. Через полчаса предстоял обед с Итаном и дискуссия о том, какого цвета будут все-таки стены в Наитвиндсе.

Сделав последнюю пометку в блокноте, она устало поднялась со стула и потянулась, разминая затекшие от долгой неподвижности мышцы. Столь упорный поиск заслуживал лучшей награды. На данный момент результат был нулевой. Хотелось глотнуть свежего воздуха, поэтому, водрузив на плечо очередную объемистую сумку, Зоя пешком пошла до «Труэкс инвестигейшнз».

Хотя здание, где находился офис Итана, было всего в двух кварталах, на Кеболт-стрит, район здесь сильно отличался от ультрасовременного и элитного, где работала Зоя. Эта старейшая часть Уисперинг-Спрингз нравилась ей не в пример больше. Низкие обветшалые здания с треснувшей штукатуркой и потускневшей черепицей крыш несли на себе печать индивидуальности, которой надолго пренебрегла современная архитектура и которую лишь недавно вновь взяла на вооружение. Здесь были витиеватые балконы, арочные перекрытия и мозаичное стекло дверей. Такой район как нельзя лучше подходил Итану.

У дома номер 49 на Кеболт-стрит Зоя повернула с тротуара в затененный внутренний дворик, отворила дверь и вошла в прохладный вестибюль, почти полностью занятый витой лестницей, что вела к «Труэкс инвестигейшнз» Бросив взгляд наверх, она поколебалась и повернула к двери нижнего этажа с надписью «Прямодушные книги».

В глубине антикварного магазина экран компьютера бросал потусторонний отблеск на бритую голову Синглтона.

– Минутку! – раздалось оттуда, когда колокольчик звякнул.

– Ничего, время терпит, – откликнулась Зоя.

– А, Зоя! – обрадовался он и тут же появился из «берлоги», как окрестил свой темный кабинет. – Ты тут по делу или как?

– Зашла по дороге к Итану – мы сегодня обедаем вместе, а потом едем побеседовать в Найтвиндс.

– Только не надо говорить об этом таким загробным тоном. – хмыкнул Синглтон. – Наверняка с большинством клиентов тебе было так же трудно, как с Итаном.

– Возможно, но что-то не могу припомнить ни единого имени.

– Как насчет парня, который прикончил свою жену? Если не ошибаюсь, месяца три назад?

– Это совсем из другой оперы, – надменно заверила Зоя. – Допустим, Дэвид Мейсон был убийца, но в остальном-то нормальный, легко управляемый человек и благодарный клиент. Мои идеи не вызывали у него ни малейшего отпора.

– А в чем проблема с Итаном? – поинтересовался Синглтон, удобно приваливаясь к прилавку – О чем спор? Все еще о мягких диванах?

– Мания насчет диванов – всего один пункт в долгом списке, и притом пункт не из самых важных. Хуже всего, что Итан начисто лишен цветового восприятия.

– Ну, он же не дальтоник. Розовый цвет он различает и не выносит.

– Я не была бы в этом так уверена, – едко возразила Зоя. – Итан мог бы жить-поживать в розовых стенах Найтвиндса до скончания века, если бы не вы с Гарри. Эта ваша идея насчет того, что длительное пребывание среди розового может нанести тяжкий вред мужскому интеллекту.

– Мне как-то не показалось, что он ею проникся. Значит, сработало? Ну и, слава Богу! С тебя причитается.

– Сработало ли! – тем же тоном заметила она – В самом деле, Итан согласился на перекраску, но когда до этого доходит, мы сцепляемся, как псы, из-за каждой комнаты. Насчет кухни кое-как сошлись, но с юстиной дело все еще на мертвой точке. По-моему, дай ему волю, он бы весь дом перекрасил в белое, снаружи и внутри.

– А он говорит, что, дай волю тебе, каждая комната была бы ярким пятном другого цвета.

– Он явно преувеличивает. Я только пытаюсь немного оживить помещения. И надо сказать, пока это не слишком удается. Мои супруг настаивает на строжайшей экономии. Дескать, истинный дизайнер сумеет крутиться в самых жестких рамках и создать нужный эффект из ничего. А я мечтаю внести в это сооружение хоть немного здоровой драмы.

– Драмы? – повторил Синил он с сомнением. – Нас, мужчин, не слишком тянет к драме, особенно там, где мы спим и едим.

– Речь не о мужчинах вообще, а об одном конкретном, который совершенно не выносит перемен в своем личном пространстве. Наверняка причина кроется в желании всегда и все контролировать.

– Или в обычном страхе перемен. Не забывай, Итан уже имел дело с дизайнером. Помнишь, чем это обернулось?

– Что бы ни натворил злополучный дизайнер, вряд ли именно это довело Итана до банкротства.

– Не знаю, не знаю. По крайней мере, сам он уверен, что покупка дорогущей мебели, на которой она настаивала, как раз и было первым шагом к банкротству. Потом все просто покатилось по наклонной плоскости. Когда контора пошла с молотка, едва удалось окупить сотую часть затрат!

– И это тоже было виной дизайнера? – саркастически осведомилась Зоя.

– А что? Все эти ультрамодные письменные столы и кожаные диваны для приемной не вызвали на аукционе особого интереса. А она уверяла, что это хорошее капиталовложение.

– Наверняка в том смысле, что деньги текут к тому, кто умеет создать вокруг солидную атмосферу.

– Да, но он думал, что мебель всегда себя окупит.

– Мебель никогда себя не окупает.

– Увы, она не сумела донести эту мысль до Итана.

– Боже мой! – застонала Зоя. – И поэтому теперь каждое наше обсуждение выливается в жаркий спор?

– Говорю же, страх перемен.

– Кстати, о страхе, – встрепенулась она – Что?

Она помолчала, делая вид, что полностью поглощена девическим дневником девятнадцатого века, выставленным под стеклом прилавка.

– Это, конечно, не мое дело, но ты когда-нибудь собираешься позвать Бонни на свидание?

– Я об этом подумываю.

– Вот как? – Зоя подождала, но Синглтон словно набрал в рот воды, и она продолжила: – Мне показалось, ты колеблешься из страха, что для нее это все еще слишком рано. Если так, ты ошибаешься. Твое приглашение найдет наилучший прием. Да, да, ты уж мне поверь.

– Верю, но ничто на свете не заставит меня позвать женщину на свидание вскоре после годовщины смерти ее первого мужа.

Зоя была так потрясена чуткостью Синглтона, что на миг лишилась дара речи.

– Верно! Этот момент я совсем упустила из виду. В самом деле, если уж что-то начинаешь, лучше действовать с разумной осторожностью. По крайней мере, теперь я знаю, что ты об этом, подумываешь.

– А ты точно уверена, что Бонни это не оскорбит? Да и вообще, если вспомнить Дрю, я не в ее вкусе.

– Вкусы меняются, – искренне заметила Зоя – Взять хоть Итана и меня. Кто мог предполагать, что мы уживемся?

– Хороший пример. Недаром говорят, что противоположности притягиваются. Подумать только, ты со своим артистизмом, со всем этим стилем фэн-шуй, и Итан с его крутым взглядом на вещи. Думаю, ни одна сваха не взялась бы устраивать брак таких разных людей.

Это замечание не улучшило настроения Зои, и внезапно она пожалела, что вообще перешла на личности. Синглтон, наоборот, заметно оживился.

– Спасибо! Теперь у меня есть надежда.

– Рада за вас обоих. – И это, в самом деле, было гак.

Итан услышал, как потрескивают под ногами расшатанные ступени, и подумал: самое время!

Он заметил, как Зоя повернула во двор, еще некоторое время назад, и когда она не поднялась сразу, понял, что она у Синглтона. Беседа затянулась, а он ждал, задаваясь вопросом, о чем идет речь.

Зеркало на противоположной стене кабинета было повешено таким образом, чтобы можно было наблюдать за приемной через раскрытую дверь прямо из-за стола, и теперь он сидел, не сводя с него взгляда. Зоя не одобряла того, как висит зеркало, мотивируя это тем, что отраженный образ приемной нарушает ровную циркуляцию позитивной энергии в кабинете. Кроме того, ей решительно не нравились кресла для посетителей – по ее мнению, они были избыточно массивны и давили на психику. Сам Итан был уверен, что с энергетическими потоками все в порядке, а клиентам и полагается давить на психику, и кресла отлично справляются с этой ролью.

В зеркале появилась Зоя. Ее темные, с рыжеватым отливом, волосы были уложены в свободный узел на затылке. Уходя на работу, он оставил ее еще в халате, а теперь на ней был бирюзовый пуловер с рукавами чуть ниже локтя и юбка в тон ему. Воздушная ткань изысканно вилась вокруг лодыжек, словно лаская их, и Итан вдруг позавидовал ей. Зоя выглядела просто потрясающе – впрочем, как и в любом другом наряде, а еще лучше – когда сбрасывала любой наряд. Одна мысль об этом заставила нетерпеливо привстать навстречу.

Воспоминания о прошлой ночи были еще живы в памяти, а он уже снова был одержим жаждой. Да, да, он жаждал этих моментов безудержной страсти, и чем дальше, тем больше, как жаждут очередной дозы наркотика, зная, что он принесет благословенное, пусть и временное, забвение. Лишь когда они исступленно прижимались друг к другу на влажных, скомканных простынях, он был способен не тревожиться о будущем, умел притвориться перед самим собой, что вообще не имеет прошлого.

– Итан! Ты где?

– Там, где мне и положено быть.

– Готов отправиться на обед? – спросила Зоя, даже не переступив порога.

Она улыбалась, но в глазах таились тревожные тени, и в первый момент Итан расстроился из-за того, что проклятый кошмар, разбудивший Зою среди ночи, не выпустил ее из цепких объятий даже днем. Но потом, почти без перехода, он разъярился, и стоило большого усилия это скрыть. Черт возьми, он отдал бы все за шанс изменить прошлое – избавить Зою от кошмара пребывания в Кендл-Лейк-Мэнор. Но прошлого не изменишь. Что было, то было, и Итан знал это лучше многих. Он попробовал отшутиться:

– Поесть я готов всегда.

Он вышел из-за стола, привлек к себе Зою и поцеловал долгим поцелуем, в надежде, что это прогонит призраки прошлого. Он отстранился, только ощутив, как она расслабляется, как льнет к нему всем телом.

– Где хочешь меня насытить, выбирай сама.

– Я думаю, в «Монтойе».

– А я думаю, здесь и сейчас. – Итан провел подушечкой большого пальца по ее щеке, наслаждаясь гладкостью кожи. – Прямо на этом столе…

– Ну, нет! – отрезала Зоя, отступая. – Даже думать забудь! Сегодня нам предстоит, наконец, прийти к решению насчет цвета стен спальни. Извини, но дальше тянуть с этим я не намерена.

– Как можно думать о цвете стен, когда предлагают порцию знойного, потного секса на канцелярском столе?!

– Я профессиональный дизайнер. Делу – время, потехе – час!

– А мне больше и не надо…

– Все, выходим!

После обеда в «Монтойе» они уселись в машину и направились к каньону Наигвиндс. Дорога до старого особняка не заняла много времени – через полчаса машина уже тормозила перед дверью. Зоя подобралась на сиденье и адресовала Итану то, что он мысленно назвал «улыбкой профессионала».

– Знаешь, нам совсем не обязательно все время препираться. Попробуй довериться чутью дизайнера.

– Дорогая моя, я готов доверить тебе все свои потроха!

– Но не банку с краской.

– Краска горюча, а значит, опасна.

Розовая, как фламинго, дверь особняка стояла нараспашку, на подъездной площадке был припаркован белый фургон с крупной надписью по боку: «Малярные работы Халла, Эрнест Халл компани». Зоя повернулась в ту сторону, и лицо ее просветлело.

– Маляр! Ну, наконец-то! А Тричер говорил, что на этой неделе никак не сумеет выделить человека для работы над кухней. Наверное, передумал. Идем скорее, надо посмотреть, как движется дело! Хочу убедиться, что этот маляр правильно все понял и не напортачит с бордюром на северной стене.

Не успел Итан выключить мотор, как она уже выпорхнула из машины, взлетела по ступеням и исчезла в зияющем проеме двери.

Неутомимый дизайнер в действии, с усмешкой подумал Итан, сунул в карман ключи от машины и последовал за женой в менее энергичном темпе. Спешить как-то не хотелось. Появление маляра означало, что придется принимать какие-то решения – решения, которые ему ну никак не хотелось принимать.

Вот черт! Реконструкция Найтвиндса стала для него ключевой точкой жизни в этом браке: пока никаких решений не принято, можно делать вид, что и перемен не наступит, что все замрет на теперешнем приятном уровне, а будущее так и останется где-то там, за горизонтом.

Проходя мимо фургона, Итан невольно бросил взгляд сквозь боковое стекло. На приборной панели красовалась банка с каким-то средством для подкачки мышц и вообще для радикальной перемены внешнего вида к лучшему. Она была откупорена, и пять таких же виднелись в упаковке на полу, у рычага переключения скоростей. На заднем сиденье валялся бумажный пакет с рекламой магазина для качков.

Ага, – подумал Итан. Уважения достоин маляр, который так много внимания уделяет своему здоровью и внешнему виду. А ему самому должно быть стыдно за то, что до последней крошки подобрал здоровенную, как поднос, фирменную энчиладу «Монтойи».

Вглядевшись в надпись на фургоне, Итан отметил, что она накладная – из тех, где буквы можно легко отлепить в любой момент. Например, перенести на другую машину, если в этом есть нужда.

Он прошел через портал из розовых колонн, обрамлявших дверь. Интерьер Найтвиндса в последнее время уже не выглядел таким сокрушительно розовым, поскольку розовый мрамор пола и розовые ковры с огромными густо-розовыми орхидеями, не говоря уже о розовой с золотом мебели, скрылись под мешковиной. К несчастью, не представлялось возможным прикрыть громадные пространства розовых стен и потолков, так что они продолжали свое черное дело по подрыву его интеллекта.

У шкафа для верхней одежды Зоя терзала злополучного маляра. Лицо ее было теперь мрачным, как туча.

Бедняга выглядел так, словно находился на грани полного отчаяния. Он был в комбинезоне незапятнанной белизны, из-под кепочки, тоже белоснежной и с иголочки новой, виднелись по-армейски стриженные светлые волосы. А протеин-то работает, первым делом подумалось Итану, поскольку маляр был высоченный, за два метра, и такой могучий, словно большую часть дня проводил в залах бодибилдинга.

Зоя, однако, не замечала, как он горой вздымается над ней. Она упоенно распекала его.

– То есть, как это вы только заехали забросить инструмент?! – вопрошала она, недвусмысленно закрывая ему путь к отступлению. – Тричер не мог прислать вас за этим! Он мог прислать или не прислать человека для покраски кухни, и раз вы здесь, то за этим и посланы!

– Прошу прощения, мэм.

Маляр бросил на Итана затравленный взгляд, в котором читалась мольба о мужском понимании и помощи. Итан скрестил руки на груди, привалился плечом к розовой стене и едва заметно покачал головой в знак отрицания. Ему было жаль мужика, но не настолько, чтобы оказывать ему поддержку против собственной жены.

Поняв, что с этой стороны ждать спасения не приходится, маляр выпятил челюсть, сдвинул брови и приготовился, в свою очередь, перейти в наступление.

– Слушайте-ка, мэм, я ничего этого не обязан знать! Мое дело выполнять приказы. Босс велел по дороге с обеда завернуть сюда и оставить пульверизатор и стремянку. – Он ткнул пальцем в сторону упомянутых предметов, действительно стоявших рядом в углу. – Что я и сделал. И будьте добры, дайте мне выйти. Я не могу болтаться тут всю вторую половину рабочего дня! Меня ждут в другом месте!

– В каком именно? – осведомилась Зоя, всем видом источая подозрение. – На корпусе в Дезерт-Вью или на жилом доме в Арройо-Гранде?

– В Дезерт-Вью.

– Ага! Я так и знала! Тричер водил меня за нос! Сказал, что единственная причина, по которой не может начать работы над Найтвиндсом, – то, что мой жилой дом в Арройо-Гранде не закончен. Наделе он подло, исподтишка перевел бригаду в Дезерт-Вью! Это проект Линдси Войл, не так ли, мистер?

– Мне-то откуда знать? – Маляр попробовал протиснуться мимо нее к двери.

– Нет, давайте разберемся! – Уперев руки в бока, она шагнула в ту же сторону, снова отрезав ему путь. – У меня на руках контракт!

– Мэм, я не обязан вдаваться в детали графика работ! Мне говорят – я делаю. Поймите же, я опаздываю на рабочее место! Халл мне голову оторвет, если узнает, что я тут столько проваландался!

– Что ж, можете передать вашему Халлу то, что я говорила Тричеру по телефону: если он намерен и дальше кормить меня «завтраками», я приглашу декораторов из Финикса и на будущее вычеркну его фирму из списка тех, с которыми сотрудничаю! Пусть зарубит это себе на носу!

– Я так и передам ему, мэм. Слово в слово, мэм. – Маляру удалось обойти Зою, и он сломя голову кинулся к двери.

– Но как Линдси Войл удалось переманить у меня Тричера? Пообещала ему премию за скорость? Ну конечно, это полностью в ее духе! А вам известно, что это незаконно? Если надо, я приглашу адвоката!

Маляр так и не остановился. Он помедлил только возле Итана.

– Это ваш дом, сэр?

– Мой, – признал Итан.

– Я бы такой тоже перекрасил. Все розовое, это ж надо!

– Как, вы заметили?

– Угу. С радостью возьмусь за перекраску, если босс меня пришлет.

– Пусть пришлет хоть кого-нибудь. Как видите, мой дизайнер очень сердит.

– Да, сэр, это я тоже заметил. – Маляр схватился за кепочку и натянул ее пониже, совсем прикрыв армейский «ежик».

– Неразумно сердить профессионала, – заметил Итан. Маляр оставил его замечание без ответа, выскочил за дверь, скрылся в фургоне и рванул с места так, словно за ним гнались все фурии ада.

Итан повернулся к Зое, пытаясь по лицу угадать, что у нее за настроение. Это оказалось нетрудно – она буквально кипела от бешенства. Ему пришло в голову, что для нее реконструкция Найтвиндса – тоже пунктик, только в ином смысле, чем для него. Хорошо это или плохо?

– Итак? – спросил он, стараясь сохранять ровный тон.

– Лживый, подлый, двуличный ублюдок!

– О ком речь? Обо мне, Тричере, Халле или маляре?

– О Тричере, конечно!

– Правильно. – Итан отстранился от стены. – Видишь, мы вполне способны прийти к соглашению. Давай обсудим цвет стен в спальне.

Глава 16

Когда примерно в час дня Бонни вошла в дверь под звяканье колокольчика, Синглтону показалось, что магазин сразу осветился.

Вообще-то до сих пор сумеречная обстановка вполне его устраивала – она как нельзя лучше подходила к этому миру старины и редкостей. Однако в последнее время он стал с подозрением присматриваться к таящимся в углах теням, просто потому, что они исчезали с приходом Бонни, словно она была лучом солнца – жаркого солнца Аризоны.

– Я получила твое послание, – без предисловий сообщила она, шлепнув на конторку сумочку и пластиковую коробку. – Поверить не могу, что тебе в самом деле удалось раскопать экземпляр истории Уисперинг-Спрингз. Ведь она вышла ограниченным тиражом, на частные пожертвования!

– Чего только не раскопаешь он-лайн. – Синглтон достал с полки переплетенный в кожу томик и раскрыл на титульной странице. – Вот, взгляни. Дж Л. Грик, «История основания города Уисперинг-Спрингз, штат Аризона».

– Но ведь это чудесно! – Бонни бережно приняла книгу и несколько минут с восторгом листала. – Насколько мне известно, Клуб любителей истории годами ищет хотя бы следы этого издания. Воображаю, как они все удивятся. Нет, что за переплет! Такая книга в самом деле обогатит любую коллекцию. Огромное спасибо!

– Всегда пожалуйста.

– А цена?

– Забудь о ней.

– О! – Бонни подняла взгляд от страницы и нахмурилась. – И речи быть не может! Я не имела в виду, что ты должен дарить книгу клубу. Это, конечно, очень ценный экземпляр, и клуб с радостью возместит затраты, каковы бы они ни были.

– А я искал ее как раз с намерением подарить, – упорствовал Синптон. – Пусть это будет моим вкладом в фонд истории родного края.

– Ты что, бессребреник?

– Нет, но могу позволить себе раскошелиться.

– Будь, по-твоему. Но я должна как-то воздать тебе за труды. Прими ломоть лимонного пирога, так сказать, от лица благодарных сограждан.

Бонни подвинула коробку по конторке. Синглтон тут же сунул нос под крышку и с наслаждением вдохнул аромат.

– Лимонный! С меренгами! Обожаю! Что за чудесное зрелище! Не променял бы его на все семь чудес света… ну, по крайней мере, в данный момент. Ты хоть понимаешь, что отплатила мне сторицей?

– Держи его в холодильнике, чтобы не размяк, – посоветовала довольная Бонни.

– Вот еще! Я лучше съем его, пока свежий. Скажешь тоже, такую вкуснятину – и в холодильник!

Пошарив под конторкой, Синглтон выудил из тарелки пластиковую ложку, что осталась от разогретой в микроволновке готовой еды, отделил кусочек пирога и отправил в рот. Жевал он медленно, наслаждаясь каждой секундой этого редкого в жизни холостяка удовольствия.

– Настоящий нектар! – выдохнул он, проглотив.

– Благодарю. От Джеффа и Тео мне не услышать подобных дифирамбов. Они съедают все меренги, а остальным кидаются друг в друга.

– Просто у них еще мало развиты вкусовые рецепторы. Через пару лет они оценят твои пироги.

– И начнут вести себя за столом как воспитанные люди? Поймут, что за ним надо есть, а не баловаться?

– Нет, этого я гарантировать не могу. Но интерес к еде с возрастом усиливается, это точно. В какой-то момент вдруг понимаешь, что именно лимон придает меренгам такой упоительный вкус.

– Пожалуй, я не стану возлагать на это чересчур больших надежд. Вдруг мои мальчишки – исключение? В любом случае рада, что ты оценил пирог. – Бонни глянула на часы. – Итан у себя?

– Ты самую малость опоздала. Сегодня он со своим личным дизайнером на выезде в Найтвиндсе.

– А, вот оно что. – Она сделала гримаску. – В таком случае даже лучше, что мы разминулись. Перед этими совещаниями Итан всегда такой нервный!

– Зоя тоже вся на нервах, – заметил Синглтон. – Она заходила сегодня и жаловалась, что Итан совершенно неуправляем и, что еще хуже, скуп.

– Он всего лишь пытается оставаться в рамках бюджета, которые, между прочим, они установили вместе. Ничего, у Зои есть кое-какой опыт. Наверняка она сумеет свести затраты к минимуму.

– Не думаю, чтобы Итан изводился именно по поводу затрат. – Синглтон отделил еще кусочек пирога. – Может, он и затрагивает эту тему, но так, для отвода глаз. Его волнует совсем другое.

– Что же?

– Думаю, для него реконструкция неразрывно связана с банкротством, со времен Лос-Анджелеса. Так я Зое и сказал.

– Значит, и со смертью близких тоже. В конце концов, все это случилось примерно в одно и то же время. – Бонни вздохнула. – Не так давно исполнилось три года с тех пор, как Итан нашел место, где убийца зарыл тело Дрю, так что все одно к одному. Эдакое приглашение к большому стрессу. По-моему, идея взяться за реконструкцию Наитвиндса именно в ноябре была далеко не лучшей.

– В самом деле, отчего было не подождать хотя бы до начала года? Но это мы с тобой так считаем, а они, быть может, решили, что так будет лучше. Что-то вроде профилактики стресса – совместный вдохновенный труд и прочее. Жаль, что все свелось к препирательствам.

– Значит, ты думаешь, что они не случайно взялись за это именно теперь? – Во взгляде Бонни вспыхнуло понимание. – Да ведь это же очевидно! Решили сублимировать все свои страхи и тревоги в радость обновления.

– Я не психиатр, но полагаю, что это в принципе может сработать.

Синглтон пригорюнился, созерцая оставшиеся от пирога обильные крошки. Ложкой не подцепить… Но не оставлять же! Как отреагирует Бонни, если он налепит их на палец, а потом его оближет? Должно быть, сочтет полным невежей.

– Со дня смерти Дрю ноябрь стал для каждого из нас месяцем испытания на прочность, – задумчиво сказала Бонни. – Но ведь говорят, что время лечит! Я думала, в этом году все пройдет легче. Увы, пока это относится только ко мне и Тео. Итан проходит через обычные перепады настроения, а Джефф и вовсе не похож на себя.

– Я заметил. – С безмерным сожалением Сингл гон закрыл коробку прямо с крошками. – Он все больше какой-то мрачный…

– В начале месяца он спросил, где наш старый семейный альбом и можно ли его посмотреть. Я позволила, он унес альбом к себе в комнату, а через несколько дней, я зашла туда и увидела Джеффа на постели с фотографией отца в руках. Спросила, не хочет ли он поговорить.

– А Джефф?

– Отказался, сунул фотографию в альбом и вернул его мне. – Бонни беспомощно покачала головой. – Не знаю, что и делать. Наверное, я несвоевременно затеяла переезд в Уисперинг-Спрингз.

– Говорят, один переезд равен двум пожарам…

– Пожалуй. И все же что-то подсказывает, что я правильно сделала, когда решила начать все заново на новом месте. Переезд был единственно правильным решением для всех нас, в том числе для Итана.

– Если подумать, каждый из «гоп-компании» перебрался сюда по той же самой причине, – с некоторым удивлением заметил Синглтон. – Ты с детьми, Итан, Зоя, Аркадия, даже мы с Гарри!

– Как, и ты тоже?!

– Тоже.

– Но от чего бежал ты?

– Жена решила, что иметь детей – неблагодарное занятие, и бросила меня ради мужчины с таким же взглядом на вещи. Примерно в то же время владельцы магазина, где я тогда работал, решили поднять доходы за счет работы с частными лицами, а мне не понравилось выполнять нелепые причуды богатых клиентов. Видишь теперь? Развод и крах в работе – два весомых аргумента для переезда.

– Так вот почему ты оказался в Уисперинг-Спрингз! Как в былые времена, правда? Все бежали от проблем на Запад, где могли начать все заново.

– Вроде того. Значит, мы все начинаем заново… – Синглтон задумался, было, но встряхнулся и протянул Бонни книгу. – Думаю, у нас получится. Не волнуйся за Джеффа – когда-нибудь он тоже будет готов начать все заново.

– Спасибо.

Пальцы их мимолетно соприкоснулись на книге.

– До скорого!

– До скорого!

Синглтон проводил Бонни взглядом. Когда дверь за ней закрылась, тени как будто снова сгустились по углам.

Глава 17

Скрипучая лестница вполне заменяла Итану сигнал тревоги, и когда на другое утро она затрещала под чьими-то ногами, он невольно подобрался в кресле, стараясь по походке определить, что за человек решил к нему наведаться, еще до того, как тот ступит через порог. Это была старая игра, которой он увлеченно предавался, под тем предлогом, что она не дает притупиться его способностям к дедукции.

По мнению Итана, современные сыщики чересчур полагались на разные технические безделушки, слишком доверяли Интернету – настолько, что добрый старый дедуктивный метод, так хорошо послуживший Шерлоку Холмсу, стремительно вырождался. Он никогда не упускал случая потренироваться, говоря себе, что тем самым поддерживает традицию.

Уже можно было сказать, что это не босоножки Зои, не кроссовки Джеффа или Тео и не мягкие, удобные ботиночки Бонни.

Послушав еще немного, Итан решил, что посетитель – мужчина. Шаг был размеренный, твердый и, скорее всего, принадлежал человеку с кое-каким положением. Значит, не коммивояжер и не рассыльный. Представитель фирмы сателлитных каналов связи? Новые возможности, большие скидки и все такое?

Вторым подручным средством в дедуктивном методе Итана было пресловутое зеркало. Чуть позже оно отразило худощавого седовласого мужчину, очень аккуратно подстриженного, в рубашке и брюках, которые может позволить себе только человек состоятельный. Это сразу исключило сателлитные каналы со всеми их скидками. Неужели перспективный клиент?

Итан поспешно сунул в стол блокнот с заметками насчет «дела Керуана». Не хватало, чтобы столь солидный посетитель решил, что поутру ему больше нечем заняться!

Пройдя к двери, он обнаружил вновь прибывшего перед столом, где вообще-то полагалось сидеть секретарше. Судя по всему, тот тоже так думал, так как явно пребывал в растерянности.

– Я, конечно, мог бы сказать, что минуту назад секретарша вышла купить кофе, но не хочется врать. Ее пока нет, в этом все дело. Чем могу быть полезен?

– Труэкс, не так ли? – осведомился мужчина, прощупывая его холодным испытующим взглядом.

– Собственной персоной. – Итан протянул руку для пожатия.

– Дуг Вальдес.

Он пожимал руку в той же энергичной манере, в какой поднимался по ступеням.

– В смысле, Дуглас Дж. Вальдес, президент и главный администратор «Вальдес электронике»?

– Собственной персоной, – без улыбки подтвердил гость.

Итан мысленно присвистнул. В элитных кругах и деловой жизни Уисперинг-Спрингз Дуглас Вальдес занимал одно из ключевых мест. В этом году он был избран еще и председателем ежегодной кампании по сбору средств на общественные нужды.

Иными словами, не клиент, а мечта.

Правда, во времена не столь отдаленные, в Лос-Анджелесе, у него от таких клиентов отбою не было, но те времена, увы, миновали, и теперь приходилось работать с тем, что Бог пошлет в тихой провинциальной заводи под названием Уисперинг-Спрингз.

Люди вроде Дугласа Вальдеса предпочитали здесь обращаться в солидное агентство «Раднор».

В таком случае, в чем дело?

– Мне порекомендовали обратиться к вам. Кэтрин Комптон.

Ах, так. Без рекомендаций ни в каком деле не обойтись. «Мне порекомендовали вас как хорошего доктора».

– Входите и присаживайтесь, – сказал Итан, отступая от двери.

Вальдес прошел в кабинет и опустился в левое из двух кресел для посетителей. Вопреки пророчествам Зои он там не затерялся. Невысокий и худощавый, он, тем не менее, ухитрился низвести массивный предмет мебели до простого фона. Оглядевшись, он слегка улыбнулся.

– Обстановка у вас – как в крутом детективном романе. Только компьютер немного не вписывается.

– Я унаследовал контору от дяди, а тот открыл ее несколько десятков лег назад, в прошлом веке. Боюсь, у него было сильно предвзятое отношение к делу. В его глазах частный сыск был окутан романтическим ореолом.

– В его, но не в ваших? – уточнил гость.

– Я не могу себе позволить романтику, поскольку сыском зарабатываю на жизнь. По крайней мере, пытаюсь заработать. – Итан прикрыл дверь и уселся на свое место за столом. – Теперь мы можем поговорить о деле.

– У меня проблемы с отделом доставки. За последние три месяца заметно возросли потери при перевозке, товар утекает словно сквозь пальцы. Не скажу, что кто-то ворует по-крупному, но дело явно поставлено на конвейер. Служба безопасности не сумела ничего обнаружить. Хотелось бы, чтоб вы зашли, присмотрелись к людям и составили впечатление, есть ли шанс прекратить утечку.

– Разумеется, зайду. Однако, прежде чем мы вдадимся в детали, хотелось бы задать один вопрос.

– Отчего я не обратился в «Раднор»?

– Вот именно. Насколько мне известно, именно «Раднор» разрабатывал вашу теперешнюю систему защиты.

– Совершенно верно, это их детище. Группа экспертов проделала скрупулезный анализ всех операций фирмы, проштудировала личные дела персонала и выдала программу охраны продукции. Одна документация на нее составила толстенный том, плюс длинный список дорогих усовершенствований, которые были должным образом, проведены, – объяснил Вальдес едко.

– Понимаю, – кивнул Итан и умолк, зная, что хорошо выдержанная пауза чаще всего заставляет клиента разговориться.

Дуглас Вальдес оказался одним из тех, с кем данный прием не срабатывал. Очевидно, он заранее решил, что сказать, а о чем умолчать, и не собирался отступать от первоначального плана.

– Вот я и подумал, что лучше прибегнуть к услугам человека стороннего.

– Понимаю, – повторил Итан и полез в стол за блокнотом. – Иными словами, вы уверены, что утечку организовал тот, кто хорошо знаком с системой защиты. Кто-то из вашей службы безопасности.

– Такое у меня сложилось впечатление. Одной из рекомендаций «Раднора» было сменить состав секьюрити. Мы так и поступили, причем кандидатуры отбирались самим агентством. Кажется неразумным обращаться туда, где как раз и коренится проблема.

– Вы предлагаете сделать ревизию всей системы защиты?

– Да-да, вот именно ревизию. – Вальдес оживился, довольный выбором слова. – Меньшей кровью никак не обойтись. Сторонний наблюдатель нередко подметит то, что укрылось от глаз целой группы специалистов, особенно если группа сама живо заинтересована в том, чтобы проблема так и оставалась нерешенной. Не обязательно из корыстного интереса – возможно, потому, что обнаруженный в системе просчет подпортит репутацию «Раднора».

Минут сорок спустя Дуглас Вальдес выписал чек на текущие расходы, вторично пожал Итану руку и направился к выходу.

Проводив его до дверей, Итан вернулся к столу, уселся и какое-то время сидел, вертя в руках чек. На нем была проставлена весьма лакомая сумма. Со дня открытия дела в Уисперинг-Спрингз у него еще не было такого крупного задания. Хотелось верить, что бизнес идет в гору. Зоя взяла трубку после первого же гудка.

– «Современные интерьеры». – Помимо профессиональной любезности, в тоне сквозила нотка рассеянности. – Зоя Труэкс у телефона.

Зоя Труэкс. Чертовски приятно звучит.

– Можешь себе представить, что в дверь ко мне вот так просто вошел Дуглас Вальдес из «Вальдес электронике» и выписал чек на бессовестно крупную сумму за то, чтобы я разогнал крыс у него в отделе доставки!

– Правда? Но это же прекрасно! – Рассеянность исчезла без следа, и теперь голос бурлил энтузиазмом. – Мои поздравления! Какая своевременная порция удачи!

– А все благодаря Кэтрин Комптон. Она порекомендовала меня как человека дела.

– Иначе и быть не могло, – заметила Зоя с трогательной лояльностью. – Ты не только выполнил то, что на тебя возлагалось, но и вел себя при этом с большим тактом. Ни словечка не просочилось в печать – согласись, это бывает не часто. Если вспомнить Декстера Морроу, газетная шумиха была бы для Кэтрин унизительна. У нее есть все основания быть тебе благодарной.

– Ты так думаешь? Тогда почему в древние времена вестника плохих новостей обычно казнили? С тем же основанием Кэтрин могла бы меня ненавидеть.

– Однако не ненавидит, и потому из нее такой потрясающий босс. Не твоя вина, что она пригрела на груди змею. Слушай, это дело надо обмыть! Что скажешь? Поужинаем сегодня в городе? На сей раз не целой «гоп-компанией», а вдвоем.

Внезапно Итан почувствовал прилив радости, даже более мощный, чем в тот момент, когда Вальдес протянул ему чек. Праздновать маленькие достижения друг друга – вот наилучшее проявление близости в браке.

– Отличная идея, но есть одна загвоздка.

– Какая?

– Я еще не выполнил задания, более того, даже не приступал к нему. – Он снова поднял чек, чтобы удостовериться, что не перепутал сумму. – Тебе не кажется, что праздновать рановато?

– Ерунда! Ты выполнишь задание, как выполнял всегда. Это же то, в чем ты силен! Короче, идем на ужин – и точка. За твой счет, разумеется, поскольку из нас двоих ты разжился деньгами.

– Ладно, ужин так ужин. – Итан не мог не улыбнуться. – Но раз уж за мой счет, я и ресторан выберу.

– Пожалуйста. Все, что угодно, кроме пиццерии. С «гоп-компанией» мы только и едим что пиццу.

– Потому что мальчишки Бонни на ней помешаны. Помнишь, Джефф рассуждал, что в пицце содержатся все необходимые для жизни компоненты?

– Не стану оспаривать мнение эксперта, но надо же иногда и разнообразить свой стол. Давай хоть раз выйдем туда, где подаются льняные салфетки.

– Постой, постой, это надо обмозговать. Такое решение нельзя принимать с кондачка. Как-никак выход в свет. Я сейчас же этим займусь.

– Постарайся меня удивить, ладно?

Положив трубку, Итан снова уставился на чек. Это было здорово – средь бела дня позвонить жене и сообщить, что только что обзавелся солидным клиентом, но еще приятнее было слышать, как откровенно она обрадована этой новостью. Обрадована за него. «Ты выполнишь задание. Это же то, в чем ты силен!»

Знать, что в тебя верят… ну, или, по крайней мере, верят в твои профессиональные качества. Говорят, в этом и есть смысл жизни.

Итан выудил из ящика тоненький телефонный справочник Уисперинг-Спрингз и углубился в изучение ресторанов. За что ни возьмись, все упиралось в небольшие размеры города. Ресторанов, где могли подаваться льняные салфетки, было раз-два и обчелся.

Наконец Итан понял, что он выискивает не просто ресторан подороже, а заведение, куда можно повести женщину, если хочешь произвести на нее впечатление. Так сказать, пустить пыль в глаза.

Глава 18

В конце концов, он остановился на ресторане «Лас Эстрельяс». Насчет того, что там подаются лучшие блюда в городе, мнения разделились, зато все в один голос твердили, что это заведение высшего класса, из тех, что умеют держать марку. Если верить ценам, так оно и было. Ну и подумаешь, решил Итан, все равно платит Вальдес.

Шикарное заведение представляло собой целое море белоснежных скатертей, искристого хрусталя и хорошо начищенного столового серебра. Салфетки, в самом деле, льняные, были скручены на манер экзотического цветка. Где-то на заднем плане играла музыка, но приглушенно и ненавязчиво. Освещение было неярким, официанты скользили между столиками в строгих темных костюмах.

Итан заказал отдельный кабинет возле фигурного панорамного окна. Окно выходило на поле для гольфа, дремавшее под покровом ночного мрака, и на отдаленную линию гор. Понятное дело, в переполненном ресторане снаружи мало, что можно было разглядеть, но раз уж поле и горы были где-то там, за окном, за них полагалось щедро доплачивать. Что делать, так устроен мир.

С этой философской мыслью Итан пропустил Зою в кабинет. Он не возражал против вымогательств такого рода. Ресторан с шикарной панорамой стоит денег, и он готов был пустить некоторую сумму на ветер. Перед браком с Зоей у него такой возможности не было, не только потому, что он тогда был стеснен в средствах. Торопливый брак по расчету не оставил времени для ухаживания, свел на нет эту традиционную и приятную фазу брачного ритуала, а с ней и всю романтику.

– Я уже выбрала, – чуть позже сказала Зоя, закрывая меню. – Возьму спагетти по-неаполитански и салат по-римски. А ты?

Итан не успел даже заглянуть в меню, не в силах отвести взгляда от жены. В маленьком красном платье с открытыми плечами она вьплядела сногсшибательно, более того – обольстительно. Волосы она уложила в высокую прическу, чтобы открыть золотые подвески в ушах.

– Я? – Он заставил себя углубиться в меню. – Так, что же я… что же я… пожалуй, спагетти не по мне. Сыщик, поедающий спагетти, выглядит нелепо.

– Не так нелепо, как с куском пирога.

– Нет, точно так же. Спагетти – это звучит не слишком мужественно.

– Хм, возможно, ты прав. – Зоя отпила немного шардонне, поставила бокал и лукаво заметила: – Надеюсь, ты изучаешь не бифштексы.

– А что тут такого? Мы, слава Богу, не в Калифорнии, мы в Аризоне и можем, есть говядину без страха, что весь ресторан свалится в обморок.

– Я свалюсь, и этого довольно. Ты что, не прочел статью о том, какой страшный вред наносит организму мясо? Я же вырезала ее специально для тебя и даже обвела красным!

Итан припомнил газетную вырезку, обнаруженную как-то утром под старинным бронзовым пресс-папье.

– А, статья… Я ее подшил в досье с наклейкой «Для дальнейшего рассмотрения».

– В досье? – В глазах Зои запрыгали смешинки. – Я вот приду и проверю, нет ли такой наклейки на корзине для бумаг.

– Ладно, не буду заказывать бифштекс. Закажу меч-рыбу на гриле. Звучит заманчиво. А салат пусть будет как у тебя. – Он закрыл меню, и официант тотчас материализовался рядом.

– Прекрасный выбор, сэр.

Он выслушал заказ Зои и удалился, ничего не записав. Хорошая память официантов тоже принадлежала к шику заведения.

– Ну, за твоего солидного клиента! – провозгласила Зоя, поднимая бокал.

– За клиента!

Они пригубили вино и синхронно опустили бокалы на белоснежный лен скатерти. Внезапно по лицу Зои прошла тень тревоги.

– Как думаешь, Нельсон Раднор очень разозлится, узнав, что тебя наняли ревизовать его программу защиты?

– Ему это не понравится, но Раднор – профессионал, а бизнес есть бизнес.

– Ты ведь как раз этим занимался раньше, в Лос-Анджелесе? Корпоративной службой безопасности?

– Да, этим.

Появился официант и водрузил в центр стола плетенку. Итан отломил кусочек от хрустящей булки свежеиспеченного хлеба.

– Сказать по правде, я по той работе ничуть не скучаю и не собираюсь всерьез конкурировать с Раднором. К тому же городок чересчур мал для двух крупных фирм по корпоративной службе безопасности. В солидности фирмы кроется один минус. Если клиент желает сохранить все в строжайшей тайне, ему выгоднее обратиться к одному человеку, чем к целой группе. Так что да здравствуют клиенты вроде Кэтрин Комптон и Дугласа Вальдеса!

– Правильно, – улыбнулась Зоя. – Помогают упрочить репутацию – раз, набить карман – два.

Набить карман – это как-то не из его лексикона, подумал Итан с кривой усмешкой. Он не из везунчиков. В Лос-Анджелесе деньги какое-то время текли к нему если не рекой, то ручьем, но, как и три предыдущих брака, бизнес с треском провалился.

Первый муж Зои происходил из очень богатой и влиятельной семьи, и вся его родня – удачливые дельцы. Правда, она не поддерживает отношений с этими людьми, и их отношение к ней оставляет желать лучшего, тем не менее, после смерти Престона Зоя унаследовала контрольный пакет акции «Клиленд Кейдж инк.». В данный момент компания едва держится на плаву, но если ей удастся снова встать на ноги, Зоя сможет рассчитывать на целое состояние.

Что до него самого, он сможет прилично заработать, если солидные клиенты и впредь будут заходить в «Труэкс инвестигейшнз». Но не более того. Шансы когда-нибудь получить богатое наследство, равны нулю.

Принесли салат. Зоя тотчас взялась за вилку и набросилась на свой так, словно не ела, по меньшей мере, неделю.

– Знаешь, что меня больше всего в тебе восхищает? – спросила она, поглощая салат. – Как хорошо ты умеешь разбираться в том, что важно, а что нет.

Слово «восхищает» не слишком понравилось Итану. Оно говорило об уважении, но об уважении издалека. Восхищаться можно доктором, посвятившим себя заботе о страждущих, блестящим педагогом или, скажем, звездой экрана.

– Ну, чаще всего жизнь сама дает на все ответ.

– Скажешь тоже! – отмахнулась Зоя. – Ты мог бы пойти по стопам Раднора и взяться здесь, в Уисперинг-Спрингз, за то же, чем занимался в Лос-Анджелесе, хотя бы потому, что это проторенная дорога. Но ты не захотел. Ты предпочел работу сыщика, хотя это предполагало совсем иной подход и, возможно, иной результат. Ты не побоялся рискнуть ради того, что важно.

Возразить тут было нечего.

– Времена меняются, а с ними и цели, и система ценностей, – продолжала Зоя. – Кто это понимает, тот и выигрывает. Вот и у тебя теперь все в жизни иначе.

– Это еще не говорит о моей мудрости, – хмыкнул Итан. – С риском перечеркнуть нарисованный тобой образ провидца скажу, что никогда не мыслил категориями целей и ценностей.

– Знаю, знаю. Ты просто делал то, что должно быть сделано.

Ну и как же это понимать, подумал он. Что у него ни на грош воображения?

– В самом деле, я из тех, кто считает, что наилучший путь к цели – ставить одну ногу перед другой, и так до конца. Ну и что? Не каждому дано быть дизайнером по интерьерам со всей мощью воображения.

Зоя пропустила шуточку мимо ушей, вертя перед глазами бокал и любуясь игрой света в глубине хрусталя.

– Если уж ты дал слово, то держишь, независимо оттого, как дорого это может обойтись.

Итан все еще не понимал, куда она клонит, и, по правде сказать, не имел ни малейшего желания понять. Выход в ресторан для него был чем-то вроде свидания, и меньше всего на свидании он хотел бы говорить о высоких материях, даже если беседа касалась его образа жизни и занятий. Надо было срочно менять тему.

– Как работа над «Мечтой дизайнера»?

Он никак не ожидал, что столь безобидный вопрос мгновенно выстроит между ними невидимую стену. Один взгляд в глаза Зои дал понять, что она от него что-то скрывает, и внутри все стеснилось от тягостного предчувствия. Не будь это Зоя, Итан решил бы, что у нее роман, но как раз роман эта женщина не стала бы от него скрывать. Только не Зоя.

– Работа идет, – ответила она слишком беззаботным тоном. – Катится как по маслу.

Что-то было по большому счету не так, и, скорее всего как-то связано с ее прошлым.

– Не скучаешь по прежней работе? – спросил Итан, осторожно зондируя почву.

– В музее? – Зоя отрицательно покачала головой. – Хотя там я и научилась всему тому, что теперь так кстати. Искусство отображения, умение черпать из опыта поколений. Многие из моих клиентов – коллекционеры, и спроектировать для них помещение в первую очередь означает выгодно оттенить собранные редкости, поместить их в наиболее выигрышное место или естественно вписать в интерьер.

Осторожное зондирование только помогло Зое уклониться от темы. Она явно не горела желанием делиться с ним своими секретами. А если подумать, так ли уж он хочет знать?

Однако внутренний голос настаивал, что рано или поздно он не сможет больше жить рядом с нерешенной загадкой, захочет раскрыть тайны, что таятся в глубине глаз Зои, даже если это кончится разрывом. Такой уж он, Итан Труэкс, – всегда ставит одну ногу перед другой, пока не дойдет до конца.

За кофе они просидели так долго, что было уже больше десяти, когда Итан наконец полез в бумажник за кредитной картой.

Выйдя из ресторана, они пересекли сумрачный коктейль-бар, затем просторный вестибюль и вышли под звездное небо пустыни. Прохладный ночной воздух словно обнимал за плечи, и с каждым шагом от ярко освещенного выхода к стоянке небо словно простиралось все шире, а звезды множились и разгорались.

– Это был чудесный вечер, – сказала Зоя, набрасывая на плечи легкую шаль. – Почему бы не выходить на люди чаще?

– Как странно, что ты это говоришь! – заметил Итан, роясь в кармане в поисках ключей. – Я только что подумал то же, слово в слово. У нас ведь не было возможности ходить на свидания до свадьбы…

В стороне раздались поспешные, тяжелые и не вполне уверенные шаги. Итан узнал их еще до того, как было названо его имя.

– Труэкс, сукин ты сын!!!

Вот тебе и выход на свидание, вот тебе и чудесный вечер. Он повернулся навстречу темной фигуре, не глядя бросил Зое— «Держись подальше!» – и ждал, пока Морроу приблизится.

– Ты его знаешь? – прозвучал удивленный вопрос.

– Конечно. Это Декстер Морроу. Что бы ни происходило, не вмешивайся. Если дойдет до серьезного, вернись в ресторан и позови на помощь.

Похоже, Морроу большую часть дня просидел в баре – от него разило спиртным чуть не на два метра. К сожалению, он не был пьян настолько, чтобы не держаться на ногах. Он был как раз в том состоянии, в котором петушатся.

– Я думал, ты умнее, – сказал Итан. – Разве не ясно, что пора убираться из города?

Морроу остановился примерно в полуметре от него, со сжатыми кулаками и лицом, безобразно искаженным яростью. Очень может быть, что оно было еще и багровым, но при таком освещении трудно было сказать наверняка.

– Настал час свести кое-какие старые счеты, Труэкс, – хрипло заявил он. – Ты, может, думал, что выживешь меня из города, но не выйдет. О Морроу ты обломаешь зубы! Что ты возомнил о себе, скотина? Кто тебе дал право совать нос в мою личную жизнь?!

– Кэтрин Комптон дала мне такое право, наняв расследовать утечку информации в своей фирме, – ровно ответил Итан. – И ты отлично это знаешь, Морроу. Для тебя здесь все кончено. Самое время подсчитать убытки, взять ноги в руки и нацелиться на другую мишень, в другом месте.

– Никуда я не поеду, пока сам не захочу! – Голос Морроу поднялся до фальцета – Слышишь, ублюдок? Разговор еще не кончен!

– Ты пьян. Вернись в ресторан, пусть вызовут такси.

– Сам знаю, что делать!

– Если хочешь поговорить, жду тебя завтра утром в конторе.

– Какого черта ты командуешь, Труэкс?! Ты мне никто, ни босс, ни родня! Все испортил, скотина! А по какому праву?

– Слушай, Морроу…

– Я ее любил, а ты все испакостил! Настроил ее против меня, подлый ублюдок. Она мне доверяла, пока не явился ты и все не испоганил. Теперь ты заплатишь!

Морроу сделал бросок, яростно размахивая кулаками. По инерции его занесло вправо, на капот ближайшей машины Он помотал головой, пытаясь прочистить мозги.

– Не самая лучшая идея, – заметил Итан.

Краем глаза он уловил движение и понял, что Зоя собирается бежать назад в ресторан.

– Еще рано! Не торопись.

– Но он неуправляем…

– Ах ты, скотина! Ах, скотина!!!

Морроу снова встал в свою шаткую стойку. На этот раз Итан подпустил его ближе, прежде чем уклониться от неуклюжего удара. Вторичная атака увенчалась не большим успехом, чем предыдущая, только на этот раз Морроу швырнуло влево, и он тяжело рухнул на тротуар.

– Итан! – нервно окликнула Зоя.

– Еще не время.

Она подчинилась, очевидно, доверяя его суждению, но было ясно, что она не слишком этим довольна.

Морроу кое-как уселся и задвигал ногой, пытаясь оттолкнуться и встать, но все оскальзывался и оскальзывался. В конце концов, поднялся на четвереньки и застыл в этой нелепой позе.

– Так слушай, Морроу, а можно узнать, с чего ты взял, что любишь Кэтрин Комптон? – осведомился Итан.

– Заткнись! – пробормотал тот сквозь стиснутые зубы.

– Что-то мне подсказывает, что ты пришел к этому выводу в тот день в гостиничном номере, поняв, что хорошо налаженная жизнь идет прахом. Наверняка только в тот момент тебя осенило, что на ставке больше, чем казалось.

– Я любил ее… люблю!

– В принципе это возможно, – сказал Итан. – Но не обязательно. А вот Кэтрин – и я могу утверждать это с полным основанием – в самом деле, тебя любила. Ну не смешно ли? Тебе чертовски повезло, но ты все потерял, погнавшись за деньгами. Сила привычки, не так ли?

– Я не собирался брать эти чертовы деньги! – Морроу уселся, сгорбился и зашмыгал носом. – Просто ухватился за шанс сам разоблачить вора. Я думал – принесу чемодан Кэтрин и буду в ее глазах героем аж до конца жизни…

– Звучит красиво, и очень может быть, что ты и сам уже веришь в собственные благородные побуждения. Но историю не перепишешь. Мы оба знаем…

– Я – нет!

– Допустим на минуту, что ты, в самом деле, любишь Кэтрин. В таком случае ты, конечно, рад бы компенсировать ей моральный ущерб. Мой совет – уезжай из города, чтобы ей не приходилось озираться в общественных местах из опасения столкнуться с тобой. Это единственное, что ты можешь теперь для нее сделать.

Наступило тяжелое молчание. Морроу поднялся и стоял, покачиваясь, глядя под ноги. Потом повернулся и пошел прочь. Молча. Впрочем, его сгорбленные плечи говорили сами за себя.

– Как ты думаешь, куда он направился? – спросила Зоя, комкая шаль у горла. – Надеюсь, не к своей машине. Он не в той форме.

– Вряд ли он станет вызывать такси. – Итан взял ее за руку и повел к освещенному прямоугольнику дверей. – Пожалуй, стоит сделать это за него. Проклятие! Как я ненавижу дела, которые оборачиваются таким образом!

– Оно и понятно. – Зоя крепче сжала его пальцы своими. – Может быть, Морроу опасен? Не лучше ли сообщить в полицию?

Итан только молча посмотрел на нее.

– Ну хорошо, хорошо, это я просто к примеру. Неписаный кодекс частного сыска гласит, что не годится распускать нюни перед полицией только потому, что пьяный кретин пару раз махнул на тебя кулаком.

– Очень верно сказано, но дело не только в этом. Есть более веская причина не обращаться в полицию: Кэтрин Комптон наняла меня для того, чтобы избежать огласки.

– Хм… – Зоя призадумалась. – В самом деле, придется заполнить какие-то бумаги, ответить на вопросы, и кое-что запросто может просочиться в газеты. Не успеешь и глазом моргнуть, как они выйдут с «сенсационными разоблачениями».

– Дорогая моя, ты просто рождена быть женой частного сыщика. Какой глубокий и полный анализ ситуации!

– Будь серьезнее! А если Морроу не уймется?

– Думаю, теперь уймется. Знаешь, бывает, что оказываешься не в то время не в том месте – сегодня как раз такой случай. Сама подумай: впервые за всю совместную жизнь мы выбираемся в ресторан и попадаем именно в тот, в баре которого сидит и надирается Морроу. Он видит, как мы идем мимо к выходу, и решает свести счеты. Что ж, это ему не удалось. К утру, он протрезвеет и начнет рассуждать более здраво. Сообразит, что чуть не засыпался. Вряд ли ему захочется повторить попытку.

По выражению лица Зои Итан понял, что она не вполне убеждена. Но спорить она не стала, заметила только:

– А все-таки интересно, любил он Кэтрин или нет…

– По-моему, нет. Когда мошенник проиграл, он убеждает себя, что жизнь к нему несправедлива. Всегда легче и проще подогнать ее под свои представления, чем знать, что остался в дураках.

– И потому он винит тебя во всех смертных грехах?

– Почему же еще?

– Но ты все-таки будь осторожнее, – с тревогой сказала Зоя.

– Ладно, съем завтра утром двойную дозу витаминов.

Синглтон высунул в дверь свою бритую голову как раз в тот момент, когда Итан забирал из ящика внизу корреспонденцию для «Труэкс инвестигейшнз».

– Как прошло первое свидание?

– Шло так, что лучше и не бывает, но лишь до той минуты, когда мы с Зоей вышли из ресторана. Там за нами увязался – кто бы ты думал? Декстер Морроу. С намерением размазать меня по асфальту.

– Боже ты мой! Это как раз то, что я терпеть не могу в современных свиданиях. Повязываешь галстук, берешь в банке ссуду, чтобы покрыть счет и чаевые, – и вдруг, откуда ни возьмись, вылезает маньяк и вдребезги разбивает всю романтическую атмосферу заодно с твоим носом.

– Согласен. Этот Морроу серьезно подпортил нам настроение. – Итан помолчал, перебирая каталоги и рекламные брошюры в поисках более полезного. – Признаюсь, я был рад, что мы с Зоей уже женаты, иначе – кто знает? Пошел бы домой один, солнцем палимый.

– Я что-то не пойму, какой именно урон Морроу нанес твоей мужественной внешности, – заметил Синглтон, оглядев его.

– Какой там урон. Он был так пьян, что едва держался на ногах. Метрдотель вынужден был заталкивать его в такси.

– Думаю, сегодня у него гораздо паршивее на душе, чем у вас с Зоей было вчера. Надеюсь, он не примется за это снова. Будь осторожнее.

– Зоя уже просила меня об этом. Буду.

Итан отправил в урну все, кроме каталога бассейнов и садового инструмента, и зашагал вверх по лестнице. Обернулся.

– Вы что-то слишком обо мне печетесь. Рисковать снова и снова? Это не похоже на Морроу. Я не верю, что мы снова встретимся, но если да – я наилучшим образом подготовлен к встрече с ним.

– То есть?

– Зоя меня всем снабдила. – Итан побренчал связкой. – Свистну в свисток и направлю точечный фонарик в глаза Морроу.

– Это непременно сработает! – фыркнул Синглтон. – Слушай, а мне нравится. Зайду-ка и я в тот магазин.

Глава 19

На другой день после обеда Зоя сидела, разложив руки по краю ванны джакузи и погрузившись в булькающую воду.

– По-моему, я проигрываю…

– В чем именно? – уточнила Бонни. – Итан наотрез отказался от очередной полезной мелочи? А что это было, если не секрет? Моток нейлоновой лестницы, которую при случае можно свесить из окна?

– Пари держу, что нет! – вступила в разговор Аркадия. – Ставлю на кошелек, который можно пришить к трусам в случае поездки на заграничный курорт.

Пристыженная, Зоя глубже погрузилась в пузыри.

Аркадия состояла в спортивном клубе, настолько дорогом, что могла приводить с собой неограниченное количество гостей. Что она и делала. Благодаря этому они сейчас все втроем наслаждались ванной джакузи.

– Ни то, ни другое, – сказала Зоя со вздохом. – Сегодня в обеденный перерыв я заглянула в аптеку…

– Ну, все ясно, – усмехнулась Аркадия. – Значит, новый, более эффективный защитный крем. Тот, что ты купила на прошлой неделе, имел, кажется, коэффициент тридцать. Сколько на этот раз?

– Сорок восемь и выше. Абсолютная защита. Водоотталкивающий, не вызывает потливости, поры дышат.

– Но чего ради? Авторитеты утверждают, что и пятнадцати вполне достаточно в повседневной жизни.

– Особенно поздней осенью, – поддержала Бонни. – И я что-то не заметила, чтобы Итан пропадал в солярии.

– Это ужасно, – пробормотала Зоя себе под нос. – Он, конечно, думает, что у меня едет крыша! Вы тоже так думаете?

– Не важно, что мы думаем, – ответила Аркадия. – Важно, что при данных обстоятельствах это разумно.

– При каких еще обстоятельствах? – нахмурилась Зоя.

– Ты замужем за человеком, который зарабатывает себе на жизнь, рискуя ею. – Аркадия сделала в воде ленивый изящный жест. – Ты за него волнуешься и стараешься свести риск к минимуму за счет технических новинок. В моих глазах это вполне разумно.

– Я тоже так думаю, – сказала Бонни. – У меня тот же пунктик с Джеффом и Тео. Хочется все время над ними кудахтать.

– Кудахтать! Как раз этим я все время и занимаюсь. Думаю, Итан пока еще над этим не задумывался, а как задумается, так начнет бунтовать.

– Кто знает, кто знает… Над Итаном еще никто никогда не кудахтал. Его предыдущие жены полагали, что он сам о себе позаботится. А это для него совершенно новый и, очень может быть, волнующий опыт.

– Настолько волнующий, – добавила Аркадия, – что он взбунтуется не раньше, чем защитный крем совсем забьет дуло его пистолета.

Глава 20

– Дурацкая игра! – Джефф яростно ткнул в кнопку устройства для видеоигр, и едва слышное гудение умолкло. – Идиотская, тупая игра! Ненавижу ее!

Он швырнул устройство об стену, соскочил со стула и бросился по проходу между стеллажами старых книг. Он остановился в дверях «берлоги» и некоторое время просто сопел от возмущения, потом не выдержал.

– Что, ничего другого нет?!

– К сожалению, нет. – Синглтон перестал ритмично щелкать «мышью» Он просматривал на компьютере он-лайновый каталог книжного антиквариата в надежде найти там упоминание о рукописи Керуана. – Если умираешь со скуки, займись уроками.

– Какие еще уроки! Ненавижу домашние задания! Хочу домой!

– Потерпи. Осталось совсем немного. Твоя мать в клубе почти час, значит, скоро вернется и заберет тебя домой.

– Эх, и почему я отказался пойти с дядей Итаном? Тео сейчас смотрит, как механик меняет масло в машине. Все интереснее!

– Это был твой выбор, никто тебя ни к чему не принуждал.

– Да, но, я думал, это скучища. – Уныние Джеффа все больше переходило в жалость к себе. – А вышло, что здесь еще скучнее!

Это был четвертый раз за неделю, когда мальчик выразил желание остаться у Синглтона, пока Бонни занималась делами или водила Тео по кружкам и докторам. Прежде он коротал время, попеременно приставая с вопросами к Итану в его конторе и играя в единственную видеоигру. Однако в последнее время наверх его не тянуло, он явно предпочитал не покидать магазина, и невольно думалось, что он избегает Итана. Синглтон не мог понять, какая кошка между ними пробежала.

– Не хочешь пройтись? – предложил он.

– Ничуть.

– А придется. Мне нужно подышать свежим воздухом. Одного тебя я тут не оставлю.

Мальчик набычился, но он умел отличать простую просьбу от приказа, поэтому спорить не стал, зато передернул плечами в одном из тех красноречивых движений, которыми подросток умеет без слов высказать все, что думает о взрослых и их тирании.

– Как скажешь…

– Надень головной убор.

– Вот еще!

– Твоя мама сказала, что ты должен его надевать каждый раз, как выходишь на солнце.

– Ее здесь нет.

– Не важно. Закон есть закон.

Синглтон снял с вешалки видавшую виды бейсболку с обвисшим козырьком и нахлобучил себе на голову, отчасти желая подать пример, но больше потому, что в борьбе с надвигающейся плешью давно уже брил голову наголо. С копной волос он бы еще вышел на солнце Аризоны, но теперь приходилось принимать меры предосторожности даже в ноябре.

Джефф, уже одетый и в парусиновом кепи, сердито протопал за дверь. Пока Синглтон запирал магазин, он раз десять успел возвести глаза к потолку, как если бы они опаздывали на поезд.

Они направились к заброшенному, разросшемуся скверу. Джефф дулся и молчал.

– Давай, кто первый добежит! – предложил Синглтон.

– Чего?!

– Что слышал. Бежим до фонтана. Спорим, я тебя обставлю? Кто отстал, тот покупает содовую. Идет?

– Идет!

Казалось, невидимая рука отпустила скрытую внутри мальчика пружину. Он рванул с места и во всю прыть пустился по улице к купе неухоженных деревьев и кустов. В его мелькающих ногах и руках чувствовалась неиссякаемая подростковая энергия.

Синглтон последовал за ним, даже не ускорив шага, размышляя над тем, что же дальше.

Парнишка в таком возрасте, когда нужно время от времени говорить с отцом по душам. Но отца-то ведь нет. Правда, есть дядя, и тот делает, что может, чтобы заменить отца, но по какой-то причине Джефф не желает обсуждать с ним свои проблемы. Выходит, остается он. Но как начать такой разговор? Он никогда этим не занимался. У него и детей-то никогда не было.

У фонтана поджидал Джефф. Он раскраснелся, запыхался и выглядел еще более сердитым.

– Ты вообще не бежал! Даже не пытался меня обогнать. Почему?

Синглтон примостился на каменном парапете фонтана, который уже несколько лет не функционировал. Круглая чаша была забита опавшими листьями, по бокам разрасталась изумрудная поросль мха.

– Потому что пробежаться надо было не мне, а тебе.

– Чего это вдруг? – спросил Джефф озадаченно. – Я не собирался носиться как угорелый!

– Когда станешь взрослым, будешь таким способом снимать стресс, – усмехнулся Синглтон, надеясь, что тон взят правильный. – Видел, сколько народу бегает по утрам и вечерам? Можно еще пойти в гимнастический зал, на тренажеры.

– И что, помогает? – удивился мальчик и прищурился на него из-под козырька кепи. – Вот чудно!

– Ничего чудного. Когда человек под стрессом, в голове у него как будто что-то заклинивает, и он не замечает, как меняется. Совершает нелепые поступки, злится без причины. Оставаться таким вот заклиненным опасно, потому что можно пойти вразнос и наделать дел.

– Например?

– Например, наговорить гадостей тому, кто этого совсем не заслуживает. Или разбить хорошее, почти новое устройство только потому, что игра не по душе. Можно даже ввязаться в драку и выйти из нее с разбитой физиономией.

– Ну и подумаешь!

– В самом деле подумаешь, и не раз. С первого взгляда видно, что такой грубиян совсем не крутой, а, наоборот, слабак, потому что не владеет собой. Такого никто не уважает.

– Значит, надо бегать в парке или идти на тренажеры?

– Это лучше, чем портить людям настроение и восстанавливать их против себя. Умный снимает стресс, а дурак продолжает свое.

– А может, человеку нравится быть заклиненным, – угрюмо буркнул Джефф. – Может, он в таком настроении.

– Стресс – дело житейское. Все мы порой ему поддаемся, и ничего страшного в этом, по сути дела, нет. Разница между умным и дураком состоит в том, что умному достаточно понять, что с ним происходит. Он хочет – и умеет – возвращаться в норму. Ему больше по душе быть рассудительным и спокойным, потому что умение владеть собой – это заслуга, это взрослое, зрелое качество, и, уж ты мне поверь, это по-настоящему круто. Куда круче, чем изливать свое плохое настроение на других, как капризный малыш.

– А если человек бегает, бегает – и ничего. Если у него не получается вернуться в норму? Что тогда?

– Тогда лучше всего поговорить с кем-то близким и разобраться, что с тобой происходит. Тогда и дело пойдет.

– А если все равно не пойдет? – Джефф столкнул камешек с парапета в фонтан.

– Пойдет как миленькое. Вот если, к примеру, поговорить с мамой…

– Ну, нет! – Он нагнулся, набрал камней и начал бомбардировать ворох сухих листьев в чаше фонтана. – Ни за что!

– Ну, не с мамой, так с кем-нибудь мужского пола. С дядей, например.

Мальчик отрицательно покачал головой, глотнув с таким трудом, что горло у него судорожно дернулось.

– Тогда… – медленно продолжал Синглтон, стараясь попасть в нужное русло, – тогда с другом.

– И что будет?

– Ну… я не знаю. Друг может подсказать выход… подбросить идею…

– Как исправить дело? – с горечью подсказал Джефф. – А если ничего уже не исправишь? Тогда что толку с кем-то это обсуждать?

«Нет, – подумал Синглтон, – с тонким подходом мы никогда не доберемся до сути. Пора брать быка за рога».

– Слушай, Джефф, я знаю, что последняя пара недель стала для вашей семьи нелегким временем. В ноябре ты лишился отца, и с тех пор каждый год в этом месяце чувство потери камнем лежит у тебя на душе. Не знаю, что именно ты испытываешь – может, негодуешь, что отца с тобой больше нет. Что ж, это и в самом деле веская причина для негодования. А может, злишься на мать и дядю за то, что они…

– На них я совсем не злюсь! – перебил Джефф, и голос его поднялся до звонкой истерической ноты.

Что ж, и то хорошо.

– Но ведь на кого-то ты злишься. Можно узнать, на кого?

– На себя.

Наступило молчание. Синглтон ждал, затаив дыхание.

– На себя! – Голос мальчика сорвался, и он шмыгнул носом, борясь со слезами. – За то, что совсем не помню папу! Не помню, как он выглядит, представляешь? Как можно забыть родного отца?!

Он разрыдался в голос, больше не пытаясь сдерживаться. Худенькие плечи затряслись, слезы градом покатились по щекам. Казалось, чем яростнее он смахивает их, тем больше их становится.

Синглтон смотрел, изнемогая от жалости и задаваясь вопросом, как поступают в такой ситуации. Боясь спугнуть мальчишку, он просто ждал.

Наконец слезы иссякли, рыдания прекратились, и наступила тишина.

– Ты не забыл его. Он по-прежнему там, в глубине, где кроется все самое важное.

– Нет, забыл! – Мальчик вытянул из джинсов край рубашки, вытер глаза и высморкался. – Лица-то я не помню, а разве это не главное? Пришлось взять альбом. И знаешь что? Чем больше я смотрел, тем больше казалось, что это совсем чужой человек!

– Память – штука странная, – философски заметил Синглтон. – Помнить можно по-разному. Ведь не важно, как он выглядел, твой отец.

– Нет, важно!

– Возможно. – Он устремил взгляд вдаль, под деревья. – Но это не самое важное, понимаешь? Куда важнее то, что ты носишь в себе частицу своего отца, и что частица эта никуда не денется.

– Тогда почему я вижу его как чужого?

– Потому что придаешь слишком много значения внешней стороне, а это так, видимость. Человек помнит душой, а не глазами. Твои гены – надеюсь, вы уже проходили в школе это слово – навсегда несут в себе его отпечаток, и этот отпечаток важнее того, что остался на фотографической бумаге.

– Да, гены мы проходили. Что дети похожи на отца и все такое. Мама с дядей Итаном твердят, что я прямо живой портрет своего отца, но, даже когда я смотрюсь в зеркало, все равно не могу его представить.

– Я же говорю, это только видимость. Речь не о мелочах вроде цвета глаз и волос. Итан, а я доверяю его суждению, говорит, что умом ты в отца. Значит, так же далеко пойдешь, как и он. Когда в следующий раз будешь писать в школе контрольную, подумай о том, что так быстро соображаешь в том числе потому, что отец передал тебе свои способности, свой ген разума.

– А вдруг я напортачу в контрольной?

– Хороший вопрос, – улыбнулся Синглтон. – Прямо даже исключительный. Очень по существу. В твоем возрасте отец наверняка задавал такие же. Говорит само за себя.

– Так как же?

– Можно только передать способности, но не наделить умением всегда и все делать правильно. Главное, чтобы ты хотел управляться с этими способностями, чтобы развивал их. Никакие гены не помогут сдать экзамен, если не учил.

– Так что же, если я напишу контрольную на «отлично», значит, это заслуга отца, а если провалю, это моя неудача?

– Не так просто. Если напишешь на «отлично», это заслуга вас обоих: отца потому, что он передал тебе ген разума, твоя потому, что сумел этим геном воспользоваться.

– Ах, вот как…

– И, между прочим, гены не единственное, что оставил тебе отец. Есть и кое-что поважнее.

– Поважнее?

– Память о том, какой он был добрый, как много для тебя делал и как сильно тебя любил.

– Я же говорю, что ничего этого не помню!

– Ты не помнишь конкретные детали, только и всего Память о добре так глубока, что ее не стереть, как ни пытайся. Она и делает тебя таким, какой ты есть, а ты отличный парень, Джефф.

– А если папа не любит сына? Что тогда?

– Тогда обычно мама любит за двоих.

– А если и она не любит?

– Всегда найдется кто-то другой, кому он небезразличен. Тот, кто сделает из него отличного парня. Например… например… – Синглтон порылся среди померкших образов прошлого и обнаружил уголок с лицами, которые и по сей день были ему дороги. – Например, дедушка и бабушка.

– Не понимаю.

– В том-то и весь смысл, что тебе не нужно даже понимать. Достаточно знать: что бы ни случилось, как бы ни обернулась жизнь, отец останется с тобой. Подрастая, ты будешь вспоминать его все чаще, и его лицо постепенно обретет четкость. Да что там, ты будешь думать о нем даже тогда, когда сам обзаведешься детьми!

– Чего ради?

– Потому что многое осталось невысказанным. Вопросы так и не были заданы, ответы не были получены, и ты будешь размышлять над тем, как это было бы, если б тебе выпал шанс спросить. Что бы он ответил? Гордился бы он тобой теперешним? Порой тебе будет грустно, что ты так никогда и не узнаешь этого, но такова жизнь Никому не дано получить ответ на все вопросы. Наступило долгое молчание.

– Как ты думаешь, отец гордился бы мной теперешним? – наконец спросил мальчик.

– Ни минуты не сомневаюсь.

– А ты? Есть у тебя вопросы, которые ты так и не задал отцу? Ответ на которые не знаешь и сейчас?

– Конечно.

– Отчего же не спросишь?

– По той же причине, по которой ты не можешь спросить своего. Мой отец умер.

– О! – Джефф повозил ногой по земле, сгребая в кучу камешки. – А почему он умер?

Синглтон непроизвольно вцепился пальцами в края парапета.

– Он служил в военно-морском флоте, офицером. Говорят, это был человек блестящего ума и большой отваги.

– Да, но что же все-таки случилось?

– Пал смертью храбрых, за месяц до моего рождения.

– Что?! – Джефф был заметно потрясен. – Он тебя так и не видел? Ни разу?

– Ни разу.

– А ты, выходит, ни разу не видел его ..

– Только на фотографиях.

– Значит, ты не можешь его помнить! Не можешь о нем думать!

– Могу. Ведь это был мой отец, и он всегда со мной.

– Потому, что ты во всем на него похож?

Синглтону показалось, что на плечи ему опустился стопудовый груз. Всю жизнь он носил в себе мучительное сознание того, что вырос совсем не похожим на отца, более того, в его прямую противоположность. В нем попросту не было ни на грош отваги, и герой из него был никакой. Вот почему он выбрал участь затворника, окружил себя старинными книгами – они не могли посмотреть свысока.

– Нет, мы совсем не похожи.

– Как же не похожи? – удивился мальчик. – Ты такой отважный! Разве ты не спас тетю Зою, когда на нее напали те два плохих парня? А твой ум! Мама говорит, ты работал в каком-то особом месте – там, где засекречивают компьютеры. Это правда?

– Ну да, – рассеянно подтвердил Синглтон, все еще не вполне опомнившись от того, какой оборот приняла беседа по душам. – Котелок у меня неплохо варит.

– Во-во, – обрадовался Джефф. – Котелок варит! Я думаю, твой отец гордился бы тобой теперешним.

Подумать только, хмыкнул Синглтон. Он затеял этот разговор, чтобы выпытать, что гнетет мальчишку, и, быть может, облегчить это бремя. А вышло наоборот. Что за странная штука жизнь! Никогда не знаешь, что ожидает за поворотом.

– Ладно, нам пора, – сказал он, поднимаясь. – Зайдем за содовой?

– Само собой.

Глава 21

Галерея «Эйфория» занимала лучший уголок торговых рядов на Фонтейн-сквер. Вход украшала группа изысканно подобранной экзотической зелени в керамических вазонах, окна со стороны фасада представляли собой феерию драгоценностей и предметов искусства. Хотя магазин был невелик, вокруг него витала особая аура, как вокруг умудренного опытом человека, знающего толк в красоте.

Заслуга владелицы, в который раз подумала Зоя.

Она толкнула стеклянную дверь и вошла. Колокольчик не звякнул, а залился негромкой и мелодичной, словно перламутровой, трелью.

Аркадия, деловитая и на редкость элегантная в костюме цвета сливочного мороженого, занималась с покупательницей.

Заметив Зою, Аркадия кивнула в знак приветствия и вернулась к своему занятию – раскладыванию перед курортницей браслетов и брошей.

Чтобы скоротать время, Зоя отошла к стеллажу с бронзовыми фигурками обитателей пустыни. Здесь были черепаха, броненосец, койот и тому подобное. Пожалуй, броненосец Итану понравится. Так похоже, и никакой стилизации…

Она потянулась, было за фигуркой, но заметила на соседнем застекленном стенде бирюзовое ожерелье. Забыв о броненосце, долго любовалась мастерством исполнения. На черном бархате раскрытого футляра бирюза казалась теплой. Композиция была знакома. Видимо, тот же самый мастер изготовил и ожерелье, в котором однажды утром красовалась Линдси Войл.

От созерцания Зою отвлекла трель колокольчика – туристка отбыла, унося купленное серебро. Аркадия убрала остальное и заперла стенд.

– Что, нравится?

– Н-не знаю… не уверена. Видишь ли, Линдси Войл как-то раз надевала подобное. Тот же мастер?

– О да. Она в таком восторге, что вчера заходила снова и спрашивала, часто ли поступают украшения его работы. Я предложила заказать, что она и сделала. Браслет. На днях будет готов.

– Ты хорошо ее знаешь?

– Линдси? Не сказала бы. Знаю только, что у нее хороший вкус, когда дело касается украшений. Если хочешь собрать о ней сведения, отчего бы не обратиться к Итану? Он в этом эксперт.

– Незачем. Я только хотела уточнить, вот и все.

Обратиться к Итану – это была палка о двух концах. Разумеется, он умел навести любые справки, но, прежде всего, поинтересовался бы, зачем ей это. Меньше всего хотелось вдаваться в объяснения насчет невидимой паутины в библиотеке, а значит, насчет шестого чувства. Итан и так уже проявил поразительно много терпения по поводу парапсихологии, в которую не верил, и, если снова поднять этот вопрос, терпение может лопнуть.

Другое дело, если бы у нее имелись хоть какие-то разумные соображения, какие-то факты. Но нет, она еще только размышляет, нащупывает дорогу, прикидывает, что и как…

Зоя опомнилась. Аркадия наблюдала за ней с поднятой бровью.

– В чем дело?

Надо вести себя, как ни в чем не бывало. Нельзя, чтобы кто-то, пусть даже лучшая подруга, начал глубоко копать.

– Все в полном порядке. – Зоя изобразила улыбку сожаления. – Немного утомлена. Как-никак двойная нагрузка. Последние две недели дались мне нелегко. Стала какая-то рассеянная. Я и зашла, между прочим, спросить, не здесь ли забыла пачку фотографий, которые тебе показывала. Они были в зеленой сумке, а теперь их нет.

– Здесь они, здесь, – успокоила Аркадия. – Ты их забыла у меня на столе. Я собиралась насчет них звонить.

– Слава Богу! Не знаю, куда повернуться в первую очередь. Заканчиваю библиотеку в «Мечте дизайнера» и одновременно пытаюсь придумать для Табиты Пайн что-нибудь сногсшибательное. Начинаю понемногу терять голову.

– Ты не одна такая. Я тоже в последнее время все кладу не на место. Вот хотя бы ручка с Элвисом, которую подарил мне Гарри. Не могу ее найти – и все тут. – Аркадия скрылась в кабинете и оттуда продолжала: – Весь магазин обыскала – без толку.

Стеклянная дверь отворилась, колокольчик залился трелью, объявляя о появлении ходячего скелета.

– Привет, Гарри, – обрадовалась Зоя – Ты вернулся раньше времени. Что-то случилось?

– Ничего, просто клиент решил отозвать чадо, пока она не скупила все магазины Калифорнии. Прислал человека, и я был счастлив, наконец, сбыть это великовозрастное дитя с рук. Честно говоря, не знаю, когда еще буду в силах заглянуть в магазин модных новинок.

– Гарри! – воскликнула появившаяся Аркадия, не скрывая радостного удивления. – Ты уже дома?

– Как видишь. – Тот улыбнулся улыбкой тыквы с Хэллоуина. – Надеюсь, ты не против?

Куда там – Аркадия просто лучилась счастьем. Зоя не могла поверить своим глазам. Кто мог подумать, что эта холодноватая, отстраненная женщина вдруг влюбится до такой степени!

Между тем Аркадия бросила сумочку на прилавок рядом с кассовым аппаратом и без малейшего смущения заключила Гарри в объятия. С не меньшим пылом тот прижал ее к костлявой груди.

Шестое чувство Зои уловило, как вокруг этой пары, что могла бы служить Родену моделью для очередного «Поцелуя», витает аура обоюдной глубокой близости. Было чудесно даже просто находиться рядом. Было радостно сознавать, что подруга нашла своего единственного. Они с Аркадией много пережили вместе, и трудно было представить ее во власти полного и всеобъемлющего счастья. Гарри Стэгг явился и все изменил.

В кабинете зазвонил телефон. Аркадия даже не подумала разжать объятия, просто бросила выразительный взгляд через плечо.

– Да-да, я отвечу, – сказала Зоя. – И заодно прихвачу свои злополучные фотографии.

– Безмерно благодарна! Кто бы ни звонил, скажи, что меня нет и не будет до завтра, но помощница вернется с обеда к часу. Пусть тогда и перезвонят.

Гарри только усмехнулся.

– Ладно, – кивнула Зоя.

Она прошла за прилавок, до самого конца его, переступила порог небольшого аккуратного кабинета… и ее коснулись нити невидимой паутины.

Шок был так силен, что перехватило дыхание. Крик родился в горле, но так и не сумел вырваться. Зато закричала каждая клеточка тела.

Нет, невозможно: Только не здесь!

Зоя ощутила, что оседает на колени, и ухватилась за спинку стула в попытке удержаться на ногах. Будь она способна набрать в грудь воздуха, она позвала бы на помощь, но в этот момент безысходного ужаса была просто не в состоянии дышать.

Потом откуда-то из глубин всплыла одна-единственная связная мысль: это то же самое, что и в библиотеке…

Зоя находилась на самой периферии темного клубка, поэтому нити не могли, как следует приклеиться, и только скользили по шестому чувству, не помрачали сознание, а лишь туманили его. Воспоминания о недавнем кошмаре заставили ее напрячься всем телом. Паника нарастала. Что все это значит? Что все это значит?!

Телефон снова начал звонить. Этот настойчивый, требовательный звук словно рассек темное облако, что все плотнее смыкалось вокруг. Зоя ухватилась за этот звук, как утопающий за соломинку, заставила себя сосредоточиться на нем и оттеснить все остальное.

Это отчасти удалось – по крайней мере, она могла теперь дышать. Обморочное ощущение отступило.

После третьего звонка она сумела поднять трубку.

– Г-галерея «Э-эйфория»!

– Это ты, Зоя?

Она с облегчением вздохнула. Уверенный и звучный голос Итана был больше чем соломинка – это был вовремя брошенный канат, в который она вцепилась так, словно от этого зависела сама жизнь.

– Да, это я. – Слава Богу, голос ее звучал уверенно. – Отвечаю на звонки, пока Аркадия в зале обнимается с Гарри.

– Да? – удивился Итан. – Я думал, Стэгг вернется только через два дня.

– Да понимаешь, юная особа, за которой он присматривал, совсем перестала заглядывать в студенческие городки и так рьяно взялась за покупки, что папаша испугался за свой кошелек. – Зоя помедлила, чтобы перевести дух. – Кстати, почему ты звонишь сюда?

– В поисках тебя. Вообще-то я звонил на мобильный, но ответа не получил.

– Правда? Я ничего не слышала.

Озадаченная, Зоя сбросила свою громоздкую сумку с плеча на стол и сунула туда свободную руку. Телефон был, где ему и следовало находиться, то есть в специальном кармашке на внутренней стороне, но экран был темным.

– Хм…

– Забыла в конторе?

– Вовсе нет. – Она выудила телефон. – Забыла утром включить. Обычно я это делаю уже в машине, но сегодня отвлеклась на идиотскую записку, которую Солдафон подсунула под «дворник».

– А что там было?

– Что накануне я парковалась не на своем месте. Кстати, наши авто стояли рядом. Под твоим «дворником» ничего не было?

– Разумеется, нет. Я числюсь гостем и парковаться обязан на стоянке для гостей. Что и делаю. – По голосу чувствовалось, что Итан улыбается.

– А я думаю, Солдафон тебя побаивается, потому и не пристает со своими глупостями.

– Вот еще! Тебе же объясняли, что ты являешься ответственным квартиросъемщиком, а раз так, за все и отвечаешь. Я для нее – пустое место.

– В любом случае я из-за нее свихнусь!

Свихнусь. Зоя сказала не подумав. А если она и впрямь перестает собой владеть? К сознанию словно приклеились обрывки паутины.

С бесшумным глубоким вздохом Зоя заставила себя сфокусировать мысленный взор на светлом и радостном. Паутина неохотно соскользнула и затрепетала на самой грани восприятия.

– С Солдафоном ты уж как-нибудь управишься, – легким тоном заметил Итан. – Помни, я в тебя верю, как в самого себя. Ты спрашивала, зачем я звоню, так вот, я собираюсь съездить в дом Керуана и осмотреться там – мало ли что придет на ум. Может, составишь мне компанию? Если, конечно, у тебя на это время не назначено деловых встреч.

– С удовольствием! – Все, что угодно, лишь бы не торчать остаток дня одной, изводясь беспокойством. – Как будем встречаться? Я хотела вернуться к себе в контору…

– Отлично. Оттуда я тебя и заберу.

Положив трубку, Зоя схватила сумку и бросилась бежать, как когда-то из отделения Н.

– Мы с Итаном договорились о встрече, так что пока, – на бегу объяснила она Аркадии и Гарри. – Увидимся!

Эти двое не обратили на нее ни малейшего внимания, и, кажется, вообще не заметили ее ухода.

Снаружи хозяйничало яркое солнце. В его потоке куда лучше думалось, чем в узком пространстве кабинета, в непосредственной близости от темного клубка психотропной энергии. Примерно на полдороге Зоя оправилась настолько, чтобы сравнить зловещие происшествия последнего времени.

По крайней мере, одно было слишком очевидным, чтобы его проглядеть: там, где возникла паутина, в то или иное время побывала Линдси Войл.

Глава 22

Некоторое время спустя Зоя вышла из машины у дома Керуана и ждала, пока Итан запрет дверцу. Потом они вместе пересекли асфальтовый прямоугольник стоянки, направляясь к недавно отремонтированному зданию, выстроенному в стиле мексиканской асиенды. Поскольку официальное открытие еще не состоялось, стоянка была почти пуста.

– Бонни что-то говорила о том, что клуб не пожалел средств на ремонт, – сказала Зоя. – Похоже, это чистая правда. Выглядит потрясающе!

– И стены не розовые, – заметил Итан.

Зоя улыбнулась шутке, но и в самом деле асиенда, где когда-то жил и творил Керуан, стоила тех денег, что были потрачены на реконструкцию. Это было элегантное строение грациозных пропорций, в сочных и теплых золотисто-коричневых тонах, с тенистым внутренним двориком.

– Присмотрись к стенам повнимательнее, Итан. Как тебе нравится цвет? Между прочим, примерно в такой я и хочу перекрасить Найтвиндс. Помнится, ты жаловался, что не можешь представить свой дом иначе как розовым. Вот тебе возможность, пользуйся. – Зоя сделала всеобъемлющий жест. – Ну, что скажешь?

Итан с подчеркнутой медлительностью снял темные очки и несколько минут водил взглядом по асиенде.

– Неплохо.

– Неплохо? – Она скрестила руки на груди – И только? Признайся, это больше чем «неплохо» – это здорово!

Итан надел очки. Он ответил не сразу. Чувствовалось, что взгляд его устремлен теперь на нее.

– Ладно, согласен.

– О! – Удивленная столь внезапной капитуляцией, Зоя уронила руки и круто повернулась. – В самом деле? Хочу предупредить, что Найтвиндс будет чуть темнее, ближе к охре.

– Будет, так будет, – сказал он с пожатием плеч. – Все равно я не сумею вообразить себе «чуть темнее, ближе к охре». Оставляю это на твое усмотрение. Главное, пусть закрасят розовое.

– Спасибо! – У Зои задрожали губы. – Увидишь, тебе понравится!

– Зачем иметь личного дизайнера, если не доверяешь его суждению? Рано или поздно вера приходит.

– Ты так это говоришь, словно уже верил в какого-нибудь! Ладно, будем считать, что это шло от души.

Зоя подступила вплотную и приподнялась на цыпочки, собираясь лишь бегло коснуться губ Итана в благодарном поцелуе. Но он стремительно заключил ее в кольцо рук и прижал к груди.

– Никогда не слышал о том, что за безраздельную веру полагается премия.

Он поцеловал ее долгим поцелуем, к концу которого Зоя ощутила, что у нее подкашиваются ноги.

– Давай разберемся, раз и навсегда, – сказала она. – Я не пользуюсь сексом как орудием принуждения.

– Почему бы и нет? Секс – мощная штука. Если подойти с этой точки зрения, откроются безграничные возможности компромисса.

– Я это обдумаю.

Они переплели пальцы и двинулись, наконец, к широкому арочному входу.

У двери Зоя поколебалась, как всегда, когда требовалось переступить порог незнакомого здания. Итан не спросил, в чем дело, и не повлек ее за собой. Он терпеливо ждал.

Дважды за последнее время, столкнувшись с враждебной энергией, Зоя раскрылась для восприятия медленно и с опаской, но не услышала ничего, кроме низкого мерного гудения, которое издает любое старое, видавшее виды здание. Это нечто вроде психологических наслоений, каждый обитатель оставляет на нем свой след, и это вполне нормально.

Зоя ступила внутрь, не обращая внимания на этот «белый шум», и довольно скоро он перестал быть ей слышен. Так житель большого города с детства учится не воспринимать шум толпы, вой сирен и грохот транспорта.

Холл асиенды казался особенно просторным и светлым благодаря обилию высоких окон, верхним краем уходящих к темному дереву потолочных балок. Картины и артефакты из личной коллекции Керуана уже заняли свое место на стенах помещения, изначально служившего залом для больших приемов.

В дальней части Палома Сантана была погружена в оживленную беседу с двумя мужчинами в рабочей одежде и инструментом на поясе. Мягкий хлопок двери заставил ее повернуться. Она кивком приветствовала Зою и Итана, отдала рабочим последние распоряжения и зашагала к вновь прибывшим, постукивая по изразцам пола каблуками босоножек.

– Итан! Как хорошо, что вы нашли время заглянуть.

– Не так уж часто получаешь возможность побывать на месте стародавнего преступления. Знакомьтесь, Зоя Труэкс, моя жена.

Собственническая нотка в голосе Итана заставила Зою покраснеть. Она поспешила протянуть руку.

– Для меня это большая честь, леди…

– Зовите меня просто Палома. Насколько мне известно, вы дизайнер по интерьерам. Что скажете о доме? Какова реконструкция?

– Безупречна! – с чувством ответила Зоя. – Считаю это бесценным вложением в культурную жизнь города. Туристы будут валить сюда валом.

– Я тоже так думаю. В самом деле, невозможно наглядеться. – Палома повернулась к Итану. – Полагаю, вы хотите осмотреть кабинет?

– Если можно.

– Хоть сейчас. Идемте!

Она провела их через внутреннюю дверь, между столовой с только что натертыми полами и чистенькой кухней, в удлиненное помещение, сплошь уставленное высокими, до самого потолка, книжными стеллажами. Почти всю дальнюю стену занимал массивный камин.

Зоя снова помедлила, прежде чем войти, готовя себя к любым неприятным открытиям, и когда ничего не случилось, испытала неописуемое облегчение. Кабинет дышал вполне ординарным дыханием комнаты, повидавшей многое, но при этом ничего ужасного.

– Библиотека – неотъемлемая часть студии Керуана, и нашей задачей было ее полностью восстановить, – сказала Палома, обводя стеллажи почти благоговейным жестом. – К счастью, нашелся каталог, так что удалось собрать практически все, что изначально ее составляло.

Зоя с интересом наблюдала за Итаном. Он не вошел, а словно прокрался в кабинет. В каждом его движении сквозило хищное любопытство прирожденного следопыта. Он рыскал по комнате, словно по чаще в поисках добычи, и так тщательно изучил полки, камин и стол, что казалось – будь он здесь один, он бы их еще и обнюхал. Покончив с этим, он остановился в центре помещения и устремил на Зою выжидающий взгляд.

Она сообразила, чего он ждет – ее реакции. Того, как она войдет, и войдет ли вообще. Открывшись так, что все чувства обострились до предела, она шагнула внутрь. Стены и мебель едва слышно перешептывались, но секреты, которыми они обменивались, не несли в себе ничего пугающего. Эта комната не была свидетелем насилия или даже особо сильных страстей.

– Как продвигается расследование? – спросила Палома.

– Пока еще в стадии сбора информации, – небрежно ответил Итан. – Я уже изучил все, что могла предоставить пресса того времени, а Синглтон Кобб разыскал для меня целый ряд писем, написанных биографом, агентом Эксфордом и некоторыми друзьями писателя. Складывается впечатление, что Керуан был человек нелегкого, вспыльчивого характера.

– То же самое говорила о нем бабушка, однако, по ее словам, она умела найти к нему подход. Как насчет Эксфорда? Удалось вам узнать, как обернулась его судьба?

– Не слишком счастливо. Он погиб в аварии несколько лет спустя после смерти Керуана. Видите ли, Эксфорд тогда уже много пил.

– Значит, вы не нашли никаких свидетельств того, что рукопись присвоил именно он?

– Я все еще рассматриваю эту линию следствия.

Его профессиональный апломб заставил Зою усмехнуться. Позже на стоянке, уже пристегивая в машине ремень безопасности, она с ласковой иронией передразнила:

– «Я все еще рассматриваю эту линию следствия»!

– Так умнее всего ответить клиенту, если следствие находится в тупике. И ничего смешного. Наверняка вы, декораторы, говорите что-то в этом духе, когда дизайн не вытанцовывается.

– Лично я предпочитаю вот что— «Полагаю, вам не нужно объяснять, сколько времени требует доставка спецзаказа из Италии».

– Тогда давай не будем заказывать оттуда, и уж тем более ничего специального. – Итан повернул ключ в зажигании. – Итак? Было там что-нибудь интересное, в этом кабинете?

Зоя вздрогнула, пораженная тем, что он способен задать такой вопрос.

– Ты же не веришь в парапсихологию!

– Зато на все сто верю в твою интуицию, и ты это знаешь – Машина не спеша, покатилась к выезду – Так что рассказал тебе кабинет Керуана?

– Ничего, что могло бы прийтись, кстати, в расследовании, но это еще ничего не значит. Помнишь, я объясняла, что могу улавливать только отпечаток сильных, в особенности темных страстей? Таких, как ярость, ужас, паника, похоть.

– Ничего себе страсти!

– Да уж. И вот что из этого следует: я не уверена, что могу засечь хоть что-нибудь в случае отравления.

– Это еще почему?

– Разве не ясно? – Вообще говоря, ей не было вполне ясно и самой, поэтому Зоя принялась раскладывать все по полочкам для них обоих – В такой ситуации не выделяется никакой мощной негативной энергии Керуан мог вообще не понять, что отравлен, – просто почувствовал себя нехорошо, потерял сознание и тихо отошел. Иное дело, если бы убийца стоял над ним, злорадствуя и наслаждаясь каждой секундой происходящего При этом он источал бы море направленной негативной энергии, и даже через сто лет следы ее остались бы впечатанными в самую фактуру стен.

– Короче, ты не помогла мне ни на грош.

– Смотря, с какой стороны взглянуть. Ты мог бы нанять меня за большие деньги, и нулевой результат больно ударил бы по карману.

– А в нашем случае, сколько заплатил – на столько и получил.

– Хватит издеваться, мистер Крутой Сыщик! Что, по-твоему, там произошло?

– Начнем с того, что я почти уверен – Мария не крала эту злосчастную рукопись.

– Отчего же ты ничего не сказал мэру?

– Потому что не могу этого доказать, во всяком случае, пока.

– Тогда почему ты так решил?

– Если бы Мария отравила Керуана ради рукописи, то уж, конечно, не затем, чтобы в одиночку доставать и наслаждаться чтением. Не таким она была ценителем, а украденное ради наживы рано или поздно продают, и оно выплывает на свет божий.

– А если в ту ночь рукопись была сожжена?

– Только не Марией. Чего ради ей было жечь? За долгие годы работы на Керуана она неизбежно должна была проникнуться сознанием ценности его произведений – в буквальном и переносном смысле. Более того, она слышала его спор с агентом и знала, что существует, по крайней мере, одно лицо, заинтересованное в покупке рукописи.

– Издатель.

– Вот именно.

– А что скажешь о самом агенте? Мог он отравить Керуана и присвоить документ?

– Не мог, из тех же соображений, что и Мария. У него были крупные долги, и если бы он взял рукопись, то или продал бы ее, или, по крайней мере, отдал издателю за положенное вознаграждение.

Некоторое время Зоя молчала, осмысливая услышанное, потом заметила:

– Знаешь, тебе нет равных, когда дело касается логического мышления.

– Приятно слышать. Парапсихология – занятие не в пример более волнующее, но я привык довольствоваться малым. Логикой там или здравым смыслом…

– Каждый из нас в чем-то да силен.

Итан засмеялся, впервые за несколько дней. Вполне понятно, что Зоя нашла этот факт обнадеживающим.

Глава 23

В этот вечер они вышли в «Ласт эксит» отпраздновать неожиданное возвращение Гарри. Аркадия сидела очень близко, то и дело, касаясь плечом плеча, снова и снова убеждаясь, что это не сон. Играли «Полную жизнь» Билли Стрейгорна. Медленная и томительная, мелодия плыла над не слишком густой толпой завсегдатаев ночного клуба.

Было уже за полночь, джаз не оставлял желать лучшего. Аркадия лениво поигрывала стаканом мартини и думала о том, что жизнь и в самом деле полна теперь, когда Гарри рядом, живой и невредимый. Такой полной она не была уже долгое, долгое время. Можно, наконец, расслабиться и наслаждаться ею.

– Скажи, ты вернулся пораньше из-за меня?

– Вовсе нет. Говорю же, клиент решил вставить затычку в сток, по которому утекали его деньги.

– Лгунишка! – кадия поймала соломинкой оливку, сняла и медленно прожевала, наслаждаясь острым вкусом. – Ты спихнул с себя эту работу, чтобы поскорей вернуться. Признай это.

– Признаю, что был рад-радешенек избавиться от той девицы. Она меня чуть с ума не свела!

– Да, ты говорил. Признай и другое – ты здесь из-за меня.

– Ладно, признаю и это. – Гарри хорошенько приложился к пиву. – Надеюсь, ты не станешь скрывать от меня, что случилось.

– Как бы тебе объяснить… – она поколебалась, – в общем, ничего конкретного. Вскоре после твоего отъезда я стала… самую малость нервничать, вот и все. – Глоток мартини. – На данный момент все в порядке, но…

– Но?

– Но мне тебя недоставало.

Гарри никак не прокомментировал это откровение, он был нем как могила. Аркадия вздохнула.

– Ну, хорошо, могу сказать тебе то же, что и Зоя. После твоего отъезда у меня несколько раз возникало странное и неприятное ощущение – словно кто-то следит за мной или что-то в этом роде.

Гарри не повел и бровью.

– Это длилось недолго. Дня через два-три прошло без следа, – поспешно добавила Аркадия.

– Дальше.

– Ну, дальше… – Она поводила пальцем вокруг стакана с мартини. – Дальше я лишилась ручки с Элвисом, твоего подарка. Она словно испарилась. Я все обыскала, но так и не нашла.

– Подумаешь, ручка.

– Я ее обожала! Только ею, и пользовалась.

– Хм. – С минуту Гарри что-то прикидывал про себя, потом спросил: – Больше ничего из кабинета не пропало?

Это был вопрос, который Аркадия и сама задавала себе не меньше сотни раз.

– Нет, нет, ничего! Я проверяла. Вообще, если вспомнить мою биографию, мания преследования покажется простой повседневностью. Вообрази, прошлась по всем шкафам и ящикам, заглянула во все углы. Все было как всегда.

– Профессионал не оставляет следов, даже отпечатков пальцев, – задумчиво произнес Гарри. – В магазине у тебя ведь нет такой системы сигнализации, как дома. Человек с кое-каким опытом без труда заберется внутрь, обшарит все и скроется.

– Ты всерьез думаешь, что кто-то вломился ко мне в магазин только затем, чтобы украсть ручку с Элвисом? Это, каким же ярым коллекционером надо быть!

– Ручка могла пострадать в результате небрежности, – отмахнулся он. – Скорее всего это так и было и не имеет ничего общего с появлением у тебя в магазине незваного гостя. К примеру, уборщица нечаянно сломала ее и прибрала с глаз подальше.

– Верно! – обрадовалась Аркадия. – Значит, никаких незваных гостей не было, просто я в очередной раз позволила разыграться не в меру живому воображению. Теперь мне все ясно.

– А мне нет, – заметил он серьезно. – Когда появилось ощущение, что за тобой наблюдают, ты не присматривалась к лицам окружающих?

– Разумеется, присматривалась. Но не заметила никого, кто бы выглядел хоть отдаленно похожим на… него.

Ей не нужно было вдаваться в объяснения насчет того, Кто имеется в виду. Гарри знал о Гранте Лоринге.

– И никто за эти несколько дней не примелькался? Вторично за вечер у Аркадии перехватило дыхание. В памяти всплыл образ престарелой дамы с сумкой и камерой.

– Туристический сезон еще длится, Гарри. На Фонтейн-сквер народу хватает, и некоторые появлялись там в те дни не однажды.

– А как насчет машин?

– Кто обращает на них внимание?

– Я. Не спеши, дорогая, подумай хорошенько. Твое странное и неприятное чувство – эхо того, что ты заметила, но не осмыслила. Оно идет от подсознания. Сигнал тревоги.

– То есть?

– Вдруг ни с того ни с сего мороз по коже, или волоски на шее встают дыбом. Это значит, где-то глубоко в сознании включился сигнал тревоги. Он не возник ниоткуда, его послали твои внешние рецепторы.

Аркадия откинулась на стуле и попробовала восстановить в памяти увиденное в ту неделю после отъезда Гарри.

– Ничего! – она со вздохом несколько минут спустя. – У меня никудышная память на машины.

– А на лица?

Перед мысленным взором снова прошла пожилая дама с камерой.

– Одно лицо помню… Видела раза три.

– Опиши.

– Но в ней нет ничего особенного! Никакого сходства с типичными злодейками. Даже не знаю, чего ради она зацепилась в памяти. Седовласая дама, и лет ей, наверное, не меньше восьми десятков. В широкополой шляпе и oгромных темных очках, из тех, что носят поверх обычных. Скорее всего туристка.

– Так, очки, шляпа. Что еще?

Не мужчина, а Великий Инквизитор! Пока не выудит всю подноготную, не отступится.

Аркадия отпила еще мартини и сделала попытку очистить сознание от посторонних мыслей.

Мир бизнеса, финансовый мир живет в лихорадочном темпе, и порой нужно думать сразу о десятке вещей, чтобы не упустить свой шанс. Это мир, где одно неверно принятое решение ставит под удар миллионы долларов. Когда-то она была частью этого мира и преуспевала, так как умела ухватить суть и принцип, выбрать верное направление. Там она научилась ловить едва заметные признаки того, что компания совершит стремительный взлет или нырнет в финансовую пропасть, ощущать малейшие колебания на поверхности, говорившие о том, что в самых глубинах, скажем, в совете директоров, заваривается крупная неприятность. Да что там, она угадывала вторжение еще до того, как служба безопасности по утрам бросала первый взгляд на свои камеры.

Чтобы выжить в мире финансов, надо иметь к этому талант – талант видеть тончайшие аномалии в постоянно меняющемся потоке данных. Однажды это дало ей ключ к замыслам Гранта. Настало время снова применить этот талант.

– Так вот, я видела эту женщину несколько раз, всегда в виде отражения в той или иной витрине. Помнится, как-то раз подумала, что камера у нее чересчур навороченная для туристки. У нее всегда был с собой один и тот же бумажный пакет, белый с синим, из магазина готового платья на Фонтейн-сквер.

– Отлично, – сказал Гарри, помолчав.

– Отлично что? – удивилась Аркадия.

– Теперь обсудим это с Труэксами.

– Во втором часу ночи?! Они уже спят.

– Не моя вина, что они такие засони.

Итану удалось впасть в беспокойный сон, и, в конце концов, дело кончилось одним из его сновидений о Найтвиндсе.

Он блуждал по громадному зданию, отворяя каждую дверь, заглядывая в каждую комнату, но Зои не было ни в одной, хотя она должна была находиться где-то в доме. Мысль о том, что он может вообще не найти ее, сводила с ума.

Тогда он начал звать. Он окликал Зою по имени снова и снова, движимый желанием все объяснить и надеждой, что она поймет, но только приглушенное эхо отзывалось из глубины розовых коридоров.

Постепенно он добрался до помещения, прежде служившего небольшим личным театром. В давние времена здесь произошло убийство – должно быть, поэтому Зоя избегала его.

Дверь отворилась с тихим жалобным скрипом, и он подобрался в ожидании того, что может таиться внутри.

Комната была почти темной, но он сразу заметил Зою у мраморной стойки бара. Она стояла, а рядом в одном из плюшевых кресел раскинулся Саймон Уэндовер. Он бросил взгляд через плечо и беззлобно ухмыльнулся.

– Ты же умер! – вырвалось у Итана.

– Ну, это твоя проблема, а не моя, – ответил Уэндовер с пожатием плеч. – Как раз, поэтому я и могу являться тебе во сне до скончания твоих дней.

Итан повернулся к Зое:

– Идем отсюда!

– Нет, – ровно сказала она.

– Ты потеряешь ее так же, как остальных, – любезно пояснил Уэндовер. – Такой уж ты невезучий парень, Труэкс. Признай, так оно было всегда – и так будет впредь. Паршиво, правда? Ты их спасаешь, а они делают тебе ручкой.

– Ты не поступишь так со мной, Зоя. Ты другая!

– Разве? – тихо произнесла она.

– Сам подумай, – продолжал Уэндовер, – как можно любить человека с таким послужным списком? Любить отпетого неудачника? Взгляни на себя, Труэкс. Не сумел уберечь брата, не сумел сохранить ни один брак из трех, не cmoг удержать на плаву фирму. Все, к чему ты прикоснешься, превращается в труху. Просто смех! Гонялся за мной месяцами, но так и не собрал достаточно веских улик, чтобы довести дело до суда.

Надо было срочно увести Зою из комнаты, где сидел и злорадствовал мертвый Уэндовер. Итан хотел перешагнуть порог, но не сумел – что-то мешало, словно проем перекрывала невидимая стена.

– Прости, Итан, но ты не можешь войти, – сказала Зоя, глядя на него своими туманными, загадочными глазами. – Это чисто психологический барьер, но для тебя он реален, потому что ты не веришь в сверхъестественное.

Уэндовер расхохотался, и его смех раскатился по комнате, как гром…

– Итан! Итан, проснись!

Голос так близко! Она все-таки идет к нему. Итан открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Зою. Тревога исходила от нее почти ощутимыми волнами.

– Все хорошо! – сказала она, сжимая его плечи. – Все в порядке. Ты просто увидел плохой сон.

– Говори это, говори снова!

Итан помял лицо рукой, прогоняя остатки кошмара, и с минуту сидел, размеренно дыша. Когда ощущение реальности вернулось, уселся, свесив ноги на пол. Зоя примостилась сзади и начала разминать ему плечи.

– Хочется верить, что ты не заразился от меня склонностью к кошмарным снам. Как думаешь, это в принципе возможно?

– Сомневаюсь.

Пальцы Зои на плечах – что может быть лучше? Очень хотелось расслабиться, но все тело гудело от нервного напряжения, как до предела заряженный трансформатор.

– Расскажешь мне свой сон?

Итану почудилось, что где-то в отдалении еще слышится эхо злорадного хохота Уэндовера.

– Это сложно объяснить…

Руки на плечах замерли, потом дрогнули, словно Зоя собралась их отдернуть. Итан решил, что массажу конец.

– Я и сама не так проста.

Движение пальцев возобновилось. Итан не удержался от дрожи удовольствия.

– Итак?

– Мы с тобой были в Найтвиндсе, гораздо большем, чем на самом деле, прямо необъятном, – начал Итан бесстрастно. – Комнаты множились, и им не было конца-края.

– Ну, понятно, – хмыкнула Зоя. – Такой кошмар вполне может проистекать из страха, что мы так никогда и не закончим ремонт.

– Да, наверное.

Итан был благодарен за попытку разрядить атмосферу, но попытка не удалась, да и не могла удаться – для этого у него на душе было слишком пусто и холодно. В рассказе не было смысла, и, наверное, следовало остановиться, но словно какой-то мощный магнит вытягивал из него слова.

– Я искал тебя. Знал, что ты в доме, но найти не мог.

– Так, что мы тут имеем… скользкого, увертливого дизайнера, который никогда не отвечает на звонки клиента.

– Наконец я обнаружил тебя… в театре. – Итан сделал над собой усилие, и ему удалось небрежно передернуть плечами. – Тут ты меня разбудила.

– Потому что ты метался по постели. У меня как-то не сложилось впечатления, что во сне ты нашел, что искал. Наоборот, ты словно пытался продраться через что-то… размахивал руками…

– Я не попал по тебе?

– Нет, просто разбудил. – Нажатие на плечи стало сильнее и настойчивее. – Скажи, там было что-то еще, в этом сне'

Эхо злорадного хохота снова прокатилось в памяти. К счастью, зазвонил телефон.

Зоя напряглась за спиной у Итана. И неудивительно – часы показывали полвторого ночи. Звонок в такое время редко приносит добрые вести.

– Я отвечу, – сказал Итан. – Труэкс у телефона!

– Это Стэгг. У нас тут возникла интересная проблема да, и мы стоим прямо у дверей вашего дома. Если можно войти, нажми кнопку дверного замка.

Глава 24

Итан сидел на диване и наблюдал за тем, как Зоя разливает чай, заваренный на всех четверых. Она закрутила волосы в свободный узел на затылке и надела туфли, поразительно напоминавшие балетки, только черные. Пояс темно-синего, как вечернее небо, халата был туго затянут, подчеркивая талию.

Сам Итан и вовсе не потрудился одеться, как для приема гостей, просто натянул первые попавшиеся брюки полегче и майку. Помня слова Зои о том, что он не обязан бриться на ночь, он давно перестал это делать, и теперь, должно быть, выглядел крутым мужиком, по крайней мере, в понимании некоторых.

Зато гости, создания ночные во всех отношениях, и в два часа ночи ухитрились выглядеть стильными и ухоженными. Аркадия, как всегда, держалась с достоинством Снежной королевы, в платье узком и длинном, как колонна капители, И бледном, как ноябрьский рассвет. Гарри, при всей его гротескной внешности, был весьма импозантен в гавайке, изукрашенной пальмами и досками для серфинга.

– Давай подытожим, – сказал Итан Аркадии, подавшись вперед, уперев локти в расставленные колени и свесив руки между ними – любимая поза, в которой особенно хорошо думалось. – За несколько дней тебе пару раз попалась на глаза одна и та же пожилая туристка, и, кроме того, потерялась ручка с Элвисом, подарок Гарри. Правильно?

– Не тот набор фактов, из-за которого стоит суетиться? – Аркадия адресовала ему извиняющуюся улыбку. – Лично мне тоже так кажется. Между прочим, идея явиться сюда среди ночи исходила от Гарри, а не от меня.

– И была превосходной! – с нажимом заметила Зоя. – Если добавить к пожилой туристке – с навороченной камерой, Итан, если ты пропустил это мимо ушей – и к потерянной ручке твои странные ощущения на той неделе, картина сложится серьезная.

– О странных ощущениях на прошлой неделе я слышу в первый раз, – нахмурился Итан. – Интересно, почему?

– Потому что я не хотела выносить этот вопрос на общее обсуждение. – Платиновые ногти Аркадии блеснули, когда она поднесла чашку к губам. – Думала, это нервное, из-за отъезда Гарри. К тому же все прошло.

– Лично меня больше всего беспокоит именно камера, – задумчиво произнесла Зоя. – Насколько я поняла, она не просто дорогая, а того типа, который предпочитают профессиональные фотографы. Не странно ли, что дама восьмидесяти лет обзавелась такой для туристических поездок?

– Насчет ручки я уже говорил Аркадии, что ее пропажа может быть чистой случайностью, – вступил в разговор Гарри, – однако, если речь идет о слежке, логично предположить, что ее кабинет был обыскан, и ручка пострадала именно в процессе обыска. Ею могли воспользоваться, скажем, чтобы открыть тугой ящик, когда же она сломалась, забрали обломки с собой, чтобы замести следы.

– Ручка-то была дешевая, – добавила Зоя. – Кому могло прийти в голову, что ее хватятся?

– И это все? – спросил Итан у Аркадии. – Только ручка? Все остальное в порядке? Может, что-то не на своем месте? Вообще что-то не так?

Зоя не то чтобы вздрогнула, а, наоборот, словно окаменела на своем месте рядом с ним. Зато чашка в руке у нее задрожала, и Итан уловил эту дрожь краем глаза. Что бы это могло значить?

– Нет, все в порядке и на своих местах, – ответила Аркадия. – Можешь мне поверить, я проверяла.

– А дома? – обратился он к Гарри.

– Все в лучшем виде, – заверил тот. – Но это и понятно – не думаю, чтобы кому-то удалось пробраться в дом с такой системой сигнализации.

– Что ж, давайте делать выводы. – Итан постучал ручкой по блокноту. – Что мы имеем? Возможно, кто-то следит за Аркадией, но, возможно, и нет. Если следит, это может – или не может – быть связано с Грантом Лорингом.

– Который числится мертвым, но не является таковым, могу дать голову на отсечение, – вставила Аркадия. – Это, конечно, наихудший вариант, однако может быть и так, что меня выследило ФБР.

– А что, ты их до такой степени интересуешь? – удивился Гарри.

– Вообще говоря, я так не думаю. – Она призадумалась, потом отрицательно покачала головой. – Нет, не думаю. И все же кто знает? Они могли вбить себе в голову, что, если Грант жив, я наведу их на него.

– Каким образом? – возмутилась Зоя. – Откуда тебе знать, где он сейчас обретается, да и ради чего? Но речь не об этом, такой ход суждении предполагает, что и тебя еще не вычеркнули из списка живых.

Аркадия промолчала.

– Давайте остановимся на этом пункте. – Итан сделал пометку в блокноте – Значит, лучше бы это были фэбээровцы, так? Боюсь, картина не та. ФБР действует иначе.

– То есть не через старушек с камерой? – уточнил Гарри.

– Ну да. Это не их стиль. Эти ребята так гордятся своим техническим вооружением, что просто не снизойдут до таких методов. Они обожают ставить телефоны на прослушивание и подставлять людей, чтобы проболтались. Вот что, Аркадия, скажи-ка, никто в последнее время не лез к тебе с задушевными беседами о прошлом?

– Нет. И вообще ты прав. Это не фэбээровцы, а раз так, остается Грант. – Она встревоженно сдвинула брови.

– Тебе крупно повезло – твой теперешний приятель знает толк в личной охране, более того, зарабатывает этим на жизнь. Кроме этого, у тебя есть друг с большим опытом в частных расследованиях. Пожалуй, мы с Гарри разделим обязанности: он будет за тобой присматривать, а я начну задавать людям вопросы. Ну и Синглтон поможет, когда понадобится что-нибудь в Интернете.

– А тебе не кажется, что Аркадии лучше исчезнуть из города, пока все не выяснится? – спросила Зоя.

– Тоже вариант, – ответил Итан без особого энтузиазма.

– Ни за что! – отчеканила Аркадия. – Какой смысл спасаться бегством? Это лишь отсрочит неизбежное. Если Гранту удалось меня разыскать, если ему ничуть не помешала тотальная смена личности, он сделает это снова в любой момент, где бы я ни находилась. Лучше уж разобраться с этим здесь и сейчас.

– Я тоже за то, чтобы ты оставалась в Уисперинг-Спрингз. По-моему, в этом есть прямой смысл: во-первых, здесь мы на знакомой территории, во-вторых, народу здесь немного, и каждый пришлый бросается в глаза.

– Верно, – оживилась Аркадия – Согласись, Итан, за последние две недели мы основательно влились в коллектив – завели знакомства, даже кое-какие связи, а тебя и вовсе знают и в полицейском отделении, и в «Радноре»

– Толку от этого будет мало, если дойдет до оружия, – отрезал Итан – Все мои знакомства – шапошные, а связи не из тех, за которые можно спрятаться. Конечно, Гарри знает свое дело, но никто не застрахован от просчетов.

Аркадия взяла чашку в ладони, и некоторое время вглядывалась в глубину янтарной жидкости, словно оракул, который пытается заглянуть в будущее.

– Разумеется, ничего нельзя утверждать наверняка, но не думаю, чтобы Грант собирался меня пристрелить, – заметила она задумчиво.

Все уставились на нее.

– Почему нет? – с интересом осведомился Итан.

– По крайней мере, по двум причинам. Для начала – Грант педант и ко всему подходит с чувством, с толком, с расстановкой. Таков он был во времена своего взлета, а он не из тех, кто меняется. Свои планы он продумывает до мельчайших деталей, старается учесть любой, самый неожиданный поворот и в своем теперешнем положении, конечно, будет маниакально расчетлив. Последнее, что ему нужно, это навести на свой след фэбээровцев или прежних, очень сердитых на него, деловых партнеров.

– Правильно, – согласилась Зоя.

– Куда менее хлопотно и более безопасно устроить в моем доме пожар или, скажем, инсценировать аварию на дороге.

Итан заметил, что пальцы Гарри дрогнули – так, словно он не позволил им сжаться на воображаемом горле.

– Итак, это первая из причин, почему Грант тебя не пристрелит, – поощрил он. – Можно узнать вторую?

– Прежде чем исчезнуть, я приняла некоторые меры предосторожности.

– А именно?

– Взяла с собой то, что имеет в глазах Гранта определенную ценность. – Аркадия поставила чашку, к которой так и не прикоснулась, и откинулась в кресле. – Единственный способ вернуть это – добиться от меня ответа, где оно в данный момент находится.

Она умолкла. Молчали и остальные в ожидании пояснений. На выразительном лице Зои любопытство боролось с тревогой. Похоже, лучшая подруга не делилась с ней всеми своими секретами.

– Когда я поняла, что исчезнуть придется, что иного выхода нет, я сделала несколько важных шагов. Сначала перевела деньги на несколько новых счетов, каждый под иным именем, затем, в надежде замести следы, укрылась в больнице в Кендл-Лейк. Ну и, наконец, еще раз сменила имя, когда нам с Зоей удалось сбежать из этого гнусного места.

– Дальше! – потребовал Гарри, когда наступила пауза.

– Это не все, на что я пошла в попытках себя обезопасить. Грант хранил все самые важные данные на личном компьютере, о котором, по его мнению, я не догадывалась. По большей части это была секретная информация, за хранение которой его могли, и до сих пор могут, упечь в тюрьму, и притом надолго. Позже я выяснила, что и это не все. Некоторые сведения были по-настоящему опасны не по части нарушения законов. Так вот, я расколола код и скачала все, что там нашлось, а полученный файл припрятала.

– Что значит «опасны не по части нарушения законов»? – спросил Итан.

– Видишь ли, Грант занес туда детали осуществленных планов по потрошению чужих карманов. А карманы, между прочим, принадлежали народу покруче фэбээровцев. Из тех, что в былые времена за нечестную игру надевали на мошенника бетонные сапоги и сталкивали в реку. Иными словами, мои бывший муж нагрел руки за счет тех, с кем не стоит связываться. Если они пронюхают, что он жив, а главное, что именно он виноват в их финансовых потерях, Гранту не поздоровится.

– Ого! – Гарри присвистнул. – Теперь мне ясно, что Лоринг не успокоится, пока не уничтожит копию.

– Копия не при мне, а в безопасном месте, но Грант об этом не знает. У меня не нашлось времени по-настоящему его припугнуть. Разумеется, я собиралась, но он опередил меня, когда попытался убить.

– Как?

– Он думал подстроить все как несчастный случай – поверьте, это его излюбленный прием. Как-то поздно вечером мне пришлось выехать на встречу с клиентом, жившим поблизости от горного курортного городка. Дорога туда огибает большое озеро и идет в основном по берегу. Грант знал об этом и устроил засаду. Как результат, моя машина свалилась в воду с самой высокой точки маршрута.

– Ужасно! – воскликнула Зоя и в порыве сочувствия схватила подругу за руку.

Гарри скрипнул зубами. Итан только вскинул взгляд и вернулся к своим записям.

– Погода была отвратительная – ветреная и дождливая. Видимости никакой, – продолжала Аркадия. – К счастью, именно в этом месте озеро было неглубоким, и вот этого уже Грант не знал. Мне удалось покинуть машину через окошко, и я спряталась под низко нависшими ивами. Без сомнения, это последнее спасло мне жизнь.

– Почему ты так думаешь? – спросил Итан.

– Потому что Грант не пускает ничего на самотек. Он направил фары на место падения и спустился к самой воде. Кроме этого, у него был фонарик. Довольно долго он водил им по поверхности воды и по берегу, но не заметил меня под густыми ветвями. Это длилось так долго! Я почти не сомневалась, что умру от воспаления легких.

Гарри положил ладонь ей на колено и легонько сжал.

– Однако, в конце концов он сел в машину и уехал. Ночь я провела в пустом домике, стараясь согреть себя, как могла, и к утру приняла решение исчезнуть, по крайней мере, до тех пор, пока Грант не будет изобличен.

– Но он так и не был, – подсказал Гарри.

– Нет, не был. Уже на другой день он покинул страну, а через две недели был упомянут как пропавший без вести во время лавины на одном из горнолыжных курортов Европы, предположительно мертвый.

– Отчего же ты не обратилась в ФБР? – поинтересовался Итан.

– В ФБР? В смысле, чтобы предоставили защиту на тот случай, если Грант жив? Не думаю, что это им по зубам. Я предпочла пустить слух о том, что у меня есть копия его тайного файла.

– Каким образом?

– Поместила в финансовых новостях в Интернете коротенькую статью о том, что жена Гранта Лоринга незадолго до своей смерти призналась лицу, имя которого останется в тайне, что у нее есть копия данных с его личного компьютера и что среди них имеются более чем пикантные. Статья заканчивалась глубочайшими сожалениями по поводу того, что миссис Лоринг унесла эту ценнейшую информацию с собой в темные глубины озера.

– В темные глубины? – хмыкнул Гарри.

– По-твоему, это слишком вычурный оборот для финансового сайта? – огорчилась Аркадия.

– Да нет, в самый раз. Я имел в виду – впечатляет. Как думаешь, кто надо попался на удочку?

– Как же иначе! Чуть позже новость прогремела во всех видах прессы, а именно этого я и добивалась, потому что, где бы Грант ни был, он просматривает газеты или смотрит новости по телевизору, чтобы не отрываться от жизни – например, чтобы не пропустить, если мое тело, в конце концов, выловят, а также удостовериться, что он сам вычеркнут из списка живых. Я понимала, что эта мера не обезопасит меня на сто процентов, но, по крайней мере, я не буду совсем беспомощной, если Грант возьмется меня разыскивать. Это все.

– Отлично, а теперь обсудим наши ближайшие шаги. – Итан зашуршал страницами блокнота. – Свои действия будем строить на предположении, что Грант Лоринг жив и что он все ближе подбирается к Аркадии, так как вероятность этого достаточно велика. Однако я предлагаю не зацикливаться на этом варианте.

– Думаешь, мы просто шарахаемся от теней? – уточнила Зоя.

– Такое тоже возможно.

Зоя откашлялась. Итан невольно напрягся: ему хорошо была известна ее привычка прочищать горло перед тем, как сказать что-нибудь неудобоваримое.

– В чем дело? – спросил он с подозрением.

– Предупреждаю, объяснения у меня нет, – сказала Зоя, тщательно подбирая слова. – Просто расскажу, что знаю, потому что это важно.

– Не нагнетай обстановку! – буркнул он. – Знаешь ведь, какой я слабонервный.

Вместо того чтобы приняться за рассказ, Зоя обменялась с Аркадией многозначительным взглядом, которого Итан не мог расшифровать, но было ясно, что послание принято и понято.

Потом Зоя повернулась к нему. Глаза ее затуманились, обрели тот загадочный оттенок, что так его тревожил. Она обняла себя руками, словно ей было холодно.

– В день приезда Гарри я ощутила… нечто в кабинете Аркадии.

– Зоя! – воскликнула та и всем телом повернулась к ней. – Почему же ты мне ничего не сказала?!

– Ну, как бы тебе объяснить… – Гарри весь обратился в слух.

– Дело в том, что я не понимаю, что происходит, – заговорила Зоя. – Как раз, поэтому не хотела ни с кем это обсуждать, даже с тобой. Все, что я знаю: я дважды столкнулась с одной и той же странностью – у тебя в кабинете и раньше, в библиотеке «Мечты дизайнера».

– Продолжай, – бесстрастно произнес Итан.

– Это что-то необычное… словно следы чего-то в виде паутины – Она повела напряженными плечами. – Мне уже приходилось испытывать нечто подобное, в другое время и в другом месте.

– Где же? – быстро спросил Гарри.

– Как-то ночью в Кендл-Лейк-Мэнор, когда мне удалось выбраться из палаты и пройтись по коридорам. – Зоя бросила взгляд на Аркадию. – Это исходило из отделения Н.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Аркадии.

Итан взглядом спросил у Гарри, понимает ли он, в чем дело. Тот молча покачал головой. Тогда он повернулся к присутствующим дамам.

– Никто не хочет ввести нас со Стэггом в курс дела?

– Да, мы очень любознательны, – поддержал тот.

Зоя судорожно перевела дух. У нее был вид человека перед первым прыжком с вышки. Итан подобрался в ожидании жутких откровений.

– Вы оба знаете, что Кендл-Лейк-Мэнор – частная психиатрическая лечебница высокого класса, – начала Зоя, – и что на деле это место, куда за большие деньги можно упрятать родственника, который позорит семью своими выходками. Иными словами, это тюрьма для людей с разного рода психическими отклонениями.

– Да, это нам известно, – кивнул Итан.

– Быть может, этому трудно поверить, но и среди богатой прослойки немало народу с таким большим сдвигом по фазе, что их просто нельзя держать среди нормальных людей. Для таких в Занаду и существовало отделение Н.

– В смысле, для неизлечимых психических отклонений? Не могу сказать, что рад это слышать.

– Да, для таких, – вставила Аркадия. – Для потенциально опасных, неуправляемых пациентов. Для тех, с кем боится иметь дело даже квалифицированный медицинский персонал.

– Какие волнующие подробности! – заметил Гарри. – Выходит, верно, говорят, что здоровья не купишь. Но вернемся к тому, с чем Зоя столкнулась тогда и позже. Можно узнать точнее, что именно это было?

– Я начинаю думать, что это отпечаток психики полоумной Линдси Войл.

– Потрясающе! Только этого нам и не хватало – восставшего из ада дизайнера по интерьерам.

Глава 25

Сидя в своем крохотном, невероятно тесном кабинетике, Синглтон был с головой погружен в таинства Интернета, когда колокольчик над дверью магазина звякнул. Он встрепенулся, всем существом ощутив присутствие Бонни и, по крайней мере, нескольких мегаватт солнечной энергии, что она приносила с собой.

– Синглтон?

– У себя!

Физическая оболочка так же завибрировала от удовольствия, как и душа несколько мгновений назад. «Не спеши, дурень! – сказал он себе. – Пока ты еще не любовник, а просто друг, и нечего заводиться, если не хочешь все испортить».

Синглтон ногой оттолкнулся от стола, развернулся вместе с вращающимся креслом и спрятал очки в карман.

– Что, уже не можешь стоять на ногах? – спросила Бонни с порога кабинета. – Я бы не удивилась! Значит, Итан разбудил тебя в три часа ночи и потребовал заняться «делом Аркадии»? Вот, держи, галерный раб! – Она протянула высокий пластиковый стакан с крышкой и надписью «Фонтейн-сквер эспрессо бар». – Хорошая доза кофеина тебе сейчас не повредит.

– Это уж точно!

Синглтон благодарно принял стакан, сорвал крышку и начал глотать кофе большими жадными глотками. Потом с довольным вздохом опустил стакан на колени.

– Если бы я рассказал, как сильно в этом нуждался, ты рыдала бы от жалости. В самом деле, твой бездушный деверь разбудил меня среди ночи. Его счастье, что он не только клиент, но и друг, иначе получил бы хороший разнос.

Не было никакой необходимости посвящать Бонни в то, что ровный деловитый голос Итана в трубке в столь поздний час нагнал на него панику, настоящий ледяной страх, который охватывает, когда жизнь наносит неожиданный и страшный удар. В первый момент Синглтон предположил, что беда случилась с ней или с кем-то из мальчишек, что его тщательно взлелеянный маленький мирок вот-вот рассыплется в прах.

Уяснив, что проблема не имеет отношения к Бонни, Джеффу или Тео, он испытал сначала глубочайшее облегчение, а потом жаркий стыд за свой эгоизм. Аркадия была, быть может, и не таким близким человеком, но все же другом, так что опасность, угрожавшая ей, касалась каждого из «гоп-компании», его в том числе. Однако в глубине души оставалось виноватое сознание того, что лучше все-таки кто-то другой, чем трое самых-самых близких.

«Сознайся, Кобб, ты влип. И влип по уши».

Бонни тем временем открыла пластиковый контейнер из тех, к которым питала пристрастие. Синглтон вытянул в ту сторону шею.

– Что там?

– Сандвич с тунцом.

– Ах, мой любимый!

– У тебя любимое все, что можно съесть, – усмехнулась Бонни. – Наверное, потому, что ты не часто пускаешь в ход челюсти.

– Не все, что можно съесть, а все, что ты готовишь. – Бережно, двумя пальцами, Синглтон извлек из контейнера толстенный бутерброд и сомкнул на нем зубы.

С довольной улыбкой Бонни следила за тем, как яростно он жует. Несколько секунд – и полбутерброда как не бывало.

– Значит, ты побеседовал с Джеффом? – спросила она, выждав, когда он снова приложится к стакану с кофе.

– Он тебе рассказал?

– Например, то, что ты посоветовал ему не тревожиться насчет плохой памяти. Ты и в самом деле сумел объяснить, что помнить надо сердцем, а не глазами?

Синглтон ощутил болезненный спазм в желудке. Это не имело ничего общего с тем, что он поглощал бутерброд в такой нездоровой спешке, зато было напрямую связано с серьезным и, как ему показалось, укоризненным выражением на милом лице Бонни. Сейчас она скажет, что он чересчур далеко зашел, что преступил границы дружбы, возложив на себя миссию воспитания чужого ребенка, о чем его, между прочим, не просили…

– Ну что могу сказать в свое оправдание? – Он положил недоеденный кусочек и виновато пожал плечами. – Хотел как лучше. Прошу прощения за то, что позволил себе вторгнуться в ваши семейные дела.

– Боже мой, Синглтон, тебе не за что извиняться! Как раз наоборот. – Бонни приблизилась и положила руку ему на плечо. – У меня слов нет, чтоб выразить свою признательность! С Джеффом нужно было поговорить, но я не могла понять, что с ним происходит. В этом году ноябрь особенно плохо повлиял на него, и я думала, он скорбит, как в первые дни после смерти отца. По крайней мере, психоаналитик предупреждал, что такая регрессия может случиться.

Синглтон опустил взгляд на руку, которая так и лежала там, куда ее положила Бонни. Ощущение ее близкого присутствия было таким острым, что захватывало дух.

– По-моему, подросток чаще, всего не умеет объяснить или даже понять, что его мучает, а если он еще и мальчик… черт возьми, мужской пол вообще не в ладу со словами, в любом возрасте!

– Да, наверное. Вот ведь думаешь, что знаешь своего ребенка наизусть, но, как у каждого, в душе у него есть уголки, куда вход запрещен, – для мыслей и чувств, которыми трудно поделиться, как бы этого ни хотелось. Мне в голову не могло прийти, что Джефф изводится страхом забыть родного отца!

Сочувствие заставило Синглтона накрыть руку Бонни своей и сжать, не задумываясь о том, насколько интимный это жест.

– Только не вздумай ставить себе в вину то, что не сразу распознала мальчишескую проблему! Может, тебе кажется, что ты обязана решать их за него до скончания века, но это не пожизненная обязанность, поверь. Джефф подрастает, пора ему учиться справляться с проблемами самому.

– Но ведь ему только восемь!

– Так, и только так, можно вырасти настоящим мужчиной, и наверняка он это интуитивно чувствует, как и то, что придется предъявлять к себе повышенные требования.

– Почему?

– Чтобы быть не хуже отца или, скажем, Итана. – Бонни ненадолго отвела взгляд, а когда снова устремила его на Синглтона, тот прочел там понимание.

– Джефф старается расти над собой, Бонни. Что это означает? В первую очередь – научиться жить с тем, чего не можешь изменить.

– Вроде потери отца?

– Да, но речь не только об этом. – Синглтон помолчал. – В этом месяце Джеффу пришлось вынести не только боль потери, но и страх. Забыть отца для него означало предать тех, кто еще жив, кто еще с ним. Он страдал от сознания, что может навсегда уронить себя в ваших глазах, твоих и Итана.

– Предать… – медленно повторила Бонни. – Тебе не кажется, что понятие предательства сложновато для восьмилетнего мальчишки?

– Верно. Но тот факт, что Джефф не знаком с тем или иным понятием, не мешает ему уже сейчас разрабатывать для себя моральные принципы на всю оставшуюся жизнь. Предать тех, кого любишь, кто любит тебя, – это плохо, хуже некуда. Он может не знать точного определения, но чувствует полюса. Так вот, больше всего Джеффа мучило то, что он плохо поступает по отношению к близким, но не способен положить этому конец.

– Ну, на самом деле он ведь нас не предавал…

– Однако думал, что предает, так какая разница? Объяснить-то было некому. Не к кому было обратиться с вопросами, кроме тех двоих, по отношению к которым он вел себя плохо.

– Ах, Синглтон! – На глазах у Бонни заблестели слезы. – Ты снял у меня с души такой камень! Как я могу тебя отблагодарить?

– Ничего особенного я не совершил, – буркнул он смущенно. – Друзья должны помогать друг другу. Ведь мы друзья, верно?

К его удивлению, лицо Бонни омрачилось.

– Да, друзья. – Словно только что, сообразив, что рука ее накрыта его ладонью, она ее отдернула. – Мне пора, Синглтон. Желаю успехов в расследовании.

И, ничего более не добавив, вышла. Когда дверь за ней закрылась, угрюмые тени вернулись.

Итан вслушался в шаги на лестнице. Они были так тяжелы, что эхом отдавались в пролетах, а чуть позже – в коридоре у его по-прежнему пустой приемной. Вне всякого сомнения, мужчина, и притом не в самом добром расположении духа.

Получасом раньше в контору поднимался Синглтон с рассказом о том, что удалось раскопать за ночь. Отложив блокнот с записями, над которыми раздумывал, Итан скрестил руки на груди и принял выжидающий вид.

Гость помедлил у двери, возможно, изучая табличку с надписью «Труэкс инвестигейшнз», но, скорее всего в последний раз взвешивая правильность своего поступка. Ведь не каждый, кто решил обратиться к частному сыщику, в конце концов, переступает нужный порог.

Человек от природы деловой в эту минуту бросается к двери и отворяет ее, поощрительной улыбкой, как магическим жезлом, превращая потенциального клиента в реального. Итан остался сидеть, хотя еще один солидный клиент был бы кстати. Сейчас у него хватало дел и без основной работы.

Если повезет, гость передумает и повернет назад.

Дверь отворилась. Ну вот, когда клиент нужен, его нет, и наоборот.

Зеркало отразило вновь прибывшего во всей красе. Сложения он был атлетического и челюсть имел квадратную. На нем было то, что состоятельные люди в Аризоне обычно носят в свободное от работы время: отлично скроенные брюки, рубашка поло и мокасины – и в целом он выглядел, как тренер футбольной команды в мужском частном колледже. Итан предположил, что у него славное прошлое: в школе провожал домой королеву выпускного бала и мимоходом уговорил ее избавиться, по крайней мере, от трусиков, в институте был членом ведущего «братства», был избран там президентом и встречался поочередно со всеми шикарными блондинками женской лиги.

Иными словами, это был Нельсон Раднор, глава и владелец фирмы «Раднор секьюрити системз».

– Приветствую, – сказал Итан, не удосужившись подняться, а наоборот, возлагая ноги на край стола. – Чем могу служить?

Приостановившись сразу за порогом кабинета, Нельсон Раднор окинул окружающее саркастическим взглядом.

– Надо же, а мне говорили, что жена у вас дизайнер.

– Так и есть. Но я не позволяю ей хозяйничать у себя в офисе.

– Оно и видно.

– Когда дело касается дизайна, мужчина просто обязан сохранить хоть какую-то независимость. Садитесь.

Нельсон оглядел по очереди оба кресла для посетителей, пренебрежительно повел плечами и прошел к окну.

– Говорят, вам удалось прибрать к рукам основной источник моих доходов, – сказал он, не сводя взгляда с улицы, словно там происходило нечто необычайно захватывающее.

Он не за этим пришел, подумал Итан. Тон не тот – недостает раздражения.

– Я не прибирал Вальдеса к рукам, – возразил он. – Он обратился ко мне в виде исключения, а основную систему безопасности по-прежнему оставляет за вами. Я только произведу ревизию.

– Правильно. А когда закончите, составите отчет о проделанной работе, где будет черном по белому значиться, что в моей системе имеется серьезный просчет.

– А он имеется?

– Возможно. Но не обязательно потому, что мои ребята что-то проворонили. Скорее кто-то со стороны, из вспомогательной силы, не смог противиться искушению запустить руки в вальдесово добро. – Нельсон повернул голову, внезапно осунувшийся и мрачный. – Но это не важно. Важно то, что репутация фирмы пострадает.

– Ненадолго. Весь рынок здесь, в Уисперинг-Спрингз, находится у вас под контролем, и каждый это знает. Я вам не конкурент. Мое дело – сторона.

– В Лос-Анджелесе вы были конкурентом, и серьезным, – бесстрастно возразил гость. – Играли в первой лиге, а это не забывается. Откуда мне знать, может, вам вздумалось тряхнуть стариной.

– Что ж, я не совсем без амбиций. – Итан еще глубже ушел в кресло, задумчиво разглядывая мыски своих ботинок. – Но мои амбиции не в том, чтобы обойти «Раднор» на повороте и первым прийти к финишу. Мне по душе меньший размах – это раз. Я люблю привносить в работу элемент личной заинтересованности – это два. Насколько я успел понять, вас это не интересует, так что здесь рынок весь мой. По-моему, справедливо.

Нельсон снова отвернулся к окну и ушел в созерцание Довольно долго никто не нарушал воцарившуюся тишину.

– Интересно, что вы сами упомянули работу меньшего размаха и с элементом личной заинтересованности, – сказал он, наконец, угрюмо, но решительно. – Как раз такую я и хочу вам предложить.

Еще не зная, о чем речь, Итан не обрадовался такой перспективе, поскольку на данном этапе ему хватало личной заинтересованности – по правде сказать, ее было выше крыши.

– Спасибо, что вспомнили про мою скромную персону, но в настоящее время я вполне обеспечен работой.

– Мне больше не к кому обратиться, – буркнул Нельсон. – В Уисперинг-Спрингз вы один такой, чье дело – сторона.

– Возложите это на кого-нибудь из подчиненных.

– Не в моих привычках ставить всех в известность о своих проблемах! – сердито отрезал гость.

– Могу лишь повторить, что в настоящее время…

– Я подозреваю жену в измене! – перебил он.

«Черт бы все это побрал, – в сердцах подумал Итан. – Почему из всех офисов города этого типа принесло именно в мой?» И сам себе ответил: да потому, что других частных сыщиков здесь не водится.

Медленно и осторожно, как если бы из опасения смахнуть со стола что-то хрупкое, он опустил ноги и уселся нормально. Молчание было полно ожидания, поэтому, прежде чем заговорить, он прикинул, как и что скажет. Увы, ситуация была слишком деликатной, чтобы укрываться за банальностями. Помимо всего прочего, он знал это из личного опыта.

– Вряд ли вас это утешит, но я знаю, каково это.

– Что?! – Нельсон круто повернулся, явно вне себя от изумления. – Дорогой вы мой, как же это можно?! Вы же только-только поженились! Еще и пары месяцев не прошло!

Итан тоже уставился на него во все глаза. Ему в голову не могло прийти, что попытка утешить примет такой оборот. Нельсон Раднор имел в виду Зою.

Перед его мысленным взором пронеслись жуткие постельные сцены – Зоя в объятиях другого. Только что твердый и устойчивый, пол заколебался под ногами, и Итан ощутил, что летит в кромешную пустоту.

Усилием воли он заставил себя вернуться к действительности.

– Вы меня не так поняли. Речь не о Зое, а об… м-м… одном из моих предыдущих браков.

– Ах да! Прошу прощения. Я что-то такое читал о том, что вы были женаты раза четыре или вроде того.

– Читали, вот как?

– Ну, разумеется, читал. Наводил о вас справки, если так будет яснее.

Гость принялся расхаживать по кабинету, вертя в руках то и это, разглядывая эстампы на стенах, пока не остановился перед рисунком Тео, который Итан взял на себя труд вставить в рамку.

– Жен у вас хватало, но что-то не помню упоминания о детях.

– Наверняка потому, что я ими так и не обзавелся. Это нарисовал племянник.

Нельсон кивнул и, словно не в силах находиться на одном месте, прошел к книжному шкафу. Здесь он наугад взял с полки книгу. По красно-черной обложке Итан узнал специализированное издание истории самых нашумевших преступлений начала девятнадцатого века в Сан-Франциско.

– Значит, вы знаете, что это такое, когда жена изменяет, – констатировал Нельсон, чисто для проформы полистав книгу.

Вернее, жены, уточнил про себя Итан. Он был на сто процентов уверен насчет двух последних и имел серьезные подозрения насчет первой по счету – глава религиозной общины, в которой она укрылась, чтобы залечить сердечную рану, как ему показалось, не исповедовал воздержание. Итан не стал вдаваться в детали. Он был не в настроении для чисто мужских откровений и предпочел уклониться от прямого ответа.

– В том смысле, что мне понятно, через что вы сейчас проходите. – Он взял чашку с давно остывшим кофе и повертел в руках, прикидывая, не допить ли. – Простите, но вы здесь не затем, чтобы выслушивать историю моей жизни. – Кофе не выглядел аппетитно, так что он отставил чашку. – Может, перейдем к сути дела? Это сбережет нам обоим время.

– Согласен. – Нельсон поставил книгу на полку и повернулся. – Я хочу знать, с кем она встречается. Выясните это.

– Нет.

– Черт возьми, я прошу не о личном одолжении! – взорвался он. – Я предлагаю работу и готов заплатить, сколько вы обычно берете!

– Нет.

– Ладно, раз так, заплачу, сколько обычно беру сам! Наверняка это, по крайней мере, в два, три, а то и в четыре раза больше! Да что там – назовите цену, и я выпишу чек.

– Исключено.

– Это не составит особого труда, – настаивал Нельсон. – Я уже знаю, когда происходят их встречи. По вторникам и четвергам, во второй половине дня. Знаете, как я догадался? Проверил наш банковский счет! По этим дням с него регулярно снимаются деньги вот уже целый месяц.

– Разговор окончен, Раднор.

– Поймите же, я должен знать! – Тот в несколько широких шагов приблизился к столу и с искаженным, покрасневшим лицом склонился над Итаном. – Мне больше не к кому пойти! Мои люди исключаются. И суток не пройдет, как разойдется слух. Это маленький городок, и мне не нужна такого рода известность!

– Я не возьмусь за эту работу, потому что ненавижу ее, особенно когда дело касается знакомого или делового партнера.

– Мы друг другу никто, Труэкс! Это бизнес, не более toго.

– Дело, которое может кончиться разводом, никогда не бывает просто бизнесом, – негромко возразил Итан. – Мы оба знаем это, по опыту. Как бы горячо клиент ни заверял, что желает лишь доискаться правды, это только первый шаг. Правда в таких случаях не приносит ничего доброго.

– Я вам не среднестатистический клиент! Я профессионал и не стану перекладывать вину с больной головы на здоровую. С кем бы жена ни встречалась, вы тут ни при чем.

– В данный момент. Позже вам понадобится козел отпущения, и им станет тот, кто положил на стол снимки, где ваша жена входит в номер гостиницы с другим мужчиной.

Несколько секунд Нельсон не находил слов, только открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Опомнившись, он выпрямился.

– А нельзя обойтись без драмы?

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, как глубоко он потрясен. Этот человек любил свою жену.

– Вы не пытались просто расспросить ее, где она бывает по вторникам и четвергам?

– Я же не идиот! Она, конечно, наговорит с три короба, что-нибудь о секции шейпинга или косметическом салоне. Не хочу слышать, как она лжет! Мне нужно, необходимо…

– Доискаться правды? – мягко закончил Итан, думая о том, что этот большой сильный мужчина на самом деле боится все узнать. – Послушайте, я намерен оставаться в Уисперинг-Спрингз долгое время, а это значит, что нам с вами придется то и дело сталкиваться в самых разных местах. Будут столкновения на деловой почве, возможно, более серьезные, чем по поводу Вальдеса, не говоря уже о том, что мы можем заказать столик в одном и том же ресторане, подъехать к одной и той же заправке и прочее…

– Ну и?..

– Ну и это не составит проблемы, пока мы с вами в теперешних отношениях – просто два человека с подобным родом занятий, профессионалы, деловые люди. А вот если внести в это элемент личной заинтересованности, все изменится. Я не желаю подтверждать ваши опасения насчет жены.

Новое долгое молчание.

– Вы хоть понимаете, что делаете? – наконец спросил Нельсон. – Вы же отказываетесь от солидного клиента!

– Правильно.

– Но если взглянуть на все это… – он сделал широкий пренебрежительный жест, – мои деньги вам не помешают.

– Не помешают. Но и без них я не умру с голоду.

– Вы не умрете ни от чего, – процедил Нельсон сквозь зубы. – Такой, как вы, всех переживет. А как жена смотрит на то, что вы такая мелкая сошка?

Вопрос застал Итана врасплох.

– Я же объяснил, мое дело – сторона.

– Но ведь это и есть мелкая сошка. Вашей жене все равно, что вы больше не пытаетесь оседлать волну побольше?

– Ей важнее, что я следую своему предназначению. По крайней мере, так она это называет.

– Романтический подход.

– Да уж.

– Одно время я тоже к такому склонялся, но это прошло. – Нельсон пошел было к двери, но задержался на пороге и продолжил: – Видите ли, Труэкс, когда я начинал, то думал, как здорово было бы иметь такой кабинет, как у вас… ну, может, добавить к нему бойкую секретаршу. Чтобы в мою дверь входили загадочные элегантные дамы, а кое-кого из них даже уложить в постель.

– Как раз это лишнее. Постель с клиентом – источник неприятностей.

– Мне можете не рассказывать! Как, по-вашему, я обзавелся своей нынешней женой? Впрочем, у вас тоже есть в этом кое-какой опыт, не так ли? Поговаривают, что и вы сейчас женаты на своей бывшей клиентке.

Итан промолчал, но Нельсон и не ждал ответа. Он вышел за дверь, прошагал через приемную и исчез из поля зрения.

Тяжелые шаги снова зазвучали по лестнице, только на этот раз все больше затихая. Прислушиваясь к ним, Итан размышлял над тем, что они с Раднором нарушили основной принцип работы частного сыщика.

Нельзя чересчур сближаться с клиентом.

Но если бы он мог прожить этот кусок жизни заново, воздержался бы он от этого? Не стал бы укладывать Зою в постель из тех соображений, что она – клиент? Не изобрел бы прозрачной отговорки насчет протекции, чтобы заманить ее в фиктивный брак? Сделал бы все возможное, чтобы превратить фиктивный брак в подлинный? Хоть тысячу раз.

Глава 26

В половине шестого вечера Итан встал из-за стола, потянулся, взял блокнот и спустился ниже этажом побеседовать со своим консультантом.

В «Прямодушных книгах» уже сгустились сумерки. Синглтон не отреагировал на звяканье колокольчика. Пройдя к нему в кабинет, Итан нашел его сгорбившимся в кресле за компьютером.

– Ты все еще бродишь по Интернету или уже в отключке? – спросил он с порога. – Учти, я подключил тебя к делу не затем, чтобы ты прохлаждался.

– Спроси кого, хочешь – консультант только тем и занимается, что дремлет, или под гудение компьютера, или под монотонный голос клиента. – Синглтон снял сползшие на нос очки, устало помассировал веки и мстительно добавил: – Кому и знать, как не тебе. Когда ни загляну, вечно ты клюешь носом с ногами на столе.

– Я не клюю носом, я погружен в глубокие размышления!

– Глубокие размышления, вот как? Это надо запомнить и взять на вооружение. – Он повернулся, чтобы окинуть Итана ироническим взглядом близоруко прищуренных глаз. – Ну и что, принесли они хоть какой-нибудь результат?

– Сейчас узнаешь. – Итан зашуршал блокнотом. – Собрать на Линдси Войл компромат не удалось. Судя по всему, она именно та, за кого себя выдает. Тридцать пять лет, была замужем за крупным администратором, пока тот ее не бросил ради актрисы, которой годится в отцы.

– Какой из ряда вон выходящий случай!

– Жизнь в браке была для Линдси Воил непрерывной чередой светских развлечений: вечеринок, кинопремьер, благотворительных базаров…

– А Уисперинг-Спрингз – что-то вроде ссылки в забитую досками провинцию. Она, в самом деле, занимается дизайном, или это только «крыша»?

– В самом деле. – Итан перевернул лист. – В свое время в Лос-Анджелесе была даже в моде – как декоратор особняков кинозвезд и офисов известных продюсеров. По крайней мере, за ней числится несколько больших проектов. Развод проходил со скандалом, серьезным даже по голливудским меркам. Благодаря ему Линдси не только не обеднела, а, наоборот, обзавелась счетом, достаточно солидным, чтобы купить здесь дом и основать дело. Никогда не привлекалась и не имела проблем с финансовыми органами. Никаких подозрительных пробелов в биографии.

– Вижу, ты выбрал что полегче, а на мою долю осталась настоящая работа, – заметил Синглтон, в рассеянности барабаня пальцами по краю клавиатуры.

– Правильно, потому что ты настоящий консультант, со стажем, а не какой-то там любитель. Что у тебя?

– Наладил контакт с одним старым знакомым. Ты о нем знаешь, это Лавочник.

Итан ощутил сладкую дрожь предвкушения. Лавочник, таинственный он-лайновыи брокер, состряпал новую личность для Зои и Аркадии, когда им удалось сбежать из Кендл-Лейк-Мэнор. Разумеется, за большие деньги.

– И что же? – спросил он в нетерпении.

– Клянется, что до сих пор никому не удавалось взломать его систему. Мол, если кто и напал на след Аркадии, то не с помощью его файлов.

– Такое чувство, что ты хотел добавить «но», – заметил Итан, когда Синглтон умолк, чтобы перевести дух.

– Простая логика говорит, что не существует понятия «самый крутой», всегда есть кто-то круче Ловчее, умнее, пронырливее. Нельзя состряпать личность, к которой вообще не придерешься. Это как с программой защиты свидетелей – время от времени кто-то из них прощается с жизнью.

– Ты прав, – сказал Итан.

Дрожь предвкушения затихла. А чего он ждал? Что все утрясется сразу и навсегда?

Существует масса способов выследить человека, для этого совсем не обязательно взламывать систему.

– Ты все время этим занимаешься, кому и знать, как не тебе, – добавил Синглтон.

– Грант Лоринг набил руку на финансовых махинациях, – задумчиво заметил Итан, – а это невозможно, если не умеешь собирать сведения. Думаю, смело можно предположить, что он жив и уже знает об Аркадии намного больше, чем ей кажется.

– По крайней мере, одну добрую весть я для тебя припас. Лавочник считает, что он перед нами в долгу, из-за той утечки информации насчет Зои. Пообещал навести все возможные справки. Наверняка у него источники, о которых я даже не подозреваю, так что есть шанс, что он все-таки откопает что-нибудь интересное.

– Не нравится мне, что мы тычемся вслепую. – Итан поразмыслил, поигрывая блокнотом. – И все же это лучше, чем в былые времена, когда вообще непонятно было, о чем речь. Благодаря Аркадии нам теперь кое-что известно о привычках Гранта, и если он сунется сюда, то непременно наследит.

– По ее же словам, это образец осторожности.

– Я не жду, что он поселится в окрестной гостинице или мотеле, но на всякий случай обзвонил их все.

– Вполне достаточно действовать из Финикса, а там их сотни. – Синглтон с недовольной гримасой завел руки за голову. – Но я согласен, что Аркадия дала нам массу ключей. Есть с чем работать. Между прочим, я ей звонил сегодня утром и разжился списком странностей этого типа, как в работе, так и в личной жизни. Теперь я, можно сказать, эксперт по тому, что он ест, что пьет, какой стиль одежды предпочитает, какие машины любит, за какую команду болеет и прочее и прочее.

– В самом деле, – усмехнулся Итан. – Женщина знает о мужчине, с которым жила, куда больше, чем он может даже заподозрить.

– Может, потому, что женщины очень внимательны к деталям, на которых мужчины предпочитают не заострять внимание. Кто, как не жена, напомнит, что пора сходить к дантисту или на контроль простаты?

– Правда? – С минуту Итан обдумывал услышанное. – Что-то не припомню, чтобы мне об этом напоминали, по крайней мере, в трех первых браках. Как ты думаешь, это потому, что никто из них не собирался прожить со мной всю жизнь?

– Очень может быть. А что Зоя, интересуется твоими зубами или простатой?

– Пока нет, но я заметил, что мой солнцезащитный крем поменялся на прошлой неделе на какой-то суперсильный.

– Так вот откуда юношеские краски твоего лица! – присвистнул Синглтон.

– Еще одна шуточка в этом духе – и я не заплачу тебе за услуги из своего нового фонда. – Итан собрался, было уходить, но вспомнил еще один необсужденный пункт и осторожно полюбопытствовал: – Говорят, ты провел с Джеффом серьезную беседу.

– Кто говорит?

– Он сам. По-моему, результат налицо. Мои поздравления!

– Между прочим, результат обоюдный. – Синглтон резко отвернулся к уже померкшему экрану, словно надеялся обнаружить там что-то занятное. – Мы оба извлекли пользу почти в равной мере.

– Кстати, ты уже позвал Бонни на свидание?

– Кстати, не пора тебе вернуться в офис и погрузиться в глубокие раздумья?

– Я лучше пойду домой. – Итан бросил демонстративный взгляд на часы. – Зоя уже ждет не дождется.

– Везет некоторым.

Синглтон сказал это себе под нос, так что замечание прошло у Итана мимо ушей.

Подъехав к Каса-де-Оро, он обнаружил Зою на стоянке – она пыталась выволочь из багажника два совершенно неподъемных на вид пакета с продуктами из супермаркета. Ее поза, одновременно забавная и волнующая, выставляла на обозрение роскошные очертания зада. Не удержавшись, Итан посвятил несколько минут созерцанию. За это время Зое удалось пристроить один пакет на багажник, и когда он приблизился, она как раз нырнула за вторым.

– Постой, я возьму.

– Итан! – Она выпрямилась так резко, что чуть не приложилась головой о крышку багажника. – Я не слышала твоих шагов.

– Это потому, что я большой специалист по выслеживанию.

– В самом деле? А я думала, потому, что на тебе кроссовки.

– Не оскорбляй мою обувь! – возмутился он. – Какие же это кроссовки? Это современные, усовершенствованные, высококачественные тенниски!

– Как неучтиво с моей стороны.

– Да уж.

Итан достал из багажника второй пакет и подождал, пока Зоя захлопнет крышку. Затем они направились к витой, выкрашенной в густо-зеленый цвет решетке входа.

– Как день? – полюбопытствовала Зоя, не без усилий отпирая тугой замок. – Удалось что-нибудь раскопать? Главное, что-нибудь подозрительное насчет Линдси Войл?

– Знаю, что ты сгораешь от нетерпения. Увы, при всем желании тебя порадовать – ничего подозрительного. Линдси Войл – это именно Линдси Войл, недавно разведенный дизайнер из Лос-Анджелеса, которому вздумалось обосноваться в провинции.

– И тебе не кажется странным, что человек вдруг перебрался из большого города в захолустье?

Итан адресовал Зое выразительный взгляд.

– Не надо так смотреть. Ее тоже могло к этому подвигнуть желание начать все заново, и вот как раз это меня настораживает. Например, история твоей жизни содержит кое-какие пикантные детали.

– Я честно стараюсь ее исправить.

– Но на ее историю ты ведь не купился, правда?

– Дорогая, я сделал все возможное. Повернул так и эдак, посмотрел с разных углов. Тем не менее, факт налицо: до того, как перебраться сюда, Линдси занималась дизайном высокого класса – обновляла интерьер звездам экрана. Помимо этого, распивала шампанское на различных светских приемах, в окружении богатых и знаменитых, и не была замечена ни в чем хоть отдаленно подозрительном.

– Да, но…

– Я, конечно, не парапсихолог, но не ты ли сама говорила, что в таких делах интуиция меня не подводит?

– Ну, допустим… – с большой неохотой признала Зоя.

Итан приподнял ее лицо за подбородок и склонился к губам. Ощутив, что они приоткрываются для поцелуя, отстранился.

– Надо доверять своему личному сыщику, иначе какой смысл держать его? Что скажешь?

– Хорошо, я буду, – сказала она с вялой улыбкой.

– Тогда о другом. – Он последовал за ней по ступеням, ведущим к вестибюлю. – Я не выяснил ничего захватывающего про «дизайнера, восставшего из ада», зато удостоился интересного посещения. Ко мне заходил конкурент.

– Нельсон Раднор? – Зоя сразу насторожилась, брови ее почти сошлись на переносице. – С разносом насчет Вальдеса? Я так и знала, что этим кончится! Он, конечно, в ярости…

– Не настолько, чтобы не предложить мне работу.

– Фу! Еще одна попытка завлечь тебя в «Раднор секьюрити системз»? И неудивительно! Ты для них – лакомый кусочек. Надеюсь, ты отправил его восвояси?

– Вообще-то речь шла о слежке за его женой. Раднор подозревает ее в измене.

– Нет, только не это! Быть не может! – Зоя приросла к месту от изумления и ужаса. – А ты? Отказался, конечно?

– Конечно. Я хоть и из южной Калифорнии, но не настолько слаб головой, как большинство тамошних лежебок. Сказал Раднору, что такая работа не по мне, что не желаю для него превратиться из коллеги по бизнесу в лютого врага.

– В самом деле, в какое положение это тебя поставит! – Зоя передернулась, крепче перехватила пакет и зашагала дальше. – Ситуация с Кэтрин Комптон и Декстером Морроу была достаточно затруднительной, а вообрази, что будет, если ты докажешь, что у жены Раднора с кем-то роман. Он тебя за это не поблагодарит.

– Именно так я ему и объяснил свой отказ. Он был не в восторге, но, слава Богу, не настаивал.

Они снова остановились, на этот раз перед дверью непосредственно в вестибюль. Зоя впустила Итана, снова повернула ключ в замке, спрятала в сумку. Однако не успели они сделать и шагу, как дверь с надписью «Менеджер» отворилась и из нее чертиком выскочила Робин Дункан.

Итан обратил внимание на то, как омрачилось при виде него лицо Дюймовочки-Солдафона. Тем не менее, она ринулась в атаку – на Зою. Пожав плечами, он двинулся к лестнице. У пустого места нет права голоса, значит, ни к чему обострять и без того натянутые отношения.

– А я вас жду, миссис Труэкс, – сообщила Робин своим оживленным голоском. – Видите ли, у вас проблемы с замком на двери.

Итан прирос к месту.

– Проблем нет и быть не может, – холодно ответила Зоя и, в свою очередь, быстро пошла к лестнице. – Утром он закрылся как по маслу.

– Говорю вам, замок не работает, – настаивала Робин. – Я не могу отпереть его запасным ключом.

– Это потому, что я сменила замок, – объяснила Зоя, даже не замедлив шага.

Она миновала Итана, который так и стоял, как прикованный.

– Это странно. В правилах нашего жилого комплекса значится, что менеджер имеет право входа в любую квартиру. Это здоровый подход, а ваш поступок, наоборот, неуместен.

– Прежний менеджер нисколько не возражал против смены замка.

– Он здесь больше не работает, и его мнение, таким образом, потеряло силу. – Робин прокашлялась. – Я даже думаю, он вообще был не в курсе того, что вы совершили, – с его-то равнодушием ко всему, что здесь происходило!

Прямо в точку, подумал Итан, но оставил это при себе.

– Поскольку я подписывала договор о съеме квартиры у прежнего менеджера, для меня остаются в силе все наши с ним договоренности… – Зоя приостановилась и испепелила Робин взглядом, – и я расцениваю попытку их исказить как нарушение прав квартиросъемщика! Предупреждаю, если вы собираетесь настаивать на своем, я вызову адвоката.

– Это излишне! – поспешно заверила Робин. – Мы с вами взрослые люди и сумеем обойтись без вмешательства закона. Ради Бога, пусть ваш замок остается, только предоставьте мне запасной ключ.

– И думать забудьте.

Меньше всего Итану хотелось вмешиваться в женский спор, но ситуация не оставляла выбора Он сделал шаг к Робин.

– Надеюсь, вы не против объяснить нам, каким образом выяснилось, что ваш ключ не подходит к замку Зои?

Робин выпрямилась, полная оскорбленного достоинства.

– Разумеется, объясню. Это выяснилось, когда я пыталась впустить к ней в квартиру ремонтного рабочего. Кстати, я была бы вам весьма признательна, если бы в будущем вы ставили меня в известность о вызове мастера по любому виду ремонтных работ. Только так я могу быть в курсе происходящего во вверенном мне жилом комплексе. Надеюсь, вы меня понимаете?

Итан заметил, что Зоя конвульсивно стиснула в руках свой пакет, так что побелели пальцы. В ее быстром взгляде была тревога, почти страх.

– Иными словами, мэм, сегодня в течение дня кто-то пытался получить доступ в квартиру Зои?

– Разве я не объяснила это вам на чистом английском? Я взяла на заметку тот факт, что вы не обговорили со мной визит наладчика, но решила не поднимать шума и просто впустить его, так сказать, в виде личной услуги. Однако ключ не подошел, и ему пришлось уйти ни с чем.

– А какой это был наладчик?

– Что значит – какой? – нахмурилась Робин. – Вы не помните, кого вызывали? Телевизионный мастер. Явился в полдень. Довольно странный час для визита, на мой взгляд. Чисто случайно я задержалась в офисе, хотя обычно в это время уже выхожу на обед. Телефонный звонок, знаете ли. Так вот, этот ваш мастер…

– Никакого мастера мы не вызывали, – перебил Итан. Робин запнулась, поморгала, затем снисходительно улыбнулась:

– Ну конечно, вызывали. У него был формуляр на производство работ, заполненный по всем правилам.

– Значит, вы со спокойной совестью могли впустить ко мне в квартиру незнакомого человека? – Зоя так и кипела от возмущения.

– Что значит – впустить? – вознегодовала Робин. – Я бы никогда не оставила ремонтного рабочего одного в квартире! Осуществлять надзор за ходом работ – моя обязанность, и все мастера, все рассыльные, все подсобные рабочие об этом осведомлены! Если квартиросъемщик отсутствует, я как бы представляю его, то есть неотлучно нахожусь при рабочем, пока он не покинет квартиру. Как раз, поэтому и нужно ставить меня в известность о вызове.

– Опишите мне этого человека, – попросил Итан, стараясь сохранить ровный тон, что было нелегко.

Робин снова поморгала, и что-то в ее лице изменилось. Очевидно, до нее начало доходить, что не все в порядке.

– Ну… он выглядел как… как обычный ремонтник!

– То есть?

– Был в униформе, с чемоданчиком, в каких носят инструмент, и с правильно заполненным формуляром.

– Рост? Цвет волос? – потребовала Зоя.

– Возраст, хотя бы примерно? – добавил Итан.

– Цвет волос? – Окончательно потеряв почву под ногами, Робин начала отступать к суверенной территории своего кабинета. – Я, знаете ли, как-то не обратила внимания…

– Хотя бы стрижка или хвост?

– Стрижка! – Еще шаг назад. Гладкое сердечко лица жалобно сморщилось. – Но я не уверена. Он был в головном уборе.

– А как его имя? Хоть это вы знаете?

– Нет. – Робин сглотнула. – Кажется, там была карточка, у него на кармане, но я не… что-то длинное!

– А название фирмы?

– Не помню! – в отчаянии возопила Робин, глаза у нее уже были на мокром месте.

Ну вот, подумал Итан, сейчас ударится в слезы. Так ей и надо!

– Ладно, забудем. Мы хотели бы выяснить насчет этого визита, но где и у кого? Скорее всего, это вообще был не мастер, а грабитель, переодетый мастером, и явился он не для ремонта, а чтобы унести телевизор или, упаси Боже, компьютер.

– Да, но я была бы при нем! – бледнея, воскликнула она. – Я бы ничего подобного не допустила!

– Может, вы бросили взгляд на его машину? – спросил он без особой надежды.

– Нет… – раздался сдавленный шепот.

– Теперь, надеюсь, вам понятно, отчего я предпочитаю не давать менеджерам запасных ключей, – безжалостно заключила Зоя и продолжала путь вверх по лестнице. – Идем, Итан! Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче.

– Если вспомните что-нибудь особенное насчет этого лжемастера, пожалуйста, дайте мне знать, хорошо?

– Зачем? – тупо спросила Робин.

– Чтобы его разыскать. И спросить, какого дьявола ему понадобилось в квартире Зои.

– А если он не лжемастер? – промямлила она. – Если просто ошибся адресом?

– Тогда ему нечего опасаться моих расспросов. И потом это еще надо выяснить. Кстати, – добавил он, уже уходя, – это в ваших же интересах. Если это грабитель, он может повторить попытку с любой другой квартирой, в любой другой день, теперь, когда знает, что вы готовы услужливо отпереть для него любой замок.

Робин закрыла лицо руками и, всхлипывая, укрылась в своем кабинете. Дверь захлопнулась.

Зоя, уже скрывшаяся за поворотом, высунула голову и оглядела дверь с надписью «Менеджер». Лицо у нее было сочувственное.

– Тебе не кажется, что мы переборщили? Может, вернуться и как-то… ну, утешить, что ли?

– Еще чего! – Итан потянул ее за собой за руку. – Пусть немного помучается. В конце концов, она долго напрашивалась.

– Наверное, ты прав. Знаешь, что? – Что?

– Ты ведь тоже думаешь, что это не был просто случайный грабитель, правда? Что это как-то связано с тем, что за Аркадией следили?

– В самом деле, такая мысль пришла мне в голову. – Пока Зоя отпирала дверь, Итан раздумывал, потом добавил: – Надо связаться с Гарри.

Он зашел на кухню положить пакет на стойку, потом в гостиной снял трубку телефона.

– Если это имеет отношение к тому, что происходит вокруг Аркадии, то при чем тут моя квартира? – спросила Зоя.

– Почему бы и нет? Из слежки за Аркадией он должен знать, что вы подруги. У кого еще и разжиться информацией, как не у тебя?

Зоя, явно тоже во власти раздумий, начала выгружать продукты.

– В тот раз была престарелая туристка, на этот раз – кто-то мужского пола. Если за всем этим стоит Грант Лоринг, у него целая армия приспешников! Мы знаем о двоих, но их может быть гораздо больше.

– А может, это был он, собственной персоной.

– Черт возьми, об этом я не подумала. Пропади пропадом Солдафон со своей любовью к правильно заполненным формулярам! Лучше бы она интересовалась человеческим фактором.

– Типичный свидетель. Из них сроду не вытянешь ничего толкового – просто не замечают. Чего ради? – Итан набрал номер.

– Хм. Зато она замечает каждое отклонение от ее драгоценных правил. Для нее это прямо-таки скрижали. Десять заповедей!

Зоя открыла холодильник и встала перед ним, прикидывая, куда поставить пакет.

– Что это за пойло? Насколько я понимаю, не молоко, – заметил Итан с трубкой возле уха.

– Молоко, только соевое, – рассеянно ответила Зоя, пристраивая в отделении для овощей большую сетку брокколи. – Я прочла, что оно снижает холестерин и отлично действует на простату.

– Ах, вот как!

Внезапно Итан почувствовал, что уже способен с надеждой смотреть в будущее. Раз Зоя заботится о его простате, значит, намерена быть с ним до старости. Ну, разве не славно?

Когда Гарри Стэгг наконец соизволил снять трубку, он услышал в ней довольное насвистывание.

Глава 27

Много позднее, когда ужин был съеден, со стола убрано и тарелки составлены в старенькую моечную машину, Зоя принесла в гостиную два пузатых бокала бренди.

Итан снова был у телефона и разговаривал на этот раз с Синглтоном, за сегодняшний вечер это был его шестой звонок.

Водрузив бокалы на журнальный столик, Зоя внимательно изучила суровое, умное лицо мужа. Он был как будто весь в разговоре, но не глух к окружающему и говорил тем ровным и нейтральным тоном, который, как она уже успела понять, принимал в стадии предварительного расследования. Она называла это «охотой», потому что в Итане брала верх иная, более мужественная часть его «я». Впрочем, хищная энергия, которой он бурлил, находилась в железной узде.

Просто поразительно, как он был вынослив в преследовании добычи. Даже изнуренный, он не бросал погони, пока еще мог сделать хоть один шаг. Сама Зоя не претендовала на выносливость. К этому времени она едва держалась на ногах – и неудивительно, ведь ни одному из них так и не пришлось поспать в эту ночь, когда Гарри и Аркадия объявились у дверей. Но если она лишь изводилась беспокойством за подругу и размышлениями о том, как вписывается в общую картину Линдси Войл, Итан еще и действовал.

Возможно, как раз в этом он и нуждался. Изматывающая работа отвлекала от тягостных воспоминаний, от чисто ноябрьской хандры.

– Точно. Согласен. Если будет что-то новое, сразу звони. Положив трубку, Итан принялся делать записи в блокноте.

Только покончив с этим, он заметил на столике бренди.

– Спасибо!

– Пожалуйста. – Зоя уселась в свой угол дивана и по привычке свернулась калачиком. – Что-нибудь интересное?

– Объявился Лавочник. – Итан помолчал, сидя с опущенными между коленей руками, но на этот раз вертя в них бокал. – Говорит, нашел конкурента по созданию новых личностей, сильного, который вполне мог состряпать такую для Гранта Лоринга.

– По-моему, отличная новость. Зная, что у Гранта теперь новое имя, мы можем взяться за поиски.

– Взяться можем, но не обязательно найдем. Он мог не раз сменить имя за время поисков Аркадии – Бокал продолжал размеренное вращение, отливая янтарем в свете лампы. – И все же это хорошее начало.

– Тогда над чем ты так задумался?

– Над тем, что наши предпосылки могут быть и неверны. – Итан с усталым вздохом откинулся на спинку дивана. – Мы исходим из того, что за всем этим стоит Грант и что его цель – добраться до Аркадии. А если происходит что-то совсем другое?

– Но согласись, это наиболее вероятно.

– Как раз, поэтому не стоит забывать о других возможностях. – Не в силах оставаться в покое, он снова наклонился вперед и свесил руки с бокалом между коленей. – Трудно увязать столь реального и приземленного типа, как Грант Лоринг, с тем, на что ты наткнулась в библиотеке и в кабинете Аркадии.

Сердце Зои ухнуло, бокал в руках дрогнул, и она сочла за лучшее поставить его.

– Что у тебя на уме? Скажи прямо! По-твоему, мне все это почудилось?

– Начнем с того, что об этом думаешь ты сама. Ты совершенно уверена, что это не игра воображения?

– Совершенно, – сказала Зоя сквозь зубы.

– Тогда и у меня нет причин так думать, потому что я доверяю твоим суждениям. Суждениям и… м-м… интуиции.

Зоя промолчала. Она была слишком утомлена, чтобы затевать спор о парапсихологии и о своих сверхъестественных способностях. Им хватало проблем и без этого.

Молчание длилось довольно долго. Они потягивали бренди, позволяя тишине углубляться, сгущаться вокруг. В поисках более безопасной темы Зоя вспомнила разговор, прерванный Робин Дункан.

– Я все-таки не могу взять в толк, как мог Нельсон Раднор обратиться к тебе насчет слежки за женой. У него же целый полк подневольных сыщиков!

– Он сказал, что не желает давать повод для сплетен, и тут я его вполне понимаю.

– Да, я не подумала. Наверняка это ужасно, когда подчиненные судачат о твоих семейных неурядицах. – Она вздохнула. – Какая неприятная штука эти дела об измене… Как может муж обращаться к постороннему, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения? А уж если он знает толк в расследованиях, вообще непонятно. Мог бы сам за это взяться, и не пришлось бы посвящать других в личные дела.

Прежде чем ответить, Итан вдумчиво изучил янтарные глубины своего бокала.

– Он, в самом деле, хочет получить ответ, но из этого автоматически не следует, что он жаждет видеть свою жену с другим, даже на фотографии. Быть брошенным – это… – Он запнулся, но продолжил: – Это тяжелое испытание для любого мужчины.

Разумом Зоя уловила подтекст, а шестым чувством ощутила, как на светлую и ясную ауру Итана словно пала темная тень. Он, конечно, вспоминает какой-то из предыдущих браков, а может, даже и не один. Ведь не могли же они распасться просто так, без причины. Только это, конечно, не был Итан – он не мог. Наверняка какая-нибудь из жен развлекалась на стороне.

Ей пришло в голову, что для мужчины, у которого за спиной, можно сказать, уже четыре брака, Итан удивительно старомоден в вопросах верности и чести.

– Бывает и наоборот, – резонно заметила она. – Думаешь, легко быть брошенной? Скажем, ехать по делам и вдруг заметить, как муж поворачивает в мотель с женщиной на соседнем сиденье? Иногда думаешь, что лучше оставаться в неведении.

– Не каждый на это способен. По крайней мере, мужчина обычно хочет знать правду, как бы больно это ни оказалось. – Он допил бренди и с решительным стуком поставил бокал на столик. – На то и существует частный сыск.

– А вот ты не стал бы обращаться к постороннему. Если бы дело дошло до поисков правды, занялся бы этим сам. Нанять кого-то для слежки за женой… по-моему, это гадко.

– По-моему, тоже. Нет, я не стал бы никого нанимать.

Тон показался Зое очень странным: одновременно резкий и унылый. Она прикинула, что может снедать Итана, но не сумела определить и еще больше встревожилась.

Снова воцарилась тишина, на этот раз заметно тягостная для обоих. Внезапно ответ пришел, и он был таким неожиданным, что она захлебнулась очередным глотком.

– Итан!!! – Что?

– Нет, не может быть! Поверить не могу, что ты… нет, в самом деле, это уж…

Она не знала, как поделикатнее подать то, что пришло в голову, – слова просто не шли с языка. Тем не менее, нельзя было заикаться до бесконечности. О таком не молчат.

– Ты ведь не подозреваешь меня? Не думаешь, что у меня кто-то есть?

Итан посмотрел растерянно, словно она попросила дать краткое определение тому, как возникла и развивалась Вселенная. Потом это прошло, и когда он, наконец, ответил свое «нет», взгляд был прямой и открытый. Зоя взвесила «нет», нашла его категорическим и безапелляционным и несколько успокоилась.

– Ну, спасибо! Ты пролил бальзам мне надушу. – В настойчивой потребности подкрепиться она сделала хороший глоток из бокала. – Признаюсь, на какой-то момент мне показалось, что сегодняшний визит подтолкнул тебя к далеко идущим выводам.

– Ты бы не могла меня обманывать.

Уверенность в его голосе тронула Зою до глубины души.

– Я о тебе того же мнения. Видишь, не такие уж мы разные, есть кое-что общее.

– И на том спасибо.

Сердце у нее екнуло, вторично за последние пять минут. Что с ним такое? Словно гонки по пересеченной местности: только покажется, что дорога наладилась, как новый ухаб!

– Нет, в самом деле, иметь что-то общее очень важно, – заговорила она, чтобы не допустить очередной натянутой паузы. – Одинаковый моральный кодекс – залог долгосрочных отношений.

Черт! Черт! Ни дать ни взять психоаналитик, начитавшийся популярной литературы. Впору книгу писать – Зоя Труэкс, «Десять простых правил, как построить идеальный брак».

– Может, тебе трудно поверить, – сказал Итан с мрачной иронией, – но я сам догадался.

– Итан! – Зоя почувствовала, что с нее довольно загадок. – Что с тобой? Ты ведешь себя странно!

– Извини. – Трогательно беспомощным жестом он потер шею под волосами. – Это был нелегкий день.

– Мы только что выяснили, – начала она, собираясь с силами для серьезного разговора, – что я не изменяю тебе, и не могла бы. Значит, это отпадает. Тем не менее, тебя что-то беспокоит. Я чувствую, что это имеет какое-то отношение к нам двоим, именно к нам, а не к смерти твоего брата или тому, что творится вокруг Аркадии. Давай это обсудим.

Взгляд Итана стал тяжелым, но не ушел в сторону.

– Знаешь, недаром говорят, что не стоит будить спящую собаку. Порой знать правду – себе дороже.

– И все же лучше, если ты задашь все вопросы, которые накопились. Прошу! Неведение не для меня!

Итан выпятил челюсть. Зоя решила, что услышит категорический отказ, однако лицо его смягчилось.

– Ладно, будь, по-твоему. Я часто раздумываю о том, не жалеешь ли ты, что вышла за меня замуж.

– Что?

– Допустим, ты остаешься со мной из чувства долга. Этот твой моральный кодекс… зная тебя, можно предположить, что верность стоит в нем на первом месте. Ты из тех, что держит клятву даже в ущерб себе самой.

Зоя была так поражена, что несколько долгих минут смотрела на него круглыми глазами, не находя слов. Подобный оборот просто не приходил ей в голову.

– Да, но… – пришлось пару раз сглотнуть, чтобы пересохшее горло заработало, – с чего ты взял?

– Хотя бы с того, что порой ты, замыкаешься, уходишь в свою раковину. – Он смотрел с каменным лицом, из-под сдвинутых бровей. – В последнее время это случается все чаще, и почти каждый раз, когда разговор заходит о твоих парапсихологических способностях.

– Но, Итан…

Зоя прикусила язык, понятия не имея, что делать с его откровениями, тем более что это было прямое попадание. Итан оказался более чутким, чем она думала. В самом деле, чем дальше, тем сильнее она мучилась сознанием того, что ее дар для него – пустое место.

Но винить его за это было бы несправедливо. Другое дело, если бы он не желал принять ее дар. Он не может, не способен. Для человека, который привык руководствоваться соображениями разума, это в лучшем случае самообман, в худшем – мошенничество.

– Так вот, – бесстрастно продолжал Итан, – у меня такое чувство, что, если я так и не куплюсь на твою теорию «шестого чувства», ты откажешься терпеть меня рядом в качестве мужа. Я прав?

Зою охватила паника. Разговор был неизбежен, но случился он в неподходящий момент: слишком рано, не в той обстановке!

В голове пронеслось что-то вроде того, что, быть может, говорит мужу застигнутая с поличным жена: «Хорошо, хорошо! Я надеялась, что это не выплывет так скоро. Но раз уж так вышло, можешь подавать на развод. Я люблю этого человека и готова на все, лишь бы с ним остаться».

Всегда хочется оттянуть неизбежное. С Итаном этот номер не пройдет. Для него легче рубануть сплеча, чем прятать голову в песок.

Зоя обхватила колени руками. Трудно сглотнула. Сделала глубокий вдох.

– У меня тоже есть свои опасения. Вот какие. Боюсь, если ты так и не сумеешь принять эту часть моей натуры, то просто не сможешь со мной оставаться. Ни как муж, ни как любовник, ни как друг – ни в каком качестве. Не поженись мы, можно было бы еще как-то прокантоваться, но печать все меняет.

– Каким образом?

В пальцах возникла тупая ноющая боль. Опустив взгляд, Зоя увидела свои руки. Они были переплетены так тесно, что пальцы совсем побелели.

– У меня это тоже не первый брак, Итан. В первом я, если можно так сказать, жила во лжи – скрывала правду о том, какая я на самом деле. Престона я любила, но сознавала, что он никогда не сумеет принять моих парапсихологических способностей. Он счел бы меня не вполне нормальной и в лучшем случае жил бы ожиданием того, когда это начнет прогрессировать, а может, даже понуждал бы меня к лечению. Разумеется, из самых лучших побуждений, но брак стал бы невыносим для нас обоих.

– Ты так ему и не сказала?

– Не хотела возлагать на его плечи непосильное бремя. Не хотела разрушать то, что мы уже построили. Однако жизнь во лжи тоже не каждому по плечу. Мне все время приходилось притворяться… нормальной. Позже, когда Престона не стало, я часто просыпалась на рассвете и лежала без сна, думая о том, как это было бы, как могло бы быть, если бы я…

– Рассказала ему?

Глаза Зои наполнились слезами. Она прикрыла их и кивнула. Слезинка выскользнула из-под ресниц и покатилась по щеке. Еще одна, еще. Нет, только не сейчас! Сейчас не время! Что хорошего это принесет, если она вконец рассопливится? Итан подумает, что она решила воспользоваться основным оружием женщины, чтобы настоять на своем.

Зоя расплела оледеневшие пальцы и яростным жестом отерла щеки.

Теперь хорошо бы сделать вид, что ничего особенного не случилось. Итан подыграет, он ведь не выносит сцен.

Опять притворство? Ну и ладно, в конце концов, она в этом эксперт. Притворялась в прошлом, притворится и теперь.

Зоя осторожно приподняла веки и встретила испытующий, очень пристальный взгляд.

– В те ночи после смерти Престона ты изводилась виной. Так?

– Главное, тем, что не пошла на это раньше. Ведь рано или поздно я бы рассказала, честное слово, рассказала! Этот секрет не из тех, которые можно хранить вечно. Только не в браке.

Итан придвинулся вплотную, обнял Зою за плечо и привлек к себе. Пришлось бороться с собой, чтобы не спрятать лицо у него на груди.

– Сдается мне, ты так и не поняла, что между твоим первым браком и браком со мной есть громадная разница. – Итан поднялся, увлекая ее за собой, и повернул так, чтобы смотреть в лицо. – Здесь тебе не нужно притворяться, хотя бы потому, что я изначально наслышан о твоих сверхъестественных способностях.

– Да, но ты в них не веришь, а это низводит ситуацию до того же самого уровня!

– Позволь с тобой не согласиться. Вот как я это вижу. Ты убеждена, что обладаешь способностями к парапсихологии, и я знаю, что ты в этом убеждена. Сам я тоже совершенно уверен, но в другом – что у тебя куда более развита интуиция, чем у обычного человека. Все сводится к тому, каким понятием каждый из нас оперирует, но не меняет того факта, что мы оба принимаем тебя такой, какая ты есть. Ты не стремишься обратиться к врачу, и я тебя к этому не неволю Ты знаешь, что вполне психически нормальна, и я это знаю.

– Итан!

– С тобой случилось в жизни много очень неприятных вещей, и все из-за чрезмерно развитой интуиции. Вот почему ты считаешь, что можешь только притвориться нормальной, а на деле таковой не являешься.

– Вот именно, не являюсь! Я не обычный, не средний человек! – воскликнула Зоя, конвульсивно сжимая и разжимая пальцы.

– Я тоже не назвал бы себя таким. Помнишь, я говорил, что был прямой противоположностью брату? Он всегда и во всем поступал так, как следует, оправдывал и даже превосходил все ожидания, шел по жизни самым прямым путем, всегда по восходящей – от детского сада к собственной компании, и где-то на этом пути обрел совершенно нормальный брак и пару отменных сыновей.

А потом был убит, подло и хладнокровно, продолжала про себя Зоя. Ушел из жизни, оставив на попечение Итана все, что имел, – заботиться и заодно искать математически чистой справедливости в равнодушном мире.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – прошептала она. – Поверь, в этом нет необходимости.

– Что до меня, я не поступил правильно ни разу, – продолжал он, словно не слыша. – Катапультой вылетел из колледжа, а потом из трех браков и из собственного кабинета, оставив за собой миллионные долги. И это только главные вехи моей славной биографии. Не жизнь, а сплошная череда неудач!

– Хватит! – рассердилась Зоя. – Не говори глупостей! Не смей записывать себя в неудачники!

– Я хочу сказать, не мне обвинять кого-то в ненормальности только потому, что он самую малость колдует.

– Итан!

– Поверь, ты нужна мне больше, чем что угодно в жизни, чем кто угодно другой, понимаешь?

Не дожидаясь ответа, он начал целовать ее, так неистово, что у Зои захватило дух. Это был даже не поцелуй, а декларация яростной, всеобъемлющей, примитивной потребности в другом человеке. Это был голод, и жажда, и желание, от которого у нее закружилась голова.

Жар этой многоликой, бесконечно сложной страсти в один миг испепелил то, что еще минуту назад казалось таким важным и значило так много, – все отчаяние, весь страх потери, и хотя страсть сама по себе не могла разрешить все проблемы, она, как сильнейшее обезболивающее, приносила облегчение. На время они могли закрыть глаза на то, что их разделяло.

Как обычно, Зоя откликнулась с жадной готовностью, давая Итану то, чего он жаждал. Его мощная эрекция была наилучшим свидетельством того, какой эффект она на него производит, и это заново поразило Зою.

Она обвила его шею руками, пытаясь оспорить первенство в этом неистовом поцелуе. Итан уступил, но лишь для того, чтобы покрыть поцелуями ее шею. Нет, не шею, горло, чуть прикусывая зубами, как хищник, что играет со своей жертвой. А впрочем, игра ли это? – вдруг подумалось Зое. Не то чтобы эти зубы могли когда-нибудь причинить ей боль, но они явно принадлежали настоящему хищнику.

И как раз в этом было наивысшее упоение – сознавать, что этот хищник, этот прирожденный охотник принадлежит ей, что ей дано укротить его дикую мощь и насладиться ею, что она может доверять ему, как не доверилась бы человеку, цивилизованному до мозга костей.

Взвинченная этой мыслью, Зоя просунула руки под черную майку Итана и вонзила ногти в eго грудь. Она услышала судорожный вздох – он никогда не делал секрета из того, как реагирует.

Комната закружилась и расплылась, а когда снова обрела четкость, Зоя обнаружила, что лежит навзничь на ковре. Итан смотрел на нее сверху, прижимая рукой и ногой, играя в завоевателя, готового воспользоваться добычей. Она замерла, наслаждаясь этим маленьким, никогда не надоедавшим спектаклем. Блузка и бюстгальтер полетели в один угол, юбка – в другой, трусики упали на подлокотник дивана. Колено раздвинуло ноги Зои и тесно прижалось между ее бедер. Она была уже такой влажной, что на легких брюках Итана появилось темное пятно.

Итан наклонился, но не к губам, а к груди, и втянул в рот сосок. Колено самую малость отодвинулось, уступая место руке. Восхитительное ощущение сразу и между ног, и на груди – это было больше, чем Зоя могла выносить в полной пассивности. Она шевельнула бедрами, пытаясь ослабить нарастающее напряжение между ними, но оно только усилилось.

Желание было подобно всплеску какой-то невероятно сладостной энергии, оно накатывало волна за волной, пробуждая старое как мир желание отдаться, унестись на гребне навстречу полному забвению себя. Итан дал ей больше, чем просто страсть, – он освободил ее, во многих отношениях. С ним она могла вести споры на тему, существует ли парапсихология, с ним получила возможность проявить дикую, бесстыдно сексуальную сторону своей натуры. А ведь было время, когда она даже не догадывалась, что такая сторона есть.

Если подумать, ее сексуальная жизнь делилась на две неравнозначные части: «до Итана» и «с Итаном».

До Итана секс был приятен и приносил удовлетворение, но и только. Ничего особенного в нем не было – ничего такого, ради чего можно всем поступиться. Но вот появился Итан, и все ее представления о том, что такое сексуальная жизнь, рухнули. Секс с ним был не просто удовольствием, а жаркой, безумной и волнующей вселенной.

Именно с Итаном Зоя раскрыла в себе то, о чем прежде только читала в книгах или видела в кино, что считала красивой выдумкой. Она выяснила, что и сама очень сексуальна. Это открытие было даже более потрясающим, чем осознание способностей к парапсихологии, поскольку эти способности были у нее почти столько, сколько она себя помнила.

Два пальца нырнули внутрь тела и задвигались там. Мышцы непроизвольно сократились, ловя их. Не в силах больше ждать, Зоя расстегнула молнию и сомкнула руку вокруг горячей тяжелой плоти.

– Я хочу, чтобы внутри было что-нибудь посолиднее! Ну же, скорее!

Она попробовала направить его, но Итан, наоборот, отстранился. Его хриплый смех был все равно, что прикосновение грубоватого, шершавого и хищного языка.

– Ну, нет! – сказал он, уткнувшись ей в волосы. – Сначала обсудим, что и как. Ты, конечно, хочешь почаще и поглубже?

– Ну, я не знаю… – подыгрывая, протянула Зоя. – Не в данный момент. Сегодня и сейчас я предпочла бы помедленнее и подольше. Пожалуй, оставь все как есть.

– Стоит только пожелать, – усмехнулся Итан.

Зоя выгнулась навстречу движущимся пальцам, сжимая и отпуская их, сжимая и отпуская, направляя туда, где скрывался центр нарастающего возбуждения, а когда ощутила, что оно вот-вот достигнет пика, обхватила бедра Итана ногами. Он шептал ей на ухо какие-то бесстыдные слова, играя ею, как победитель добычей, но и его собственный самоконтроль был не безграничен.

Уловив момент слабости, Зоя перекатилась на бок. Ощутив, что Итан уступает, опрокинула его на спину, оседлала и, наконец, заполучила то, чего жаждала. Он стиснул ее бедра и приподнялся, погружаясь, до предела возбужденный, нетерпеливый.

Этого оказалось довольно. Зоя запрокинула голову, содрогаясь, сжимая бедра Итана, царапая ему грудь.

– Зоя!..

Пальцы глубоко впились в плоть ее бедер. Все тело Итана каменно напряглось. Он пытался отсрочить разрядку, но сладкие тиски, что сжимали его плоть, влекли за собой, и, отказавшись от борьбы, он отдался наслаждению…

Лишь некоторое время спустя они сумели добраться до спальни. У Зои подкашивались ноги. Махнув рукой на сорочку, она из последних сил заползла под одеяло.

Стоило Итану улечься и привлечь ее к себе в развилку плеча, как он забылся крепким сном. Его любимое снотворное снова сработало.

Увы, для Зои это не был беспроигрышный вариант. Хотя и до предела опустошенная, она долго лежала без сна, вспоминая о прошлом, размышляя над настоящим, пытаясь заглянуть в будущее.

Случившийся разговор не сдвинул дело с мертвой точки. Итан по-прежнему не верил ни в парапсихологию как таковую, ни в ее сверхъестественные способности. Но кое-что все же случилось: он заявил, что не считает ее ненормальной только на том основании, что она «самую малость колдует».

Хорошо это или плохо? Достаточно для того, чтобы с этим жить, или нет?

Что за странный человек! С ним из ряда вон выходящий не только секс, но и вообще все, что происходит.

Зоя устроилась поудобнее, черпая довольство в тепле и силе тела, к которому прижималась.

Наконец уснула и она.

Ночь была добра к ней – никаких сновидений.

Глава 28

На другое утро в половине седьмого Зоя налила молока в более глубокую, чем обычно, миску с мюсли и поставила ее перед Итаном. Тот как будто и не заметил, погруженный в свои записи.

Тогда она уселась и придвинула ближе к нему утреннюю порцию витаминов.

– Каковы планы на сегодня?

– Таковы, как были и вчера, – продолжать раскопки.

– Тоже занятие. – Зоя взяла свои витамины и минералы в пригоршню, проглотила и запила. – А можно подать идею?

– Конечно. – Итан не глядя, взялся за ложку.

– Я вот думаю, с Линдси Войл не все так просто, как кажется. По-моему, она все же «темная лошадка».

– Ты опять за свое? – Итан замер с ложкой у рта и устремил на Зою настороженный взгляд. – Я же сказал, что проверил и перепроверил информацию! С воскресенья только этим и занимался. Биография у нее без сучка без задоринки. Никаких зацепок насчет связей с Грантом Лорингом или любым из тех, кто болтался вокруг Аркадии. По-моему, ее можно сбросить со счетов.

На сей раз, его непререкаемый тон вызвал досаду. Если Итан не желает, чтобы и этот брак развалился, он должен понять, что даже самый неистовый секс не заставит ее просто смотреть ему в рот!

– Мое шестое чувство, которое целиком зиждется на интуиции, – начала она, обдуманно подчеркнув эти слова, – уловило одно и то же чужеродное присутствие в двух местах, где перед этим побывала Линдси Войл. Это не может быть простым совпадением.

Пусть считает ее упрямой, как ослица. У нее тоже есть за что бороться.

– Шестое чувство, которое целиком зиждется на интуиции? Оригинально! Значит, так это теперь называется?

– Это понятие пришло мне в голову пять минут назад, когда готовила завтрак. По-моему, оно устроит обе стороны, как всякий компромиссный вариант.

– Как ни называй, твоя псевдоинтуиция не может нам в данном случае пригодиться. Я не нашел никакой ниточки между Линдси Войл и Аркадией.

– Может, я на что сгожусь?

– Так и знал, что ты это скажешь!

– Ты что, заделался экстрасенсом? Или – бери выше – сразу метишь в телепаты? – сладким голосом спросила Зоя.

– Нет.

– Что «нет»? Первое или второе?

– Третье, – сурово ответствовал Итан. – Ничего подобного, и думать забудь о вмешательстве в расследование. Особенно если имеется в виду незаконное вторжение в дом Линдси Войл.

– Я только хотела осмотреться…

– Нет.

– И потом почему сразу незаконное? Можно сделать это на вполне законных основаниях. Если помнишь, Линдси – постоянный покупатель в «Эйфории». Наверняка Аркадия без труда найдет предлог для визита. Я только прочувствую тамошнюю атмосферу. Никаких опрометчивых шагов.

– Верится с трудом.

Зоя молча вернулась к завтраку.

– Я серьезно, – не выдержал Итан несколько минут спустя. – Я веду расследование, значит, за мной право решающего голоса.

– Для тебя до такой степени важно право решать?

– Не «до такой степени важно», но и не безразлично. Мне нравится контролировать ситуацию. Что в этом плохого?

Он опустил ложку в мюсли и каким-то образом ухитрился не только извлечь порцию вдвое больше ее вместимости, но и сунуть все это в рот. Пожевал, остановился с набитым ртом и уставился на Зою выпученными глазами.

– Фто это, шерт вожми?

– Соевое молоко, – объяснила она. – Наверное, из тех продуктов, ко вкусу которых нужно привыкать.

Итан снова начал жевать, в два раза быстрее. Судорожно проглотил, схватил стакан апельсинового сока и одним долгим глотком опустошил его наполовину. Поставил и склонился над своей миской, глядя в нее с таким видом, словно ждал, что содержимое начнет выползать.

– Значит, ради простаты?

– И уровня холестерина. По крайней мере, так пишут. – Где?

– В газетах.

– А ты веришь тому, что там пишут? – Он с отвращением потыкал в размокшие мюсли ложкой.

– Давай договоримся так – если за два дня не привыкнешь, перейдешь на обычное молоко.

– Ладно, – угрюмо буркнул он. – На холестерин плевать, но простата мне по-мужски дорога.

Трудно сказать, как долго Робин Дункан просидела в засаде, но она снова перехватила Зою по дороге к выходу.

– Доброе утро, миссис Труэкс! – зачирикала она, приветливая, словно ничего не случилось. – Могу я пригласить вас в кабинет?

– Мне некогда, – сухо ответила Зоя, покрепче перехватила сумку и продолжала путь.

– Это очень важно! И не волнуйтесь, я вас не задержу! – не унималась Робин, семеня следом.

– У меня важная встреча.

– Но дело касается жалобы!

Это, наконец, заставило остановиться. Зоя неохотно повернулась.

– Какой еще жалобы?

– Пока устной. Вчера поздно вечером мне позвонил мистер Хупер и пожаловался, что из вашей квартиры доносятся странные звуки… м-м… что-то вроде глухих ударов об пол. Он проживает в квартире 1-Б, это прямо под вами.

– Я прекрасно знаю, где проживает мистер Хупер.

– Так вот, вначале он думал, что к вам проник грабитель, затем – что вам с мистером Труэксом вздумалось на ночь глядя передвигать мебель, однако постепенно до него дошло, что звуки означают… м-м… активность интимного плана.

– Кому и знать, как не мистеру Хуперу!

– Он был глубоко шокирован и потребовал, чтобы я немедленно приняла меры, поскольку в такой обстановке совершенно невозможно спать. Однако в столь поздний час визит был невозможен, поэтому я обещала переговорить с вами утром.

Вот и поддерживай дружеские отношения с соседями.

– Ну и тип этот Хупер! – взорвалась Зоя. – Поднять шум из-за пары невинных толчков об пол!

– Как образцовый квартиросъемщик, он имеет право на беспроблемное проживание, а шум над головой среди ночи – это, как вы сами понимаете, проблема.

Да плевать на его права. Тоже, стукач нашелся. Раз так, око за око, зуб за зуб.

– Если до вас еще не дошло, кто все время оставляет в мусорке не сложенные коробки, так это и есть ваш образцовый мистер Хупер!

Робин разинула рот.

– Вы уверены? Признаюсь, я так и не сумела вычислить нарушителя, так как он всегда убирает с коробок имя и адрес. Однако чтобы мистер Хупер… он ведь такой чистоплотный, такой организованный съемщик! И квартплату вносит всегда в срок. Его совершенно не в чем упрекнуть! Ни единой жалобы с самого дня моего вступления в должность!

Зоя уже раскаялась в содеянном. Вражда между соседями – что может быть хуже! И потом чем она лучше Хупера, если тоже настучала?

– Ну, может, это и не он… – промямлила она. – Видите ли, это ведь все упаковка от вычислительной техники, а мистер Хупер то и дело заказывает… вот я и подумала…

– Ну, нет! – отрезала Робин с видом миниатюрной Немезиды. – Я сейчас же побеседую с мистером Хупером и докопаюсь до правды.

Как там говорил кто-то из древних римлян? «То, что случилось уже, нельзя неслучившимся сделать».

– Как вам угодно. – Зоя отвернулась к двери, бросив через плечо: – И не забудьте передать, что я бы его не заложила, не начни он первый.

– Ради Бога, миссис Труэкс! Мы же не в тюрьме!

– Именно в тюрьме, и даже с тюремщиком.

– Я вам еще раз объясняю, что только хочу…

– Исполнить свои обязанности? Тюремщик как раз этим все время и занят.

– Только неукоснительно следуя правилам, мы сможем превратить Каса-де-Оро в дом образцового типа!

Зоя вышла, толкнула дверь изо всех сил, чтобы стук вышел погромче, и подумала: завтра наверняка к правилам добавится новое – «не хлопать дверью».

Телефон на столе у Итана зазвонил незадолго до девяти.

– «Труэкс инвестигейшнз».

– Мне нужен мистер Труэкс.

– Я слушаю.

– Моя фамилия Бранч, я работаю на Халла. Помните, маляр? Вы с женой приехали как раз тогда, когда я забрасывал на объект все необходимое для работы.

– Припоминаю.

Перед мысленным взором Итана возник маляр с фигурой качка. Вспомнился и разнос, который Зоя ему устроила.

– Мне очень неприятно об этом говорить, но у вас в доме, похоже, происходят некоторые странности.

Итан недовольно поморщился – в его планах на этот день вопросы дизайна занимали последнее место.

– Домом занимается жена, – сказал он холодно, чтобы в корне пресечь возможные просьбы. – Звоните ей.

– Видите ли, речь не о ремонте… – Бранч покашлял.

– Тогда о чем же?

– Я заглядывал в ваш дом сегодня утром, забрать распылитель, который привез в тот день, когда мы встречались… – Он запнулся и поспешно объяснил: – Не по своей инициативе! Это Тричер приказал заняться сначала другим объектом!

Ну вот, подумал Итан с кривой усмешкой. Зоя будет вне себя от счастья, узнав, что распылитель забрали еще до того, как им воспользовались.

– Ну?

– Я подъехал, вышел из фургона и как раз искал по карманам ключ от вашего дома, когда заметил, что входная дверь приоткрыта. Я, знаете ли, по дороге заезжал еще за кистями, ну и подумал: босс зверствует, недоволен задержкой и послал кого-то еще, а тот парень забыл закрыть за собой дверь, ну и…

– Ближе к делу! – перебил Итан, поднимаясь из-за стола с очень неприятным предчувствием.

– Хорошо, хорошо. Понятное дело, я заглянул, но там же все покрыто чехлами и пол застелен, невозможно определить, украли, что или нет.

– Где вы сейчас?

– В фургоне, перед вашим домом.

– Не входите туда больше.

– Зачем мне это? По правде сказать, все как будто в порядке, но я там не живу, откуда мне знать. Да не переживайте вы так! Все равно дело сделано, а если это был грабитель, его уже и след простыл.

– Ладно, ладно. Главное, ничего не трогайте.

– Если подумать, я вообще сомневаюсь, что кто-то входил внутрь. Просто забыли запереть дверь, ветром ее приоткрыло…

– Я буду там, через четверть часа.

– А я присмотрю за домом до вашего приезда.

– Спасибо, вы очень добры.

Итан положил трубку, не дожидаясь очередных рассуждений Бранча. По дороге к выходу из здания он заглянул в «Прямодушные книги».

– Если кто спросит, я поехал в Найтвиндс. Звонил маляр, говорит, дверь открыта, как если бы кто-то вломился в дом. Правда, по его же словам, там ничего не тронуто, но кто знает…

– Может, я поеду с тобой?

– Это ни к чему, справлюсь сам. Скорее всего, ничего не случилось, но всегда лучше убедиться собственными глазами. Ты занимайся своим делом, это важнее.

– Как хочешь.

Итан кивком попрощался с Синглтоном, быстро пересек мощенный кирпичом дворик и уселся за руль припаркованной у тротуара машины. Наверняка ложная тревога, думал он с надеждой. Какие-нибудь ребята забрались поиграть в индейцев. Хорошо хоть, бассейн прикрыт.

У Найтвиндса он оказался даже быстрее, чем за четверть часа. Остановил машину сразу за фургоном, вышел и огляделся.

Никаких следов Бранча.

В самом деле, входная дверь стояла приоткрытой. Итан поднялся к ней и осторожно заглянул в холл. На первый взгляд все казалось как обычно, не видно было, чтобы кто-то к чему-то прикасался.

– Бранч!

– Я здесь, у бассейна! – послышался приглушенный голос. – Знаете, тут повсюду пустые банки от пива!

Потрясающе. Сказал же, не совать нос. Каждый встречный-поперечный – детектив по призванию.

Итан прошел через холл и гостиную. Левая часть раздвижных дверей была открыта, за ними виднелся Бранч на фоне бассейна.

И что-то во всем этом было не так, как должно было быть.

Ну да, бассейн. Его чаша сверкала и переливалась на солнце голубым хлорированным пятном.

А между тем Итан сам, своими руками натянул на бассейн покрытие перед тем, как передать дом в руки маляров и прочей рабочей братии. Сейчас брезент валялся сбоку мокрой и мятой грудой.

Бранч стоял у наиболее глубокой части. Как и в первый раз, он был в безупречно чистом и отлично отглаженном комбинезоне и головном уборе под стать. В руке, крупной и мощной, он сжимал малярный валик на длинной рукояти.

Как это ему удается? Ни единого пятнышка, более того, ни единой складочки, словно только что сошел с рекламы насчет ремонта жилья.

Неприятное предчувствие вернулось с удвоенной силой.

Итан обежал взглядом окружающее.

Пластиковый стол и шезлонги были на своих местах, под далеко выдающейся и нависающей кровлей. Домик для садового инвентаря казался в полном порядке, и дверь была закрыта. Ветер рябил и морщил голубую воду бассейна, придавая этой мирной картине тревожный оттенок.

Бранч смотрел с миной сожаления на гладко выбритом лице.

– Вы вроде обещали ждать в фургоне и ни к чему не прикасаться, – сказал ему Итан.

– Да я подумал, чего зря сидеть, когда можно обойти дом сзади и бросить взгляд. Подростки хулиганили – видите, и в бассейн залезли, обормоты!

Розоватое бетонное покрытие было сухим, за исключением одного-единственного места, прямо рядом с Бранчем. Итан направился туда, но остановился немного не доходя.

– Не думаю, чтобы это были подростки.

С огромным сожалением он вспомнил про пистолет, оставленный в ящике стола. Не самая удачная мысль – лететь сломя голову, не приняв мер предосторожности. К счастью, обе руки Бранча были на виду. Что ж, и то, слава Богу.

У ног Итана голубая вода бассейна пульсировала, и словно дышала Воздух был так чист, что каждая деталь просматривалась с почти болезненной ясностью. Это было знакомое состояние – время от времени на него нисходила такого рода обостренность всех чувств, и тогда казалось, что реальность до предела хрупка и что стоит кому-то заговорить громче обычного или сделать слишком резкое движение – и она рассыплется.

– Значит, ложная тревога? – Пальцы Бранча сильнее сжались на рукояти. – Что ж, прошу прошения, что оторвал вас отдел.

– Какая ваша роль во всем этом?

Каждая мышца могучего тела Бранча дернулась и окаменела. Казалось удивительным, что плотно облегающий комбинезон не треснул по всем швам.

– О чем это вы, мистер? – спросил он со вполне правдоподобным удивлением.

– Вы ведь работаете на Лоринга?

Это имя не вызвало у Бранча ни тени реакции.

– Какой еще Лоринг? Впервые слышу. Я работаю на Халла, а тот – на Тричера.

– Не возражаете, если я позвоню Халлу и попрошу подтверждения?

Итан едва успел договорить, как Бранч бросился на него. Переход от полной неподвижности к яростному рывку был таким стремительным, что наводил на мысли о специальной военной подготовке. При этом он размахнулся малярным роликом с явным намерением ударить Итана в живот концом рукояти.

С человеком неопытным он преуспел бы без труда, но Итан тоже знал кое-какие азы боевых искусств – в самый последний момент рыбкой нырнул вниз, больно ударившись при этом о бетонное обрамление бассейна. Впрочем, если бы удар попал в цель, он сейчас летел бы в бассейн, тщетно хватая ртом воздух.

По идее инерция должна была пронести Бранча дальше и бросить головой вниз, но этого не случилось. Лишь на короткий момент, потеряв равновесие, он восстановил его почти тотчас, скользнув по розоватому бетону с изяществом балетного танцовщика.

Нечего было и думать о том, чтобы подняться. Итан просто откатился за линию удара, стараясь при этом сбить Бранча с ног.

Однако тот просто перепрыгнул через него, бесшумно приземлившись в траву, и тут же повернулся, занося свой ролик.

Итан снова откатился в сторону, защищая руками голову и горло. Рукоять ударила по спине, попало и по рукам, но не хуже.

Однако расслабляться не следовало. Бранч снова нанес удар. На этот раз ему удалось попасть концом рукояти по ребрам. Боль прошила грудную клетку с такой силой, что перехватило дыхание Чисто инстинктивно, из самосохранения, Итан откатился снова, не столько чтобы уклониться от удара, сколько чтобы выиграть несколько драгоценных секунд.

Затормозить удалось только на самом краю бассейна. Краем глаза Итан увидел взбаламученную ветром голубую воду. Она была опасно близка, и, нет, это не ветер так рябил ее и морщил. Где-то в сети был разрыв, и падение означало смерть от сильнейшего электрического разряда.

Между тем Бранчу, должно быть, пришло в голову, что ролик больше портит дело, чем помогает. Он отбросил его и занес ногу для пинка, который должен был столкнуть Итана в воду.

К счастью, тому уже удалось подняться на четвереньки. Он совершил какой-то немыслимый, обезьяний прыжок в сторону, и удар пришелся по плечу. Поскольку Бранч был в тяжелых кованых ботинках, в суставе хрустнуло, и боль отдалась во всем теле.

Итан слепо вцепился в штанину комбинезона.

Бранч рванул ногу, стараясь размахнуться ею снова, но и Итан сделал рывок, от которого противника качнуло к бассейну, и он взмахнул руками в попытке сохранить равновесие.

Итан извернулся всем телом и, собрав остатки сил, нанес Бранчу удар обеими ногами по коленям.

Тот попятился с приглушенным криком. Ноги у него подогнулись, он зашатался на краю бассейна, замолотил руками уже изо всех сил, но не удержался и полетел в воду. Крик захлебнулся. Тело конвульсивно дернулось, обмякло, и всплыло лицом вниз. Не обращая внимания на боль в плече, ребрах и запястьях, Итан бросился к домику для садового оборудования. Надо было успеть, пока адреналин еще переливался в жилах.

Дверь была только закрыта, но не заперта, и это его ничуть не удивило. Внутри он первым делом бросил взгляд на панель управления помпами, обогревом и подсветкой. Щиток висел вкривь и вкось, на одном винте.

Это тоже укладывалось в общую картину.

Отключив напряжение, Итан автоматически сунул руку в карман брюк и с изумлением обнаружил, что телефон по-прежнему там. Не теряя времени, он набрал 911, приложил телефон к уху и захромал назад к бассейну.

– Кто-то, как видно, утонул в нашем бассейне, пока дом закрыт на ремонт, – сказал он оператору, зная, что это вызовет куда меньше вопросов и приведет помощь скорее, чем уклончивый рассказ о покушении на убийство.

Тело Бранча так и плавало в теперь уже неопасной воде, рядом со ступеньками спуска.

Оператор что-то зачастил, видимо, добиваясь подробностей, но Итан ограничился тем, что дал ему адрес. Оборвав связь, опустился на четвереньки и осторожно взял Бранча за ворот комбинезона. Даже зная, что напряжение отключено, делать это было неприятно, и Итан тихонько вздохнул с облегчением, вытянув тело на край бассейна.

У него были свои счеты с электричеством, еще с детства, и теперь он думал о том, как мало люди замечают мощь того, что им служит, пока не столкнутся с ней.

Мускулистое тело, да еще в намокшей одежде, было невероятно тяжелым. Вытянув его, Итан всерьез обеспокоился, не повредил ли его. Несколько мгновений он смотрел на тело, потом, осененный неожиданной идеей, начал делать искусственное дыхание.

Как раз когда «скорая» повернула на подъездную аллею, он заметил под стыком ключиц Бранча татуировку.

Глава 29

– Это же надо – он всего-навсего в коме! – сказал Итан Зое, устраиваясь на многочисленных подушках, которые она взбила для него на диване. – Ну и живучий тип!

В небольшой гостиной едва хватало места для четверых. Зоя сидела, сдвинув брови. Аркадия говорила больше и живее обычного, и было ясно, что это ее личная реакция на стресс. Только Гарри был также невозмутим, как обычно, – ведь, если можно так выразиться, он промышлял тем, что спроваживал плохих парней на тот свет.

– Так какой же из всего этого вывод? – спросил он. – Что Аркадия тут ни при чем? Охота была объявлена на тебя?

– Трудно сказать наверняка, но я не вижу другого объяснения тому, что этот тип пытался тряхнуть меня высоким напряжением в моем собственном бассейне. Человека обычно не убивают так, мимоходом.

– Но за что тебя убивать? – с недоумением спросила Аркадия. – Кому это надо?

– Да хоть тому же Декстеру Морроу, – мрачно ответила Зоя. – Решил все-таки отомстить, нанял Бранча…

– Не думаю. – Итан и сам не знал, как расценить случившееся у бассейна, но интуиция подсказывала, что Морроу тут ни при чем. – Он, конечно, затаил обиду, но не до такой степени, чтобы устранять обидчика. Неудавшаяся попытка кого-то обобрать просто не стоит этого.

– Ты все время повторяешь, что Морроу не опасен, – возразила Зоя, – а он, между прочим, пытался выбить тебе мозги тогда у ресторана. По мне, так опасен, и еще как!

– Случай в «Лас Эстрельяс» был просто неудачным стечением обстоятельств, – терпеливо объяснил он. – Не столкнись мы тогда и не будь Морроу вдребезги пьян, он не стал бы гоняться за мной и выслеживать меня по темным переулкам. Сегодня все было заранее обдумано и спланировано.

– Итан говорит дело, – вмешался Гарри тоном светской беседы. – Сегодняшний случай сильно напоминает попытку заказного убийства.

– Что?! – Зоя выпрямилась, словно ужаленная. – Ты хочешь сказать, что кто-то нанял Бранча убить Итана?!

Итан послал Гарри предостерегающий взгляд.

– Успокойся, дорогая. Гарри просто неудачно пошутил. На самом деле он ничего такого не думает.

– Ты что, считаешь меня дурочкой? Он вот именно так думает, и высказал свое мнение. Гарри, я хочу знать все!

Тот повернулся к Итану, как бы вопрошая, что сказать, а что утаить, но Итан ограничился неопределенным жестом, что-то вроде «поступай как считаешь нужным». Лакировать факты уже не было смысла.

– Для начала предлагаю взвесить шансы того, что это запоздалые последствия расследования, которое Итан вел по поводу смерти брата.

– Но чтобы настолько запоздалые! – Зоя сухо сглотнула. – Разве Саймон Уэндовер не погиб? Это с твоих же слов, Итан! Киллера, которого он нанимал, тоже нет в живых. Ведь это правда?

– Чистейшая.

– Но живы другие, – заметил Гарри, вытягивая тощие ноги. – Те, кого Итан успел рассердить в ходе расследования.

– И что же, он кого-нибудь рассердил настолько, чтобы тот и теперь горел жаждой мести?

– Я только прикидываю возможности, – примирительно ответил Гарри, сплетая костлявые пальцы на животе. – Хотя должен признать, что людей, мстительных вплоть до убийства, не так-то много.

– Почему ты так уверен? – с интересом спросила Аркадия.

– Потому что все это деловые люди. Возьмем хоть тех, кто довел Итана до банкротства и выжил из города. Цель была достигнута, они показали, что не шутят, так чего ради и дальше мутить воду? Убийство – большой риск.

– Без денег я не представляю для них угрозы, – поддержал Итан.

Наступило напряженное молчание.

– Знаете, ребята, – заговорила Аркадия, – очень неприятно низводить такую сочную драму до простой повседневности, но полиция еще даже не имеет версии насчет сегодняшнего происшествия. «Расследование ведется». А если Бранч – просто псих? Искал, кого бы укокошить, выбрал Итана… Тогда нам ни за что не угадать причину. Никто не знает, что творится у таких в голове.

– Это тоже возможно! – оживилась Зоя. – Давайте не будем спешить с выводами, ладно? Если Бранч – псих и просто болтался вокруг да около в ожидании подходящего момента, он и мог оставить после себя след в «Мечте дизайнера» и у тебя в кабинете.

Гарри с сомнением хмыкнул.

– Остается выяснить, зачем он болтался в любом из этих мест, если выслеживал Итана.

– Хороший вопрос. – Зоя снова погрузилась в уныние.

– Гарри, дорогой, я же только что сказала: никто не знает, что творится у таких в голове. Это маньяки. Может, Бранч следил за Зоей или за мной, зная, что мы все из одной компании, и надеясь, что это скорее приведет его к Итану.

– Мы можем рассуждать хоть до скончания века, но без фактов это всего лишь пустопорожние рассуждения. – Итан сменил позу, стараясь не растревожить притихшую боль. – Лично я предпочитаю руководствоваться фактами.

– Факты, факты… – протянул Гарри задумчиво. – Нам точно известно, что Бранч пытался тебя убить, а не просто разминался с малярным роликом. Из чего мы можем с такой уверенностью это заключить? Из того, что вода в бассейне была под высоким напряжением, и щиток был снят, чтобы нарушить проводку. Мое мнение такое: для психа это слишком кропотливый труд.

– Твое мнение – это мнение человека нормального, – возразила Аркадия. – Ты не можешь рассуждать как псих.

– Кстати, следователь Рамирес сделал пару интересных замечаний, – вставил Итан. – Разумеется, уже после того, как перестал рвать и метать.

– Безобразие! – с новым возмущением воскликнула Зоя. – Как если бы все это было виной самого Итана! Послушать его, ты сам сунул в бассейн провод высокого напряжения, чтобы потом столкнуть туда кого-нибудь и испортить ему день!

– Дорогая, попробуй взглянуть на ситуацию с точки зрения лолиции, – примирительно заметил он. – Будь это единичный случай в нашей семье, никто бы не придирался, но если вспомнить события прошлого месяца, картина складывается довольно подозрительная. Можно понять, отчего Рамирес немного расстроен…

– Рамирес расстроен?! А как насчет нас с тобой? Нас то и дело пытаются убить, а Рамирес, видите ли, расстроен!

Против этого трудно было возразить. Итан пожалел, что сразу не взглянул на случившееся с этой точки зрения. Вот и верно, что со стороны виднее. В самом деле, если вспомнить, через что Зое пришлось пройти в прошлом месяце, она, должно быть, вообще на грани срыва. По крайней мере, следует думать скорее о состоянии ее нервов, чем нервов следователя Рамиреса.

Зоя, конечно, в своем роде «железная леди», но всему есть предел. Совсем недавно ее чуть не отправили на тот свет. Такое не проходит бесследно. Кстати! «На грани срыва» – это хорошо объясняет ее ощущения в последнее время. Один Бог знает, что может померещиться человеку под стрессом, а если к этому добавить упрямую веру в свои сверхъестественные способности, живое воображение и обостренную интуицию, получится как раз то, что происходит с Зоей. Вот ведь как просто все объясняется!

Итан не стал поднимать эту тему, но приберег для дальнейшего исследования, как-нибудь на досуге.

– Однако кое-что из того, что высказал Рамирес, показалось мне толковым, – продолжал он. – Например, что простым «жучком» не устроить короткого замыкания такой силы. Кабель-то не был поврежден! Вот почему он сомневается, что Бранч пострадал от высокого напряжения. Должен признать, что он прав. Отсюда вывод, что Бранч спланировал свое покушение даже более тщательно, чем я думал вначале.

– То есть? – насторожилась Зоя.

– Думаю, если вызвать опытного электрика, он найдет кое-какие новшества и под водой, в цепи подсветки.

– В таком случае я могу лишь настаивать на своей версии заказного убийства, – сказал Гарри. – Они обычно тщательно планируются.

Как ни хотелось Итану возразить, он вынужден был кивнуть. Зоя ненадолго прикрыла глаза, а когда снова открыла, в них была спокойная решимость.

– Что же, выходит, пожилая леди с навороченной камерой была всего-навсего невинная туристка? – уточнила Аркадия, покачивая ногой.

– Этого мы утверждать не можем, – сказал Итан. – Если речь идет о заказном убийстве, Бранчу могла потребоваться дополнительная информация, причем так, чтобы не засветиться самому. Допустим, он, в свою очередь, нанял эту неприметную даму, чтобы ближе познакомиться с жертвой и ее окружением.

– Тогда она, конечно, запечатлела нас всех! – поежилась Зоя. – Всю «гоп-компанию», вместе и порознь!

– Кроме Гарри, – поразмыслив, поправил Итан. – Его в то время в городе не было.

В наступившей тишине произошел обмен взглядами.

– Ну и?..

– Представим себе, что Бранч в самом деле вынужден был прибегнуть к услугам стороннего лица, в данном случае леди с камерой. Представим также, что на ее фотографиях есть мы все, кроме Гарри. Значит, ни она, ни Бранч, ни тот, кто за всем этим стоит, не знают о существовании Гарри – во всяком случае, на данном этапе.

– Что возводит меня в роль козырного туза в колоде, – ухмыльнулся тот.

– Неплохо бы.

– Я могу обратиться к кое-кому из бывших знакомых в Лос-Анджелесе, спросить, не приходит ли им в голову какое-нибудь имя, из тех людей, что имеют на тебя зуб. Ведь может статься, что ты навредил им своим расследованием больше, чем думаешь. Месть могла планироваться месяцами.

– Действуй.

Итан неловко подвинулся, и боль сразу проснулась – вгрызлась в ребра и плечо. Он скованно потянулся за обезболивающим. Зоя сразу вскочила с места.

– Не шевелись! Я подам.

Она отвинтила крышку, высыпала на ладонь Итану пару таблеток, налила в стакан воду. Он послушно положил таблетки в рот и запил. Убрав стакан, она принялась взбивать у него под спиной подушки.

Это было так ново, странно и приятно – иметь жену, которая хлопочет вокруг. Надо же, подумал Итан, а некоторым сразу вот так везет! Он и не думал притворяться, что это ему досаждает, наоборот, прикидывал, не показать ли Зое худшие из синяков, которые сначала хотел от нее утаить.

Завтра, когда они расцветут во всей красе.

С минуту он сидел, рисуя себе радужные картины того, какие новые, еще более приятные хлопоты устроит вокруг него Зоя, затем задался мыслью, какие защитные меры она предпримет теперь, когда прежние оказались недостаточны. Очень может быть, что утром он обнаружит на столике в прихожей пробковый шлем или резиновые наколенники.

Потом приятные мысли как-то отдалились, а тревога вернулась, замешенная на том же неприятном предчувствии, которое помогло разгадать замыслы Бранча. Оно так и не ушло, а значит, ничего не кончилось, и, проснувшись поутру, он должен был увидеть над постелью все тот же дамоклов меч.

– Теперь, когда мы знаем, что я тут совершенно ни при чем, предлагаю направить все усилия на защиту Итана, – сказала Аркадия. – Раз он жертва, его и окружать заботами. Гарри должен охранять его, а не меня.

– Вот это мне нравится! – с энтузиазмом поддержала Зоя.

Ага, подумал Итан. Значит, не наколенники и не шлем, а Гарри Стэгг. Ну, вообще говоря, Гарри в самом деле много полезнее, чем соевое молоко и суперсильный защитный крем. Но быть под присмотром!

– Присоединяюсь к мнению дам, – сказал Гарри серьезно.

– Ну, я не знаю… ты никак не сможешь охранять меня и одновременно работать козырным тузом. Тебя нужно держать в запасе на случай, когда карта ляжет в нашу пользу. Пока мы не знаем, что происходит…

– Мы это знаем даже слишком хорошо, – перебил Гарри. – Тебя пытались убить, и не думаю, что дело ограничится одной попыткой.

– Но не прямо сейчас. Бранч в коме, и тот, кто его нанял, может знать или не знать об этом. Если знает, то может изменить свои намерения, а если нет, будет ждать известий от своего наемника.

– Но в этом случае у нас не так уж много времени. Он не будет ждать до бесконечности.

– Вы рассуждаете так, словно знаете, что движет тем, кто нанимает киллера, – заметила Зоя, хлопоча вокруг Итана.

– По крайней мере, ясно, что киллеры на дороге не валяются. Изменит он мнение или нет, а нанять нового займет некоторое время.

Зоя выпрямилась с таким видом, словно собиралась мешком осесть на пол, но оправилась и продолжала взбивать подушки.

– Мы ни в чем не можем быть уверены, – сказала Аркадия. – Может, киллеров кругом – как нерезаных собак.

– Ты насмотрелась боевиков, дорогая, – ответил Гарри. – Говорю тебе, это редкий товар.

Помолчали.

– Что, разве плохая шутка? – осторожно осведомился Гарри.

– В данный момент не лучшая, – ласково ответила Аркадия, – но ты не перестаешь меня поражать.

– Интересная мысль… – задумчиво произнес Итан.

– Насчет того, что людей вроде Бранча не много и что нанять такого будет непросто? – уточнила Зоя.

– Да нет, как раз на этот счет я с Гарри не согласен. Скорее с Аркадией, что такого народу полным-полно. Зачем обращаться к профессионалу, если можно нанять психопата, которого потом устранить? Киллер берет сотни тысяч, а подонок пойдет на это за двадцатку. Но!.. – Он многозначительно помедлил. – Но если хочешь обставить все как несчастный случай, без профессионала не обойтись, а их, в самом деле, не так много.

– Это именно то, что я имел в виду, – невозмутимо сообщил Гарри. – По-моему, надо выяснить насчет Бранча все, что можно и что нельзя.

Итан автоматически потянулся к журнальному столику за блокнотом и сразу об этом пожалел – ребра протестовали при малейшей попытке шевельнуться. Заметив, что Зоя пристально за ним наблюдает, он принял бравый вид – ни дать ни взять раненый Джон Вэйн.

– Я тоже думаю, что глупо сидеть сиднем и ждать, пока полиция найдет ответы на все вопросы.

– Тогда каков план? Как ты собираешься выяснять подноготную человека в коме? У Бранча было при себе только водительское удостоверение, да и то поддельное, с адресом, которого не существует.

– Зато у него на теле необычная татуировка. Я по памяти набросал рисунок Синглтону, и тот обещал пройтись по соответствующим сайтам. Еще припоминаю, что во время нашей первой встречи Бранч вез в фургоне упаковку протеинового пойла, для качков. Адрес магазина зацепился у меня в памяти – это в Финиксе. Оттуда я бы и начал.

Глава 30

И снова он бродил по коридорам Найтвиндса в поисках Зои. В театр он заглянул первым делом, но ее там не оказалось.

Обойдя весь дом, Итан раздвинул задние двери и вышел к бассейну. Зоя стояла на самом краю, глядя вниз, на воду. При виде его она печально улыбнулась и покачала головой.

– Оставайся, где стоишь. Все равно тебе не дойти до меня. Я за стеной, и ее ты никогда не преодолеешь.

На этот раз он лишь упрямо выпятил подбородок и продолжал шагать, пока не оказался рядом.

– Видишь, я преодолел барьер. Значит, не так уж он важен.

– Он важнее, чем ты думаешь, – возразила Зоя. – Даже если ты сумел пройти через него, а может, как раз, поэтому. Ты не уважаешь его, и однажды он отомстит.

Подсветка бассейна была включена. Посмотрев по направлению взгляда Зои, Итан увидел, что почти на самой поверхности воды лежит Саймон Уэндовер. В отличие от Бранча он плавал лицом вверх, и его мертвые глаза были открыты.

– Вот именно, Труэкс, – услышал Итан. – Он заберет у тебя Зою, даже если сейчас она с тобой. Почему бы и нет? Ты всегда и всех терял, неудачник.

– Плевать мне на «всегда» и на «всех»! Зою я не отдам!

– Боишься одиночества? – хмыкнул Уэндовер. – Не бойся, я буду заглядывать, чтобы составить тебе компанию. Я – твой вечный спутник, не забывай об этом, Труэкс ..

Итан проснулся с таким чувством, словно вовсе не спал, словно подсознание отметило в реальности незнакомый звук, раздавшийся в тишине квартиры. Какое-то время он лежал, напряженно прислушиваясь, прежде чем вынужден был признать, что ничего не происходит, что проснулся он только из желания, чтобы кошмар наконец закончился.

Зоя шевельнулась, быть может, ощутив, что он бодрствует, мимолетно коснувшись ногой его ноги. Хотелось обнять ее и привлечь к себе, но Итан удержался из опасения разбудить. Им был совсем ни к чему еще один разговор о его кошмарах.

Полежав немного, он понял, что всплеск адреналина не позволит уснуть так сразу. Он был не в состоянии расслабиться. Лучше всего было чем-то заняться, а для начала хотя бы покинуть постель. Вот уж поистине «ложе страшных сновидений»!

Бесшумно отодвинувшись, Итан выпростал ногу из-под одеяла. Однако времена, когда он мог встать, не разбудив Зою, остались в прошлом. Стоило взяться за брюки, как из темноты донеслось:

– Итан!

– Жажда замучила, – солгал он. – Хочу выпить минералки. Не волнуйся, я сразу вернусь. Спи.

Само собой, она даже не подумала. Раздались шорохи, потом приглушенный топот босых ног по паркету, и вот уже она стоит рядом, вглядываясь ему в лицо.

– Что-нибудь случилось?

Чтобы выиграть время, Итан вышел в коридор, но Зоя тенью последовала за ним, на ходу набрасывая халат.

– Так в чем дело? Опять кошмар?

– Да, – признал он неохотно.

В кухне Итан приостановился у стола, чтобы застегнуть молнию брюк. Из окна падало достаточно света, чтобы сориентироваться, поэтому он не стал шарить по стене у двери в поисках выключателя, а сразу прошел к холодильнику, бледным пятном выделявшемуся в углу, словно забредшее в гости привидение.

Зоя терпеливо ждала, пока он откроет бутылку минеральной воды, но потом заговорила:

– Тебе не кажется, что нам пора всерьез обсудить твои кошмары?

Голос звучал мягко, почти ласково, но была в нем и хорошо известная Итану нотка решимости, которую он про себя называл упрямством. На этот раз ему было не отвертеться – впрочем, как всегда и во всем. Где-то в астральном пространстве дух Саймона Уэндовера злорадствовал по этому поводу.

Присев к столу, Итан некоторое время молчал, взвешивая возможные линии поведения. Их было не много – всего-то две. Можно было попытаться скормить Зое политически корректную полуправду, а можно было сказать все, как есть.

Полуправда никогда ему не удавалась.

– Это был сон насчет тебя и Уэндовера.

– Вот как? – Зоя уселась, напротив, в тени, сама не менее загадочная, чем любой дух. – Я и Саймон Уэндовер в одном и том же сне? В какой связи?

– Точно не знаю. – Итан сжал холодный стакан ладонями. – Уэндовер появляется время от времени, особенно часто в ноябре. Приходит, знаешь ли, напомнить, что из-за него я зашел чересчур далеко.

Зоя ничего не сказала на это, просто ждала продолжения.

– Если такое случилось, так и остаешься за чертой. Назад дороги нет, и ты уже никогда не будешь таким, как прежде.

Зоя молча отобрала пустой стакан и взяла его ледяные руки в свои, теплые.

– Это перешло у меня в манию. Жена все повторяла, что я свихнулся, и, думаю, была права. Только она была уверена, что я свихнулся на почве жажды мести, а я верил, что только месть позволит мне не свихнуться окончательно. Сейчас, оглядываясь на те дни, я понимаю, что искал не столько мести, сколько отпущения грехов. Я согрешил тем, что не сумел уберечь брата, и думал, что месть очистит совесть и душу. Только этого не случилось.

– Не терзайся, – тихонько произнесла Зоя, согревая его руки. – Никто еще не обрел душевный мир, отомстив врагу.

– Знаю.

– А если бы ты мог повернуть время вспять, с этим новым знанием ты отказался бы от мести?

Итан прикрыл глаза, и перед его мысленным взором, в который раз, прошел, покидая зал суда, Саймон Уэндовер с торжествующей усмешкой на губах.

– Нет, – сказал он, наконец, – не отказался бы. Но с этим новым знанием я больше винил бы себя, чем тех, кто вынес оправдательный приговор. Я не сумел уберечь не только брата, но и главного свидетеля. Если бы киллер был жив, все обернулось бы иначе.

– Киллер находился под охраной полиции, не под твоей.

– Правильно, вот я и умыл руки, а как результат – Уэндовер добрался до него и отправил на тот свет, обеспечив себе свободу. – Тепло рук Зои постепенно достигло каких-то ледяных уголков его души. – Напрасно я все это рассказал. Ни к чему обременять еще и тебя. Давай на этом закончим, ладно?

– Я обо всем догадалась сама, так что можешь говорить без утайки. Когда Бонни впервые рассказала мне про загадочное кораблекрушение, в котором погиб Уэндовер, мне все стало ясно.

– Зоя! – Итан перехватил ее руки и сжал до боли. – Ты никогда ни словом, ни взглядом не намекнула, что знаешь!

– Попробую объяснить, почему. Мне мучительно больно, но не от того, что ты совершил, а от того, как дорого за это платишь. Ты не мог поступить иначе, не мог не отомстить за убийство брата, и я уверена, случись что-то подобное со мной, Бонни или кем-то из мальчишек, ты отомстил бы за нас, даже теперь, после стольких мук. Если ты думаешь, что я тебя осуждаю или хотя бы сужу, ты ошибаешься. Единственное, что я хотела бы во всем этом изменить, – избавить тебя от горьких воспоминаний и от ночных кошмаров.

– С тем и другим я могу жить, не волнуйся. Если что-то и пугает меня до полусмерти, то совсем иное.

Зоя вздрогнула, но не отдернула рук.

– Что-то пугает тебя до полусмерти?

– То, что я не тот прямой, честный, невинный душой человек, каким ты меня считала, каким полюбила. Я не Престон Клиленд, я… – он криво усмехнулся, – я мужчина с прошлым, от которого мне не избавиться.

– Ну и что из этого? – Руки снова поменялись местами в попытке принести утешение. – С тобой я составляю более гармоничную пару, чем с Престоном, потому что и сама женщина с прошлым. Чудо природы. Выродок. Если тебя угнетает то, что однажды ты временно свихнулся, можно поднять мою карту из Кендл-Лейк-Мэнор, где черным по белому написано, что я свихнулась окончательно и бесповоротно.

– Зоя!

– И знаешь что? Быть может, это не просто слова. После того, через что я прошла в клинике, я уже не та прямая, честная, невинная душой женщина, которую полюбил Престон Клиленд, которая любила его. Я другая, Итан, и эта другая любит тебя.

Ночью, посреди темной кухни, Итан позволил словам Зои проникнуть в самую глубину души и укорениться там. Ночь дышала покоем, теперь уже мирная, и никакого злорадного смеха не слышалось, даже в самой дальней дали.

Глава 31

Электрика звали Джим. Это был крепко сбитый мужчина со спокойной и уверенной повадкой человека, хорошо знающего свое ремесло.

Несколькими минутами раньше он извлек из специального углубления в стенке бассейна прибор подсветки, которому полагается быть опечатанным, и теперь они с Итаном на пару разглядывали торчавший оттуда провод.

– Что навело вас на эту мысль? – с неподдельным интересом осведомился он.

– Скажем так, все понемногу. – Электрик вопросительно поднял бровь.

– Начнем с того, что бассейн, который я лично накрывал, чтобы никто ненароком не сверзился, оказался открытым, и как будто только что, судя по тому, как текло с брезента. Может, такая мера кажется вам излишней, но у меня два племянника, и кое-что я привык делать автоматически. Так вот, заметив, что брезент стянут, я призадумался. Да и маляр, который повсюду сует нос, тоже вызывал определенные подозрения.

– Да, но как вы догадались, что он подпортил и подсветку?

– Он говорил, это подростки забрались в бассейн, но пятно было только одно, и как раз над подсветкой. Трудно было поверить, что ребятня, тем более подогретая пивом, банки от которого он заботливо разбросал повсюду, не залила все кругом до самого дома, как то обычно бывает. Короче, в этой его истории не сходились концы с концами.

– Ага, – усмехнулся Джим. – То, что люди вашей профессии называют важной уликой. Только не в пользу подозреваемого.

– Это вы правильно заметили – подозреваемого. Хотя такой народ попадается не часто, я стараюсь не расслабляться.

– Оно и видно, иначе кто знает, как бы все обернулось… – Джим повертел в руках кабель и показал Итану аккуратный надрез в толстенной изоляции. – Совсем свеженький. Вот, значит, как оказалось, что вода под напряжением. Ну и еще поковыряться в приборном щитке. Хорошо этот парень поработал, ничего не скажешь. Разбирается!

– Позвольте? – Итан взял провод и пристально изучил надрез. – А можно доказать, что он свежий?

– Как дважды два, – заверил электрик. – Видите, все блестит, ни следов не только ржавчины, но и зеленого налета, а в хлорированной воде он образуется очень быстро. Любой специалист докажет, что резали буквально на днях.

– Хм… – Такое простое доказательство произвело на Итана впечатление. – Пожалуй, это будет иметь вес. Спасибо, вы мне очень помогли.

– Да что там, я же электрик, – смутился Джим.

Услышав шаги Итана на лестнице, Синглтон появился на пороге магазина.

– Едешь в Финикс?

– Не один, а с Зоей. – Итан бросил взгляд на часы. – У вас с Гарри сейчас хлопот полон рот, а я не хотел бы оставлять ее без присмотра. И потом две головы всегда лучше, чем одна. Подумать есть над чем.

– Это дело час от часу становится все более запутанным.

– Я тоже заметил.

Глава 32

Итан отправился в магазин, а Зою настоятельно попросил оставаться на своем месте в машине, и теперь она сидела, в нетерпении барабаня пальцами по сиденью. Сквозь громадное витринное окно можно было видеть, как он беседует с молодым продавцом. Парень выглядел так, словно его трехразовое питание состояло из одних стероидов.

Они выехали в Финикс сразу после того, как Итан распрощался с электриком. Дорога заняла примерно час, еще полчаса потребовалось на то, чтобы добраться до магазина – из расспросов выяснилось, что тот находится на нижнем этаже одного из центральных универмагов.

Все это время Зоя мучилась неприятным чувством, что время утекает впустую. Судя по сдвинутым бровям Итана, у него было такое же ощущение.

Но вот они у цели, и сквозь окно видно, как он тянет из кармана бумажник. Хороший знак. Наверняка продавец раскололся и выложил что-то полезное для дела.

Чуть позже Итан присоединился к Зое на переднем сиденье.

– Надеюсь, ты получил адрес?

– Нет, не получил. – Итан дал задний ход, выезжая со стоянки. – Это было бы слишком просто. Как и следовало ожидать, Бранч всегда платил наличными, а его имя вообще никогда не всплывало. Слава Богу, парень сразу узнал его по описанию – могло ведь статься, что он делал покупки всегда в разных магазинах.

– Но что мы с этого имеем?

– Не много, – признал он, но тут же улыбнулся улыбкой холодного удовлетворения. – Кое-что полезное все же удалось выудить.

– А именно?

– Адреса самых посещаемых фитнес-клубов города. Куда-нибудь Бранч да заглядывал. Давай начнем с ближайшего.

– По-твоему, он стал бы качаться рядом с магазином, где регулярно отоваривался? Это кажется неосторожным.

– Подкачка требует частых занятий, таскаться на другой конец города, может быть, и осторожнее, но не слишком удобно. Торчать в пробках, искать парковку. К тому же, как приезжий, он незнаком с расположением улиц.

– С чего ты взял, что он приезжий? Может, очень даже местный. И вообще, если бы я подрядилась кого-то прикончить, то посвящала бы свое время этому, а не поддержанию формы.

– Ну, нет. Качок скорее сам себя прикончит, чем потеряет форму. У них это почти всегда переходит в психоз.

Это укладывалось в картину, которую Зоя успела нарисовать. Если Бранч серьезно помешан, он и может быть причиной всех странностей, с которыми ей пришлось в последнее время столкнуться.

Назойливый писк наручных часов, наконец, проник в сознание и нарушил транс, в котором Шелли Рассел пребывала вот уже несколько часов подряд. Она заставила себя отодвинуться от компьютера.

Время обеда и приема полуденной порции таблеток.

– Слышу, слышу!

Шелли отключила сигнал, нажала на лэптопе клавишу «Сохранить», сняла очки и начала подниматься.

Именно начала – это был нелегкий, продолжительный процесс. Колени и спина протестовали, чуть ли не в голос. Суставы ржавеют все больше, бесстрастно констатировала Шелли. Так ей и надо – в таком возрасте не сидят часами в одной и той же позе, да еще и неудобной. Давно пора приобрести для кабинета мебель поудобнее, но то одно, то другое…

В ванной (она же кладовая) Шелли встала перед раковиной и критически оглядела себя в небольшом зеркале. Ну и видок! Волосы висят как пакля – перманент практически сошел. Надо бы записаться к парикмахеру. Да-да, так она и поступит, прямо сегодня, сразу после того, как закончит приводить в порядок записи по делу «группы из Уисперинг-Спрингз».

Воодушевленная перспективой провести некоторое время в салоне красоты, Шелли бодро изъяла из углубления полуденные таблетки на этот день. Простой, видавший виды стакан был наполнен водой прямо из-под крана.

Высыпав всю пригоршню лекарств в рот и запив, Шелли достала из холодильника готовый бутерброд с помидорами и сыром, сняла крышку с пластиковой упаковки и понесла нижнюю часть с собой в кабинет. Что-то не стыкуется в истории с «группой из Уисперинг-Спрингз», думала она на ходу. Не часто встречаются дела, которые западают в память, но это… это не дает спать по ночам.

Вообще-то она не высыпается много лет подряд, но речь уже не о простой бессоннице. Профессиональная привычка – вскакивать, едва задремав, если где-то на задворках сознания идет процесс расшифровки странностей дела. Она как будто проглядела что-то важное…

В кабинете Шелли включила кофеварку, наполнив ее доверху. День обещал быть долгим, а ночь, скорее всего бессонной. Но сетовать не годится, ей не привыкать к ночам, проведенным где угодно, только не в постели.

Усевшись к письменному столу, Шелли принялась за бутерброд, прислушиваясь к шуму кофеварки в ожидании кофе и изучая строки на экране лэптопа. Так… чего она еще не предприняла такого, что непременно требовалось бы предпринять, если бы оказалось, что Бранч в конечном счете не имеет отношения к ФБР?

Многое. Чтобы удостоверить или опровергнуть личность вот так, без допуска к специальным файлам, работы требуется невпроворот.

Если поразмыслить, просто жуть берет, до чего быстро человек перестает задавать вопросы, стоит только помахать у него перед носом каким-нибудь удостоверением. Сказать, что работаешь на правительство. Ну не удобная ли это штука – патриотизм, особенно если к нему не прилагается даже зачатков здравого смысла.

Шелли еще раз пробежалась по всему, что удалось откопать на Итана Труэкса на сайте подшивок старых лос-анджелесских газет, и уже снова собиралась впасть в раздумье, как вдруг компьютер выдал статью из газеты Уисперинг-Спрингз.

«Вчера приезжий, по документам Джон Бранч, был обнаружен в бассейне дома супругов Труэксов. Врачи установили, что он стал жертвой удара током в результате поломки электрического оборудования бассейна. В данный момент Бранч находится в медицинском центре Уисперинг-Спрингз, в глубокой коме. Его состояние расценено как критическое.

Расследование ведется. Полиция утверждает, что от смерти Бранча спасло только своевременное вмешательство Итана Труэкса. Поскольку дом находится в состоянии ремонта, тот лишь по чистой случайности оказался на месте происшествия.

Обстоятельства несчастного случая остаются туманными…»

Бранч в коме? Чуть не убит электрическим током в бассейне Итана Труэкса? Какого дьявола ему там понадобилось?

Шелли уставилась на экран, пытаясь сосредоточиться. Работать становилось все тяжелее, опустошение как будто перешло всякие пределы. Надо спать хоть одну ночь в неделю, иначе перестанешь и ноги таскать. В следующий раз она попросит у лечащего врача самое сильное снотворное – должно же хоть что-нибудь сработать!

А пока придется сидеть на кофе. Наверняка эта усталость от недостатка кофеина.

Шелли посмотрела на кофеварку и удивилась тому, как она далеко – словно за милю от стола. Однако никто ведь не принесет, хочешь, не хочешь, а встать придется.

Она уперлась в подлокотники, оттолкнулась от сиденья и встала.

Волна тошноты поднялась в желудке примерно на полдороге.

Плохо дело, подумала Шелли. Тошнота как будто считается одним из признаков сердечного приступа.

Однако отвратительное ощущение поуменьшилось, и Шелли облегченно вздохнула. Нет, не приступ. Скорее просроченный бутерброд. Надо было не лениться, надеть очки и выяснить срок годности.

Наполнить чашку удалось довольно легко, но вернуться с ней к столу оказалось задачей почти непосильной. К этому времени ноги подкашивались, а руки тряслись так сильно, что кофе выплеснулся на стол.

С ней что-то не в порядке… как и с делом «группы из Уисперинг-Спрингз». А если это взаимосвязано? Глупости! Не может быть!

Впервые за эти минуты Шелли испытала вспышку панического страха. Записи! Надо еще раз просмотреть записи.

Да Бог с ними, с записями. Не до них. Ей необходима помощь.

Шелли постояла, шатаясь, не в силах пробиться мыслями сквозь туман, что сгущался в сознании. Что делают в таких случаях? Ах да, набирают 911. Но это потребует сил, а сил нет. Проще присесть в кресло и вздремнуть. Но сначала все-таки надо понять, что и как. Шелли взяла небольшой блокнот – старомодный, со спиральной пружиной сбоку – и заставила себя сосредоточиться на записях. Какое странное дело! Замешано сразу несколько сыщиков разного рода, один частный. Если верить тому, что газеты писали об Итане Труэксе, этот человек махнул рукой на третий брак и на бизнес стоимостью во много миллионов ради торжества правосудия, когда был убит его брат. Женщина с большим жизненным опытом, Шелли умела читать между строк и без труда предположила, что он не успокоился после оправдательного приговора и взял правосудие в свои руки.

Его можно понять. На него можно положиться. Ноги начали неметь. Что это, начало конца? Шелли попробовала вспомнить, какие именно таблетки проглотила. Неужели обсчиталась? Или ей чего-то недодали в аптеке? А может, положили в пакетик не то? Такое случается, и притом много чаще, чем утверждает здравоохранение.

Надо бы все же набрать 911. Ладно, она позвонит. Вот только спрячет блокнот и сразу позвонит. Потому что, если дело не в ошибке аптекаря, остаются две возможности, одна не лучше другой.

Первая, — ее время на этом свете истекло, и уже никто и ничто ее не спасет.

Вторая, кто-то желает ей смерти.

Если Труэкс таков, каким его рисуют в газетных статьях, значит, она не на той стороне. Допустим, он снова начнет доискиваться правды и справедливости и выйдет на ее квартиру. Где он будет искать?

Где бы стал искать Шерлок Холмс или любой другой из старых добрых сыщиков? Представим, что и он из таких.

Шелли нашла единственно правильный тайник, сунула туда блокнот, повернулась к телефону и поняла, что ей до него ни за что не добраться.

Надо было послушать дочь, когда та предлагала носить на шее идиотскую штуковину с кнопкой, которую нажимают как раз в таких случаях, как теперь. Она отказалась, думая, что еще не настолько одряхлела.

Надо было послушать сына, и перебраться к нему еще в прошлом году.

Шелли осела на колени. Телефон был в двух шагах, но с тем же успехом мог находиться на другой планете.

Дверь отворилась, в проеме возникла темная фигура и поплыла к ней. Зрение уже отказало настолько, что невозможно было сказать, мужчина это или женщина.

– Мне нужна помощь… – прошептала Шелли.

– Правильно, – донеслось в ответ. – Но от меня вы ее не получите. Я здесь только ради компьютера и того, что там есть Превосходная работа, миссис Рассел! Мне даже как-то жаль, что вы отдаете концы. Для меня было бы удовольствием дать вам самые лучшие рекомендации.

Последним, что видела Шелли, была рука, бесконечно длинная и темная, которая выключила и закрыла лэптоп.

А потом на мир снизошла тьма, и Шелли погрузилась в самый глубокий и крепкий сон в своей жизни.

В час дня они вошли в пятый по счету и предпоследний в списке фитнес-клуб. К тому времени Зоя уже потеряла всякую надежду – и оказалась права. Здесь тоже никто не помнил человека с внешностью Бранча.

– Проклятие! – процедила она по дороге к машине. – Столько усилий – и все зря! Ни шагу вперед!

– Ну, в этом последнем случае я не слишком удивлен, – философски заметил Итан. – Не знаю, почему продавец дал мне этот адрес. Довольно жалкий зал, а тренажеров – раз-два и обчелся. Не могу себе представить, как тут вообще можно накачать бицепсы.

– Куда это ты уставился?

Зоя проследила за его взглядом и увидела хорошенькую девицу юных лет, одетую в то, что теперь называлось шортами и придавало этому слову совершенно новый смысл. Волос у нее было такое изобилие, что хвост как будто исчез за дверями на пару минут позже, чем все остальное.

– Так как ты думаешь, где он качался?

– Может, дома. Эдакий нон-стоп гимнастический зал в одной из комнат. Это укладывается в портрет Бранча. Вообрази себе этого типа качающимся среди тех, кто ходит на тренажеры ради потери веса.

– Разумно. – Садясь в машину, Зоя припомнила телосложение Бранча, отточенное до скульптурных пропорций. – Он выглядел как человек, буквально помешанный на своих бицепсах и трицепсах. Наверняка и был.

– Есть, – сказал Итан, поворачивая ключ в зажигании.

– Не поняла.

– Он еще не отправился на тот свет, а значит, надо пользоваться настоящим временем.

– Если бы ты его не вытянул и не сделал искусственное дыхание…

Итан не отреагировал, как если бы был всецело занят поисками бреши в сплошном потоке транспорта, чтобы направить туда машину.

– Тебя никто не заставлял это делать, – настаивала Зоя. – Другой на твоем месте просто повернулся бы и ушел, и никто бы его за это не осудил. В конце концов, он хотел тебя убить!

– Я его спас не из человеколюбия, так что твои дифирамбы излишни. От мертвого Бранча нам бы не было никакого толку, а живой еще может пригодиться.

Следующим пунктом был фитнес-клуб «Бернард». Стоило переступить порог, как стало ясно, что это солидное предприятие, настоящий конвейер по совершенствованию человеческого тела – никакого сравнения с залами, где им уже пришлось побывать. Очевидно, это была жемчужина Финикса.

Здесь не было ни дряблых животиков, ни хилых мышц, зато было полно мужчин и женщин в простых и удобных костюмах, чьи тела, однако, так и бугрились на совесть накачанными мускулами. Ряды сверкающих снарядов для их разработки напоминали армаду военной техники, готовую к бою.

Зоя стушевалась, позволив Итану наводить справки у здоровяка в комбинезоне, исполнявшего здесь обязанности секретаря.

Не прошло и нескольких минут, как зеленая банкнота перешла из рук в руки, и Итан повернулся с видом хищника, напавшего на след.

В молчании они вышли из клуба на стоянку, но тут уж Зоя не выдержала.

– Так что же?!

– Не сказал бы, что мне нравится быть одновременно клиентом и сыщиком, – буркнул Итан, засовывая бумажник поглубже в карман.

– Что? А, понятно. В самом деле, досадно, когда нельзя списать то, что даешь «на лапу». Но если ждешь от меня сочувствия, извини. Еще свежи воспоминания о том, сколько ты дал на это мне, в прошлом месяце.

– Ты и на смертном одре мне это припомнишь, да? Я же объяснил тогда, что информация стоит денег! Не подмажешь – не поедешь.

– Да уж, конечно, – хмыкнула Зоя, уселась на свое место и, вскинув подбородок, отвернулась к окну – Давай выкладывай, что удалось выяснить, а там разберемся, стоило оно того или не стоило.

– Стоило, стоило.

– Я жду.

– Ладно. – Итан тоже уселся и завел мотор. – На этот раз прямое попадание – качок за столом сразу вспомнил Бранча. Сказал, что тот посещает клуб вот уже две недели, так регулярно, что, когда он не появился два дня подряд, все сразу заметили. Платит каждый раз отдельно, наличными, под тем предлогом, что не знает, сколько задержится в городе. По крайней мере, так он ответил, когда менеджер предложил купить со скидкой полугодичную карточку члена клуба.

– Наверняка он и поселился за наличные, под тем же предлогом и на короткий срок.

– Это не важно, главное, чтобы вообще поселился – Итан достал из «бардачка» карту города. – И вот тут мы переходим к самой неприятной части миссии.

– Позволь мне угадать, – с кислой миной сказала Зоя. – Нам придется объехать весь город и заглянуть в каждый мотель, отель и меблированные комнаты, какие тут только найдутся?

– Не все так страшно – Он ткнул пальцем в красный кружок на карте – Качок сказал, что на прошлой неделе Бранч забыл дома что-то из мелкого спортивного оборудования… я не совсем понял, что именно. Он ему предложил взять это напрокат в клубе, но Бранч отказался, сказав, что у него все подогнано под личные требования. Ушел, а через четверть часа вернулся со всем необходимым. Было это утром, незадолго до часа пик.

– Значит, это где-то рядом!

– Я тоже так рассудил.

– И как мы примемся за дело?

– Возьмем каждый свой телефон и начнем обзванивать все места, где можно поселиться, но только в границах этого кружка.

– Теперь понятно, зачем ты меня с собой позвал, – заметила Зоя, вытягивая с заднего сиденья сумку. – Я, дурочка, решила, что это ради моей интересной компании, а дело-то было в подсобной силе!

– Какой потрясающий пример дедукции… – пробормотал Итан, уже занятый телефоном.

Примерно три четверти часа спустя им, наконец, повезло, а еще через час Зоя стояла с Итаном в простеньком кабинете менеджера меблированных комнат «Райский уголок» – обветшалого одноэтажного здания, к которому прилагался бассейн немногим больше почтовой марки.

Зое не часто приходилось сталкиваться с подобным убожеством. Особенно поражали обогревательные приборы, когда-то наспех установленные под окна и так оставленные, видимо, за неимением средств. Штукатурка вокруг них выкрашивалась все больше, и кое-где снаружи уже зияли щели, а железо как следует, проржавело. Бетон дорожек сильно пророс травой и потрескался, как земля пустыни, из зелени имелась лишь пара чахлых агав и несколько бочковидных кактусов в самом начале того, что именуется «прилежащей территорией».

Иными словами, меблированные комнаты «Райский уголок» были задуманы как дешевый мотель, а затем здесь все шло только под уклон.

Менеджер, он предложил не церемониться и называть его «просто Джо», все время разговора рассеянно почесывал редеющие и самым очевидным образом крашеные волосы.

– В самом деле, у нас есть постоялец по фамилии Бранч. Снял номер на месяц, но, должен заметить, уже два дня не приходит ночевать. Времена сейчас такие, что… Так вы говорите, несчастный случай?

– Да, мистер Бранч в больнице Уисперинг-Спрингз, – подтвердил Итан, всем видом источая безмерное сострадание. – Могу, если желаете, оставить номер, но, боюсь, вам от него не будет никакого толку – ваш постоялец в коме. – В коме, вы подумайте!

– Несчастный случай произошел у меня в доме, и я, так сказать, чувствую себя в некотором роде ответственным, тем более что мистер Бранч больше никого в нашем городе не знает. Могу я забрать кое-что из его вещей?

– Надеюсь, он передал вам ключ от номера? – Как он мог? Он же в коме! Мы пытались найти ключ, но тот, как видно, затерялся в процессе транспортировки, – нe моргнув глазом солгал Итан и потянул из кармана бумажник. – Если мистер Бранч остался вам должен, я заплачу. Нельзя же, чтобы он остался без жилья только потому, что впал в кому!

Только тут, впервые с начала разговора, губы менеджера растянулись в улыбке.

Бранч снимал номер 27. Прежде чем открыть дверь, Итан достал из кармана две пары резиновых хирургических перчаток, одну дал Зое, другую принялся натягивать сам. К счастью, менеджер не выразил ни малейшего желания иx сопровождать.

Когда дверь отворилась, изнутри пахнуло затхлым запахом мало обжитого и непроветренного помещения.

Итан без колебания сделал шаг через порог. Зоя не сразу за ним последовала. Ее трясло, отчасти от страха, отчасти от предвкушения.

Прежде чем войти, она заглянула внутрь. Однако в номере из-за плотно задернутых гардин царил густой сумрак, и разглядеть удалось только спинку кровати и зеленое ковровое покрытие.

Тогда она попробовала открыться для скопившейся внутри энергии, но с такого расстояния не уловила ничего необычного. Наученная опытом последнего времени, она не стала расслабляться, а наоборот, постаралась подготовить себя к худшему. Если ее предположение правильно и это Джон Бранч наследил в библиотеке и у Аркадии, здесь просто обязан был остаться целый клубок невидимой паутины, по крайней мере, двухдневной давности.

– Вот черт! – тихонько раздалось изнутри.

– Что? Что такое?! – сразу встревожилась Зоя. – Неужели гора трупов?! Этого нам только не хватало!

– Никаких трупов тут нет, не бойся. Зато теперь можно сказать наверняка, что все это вертелось вокруг меня.

Зоя переступила порог тесного, неопрятного номера, нащупывая дорогу, как в тумане. Ни одна из стен не закричала при ее появлении, никакая паутина не попыталась обволочь шестое чувство. Здесь, как смог, висели наслоения множества энергий, некоторые из них очень давние, и почти все – уныло однообразные, такие же застойные, как воздух, но ничего угрожающего в них не было.

При других обстоятельствах Зоя вздохнула бы с великим облегчением, однако на этот раз все было иначе. Она сообразила, что ждала и надеялась наткнуться на то, чего обычно так боялась. Столкновение такого рода положило бы коней сомнениям, ответило сразу на все накопившиеся вопросы.

Она уже готова была разочарованно закрыть колебательный контур своей психики, когда нервных окончаний коснулось что-то темное и очень сильное. Не паутина, о нет, но что-то столь же потенциально опасное – мучительное, нездоровое желание. Оно мигало во мраке комнаты, как неисправная неоновая вывеска.

– Он чего-то отчаянно желал… – прошептала Зоя. – Просто умирал от желания заполучить это…

– Моей смерти он желал, чего же еще.

Поскольку говорила она сама с собой, то вздрогнула и повернулась. Итан у стола перебирал какие-то фотографии.

– Что это?

– Иди, взгляни.

Зоя приблизилась и встала напротив, отделенная от него столом. Итан повернул к ней то, что оказалось фотокопиями газетных статей. Некоторые были трехлетней давности, некоторые почти совсем свежие, но обязательно из лос-анджелесских газет. Первый же заголовок заставил Зою покрыться ледяной испариной.

«Смерть в открытом море.

Тело Саймона Уэндовера, в прошлом главы частной инвестиционной компании, было выловлено сегодня утром в заливе Санта-Барбары. По предварительной версии, он упал с борта собственной яхты, на которой три дня назад отплыл в открытое море.

Полиция опросила персонал дока, где обычно стояла на причале яхта Уэндовера. Все единодушно утверждают, что тот предпочитал плавать в одиночку и отлично управлялся с такелажем, даже по ночам.

Имя Саймона Уэндовера прогремело в прессе примерно месяц назад, когда на заключительном заседании суда он был оправдан по всем пунктам обвинения в убийстве Дрю Труэкса, владельца компании «Трейс энд Стоун индастриз».

За ходом судебного процесса с живым любопытством следила вся южная Калифорния, в том числе из-за ряда разоблачений касательно недавних финансовых сделок обвиняемого. Возникший при этом скандал негативно сказался на имидже нескольких крупных инвесторов и подорвал доверие акционеров компании…»

Зоя взяла другую копию, намереваясь лишь бегло просмотреть статью, но последний абзац привлек ее внимание.

«…полиция признала, что вскрытие, в самом деле, обнаружило в крови погибшего следы сильного наркотика».

Она подняла глаза и поймала выжидающий взгляд Итана.

– В числе прочего Уэндовер промышлял и наркобизнесом, – заметил он спокойно. – Причем сам лично пробовал товар.

– Случается сплошь и рядом, – согласилась Зоя. – Такой уж это рисковый бизнес.

И занялась следующей статьей.

«…поэтому следствие склоняется к выводу, что именно большая доза наркотика послужила косвенной причиной смерти Саймона Уэндовера. Никаких признаков стороннего вмешательства не найдено».

– Меня одним из первых вызвали для дачи показаний, – сказал Итан, шурша фотокопиями. – Но у меня было несокрушимое алиби.

– Ни минуты не сомневаюсь, – сказала Зоя, а про себя подумала: у кого и быть, как не у него. Он, прежде всего, неглуп.

– Думаю, никто особенно не рвался заводить дело об убийстве, – продолжал Итан. – Полиция не хуже моего знала, что это за птица.

Закончив просмотр, Зоя взяла еще одну внушительную стопку документов, на сей раз распечаток фотографий Итана, явно с газетных страниц. На одних он в суде отвечал на вопросы со свидетельской скамьи, на других входил или выходил из здания суда вместе с Бонни. На одной его даже запечатлели покидающим роскошную, предположительно серебристую «БМВ». Вот он переступает порог бизнес-центра, выстроенного в ультрасовременном стиле, с вывеской сбоку – «Труэкс секьюритиз», внушительными стальными буквами.

– Помнится, фотографы не покидали здания суда все время процесса, – пояснил Итан. – Так и мельтешили вокруг. Осадили не только мою контору, но и дом, где жила Бонни с детьми.

– Что за кошмар для всех вас! – посочувствовала Зоя.

– Не люблю об этом вспоминать. – Итан отмахнулся, давая понять, что хочет закрыть тему, и принялся осматривать номер. – Знаешь, что интересно? Вот Уэндовера не стало, и я думал, что это поставило точку на всей истории. Сама видишь, как сильно можно ошибаться.

– Давай рассуждать логически. Если кто-то, в самом деле, пытается отомстить и если верить Гарри, что это не один из тех, кто когда-то выжил тебя из Лос-Анджелеса, тогда кто это может быть?

– Не знаю.

– Как насчет кого-нибудь из родственников Уэндовера? Или друга? Кого-то, кто до сих пор скорбит о нем?

– Родственников у него не было, назвать кого-то его другом тоже не могу. – Итан присел на корточки и заглянул под продавленную кровать. – Это был одиночка, классический пример одиночки, до такой степени, что его фото можно было, смело поместить в словаре под этим словом. Можешь мне поверить, я проверял, причем заглядывал в его прошлое чуть не со дня рождения. Мать, наркоманка, умерла, когда ему было три года. Отца не знает. Рос в детском доме, потом у приемных родителей, которые менялись чуть не каждую неделю. Ни друзей детства, ни домашних животных, ни продолжительных отношений, ни детей.

– Но он ведь был женат?

– Зачем? Ему довольно было рядом хорошенькой мордашки. Менял женщин как перчатки, а от брака шарахался как от чумы.

Из мебели, кроме кровати, стола и стула, в номере была только прикроватная тумбочка, совершенно пустая.

Во встроенном шкафу в армейском порядке висели вешалки с белыми рубашками и черными брюками, одинакового кроя и, вероятно, фирмы. В углу стоял вещмешок цвета хаки.

– Что за аккуратный и педантичный человек! – высказалась Зоя.

– Я бы сказал, армейский.

– Почему ты так уверен?

– Выправка. Это мне сразу бросилось в глаза. – Наскоро обшарив карманы каждого предмета одежды (понятное дело, там не оказалось даже мятой бумажки от жевательной резинки), Итан расстегнул вещмешок. Зоя, предвкушая важные открытия, подступила ближе и была разочарована, увидев, что внутри пусто.

– Черт! – в сердцах сказал Итан, потом призадумался. – Странно… Бранч оставил одежду на вешалках, а из мешка все забрал…

Он поднялся и направился в крохотную, чуть побольше шкафа, ванную. Постояв с минуту и оглядевшись, хмыкнул.

Зоя уже научилась различать его хмыканье. Данный звук означал, что что-то не стыкуется, причем по большому счету. Она подошла и тоже обвела взглядом ванную, а вернее, совмещенный санузел. На полке красовались все необходимые предметы туалета; бритвенный прибор, крем для бритья и лосьон, зубная паста – но они были настолько безликие, что каждый мог быть куплен в любой мелочной лавке страны.

– Не оставил нам никакой зацепки.

– Это само собой. Я думаю о другом. – Итан для проформы перевернул и потряс, пустую корзину для мусора – Номер такой чистый, словно его вылизали.

– Может, тут для разнообразия хорошая уборщица.

– Да, но чтобы не оставить вообще ни соринки! Ты только посмотри: ни тебе пустой бутылки из-под воды, ни обертки – ничего. Нигде ни единого случайного предмета, одежда не в каждом фирменном магазине висит в таком порядке. Как будто здесь проживал робот. В ящиках хоть шаром покати.

– Но?..

– Вот именно, что «но». – Итан вернулся к столу. – Фотокопии и распечатки оставлены на столе, словно нарочно для того, чтобы каждый мог на них полюбоваться. Тебе не кажется, что человек, настолько помешанный на аккуратности, подыскал бы для них другое, более безопасное место?

Зоя вспомнила отголоски маниакального желания, животной жажды чего-то, с чем столкнулась в этой комнате.

– Что если перед решающим ударом Бранч решил освежить в памяти обстоятельства этого дела, и был так захвачен этим, что пренебрег обычной осторожностью? Может, он только тем и занимался в свободное от подкачки время, что без конца читал и перечитывал статьи о тебе? Между прочим, это отличный способ спятить.

– Конечно, всякое бывает… – Судя по тону, Итан не проникся ее доводами. – В таком случае, почему он смотрел и пересматривал всякое старье, но пренебрегал свежим материалом, только что из Уисперинг-Спрингз? Я имею в виду фотографии, сделанные той престарелой туристкой.

– Дельная мысль. Правда, мы не знаем наверняка, была ли эта женщина замешана в его делишках, но если была, фотографии непременно были бы среди других.

– До тех пор, пока кто-то не явился сюда и не подчистил за Бранчем так, что и не подкопаешься.

– Ты хочешь сказать, что эту из ряда вон выходящую чистоту навела вовсе не уборщица? – испугалась Зоя.

– Ну, опять-таки невозможно сказать наверняка, но эта гостиница не того сорта, чтобы уборщица так расшибалась. По-моему, кто-то подготовил номер к нашему приходу.

– Кто?!

– Скорее всего, тот, кто оплатил мое убийство.

– Итан! – содрогнулась Зоя. – Как ты можешь произносить такие слова так небрежно?

Он промолчал и еще раз для верности обследовал каждый закоулок небольшого помещения, причем на этот раз сдвинул с мест мебель, приподнял матрац, полностью вытащил ящики.

Зоя присоединилась к обыску, всем сердцем желая найти какой-то ключ к происходящему, но, не особенно обольщаясь на этот счет. В самом деле, поиски не увенчались ничем, кроме карандаша и девственно чистого блокнота – в том смысле, что на первой странице не было подозрительных вмятин, которые позволили бы расшифровать важное послание.

Последним предметом мебели был ночной столик. Когда Итан отодвинул его, на линялое ковровое покрытие упал плотный желтый конверт – единственное, что проглядел таинственный гость.

Итан и Зоя уставились на конверт горящими глазами.

– Методичный поиск – залог успеха, – сказал Итан, наклоняясь поднять конверт. – Это уже кое-что.

– Конверт, в котором выдаются фотографии!

– Как и следовало ожидать, пустой. – Он повертел конверт в руках, разглядывая штамп фирмы. – И все равно нам крупно повезло. Это прямо здесь, в Финиксе.

Глава 33

Бирка на нагрудном кармане приемщицы гласила: «Маргарет Штам». Это была женщина лет шестидесяти пяти, одна из тысяч и тысяч тех, кто на пенсии, умирая со скуки или не умея свести концы с концами, устраивается на низкооплачиваемую, никогда не поощряемую и не сулящую никакой карьеры работу по приему и выдаче, все равно где и чего.

– Печатала ли я фотографии платиновой блондинки, по виду бывшей фотомодели? – Покопавшись в памяти, Маргарет расплылась в улыбке. – Как же, помню такую! Мне она показалась похожей на актрису. Я даже думала, что это какая-то знаменитость. Спросила, кто это на всех фотографиях – в смысле, не звезда ли экрана. Но Шелли держалась так таинственно. Только и сказала, что не может разглашать чужие секреты. И я думаю, она права. Если это, скажем, дело о разводе, лучше не болтать лишнего.

– Шелли. Какое благозвучное имя! – как бы, между прочим, заметил Итан.

Зоя едва удержалась от одобрительной улыбки. Ей еще не приходилось наблюдать Итана за работой, и на нее произвела впечатление его манера вести допрос. Как будто все это несущественно, как будто в его распоряжении все время в мире. Сама Зоя была как один комок нервов, такой тугой, что, вздумай кто-нибудь поднять ее и бросить об пол, она бы запрыгала, как мячик.

– Шелли Рассел заходит сюда регулярно. Одна из постоянных клиенток, – с гордостью сообщила Маргарет. – Занимается частными расследованиями, как вам это нравится? Мы горды тем, что она выбрала именно нашу фирму… – Сообразив, что ее понесло в рекламу, приемщица смутилась, и в попытке сменить тему воззрилась на Зою. – Ваше лицо мне кажется знакомым. – Взгляд на Итана. – Надо же, и ваше тоже! Откуда бы? О! С последних фотографий Шелли, тех самых, с платиновой блондинкой.

– Возможно, возможно.

– Надеюсь, вы не любовник или что-нибудь в этом роде? – встревоженно осведомилась Маргарет. – Мне совсем не улыбается…

– Ничей он не любовник! – перебила Зоя ледяным собственническим тоном. – Это мой муж.

– Ну и, слава Богу!

– А вы, случайно, не знаете, где именно Шелли Рассел занимается частными расследованиями?

– Как не знать! Это по соседству, в трех кварталах отсюда.

– Большое вам спасибо! – с чувством произнес Итан, протягивая руку для пожатия. – Мы сейчас же туда и наведаемся.

– Это еще зачем? – спросила Маргарет, снова исполняясь подозрений.

– Я с детства обожаю детективные романы, – доверительно сообщил он, – и всю жизнь мечтал познакомиться с частным сыщиком.

Мир за стенами лаборатории стал как будто вдвое ярче с тех пор, как они вошли внутрь. По крайней мере, Зое показалось, что синева неба стала гуще, а солнце сияет необычайно ослепительно. Все в ней затрепетало от нетерпения. Она подумала: интересно, что так влечет Итана в его работе? Может быть, как раз этот трепет?

Если так, это у них общее. Разве она после столкновения с особо сильным сгустком психотропной энергии не испытывает ту же подстегнутую адреналином дрожь во всем теле?

– В чем дело? – спросил Итан, перехватив что-то от ее возбуждения.

– Все в порядке. Просто вспомнила твои слова «всю жизнь мечтал познакомиться с частным сыщиком». По-моему, ты самую малость преувеличил.

– Я и, правда, мечтал – с сыщиком прежнего склада. Это и для тебя может оказаться интересным опытом, – добавил он ехидно. – Кабинет миссис Рассел вдохновит тебя на новые подвиги по части дизайна.

– Или тебя, – сухо отпарировала Зоя. – Это бы не помешало. Кстати, почему ты начал свои расспросы с «платиновой блондинки, по виду бывшей фотомодели»? Аркадия бы не поблагодарила тебя за это сравнение.

– Зато словоохотливая Маргарет сразу ее вспомнила. Нет лучше способа напустить тумана, чем создать человеку яркую биографию, которая не имеет ничего общего с действительностью.

До офиса Шелли Рассел было и в самом деле рукой подать Стоянка запущенного здания была почти пуста, и неудивительно, две трети фасада занимала витрина, полная пыли, обрывков бумаги и дохлых пауков. Обжитая часть выглядела не многим лучше, но здесь, по крайней мере, имелась вывеска – «Рассел инвестигейшнз», буквами с истершейся позолотой.

Жалюзи на окнах были опущены, знак на двери повернут наружу словом «закрыто».

– Что теперь? – спросила Зоя.

Итан достал телефон и набрал номер, который чуть раньше переписал из «Желтых страниц». Некоторое время слушал, потом сообщил:

– Автоответчик. – Глянул на часы. – Уже почти пять. Скорее всего миссис Рассел переутомилась и, памятуя о своем возрасте, отправилась домой пораньше.

– Ну и?..

– Ну и самое время, поэтому заняться делом. – Итан жестом предложил Зое сесть в машину, сел и сам. – Если нет возможности познакомиться с частной сыщицей, хоть погляжу на ее кабинет.

– Ты что?! – Зоя так и подскочила на сиденье. – Хочешь средь бела дня вломиться в чужой офис?' Итан, ты же сам призывал меня к благоразумию! Ради Бога, это твоя коллега! У нее наверняка там сложнейшая система сигнализации!

– Кто знает, кто знает.

Итан тронул машину, объехал здание и, удовлетворенно кивнув, остановился у тупичка, в который выходила задняя дверь офиса.

– Послушай меня, послушай! – быстро заговорила Зоя, которой происходящее нравилось все меньше – Мы не можем рисковать арестом! Не после того, что с нами в последнее время происходило!

– Я буду предельно осторожен, – заверил он, выходя из машины – Если сигнализация сработает, у нас будет масса времени унести ноги до того, как явится полиция.

– Я с тобой! – заявила Зоя, отстегивая ремень.

– Тогда у нас не будет массы времени на бегство.

– Но, сидя здесь, я не почувствую того, что ты вообще не можешь почувствовать!

Итан сдвинул брови, обдумывая это. Зоя приготовилась услышать уничижительное замечание насчет парапсихологии, но он только пожал плечами:

– Ладно, как хочешь. В конце концов, помощник никогда не помешает.

По улице время от времени проезжала машина-другая, но ни в тупичке, ни поблизости от него не было ни души. Это был район из тех, где приходится вкладывать деньги по большей части в железные решетки, и Зоя не удивилась тому, что даже крохотное заднее окошко в офисе забрано такой – ни дать ни взять тюремное.

– Ну, видишь?

– Если будешь упорствовать в своем пессимизме, в другой раз останешься в машине, – пригрозил Итан, нажимая на ручку двери.

Ручка повернулась.

– Не может быть! – У Зои округлились глаза. – Зачем решетка, если дверь не запирают? Ничего себе, частная сыщица!

– И на старуху бывает проруха.

Мрачный, прямо-таки похоронный тон Итана до такой степени не вязался с легкомысленным высказыванием, что сердце Зои сразу зачастило. Они вошли в коридор, тесный и темный, полный угрюмых закоулков. Против обыкновения Зоя, хотя и готовая ко всему, шла след в след Итану.

Множество эмоций, годами испытываемых в этих стенах, создавало мерный «белый шум», от которого без труда удалось отвлечься. Ничего особенного и здесь, словно мир вдруг лишился хоть сколько-нибудь интересных переживаний.

Они миновали что-то вроде ванной комнаты, очень старомодного типа, и вошли в собственно офис. Там Итан остановился, словно пригвожденный к месту, так что Зоя налетела на него сзади.

На полу кто-то лежал.

– О Боже мой! – вырвалось у Зои, когда она разглядела, что это старушка.

– Вот уж поистине проруха так проруха, – вздохнул Итан и присел пощупать пульс на артерии.

– Только не говори, что она…

– Жива, но долго не протянет. Дыхание слишком поверхностное, пульс редкий – Он набрал 911, приложил телефон к уху и добавил: – Я не вижу следов насилия. Похоже на сердечный приступ.

Зоя, в свою очередь, присела на корточки возле неподвижного тела и взяла вялую руку, отметив про себя, какая она хрупкая, со вздутыми от артрита суставами пальцев Лицо, изрезанное морщинами, как скандинавское побережье – фьордами, говорило тем не менее о силе личности.

Закончив разговор с оператором, Итан присел рядом, и они обменялись взглядами.

– Я никак не ожидала, что Шелли Рассел окажется такой миниатюрной старушкой.

– Думаю, эта старушка будет покруче, чем ты и я.

Итан встал и извлек из кармана еще пару тонких резиновых перчаток, которых имел, как видно, неиссякаемый запас – возможно, покупал в аптеке ящиками, а с собой носил дюжинами.

Зоя не поднялась вслед за ним. Он вполне мог управиться с обыском и один, а вот миссис Рассел нуждалась в дружеской руке, которая, как якорь, удерживала бы ее на этом свете до прибытия «скорой». О том, что и бесчувственное тело способно слышать, много писали.

– Миссис Рассел… Шелли! Помощь уже в пути, – заговорила она уверенным, непререкаемым тоном, памятуя о том, какое действие имеет на людей подобный тон Итана. – Вы должны продержаться. Я знаю, у вас получится – вы очень упорная. Все будет хорошо, вот увидите.

Она продолжала говорить все время, пока Итан рыскал по комнате, спросила только:

– Ты хоть знаешь, что искать?

– Не важно, лишь бы это помогло нам понять, кто и почему нанял ее делать снимки в Уисперинг-Спрингз. – Он порылся в картотеке и недовольно хмыкнул – Ни следа файла на Труэкса! Как, впрочем, и следовало ожидать. Это было бы слишком просто.

– Ты уже говорил сегодня что-то в этом роде. По-моему, просто не было с самого начала. Почему ситуация должна вдруг улучшиться? – Зоя принялась осторожно растирать костлявые пальцы. – Видите, Шелли, теперь вы просто обязаны выжить! Без вас нам придется трудно, а с вами мы расколем это дело, как орешек. Вы ведь именно этим и занимались всю жизнь, правильно? Значит, у вас в этом большой опыт. Держитесь за жизнь, хотя бы ради того, чтобы вместе с нами доискаться правды.

– Не сказал бы, что у нее был доходный бизнес. Все больше дела о разводе в семьях со скромным достатком и поиск пропавших без вести.

– В самом деле, на этом не разбогатеешь и не сделаешь себе имя. Тем более странно, что кто-то воспользовался ее услугами в Уисперинг-Спрингз.

– Имени, может, и не сделаешь, но опыта наберешься, – возразил Итан. – Если все время приходится предоставлять компрометирующие снимки, волей-неволей научишься виртуозно обращаться с камерой.

– Знаешь, я как-то не могу вообразить себе человека богатого и влиятельного опустившимся до найма захудалого сыщика. Такие обращаются в солидные фирмы. Если хочешь знать мое мнение, это не может быть твой бывший недруг из Лос-Анджелеса. – Зоя помолчала, тихонько пожимая руку миссис Рассел. – У тех, кто привык иметь дело с большими деньгами, это волей-неволей входит в привычку.

– Если только ее не наняли с далеко идущим планом – устранить, когда дело будет сделано. От неприметного человека проще избавиться, чем от известного. Кому покажется странной смерть дряхлой старухи?

– Но, Итан! – встрепенулась Зоя. – Ты же не думаешь, что ее пытались…

– Она слишком много знает.

Итан захлопнул последний ящик с папками и обвел офис взглядом, как бы что-то выискивая.

– В чем дело?

– Никакого компьютера.

– В самом деле? Я думала, ты самый старомодный сыщик в целом свете, но миссис Рассел удалось тебя перещеголять.

– О нет, она не настолько старомодна…

Тон был такой, что Зоя сразу насторожилась. Итан повернулся от стола с какой-то бумагой в руке.

– Что это?

– Отчет, и довольно давний. Как я понимаю, муж клиентки имел продолжительные отношения с другой женщиной и встречался с ней всегда в одном и том же номере мотеля, в Скоттсдейле.

– Ну и что из этого?

– А то, что отчет трехмесячной давности представляет собой компьютерную распечатку. – Итан заглянул в верхний ящик стола. – Так и есть – принтер! – Он задвинул ящик и еще раз оглядел контору. – Если принтер на месте, то куда, черт возьми, подевался компьютер?

– Если это лэптоп, то он вполне может быть дома у миссис Рассел, – предположила Зоя.

– Если дом как таковой вообще имеется. Все говорит о том, что здесь же она и жила.

Итан включил настольную лампу и пригнулся, разглядывая стол.

– Ага! Компьютер здесь все-таки был, и совсем недавно Стол изрядно запылен, кроме одного прямоугольного участка, как раз по размерам лэптопа.

Он отошел от стола, заглянул в углы, потом вышел в коридор. Зоя услышала, как отворяется дверь ванной. Снаружи донесся отдаленный вой.

– Сирена. – удовлетворенно сказала она старушке – Наверняка «скорая». Через минуту будут здесь.

– Я нашел сумочку! – объявил Итан из ванной. Последовала серия шумов и стуков.

– А таблеток-то, таблеток! Похоже, она только ими и питалась. Ничего странного в ее возрасте, но пресловутый сердечный приступ случился, на мой взгляд, как-то уж слишком некстати.

Сирена завывала все ближе, пока, наконец, сквозь гардины не проникли отблески мигающего света.

– Давно пора, – буркнула Зоя.

Хотя и не специалист, она чувствовала, что Шелли Рассел как бы отдаляется от нее.

– Еще совсем немного, прошу вас! Вы же не хотите, чтобы последним смеялся ублюдок, который за это в ответе!

– Вот дьявол! – раздалось из ванной.

– Ну, а теперь-то что?

– Ни один из счетов не был выставлен ею на имя Джона Бранча. Вообще никаких упоминаний о нем.

– «Скорая» уже здесь.

Итан вошел, что-то лихорадочно записывая в блокнот.

– Нашел также водительские права с адресом. Поразительно, что их обновили – ей восемьдесят два года. Вообще эта леди меня поражает. В таком возрасте – и работает!

– По-твоему, ты в таком возрасте будешь греть ноги у камина? – с иронией спросила Зоя. – Да ты и в сто два года будешь кого-нибудь выслеживать. Шелли, слышите? У вас есть в этом мире родственная душа, так что не годится покидать его! А медики уже здесь.

В дверь застучали. Итан пошел открыть.

Доктор отделения «Скорой помощи», женщина с изможденным лицом, приостановилась у входа в комнату ожидания.

– Миссис Рассел выкарабкается, но только благодаря вам. Можно сказать, была одной ногой в могиле!

– Где она сейчас? – спросила Зоя.

Она была измотана не меньше, чем врач: все тело буквально разламывало от усилий держать в узде хаотический поток негативной энергии, которой больница была пропитана сверху донизу. Здесь кричали не только стены, но и пол и потолок.

– В отделении интенсивной терапии. Состояние стабилизировалось, и вообще для своего возраста это на редкость выносливая женщина, невзирая на все хронические недомогания.

– Она в сознании?

– Пока нет, но, даже если бы была, вас бы к ней не допустили. – Врач повернулась, чтобы уйти, но снова помедлила. – Вы родственники?

– Отдаленные, – солгала Зоя, не в силах вдаваться в объяснения, тем более что в приемном покое им сказали, что в Финиксе у миссис Рассел нет никакой родни. – Сына и дочь уже известили, но оба живут в других штатах и будут здесь не раньше завтрашнего утра.

– Да, я знаю. Можете не тревожиться, миссис Рассел скоро выздоровеет, если, конечно, не будет осложнений. Надеюсь, все пройдет в лучшем виде. Это ведь довольно типичный случай.

– То есть? – встрепенулся Итан.

– Путаница с лекарствами. И молодой человек может ошибиться, а со старыми это случается сплошь и рядом: то передозировка, то взаимовлияние. Вы не поверите, сколько эта возрастная группа употребляет сильнейших медикаментов! То и дело возникают проблемы.

– Вот, значит, что произошло… – протянул Итан с простодушной миной. – А конкретнее? Передозировка или… м-м… взаимовлияние.

– Это нам еще предстоит выяснить, но хочу заметить, что это не обязательно случайность.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вам наверняка приходилось слышать, что депрессия в старости – это обычное явление. Постоянная борьба с хворью, все эти горы таблеток по утрам и вечерам… человек устает, понимаете? Жизнь превращается из радости в наказание, а рядом никого, кто мог бы приободрить в трудную минуту. То и дело кто-то пытается разом со всем покончить.

– Самоубийство? Нет, только не Шелли Рассел… – начала Зоя, но прикусила язык, когда Итан чувствительно ткнул ее в бок. – Вообще-то не мне судить… Чужая душа – потемки.

– Вот именно, – кивнула врач. – Те, кого удается спасти, обычно мало, что помнят из случившегося. Разумеется, наш психиатр осмотрит миссис Рассел и побеседует с ней, но если она и в самом деле пыталась покончить жизнь самоубийством, то ни за что не признается – тоже типичное явление для этой возрастной группы. Видите ли, это означало бы признать, что подкосилось и душевное здоровье, а это уж слишком. Для престарелого человека это вроде как позорное клеймо.

– Не только для престарелого, – заметила Зоя себе под нос, но с нажимом. – Кому и знать, как не мне.

Врач, должно быть, расслышала, потому что посмотрела на нее странно. И правильно, подумала Зоя, нечего не по делу разевать рот.

По коридору мимо двери провезли носилки. Санитары бежали бегом, толкая их, а рядом семенила сиделка с прозрачным пакетом, от которого к носилкам тянулся тонкий шланг. Зоя мельком увидела пропитанную кровью простыню и зажала рот ладонью, когда на нее обрушилась особенно сильная волна негативных эмоций, и без того так и сочившихся из всех поверхностей. Мелькнула мысль: как медицинский персонал может здесь находиться изо дня в день и не сойти с ума?!

– Мне пора. – Врач заставила себя встряхнуться при виде носилок. – Если хотите остаться или позже зайти навестить миссис Рассел, вам покажут дорогу до отделения интенсивной терапии.

– Спасибо, – сказал Итан за них обоих.

Зое удалось только кивнуть, но врач все равно уже забыла о них, торопясь следом за очередным пациентом.

– Что теперь?

– Уже почти семь, а у меня весь день во рту не было маковой росинки, – ответил Итан. – Давай перекусим и вернемся в контору миссис Рассел.

– Тут через улицу есть какая-то забегаловка.

Зоя пошла к дверям комнаты ожидания, не спеша и с достоинством, стараясь не выдать желания пуститься прочь во всю прыть.

– Зачем туда? – удивился Итан. – При больницах обычно бывает хорошая столовая. Там и поедим.

– Нет уж! – отрезала Зоя. – В больничной столовой я есть не буду!

У нее не было ни малейшего желания хоть на одну минуту затягивать свое пребывание в стенах, насквозь пропитанных застарелой болью, страхом, надеждой, отчаянием и гневом. Все это копилось годами, с самого основания больницы, и достигло таких пропорций, что сколько-нибудь чувствительный человек и тот должен был испытывать здесь дискомфорт. Что до Зои, она была на пределе.

– В чем дело? – осведомился Итан особым тоном, в котором под уверенностью таилась тревога. – Надеюсь, с тобой все в порядке?

– Будет через несколько минут, как только мы покинем больницу.

Зоя все ускоряла шаг, пока они не оказались на улице. Только там она позволила себе расслабиться.

– Не люблю больницы!

– А кто любит?

Тем не менее, Итан больше не заговаривал о больничной столовой, хотя, вполне возможно, там их покормили бы на славу. Он просто занялся своим телефоном.

Он был что надо, Итан. Пусть он не верил в ее сверхъестественные способности, но он легко изменил свои планы, стоило заикнуться о том, что ей не по себе при одной мысли о том, что он предлагает. И так всегда – Зоя вдруг поняла это. Оглядываясь на их короткий брак, она не могла не признать, что неизменно, с потрясающей лояльностью, Итан принимал в расчет то, что считал лишь игрой слишком богатого воображения.

Он по доброй воле мирился с тем, чему большинство людей приклеивало какой-нибудь ярлык. Он относился к ее претензиям на парапсихологию как к легкому чудачеству, не как к сдвигу по фазе.

Зоя покосилась на мужа, почти уверенная, что увидит у него над головой сияющий нимб.

Как ему удается? Ей бы надо брать с него пример – учиться терпимости.

На его фоне она выглядит мегерой! Сколько живет бок о бок с ним, столько досадует на его неспособность принять ее дар, мысленно ставит точку на браке, в случае если он не примет ее шестое чувство как данность. А собственно, почему? Кто сказал, что надо непременно быть зеркальным отражением друг друга? Зачем нужно, чтобы Итан называл все ее именами? Разве их общий мир рухнет, если он станет пользоваться теми, что ему больше по душе?

Он принимает ее такой, какая есть, и не придирается к мелочам. Да ведь, если подумать, это восьмое чудо света! Раритет, драгоценность, которую встретишь лишь однажды в жизни…

Под эти размышления Зоя не заметила, как съела незатейливый ужин. Ее самобичевания были прерваны, когда Итан дозвонился до Гарри и быстро ввел его в курс дела.

– Согласен, отчасти дело становится все более запутанным. Но отчасти и проясняется. Все говорит за то, что мишенью был я, а не Аркадия. Ее легенда кажется настолько прочной, насколько и утверждал Лавочник. Продолжай наводить справки у лос-анджелесских знакомых.

Усаживаясь в машину, Зоя испытала новый, еще более сильный приступ паники. Не то чтобы она не радовалась за Аркадию, но что Итан под угрозой – было еще хуже.

– Нет, – продолжал он, – мы собираемся еще на какое-то время задержаться в Финиксе. В данный момент возвращаемся в контору Шелли Рассел. По словам докторов, она намеренно взяла смертельную дозу лекарств, но, если учесть пропавший компьютер, эта версия кажется спорной.

Заговорил Гарри, и в машине наступило молчание. Отчего-то у Зои кровь заледенела в жилах.

– Постой, дай подумать… нет, я не помню, чтобы там была папка с именем Аркадии. В тот момент мне это не показалось странным, но теперь, когда ты спросил… я думаю, должна бы быть, ведь именно миссис Рассел снимала ее в Уисперинг-Спрингз. Ладно, созвонимся позже.

Закончив разговор, он тут же набрал другой номер.

– Ну, давай, Кобб, отзывайся! Где ты там? – Гудки прекратились. – Алло! В каком смысле «что происходит»? В самом деле? Сколько раз, говоришь, ты звонил? Вот дерьмо! Извини, у меня был отключен телефон. Это из-за больничных правил – сам знаешь, предупреждение висит чуть не на каждой двери. Сложное медицинское оборудование и тому подобное. Нет, не с нами, не волнуйся. Мы с Зоей в полном порядке, но это долгая история. Я потом все объясню, на досуге. Так что у тебя новенького?

Прислушиваясь к односторонним репликам Итана, Зоя сидела как на иголках.

– В чем дело? – спросила сразу, как только он оборвал связь.

– Если помнишь, я попросил Синглтона заглянуть на сайты для фанатов татуажа. Там не нашлось ничего похожего на татуировку Бранча, и тогда ему пришло в голову проверить сайты с армейским уклоном. Так вот, выяснилось, что это что-то вроде эмблемы, опознавательного знака элитных спецслужб.

– Выходит, ты был прав – Бранч в самом деле военный.

– Не совсем так. Бывший военный. Синглтон раскусил пароль совершенно секретного сайта и залез в базу данных. Это совсем небольшая группа, так что поиск не занял много времени. Файл Бранча закрыт. Он был отправлен на курсы спецподготовки, но перед самым окончанием оттуда вылетел.

– За неуспеваемость?

– Нет, конечно. Наоборот, он показал блестящие результаты по всем предметам. К сожалению, Бранч помешан на армии и на всем, что с ней связано. Никакого чувства меры. Похоже, на этой почве у него случился нервный срыв. Он даже был помещен на время в психиатрическое отделение при училище, ну и, разумеется, признан негодным для армейской службы.

– В психиатрическое отделение… – эхом повторила Зоя, вспоминая ток, который уловила в номере мотеля, – нездоровое, мучительное желание, граничившее с животной потребностью. – Чего-то он хотел больше жизни…

– Из файла следует, что после выписки Бранч покинул страну и довольно долго служил наемником в разных подразделениях, вроде Иностранного легиона. В Штаты вернулся только восемь месяцев назад. И вот тут его потеряли из виду.

– Может, стоило бы пойти в полицию и объяснить, что на самом деле стало с Шелли Рассел?

– И как мы им это подадим? Чем докажем, что не выдумали всю историю? Все, что мы имеем на данный момент, – это старушка, которая горстями глотает таблетки. Не думаю, что полиция купится на наши голословные утверждения, особенно если персонал больницы сунет им под нос свою статистику.

– Можно отправить их к Маргарет. Пусть расспросят, чем промышляла миссис Рассел.

– Все, что она делала, делалось в рамках закона.

– Да, но фотографии Аркадии и прочих…

– Мы не можем предоставить их, а значит, не можем утверждать, что они были сделаны.

Час был поздний. Контора миссис Рассел давно уже погрузилась во мрак, как и прилежащие к ней окрестности Итан обшарил фонариком сиденья старенького «форда», единственной машины на стоянке перед зданием. Не заметив ничего хоть сколько-нибудь интересного, сделал Зое знак следовать за ним к тупичку с задним входом.

Поскольку никто не счел нужным уведомить полицию о таком обыденном случае, контора не была опечатана, и задняя дверь по-прежнему оставалось незапертой. Внутри Итан остановился в центре помещения, молча впивая в себя детали сумрачного интерьера. Зоя не торопила его, зная, что это неотъемлемая часть сложного ритуала обыска. Быть может, при всем своем прагматизме, Итан в эти минуты открывался для окружающего примерно так же, как она, – прислушиваясь всем существом. Только он, конечно, ни за что бы в этом не признался. Когда ей впервые пришлось при этом быть, она не удержалась и задала вопрос. Итан ответил, что пытается осознать, что не на месте.

Постояв, он начал, как она называла это, рыскать. Этот процесс в конце концов привел его к кофеварке.

– Емкость почти полна. Шелли Рассел заварила полный кофейник, хотя гостей не ждала. Так не поступают, если намерены вскорости покончить жизнь самоубийством, скорее в преддверии бессонной ночи.

– Согласна. Одну чашку она успела налить, но выпить кофе ей так и не пришлось.

– Должно быть, сразу после этого все и началось. В любом случае полный кофейник означает, что она собиралась просидеть здесь еще довольно долгое время. – Итан помолчал, не сводя взгляда с видавшей виды кофеварки. – Обычно в таком случае кофе держат теплым, а тут все выключено…

– Может, передумала и решила пойти домой?

– Чего ради тогда было наливать чашку? – рассеянно возразил Итан, продолжая сверлить прибор взглядом. – Скажем так… она приготовила полный кофейник, налила себе чашку и отнесла к столу, где та до сих пор и находится. Однако нашли мы миссис Рассел посреди комнаты. По какой-то причине она решила выключить кофеварку, а вернуться назад к столу и своему кофе уже не сумела.

– Ну и какой отсюда вывод?

– Да вот думаю… как-то все это не стыкуется. Почему вдруг так приспичило? Наверняка ведь ей уже было нехорошо…

Итан снял кофейник с нагревателя и отставил в сторону, затем поднял старомодный, тяжелый прибор и присвистнул.

– Ну, Шелли Рассел, мои поздравления! Я так и думал, что вы круче, чем кажетесь.

– Что там? – Зоя поспешила к нему, сгорая от любопытства.

– Записная книжка.

– Ну и ну! Только посмей теперь утверждать, что у тебя нет никакого шестого чувства!

Глава 34

Комбинезон не подходил по размеру, кепи провоняло чужим потом, но какое-то время можно было выдержать.

Грант Лоринг стоял в узком проходе, разделявшем бутик с модной одеждой и лавку букиниста. Отсюда ему был хорошо виден вход в галерею «Эйфория».

Только что пробило восемь. Праздник листопада как раз достиг своего пика. Грант ненавидел народные гулянья всеми фибрами своей души, поэтому вечер превратился для него в пытку. На открытой сцене, где шел фестиваль детской песни, одна группа школьников сменяла другую, причем каждая новая голосила громче предыдущей. От пронзительных воплей раскалывалась голова. Взрослые, не уступая своим чадам в назойливости, таскались мимо толпами, непрерывно мололи языком и разражались идиотским смехом, что придавало общему шуму и гаму еще пару децибелов. Но хуже всего был поезд, эдакое миниатюрное исчадие ада на колесах, которое, похоже, было здесь запущено с целью окончательно свести его с ума. Когда очередная порция визжащих от восторга малышей покатилась к Гранту, он испытал могучий порыв устроить небольшое крушение.

Тем не менее, дело того стоило. С этой позиции открывался отличный вид на панорамное окно галереи «Эйфория», и прямо за ним стерва раскладывала перед какой-то толстухой свою безвкусную бижутерию. Помощница, мастодонт с крашеными кудряшками, заискивала перед другой потенциальной покупательницей.

Надо признать, бизнес процветал – весь вечер в двери тек почти непрерывный поток народу. Она всегда была умницей, его женушка, этого у нее не отнять. Деньги так и липли к ее рукам. В те давние денечки он вовсю этим пользовался. Однако они миновали, а жизнь идет своим чередом. Пора ставить на этой главе точку.

Его планы вот-вот воплотятся в жизнь. Жаль, конечно, что Бранч так по-глупому проштрафился, но даже это обернулось к лучшему: простоватый частный детектив Итан Труэкс сейчас в Финиксе гоняется за собственным хвостом, вместо того чтобы путаться под ногами в Уисперинг-Спрингз. Если даже ему посчастливится выйти на берлогу Бранча, все нити поведут в Лос-Анджелес, и он окончательно потеряет след. Ну а если он умнее, чем, кажется, и вычислит контору Шелли Рассел, то найдет там только старую кошелку, перебравшую собственных таблеток. Наверняка к тому времени даже труп ее успеет окоченеть.

Теперь остается главное – зацапать Стерву и смыться.

Грант выбрал этот день как раз ради толп, в которых намерен был затеряться.

Действовать под шумок всегда вернее. Ему и надо-то почти ничего, минуты две-три наедине со Стервой. Идеальный вариант был бы застать ее врасплох во время обеденного перерыва, в кафетерии на другой стороне площади, тем более что она предпочитала отдельный кабинет, но ее галантно сопроводил туда ходячий скелет – новый хахаль или что-то в этом духе.

Проклятый Бранч не только дал тряхнуть себя своим собственным коротким замыканием, но и не предоставил ни единого фотографического свидетельства тому, что этот истощенный тип существует.

Впрочем, это не меняет дела. Кто бы он ни был, скелет не составит проблемы. Интересно, как он довел себя до такого состояния? Мог бы служить наглядным пособием на уроках анатомии. Работой не утруждается – кроме выхода на обед со Стервой, весь день просидел на скамейке с мобильным телефоном возле уха. Как только язык не отсох столько болтать!

До чего она изменилась, бывшая женушка. Сменила не только имя и биографию, но и тип макияжа, стиль одежды, род занятий. Прямая противоположность во всем, даже в выборе мужчин. Наверняка в угоду камуфляжу. Только глупая гусыня может думать, что таким манером навеки собьет его со следа. Занятно, однако, что она не поверила в его смерть. Знает, что он жив и рано или поздно придет свести счеты…

Становится поздно, и не похоже, что появится шанс без затей добраться до Стервы. Приходится идти на риск. Дальше медлить опасно.

Грант не удержался от улыбки, рисуя себе, как закончит «маленькое дельце в Уисперинг-Спрингз» и снова ляжет на дно, чтобы сполна насладиться местью.

Итан опустился в кресло Шелли Рассел и сразу почувствовал себя как дома. Даже скрип был именно такой, какой надо. Это его нисколько не удивило.

В ящиках стола нашлось немало пожелтевших от времени записных книжек и блокнотов, каких уже не встретишь в магазине канцтоваров. Среди карандашей попадались давно снятые с производства. О скрупулезной чистоте и порядке здесь и речи не шло, однако все было под рукой.

– Вы двое составили бы идеальный дуэт, – сухо заметила Зоя, от которой не укрылся одобрительный блек его глаз. – Смотри, она даже записи делала в той же манере, что и ты. Иероглифами собственного изобретения.

– У каждого, кто много пишет от руки, почерк, в конце концов, сводится к каракулям, – невозмутимо отпарировал Итан. – Зато имена у миссис Рассел выписаны почти каллиграфически, и цифры тоже. Взять хотя бы номер машины Бранча. Не спутаешь ни с каким другим.

– А зачем он ей был нужен?

– Я тоже всегда все записываю и называю это «стандартной процедурой». Информация никогда не бывает лишней.

– Даже насчет клиента?

– В особенности насчет клиента.

– Как бывший клиент, я тронута. – Зоя присела на край стола и скрестила ноги. – Если бы я знала, что буду у тебя под колпаком, обратилась бы в агентство «Раднор».

– И упустила бы шанс познать роскошный секс.

– Хм… А вот это верно.

После имени Бранча и номера его машины стояло обведенное жирным кружком слово фэбээровец.

– Понятно. Бранч представился Шелли Рассел тайным агентом, который, скорее всего, выполняет важное государственное задание. Обычно это сразу ставит точку на всех вопросах.

– А ты не боишься, что на тебя точит зубы ФБР? Что ты в самом центре какого-нибудь крупного расследования? Может, как раз, поэтому тебя и хотят устранить – пока не проговорился.

– Ерунда! Будь это так, мы бы уже завязли по шею. – Итан помолчал, пытаясь расшифровать последующие фразы. – Похоже, Бранч не сразу объяснил Шелли причины своего интереса к моей персоне. Сначала больше молол языком, прощупывал, подойдет ли она для его целей – в смысле, умеет ли держать рот на замке.

– Спасибо за информацию, Карл. С меня причитается, поэтому можешь забыть о том, что как-то раз я оказал тебе услугу. Мы в расчете.

Витая железная скамья не давала раскинуться с удобством, но Гарри было не привыкать. Он сидел вполоборота, положив локоть на спинку, чтобы наблюдать за тем, что происходит в магазине, не отрываясь при этом от дела.

Если бы полтора месяца назад, когда он собирался в городок под названием Уисперинг-Спрингз на подмогу Итану Труэксу, ему сказали, что здесь он найдет личное счастье, он бы хохотал как безумный. Однако в провинции случилось кое-что поважнее того, с чем приходилось иметь дело в Лос-Анджелесе.

За панорамным окном Аркадия улыбнулась покупательнице, и Гарри омыла теплая волна, к которой он все никак не мог привыкнуть.

Однако купаться в волнах счастья было рановато. Он заставил себя переключиться на окружающее – не столько на бурлившую вокруг нарядную толпу, сколько на тех, кто предпочитал уединенные уголки.

Взгляд наткнулся на человека в черном. Тот как раз приготовился шагнуть в темноватый проход между двумя магазинчиками, поэтому в глаза бросились крупные желтые буквы сзади на его форме – «Раднор секьюрити». Типичное кепи охранника было надвинуто по самые глаза.

Гарри отметил, что это уже третье путешествие в темный пассаж. Интересно, чем он там занимается?

Перед самим собой Гарри не скрывал неприязни к службе безопасности любого типа. Туда как будто специально набирались люди безликие, способные без труда затеряться в толпе. Мимо них просто промахивался взгляд – это первое. Второе – они имели доступ куда только заблагорассудится.

Убедившись, что Аркадия с помощницей находятся среди людей, Гарри поднялся и с видом человека, которому нечем заняться, прошелся вдоль магазина.

Справа, чуть его не оглушив, раздался пронзительный свисток.

– Дорогу! Дорогу! – закричал вагоновожатый, здоровенный мужик, которого, должно быть, пришлось заталкивать в миниатюрную кабинку (по лицу его при виде того, как Гарри отпрыгнул, прошло выражение злобного удовлетворения). – Дорогу скорому поезду «Фонтейн-сквер экспресс»!

Если бы не отличная реакция, Гарри непременно попал бы ногой под колесо. Мимо мелькнула злорадная физиономия, дети завизжали и захлопали в ладоши. Еще один свисток, особенно долгий и пронзительный, удалился влево, к фонтану.

Вагончики катились, дети визжали и махали Гарри руками. Когда, наконец, его миновал последний вагончик, охранник уже скрылся из виду, но в глубине пассажа можно было различить некую темную массу.

У Гарри встали дыбом волоски на шее. Кружным путем приблизившись к пассажу, он вытянул шею и попытался пронзить взглядом сумрак, однако переход от яркого света был таким резким, что зрение не сразу приспособилось, и когда охранник вскинул руку, Гарри не понял, что в ней зажато.

Телефон зазвонил. Аркадия повернулась и с удивлением сообразила, что звонят на ее личный стационарный телефон.

Оглядевшись, она отметила, что Молли, помощница, полностью погружена в беседу с клиенткой – что-то о преимуществах ручной работы перед серийным производством. Четыре других покупателя просматривали содержимое витрин и стеллажей.

Аркадия адресовала лучезарную улыбку женщине, купившей дорогой перстень, и протянула ей покупку в фирменном пакете магазина.

– Уверена, что вы не пожалеете!

Умолкший было телефон зазвонил снова.

– О, разумеется, не пожалею! – заверила покупательница. – Драгоценности от вас у меня всегда в ходу, и, вы знаете, все завидуют.

Телефон звонил и звонил, и уже было ясно, что он не уймется. Мало кто знал о существовании личного телефона Аркадии. Она решила, что это, должно быть, Зоя звонит из Финикса с такими важными новостями, что они жгут язык и нет сил дождаться встречи.

Однако новости не могли быть из таких, которые обсуждают при всех, поэтому, пользуясь передышкой, Аркадия скользнула за прилавок и направилась к своему кабинету.

Дверь отворилась… и рот зажала горячая ладонь. В шею под левым ухом уперлось пистолетное дуло.

Ладонь нажала на нижнюю челюсть так, что пришлось запрокинуть голову – неизвестный давал ей возможность себя рассмотреть. Почти без удивления Аркадия посмотрела в знакомое лицо.

Грант. Он все-таки до нее добрался.

После первого момента трезвого узнавания Аркадию захлестнул слепой страх. Она забилась.

– На твоем месте, дорогая женушка, я бы вел себя тихо, как мышь. Потому что я, не раздумывая, пристрелю каждого, кто прибежит на помощь.

У Аркадии не было никаких оснований в этом сомневаться. Она притихла.

– Умница, – одобрил Грант. – Видишь, как хорошо я тебя знаю. Ты у нас такая праведница, что не захочешь смерти ни в чем не повинного человека, даже ради собственного спасения. – Он заклеил ей рот изолентой и насмешливо хмыкнул. – Ну вот, можешь мычать… если, конечно, хочешь иметь на совести труп. Кстати, пистолет с глушителем.

Аркадия вспомнила про оружие, купленное как раз на такой случай. Оно находилось дома, под замком, то есть там, где от него не было и не могло быть никакой пользы.

Толчок в спину вынудил двигаться к задней двери. Вскоре они стояли на мощенной кирпичом дорожке, где обычно проходила разгрузка товара. В этот день никаких поступлений не ожидалось, поэтому тупичок был пустынным. Вел он к служебной стоянке, расположенной у самого тротуара, но отделенной от него густой зеленой изгородью.

Несмотря на это, Аркадия преисполнилась надежды. В зеленой нише у тротуара стояла пара скамей, туда то и дело выбегали покурить молодые продавцы, даже по ночам (особенно по ночам, учитывая ужесточение мер против курения), а подростки, что подрабатывали в окрестных заведениях фаст-фуда, встречались там порой с намерениями, которые ужаснули бы их родителей. В мусорных баках все время рылся какой-нибудь бомж, а порой целая компания незаконных иммигрантов, промышлявших кто чем, распивала здесь пакет дешевого вина.

Так и есть – со скамьи за непроходимой стеной олеандра доносились голоса, и тянуло марихуаной Интересно, каким образом Грант надеется умыкнуть ее так, чтобы никто не заметил?

И тут в глаза Аркадии бросилась массивная тележка мусорщика. Узкий высокий передок топорщился метлами, лопатами, валиками и тому подобным, на платформе стояла объемистая коробка из плотного картона.

– Сейчас, принцесса, ты без фокусов заберешься в карету и останешься там, пока я не подам сигнал. Не волнуйся, твой час еще не настал, так что я не буду стрелять, если ты меня к тому не вынудишь. Ты мне нужна живая, по крайней мере, пока. Однако не обольщайся – если придется, я нажму курок без малейшего сожаления.

Зная, что у нее нет выбора, Аркадия заставила себя шагнуть к тележке. Надо было срочно что-то предпринимать.

Когда они подошли вплотную, Грант снял с крючка ведро и поставил на землю дном вверх, вроде приступка.

– Вот. Да побыстрее, черт тебя побери!

Аркадия поднялась на ведро и волей-неволей заглянула в коробку. Слава Богу, там хоть было пусто – никакого мусора. Внутреннее пространство казалось достаточно большим, чтобы, съежившись и подтянув колени к животу, там можно было уместиться, по крайней мере, с ее габаритами.

Надежда сменилась отчаянием. Никто не замечает мусорщика с его тележкой – так уж заведено.

– Лезь! – приказал Грант.

Только тут Аркадия заметила за коробкой еще одну, много меньше, – видимо, осталась от подлинного мусорщика Она была открыта, внутри виднелись рулоны туалетной бумаги.

С неловкостью, лишь отчасти притворной, она начала забираться в свою тюрьму: поднялась на платформу и занесла ногу через край. При этом она ухитрилась сшибить каблуком коробку с бумагой. Рулоны вывалились и раскатились по кирпичу дорожки, причем несколько приземлилось под низко нависающие колючие ветки олеандра.

– Чертова корова! Залезай! Да будешь ты шевелиться, или тебя подтолкнуть?!

Грант был, оказывается, не так спокоен, как казалось. Это поразило Аркадию едва ли не больше самого нападения. Он был всегда такой хладнокровный, такой несокрушимо уверенный в себе! Однако на сей раз, в голосе прорезалась почти истерическая нотка.

Деваться было некуда. Аркадия забралась внутрь коробки, для чего пришлось съежиться в комок и обвить колени руками. Грант зашуршал брезентом, наступила тьма. Ее затошнило, отчасти от клаустрофобии, но больше от вони – коробка служила мусорщику для сбора всевозможных отбросов.

Тележка пришла в движение – практически без всякой паузы. Прежде Грант не был таким суетливым, действовал с чувством, с толком, с расстановкой. Надежда затеплилась снова. Он не подумал о том, чтобы собрать бумагу!

Как скоро Гарри ее хватится и пустится на розыски?

Со скамьи за живой изгородью послышались голоса.

– Слушай, хватит прохлаждаться, – сказал один, – не то останемся без работы. Знаешь ведь, этот сукин сын Ларри торчит у дверей и записывает каждую минуту опоздания.

Второй голос ответил, но так невнятно, что Аркадия не разобрала ни слова.

Чуть позже тележка, качнувшись, съехала на асфальт тротуара.

Глава 35

Разобраться в каракулях миссис Рассел было непросто, даже для Итана с его неразборчивым почерком.

– В конце концов, ей до смерти надоели все эти преамбулы, эти призывы к строжайшей секретности. Знаешь, я могу с легкостью вообразить, как она постукивала пальцами по подлокотнику кресла, пока Бранч распинался о важности того, чем занимается, и давил на ее чувство долга.

Он перевернул страничку и сразу заметил имя, от которого кровь заледенела в жилах.

– Черт!

– Что такое?

Не отвечая, Итан схватился за телефон и начал лихорадочно нажимать кнопки.

– Да говори же, что?! – Зоя спрыгнула со стола, заглянула ему через плечо и беспомощно развела руками. – Ничего не могу понять! Ты узнал, кто заварил всю эту кашу?

– Нет, ради кого вся эта каша была заварена.

– Брось это! – крикнул Гарри, заглядывая в пассаж, но по большей части оставаясь за углом.

– Эй, мистер, я ничего такого не делал! Хотел хлебнуть немного, чтоб разогнать кровь, только и всего.

Если судить по голосу, охранник был основательно под градусом, но притвориться пьяным нетрудно, было бы желание.

– Положи то, что у тебя в руке, и подними обе, чтобы я видел!

– Твою мать! – в сердцах воскликнул охранник. – Ты кто такой? Полицейский или еще чего?

– Еще чего.

– А, ты из тех, кто шляется без формы и закладывает хороших людей начальству! Свинство какое! Что я тебе сделал, скажи на милость? – Охранник шагнул ближе. – Если меня вышибут, кто будет кормить семью?

– Брось, я сказал!

– Ладно, ладно, брошу, раз уж тебе так приспичило. А убирать будешь сам.

Охранник отбросил предмет, который прятал за спиной. Раздался звон битого стекла, запахло дешевым алкоголем.

– Только деньги зря выбросил… – проворчал он с неописуемым сожалением. – Такое крепкое было пойло – закачаешься!

В кармане у Гарри зазвонил телефон. Волоски на шее снова зашевелились. По всему телу прошло неприятное ощущение сродни ожогу, словно кто-то хлестнул крапивой. Обычно это означало грядущие крупные неприятности.

Оставив охранника глупо хлопать глазами, Гарри выхватил телефон и, держа его возле уха, бросился назад к галерее.

– Стэгг слушает! – рявкнул он.

– Где ты сейчас?

Голос у Итана был ровный, без малейшего оттенка эмоций, и это тоже означало, что надо приготовиться к худшему.

– Я на Фонтейн-сквер. Что, удалось раскопать что-нибудь серьезное? Неужели выяснил, кто натравил на тебя Бранча?

– Получается, что Бранча натравили на Аркадию, а вовсе не на меня, хотя пока не пойму, как сюда вписывается сцена у бассейна.

– На Аркадию?! Значит, все-таки Лоринг? Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо!

– Я тоже так думаю.

Гарри несся, взрезая плотный слой народа, как ледокол взрезает толщу льда. Высоченный, выше большинства, он мог видеть поверх голов окно галереи «Эйфория» и Молли за прилавком. Несколько покупателей слонялись между стеллажами, разглядывая товар, прикидывая, что из этого могут себе позволить.

Все казалось как обычно.

За исключением Аркадии, которой в магазине не было.

Спокойнее. Она могла просто выйти в туалет, снять трубку в кабинете или устроить себе небольшой перерыв.

– Перезвоню!

Сунув телефон в карман, Гарри перешел с рыси на галоп. Все глаза устремились на него с изумлением и страхом, когда он ворвался в магазин как бесноватый.

– Где она?! – без предисловий спросил он у Молли, игнорируя шокированных покупателей.

– Кто? Аркадия? – переспросила помощница, на всякий случай отодвигаясь подальше за прилавок. – Она… м-м… ей звонили по личному номеру, и, я думаю, она решила поговорить из кабинета, потому что… вы понимаете…

Отмахнувшись от ее лепета, Гарри в два гигантских скачка пересек небольшой магазин и толкнул дверь кабинета.

Там было пусто.

И вот тогда, впервые в жизни, он понял, что такое настоящий, полноценный страх – страх за дорогого человека.

Поддаться означало потерять голову, наделать глупостей или, наоборот, не сделать чего-то жизненно важного. Усилием воли Гарри справился с желанием пройтись по кабинету, как торнадо, переворачивая мебель и срывая шторы.

Прошло всего несколько минут. Аркадия не может быть далеко.

Включив свет в задней части магазина, где обычно происходил прием товара, он подскочил к двери. Она была закрыта, но, как выяснилось, уже не заперта.

Молли робко высунула голову из кабинета:

– В чем дело, мистер Стэгг?

– Идите и найдите на площади кого-нибудь из службы безопасности! Скажите, что Аркадию похитили, пусть проверят, не тащат ли ее через толпу. Потом вызовите полицию.

– Боже мой!

– Не надо ахать, надо делать дело! – Помощница бросилась прочь.

Гарри, борясь с нетерпением, осторожно выглянул в заднюю дверь и прошелся взглядом по дорожке, что вела к стоянке служебного транспорта.

Снаружи значительно стемнело, но света из двери падало достаточно, чтобы разглядеть разбросанные там и сям белые цилиндры.

Рулоны туалетной бумаги.

Никто никогда не обращает внимания на человека в форме, и не важно, что это за форма – черный костюм охранника или желтый комбинезон мусорщика.

Гарри пронесся по дорожке и выскочил на стоянку. Здесь тоже не слишком расщедрились на освещение – единственный тусклый фонарь стоял на углу, как унылый страж заасфальтированного квадрата.

Где-то в отдалении тарахтела по неровностям тротуара тележка мусорщика.

Мгновенно прикинув возможности, Гарри махнул рукой на риск напороться на осколок и сбросил ботинки – стук подбитых каблуков непременно привлек бы внимание Лоринга. Затем, босиком, протиснулся между бетонным ограждением отсека для мусорных баков и колючей живой изгородью.

В конце тротуара был припаркован невзрачный фургон. Человек в желтом комбинезоне толкал к нему тележку с инструментом и большой, прикрытой брезентом коробкой для отбросов.

Если это Лоринг, все в порядке. Но что, если нет? Допустим, это подлинный мусорщик, который закончил смену и собирается домой, чтобы сесть за честно заработанный ужин с женой и двумя ребятишками?

Держа пистолет так, чтобы он не был заметен, Гарри двинулся по тротуару, стараясь держаться поближе к зеленой изгороди, чтобы, в случае чего, нырнуть под нее. Когда она закончилась, переместился поближе к припаркованным вдоль тротуара машинам.

– Лоринг!

Мусорщик шарахнулся и сделал странное движение рукой. Разумеется, там мог быть и пистолет, но и обычный мусорщик, если бы из темноты кто-то выкрикнул имя (любое имя), мог вскинуть руку, автоматически защищаясь.

Гарри все еще медлил, когда в тусклом свете фонарей блеснуло дуло.

В тот же самый момент с коробки съехал прикрывавший ее брезент, и Аркадия, как воплощение мести, поднялась из глубин. Она не закричала, не попыталась выскочить, просто схватила брезент за край и взмахнула им, как тореадор плащом, не то, отвлекая Лоринга, не то, пытаясь выбить у него оружие.

В любом случае это не удалось. Тот отклонился с поразительной быстротой и, не медля больше ни секунды, выпустил в Гарри всю обойму. Поскольку стрелял он прямо в процессе разворота, пули попали в ближайшую машину: сделали несколько вмятин в капоте и разбили переднее стекло.

И время замедлилось, как бывает в том случае, когда вершится правосудие. Сомнения исчезли, опасения рассеялись, и можно было на совесть выполнить свою работу.

Гарри выстрелил. Один раз – второго не понадобилось. Грант Лоринг схватился за грудь, пошатнулся и навзничь рухнул на тротуар. Больше он не шевелился.

Глава 36

Двое суток спустя Итан склонялся над больничной койкой, держась за боковые металлические поручни и глядя на Шелли Рассел. Зоя стояла напротив, Гарри и Аркадия – в ногах.

Учитывая все, что пришлось пережить престарелой леди, она очень неплохо выглядела. Выписать Шелли собирались уже на другое утро, однако, по ее собственным словам, она не могла откладывать разговор больше ни на минуту, чему Итан был только рад.

– Значит, Лоринг мертв? – осведомилась Шелли.

– Да, умер от огнестрельной раны в машине «скорой помощи», по дороге в больницу, – ответила Аркадия. – Однако до приезда медиков был в сознании и даже ответил нам с Гарри на пару вопросов. Вряд ли он хотел облегчить душу перед кончиной, скорее надеялся скостить срок на случай, если выживет.

– Значит, умер, – с глубоким удовлетворением сказала Шелли, – Так как же он на вас вышел?

– Мой просчет, – вздохнула Аркадия. – Я недооценила бывшего мужа. Оказывается, он куда больше знал о моих финансовых делах, чем я думала. Вышел на один из банковских счетов, открытый на чужое имя. Надо же, держал ухо востро. Дело в том, что недавно мне потребовалась значительная сумма, на основание галереи. Я сняла ее оттуда…

– …и Лоринг ухватился за свой шанс, – кивнула Шелли.

– Да, но легенда, которую Аркадия купила себе у Лавочника, была такой солидной, что ему пришлось попотеть, – заметил Итан. – Надо было удостовериться, что это, в самом деле, его бывшая жена, и если да, как можно больше выяснить насчет ее нового образа жизни и окружения. Ну, вы знаете: друзья, деловые партнеры, постоянные клиенты. Лоринг был очень осторожен и никогда не наносил удар, не ознакомившись со всеми сколько-нибудь важными деталями.

– Поэтому отправил Бранча ко мне.

– Правильно. Сам он намерен был до самого последнего момента оставаться в тени.

– Это потому, что у многих старых знакомых был на него зуб, – пояснила Аркадия. – Даже среди фэбээровцев есть такие, не говоря уже о членах Комиссии по ценным бумагам.

– Все это понятно. Лоринг нанял Бранча, Бранч запудрил мне мозги и под видом важного задания отправил в Уисперинг-Спрингз делать снимки. – Шелли поразмыслила. – Мне не дает покоя другой факт. Чего ради Бранч устроил замыкание в бассейне Труэксов?

– Изначальный план был добраться до Аркадии, – сказал Гарри, любовно сжимая локоть своей спутницы. – Но, узнав, кто именно ее окружает, и, наведя справки об Итане, Лоринг испугался, что могут возникнуть проблемы.

– И правильно испугался, – гордо заявила Зоя. – Создавать проблемы плохим парням – дело жизни моего мужа.

Итан потупился. Аркадия кашлянула, чтобы скрыть смешок. Гарри ухмыльнулся и продолжил:

– Короче, покопавшись в прошлом Итана, Лоринг пересмотрел свои планы. Он всегда был в этом силен – умел подлаживаться под текущие обстоятельства. Устранив Итана, он надеялся решить сразу две проблемы: во-первых, избавиться от потенциальной угрозы, что исчезновение Аркадии заставит профессионального сыщика взяться за поиски, во-вторых, привлечь общее внимание к событию второстепенной важности, а самому без помех заняться главным.

– Кстати, как поживает злосчастный Бранч?

– Сегодня вышел из комы, и за него сразу взялся детектив Рамирес. Сначала Бранч темнил и изворачивался, дело не шло дальше имени и звания. Но наш бравый полицейский упрям, как бульдог, и если вцепится, то не разожмет челюстей, пока не добьется своего. Короче, Бранч раскололся. Похоже, он, в самом деле, верил, что работаег на благо государства, а именно – на некое суперсекретное подразделение ФБР. Этот дуралей так и не сумел смириться с фактом, что вылетел с армейской службы, в которой все его счастье. Хотел доказать, что все-таки к ней пригоден.

– Между прочим, миссис Рассел, – сказала Аркадия, – Грант собирался избавиться от вас обоих, как только достигнет своей цели.

– В отношении меня это ему почти удалось, – поморщилась Шелли. – Полиция выяснила, что и в других отделениях настоящих таблеток было меньше, чем какой-то наркотической дряни, а все вместе образовало такую мощную смесь, что невольно удивишься, как я вообще ухитрилась выжить!

Зоя сочувственно потрепала Шелли по морщинистой руке. Та посмотрела на нее и нахмурилась, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Я что-то такое помню из тех ужасных минут, хотя вроде бы не должна… голос, который все время повторял мое имя… уговаривал держаться и тому подобное.

– Это была Зоя.

На сей раз гордость против воли прозвучала в голосе Итана. Он посмотрел на жену поверх кровати и сразу заметил, как нелегко ей приходится в стенах больницы. В уголках ее губ появились скорбные морщинки, вокруг глаз залегли тени. Нужно было забирать ее отсюда.

– А что вы собираетесь делать с файлом, который тогда припрятали? – поинтересовалась Шелли у Аркадии. – Наверняка со смертью Лоринга он не перестал быть бомбой замедленного действия.

– Эту бомбу она передала фэбээровцам уже на следующее утро, – хмыкнул Гарри. – Пусть обезвредят, если сумеют. В любом случае это уже не наша проблема.

– Это он мне посоветовал, – уточнила Аркадия. – Думает, что таким образом я сброшу бремя с плеч. – Она пожала плечами. – Я не стала спорить – в конце концов, это была предохранительная мера против Гранта, а Гранта больше нет. Конечно, кое-что еще предстоит уладить: предпринять пару юридических шагов, чтобы вступить в законные права владения имуществом, объясниться по поводу смены личности – но по сравнению с тем, что уже пришлось пережить, это мелочи.

– В смысле, ничего такого, что не сумеет уладить бойкий адвокат, – добавил Гарри небрежно.

– Что ж, я рада. – Шелли не удержалась от вздоха. – Как-то неловко себя чувствую из-за роли, которую во всем этом сыграла. По моей вине вас чуть не убили, ведь верно, Труэкс?

– Но благодаря вам Аркадии удалось избежать огромной опасности, – возразил Итан. – Фактически вы спасли ей жизнь своими записями.

– О чем я больше всего жалею – что не докопалась до истины чуточку раньше. Вот уж подлинно, старость не радость! В былые времена я бы сразу раскусила фальшивку.

– А когда вы впервые начали подозревать нечистую игру? – полюбопытствовала Зоя.

– Если подумать, с самого начала. Было в этом Бранче что-то такое, что не укладывалось в образ фэбээровца, при всей их напыщенной манере. Да и вообще опытный сыщик чует, если клиент дутый. – Шелли подмигнула Итану. – Вы ведь понимаете, о чем я?

– Еще бы!

– Последним толчком послужило известие о том, что Бранч в коме, и не где-нибудь, а в Уисперинг-Спрингз, и не почему-нибудь, а в результате удара током в бассейне Итана Труэкса. У меня уже начала формироваться идея вступить с вами в контакт, но как раз тут я и почувствовала себя плохо.

– Вам, случайно, не пришло в голову, что вас отравили? – спросил Гарри.

– Не в первый момент. Сначала я заподозрила сердечный приступ. Ну а потом, конечно, взвесила и эту возможность… насколько была в силах.

– Настолько в силах, чтобы укрыть записи, – заметил Итан. – Это было гениально!

Дверь отворилась. Вошли мужчина и женщина, оба средних лет. При виде «гоп-компании» оба нахмурились.

– Кто вы такие и что здесь делаете? – сердито спросила женщина. – Маме необходим отдых!

– И, между прочим, в коридоре висит объявление, что посещения разрешаются только по одному, – добавил мужчина.

– Знакомьтесь, это Джулия, моя дочь, и Крейг, сын, – пояснила Шелли. – Оба думают, что мне пора на покой.

– Это вы напрасно, – мягко произнес Итан. – Такая голова может еще не раз пригодиться, хотя бы мне. В Финиксе у меня ни единого делового партнера. Ваша мать так и просится на эту роль.

– Согласна! – быстро сказала Шелли и испепелила своих детей взглядом. – И только попробуйте возразить!

Глава 37

Трио было хорошо сыгранным и явно состояло из давно и хорошо знающих друг друга людей. Рояль, гитара и контрабас сплетали звук в «Нежную Лорейн», которая могла бы служить Нату Кинг Коулу визиткой. В их исполнении мелодия была именно такой, как надо, – чарующей, но Гарри сознавал, что на сей раз эффект удался не вполне. Песня была не в силах унести его от действительности.

Приложившись к пиву, он поставил кружку и глубже ушел в разбросанные по скамье подушки. В этот вечер «Ласт эк-сит» был почти пуст, так что им с Аркадией не пришлось ждать у бара, пока освободят их любимый «кабинет».

– Ты не жалеешь о том, как все обернулось? – спросил он.

Вообще говоря, он хотел бы спросить: «Тебе еще не опротивело спать с мужиком вроде меня, вместо какого-нибудь джентльмена высшей пробы из тех кругов, в которых ты привыкла вращаться в прошлом?» Но одно дело – произнести это мысленно, и совсем другое – высказать вслух. Просто не идет с языка, и не потому, что звучит грубо, а чтобы не припереть к стене, не принудить к тому ответу, какой желаешь услышать. Личный опыт Гарри говорил, что умнее всего ловить текущий миг и не заглядывать слишком далеко вперед.

Аркадия подняла глаза от стакана с мартини, и он сразу понял, что невысказанный вопрос не остался для нее тайной. Порой казалось, что они читают мысли друг друга.

– Нисколько, – ответила она, потянулась и прижалась губами к его губам. – Ты – лучшее, что случилось со мной в жизни, Гарри.

То, что он испытал при этом, невозможно описать.

– Люблю тебя!

Это вырвалось само по себе, а, вырвавшись, показалось жутким скрежетом, словно слова заржавели от долгого неупотребления. Гарри уж и не помнил, говорил ли их хоть когда-нибудь.

– Я тоже тебя люблю. Иначе и быть не может. – Мелодия, наконец, взялась за него всерьез, освобождая от всего бренного и сиюминутного, унося в несказанную высь. Только теперь это не была просто магия отлично сложенной и прекрасно исполненной музыки, у этого было название, которое вдруг открылось Гарри, впервые в жизни.

Это называлось счастьем.

Он взял руку Аркадии и ощутил, как сплетаются пальцы. И так они сидели, плечом к плечу, позволяя музыке нести их на своих крыльях.

Глава 38

Декстер Морроу все-таки уехал из Уисперинг-Спрингз. Узнав об этом, Итан сразу позвонил Зое.

– Уехал, представляешь! Сегодня утром. Дома у него еще пакует вещи компания по перевозке, но сам он на пути во Флориду. Откуда знаю? Он дал им тамошний адрес. Ну конечно, я проверил. Он снял полдома в пригороде Майами. В наших местах больше промышлять не будет.

– Но откуда ты знаешь, что он сейчас именно на пути во Флориду? – прямо спросила Зоя.

– Дорогая, тебе надо избавляться от хронического недоверия к людям.

– Кто бы говорил!

– Для меня нормально подозревать всех и вся. Работа у меня такая. В любом случае могу развеять все твои страхи, ну, или отчасти развеять. Морроу купил до Майами билет, в один конец. Как, по-твоему, это подтверждает его намерение осесть там?

– Не знаю, не знаю…

– Поверь интуиции сыщика со стажем.

– Ну, если ты так уверен…

– На все сто. Как насчет выхода в люди? Думаю, теперь можно делать это без страха, что я подорву себе репутацию пьяной дракой на стоянке ресторана.

Зоя ответила, но после колебания, и, хотя оно было почти неуловимо коротким, настроение Итана дало крен.

– Потрясающая идея!

Так-так. Натужный энтузиазм. Он сделал вид, что ничего не замечает.

– Сегодня?

– Можно и сегодня, но, учти, это первый день из тех, когда мне придется высидеть у Табиты Пайн урок медитации. Он может затянуться, и тогда буду приводить себя в порядок в спешке.

– Я закажу столик на семь. Пойдет?

– Надеюсь.

Повесив трубку, Итан еще долго сидел, глядя в стол, задаваясь вопросами, на которые не знал ответа.

Перед особняком Табиты Пайн красовалось, по меньшей мере, двадцать машин самых модных и дорогих марок, среди них и «ягуар» Линдси Войл.

Дверь отворил не то чтобы дворецкий, но эконом в ливрее. Не зная, с какого рода вибрациями можно столкнуться в доме у гуру, Зоя приняла все возможные меры предосторожности.

Однако стены были как стены – ни одна не закричала при ее появлении. Пресловутый особняк издавал только мерное низкое гудение, типичное для новых построек.

Зоя была препровождена в просторное помещение в светлых тонах, с видом на горы. Там, на белых матах, выложенных в геометрически правильные ряды, сидели медитирующие. Линдси Войл, разумеется, в первом ряду. При виде Зои ее взгляд заледенел, и сразу стало ясно, почему: все присутствующие были в белоснежных одеждах, в которых принято заниматься по системе йогов. В пурпурных леггинсах и тунике Зоя сама себе показалась воспаленным пальцем, торчащим из белой перчатки.

Правда, и Табита Пайн не была в белом. На этот раз летящий шелк ее одеяния был золотистым, но волосы ниспадали на него все тем же водопадом серебряных седин, за исключением наверченного на макушке узла на манер древнеримской прически. Табита восседала в лакированном кресле, белом с позолотой.

– Приветствую вас в нашем храме медитации! – Она адресовала Зое небесную улыбку. – Ищущий да обрящет. Присоединяйтесь!

– Благодарю.

Ищущий! Ноги бы ее тут не было, если бы не бизнес. Остро ощущая, что, стоя, она возвышается над всеми остальными, Зоя поспешно плюхнулась на ближайший свободный мат, рядом с привлекательной женщиной с коротко подстриженными светлыми волосами.

– Это ваш первый урок? – шепотом спросила та. – Да.

Оглядевшись, Зоя заметила, что все вокруг босиком, сбросила босоножки и приняла позу лотоса.

– А вы давно сюда ходите? – спросила у соседки.

– Весь месяц. Вы представить себе не можете, как это просветляет!

Табита позвонила в хрустальный колокольчик, и на аудиторию пала благоговейная тишина.

– Мы собрались здесь в поисках истины и просветления, – заговорила она в ритме песнопения, – и готовы идти этой долгой дорогой сообща, ибо это дает шанс учиться у тех, кто опередил нас на этой дороге, и, в свою очередь, делиться с теми, кто позади. Искусство медитации поначалу может показаться простым и понятным, но уж так устроено бытие, что простое порой оборачивается наисложнейшим.

Далее последовало указание положить кисти рук на колени раскрытыми ладонями вверх.

– Закройте глаза и позвольте вашим чувствам раскрыться так же широко, как ладоням. Тем самым вы будете впивать окружающий мир из самой глуби самих себя. Позвольте себе унестись в те горние выси, где нет ничего, кроме света – девственно чистого, теплого света. Здесь нет ни стресса, ни горестей, ни сомнений, здесь не нужно мучиться прошлым и строить планы на будущее…

Зоя опустила веки и сделала честную попытку проникнуться происходящим, но минут через пять монотонный голос Табиты начал навевать дремоту. Стало скучно.

– Дайте себе возможность хотя бы пять минут просто существовать, вне времени и пространства…

Приоткрыв глаза, Зоя бросила из-под ресниц взгляд на Линдси Войл. Та из кожи вон лезла, чтобы сосредоточиться на указаниях Табиты, и было совершенно ясно, что это не имеет ничего общего с релаксацией, о которой как раз и шла речь.

Понаблюдав немного и окончательно соскучившись, Зоя занялась кое-чем поинтереснее – оглядела комнату глазами Дизайнера, оценивая планировку, мебель и цветовую гамму.

– Отбросьте все, что до сих пор не давало вам покоя. Оттесните его туда, откуда оно не будет иметь над вами власти. Пусть волна чистого света поднимет вас на гребне и несет, несет в необъятном потоке космической энергии. Станьте частью вечного и бесконечного…

Больше всего в резиденции Табиты Пайн Зое не понравилось освещение. Дом был поставлен в угоду наилучшему виду из окон, с полным пренебрежением к балансу тепла и прохлады. Летом в эти громадные окна должно вливаться столько солнечного света, что без кондиционера это будет просто большая духовка. Видимо, архитектор полностью полагался на искусственный холод, хотя той же цели может служить, к примеру, застекленная часть крыши или система люков, если, конечно, дом стоит к солнцу под правильным углом…

– Космический прилив унесет вас к сияющему горизонту, за которым откроется астральное пространство. Здесь все ощущается иначе, все плоскости смещены, прошлое и будущее слиты воедино…

При всей своей приземленной структуре дом был огромен, и можно было с большой вероятностью предположить, что и остальные его части выдержаны в стиле «белым по белому». Удастся ли убедить Табиту, что существуют и другие нейтральные оттенки, которые к тому же летом не работают как одна мощная губка для солнечного света и жара?

– И вот мы уже не способны различить, где мы сами, а где вечность и бесконечность…

Урок тоже растянулся до бесконечности. Когда Зоя уже потеряла всякую надежду, Табита наконец предложила аудитории снова разместиться по своим телам и вернуться к действительности.

– За эти сорок пять минут мы использовали много больше психологической энергии, чем кажется, – объявила Табита, грациозно поднимаясь со своего трона, – поэтому предлагаю подкрепить свои силы чаем, заваренным по моему личному рецепту.

Соседка, поднимаясь с мата, адресовала Зое улыбку.

– Какая здоровая, приятная усталость! Какая легкость во всем теле! Что скажете? Это выходит за рамки вашего предшествующего опыта?

– Признаться, у меня проблемы с медитацией, – сказала Зоя, отчего-то чувствуя себя виноватой.

– О, ради Бога, не волнуйтесь! Немного практики – и дело пойдет. Вначале у меня тоже плохо получалось, но за месяц я сделала колоссальный шаг вперед. Я ведь, знаете ли, от природы невротик, вечно беспокоилась по пустякам, а теперь принимаю мир таким, как он есть.

– Поздравляю.

– Но это еще только начало, – вздохнула собеседница. – Я никак не могу развить в себе достаточно отваги, чтобы признаться мужу, что хожу на уроки медитации. Он бы ни за что не одобрил! Это добрый и милый человек, но… как бы это сказать… одноплановый.

– В смысле, не может принять того, чему не находит простого и понятного объяснения?

– Именно так! Все, что относится к философии, и особенно к метафизике, для него китайская грамота, более того, нечто враждебное и чужеродное, продукт воспаленного воображения. Все гуру в его глазах – мошенники и проходимцы.

– Мой муж, знаете ли, точно такого же мнения, – заметила Зоя, – но он, по крайней мере, способен примириться с тем, что я… как бы это сказать… метафизического склада.

– Вам повезло!

– Не то чтобы это меня как-то касалось… просто невольно возникает вопрос: если вы до сих пор не отважились признаться, что ходите на эти курсы, то, как объясняете мужу затраты? Это ведь дорогое удовольствие.

– Все расходы по дому муж оставляет мне, никогда в это не вмешивается, сколько бы я ни истратила. Так уж повелось с самого начала нашего брака. У него своих хлопот полон рот – бизнес и деловые связи. С Табитой я всегда расплачиваюсь наличными, и можно не бояться, что муж проследит утечку денег через счета. Конечно, до бесконечности так продолжаться не может. Господи, как же я боюсь этого дня! Сцена будет ужасная! Но пока мне удается заметать следы.

– Заметать следы?

– Что? Ах, извините! Это, так сказать, побочный эффект замужества за частным детективом. Волей-неволей нахватаешься жаргона. Кстати, я не представилась. Дария Раднор.

Зоя засмеялась.

– Что смешного?

– Забавно, но мы с вами в одной лодке. Зоя Труэкс. Наверняка вам приходилось слышать о «Труэкс инвестигейшнз».

– Да, конечно. Рада с вами познакомиться. – Они обменялись рукопожатием. – Нельсон несколько раз упоминал о вашем супруге. Как в любой сфере, здесь присутствует элемент конкуренции, но, признаюсь по секрету, он завидует тому, что Итан Труэкс сумел уйти в сторону от этой мышиной возни – бешеной погони за клиентом, толкотни локтями и прочее.

Зоя не успела ответить – Табита Пайн величественным жестом потребовала их обеих к себе.

– Дорогая, я счастлива, что вы сумели выбраться хотя бы на один урок, еще и потому, что я начинаю всерьез прикидывать, с кем заключить контракт на переоборудование дома, с Линдси или с вами. Ничто не поможет вам так проникнуться здешней энергией, как медитация.

– В самом деле, это был полезный опыт, – подтвердила Зоя, чисто ради пользы дела.

И без того пристальный взгляд Линдси Войл буравил спину, а тут еще Табита Пайн оглядела ее так, что по коже пошли мурашки.

– Человеку свойственно смотреть на окружающий мир со своей собственной точки зрения, а между тем он бесконечно сложен. Чтобы это понять, нужно научиться многоплановому видению и мышлению.

– Как это верно! – воскликнула Дария.

– Я вот что думаю…

Табита собралась положить руку на локоть Зои, но, едва коснувшись, отдернула ее, точно обожженная. Глаза ее мимолетно округлились, лицо исказилось, но затем снова приняло обычное безмятежное выражение.

– Я думаю, что страх, обычный страх заставляет нас повернуться спиной к иным горизонтам, чем наш собственный. Чтобы найти ответы на важнейшие вопросы бытия, мы должны преодолеть этот страх.

Зоя слушала вполуха. Впервые за этот вечер ей удалось уловить в помещении необычный психологический ток, но он лишь мигнул, как перегорающая лампа, и исчез.

Табита отвернулась и в облаке летящих золотистых тканей, направилась к другой группе.

Внезапно, совершенно ни с того ни с сего, у Зои зазвенело в ушах, а в глазах все поплыло. Ладони завибрировали, дыхание пресеклось.

«Страх заставляет нас повернуться спиной к иным горизонтам, чем наш собственный».

– Шутишь! – Итан был так поражен, что замер с вилкой салата у рта. – Значит, вот куда уходят денежки Раднора! На обучение медитации!

– Говорю тебе, это так, – самодовольно подтвердила Зоя, чувствуя себя сыщиком, только что раскрывшим дело. – И как раз по вторникам и четвергам, как говорил твой несостоявшийся клиент.

– Вот тебе и на! – Итан припомнил боль в голосе и глазах Раднора. – А этот бедняга наверняка рисует себе невесть что!

– Я, конечно, ни словом не обмолвилась о его подозрениях. Ну, как скажешь женщине, что муж подозревает ее в измене, когда она изводится даже тем, что ходит на невинные курсы? Боится сцены, представляешь! Вот я и придержала язык.

– Очень мудрое решение. – Он, наконец, вспомнил про салат.

– Что ты собираешься предпринять по этому поводу? – Я?

– А кто же? Надо что-то делать.

Итан помолчал, прислушиваясь к приглушенному гулу голосов. Уютный маленький ресторан был полон до отказа. Заказать столик именно здесь ему посоветовал Синглтон после слов о том, что Зоя вряд ли будет в восторге от «Лас Эстрельяс» так скоро после инцидента с Морроу.

Что он собирается предпринять?

– А зачем вообще что-то предпринимать? Рано или поздно жена расскажет Раднору о том, куда ходит дважды в неделю.

– Рано или поздно! До тех пор он изведется от ревности. Дария понятия не имеет о том, как страдает ее муж. Ты что, не знаешь, как ревность подтачивает брак? Особенно тайная.

– Но, дорогая…

– Знаешь, сегодня после урока Табита Пайн сказала одну удивительную вещь. О том, что страх не дает увидеть мир глазами другого. Вот и Нельсон Раднор из-за своих глупых страхов играет в Отелло. И ведь будет играть, пока не последует взрыв!

– Извини, дорогая, но одно из основных правил «Труэкс инвестигейшнз» гласит: никогда не вмешивайся в личную жизнь других.

– Нет уж, это ты извини, дорогой! Ты только тем и занят, что вмешиваешься! Зарабатываешь этим на жизнь.

– В принципе верно. – Итан поразмыслил над словами Зои. – Но только по просьбе клиента. С другой стороны, ревность сводит Раднора с ума и может толкнуть на опрометчивый поступок.

– Вот что, Итан! – Зоя положила локти на стол и придвинулась ближе. – Если бы мы с тобой были на месте этих двоих, как бы ты поступил?

– Да уж не обратился бы к Раднору с просьбой устроить за тобой слежку. Не возложил бы поиски правды на другого.

– Тогда что же?

Итан расслабился с внятным вздохом. Потянулся за хлебом.

– Я бы прямо спросил тебя.

– Так-таки и спросил бы? – усомнилась Зоя.

– Да, спросил. Потому что знаю – ты бы не солгала. Вообще говоря, это означает, что ты и не изменила бы, так что говорить не о чем.

– Конечно, не изменила бы!

– Вот я и говорю, что нет смысла муссировать столь гипотетический вопрос. Давай сменим тему.

– Ладно. Поговорим о том, что сегодня я познала вкус победы в качестве сыщика – закрыла дело Раднора.

– Приятно быть понятым, – усмехнулся Итан.

– Да уж, теперь мне ясно, что ты находишь в своем опасном занятии.

– Слава Богу.

– Кстати, об опасности. – Зоя сняла со спинки стула свою объемистую сумку и сунула туда руку. – У меня для тебя кое-что есть.

– Правда?

В ответ она положила на стол и подтолкнула к нему маленький сверток. С минуту Итан его опасливо разглядывал, потом потыкал пальцем.

– Прекрати этот спектакль!

– Пардон. Так, что мы имеем на этот раз? О! Спрей с кайенским перцем! Всю жизнь о таком мечтал. Нет ничего лучше, чем засыпать перцем глаза злоумышленнику. Я не буду с ним расставаться.

Глава 39

Аркадия опустилась в булькающую воду ванны джакузи напротив Бонни и Зои и удовлетворенно расслабилась.

– Хочу вам кое в чем признаться, – помолчав, сказала она с улыбкой. – Зоя, можешь быть уверена, я никогда больше не отпущу шуточки насчет твоего пристрастия к мерам безопасности. Не далее как вчера я сама купила Гарри набор витаминов и солнцезащитный крем – тот, суперсильный.

– После всего, что в последнее время случилось, это кажется разумным, – сказала Бонни.

– Да уж, случилось столько всякого, что до сих пор мороз по коже, – кивнула Зоя. – Как подумаю про Аркадию наедине с Грантом в темном переулке… – Она содрогнулась.

– Меня тоже иногда передергивает, – призналась та.

– А коробка из-под отбросов! – передернулась чистюля Бонни. – Подумать только, просидеть в ней четверть часа!

– Ну, не четверть, но минут десять точно. Самый ужасный момент был, когда Гарри окликнул Гранта. Я сразу поняла, что он не уверен, с кем имеет дело – в смысле, не с обычным ли, ни в чем не повинным уборщиком. Он ведь не из тех, кто выстрелит в кого попало, для верности. А вот Грант как раз из таких, и я до дрожи перепугалась за Гарри.

– И потому выскочила из коробки, как чертик из табакерки! – нервно хихикнула Зоя. – Я бы, наверное, не сумела. Грант с тем же успехом мог для верности прикончить тебя.

– Ну, это вряд ли. Я ведь была ему еще нужна. К тому же ради Итана ты бы сделала то же самое. – Аркадия впала в задумчивость. – Не могу поверить, что Гранта больше нет, и притом с гарантией. Чувство такое, словно я была в смирительной рубашке, а теперь, наконец, могу расправить плечи. Я свободна.

– И что собираешься делать с этой свободой? – полюбопытствовала Бонни. – Вернешься к прежней жизни?

– О нет! У меня есть новая жизнь, которая меня вполне устраивает и, между прочим, больше похожа на жизнь как таковую, чем то, что было раньше. Ее и буду придерживаться.

– И ты полностью права! – пылко поддержала Зоя.

– Кстати, о тебе. – Аркадия внимательно всмотрелась в ее оживленное лицо. – Как дела? Пришлось еще хоть раз столкнуться с необъяснимым?

– Слава Богу, нет. Однако теперь ясно, что клейкая психотропная паутина осталась совсем не после Бранча. Будь это он, что-нибудь подобное ожидало бы и в его номере.

– И что теперь?

– Да, есть у тебя какой-нибудь план? – спросила Бонни.

– План есть. – Зоя по очереди посмотрела на подруг и решила не скрытничать. – Есть еще одна возможность, которую стоит проверить. Линдси Войл.

Бонни и Аркадия дружно уставились на нее. Вид у них был по-настоящему встревоженный.

– Ну и как ты собираешься проверять? – осведомилась Аркадия.

– Я же сказала, у меня есть план.

– Вот это-то меня и беспокоит, – заметила Бонни. – Мы имеем право знать, в чем он состоит, твой план.

Зоя подалась вперед, еще больше взбаламутив мягко бурлящую воду.

– Мне не дает покоя то, что я испытала в библиотеке и у тебя в магазине. Помимо паутины, есть еще одно сходство.

– Вот как? – хором воскликнули подруги.

– И в том, и в другом месте что-то изменилось не только психологически, но и реально. Что-то было сломано, а что-то исчезло. Аркадия, помнишь ручку с Элвисом?

– Как я могу забыть?

– Ты ее нашла?

– Нет.

– Вчера я перебирала фотографии, которые тогда оставила у тебя в кабинете. Их было два одинаковых набора. Среди прочего Тео сфотографировал нас с тобой. Так вот, в одном такая фотография есть, а в другом отсутствует.

– И только? – хмыкнула Бонни. – Забыли сделать. Это случается сплошь и рядом.

– Допустим. Но у меня в библиотеке ваза для бутонов оказалась разбитой, а красная кружка с детского стола исчезла.

Несколько минут царило молчание.

– И ты думаешь, это важная деталь? – спросила Аркадия.

– Не уверена, – признала Зоя, – но такое сходство не может быть случайным. Скорее это модель поведения того, кто там наследил. В том и в другом месте заведомо побывали двое, и поскольку Джон Бранч отпадает, остается Линдси Войл. Чтобы проверить ее, мне понадобится твоя помощь.

– А ты уже говорила на эту тему с Итаном? Он у нас главный эксперт.

– Не говорила и не собираюсь, – твердо ответила Зоя. – Итана я не стану тащить в эту историю.

Стол блистал полировкой, и секретарь напоминал картинку из модного мужского журнала.

– Добрый день, Джейсон.

– Добрый день, мистер Труэкс. Вам назначено?

– Нет, но надеюсь, что мистер Раднор меня примет. Скажите ему, что я на минутку.

Секретарь поднял трубку внутреннего телефона, переговорил с боссом и поднял взгляд на Итана.

– Прошу вас, пройдемте.

Итан зашагал по красиво и со вкусом оформленным коридорам «Раднор секьюрити системз», мимо стеклянных простенков, за которыми сотрудники, на вид профессионалы высокого класса, были погружены в работу за компьютерами новейших моделей. Как каждый раз, он испытал сильнейшее ощущение дежа-вю. В корпорации «Труэкс секьюритиз» в Лос-Анджелесе все выглядело примерно так же, и невольно приходило на ум, не попался ли Нельсон Раднор на удочку тому же дизайнеру, что когда-то и он.

Джейсон остановился перед особенно внушительной дверью и деликатно постучал.

– Войдите!

Нельсон Раднор поднял взгляд от каких-то бумаг. За неделю, что они не виделись, он постарел как будто лет на сто.

– В чем дело, Труэкс? У меня каждая минута на счету. – Итан обернулся на дверь, чтобы убедиться, что секретарь в самом деле ретировался, а убедившись, без приглашения присел в кресло для посетителей.

– Я подумал, что вам не мешает знать: вчера во второй половине дня моя жена совершенно неожиданно столкнулась с вашей.

Раднор не вздрогнул, даже не повел бровью, но поза его неуловимо изменилась. Для него явно не прошло незамеченным слово «вчера», поскольку это был четверг.

Наступила натянутая пауза, которую Итан не спешил прерывать.

– Где? – наконец хрипло спросил Раднор.

– На курсах медитации в загородном доме одной леди, имя которой вам наверняка приходилось слышать. Табита Пайн. Для Зои это был первый урок, но из разговора с вашей женой она узнала, что та посещает курсы вот уже целый месяц, по вторникам и четвергам.

– По вторникам и четвергам… – эхом повторил Раднор.

– Да, именно так. Во второй половине дня. Платит наличными, так как уверена, что вы не одобрите ее новое увлечение и устроите сцену.

Нельсон прикрыл глаза и сидел так несколько секунд. Потом отодвинул бумаги и потер виски.

– Каким же идиотом я был…

– Ну, ну, не казнитесь так. Когда дело касается Зои, довольно мелочи, чтобы я перестал мыслить здраво. Так уж мы устроены.

– Наверное, вы правы…

Он все еще говорил как человек, полностью раздавленный. Итан пошел к выходу, но сочувствие заставило его остановиться.

– Знаете, это ведь легко уладить. Приходите сегодня домой с цветами, и первый начните разговор.

– Спасибо, хороший совет! – Лицо Раднора просветлело. – Так вы говорите, курсы медитации?

– Ну да.

– А ведь жена права, – невесело усмехнулся он. – Скажи она, что собирается посещать курсы Табиты Пайн, я бы сразу слетел с катушек.

– Но теперь этого не случится, ведь так? Теперь, когда вы начали размышлять о непостижимой сложности бытия и даже подумываете о том, чтобы искать ответ в метафизике…

– Язык у вас всегда был подвешен, Труэкс. Но скажите, как бы отреагировали вы, объяви жена, что намерена выбросить несколько тысяч баксов на курсы медитации у шарлатанки вроде Табиты Пайн?

– Этот вопрос запоздал, по крайней мере, на месяц, – ровно ответил Итан. – Сейчас я женат на женщине, которая в числе прочего занимается дизайном позитивных энергетических потоков.

– Ах да, я забыл. Фэн-шуй или что-то в этом духе. – Нельсон улыбнулся, и чем дольше на его лице светилась улыбка, тем моложе он становился. – Буду брать пример с вас. Раз уж вам по плечу основное занятие Зои, я уж как-нибудь переживу хобби Дарий.

– Тем более что оно не идет ни в какое сравнение с тем хобби, в котором вы ее подозревали.

Линдси Войл проживала в Дезерт-Вью, где селились только люди очень состоятельные. Здесь хватало зелени, просторных полей для гольфа, и окружала все это красивая витая ограда, за которую можно было проникнуть лишь по предварительной договоренности.

Подъезжая к воротам, Зоя оттеснила воспоминания о бывшем клиенте, совершившем убийство в одном из этих картинно красивых особнячков. Сегодня ей было не до прошлого.

Охранник – судя по нашивке, все из той же «Раднор секьюрити» – сверился с базой данных, удостоверяя приглашение, и объяснил дорогу. Ехать пришлось по довольно извилистой дороге, обрамленной красивыми веерными пальмами. Поворот направо – и впереди открылась резиденция Линдси Войл, просторное здание в юго-западном стиле.

Зоя не удержалась, чтобы, выключив мотор, не подвергнуть его критическому осмотру.

– Линдси рвется заграбастать проект по отделке дома Табиты Пайн… не понимаю, зачем, раз уж ей по карману здесь жить.

– Странно ты рассуждаешь, – пожала плечами Аркадия. – Как будто все в мире делается только ради денег. Люди все время чего-то отчаянно хотят, и притом самых разных вещей.

Вот уж подлинно.

Они вышли из машины и двинулись по извилистой дорожке через «сад» – элегантную композицию из кактусов и обломков базальта. С некоторым удивлением Зоя подумала, что никак не ожидала от Линдси Войл пристрастия к кактусам, но потом ей вспомнился неписаный закон Уисперинг-Спрингз, да и вообще всего штата Аризона: никаких частных парков, скверов и лужаек там, где вода веками ценилась на вес золота. Чтобы подчеркнуть экономию, даже в ресторанах ее подавали только по просьбе клиента. Лишь гольфовые поля, которых, впрочем, здесь было, не так уж мало, могли похвастать изумрудной зеленью.

Если бы Зою спросили, как она относилась к кактусам до переезда в Уисперинг-Спрингз, она бы ответила: да никак, примерно как к анатомическому скелету, в котором нет ни красоты, ни загадки. Несколько лет жизни в пустыне заставили ее изменить мнение об этом виде растительности. Кактусы были неисчерпаемо многообразны, а некоторые их формы как потрясали воображение, так и радовали глаз. Очевидно, Линдси не пожалела средств на свой «сад» – чем ближе к дому, тем богаче и красочнее становилась композиция.

Глядя по сторонам, Зоя невольно думала о том, как верно местные названия кактусов отражают суть. Среди прочих в коллекции Линдси имелось несколько «саблезубых», «крючкотворов» и «зубочисток». Вход обрамляла живописная группа «золоченых толстобрюшек», с толстыми боч-ковидными стволами, словно в пышных венках из сотен золотистых цветков. Со всеми своими колючками они были одновременно красивы и опасны, как любой предмет искусства эпохи Ренессанса.

– Слушай, Аркадия… – Зоя заставила себя вернуться к действительности. – Ты, в самом деле, лично доставляешь клиентам каждую безделушку, сделанную на заказ?

– Нет, конечно, – спокойно ответила та, взглянув на футляр, что держала в руке. – Но Линдси не обязательно это знать.

Дверь отворилась. Безупречно ухоженное лицо Линдси отлично смотрелось в обрамлении блеклых красок ее просторного холла. При виде Зои улыбка у нее на губах увяла, как отживший свое цветок кактуса.

– О! Зоя! Вот уж не думала, что вы помогаете с доставкой.

– Мы с Зоей приятельствуем, – объяснила Аркадия, пропустив шпильку мимо ушей. – От вас собираемся к одной общей знакомой, вот она и решила заехать вместе со мной. Надеюсь, вы не против?

– Нет, нет, ничуть. – Линдси уже оправилась от первоначального удивления и снова сияла вежливой улыбкой. – Прошу, проходите в дом. Только вам придется разуться.

– Конечно.

Зоя заставила себя принять непринужденный вид, что далось нелегко при мысли о том, какую дозу негативной энергии она получит еще и через стопы.

Однако когда она ступила через порог, ноги оказались всего лишь на прохладном полу, а не в копошащемся клубке паутины.

– Вот ваш браслет. – Аркадия нагнулась снять свои вычурные босоножки и снова выпрямилась с обычной холодновато-вежливой улыбкой. – Надеюсь, он не обманет ваших ожиданий. Если хотите знать мое мнение, это на данный момент лучшая вещь работы того же автора, настоящий шедевр.

– Вот как?

Линдси явно была порадована, и это не замедлило сказаться на ее манере. Футляр она приняла бережно и в то же время с нетерпением.

– Жду не дождусь увидеть, как он будет смотреться на руке. Идемте туда, где много света. Пожалуй, в гостиной в это время дня его больше всего.

Она отвернулась, чтобы повести гостей за собой. Аркадия воспользовалась этим, чтобы послать Зое вопросительный взгляд. Та мрачно покачала головой.

Впрочем, спешить не стоило. В таком большом доме могли найтись самые разные уголки. Не исключено, что в одной из задних комнат, куда не всякому открыт доступ, таится средоточие темной паутины… ну, разумеется, если она вообще присутствует.

Резиденция Линдси Войл живо напомнила Зое спальню в «Мечте дизайнера». Все вокруг было в бледных, пастельных тонах: предметы меблировки, дерево стен и плитка пола. Единственным ярким пятном в гостиной была зелень гольфового поля за окном, в обрамлении все такой же блеклой рамы.

Усадив гостей, Линдси подала на белом подносе три бокала жидкого охлажденного чая. Когда они были пригублены, Аркадия сказала:

– Позвольте мне, – и театральным жестом открыла футляр.

В нем, в причудливой оправе из серебра, чуть поблескивали янтарь и бирюза.

– Сказочно! Просто сказочно! – С минуту Линдси смотрела на браслет в счастливом трансе, потом достала и принялась вертеть перед глазами, наслаждаясь прихотливой игрой оттенков в искусно сгруппированных кусочках камня. – Изумительная работа!

– Рада, что вам нравится.

Линдси задала какой-то вопрос, Аркадия пустилась в исчерпывающие объяснения, и Зоя решила, что более подходящая минута улизнуть ей вряд ли представится.

– Извините, можно воспользоваться вашим… вашей дамской комнатой? – осведомилась она по всем правилам деликатности.

– Да, да, это в дальнем углу холла… – рассеянно ответила Линдси, не поднимая глаз от браслета.

Обменявшись с Аркадией выразительным взглядом, Зоя вышла.

Холл был довольно протяженным, и в конце его начиналось другое крыло, как предположила Зоя, спальное. Судя по стратегически выгодному расположению, туалет был, так сказать, общего пользования. Зоя вошла только для того, чтобы включить вентилятор, на случай, если Линдси сочтет ее отсутствие слишком долгим и явится проверить, все ли в порядке. Ни минуты не сомневаясь, что воспитание не позволит хозяйке дома ломиться внутрь, Зоя проскользнула дальше по коридору.

Когда приходится бесшумно красться, босые ноги только кстати. Заглядывая в каждую дверь, Зоя обошла спальное крыло, вплоть до хозяйской спальни, и, не обнаружив ничего хоть сколько-нибудь занимательного, остановилась в нерешительности.

Надежды рушились, уже в который раз.

Вторично, из чистого отчаяния, сунув нос в спальню, она увидела ранее не замеченную дверь, поспешила ее открыть и оказалась на пороге комнаты, задуманной как будуар, но превращенной в кабинет. Эта не несла на себе никакого сходства с остальными помещениями дома. Стены здесь были увешаны красиво обрамленными фотографиями Линдси, всегда с одним и тем же мужчиной – видимо, бывшим мужем. Тот самый большой человек, что погнался за молодостью.

Сколько их было, фотографий! И на каждой разодетая улыбающаяся Линдси красовалась рука об руку с мужем в окружении звезд и знаменитостей, а порой и кое-кого из высших политических сфер.

Помимо прочего, все это говорило о том, как сильно поблекла жизнь Линдси после развода. Уисперинг-Спрингз не мог похвастаться подобным блеском, это поистине была тихая заводь. Здесь не проходило ни кинофестивалей, ни больших шоу, рестораны были сравнительно скромными, а большинство политиков, конечно, даже не слышали о местных курортах, которые горожанам казались просто роскошными.

Стоя на пороге, Зоя ощущала пресловутые потоки энергии, и они не были ни негативными, ни позитивными, а просто потоками давней печали, не до конца перегоревшего гнева и боли, которая не желает уходить.

В том, что происходит с Линдси Войл, не могло быть сомнений. Она все еще любила человека с фотографий.

Зоя тихонько вернулась в холл, отворила дверь кабинки туалета и выключила вентилятор. Справившись с собой, вернулась в гостиную.

Линдси ничего не заметила, но чуткой Аркадии было довольно одного взгляда на лицо Зои, чтобы поставить точку на беседе. Она выразительным жестом поправила на плече ремень сумочки.

– Нам пора, – сказала, поднимаясь. – Я ожидаю скорого пополнения коллекции работ миссис Меррик, и как только драгоценности прибудут, дам вам знать.

– Весьма благодарна.

Настроение Линдси заметно поднялось – провожая гостей, она выглядела много более радушной, чем когда приглашала в дом. Что ж, подумала Зоя, когда нет других радостей…

Она уселась за руль, подождала, когда подруга устроится на своем месте и закроет дверь, и сунула ключ в зажигание.

– Ну и каков результат обыска? – полюбопытствовала Аркадия. – Мне показалось, что нулевой.

– Вот именно, – с досадой кивнула Зоя. – А я была почти на сто процентов уверена, что именно Линдси…

Она придержала язык, не желая обнаруживать степень своих опасений даже перед близкой подругой. Паниковать было не в характере Аркадии, и она не одобряла паники у других.

Однако между друзьями не всегда и не все нуждается в словах.

– Ты вовсе не помешалась, не дури, – спокойно заметила Аркадия.

– Тогда помешался кто-то другой, – угрюмо буркнула Зоя. – Остается выяснить, кто.

Глава 40

Ночью Зоя оказалась в Занаду…

Она снова шла по бесконечному коридору, только на сей раз, это был коридор отделения Н. Двери, что сменяли одна другую, были все на одно лицо, и ей предстояло разыскать ту, из-за которой тянулись нити темной паутины.

Внезапно она сразу ощутила их, эти клейкие нити, и, преодолев естественное отвращение, оттеснив страх, последовала за ними, как за путеводной нитью.

Густота их быстро росла по мере приближения к источнику.

«Стой! Не ходи дальше! Ты не выдержишь!»

Но выбора не было, и Зоя это знала. Потому что страх виной всему. Страх не позволяет увидеть иные горизонты.

Наконец она у двери, за которой ощущается биение черного сердца. Дрожащая рука тянется отворить ее.

И тут в глаза Зое бросился номер на двери…

Она проснулась с криком, одновременно оглушительным и безмолвным, вся в поту, неудержимо дрожа.

Потому что палата номер 232 была ее палатой.

Итан спал – и, слава Богу. Она ухитрилась не разбудить его.

Отбросив одеяло со своей стороны, Зоя свесила ноги с кровати и попробовала встать, но новая волна дрожи была такой сильной, что почти сбила ее с ног. Обхватив себя руками изо всех сил, она сделала шаг. И еще. И еще.

Подняв со спинки стула халат, набросила и принялась красться прочь из спальни. В гостиной остановилась у окна и невидящим взглядом уставилась на предрассветное небо.

Что же, и дальше притворяться, что все в порядке? Хватит и того, что она сумела дурачить себя эти несколько прошедших недель. На ней лежит вина, тяжкая вина, как на любом, кто таит от любимого истину из страха, что это поставит точку на любви.

Лгать можно и молчанием.

Лгать можно тем, что вместо полной правды предоставляешь отредактированную версию.

Итан заслуживает того, чтобы знать все.

Слезы обожгли глаза. Зоя заморгала. Если то, что видится ей в кошмарах про Занаду, и есть правда, она найдет в себе силы отказаться от Итана. Так будет честнее.

Она поступит честно и тем самым разобьет себе сердце.

Но дальше молчать нельзя. Утром. Она скажет правду утром. Например, за завтраком. Это ведь небольшая отсрочка – ведь уже почти утро.

Слезы навернулись снова, и на этот раз часто покатились по щекам. Зоя отерла щеки рукавом халата.

– Ну что? На этот раз ты скажешь, в чем дело, или опять ограничишься отговоркой?

Она отшатнулась, схватившись за сердце, потом медленно повернулась. Итан, в одних брюках, стоял в темном проеме двери.

Шлепая босыми ногами по линолеуму, он приблизился медленно, как бы боясь спугнуть ее. Остановился, не доходя пары шагов.

– Завтрак…

– Еще рано.

– Я собиралась сказать тебе за завтраком.

– Сказать что?

Ну вот, беспомощно подумала Зоя, настал час ступить на раскаленные угли.

– Ах, Итан!..

– Понимаю. Ты хочешь со всем покончить. – Он яростно взъерошил волосы пальцами. – Такие вещи надо обсуждать достойно, за столом, как принято между цивилизованными людьми. Знаешь, Зоя, я ценю твою деликатность и благодарен за попытку соблюсти приличия, но ты ничего мне не должна. Не обязана лезть вон из кожи ни для того, чтобы этот брак продолжался, ни для того, чтобы красиво поставить на нем точку, поэтому можешь, сказать все как есть, и прямо сейчас.

До нее, наконец, дошло, о чем речь. Потрясенная до глубины души, Зоя вскинула руки в знак протеста:

– Не говори так! Даже и не думай! Это не правда, не может быть правдой, ни на единый миг! Я люблю тебя, как никого никогда не любила и даже не думала, что могу! Буду любить до скончания века, что бы ни случилось!!!

– И тем не менее?.. – поощрил Итан, когда она запнулась.

Зоя собралась с духом – или, по крайней мере, сделала такую попытку.

– Есть серьезная опасность, что я схожу с ума, в буквальном смысле слова, и не хочу, чтобы ты оставался женат на женщине психически ненормальной.

Наступило зловещее молчание.

– Давай-ка сначала и помедленнее, – наконец сказал Итан.

– Ты все прекрасно слышал и все понял. – Зоя уселась на диван и крепко обхватила колени руками.

– Ты, в самом деле, думаешь, что…

– В самом деле. – Она судорожно втянула воздух. Звук был такой жалобный, что она приказала себе сосредоточиться на чем-нибудь, отвлечься – и впилась взглядом в орхидею в вазе у окна. – Долгое время я пыталась убедить себя, что паутина, на которую наткнулась в библиотеке «Мечты дизайнера» и у Аркадии, была оставлена кем-то вроде Джона Бранча или Линдси Войл. Но это самообман. Теперь я знаю, кто там наследил.

– Ты сама? Интересно, путем, каких умозаключений ты пришла к этому выводу?

– Это возможно, Итан, и шансы велики. В точности, как и те двое, я бывала в том и в другом месте. Отсюда следует…

– …что это чушь собачья. Притянуто за уши.

– Итан! – Зоя отвела, наконец, взгляд от золотисто-розовых лепестков. – Я знаю, что ты не веришь ни в психотропную энергию, ни в парапсихологию, ни вообще в сверхъестественное. Но если ты готов списать все со счетов, я не стану этого делать, потому что я-то верю.

– Вот что, давай пойдем другим путем. Забудем на время о том, во что я верю, а во что нет. Представим, что я верю во все то, во что веришь и ты, – просто ради эксперимента. При таком раскладе, Зоя, в твоих рассуждениях имеется упущение, и притом весомое.

– Какое?

– Будь ты источником негативной энергии, у тебя в квартире было бы ни пройти ни проехать от паутины.

– Я об этом думала, Итан, и, признаюсь, хваталась за эту мысль как за соломинку, потому что она, по крайней мере, оставляет надежду. Но что мы знаем о путях и способах рождения потоков негативной энергии? В отличие от математики или физики психология – наука, далекая от точности. Здесь каждый случай единичен и уникален, это как… как статика прорывается в радио, ни с того ни с сего. – Она криво улыбнулась. – Кстати, отличная аналогия. Чем больше сбивается настройка, тем больше статики, пока она не забьет все остальное.

– Чушь! Послушай, милая, плевать мне на аналогии! Я знаю, чувствую, что с тобой все в порядке, а остальное просто чушь.

– Как ты можешь знать? – Зое пришлось приложить усилие, чтобы в голосе не прозвучала истерическая нотка. Ужас перед надвигающимся безумием и страх потерять Итана слились в одно всеобъемлющее отчаяние. – Как, черт возьми, ты можешь быть уверен?! Как можешь утверждать, что мое шестое чувство не вышло из-под контроля, если понятия не имеешь, что это такое?!

– Ну… ты, например, понятия не имеешь, что такое маниакальная страсть к убийству. Ну и что? Ты охотно согласишься, если я скажу, что подозреваю себя в желании всех кругом поубивать?

Столь веский аргумент на минуту лишил Зою дара речи.

– Это же совсем другое дело! – горячо запротестовала она, оправившись от удивления. – Ты никогда даже не заикался на эту тему! Достаточно посмотреть тебе в глаза, чтобы понять…

– Вот именно. Когда я смотрю в твои, то никакого безумия, там нет и в помине.

– Ты бы не понял, если бы и было!

– Отчего же? По-твоему, достаточно взять совершенно нормального на вид человека, прогнать через тесты – и можно будет, сказать, сумасшедший он или нет? Между прочим, людей потому и отправляют на обследование, что их ненормальность видно невооруженным глазом и ее требуется только подтвердить. Скажи-ка, кто-нибудь из «гоп-компании» уже советовал тебе обратиться к психиатру?

– Но, Итан, со мной что-то не в порядке! – Зою бросило в дрожь, отчасти от страха, отчасти от непрошеной надежды, которая робко ожила в душе. – Довольно и того, что я сама это чувствую! Табита Пайн права, надо преодолеть страх, иначе никогда не увидишь вещи с правильной перспективы.

– Как всякий гуру, Табита Пайн специализируется на гладких и обтекаемых высказываниях, но и мы, частные сыщики, не лыком шиты. Вот тебе перл лично моей мудрости: «Не трать силы на поиски замысловатых истин. Истина всегда проста и легко достижима, достаточно протянуть руку, чтобы коснуться ее». Вот и в твоем случае, Зоя, ответ прост и ясен. В состоянии стресса человек более уязвим и чаще всего реагирует неадекватно. Ты реагируешь своим собственным, уникальным образом и острее, чем следует. Дай себе шанс вернуться к нормальной жизни, посмотри, что из этого получится, а потом уж делай выводы.

– А вдруг все станет еще хуже при нормальных условиях?

– Тогда и поговорим. К чему умозрительные рассуждения? Я уверен, что ничего подобного не случится. Может, эта твоя паутина – что-то вроде моей ноябрьской хандры, эдакий посттравматический эффект.

– Итан! Итан!

– Обещаю, что мы примем меры, если дело не наладится. – Он обнял Зою за плечи и мягко привлек к себе. – Только вместе, а не врозь.

«Вместе».

Зоя была не уверена, что до конца понимает это прекрасное слово, потому что никогда по-настоящему не была вместе, даже с самым близким человеком. Для нее нормальными условиями было полуодиночество. Ведь если не можешь высказать все, что на сердце, то живешь как бы за прозрачной стеной, вдвоем и в то же время сам по себе.

Итан никогда и ни в чем не признавал половинчатого подхода. Все или ничего – таков был его девиз и в жизни, и в работе, и в браке.

– Господи, как же я люблю тебя! – Она обхватила мужа за талию и стиснула изо всех сил.

– А я тебя, – просто произнес Итан и прижался губами к ее макушке. – Помни, мы теперь одна команда. Стоим друг за друга, что бы ни случилось. Дай слово, что не забудешь.

– Даю слово.

Некоторое время спустя Итан увлек Зою в спальню, в постель, и там, в свете зарождающегося дня, они любили друг друга со всепоглощающей страстью, которая быстро затопила все страхи.

По крайней мере, на какое-то время.

Глава 41

Хупер появился из дверей Каса-де-Оро как раз в ту минуту, когда Зоя припарковалась на стоянке. В одной руке он нес туго набитый мешок для мусора, в другой – коробку от очередного компьютера. Несложенную.

Выйдя из машины, Зоя с любопытством следила за тем, как он забросил в контейнер сначала мешок, а потом и коробку, причем так, что пресловутое предупреждение снова оказалось скрытым от взгляда.

Трудно сказать, что привело Зою в этот день домой в столь ранний час. Возможно, неспособность сосредоточиться. Несколько рабочих часов прошло впустую, она лишь исчеркала блокнот каракулями.

Тягостное ощущение вернулось утром и уже никуда не уходило. Чтобы от него избавиться, она попробовала вернуться к исследованиям на тему изгнания дьявола, но средневековые фолианты не увлекали, а неприятное чувство только усилилось.

Мало-помалу Зоя начала отдавать себе отчет в том, что ей хочется домой. Ее влекло туда как магнитом. До конца это осознав, она поддалась мощной потребности, в надежде, что это подсознание посылает сигнал: упущено что-то важное.

Самодовольная физиономия Хупера на фоне несложенной коробки заставила ее хмыкнуть.

– А вы упрямец, мистер! Опять жест протеста?

– Нет, триумфа. – Хупер отряхнул руки и с глубоким удовлетворением обернулся на коробку. – В этом доме живут непротивленцы, я один готов был драться до победного конца. И поверьте, победа не за горами! У меня появилось секретное оружие такой убойной силы, что и не снилось нашему Солдафону. Жду не дождусь, когда она постучится ко мне с жалобами на нарушение правил. Это будет час моего торжества.

– И что вы ей скажете? Что собрались поменять место жительства?

– Ну, это был бы детский лепет. – Хупер поиграл ключами, буквально источая злорадство. – Я раскопал на Солдафона компромат!

– Неужели?

– Чтоб мне провалиться на этом месте, если нет! Вообразите, Робин Дункан выперли с прежнего места работы за сокрытие фактов биографии, которые имеют прямое отношение к делу. Достаточно поднять трубку и позвонить владельцам Каса-де-Оро, чтобы и отсюда она вылетела с таким же треском.

– А как вам удалось выяснить, каким образом она потеряла прежнюю работу?

Убедившись, что рядом нет посторонних ушей, Хупер ближе придвинулся к Зое.

– Это вышло случайно. Вчера я был в баре и столкнулся с одним приятелем, которого давно не видел. Мы взяли по пиву, потом еще по паре, ну и я пожаловался, что живу в доме, где командует баба почище армейского сержанта. А он возьми да и скажи, что это ему кое-кого напоминает. Он, мол, работал на такую, и не она ли это? Я назвал имя – он так и подскочил!

– И объяснил вам, как она лишилась работы? – Отчего-то очень взволнованная, Зоя крепче стиснула ремень сумки.

– Ну да, в подробностях. Так вот, мисс Дункан подала заявление, в котором утверждалось, что она имеет профессиональные навыки, и на этом основании была принята, но фирма солидная, и послужной список сотрудника проверяется в обязательном порядке. Ну и выяснилось, что последние два или три года наша мисс Дункан занималась совсем не тем, чем утверждала.

– Чем же тогда? Отсиживала срок? – пошутила Зоя.

– Хуже! – Хупер еще больше понизил голос. – На это время ее упекли в дурдом!

– Что? – Зоя похолодела. – Не может быть!

– За что купил, за то и продаю, – пожал плечами Хупер. – Знаете, мне пора, но я рад был с кем-то поделиться. Такие новости прямо жгут язык. Надеюсь, Солдафон не задержится с разносом. Я ей так прямо и скажу – а не пошла бы ты назад в дурдом?

Он направился к своей машине, подбрасывая и ловя ключи.

– Хупер! – Что?

– Где он работает, этот ваш приятель?

– Контролером в «Раднор секьюрити системз».

Хупер давно уехал, а Зоя все стояла, не в силах переварить услышанное.

Наконец, кое-как собрав разбежавшиеся мысли, прошла в вестибюль Каса-де-Оро. Дверь в кабинет Робин Дункан была, по обыкновению, закрыта, но теперь на ней висел листок с уведомлением, что менеджер отсутствует по личным обстоятельствам и будет на месте, как только сможет.

Зоя попробовала открыть дверь – понятное дело, та не поддалась. Она отступила, оглядела вестибюль и лестницу, прислушалась.

Никого. Жилой комплекс казался вымершим, как обычно во второй половине дня, когда большинство обитателей еще на работе.

Зоя прикинула возможности. Позвонить Итану и спросить его совета? Но он, конечно, посоветует ничего не предпринимать в одиночку.

Тогда что же? Ждать? Она и так слишком долго ждала. Зловещее предчувствие, сменилось лихорадочной жаждой деятельности, и это говорило само за себя. При всем желании Зоя не могла бы пассивно ждать. Пора было выяснить правду.

Квартира предоставлялась менеджеру автоматически, по договору, поэтому Робин проживала тут же, в Каса-де-Оро, на первом этаже, в самом конце коридора. Можно было не сомневаться, что дверь заперта, но Зоя давно уже подметила, что Робин оставляет одно из окон открытым даже в свое отсутствие.

Обойдя здание, она осторожно приблизилась к нужным окнам. Из-за высокого стояка с садовым инструментом и оборудованием для чистки бассейна заметить щель внизу окна можно было, только зная, что она имеется. Зоя бросила вороватый взгляд во все стороны и даже вверх, хотя с этой стороны не на что было любоваться из окон. Вокруг не было ни души.

Часть окна, не заслоненная стояком, была достаточно широка для худощавого человеческого торса, но, когда Зоя приподняла передвижную раму повыше, за ней оказалась сетка от насекомых в алюминиевом каркасе, плотно сидящая в окне. Пришлось лезть в сумку за клещами. Заклепки удалось отогнуть без особого усилия.

Еще раз оглядевшись, ободряя себя мыслями о том, что делает доброе дело, Зоя протиснулась между стояком и рамой.

Первое прикосновение негативной энергии было очень неприятным и в точности таким, как в библиотеке и магазине Аркадии. К счастью, на этот раз Зоя была настороже, более того, она ощутила огромное облегчение при мысли о том, что речь идет, в конце концов, не о ее собственном безумии.

Спрыгнув с подоконника на ковер, она увидела, что находится в помещении, которое ужаснуло бы минимализмом меблировки и убранства даже самого неприхотливого спартанца. Назвать это спальней не поворачивался язык.

Узкая металлическая койка, накрытая простым белым покрывалом, была точной копией тех, на которых спали пациенты Кендл-Лейк-Мэнор. В головах стояла больничная тумбочка. На ней, прислоненная к красной кружке из библиотеки «Мечты дизайнера», красовалась фотография Зои и Аркадии.

Из остальной мебели в комнате был только гардероб, очевидно, тоже, часть меблировки какой-нибудь больницы для бедных. Зоя приблизилась и отворила дверцы, ожидая самых неожиданных открытий.

Но не того, что таилось внутри.

Из распахнутых дверей невидимым потоком хлынул целый клубок паутины, не в пример более свежей, клейкой и активной, чем та, с которой уже пришлось столкнуться Зое. Это не было тенью, следом, остатком, это жило своей собственной отвратительной жизнью и жаждало пищи.

Зоя была мгновенно поймана, опутана и стянута так крепко, что все ее шесть чувств онемели, отравленные сильнейшей дозой негативной энергии. Слух, осязание, обоняние, вкус, а главное, зрение просто отказали, словно она ухнула в ничто, в кромешную тьму, откуда нет возврата. Инстинкт самосохранения заставил слепо замолотить в воздухе руками, ища опоры, но если руки и наткнулись на что-то, она не почувствовала.

Такого безысходного ужаса Зое не приходилось испытывать даже в самые худшие моменты жизни. Это был подлинный, ничем не разбавленный, слепой страх смерти. Быть может, еще можно было спастись, но тело не слушалось.

В эти бесконечно долгие секунды Зоя с беспощадной ясностью поняла, что чувствует попавшая в паутину муха. Рот ее был широко раскрыт для крика, но ни звука не срывалось с онемевших губ. Ей казалось, что она все еще бьется, но на деле лишь слабая дрожь пробегала по телу, все более слабая по мере того, как ощущения угасали, и сознание обволакивала тьма беспамятства.

Но ведь ей уже удавалось освободиться! То, что завладело ею сейчас, конечно, сильнее, но это всего лишь означает, что нужно приложить больше усилий! Никакое помещение не может быть хранилищем только негативной энергии, хотя бы потому, что для космических потоков нет ни стен, ни преград, они свободно проникают всюду, и нужно только привлечь их, притянуть их, настроиться на них.

Медленно, с болью, призвав на помощь каждую крупицу воли и энергии, Зоя вообразила себя одной раскрытой ладонью, на которую изливается ясный, чистый, целительный свет. Как только удалось сделать первый вдох, дело пошло легче, и чем свободнее она дышала, тем больше темных нитей лопалось и соскальзывало.

В глазах прояснилось, в ушах возник слабый гул – чувства просыпались. Постепенно Зоя осознала, что лежит на полу, щекой на жестком ворсе дешевого ковра. Она не заметила, когда упала.

Она не была уже беспомощной, но все еще оставалась очень слабой, и попытка подняться хотя бы на колени не увенчалась успехом.

Послышался скрип двери. Зоя перевела взгляд в ту сторону.

На пороге спальни стояла Робин Дункан с пистолетом в руке.

– Стучаться надо, – холодно сказала она.

Стоя позади Синглтона, Итан всматривался в экран компьютера.

– Ты просто ас своего дела, – заметил он рассеянно, не сводя взгляда со списка. – Как тебе удалось открыть эти файлы?

– Проще, чем щелкнуть пальцами, – ответил Синглтон с пожатием плеч. – Все, что лепит «Раднор секьюрити», – стандартный хлам. Любой мало-мальски уважающий себя хакер справится с такой программой за четверть часа.

– Ну, ты справился за пять минут.

– Потому что уважаю себя по большому счету.

– И правильно.

– Я вот что хочу спросить… – Синглтон повернулся от экрана, и очки его при этом мрачно блеснули. – Как тебе пришло в голову, что тот, кто наследил в библиотеке и у Аркадии, имеет отношение к «Раднор секьюрити»?

– Гарри рассказывал, что в день похищения Аркадии он в решающий момент отвлекся на охранника в форме этой фирмы. По его словам, он терпеть не может эту братию, потому что мимо них взгляд промахивается как-то сам собой, и потом у них есть запасные ключи от всего на свете. Сегодня утром меня осенило, что ведь фирма Раднора присматривает и за «Мечтой дизайнера», и бог знает, за чем еще в городе, а значит, любой охранник имеет доступ, куда только пожелает – достаточно прикрыться формой. Никому и в голову не придет спросить: «Простите, чем это вы здесь занимаетесь?»

– И верно.

– Само по себе это еще ни о чем не говорило, вот я и обратился к тебе.

– А почему не к Раднору? Зашел бы по-соседски и попросил взглянуть на список сотрудников.

– Это было бы то, что называется «поставить в затруднительное положение». Не хотелось до этого доводить.

– Ах да, я забыл, что хороший босс никогда не заложит своего подчиненного… пока не получит запрос из полиции.

– Короче, так проще и надежнее.

– Всегда к твоим услугам, – хмыкнул Синглтон.

– Что касается базы данных Кендл-Лейк-Мэнор, сам Бог велел в ней порыться после того, что они причинили Зое.

– Никаких возражений.

– Вот это я называю сюрпризом. – Итан ткнул пальцем в имя Робин Дункан. – Была пациенткой частной клиники для душевнобольных что-то около трех лет.

– Зоя не может без содрогания вспомнить и те несколько месяцев, что там провела. Три года – это должно показаться вечностью.

– Извини, но на данный момент я не расположен к жалости, – сухо заметил Итан. – Не по отношению к той, что охотится за Зоей.

– В самом деле, трудно списать на простое совпадение тот факт, что эта женщина устроилась на работу менеджером, и притом как раз туда, где проживает Зоя, – согласился Синглтон.

– Я что-то не вижу даты выписки Робин из Кендл-Лейк-Мэнор. Прогони-ка файлы через поисковик.

– Уже прогнал. Даты просто нет. Боюсь, никто ее не выписывал… во всяком случае, не по всем больничным правилам. Руку дам на отсечение, что она просто помахала лечебнице ручкой.

– Вот черт!

– И, между прочим, сведения о ней обрываются вскоре после того, как вы с Зоей вернулись в Кендл-Лейк-Мэнор и разнесли их там, как осиное гнездо. Полагаю, некоторое время там царил полный хаос, и под это дело Робин Дункан удалось ускользнуть.

– У нее есть родные?

– Сейчас увидим. – Синглтон некоторое время щелкал клавишами. – Не упомянуто. Зато есть опекун, который присматривает за деньгами, которых у нее немерено, если верить файлам. Некий Феррис. Он и подписывал бумаги о помещении Робин Дункан в лечебницу.

– А потом в течение трех лет щедро им платил, чтобы держали с глаз подальше, а он мог в свое удовольствие транжирить ее денежки. Чаще всего так оно и случается. Дай-ка взглянуть на историю болезни…

Итан углубился в чтение и довольно скоро наткнулся на что-то весьма и весьма знакомое.

«Пациентка страдает от острых слуховых галлюцинаций. По ее словам, она способна слышать крик стен…»

– Ого! – присвистнул Синглтон. – Что-то подобное я читал в истории болезни Зои. Ты тоже это заметил? – Еще бы!

Глава 42

– Вы так и не заметили, что я тоже была в то время в Кендл-Лейк-Мэнор. Ведь, правда? – Робин усмехнулась. – Ничего странного – меня никто не замечал, кроме самых первых дней. Несколько месяцев подряд я пыталась объяснить, что совершенно нормальна, но они не слушали. Тогда я прикусила язык и научилась быть незаметной. Постепенно они начали смотреть сквозь меня: и врачи, и санитары, и пациенты. Я просто исчезла, испарилась. Одна только доктор Макалистер помнила, что я существую.

– Я вас очень хорошо понимаю, – мягко произнесла Зоя. – Только так и можно было выжить в Кендл-Лейк-Мэнор. Держать язык за зубами и не создавать проблем.

– Три раза в неделю мне разрешалось покидать отделение Н и проводить некоторое время в библиотеке. Это на втором этаже, через вестибюль… И вот как раз в вестибюле мы с вами время от времени сталкивались – когда вас водили в кабинет доктора Макалистер. Тогда мне и пришло в голову, что мы с вами похожи… обе из одного и того же пекла.

– А что, доктор Макалистер подкатывалась к вам со своими идеями?

Зоя уселась, медленно и осторожно. Львиная доля ее энергии и силы воли уходила на то, чтобы держать паутину на расстоянии. Клейкие нити тянулись к ней, ощупывали ее, как нечто живое и алчное, угрожали снова обволочь и задушить все шесть чувств, как несколько минут назад.

– Эй, не шевелитесь! – вдруг пронзительно закричала, Робин и замахала на Зою пистолетом.

– Я не шевелюсь, не шевелюсь! – Зоя окаменела в неудобной позе.

Несколько мгновений казалось, что Робин выстрелит, но она сумела взять себя в руки.

– Ни единого движения, ясно?

– Я только хотела узнать, что у вас произошло с доктором Макалистер.

– Я думала… я надеялась, что она мне симпатизирует… – раздался дрожащий шепот. – В конце концов, ведь она, одна из всех, поверила моим рассказам о крике стен…

– Вы думали, она поможет вам выбраться из лечебницы?

– Да.

– На деле она просто хотела воспользоваться вашими уникальными способностями, – со вздохом заключила Зоя. – И сколько времени вам потребовалось, чтобы это понять?

– Ах, это не важно! – отмахнулась Робин. – Я готова была помогать ей, хотела стать ее… ее ассистенткой, и я… я была рада с ней работать! Это ведь наш гражданский долг – помогать полиции ловить преступников.

– Даже если вся заслуга приписывалась доктору Макалистер, а вы так и оставались упрятанной в отделении Н?

– Она все время повторяла, что я еще не созрела для внешнего мира, но как только это случится – она меня выпишет.

– Но время шло, а свобода все отдалялась и отдалялась? Ох уж эта Макалистер! У нее и в мыслях не было возвращать свободу тем, кто на нее работал. Наоборот, ей было выгодно держать таких людей в рабстве, потому что это приносило деньги и славу и к тому же позволяло проводить исследования.

Робин помолчала, странно подергиваясь и часто моргая. Рука с пистолетом дрожала так сильно, что выстрел мог раздаться в любую секунду.

– Но хуже всего то, что у меня начались эти маленькие приступы, – вдруг сказала она.

– Приступы? В смысле, когда появляется паутина?

– Что вы имеете в виду? Какая еще паутина? – возмутилась Робин.

– Да ведь ваша спальня полна паутины! Во всяком случае, это негативная энергия, которую я воспринимаю как паутину, потому что она тонкая и клейкая. Впервые я столкнулась с ней в библиотеке «Мечты дизайнера», а потом в кабинете Аркадии в «Эйфории».

– Что за чушь! Лично я ничего такого не чувствую.

– Наверняка потому, что сами это и вырабатываете. Если вы в самом деле способны слышать крик стен, это значит, вы улавливаете следы энергии, оставленной другими. Обычно при этом свои собственные мы ощутить не способны.

– Хм… интересно. Должна признать, что в этом есть рациональное зерно. В своей палате в Кендл-Лейк-Мэнор я часто испытывала страх или ярость, но потом, как ни прислушивалась, стены молчали.

– Вот именно! – оживилась Зоя. – Со мной это в точности так же. Очень может быть, это что-то вроде защитной реакции. Но прошу, расскажите о своих приступах.

– Они всегда случаются как-то вдруг. Внезапно мир наполняется статикой, все меркнет… а потом я словно просыпаюсь.

– Что-то вроде эпилепсии?

– Да, отчасти. Когда все позади, я чувствую себя не хуже, чем перед приступом, просто в памяти остается пробел длиной в несколько минут. Поначалу мне казалось, что это скорее положительное явление, что таким образом мое шестое чувство развивается и крепнет, подстегнутое опытом работы с доктором Макалистер. Она ведь, знаете ли, провела на мне множество тестов, с применением сильных медикаментов, и я думала, что это обострило мое восприятие.

– Она и со мной это пробовала. Противно вспомнить, как я себя при этом чувствовала!

– Да, пожалуй, это было неприятно. Но я говорила себе, что это неизбежное зло, что надо просто потерпеть, иначе так и останешься на одном и том же уровне. Но потом приступы случились во время двух опытов подряд, и Макалистер струсила.

– А как это было?

– В первый раз не так уж страшно… по крайней мере, у меня не осталось никаких жутких воспоминаний. Приступ был очень короткий – я замахала руками, что-то сбила с лабораторного стола и отключилась. Второй раз было хуже. Макалистер рассказывала, что я несколько секунд билась в конвульсиях, свалила и разбила лампу и что-то еще, не помню. Ей пришлось вызвать санитаров, чтобы меня унять. Думаю, она по-настоящему испугалась.

– Так ей и надо!

– Она решила, что это начало безумия, что я становлюсь опасной. Знаете, я ведь заглянула в свою историю болезни. Там сказано, что я недостаточно сильна, чтобы управлять своим шестым чувством, и что со временем оно доведет меня до полного сумасшествия.

– А зачем вы явились в Уисперинг-Спрингз?

– Следом за вами, Зоя. Разве это не ясно? Когда вы исчезли из Кендл-Лейк-Мэнор, я поняла, что вы много сильнее меня. Я вам завидовала. Ночами лежала без сна, размышляя над тем, где вы теперь и чем занимаетесь. Потом прошел слух, что вы погибли во время побега, но, само собой, я не поверила. Только не вы! Такая, как вы, может одурачить целый мир. Я знала, что с вами все в полном порядке, и я была рада, так рада за вас! Вот только мысль о том, что вы сильны, а я слаба…

– Вы тоже по-своему сильны, Робин, – примирительно сказала Зоя. – Если бы не это, вам бы не выжить в Кендл-Лейк-Мэнор.

– Выжить! – хмыкнула Робин. – Что в этом толку, если мучают припадки? С каждым разом они все сильнее. Я рада, что выбралась на свободу, но не знаю, как теперь быть. Между прочим, это благодаря вам и Итану Труэксу.

– И скандалу в лечебнице?

– Я была такой неприметной, что, когда поднялась суматоха, просто вышла за ворота. Никому в голову не пришло меня задержать.

– И вы пустились на поиски меня?

– Разумеется. Чтобы путем наблюдения учиться у вас контролировать свое шестое чувство, не дать ему подточить разум.

– Но чего ради вся эта скрытность? – удивилась Зоя. – Почему было просто не прийти ко мне и не попросить о помощи?

– Из-за приступов, – просто сказала Робин. – Случись один в вашем присутствии, вы бы решили, что я сумасшедшая, что от меня надо держаться подальше, чтобы не подцепить эту заразу.

– А что вы делали в библиотеке и у Аркадии?

– В библиотеке вы творите, а Аркадия – ваша ближайшая подруга. Знаете, у меня никогда не было подруг, настоящих подруг, и я надеялась понять, прочувствовать, каково это – быть близкой с другим человеком настолько, чтобы доверять ему во всем. Ну и, конечно, хотелось прикоснуться к вашему творчеству.

– Значит, никакого телевизионного мастера и в самом деле не было… – задумчиво произнесла Зоя. – Вы не могли его толково описать как раз потому, что некого было описывать. А ключ вам был нужен, чтобы проникнуть в квартиру и погрузиться в энергию, что после меня осталась. Это так?

– Еще я хотела знать, как выглядит место, где живут двое, мужчина и женщина. – Робин прикусила губу. – У меня и мужчины не было никогда. Как его завести, если знаешь о себе такое? Вот я и хотела прикоснуться к вашей взаимной любви…

Зоя перевела взгляд на тумбочку.

– Зачем вам фотография и кружка?

– Они принадлежат вам. Я смотрела на них, смотрела подолгу и таким образом училась удерживать внимание, не позволять ему блуждать. Вы ведь не в претензии? Я не брала ничего ценного, честное слово! Это не кража, это… это заимствование. Даже странно, что вы вообще их хватились.

– Вы разбили вазу в библиотеке и сломали ручку у Аркадии.

– Не нарочно! – Пистолет снова заходил ходуном. – Это потому, что во время приступа я обычно теряю равновесие, а, падая, инстинктивно размахиваю руками, пытаясь его сохранить… то есть я думаю, что так оно происходит.

Упоминание о припадках явно беспокоило Робин. Зоя со страхом смотрела на ее трясущуюся руку. Надо было как-то успокоить несчастную.

– Ради Бога, не волнуйтесь! Конечно, я не в претензии. Я все понимаю…

– Нет, вы не понимаете! Не можете понять! – Внезапно в Робин произошла разительная перемена, и она превратилась в воплощенное спокойствие. – Вы такая сильная, Зоя. В вашем случае и речи не идет ни о каких приступах. Откуда вам знать, что они собой представляют?

– Я не могу их испытывать, но могу ощущать их последствия, прямо здесь, в этой комнате. Более того, я знаю о них еще со времени Кендл-Лейк-Мэнор. Я не знала и не замечала вас, но ощущала ваше присутствие.

– Я была глупа, когда решила у вас учиться, – сказала Робин, не слушая. – Как можно научиться тому, что не заложено? Никогда мне не быть такой, как вы.

– Хотите меня застрелить? Думаете, это поставит точку на приступах?

– Н-нет… конечно, нет, – ответила она, озадаченная вопросом.

– Тогда какой в этом смысл? Бросьте пистолет и давайте поговорим, как нормальные люди.

– Поздно. Что бы вы ни сказали, это не изменит положения дел. Вы совершили ошибку, Зоя, явившись сюда сегодня. Я хотела покончить со всем этим и уже держала пистолет у виска, когда вы полезли в окно. Если бы не это, я уже знала бы мир и покой.

– Вот как! – Зоя, наконец, поняла. – Нет, Робин, это не выход! Послушайте, ведь можно…

За спиной Робин в дверном проеме возник Итан с пистолетом в руке и бесшумно, как умел он один, двинулся вперед. Зоя едва заметно качнула головой, пытаясь передать, чтобы не спешил. Он как будто понял, так как остановился почти вплотную к Робин.

– Но вы явились и оттянули неизбежное. А теперь прощайте. По правде сказать, я бы предпочла жить, быть с вами в дружбе и даже, быть может, однажды полюбить. Но это все для сильной личности, а я слаба.

Робин приставила пистолет к виску.

– Не делайте этого!

– Поверьте, так будет лучше для всех, и в первую очередь для меня самой. Я не могу жить без надежды, а с надеждой покончено. Приступы все сильнее, я не больше умею их контролировать, чем до приезда сюда. Никто не хочет сойти с ума, вот и я этого не хочу.

– Все равно, не делайте этого! – Зоя вскочила, не обращая внимания на цепкие объятия паутины. – Я этого не заслужила!

– Я и не собираюсь вас убивать. Только себя.

– Как же вы не понимаете! Убив себя, вы навредите мне не многим меньше, чем, если бы застрелили! С этой минуты и впредь я буду жить с кошмарным чувством, что не сумела вас остановить! Как жаль, что мы не познакомились раньше, еще в Кендл-Лейк-Мэнор! Я бы сделала все, чтобы не позволить вам поддаться на провокации Макалистер! Она нарочно держала нас подальше друг от друга, чтобы думали, что других таких не существует! Ах, Робин, если бы вы только знали, какое облегчение знать, что вы есть!

– Но я больше не в силах жить, Зоя.

– Я помогу вам! Я вас поддержу!

– Я схожу с ума.

– Это еще неизвестно!

– Но доктор Макалистер… моя история болезни…

– Доктор Макалистер – самое подлое создание, какое я только знала! Она вас не лечила, а травила! Поверьте, кому и знать, как не мне. Я тоже через это прошла, только не в такой степени. Прошу вас, бросьте пистолет! Для меня очень важно, чтобы вы оставались жить. Если вы умрете, я так и буду задаваться вопросом, что меня ждет, и, может быть, однажды тоже поднесу к виску пистолет!

– О нет, вы этого не сделаете. Вы слишком сильны.

– Никто не силен настолько, чтобы от него отскакивало абсолютно все. Вот что, давайте договоримся: дайте докторам шанс выяснить, что порождает эти ваши приступы.

– Нет уж, довольно с меня Кендл-Лейк-Мэнор! Туда вам меня не затянуть и на аркане.

– Я и не предлагаю вам туда вернуться. Даю слово, что никогда даже не заикнусь об этом страшном месте. А докторам совсем не обязательно знать о вашем шестом чувстве, просто пожалуйтесь на то, что у вас бывают припадки вроде эпилептических. Что, если это не имеет никакого отношения к вашим уникальным способностям? Ведь эпилепсия вполне может быть побочным эффектом медикаментов, которыми вас пичкали!

– А вы проводите меня к доктору?

– Даю слово! Наступило долго молчание.

Итан протянул руку и вынул пистолет из безвольных пальцев Робин. Она не противилась, как будто даже не заметила этого. Внезапно, закрыв лицо руками, она разразилась горькими рыданиями.

Без малейшего колебания, с мучительной жалостью в сердце Зоя привлекла ее к себе и обнимала, пока рыдания не затихли. Когда Робин отняла руки от мокрого лица, на губах ее дрожала грустная улыбка.

– Когда выяснится, что я сбежала из сумасшедшего дома, супруги Шипли уволят меня в одну секунду, – прошептала она. – Каса-де-Оро никогда так и не станет домом образцового содержания. А я так хотела этого!

Глава 43

– Что? Робин предстоит операция? Любопытно. – Аркадия поставила крохотную чашечку эспрессо. – И когда же?

– Послезавтра, – ответила Зоя. – Мы с Итаном поговорили и решили быть в больнице к тому времени, когда она выйдет из наркоза. Пусть увидит знакомые лица.

Только что пробило десять часов утра. Солнце сияло в безоблачном небе, и Фонтейн-сквер была сплошной оживленной толпой.

– Она, должно быть, перепугана до полусмерти, – предположила Аркадия. – Как-никак операция на мозге!

– Не настолько перепугана, как в то время, когда считала, что сходит с ума. Я была вместе с Робин, когда ее знакомили с результатами магнитного резонанса и сканирования. Вообрази себе, она расплакалась, но когда доктор взялся ее утешать, сказала, что плачет от счастья. Глаза у него были буквально на лбу – не думаю, чтобы ему уже приходилось видеть, что пациент радуется опухоли мозга.

– Да уж наверное, – хмыкнула Аркадия.

– Разумеется, мы не стали вдаваться в объяснения, я только сказала, что это слезы радости по поводу того, что опухоль операбельна.

– И не упомянула о ее странностях?

– Как и обещала, ни словом, но это и не было необходимо. Показав нам, результаты обследования, доктор завел разговор о том, что опухоли такого рода обычно ведут к провалам сознания, которым предшествует припадок вроде эпилептического, только очень короткий. Он думает, что Робин больна уже долгое время.

– Но это не злокачественная опухоль?

– Невозможно утверждать наверняка до тех пор, пока не будет сделана постоперационная биопсия, но, по словам доктора, все говорит о том, что это одна из медленно прогрессирующих, легко удаляемых опухолей мозга.

– Извини, я как-то не могу поставить на одну доску выражения «опухоль мозга» и «легко удаляемая», но, в конце концов, все в мире относительно.

– Конечно, риск есть всегда. Никто не знает, как конкретный организм отреагирует на подобное вторжение… – Зоя вдруг хихикнула. – Но я думаю, Робин это не особенно занимает. Она больше беспокоится насчет потери работы.

– Менеджер от Бога, – усмехнулась Аркадия. – Более того, от Бога менеджер именно Каса-де-Оро. Бывает.

– И знаешь, что самое ужасное? При всех солдафонских замашках и маниакальной страсти к соблюдению правил, менеджер из нее вполне приличный. Прежде наш комплекс не мог похвастаться ни чистотой, ни порядком, зато теперь квартиры идут нарасхват! – Зоя вздохнула с оттенком ностальгии. – А мы с Итаном скоро переезжаем.

– Что, Тричер наконец соизволил послать в Найтвиндс маляров?

– Работы начались сегодня в семь утра. Я это точно знаю, потому что Итан ездил убедиться.

– Значит, препирательства насчет цвета позади?

– Он решил, что, в конечном счете, не важно, какого цвета будет дом, – улыбнулась Зоя. – Все, что угодно, лишь бы в Найтвиндсе снова можно было жить.

Больничные стены сотрясались от крика, но Зоя изо всех сил старалась отнестись к этому философски, напоминая себе, что так уж устроен мир и что в данной больнице она не задержится – время посещений было сведено до минимума.

– Как ты? – спросил Итан вполголоса, когда они повернули к палате Робин.

– Как-нибудь справлюсь. Хотелось бы только верить, что психическое состояние пациентки улучшилось.

Он ограничился пожатием плеч. Зоя нашла забавным тот факт, что он принимает претензии Робин на шестое чувство так же безмятежно, как и ее собственные. Должно быть, он готов был мириться с метафизической стороной вещей до тех пор, пока не приходится в нее вдаваться.

И очень может быть, он прав. Никто, даже самый матерый метафизик, не может сказать, где проходит граница между интуицией и шестым чувством.

Если подумать, она и сама в последнее время не рвется доказывать свое. Это не измена своим убеждениям, просто житейская мудрость.

Накануне, когда они с Итаном ждали окончания операции, время тянулось бесконечно. Им пришлось провести его на открытой террасе, иначе ей бы ни за что не выдержать такой порции негативной энергии.

Наконец появился хирург с известием, что операция прошла успешно, однако когда позже в тот день их ненадолго впустили в палату Робин, сразу стало ясно, что психологически она далеко не в лучшем состоянии.

– Я ничего не слышу! Ничего не ощущаю! – Она стиснула руку Зои, с мольбой глядя на нее сквозь слезы. – Это же больница, стены должны быть пропитаны всевозможными отрицательными эмоциями, но для меня они молчат!

– Ради Бога, вам же только что сделали операцию на мозге. Дайте себе время.

Ночью Зоя не спала – раздумывала над тем, какова доля истины в том, что она сказала Робин. Однажды исчезнув, способно ли шестое чувство восстановиться? Этого не знал никто.

Одно было ясно: нет никакого смысла, да и неосторожно, расспрашивать нейрохирурга о том, насколько такая операция влияет на сверхъестественные способности пациента. Доктор Гранж был как будто добрый человек, а уж хирург просто блестящий, но вероятность того, что подобно Итану он приемлет то, что необъяснимо с точки зрения науки, стремилась к нулю…

Окна в палате были затемнены, но солнце просачивалось сквозь жалюзи, наполняя помещение золотистым сиянием. Первым, что бросилось в глаза Зое, была улыбка на губах Робин, полусидевшей в подушках, с головой, обмотанной бинтами. Благослови Бог человека, который способен улыбаться на другой день после операции на мозге! Зое пришло в голову, что как раз эта черта и отличает прирожденного менеджера.

Она не сразу поняла, что Робин не одна. Чуть в стороне от постели Зоя заметила очень пожилую пару: мужчину в кресле-каталке и женщину, тяжело опиравшуюся на трость. На скрюченных пальцах старушки блестели кольца с бриллиантами чуть поменьше автомобильных фар.

– Зоя, Итан, позвольте вам представить супругов Шипли, владельцев Каса-де-Оро.

Поворачивая голову, Робин поморщилась от боли, но улыбка на ее губах не померкла.

– Рада познакомиться. – Миссис Шипли с королевским достоинством склонила голову.

– Мы взяли на себя труд лично уведомить мисс Дункан, что место менеджера Каса-де-Оро остается за ней до полного выздоровления, – сказал мистер Шипли.

– Узнав об операции, мы первым делом посетили Уисперинг-Спрингз, так сказать, с инспекторским визитом. Перемена показалась нам столь разительной, что мы не можем нарадоваться на теперешнего менеджера Каса-де-Оро. Знаете, мы ведь собирались избавиться от комплекса как от нерентабельного. Теперь об этом не может быть и речи.

– Жаль, что другие жилые дома из числа нашей недвижимости не могут похвастаться столь прекрасным менеджментом. Мы намерены повысить мисс Дункан жалованье, когда она снова выйдет на работу.

– Хупер из квартиры 1-Б будет вне себя от восторга, – тихонько заметил Итан.

От двери послышалось шуршание. Зоя посмотрела в ту сторону и увидела, что в палату вплывает букет таких чудовищных размеров, что невозможно разглядеть, кто его держит. Когда он оказался внутри, из-за цветов выглянула весьма знакомая физиономия.

– Чуть черта помяни, он уж тут! – добавил Итан еще тише.

– Всем привет! – Не зная, как будет принят, Хупер обвел собравшихся неуверенным взглядом.

– Кого я вижу! Мистер Хупер! – воскликнула Робин, улыбаясь еще шире. – Неужто вы здесь только ради меня?

– Ради вас, – галантно ответствовал тот. – Я не знал, что вы больны, и как только прошел слух об операции, поспешил выразить сочувствие и пожелания скорейшего выздоровления. Видите ли, не так давно я сам прошел через очень тяжелую операцию и до сих пор не могу избавиться от тягостных воспоминаний. – Он повел букетом, который, должно быть, оттягивал ему руки. – Надеюсь, цветы придутся кстати.

– Они прекрасны! – с энтузиазмом заверила Робин. – Как, даже в корзине? Очень мило с вашей стороны. Я не привыкла к подобным знакам внимания. Огромное вам спасибо!

– Я рад, – просиял Хупер, водрузил корзину с цветами на стол и попятился к двери. – Ну, мне пора. Поскорее возвращайтесь в Каса-де-Оро. Нам всем вас очень недостает.

Когда он вышел, Зоя из деликатности откашлялась.

– Как самочувствие, Робин? – спросила она, прерывая счастливый транс, в котором та разглядывала цветы.

– Немного побаливает, – рассеянно ответила Робин и тут же улыбнулась опять. – Все возвращается на круги своя, в точности как вы и предсказывали. – Она повела глазами на стену. – Не чаю отсюда убраться!

– Ясное дело, – усмехнулась Зоя.

Глава 44

Синглтон откинулся на стуле, сдвинул очки на лоб и с подозрением посмотрел на Джеффа и Тео.

– У вас такой странный вид, ребята. Вам что-нибудь от меня нужно?

– Нужно, – сказал Тео. – Чтобы ты позвал маму на свидание!

– Да, на свидание, – с вызовом повторил Джефф. – Ты что, не знаешь, что это такое? Это когда вместе идут в кино или еще куда-нибудь.

– А почему вы решили, что я должен ее позвать? – прищурился Синглтон.

– Потому что самое время, – с апломбом ответил мальчик, явно повторяя фразу из какого-то фильма.

– Если ты стесняешься, мы с братом тоже можем пойти, – добавил Тео. – Перед кино зайдем в пиццерию, а потом…

– Не будь тупицей, – снисходительно перебил Джефф. – Если мы пойдем тоже, это уже будет не свидание.

– Почему? – удивился Тео.

– Потому что мы все время ходим туда, но никто ни разу не сказал, что свидание.

– Да? – Мальчик задумался, сдвинув брови, потом просиял. – Ну, тогда мы пойдем отдельно, с дядей Итаном и тетей Зоей, чтобы у вас с мамой было настоящее свидание.

У Синглтона вдруг возникло сильнейшее ощущение того, что все темные тени – тени под названием Одиночество, Уныние и Грусть – растаяли без следа и магазинчик наполнился светом и теплом. Он знал, что улыбается сумасшедшей счастливой улыбкой, но и не подумал с этим бороться.

– Договорились, – только и сказал он.

Зоя стояла в центре изысканной, полной светлых тонов спальни «Мечты дизайнера». Волей-неволей приходилось признать, что Линдси Войл удалась ее затея – дизайн был своего рода шедевром.

– Поздравляю, – наконец сказала она с искренним одобрением. – Это замечательная комната. Воплощенная гармония и безмятежность.

Настороженное выражение на лице стоявшей в дверях Линдси не изменилось.

– Помнится, вы не одобряли моего выбора красок.

– Да, у меня совсем иной стиль, однако это не значит, что я не могу восхищаться вашим.

– На словах, но не в душе. Признайте это!

– Вы ошибаетесь, Линдси. Глядя на эту комнату, я вижу творение очень талантливого дизайнера. Более того, я сознаю, что вы, и только вы, способны воплотить мечту Табиты Пайн об идеальном доме для гуру. Мои сочные краски только раздражали бы ее. Я думаю, не стоит, и предлагать ей свой проект.

– Нет, что вы! – запротестовала ошеломленная Линдси. – Ваш стиль по-своему хорош, и, если вы немного подгоните его под запросы Табиты, наверняка выйдет шедевр. Вы же профессиональный дизайнер, а профессионал способен дать клиенту то, чего тот хочет, не чувствуя себя ущемленным.

– Да, я понимаю, о чем вы, и в ряде случаев поступала по такому принципу. Но то были обычные люди, а Табита Пайн – гуру. Люди приходят к ней, чтобы научиться множеству важных вещей, и потому очень важно дать ей то, чего она хочет, от всей души. Вы с Табитой, как мне кажется, настроены на одну и ту же волну, вам с ней и работать. А у меня и без того теперь хлопот полон рот – вчера после тура по «Мечте» два крупных архитектора внезапно предложили мне сотрудничество.

– Ах, вот как! – Судя по выражению лица, подозрения Линдси рассеялись. – Да, у меня тоже есть интересные предложения.

– Это говорит само за себя. Мы с вами создали произведения искусства, каждое в своем роде, и мир с этим вполне согласен. – Зоя посмотрела на часы. – Извините, мне придется распрощаться. Сегодня мы с мужем договорились пообедать вместе.

– Минутку!

– Что такое?

Линдси заколебалась, словно не зная, стоит ли продолжать.

– Я бы хотела вернуть вам комплимент… – наконец пробормотала она, бегая глазами. – Ваша библиотека очень… очень хороша со всеми этими интенсивными красками… именно там они так кстати…

Зоя с некоторым смущением слушала этот лепет. Линдси изо всех сил старалась быть любезной, и, похоже, для нее это был в своем роде подвиг.

– Спасибо.

– И вы знаете, Зоя… мне очень жаль, что поначалу мы немного… немного не ладили. Все эти шпильки… они… словом, это лишь потому, что я так отчаянно желала заполучить реконструкцию дома Табиты Пайн!

– Ничего, я понимаю.

– Я и раньше занималась дизайном, но только… как бы это сказать… в виде хобби, а популярность заслужила не столько работами, сколько тем, что мой супруг был на виду. – Линдси справилась с собой и говорила теперь более ровным, хотя и не лишенным горечи тоном. – Он был важной птицей, мой супруг. Все перед ним юлили, все ему поддакивали.

– Вот как?

– Это правда. Я любила свою работу, но знала, что не заработаю этим на жизнь. Это был способ заполнить свободное время, как для большинства женщин того круга: кто-то устраивает благотворительные обеды, кто-то модернизирует дома знаменитостей.

– Но, Линдси…

– Это так. Вместе с браком я потеряла работу, потому что никто из бывших клиентов больше не желал меня замечать. Перестав быть женой того, перед кем они раболепствовали, я стала для них пустым местом. Не сразу я пришла к тому, что для подлинного успеха надо много трудиться. Вот почему эта гонка за проектом дома Табиты Пайн – я слегка помешалась на мысли, что сама по себе, без богатого мужа, не сумею ничего добиться. Панически боялась так, и остаться пустым местом.

– Но почему именно Уисперинг-Спрингз?

– Хотелось начать все сначала там, где нет никого из прежних знакомых. Нет и быть не может. А пустыня мне по душе. Однажды, в особенно беспросветный день, я ткнула пальцем в карту Аризоны – и вот я здесь.

– Добро пожаловать в клуб тех, кто начинает заново, – тепло сказала Зоя. – Такое чувство, что половина здешнего населения сбежала сюда за лучшей жизнью. Думаю, не случайно, – это самое подходящее место. Увидите, все у вас получится!

Глава 45

Прекрасно отреставрированный кабинет Уолтера Керуана был набит битком. Здесь собрался не только весь цвет населения Уисперинг-Спрингз, включая Клуб любителей истории в полном составе, но и множество почитателей его таланта. Пресса со своими камерами и вспышками теснилась в патио, за распахнутыми дверями.

Зоя, Бонни, Аркадия, Гарри и Синглтон с трудом нашли себе место в углу кабинета. Тео устроился на плечах у Синглтона, а Джефф каким-то образом ухитрился просочиться сквозь толпу в первый ряд, поближе к Итану.

Через головы собравшихся Зоя могла лишь мельком видеть мужа, стоявшего в противоположной части кабинета, у громадного камина, и занятого беседой с Паломой Сантана. Вопреки торжественности момента он был одет неформально. Казалось, его забавляет происходящий вокруг ажиотаж. Поймав его взгляд, Зоя послала воздушный поцелуй. Итан в ответ подмигнул.

– Прошу внимания! Прошу внимания! – Палома Сантана постучала ногтем по микрофону.

Все глаза обратились к ней, и гул голосов в кабинете постепенно затих. Зоя уловила движение в дверях – это супруги Раднор пытались протиснуться поближе. Нельсон обнимал за плечи Дарию, которая выглядела совершенно счастливой.

– Я рада приветствовать вас в доме Уолтера Керуана. Отныне он будет служить мемориалом этому классику американской литературы, который много лет жил и творил в нашем городе. Дом был так скрупулезно восстановлен благодаря совместным усилиям целого ряда людей. Среди нас находится профессор Миллард Коттингтон, известный своими публикациями о творчестве Керуана, он выступит со вступительным словом. Прошу приветствовать!

Профессор Коттингтон, от головы до пят воплощенный книжный червь, склонил голову в ответ на рукоплескания, принял микрофон, и затянул невообразимо нудную речь о весомом вкладе Керуана в литературу. Когда вздохи и шарканье достигли заметного уровня, он, наконец, перешел к более занимательному предмету.

– Почитатели Керуана знают, что его загадочная и безвременная смерть долгое время будоражила умы. Широкая публика не в силах сполна оценить ущерб, нанесенный исчезновением ценнейшей рукописи, но нас, библиофилов, посвятивших жизнь изучению творчества этого талантливого и плодовитого писателя, этот пробел мучил и подтачивал годами! Что же случилось в ту ночь в этом доме, в этом самом кабинете? Мы все собрались здесь сегодня еще и в надежде, что Итану Труэксу, человеку с опытом частных расследований, но весьма и весьма далекому от творчества Керуана и литературы в целом, удалось разрешить загадку, над которой тщетно билось несколько поколений ученых и коллекционеров.

Ну, отлично, в ярости подумала Зоя. Выставил Итана каким-то олухом, невеждой без зачатков образования!

– Спокойнее, спокойнее, – прошептала Аркадия, слыша, как она скрежещет зубами.

На другом конце комнаты Итан, нимало не задетый шпилькой профессора, занял место у микрофона.

– Ознакомившись с обстоятельствами дела, я нашел, что возможностей три, – невозмутимо начал он. – Первая – рукопись была украдена, продана и сейчас принадлежит чьей-то частной коллекции. Эту возможность я отмел после того, как Синглтон Кобб, мой друг, помощник и большой специалист по поиску редких изданий, тщательно прочесал черный рынок и не нашел никаких упоминаний о пропавшей рукописи.

При этом он сделал широкий жест в сторону Кобба, и все обернулись на человека с внешностью байкера и мальчишкой на плечах. Это заставило его залиться краской смущения, зато Тео напыжился от гордости.

Лицо профессора Коттингтона заметно омрачилось. Так ему и надо, напыщенному болвану, мстительно подумала Зоя. Должно быть, в своем самомнении он ни на одну минуту не предполагал, что в захолустье вроде Уисперинг-Спрингз имеется специалист такого рода.

– Вторая возможность, – продолжал Итан, – заключалась в том, что Уолтер Керуан сжег рукопись в ночь своей смерти. По словам экономки, Марии Торрес, у него было подобное намерение, и, насколько мне известно, большинство склоняется к этой версии.

Он посмотрел на профессора, который важно кивнул.

– Эту возможность, однако, ставит под сомнение тот факт, что экономка, а она неоднократно упоминала об этом и своей родне, и людям посторонним, не нашла на другое утро в камине ни следа пепла, хотя от нескольких сотен печатных листов его должны были остаться горы. Более того, она утверждала, что камин в ту ночь вообще не был растоплен…

Коттингтон, вот уже несколько минут раздраженно двигавший бровями, сделал шаг вперед и сказал:

– Считаю своим долгом напомнить присутствующим, что показания экономки изначально брались под сомнения как раз потому, что у нее был мотив как к убийству, так и к краже!

Палома Сантана сжала губы и вскинула подбородок, но промолчала. Итан дождался, пока профессор вернется на свое место, и заметил:

– Это с одной стороны, профессор. С другой стороны, Мария Торрес заслужила себе превосходную репутацию как экономка. На ее счету много лет безупречной службы у того же Уолтера Керуана, который, между прочим, никогда ни словом не обмолвился о каких-то претензиях к ней. Все, кто ее знал, единодушны во мнении о ней как о женщине порядочной, честной и трудолюбивой. Как раз, поэтому я считаю ее надежным, достойным доверия свидетелем.

– Но мотив! – не выдержал Коттингтон. – Нельзя списывать со счетов мотив! Мало ли кто был честен до тех пор, пока не подвергся искушению! В завещании Керуан отказал Марии Торрес вот этот самый дом!

– Который она так и не получила, – напомнил Итан. – Впрочем, это к делу не относится. Даже будь ваши предположения верны, единственной целью Марии Торрес было – заполучить дом. До рукописи ей не было никакого дела, а нас сейчас интересует именно рукопись, которая, как я уже сказал, на черном рынке не появлялась. Вы же не думаете, что небогатая женщина, готовая на все ради дома, будет настолько осторожной, чтобы на долгие годы припрятать украденную рукопись?

– Ближе к делу, мистер Труэкс. К какому выводу вы пришли в результате ваших ценнейших умозаключений?

– Что рукопись находится здесь, в доме.

В толпе ахнули. Зоя нашла, что это подходящий к случаю драматический эффект. Коттингтон открыл рот. Бонни засмеялась:

– Однако, мистер Труэкс!..

– Минутку. – Итан наклонился и снова выпрямился с дрелью в руке. – Я прихватил сразу две, для скорости. Прошу коллегу, мистера Раднора из «Раднбр секьюрити системз», помочь мне с поисками. Так мы скорее добьемся результата.

Поначалу ошеломленный, как и все остальные, Нельсон быстро оправился от удивления.

– С удовольствием, мистер Труэкс. – Он двинулся к камину, разрезая толпу, как ледокол льды. – А вы знаете, где именно искать? Не можем же мы взломать весь дом!

Судя по выражению лица Паломы Сантана, она была сильно обеспокоена той же возможностью.

– О нет, этого не потребуется, – успокоил Итан. – В ходе размышлений меня осенило, что рукопись Керуана в самом деле отправилась в камин, как он и грозился, но не в огонь, как опасались многие. – Он протянул подошедшему Раднору вторую дрель. – Сначала немного постучим. Это займет некоторое время, так что вы берите левую сторону, а я возьму правую.

Покрутив дрель в руках, Раднор молча кивнул.

Когда с обеих сторон камина раздалось методичное постукивание, в толпе начались перешептывания, и, наконец, комната загудела от возбужденных голосов. Фотографы со своими камерами протолкались в первые ряды, репортеры подступили с вопросами к Паломе Сантана и членам Клуба любителей истории, но те лишь разводили руками. В конце концов, все они сгрудились вокруг Итана.

– Мистер Труэкс, почему все же вы решили, что рукопись спрятана в камине? – спросил репортер «Уисперинг-Спрингз геральд» и поднес микрофон к губам Итана, простукивавшего плитку обрамления.

– Потому что большая часть находящихся здесь предметов была обновлена в той или иной степени, а к камину, который превосходно сохранился, прикасалась разве что метелка уборщицы.

Он продолжал свое занятие. Плитка отвечала глухо, как и следует в том случае, когда она налеплена на камень. С другой стороны камина Раднор скрупулезно шел снизу вверх, с тем же результатом.

Но вот Итан достиг верхнего ряда, под самой каминной полкой, представлявшей собой массивную полированную доску. Первая же плитка откликнулась звонким продолжительным звуком.

Все голоса разом затихли.

– Это что-то новое, – заметил Раднор, опуская руку.

– Давайте скорее посмотрим. – Итан провел кончиками пальцев по краю плитки, тоже массивной, вытесанной из мрамора. – Интересно, ее придется сбивать или где-то есть тайная пружина?

– Раз уж в ночь своей смерти Керуан не устраивал здесь шума, значит, это самый настоящий тайник, – сказал Раднор, и глаза его блеснули мальчишеским возбуждением.

Итан пошарил со всех сторон, засунул руку далеко под полку и сказал: «Оп-ля!» Раздался негромкий, но внятный звук. Плитка выехала чуть вперед и в сторону.

– Дядя Итан, дядя Итан! – не выдержал Джефф, которого оттеснили с места развития событий. – Есть там что-нибудь или нет?

– Как я и думал, есть.

Аудитория разразилась рукоплесканиями, засверкали вспышки, репортеры снова начали сыпать вопросами. Профессор Коттингтон затоптался на месте, разрываясь между нетерпением и желанием сохранить достоинство.

Тем временем Итан сунул руку в тайник и вытащил оригинальную кожаную шкатулку. Он поставил ее на стол и сделал приглашающий жест в сторону Паломы Сантана.

– Честь открыть ее, безусловно, принадлежит вам.

– Благодарю!

Улыбка осветила не только лицо, но и темные глаза мэра. Она склонилась к шкатулке. Крышка откинулась. Несколько долгих секунд Палома просто смотрела внутрь, потом с бесконечной осторожностью и благоговением достала толстый тугой свиток. Раскрыла его и прочла название:

– «Видения в каньоне»!

В толпе начались, было, разговоры, но она утихомирила их, добавив:

– Здесь не одна рукопись, а две.

Из шкатулки появился еще один свиток.

– «Свет пустынной зари»! Подумать только, сразу два новых произведения! Тут есть и подпись: «Уолтер Керуан».

– Это все какая-то грандиозная фальсификация! – вскричал профессор Коттингтон. – Я хочу видеть рукописи!

– Сделайте одолжение, – безмятежно ответила Палома, передавая ему обе. – Я сама хотела просить вас об этом.

– Это не может быть подлинным, просто не может! – не унимался Коттингтон. – Таких чудес не бывает! Я требую удостоверения подлинности этих рукописей! Почерк, стиль, насколько состарилась бумага, и выцвели чернила!

– Мы все будем этому только рады.

Возмущение профессора, однако, вскоре сменилось восторгом.

– Почерк Керуана, – прошептал он, – и если это подтвердится, находка станет самым выдающимся вкладом в классику американской литературы за все последнее время!

В тот же вечер «гоп-компания» собралась в любимой пиццерии. Перед этим Зоя посмотрела программу вечерних новостей, и теперь рвала и метала.

– Поверить не могу, что этот надутый индюк Коттингтон приписал себе всю честь находки!

– Не он приписал, ему приписали, – со смешком поправил Итан.

– Все равно, не следовало превозносить до небес того, кто до последней минуты сомневался! Это эксклюзивное интервью должно было быть с тобой, а не с ним, а вместо этого о тебе было только упомянуто, да и то лишь в связи с тюканьем по камину!

– Я тоже не шоглашен, – сказал Тео с набитым ртом. – Дядю Итана вообше не покажали по телевижору, а я так ждал!

– Эх, будь моя воля, я бы им сказал, что о них думаю! – поддержал Джефф. – Кто нашел рукопись? Дядя Итан, а не какой-то профессор.

– Так проходит слава мира… – философски заметил Итан и откусил кусок пиццы.

– А почему она проходит? И куда? – заинтересовался Джефф.

– Кто его знает. Многие умы веками задавались этим вопросом.

– Слушай, меня интересует совсем другое, – сказала Бонни. – Ты что, в самом деле, пустил все на самотек? Не побоялся, что в камине ничего не окажется, и ты сядешь в галошу?

– Нет, что ты. Не настолько я непробиваем, чтобы выставить себя пустомелей перед всем народом. Накануне открытия мемориала я одолжил у Паломы Сантана ключ и вместе с Зоей отправился на разведку. Мы с ней постучали немного… ну, остальное вы знаете.

– Я ни секунды не сомневалась, что тайник существует, – вступила в разговор Зоя. – Итан большой специалист по раскрытию преступлений столетней давности. Чего я, в самом деле, не ожидала, так это что в шкатулке обнаружится сразу две рукописи. Как представлю себе, какое это потрясение для всего литературного мира… опубликовать сразу две новые книги давно ушедшего классика!

– Выходит, Керуан умер естественной смертью, – задумчиво произнесла Аркадия.

– Теперь это совершенно очевидно, – ответил Итан. – Если бы его, в самом деле, отравила экономка, она бы непременно присвоила рукопись, потому что имела представление о ее ценности. По крайней мере, передала бы ее издателю для публикации, за вознаграждение.

– Но если рукопись уже была спрятана к моменту смерти, экономка никак не могла до нее добраться, – резонно заметил Гарри. – Все говорит за то, что она понятия не имела о существовании тайника.

– Ты не видел рукописи, – возразил Итан. – Последняя правка состоялась в ночь смерти.

– Откуда ты знаешь?

– Она была сделана красными чернилами, и красным же помечена дата. Судя по всему, Керуан посвятил этому несколько часов непосредственно перед смертью, а потом спрятал рукопись в обычное место. Если он был отравлен, яд был бы невероятно медленного действия, в то время как большинство ядов того времени, по крайней мере, те, что можно было легко заполучить, действовали очень быстро и к тому же оставляли по себе явные свидетельства. Отравить так, чтобы это походило на сердечный приступ, мог убийца со стажем, но никак не безупречная в прошлом экономка.

– Значит, имя Марии Торрес очищено от подозрений?

– Да, но я бы также не возражала, чтобы имя Итана Труэкса прогремело на всю страну как имя человека, подарившего миру утраченную рукопись, – едко заметила Зоя.

– Ну не прогремит, ну и что? – хмыкнул Синглтон. – Зато оно теперь имеет большой вес в Уисперинг-Спрингз и у Паломы Сантана. По-моему, это куда важнее, чем упоминание в какой-нибудь энциклопедии.

– Я только выполнил свой долг, – скромно сказал Итан.

– Раз так, сменим тему. – Зоя обвела взглядом «гоп-компанию». – Сегодня утром я звонила Тричеру, и тот клятвенно утверждал, что к концу недели закончит в Найтвиндсе кухню и гостиную. Как насчет того, чтобы мы всей компанией собрались там, на День благодарения?

Последовали возгласы одобрения, громче всего от мальчишек.

Взгляды Зои и Итана встретились. Они улыбнулись друг другу, и Итан мог бы поклясться, что впервые в жизни ощутил, как его омывает мощный поток позитивной энергии.

Когда вся компания вышла из пиццерии, Синглтон объявил, что отвезет Бонни и мальчишек домой, а Гарри – что они с Аркадией проведут остаток вечера в «Ласт эксит».

– А что же остается нам? – спросил Итан, когда они с Зоей уселись в машину. – Может, съездим, поглядим, что там натворили маляры?

– Поехали.

Огромный дом был омыт лунным светом. Итан припарковался, вышел из машины и некоторое время бок о бок с Зоей любовался этим зрелищем. Затем они вошли внутрь и по белесому морю парусины пробрались на кухню.

– Смотри-ка, здесь уже все готово! – приятно удивилась Зоя и обратила к нему глаза, полные ласкового света. – Что скажешь насчет стен?

Итан некоторое время блуждал взглядом по обновленной кухне.

Внезапно его охватило престранное чувство раздвоенности восприятия, такое сильное, что волоски на шее встали дыбом. Оно длилось лишь несколько мгновений, но он успел проникнуться сценой, что возникла перед мысленным взором.

Он увидел себя и Зою за столом у большого окна. Они завтракали и пересмеивались с малышами, мальчиком и девочкой, такими славными, что сердце встрепенулось от счастья. Холодильник был увешан рисунками, а самый воздух был проникнут доверием и любовью.

Когда видение померкло, Итан не стал задаваться вопросом, что это значило. Он был на все сто уверен, что заглянул в будущее.

– Стены превосходны, – сказал он. – Впрочем, я не сомневался, что так и будет. Ты же у нас эксперт.

– Так уж и эксперт? С каких это пор? – Зоя обвила его шею руками. – Еще совсем недавно ты во мне сомневался.

– Признаю свою ошибку. Больше этого не повторится. – Итан взял ее сияющее лицо в ладони. – Больше я никогда не усомнюсь ни в тебе, ни в нашем будущем.

– Я тоже, – сказала Зоя. – Я тоже!

Notes

Content

Джейн Энн Кренц
Странные игры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Notes