Святослав Логинов

К вопросу о классификации европейских драконов

Драконы давно и прочно обосновались в европейской мифологии. Об этих странных существах знали ещё древние греки, а в Средние века драконы были столь обычным явлением, что их, по-видимому, даже удавалось приручать и использовать в качестве домашнего животного. Во всяком случае, если слоны Ганибалла произвели неизгладимое впечатление на римских легионеров, то крестоносцы подобным вещам уже не удивлялись, поскольку в их собственном войске имелись верховые драконы. И лишь впоследствии, когда драконы были практически истреблены, слово «драгун», первоначально означавшее «наездник на драконе», стало относиться к обычным кавалеристам.

К сожалению, античность и Средние века оставили лишь несколько легенд о таинственных чудовищах. Натуралисты древности обошли своим вниманием редкого зверя, и лишь начиная с эпохи Возрождения мы получаем о драконах сколько-нибудь ясное представление.

Исследователь, всерьёз занявшийся драконологией, прежде всего сталкивается с проблемой классификации драконов. Дракон европейский решительно отличается от восточно-азиатского. Китайские и японские драконы – это либо духи дождя – безобидные существа, напоминающие лягушек, живущие в какой-нибудь луже и терпящие издевательства от всякого проходимца; либо нечто виртуальное, наподобие белого дракона, которого невозможно даже представить.

Дракон европейский всегда реален, крайне опасен и отличается дурным нравом. По прочим параметрам европейские драконы представляют самый обширный спектр свойств, что вынуждает вводить дополнительную классификацию.

Дракон западноевропейский – тот, что испытывает неодолимую тягу к золоту и прекрасным девушкам. В отличие от своего восточноевропейского коллеги, он не умеет дышать огнём и… не летает. То есть, конечно, известно, что он откуда-то ПРИЛЕТЕЛ, порой у него даже есть крылья, однако он ими практически не пользуется, а битва с драконом ВСЕГДА происходит на земле. Более того, если верить Барбаре Хембли, то убить дракона можно, лишь бросившись на него сверху. Отметим, что странное явление летающе-нелетающего дракона никем и никогда не исследовалось.

Вторая странность, отличающая западноевропейского дракона: они не едят и не размножаются. То есть никто и никогда не видел новорождённого драконыша, и никто не застал дракона за едой. Всё свободное от похищения принцесс время дракон проводит охраняя или преумножая свои сокровища, а девиц похищает или вымогает для каких-то ритуальных целей, ибо они с редкостным постоянством остаются живы-здоровы.

Отметим также, что западноевропейский дракон не слишком велик, он не может закрыть собой полнеба, его явление опасно, но не апокалиптично. Георгий Победоносец (типичный образчик рыцаря) прободил дракона, сидя верхом на коне, ударом опущенного копья, то есть зверь был не более полутора метров в холке. Возможно, святому попался не слишком крупный экземпляр, но вряд ли даже самый огромный западноевропейский дракон превышал в холке два с половиной метра.

Дракон восточноевропейский куда основательней и менее фантастичен, нежели его западный собрат. Это вполне конкретная зверюга, летающая, плюющаяся огнём и весьма прожорливая. Если франкский рыцарь сам атакует дракона, лежащего на земле, то славянский богатырь вынужден отбивать наскоки змеи поганой, которая находится в воздухе. Полон, который змея поганая захватывает в русских землях, нужен ей исключительно в пищевых целях. В том, что человечина заготавливается в живом виде, нет ничего удивительного, аналогично поступают некоторые виды ос, парализующие, но не убивающие пойманных гусениц.

Что касается многоголовости, часто встречающейся в славянских легендах, то ещё пан Станислав Лем доказал, что многоголовый дракон реально существовать не может по причинам скорее психологического, нежели физиологического характера. Откуда же тогда взялись бесконечные упоминания о трёх-, семи – и такдалееголовых драконах? Объяснений подобному феномену существует несколько.

Во-первых, очевидцы, описывающие внешний вид змеи поганой, могут принять за голову какой-либо другой орган, головой не являющийся. В частности, известно, что у змеи имеются такие конечности, как хобот («А уж я тебя, Добрыню, в хобота возьму…»). Если на конце этого «хобота» наличествует хотя бы незначительное разрастание, его уже легко принять за голову. Любопытно отметить, что хоботы присутствуют у змеи во множественном числе, так что это явно не разросшаяся верхняя губа, как у слонов, а нечто вроде подвижных щупалец. Из наземных животных такими обладает, скажем, медведка или некоторые виды пауков.

Другое возможное объяснение феномену многоголовости заключается в том, что наблюдатель видит не одного, а несколько драконов. Как известно, дракон восточноевропейский прекрасно размножается. Приезжий богатырь возле логова змеи первым делом топчет малых змеёнышей и лишь затем начинает битву с драконом. (В том, что новорождённые дракончики ещё не умеют летать, нет ничего удивительного.) Довольно большое количество живых существ (те же пауки или клоп-водомерка) не бросают подрастающее поколение на произвол судьбы, а носят его на собственной спине. Если на спине у восточноевропейского дракона будет сидеть штук шесть его детёнышей, то стоящий на земле наблюдатель увидит нечто с семью головами. Думаю, что у него не найдётся ни времени, ни желания рассматривать картину более подробно. Драконоборец, конечно, мог бы определить, что его противник не один, но, по-видимому, змея поганая, нагруженная детьми, не склонна ввязываться в сомнительные битвы, а ведь именно ей принадлежит инициатива сражения.

Заманчиво было бы основать классификацию драконов по цвету и свойствам крови. Кровь дракона восточноевропейского всегда чёрная. Она неядовита (герой иногда трое суток стоит по горло в змеиной крови), а также не смешивается с водой (мать сыра земля не впитывает кровь, и та в конце концов утекает в трещину, пробитую копьём). Кровь западноевропейского дракона в лучшем случае причиняет ожоги, а чаще вызывает скорую и мучительную смерть. Согласно одним источникам, эта кровь зелёная, другие авторы утверждают, что она жёлто-оранжевая. Следует особо отметить, что драконья кровь никогда не бывает голубой. Таким образом, можно сразу отбросить предположение, что драконы находятся в генетическом родстве с головоногими.

Итак, у нас набралось достаточно много фактов, чтобы самим начать выдвигать гипотезы. Я предлагаю вниманию просвещённейшей публики следующее положение, которое собираюсь доказать: все предложенные классификации европейских драконов глубоко ложны, поскольку европейский дракон представляет собой один вид и, следовательно, дальнейшей видовой классификации не подлежит. Различия между драконами, которые мы находим в литературе, фактически являются лишь половыми признаками. Нетрудно заметить, что в этой системе дракон западноевропейский является самцом, а восточноевропейский – самкой.

Данное предположение объясняет все странности драконов и обладает предсказательной силой, что в естественнонаучных дисциплинах является критерием правильности выдвинутой гипотезы.

Сразу становится понятным отсутствие детёнышей у западного дракона и наличие их у восточного. Легко объяснима и разница в пищевой базе. Самка, которой надо выносить и вырастить большое количество детей, обязана питаться высококалорийной белковой пищей, в то время как самец, исполнивший свою функцию, может быть травоядным (подобно самцу комара) или вовсе лишён органов питания (некоторые пауки, падёнки и т. д.). Любопытно отметить, что самка комара обладает хоботком, вернее, семью (!) хоботками, которых полностью лишён её супруг.

Таким образом, перед нами вырисовывается следующая картина: где-то в области Карпатских гор происходит весеннее роение драконов. Оплодотворённые самки улетают на восток и там, в районе Дикого Поля, устраивают гнездовья и выводят детёнышей, выкармливая их кочевниками и людьми, захваченными в русских городах. Кстати, похищение княжеской дочери, которое часто встречается в былинах, представляет собой классический ответ самки, у которой погибли детёныши.

Обессиленные любовью самцы откочёвывают на запад (оставаться возле подруг опасно, могут и сожрать), где становятся лёгкой добычей рыцарей. Так же как трутни или самцы муравья, западноевропейские драконы после брачного полёта не теряют крыльев, но уже не используют их по назначению. Именно так объясняется нелетание казалось бы крылатых драконов.

То, что драконьи самки много крупнее самцов, также ничуть не удивительно, у большинства насекомых мы наблюдаем ту же картину.

Вполне разумно было бы предположить, что драконов-самцов гораздо больше, нежели самок. Такое предположение находится в согласии и с основными биологическими теориями, и с мифами разных народов. В таком случае, значительное количество западноевропейских драконов не могут удовлетворить свой половой инстинкт. У многих живых существ при этом меняется половая ориентация. Сексуально неудовлетворённый дракон начинает воровать или вымогать женщин. Различия в анатомии людей и драконов столь велики, что пленницы оказываются для похитителя совершенно бесполезными, однако неумолимый инстинкт диктует своё, приближая тем самым гибель несчастного животного.

Немалым препятствием на пути побеноносного шествия новой теории оказывается неизученный вопрос о драконьей крови. В самом деле, у биологически совместимых существ кровь должна быть одинакова. Однако это возражение легко снимается, если мы предположим, что жидкость, изливающаяся из раны, не обязательно является кровью. В конце концов, даже у Иисуса Христа из раны «изыди кровь и ВОДА». Если предположить, что самцы драконов были травоядны, то «зелёная кровь» вполне может оказаться полупереваренным содержимым желудка, отрыгнутым в минуту опасности. Именно так поступают некоторые виды кузнечиков, оплёвывающие себя собственным желудочным соком. Конечно, чуть выше было сказано, что не сохранилось ни одного упоминания о том, что едят западноевропейские драконы, но если вдуматься, то ни малейшего противоречия здесь нет. Пасущийся дракон! – что может быть нелепее? Какой нормальный рыцарь станет рассказывать о таком, даже если он наблюдал эту картину собственными глазами? В крайнем случае он соврёт, описывая ужасного хищника. Много ли славы в том, чтобы завалить даже очень большую корову? Ведь библейский гиппопотам потерял всё своё обаяние в ту минуту, как европейцы увидели его пасущимся (кстати, описание гиппопотама в Библии гораздо больше напоминает дракона, нежели бегемота).

Ядовитая жёлто-оранжевая кровь может быть как реальной кровью, так и иной физиологической жидкостью. В конце концов, жёлто-оранжевая (и ядовитая!) кровь имеется у вполне обычных божьих коровок.

Отдельного разговора заслуживает ядовитость драконьей крови, ибо она проливает свет на многие странности в поведении дракона-самца.

Из литературных источников известно, что не только кровь дракона ядовита, но смертельно опасно и его дыхание (помним, что у восточноевропейского дракона дыхание огненное). Подобный феномен может наблюдаться, только если яд в крови дракона неорганического происхождения. Возможна ещё синильная кислота, но она пахнет горьким миндалём, а этот запах слишком хорошо известен европейцам, чтобы о нём не упомянули летописцы. Да и зловонным запах горького миндаля назвать трудно, а все авторы без исключения сходятся на том, что дыхание чудовища зловонно. Таким образом, ядовитым началом в крови западноевропейского дракона могут быть лишь соединения серы – сероводород и меркаптаны либо мышьяка – арсин и его производные.

Здесь мы сталкиваемся с новым затруднением: в растительной пище чрезвычайно мало серы и практически вовсе нет мышьяка. Следовательно, дракон, испытывающий нужду в этих минералах, начнёт их искать.

Основными геологическими породами, содержащими серу, являются пирит и халькопирит, мышьяк встречается почти исключительно в виде аурипигмента. Отличительной особенностью всех трёх минералов является ярко-жёлтый металлический блеск. Аурипигмент в переводе на русский язык означает – золотая краска. Пирит и халькопирит русские рудознатцы называли лягушачьим золотом. Неудивительно, что огромный подслеповатый зверь, рыскающий по ущельям и пропастям в поисках вкусных камушков, нередко ошибался. Вернувшись в логово и попробовав находку на вкус, он убеждался, что вместо вожделенного халькопирита ему попался кусок золота. Брошенные слитки и самородки постепенно устилали дно пещеры, порождая множество слухов и побуждая алчных человечишек к охоте на одинокого зверя.

Таким образом, мы объяснили все прежде необъяснимые странности в поведении западноевропейского дракона. Теперь перейдём к дракону восточноевропейскому, которому народная мудрость правильно дала женское имя: змея поганая.

Если всмотреться в свойства змеепоганской крови, то легко заметить удивительный факт: она необычайно похожа на нефть. Она чёрная, густая, неядовита и не смешивается с водой. Однако нефть явно не может быть кровью, то есть переносчиком кислорода. Скорее всего, у самки дракона такая же жёлто-оранжевая кровь, что и у самца, просто во время битвы её невозможно заметить под толстым слоем нефти. К тому же следует учесть, что кровь быстро впитывается во влажную землю. Вероятно, кровь драконьей самки менее ядовита, чем у самца, поскольку змее поганой некогда рыскать в поисках минерального сырья, тем более что огненное дыхание оказывается достаточно хорошей защитой.

Нетрудно догадаться, зачем организму дракона нужна нефть и где драконы пополняли её запасы. С древнейших времён в районе Апшерона источники нефти выходили на поверхность. Нефть скапливалась в лужах и озерцах, и драконихи из задонских степей слетались туда на нефтепой. Осторожно втягивали чёрную жидкость, сыто отдувались, стараясь не рыгнуть пламенем, не поджечь ненароком драгоценный источник. Затем расправляли крылья, делали над побережьем Каспия прощальный круг и брали курс на север. В раздувшемся зобу утробно урчала огнедышащая железа, ровным пламенем сгорала в ней нефть, горячий воздух наполнял пустоты огромного драконьего тела, позволяя ему держаться в воздухе.

Возможно, эта картина слишком поэтична, но будь иначе, драконы просто не могли бы летать. А так они сутками парили в воздухе наподобие первых монгольфьеров. Защитная функция огнедышащей железы оказывалась, таким образом, вторичной, хотя её значение от этого ничуть не уменьшалось. В нужную минуту гладкая мускулатура нефтяного резервуара выбрасывала сквозь форсунку горла воздушно-капельную смесь, огнедышащая железа срабатывала вместо запальника, и змея превращалась в живой огнемёт. Струя пламени, вероятно, достигала сотни метров, и эффект от неё был потрясающий.

Впрочем, всякий специалист по вооружению авторитетно скажет, что сама по себе горящая нефть не столь уж и опасна. Её действие будет куда страшней, если добавить загуститель, обратив нефть в разновидность напалма. К сожалению, в наших краях не растёт ни гевея, ни кок-сагыз – из всех каучуконосов можно отыскать лишь одуванчик, а это слишком ничтожное растение, чтобы его принимать в расчёт. Однако и здесь пронырливая эволюция нашла выход.

Старинные хроники донесли к нам рассказы об ужасном оружии византийцев – греческом огне. По всем свойствам это варварское оружие напоминало напалм. Принято считать, что секрет греческого огня утерян. Это не так, просто секрет оказался слишком чудовищен, чтобы громко говорить о нём. В качестве загустителя в греческом огне использовался человеческий жир. Эта субстанция не даёт нефти растекаться тонким слоем по воде, она очень сильно горит и, безусловно, прилипает к человеческой коже, в результате чего становится невозможно сбить пламя.

Этот же, с позволения сказать, «загуститель» использовали для генерации огня драконы. Вот почему змея поганая не удовлетворялась стадами сайгаков и джейранов, а с редкостным упорством продолжала летать на русские города, предпочитая худосочным чернавкам жирномясую Забаву Путятичну.

Кстати, основной причиной практически полного исчезновения драконов стала вовсе не деятельность рыцарей, отстреливавших отработанный массив самцов, а техническая революция, в результате которой около двух веков назад исчезли открытые нефтяные месторождения. Драконы были вынуждены грабить керосиновые лавки, а это, прямо скажем, не способствует увеличению популяции.

Некоторым неискушённым в биологии читателям может показаться сомнительной «схема работы огнедышащей железы». Слишком уж она напоминает машину: термостойкая камера с постоянно горящим запальником, форсунки, газо-капельная смесь… Однако биолог с лёгкостью докажет, что в природе встречаются куда более изощрённые системы. Взять хотя бы жука-бомбардира. В его теле также имеется реакционная камера и целых ДВЕ железы. Одна вырабатывает гидрохинон, другая раствор перекиси водорода. Активные жидкости смешиваются в реакционной камере, немедленно начинается экзотермическая реакция, температура смеси поднимается до ста десяти градусов, и вскипевшая вода выбрасывает смесь из тела жука за мгновение до неизбежного взрыва. Казалось бы, надёжность такой системы близка к нулю, однако ещё не было случая, чтобы жук дал осечку или погиб от преждевременной вспышки. Огнедышащая железа дракона по сравнению с этой системой кажется детской игрушкой.

Таким образом, нами раскрыты все тайны жизни драконов, а также тайна их гибели. Однако возможности настоящей теории не ограничиваются объяснением известных фактов. Гипотеза становится теорией, только если она обладает предсказательной силой.

Вспомним, что тема работы сформулирована следующим образом: «К вопросу о классификации европейских драконов». Мы же покуда сумели доказать, что европейские драконы относятся к одному виду, и ни слова не сказали о том, к какому отряду, семейству и классу может относиться этот вид.

В первую минуту вопрос кажется несущественным, а ответ на него очевидным. С древних времён драконы считались рептилиями. Остаётся вспомнить, что китообразные с тех же самых времён считались рыбами, и очевидность ответа рассеется дымом.

Итак, к какому же классу живых существ следует отнести драконов?

В качестве примеров, доказывающих принципиальную правильность наших умозаключений, были упомянуты осы, медведка, пауки, водомерка, комары, пчёлы, муравьи, кузнечики, божья коровка, жук-бомбардир… Что же получается? Дракон – насекомое? Правда, ещё был упомянут Иисус Христос… Автор далёк от мысли считать Христа насекомым, а вот о принадлежности драконов к классу членистоногих поговорить следует.

Начнём от противного. Достаточно взять лупу и взглянуть на любое шестиногое существо, и мы увидим дракона. Вот только размеры подкачали. Хотя, если вдуматься, что мешает насекомым вырасти до размеров хорошего динозавра? В первую очередь – дыхание и неудобная гидравлическая мускулатура. Воздуха, который самотёком проходит через трахеи, достаточно, чтобы снабдить кислородом стрекозу, но не Змея Горыныча. Единственный способ обойти это препятствие – создание мощного компенсаторного механизма, который резко усилит приток воздуха сквозь внешние дыхальца. В печке такой поддув осуществляется с помощью пламени. Вот в чём секрет огненных драконов! Огнедышащая железа оказалась на редкость многофункциональной. Использование пламени в качестве не только оружия, но и движителя – побочная функция изобретательной природы. Основной смысл огненного дыхания в дыхании.

Маломощные самцы, лишённые нефтяной подпитки, вынуждены были обходиться более сложным компенсаторным механизмом. Необходимую тягу в трахеях создавало каталитическое окисление меркаптана и арсина до сернистого газа и мышьяковистого ангидрида. Эти вещества ещё более усиливали зловоние вокруг драконьего логова. Вряд ли человек мог сколько-нибудь долго дышать в подобной атмосфере, но без этой атмосферы не мог бы дышать дракон.

Ну а гидравлическая мышца была и остаётся слабым местом любого дракона. Всякий драконоборец знает: достаточно пробить несокрушимую броню (хитин?), и движения дракона замедлятся, станут беспорядочными, и победа над ним будет лишь вопросом времени.

Несложно предвидеть, что данная статья вызовет негодование в кругах людей, далёких от естественных наук.

– Дракон, – воскликнет филолог, – это же вселенский символ, это чудовище! А что есть насекомое? Сплошная нечувствительность, эфемерида… на булавку – и в коллекцию!..

Я не стану спорить с этими людьми, лишь напомню, что в сказках Верховины, то есть тех краёв, где роятся драконы, герой-драконоборец Покатигорошек просит кузнеца сковать ему оружие… из булавки.

Выводы, если угодно, делайте сами.

И, наконец, последнее. Уже много лет не появляется свежих сообщений о драконах. Никто не собирает кладов, не ворует анемичных француженок и разжиревших россиянок. Неужели драконы вымерли, став ещё одной могилой на безжалостном пути прогресса? Очень не хочется в это верить. И я надеюсь, что где-то среди непроходимых Карпатских круч всё-таки сохранились титаны из мира насекомых. Самцы-драконы уже не мигрируют на запад, а покорно погибают, дабы послужить пищей своим детям, и самки не откочёвывают в давно распаханные степи. Человеческая алчность выбрала с поверхности руду, загубила дарующие жизнь нефтяные источники. Где уж тут летать по поднебесью, не задохнуться бы, не умереть от бескормицы. Если ещё не поздно…

По счастью, через территорию Западной Украины проходит несколько крупных нефтепроводов. И я с тихой радостью слышу, как время от времени российская пресса начинает кричать о том, что на территории Украины нефть бесследно исчезает. Безответственные журналисты обвиняют в краже братский украинский народ. А я, слушая эти бредни, представляю, как прокрадываются к трубопроводу последние уцелевшие драконы, дрожащей лапой отворачивают кран, припадают иссохшими губами к дарящей жизнь струе…

Значит, ещё есть надежда. И я призываю, пока не случилось непоправимого, устроить вдоль трасс крупнейших нефтепроводов специальные поилки для драконов. Расходы на их содержание и потерю нефтепродуктов можно списать по статье «Природоохранные мероприятия». И тогда вновь над просторами нашей родины закружат прекрасные огненные существа, и русский пейзанин, оторвавшись от сохи и взглянув в небо, промолвит:

– Что-то драконы разлетались. Никак к дождю.

Content

Святослав Логинов
К вопросу о классификации европейских драконов