Андрей МАРТЬЯНОВ

ЧУЖИЕ: ОПЕРАЦИЯ «РЮГЕН»

С благодарностью за поддержку — Марине Кижиной как соавтору, Сергею, А. Семенову, М. Семеновой и многим другим.

«…Безусловно, расследование, проведенное независимой группой экспертов под эгидой Организации Объединенных Наций, доказало определенную степень виновности руководства Межпланетной торгово-коммерческойКомпании „Уэйленд-Ютани“ в трагических событиях наотдаленном планетоиде системы Нероид. Мистер Ван-Лъюен по-прежнему утверждает, что его подчиненныедействовали лишь из лучших побуждений и не следуетсваливать вину за ахеронтскую катастрофу только напредставителей Компании. Безусловно, ситуация вышлаиз-под контроля, но разве возможно было прогнозировать подобное развитие событий и здраво оценить степень опасности, исходящей от существ, обнаруженныхнаLV-426?

Однако я не могу оправдать варварских действийэкипажа крейсера «Патна» и русских военных специалистов, принявших самое на первый взгляд верное решение — все, что потенциально опасно для человека, должно быть уничтожено. Подобная солдафонская этикапривела к непоправимым последствиям: полностью разрушен инопланетный корабль, обнаруженный наLV-426,и земная наука потеряла уникальную возможность исследовать творение чужого разума, а возможно, впоследствии установить контакт с иной цивилизацией.Следствием радикальности русских военных и научныхконсультантов также стали дикое и неоправданное посвоей жестокости истребление представителей новогобиологического вида, катастрофа крейсера «Патна» игибель выдающегося ученого современности — доктораРональда С. Хиллиарда, лауреата Нобелевской премии(2261 год, создание искусственного разума и синтетического гуманоида на биотехнологической основе).

Исходя из вышесказанного, я могу предположить,что захват «Патны», несанкционированное использование ядерного оружия и дальнейшие действия русскихбыли заранее спланированной в недрах Службы безопасности Российской Империи акцией, направленной наустранение с рынка космических перевозок и торговлиполезными ископаемыми основного конкурента в лице Компании «Уэйленд-Ютани». Если это правда, то я могу только поздравить российские корпорации — имс блеском удалась эта сомнительная авантюра, прикрытая именем и авторитетом столь уважаемой организации, как ООН…»

Выдержка из статьи Лоренса Бейджа «Славянская охота на чужих». «Нью-Йорк Тайме», 19 января 2280 года.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГДЕ ЖИВЕТ ЧУЖОЙ?

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ В МИНИСТЕРСТВО

20—21 января 2280 года,Санкт-Петербур

Б-б-бу-у!

Традиция сохранялась неизменной пятьсот семьдесят лет. Пушечный раскат, грянувший над серо-свинцовыми водами Невы, по которой шли на запад мелкие льдинки, означал, что в столице Российской Империи наступил полдень. Голубоватый дымок повисел над бастионами тускло-коричневой крепости, будто раздумывая, подниматься ли ему к небесам или уйти по направлению восточного ветра, к стрелке Васильевского острова и Дворцовому мосту.

Утро сегодня было преотличное — в меру холодно, в меру солнечно, да и ветер не особо силен. Каждый уважающий себя горожанин после воскресного рассвета обязательно пойдет погулять.

Правящие особы, к великому сожалению, подобной радости лишены. Нет, вовсе не из-за отсутствия времени или желания. Сан не позволяет, и вдобавок только в сказках можно наткнуться на государя, беспечно разгуливающего по улицам столицы. Безусловно, Петр Великий мог себе позволить нечто подобное. Так на то он и Великий, и время было совсем другое: никаких террористов, никаких бодигардов с тихарями, не отходящих и на единый шаг от царственного патрона. Конечно, вполне можно заглянуть в Зимний сад, укрытый со всех сторон стенами дворца и многочисленными системами обнаружения посторонних, но уж поверьте — это никакая не прогулка, а одно расстройство.

Человек, полулежавший на диване и просматривающий доставленные с утра газеты, мог оказаться кем угодно. Внешность еще ни о чем не говорит. Пушистый черный свитер и черные джинсы с мягким ремнем может носить и университетский профессор, и наемный убийца. А если судить по слегка всклокоченной, начавшей седеть шевелюре, короткой рыжевато-коричневой бороде, большим ладоням и стоптанным домашним туфлям на босу ногу, сторонний наблюдатель мог подумать, что перед ним какой-нибудь скромный научный работник или входящий в эпоху жизни, подводящую к старости, небогатый художник…

Человек разместился в не слишком роскошной, однако утонченно-красивой и навевающей спокойствие Ореховой гостиной Большого Зимнего дворца и чувствовал себя здесь как дома. Листал он не «желтую» прессу, а бегло просматривал ведущие европейские и американские газеты на английском, немецком и французском языках, да изредка чертыхался под нос. Курил мужчина обычнейшие крепкие папиросы, но пепельница отчего-то была серебряной, изготовленной в виде осетра с откидывающейся спинкой. Специалист-антиквар подавился бы собственной слюной при виде такого небрежного обращения с раритетом конца XIX века. Будто бы на всякий случай на боку осетра была выгравирована маленькая корона и надпись латинскими буквами: «Faberge».

— Ур-роды, — проворчал человек и с видимым отвращением отбросил в сторону пухлую «Нью-Йорк Тайме», взявшись за доставленную из Парижа утреннюю «Фигаро». Просмотрел передовую статью и снова буркнул: — И эти ничуть не лучше.

Рядом, на ореховом столике, стоял маленький приборчик в коричневатом корпусе, явно призванном имитировать стиль гостиной. Гладкие, слегка утопленные кнопки, миниатюрный динамик и два индикатора — простота и эргономика.

Бородатый мужчина в черном свитере вытянул руку, коснулся аппарата и тотчас услышал донесшийся из изящной коробочки полный готовности голос секретаря:

— Слушаю?

— Алексей Васильевич, уже полдень. Все собрались?

— Сидят, — фыркнули из коммуникатора. — Масса многозначительных взглядов и дурацких разговоров. Только…— Человек, находившийся на другом конце линии, запнулся.

— Что еще?

— Адмирал Бибирев здесь. Уже два раза просил о встрече, но я, как и приказано, отвечал, что вы заняты.

— Бибирев? — Обитатель Ореховой гостиной нахмурился. — Хорошо, пригласи. Остальные подождут. Отправь их к половине первого в Малый зал для совещаний. Я приду. И слушай, кто после тебя заступает?

— Я до девяти вечера, — мигом ответил невидимый собеседник. — Потом дежурство штабс-капитан Снегирева.

— Отлично, — согласился бородатый. — Передай ему все папки, которые я оставил, и скачай файлы с моего сервера, те, что с пометкой «срочно».

— Не первый день работаю, Михаил Александрович, — не то почтительно, не то обиженно ответили из динамика. — Адмирала звать?

— Я же сказал — зови. — Человек отключил связь, чтобы не тратить время на лишние переговоры с общительным секретарем, быстрым, буквально кошачьим движением поднялся с дивана, уронив газетную кипу, и подошел к закрытому бару. Насколько он помнил, господин Бибирев более всего уважал армянские коньяки. Вот и представилась возможность потешить вкусы адмирала флота.

Двери в Зимнем не скрипели, хотя многим петлям было более пятисот лет, но бородатый уловил, что в гостиной появился посетитель. Последний неслышно вошел и, в соответствии с этикетом, остановился в трех шагах от порога. Вот интересно, отчего ботинки адмирала ступают по паркету абсолютно беззвучно?

— Ваше императорское величество?

— Я за него, — усмехнулся хозяин гостиной. — Доброе утро, Николай Андреевич. Понимаю, что пошло предлагать коньяк с утра, но… Обрати внимание — тридцатилетняя выдержка. Густой, как мед.

— Благодарю, — улыбнулся в ответ адмирал. Впрочем, заподозрить военного в высоком, белоснежно-седом старике, облаченном в серый статский костюм, с темно-малиновым галстуком и преобычнейшей толстой папкой в руках, было почти невозможно. Престарелый бюрократ, не более. Ох обманчива внешность…

— Как здоровье внучки? — не оборачиваясь, спросил хозяин. — Я ужасно беспокоился. Знаешь, мне кажется, что все-таки ты зря позволил ей пойти в Академию.

— Господи, — вздохнул адмирал, преувеличенно театрально разводя руками. — Ты думаешь, меня спрашивали? От Натальи я получил только заявление наподобие: «Хочу летать, и все тут! И ты, дедуля, не вмешивайся». И между прочим, эта коза сдала экзамены с пометкой «Лучшие работы». А теперь она разбила тренировочный самолет и чудом осталась жива.

— Ничего страшного, — добродушно хохотнул мужчина в черном и подал седому адмиралу рюмку с темно-коричневой и чудесно пахнущей жидкостью. — Четыре ребра, перелом правого предплечья и легкое сотрясение мозга…

— Ваше величество прекрасно осведомлены, — нарочно ехидным голосом сказал Бибирев.

— Газеты надо читать. В светской хронике только об этом и пишут.

Внезапно с лица хозяина кабинета сползла улыбка, и он вроде бы бесстрастно и спокойно глянул в лицо посетителя своими темно-серыми глазами:

— Ну? В чем дело? Я уже забыл, когда ты появлялся в последний раз в моем кабинете самолично.

— Я, Ваше величество, — адмирал тотчас принял правила игры и заговорил серьезно, — появляюсь здесь только в критических ситуациях. Боюсь, что это тот случай. Не скажу, что это проблема вселенского масштаба, но… Кто знает?

— А именно? — поднял бровь человек, которого титуловали высшим званием Империи. — Что случилось на этот раз? ООН подняла цены на нефть, которую добывает со временно конфискованных скважин «Уэйленд-Ютани»?

— Интереснее, — чуть склонил голову набок Бибирев. — И вы, государь, проницательно отметили участие в этом деле американцев. А точнее — наших старых знакомых из «Уэйленд-Ютани».

— Хватит, — поморщился император. — Переходи на нормальный язык, Николай. Церемониальные кур-туазности оставь на потом.

— Ну хорошо, — пожал плечами адмирал. — А теперь слушай. Только позволь, я сначала присяду. Надеюсь, сидеть в присутствии августейшей особы, да тем более если таковая пребывает в состоянии неофициальном…

— Говори, — передернулся хозяин гостиной. — И садись, черт бы тебя побрал. Может быть, тебе еще и табурет принести?

— У нас действительно неприятности. — Седой, следуя приказу, непринужденно устроился на диване и закинул ногу на ногу. — На этот раз никаких шуток. Это тебе не цены на нефть или минералы. Речь идет о безопасности империи. И возможно, о ее выживании.

— Мрак, — фыркнул собеседник адмирала, но сразу же осекся. Если руководитель Службы государственной безопасности России говорит настолько серьезно, значит, дело нешуточное. Адмирал Бибирев никогда не стал бы произносить случайных слов. Не в его это натуре — натуре профессионала высочайшего класса, завоевавшего своим умом и многолетним опытом должность своего рода «серого кардинала», стоящего за спиной императора.

— Так что случилось?

— Михаил, ты помнишь дело, почти год назад поднятое ООН по поводу незаконных действий американцев с некоей неизвестной формой жизни? Помнишь заголовки: «Чужие», «Плотоядные монстры» и прочие удовольствия? Кажется, я тебе отправлял отчет некоего лейтенанта Казакова, участвовавшего в экспедиции к LV-426?

— Помню. Читалось интересно и было похоже на сказку. Если бы не приложенные видеозаписи…

— Это не сказка, — проговорил адмирал. — Это гораздо хуже.

— Хуже? — Государь чуть изумленно поднял брови домиком. — Что может быть хуже этих зубастых оглоедов? Если я правильно помню, найденные американцами животные являются хищниками, паразитами и кем-то там еще… Извини, но я не очень хорошо разбираюсь в биологии.

— Я в этой науке вообще полный профан, — вздохнул Бибирев. — Зато у меня есть огромный отдел по биологической безопасности, занимающийся как раз такими проблемами. Видишь ли, если бы угроза исходила только от данного вида чужой жизни, я бы тебя не беспокоил и мирно занимался своими делами.

— Мирно? — Михаил Александрович рассмеялся, показав крупные зубы. — Знаешь, понятие о твоей конторе менее всего ассоциируется с этим словом.

— «Новый Джихад», — коротко бросил адмирал, мигом прервав добродушный хохоток патрона. — Теперь понял?

— Еще не хватало…— несколько растерянно проговорил хозяин после непродолжительной паузы. — Но позволь, каким образом могут быть связаны между собой неофидаи и прошлогодняя история «Патны»? Как я понимаю, у фидаев несколько другой профиль. Терроризм, похищения, убийства и в идеале — зеленое знамя ислама над всем миром. Кроме того, у секты нет ни единого борта, способного выйти в пределы космоса, даже ближнего… Мы и американцы несколько лет назад намертво перекрыли им все возможные каналы.

— Перекрыли, — согласился престарелый адмирал. — Однако за последние недели была отмечена подозрительная активность в Тегеране и Аламуте… А террористы захватили японский корабль — помнишь? Подробности — чуть позже. Американцы на днях отправили в халифат своих эмиссаров, негласно конечно. Посланцы высокопоставленные — люди из ЦРУ, агент службы федеральной безопасности из Вашингтонского управления. Информация о возможной встрече янкесов с шейхом Эль-Джафром вскоре должна поступить, я тоже не сижу без дела. После Азиатской войны мы оставили в халифате достаточно серьезную резидентуру… Интересно другое, Мишенька, — америкашки послали в Тегеран не просто сотрудников разведки, а специалистов из подразделения «Грифон».

— Весело, — нервно фыркнул император. — Тех, что занимаются безопасностью колоний США в Дальнем космосе? Причем конкретно биологической безопасностью? Но что им понадобилось от шейха?.. Нет, я понимаю, Эль-Джафр косвенно поддерживает «Новый Джихад»… О Господи!

— Понял наконец? — Адмирал Бибирев дернул щекой. — Теперь, пожалуйста, перестань бегать по гостиной, а то в глазах рябит. Сядь, выпей армянского и выслушай меня от начала до конца. Ничего страшного пока не случилось.

— Меня ждут к половине первого, — машинально напомнил Михаил. — Министр финансов, председатель государственного банка и какие-то филиппинцы с очередным сногсшибательным проектом и стандартной просьбой о кредитах.

— Подождут, — поморщился адмирал. — В конце концов, они могут встретиться и с премьером. Не забудь, сегодня воскресенье. Сядь, расслабься и послушай интересную историю.

Его императорское величество Михаил IV и адмирал флота Николай Бибирев разговаривали до пяти вечера. Потом адмирал ушел. О чем шла беседа — осталось неизвестным.

Переговоры с филиппинскими предпринимателями пришлось вести срочно вызванному с дачи министру.

Теперь, по прошествии пятнадцати лет, каждый школьник может прочитать в учебнике новейшей истории о крупнейшем за последние двести лет вооруженном конфликте, скромно именовавшемся Азиатской войной. Дело не то чтобы забытое, но прочно отошедшее в прошлое и решенное раз и навсегда.

Начать следует с предыстории. В конце XX и начале XXI веков в Центральной Азии существовало множество экстремистских движений, объявлявших себя, «подлинными последователями Магомета», но имевших к настоящему исламу самое косвенное отношение. С, 1997 по 2005 годы ортодоксальная группа «Талибан» полностью захватила власть над Афганистаном и даже самоуверенно попыталась присоединить к своему террористическому государству Среднюю Азию вплоть до Бухары. Затем начала досаждать великим державам бесконечными акциями насилия (которые, как утверждали, руководители организации, проводились «во славу Аллаха»). Первым удар по зарвавшимся талибам нанес Иран, к нему присоединились другие арабские государства, но искоренить ересь целиком и полностью не удалось.

В течение XXI века как-то сама собой перекроилась карта мира. Впервые за историю человечества изменения границ произошли не в результате войн, а по доброй воле народов и благодаря усилиям политиков. В 2042 году Пакистан, Иран и Афганистан объединились в единое государство, названное поначалу Исламским Союзом. На протяжении следующих двадцати лет к Союзу присоединились Ирак, Сирия и Иордания, а вслед за ними эмираты и королевство Аравийского полуострова. Экономическое сообщество Японии, Кореи и Тайваня породило «Азиатского дракона». Прочие государства Индокитая вскоре поняли, что лучше быть в составе единой страны, сильной и благополучной, чем пропадать поодиночке в борьбе с гигантским конкурентом.

Китай, Монголия и Индия остались сами по себе, единственно, потомки Чингисхана были вынуждены примкнуть к, сохранившему верность идеям Мао Цзэдуна, Пекину на правах автономии.

На севере же и западе Евразийского материка события развивались куда интереснее.

Процесс объединения в Европе шел полным ходом со дня подписания вошедших в историю Шенгенских соглашений, однако единое правительство Европы отвечало лишь за общую экономику, оставляя государствам Евросоюза все права политической независимости. Россия, как водится, пошла по более тернистому пути.

В 2005 году, в самый разгар кризиса и чудовищной инфляции, прямо перед выборами нового президента из партии власти, созданной недоброй памяти Борисом Ельциным, военным надоела полная анархия, царящая в государстве. 14 сентября 2005 года случился государственный переворот, что называется, «по-преториански». Мятеж военных произошел почти бескровно. Жители огромной страны, привыкшие к внезапным изменениям своей судьбы, с холодной бесстрастностью одобрили действия генерала Макарова и с типично русским фатализмом стали ждать, когда он объявит себя президентом, наворует не меньше, чем прежние правители, старательно прикрывавшиеся «демократией», обеспечит всех своих сторонников, после чего все вернется на круги своя.

Однако все произошло вопреки стандартным сценариям. Особенно неприятный сюрприз достался на долю Америки, уверенной в том, что Северо-Американские Штаты теперь остаются единственной великой державой в мире. Самоуспокоенность и погубила тогдашнего президента Роджерса… Генерал-полковник Федор Сергеевич Макаров, ныне считающийся едва ли не легендарным национальным героем, был не только военным, но и политиком выдающегося ума. Разумеется, для того, чтобы утвердить свою власть, генерал вначале прибег к наиболее популярным всегда и во все времена мерам. Очень жестко, иногда воздействуя самым обычнейшим террором, он снизил влияние преступности, буквально за несколько месяцев {опять же жесткими мерами) частично восстановил производство, а самое главное — устроил показательный судебный процесс над старым руководством. Открылись преинтересные вещи. Некоторые бывшие властители обладали многомиллиардными долларовыми состояниями (ныне конфискованными), несколько предыдущих премьеров являлись владельцами многочисленных подставных фирм, а самое главное…

Когда вскрылись (причем документально доказанные, да так, что ни один адвокат не мог подкопаться) факты непосредственного сотрудничества «демократических» премьеров, министров, вице-премьеров и прочей шушеры с правительством США, американский президент откровенно запаниковал. Его «агенты влияния» были бездарно провалены, и Америка прибегла к удару ниже пояса — начала достойную известной «холодной войны» невиданную кампанию пропаганды против России. В ход пошли не раз выручавшие лозунги: «Долой военную диктатуру!», «Нарушение прав человека» и «Грязная милитаристская хунта снова восстанавливает империю зла».

Господин Макаров ответил контрприемом. Он объявил, что будет президентом страны только до времени, когда соберется Земский Собор, который будет обязан… Восстановить монархию!

У политиков на Западе попадали челюсти.

Несмотря на буйство американцев и отчасти европейцев, генерал все-таки созвал земство и сумел протащить новую Конституцию. Встал вопрос о монархе, наделенном президентскими правами. Фраза генерала Макарова «В России возможны только две формы власти — монархия либо диктатура» разошлась по всему миру.

Конституция, которая начинала действовать I января 2008 года, предусматривала, разумеется, не абсолютизм, но парламентско-монархическую систему, в которой главе государства предоставлялись определенные преимущества. Макаров буквально за месяц провел переговоры с царствующими дворами Норвегии, Дании, Объединенного королевства, испанским домом Бурбонов и, получив согласие европейцев, более склонных принять русского царя из своей среды, чем военную диктатуру, представил Земскому Собору несколько кандидатур.

Вполне естественно, что генерал закулисно содействовал избранию младшего сына принца Чарльза и внука благополучно царствующей королевы Англии, Шотландии и Уэльса Елизаветы Второй. Во-первых, за английского принца говорил его юный возраст, во-вторых, он был сыном уважаемой в Европе и столь безвременно погибшей в 1997 году леди Дианы Спенсер, а в-третьих, происходил из чтимой всеми европейскими дворами династии Виндзоров.

Напористый и хитрый генерал получил одобрение английской королевы и ее куда более несговорчивого сына, срочно подыскал принцу русскую невесту (из уцелевших потомков какого-то не слишком известного дворянского рода), и вскоре младший Виндзор, приняв православие, был коронован в Кремле 20 декабря 2008 года под именем императора Всероссийского Андрея Первого. Он же стал основателем новой династии, несмотря на яростные и злобные нападки престарелых, вырождающихся и забывших русский язык Романовых. Однако против решения Земского Собора не попрешь.

Народ безмолвствовал, как верно заметил старинный поэт. Люди уже привыкли, что от перемены власти следует ждать лишь изменений к худшему. Но все было как раз наоборот. Генерал-полковник, а затем государственный канцлер превратился в легитимного председателя правительства. Макаров был тенью конституционного главы государства на протяжении еще восьми лет (правда, за эти годы ни разу не собиралась Государственная Дума… что и к лучшему).

А потом постепенно начал приводиться в действие классический «чилийский вариант». Жестко, если не сказать жестоко, наведя порядок в стране, генерал принялся отпускать вожжи. Это было не слишком легко — конечно, коммунистическая партия была запрещена сразу после переворота, некоторые социалисты либо были грубо истреблены, либо сидели на юге Франции или в Америке на своих виллах, купленных на деньги, награбленные в девяностых годах, но Макаров успел сделать более чем достаточно для перехода от откровенной диктатуры к приемлемой для Запада демократии.

Не стоит забывать о том, что «аферист из ВДВ» сумел найти в стране грамотных экономистов и даже такое чудо, как честных политиков, восстановил высокотехнологичные производства и, будто глядя в будущее, с особенным рвением способствовал развитию космической индустрии.

Вскоре Макаров ушел на отдых и, будучи уже в отставке, был убит фанатиком-коммунистом…

По стране объявили семидневный траур. Однако генерал-полковник Макаров сумел направить историю России в необходимое русло и создать основы для последующего величия.

За триста лет, прошедших со дня его смерти, Империя объединила в единое государство все потерянные при «демократах» и «смутном времени» XX века провинции, вышла в Дальний космос и, наконец, получила возможность говорить на равных, а то и свысока с Америкой, Европой и Исламским Союзом — основными и опасными соперниками.

Нет нужды описывать все события упомянутых трех столетий. Но одно из них более чем достойно краткой справки — так называемая Азиатская война 2264 года, грозившая перерасти в мировой ядерный конфликт, а по сумме жертв превзошедшая даже незабываемую Вторую мировую войну.

Упомянутое выше псевдоисламское движение «Талибан» много десятилетий находилось в подполье, однако не прекращало деятельности. Для возрождения требовалась новая идеология, и наконец она была найдена в темных пучинах прошлого. Мысль о том, что все новое — хорошо забытое старое, подтвердилась.

…Давным-давно, в начале XII века, в горах Персии возникла секта так называемых исмаилитов под водительством Горного Старца Хасана ас-Саббаха. В нынешние времена исмаилитов, или, как их еще называли, фидаев, следовало бы объявить террористической организацией, где иерархия строится на беспрекословном подчинении вождю — шейху.

Хасан ас-Саббах создал свое учение, не слишком отличавшееся от законов шариата и Корана, но в то же время совершенно новое. Хасан придумал имама, которому «известны все замыслы божьи», а главный постулат исмаилитской ереси звучал так: «Познание Бога разумом и размышлением невозможно. Познание возможно только личным поучением имама». Все человечество, не признающее имама, известного одному Хасану ас-Саббаху, погрязло в заблуждениях. Таким образом, мусульмане, не принадлежащие к исмаилитам, попадут в ад, христиане и иудеи — тоже. Каждый не исповедующий учение Старца — нелюдь, а если кто-то смеет противостоять исмаилитам в открытую, то его смерть неизбежна.

Захватив крепость Аламут в горах Северного Ирана, Хасан ас-Саббах распространил свое влияние вплоть до побережья Средиземного моря на западе и Багдадского халифата на востоке и стал властелином никем не признанного государства. Исмаилиты террором или обманом заняли множество крепостей вокруг Аламуга, используя свою славу непримиримых врагов сельджукских завоевателей. Но когда часть Палестины находилась под рукой христиан, а знаменитый султан Саладин изрядно поприжал исмаилитскую вольницу, могущество секты пошло на убыль и фидаи все чаще нанимались к людям, не имеющим отношения к учению Старца. В том числе и к некоторым христианам, коим требовались услуги прекрасно обученных убийц.

В общем, дела это давние. Кто бы мог подумать, что в начале XXIII века, идеология ас-Саббаха возродится приняв еще более уродливые формы, вполне, однако, достойные техногенной и информационной цивилизации? Причин для того было несколько: экономический упадок арабских стран из-за резкого падения цен на нефть, которую в немалых количествах добывали в космосе, на Венере и спутниках Юпитера, превращение Исламского Союза в огромное и нищее аграрное государство, обладавшее, впрочем, мощной армией и запасами ядерного оружия, а также постоянный проигрыш Тегерана в соперничестве с великими державами.

Заново воскресшие исмаилиты-неофидаи благополучно победили на выборах под лозунгами «Долой диктатуру монополий Запада и Севера!» и «Азия — для истинных мусульман». А потом шейх ибн Сабади, усевшийся в президентское кресло в Тегеране, направил энергию голодного и обозленного народа на военные приготовления. В Вашингтоне, Женеве и Петербурге забеспокоились, тем более что шейх, объявивший себя новым аятоллой, решил повысить свою популярность очень жестоким террором по отношению к иноверцам — как к индусам и курдам, так и к правоверным мусульманам, не принявшим правителя-еретика. Разумеется, ибн Сабади вытурил из страны представителей всех иностранных фирм, конфисковал принадлежащие обосновавшимся в Исламском Союзе транснациональным корпорациям предприятия, а что хуже всего — объявил Священную войну против всех, не почитающих тайного имама, Коран и зеленое знамя Пророка.

В мире запахло средневековьем.

Когда Арабские эмираты, приверженные традиционному исламу, заявили о своем неприятии шейха и выходе из Союза, Сабади утопил в крови Дамаск и некоторые города побережья, пригрозил Израилю, что государство евреев в Палестине доживает последние свои дни, а 7 августа 2264 года внезапно напал на Индию, утверждая, что правительство Дели чинит гонения на исмаилитов в своей стране. Так оно, несомненно, и было — кому же нравятся откровенные террористы и фанатики?

Снежный ком покатился под гору, все более и более увеличиваясь. Газеты писали, будто новый аятолла ибн Сабади являлся просто больным человеком и страдал параноидальным синдромом, но этот факт вовсе не оправдывает того, что по его приказу на Дели была сброшена атомная бомба, атакованы ракетами Иерусалим и Тель-Авив, спасенные от разрушения только глобальной системой противоракетной обороны, созданной за несколько десятилетий до этого Россией и Соединенными Штатами. А потом плохо вооруженная, но многочисленная армия шейха направилась в сторону Средней Азии, тем самым нарушив границы Российской Империи.

Разумеется, ибн Сабади вскоре получил полновесную войну с Россией, Европой, Индией и не замедлившими влезть в конфликт Соединенными Штатами. Американцам было плевать на религию и психопата шейха. Их интересовали только конфискованные исмаилитами заводы и дешевая рабочая сила, которую они потеряли после прихода нового аятоллы к власти.

Высокотехнологичная война подразумевает под собой краткие сроки ее проведения. На орбите Земли, над территорией Исламского Союза, висели боевые корабли великих держав, способные накрыть земли противника куполом радиопомех, обрубить все системы связи и серией магнитных импульсов вывести из строя большую часть электронной техники исмаилитов.

Что и было проделано. Но маньяк ибн Сабади успел нанести тактическими низколетящими ракетами еще несколько чувствительных ядерных ударов по Индии, одна боеголовка прорвалась до израильской Хайфы, две серьезно задели Кипр, а в Персидском заливе был почти полностью уничтожен средиземноморский флот США.

Великие державы разозлились окончательно.

Президент Америки Стивен Гонт в сердцах предложил союзникам испепелить к чертям собачьим всю Центральную Азию от Багдада до Исламабада, но с ним, к счастью, не согласились. Решено было ограничиться уничтожением стартовых площадок ракет, командных пунктов, мест дислокации армейских группировок и, возможно, самого шейха ибн Сабади, отсиживавшегося в тегеранском бункере.

По душу последнего и было отправлено русское подразделение внеземного десанта под названием «Волкодав». Быстро спланированная операция, вопреки прогнозам скептиков, перепуганных ядерным кулаком исмаилитов, прошла успешно: спецназ высадился, захватил дворец нового аятоллы, арестовал его приближенных, а сам ибн Сабади поступил так, как поступают большинство проигравших войну диктаторов, — приняв яд, покончил с собой.

Десять лет территория Исламского Союза находилась под управлением Организации Объединенных Наций. Затем, при содействии ООН, в стране снова провели выборы, к власти пришел популярный в народе шейх Эль-Джафр, лояльно относившийся к Западу и России. Индусы в качестве компенсации оттяпали себе территорию Пакистана, мир постепенно зализывал радиоактивные гнойники — слава Богу, уже давно имелись средства для очистки земли от продуктов ядерного распада.

Фидаи так и не угомонились.

Через несколько лет тайная, исключительно глубоко законспирированная организация последователей аятоллы ибн Сабади, принявшая название «Новый Джихад», начала действовать старыми методами. Покушения на руководителей других стран, диверсии на производствах, угоны пассажирских рейдеров, доставлявших с Земли колонистов на другие планеты Солнечной системы и Дальнего внеземелья во имя Аллаха.

Правда, к Аллаху деятельность исмаилитов не имела никакого отношения. Но разве в этом будет разбираться кто-нибудь, кроме специалистов?

Безусловно, службы безопасности Империи, США и европейских государств пытались противостоять отлично организованным и обеспеченным великолепной техникой фидаям, но полностью разгромить «Новый Джихад» было невозможно. И террористы уже десять лет держали в напряжении все правительства мира.

Если кто и был благодарен джихадовцам — так только писатели и киношники. Каждый второй литературный или кинобоевик был посвящен фидаям, а таковые ничуть не препятствовали индустрии развлечений. Как-никак реклама в мировом масштабе…

…Похоже, именно об этой сектантско-террористической организации и беседовали январским утром 2280 года император России и начальник его секретной службы.

Мария Викторовна Семцова оставила машину на автостоянке, бросила несколько монеток в парковочный счетчик — грабеж! Полчаса стоянки обходятся в аэропорту в целых тридцать копеек! — и, мягко хлопнув дверью автомобиля, зашагала к терминалу, принимавшему международные рейсы. Начинало рассветать, с севера задувал холодный ветер, несший колкие снежинки. Чуть дальше, в стороне Пулковских высот, мерцали бесчисленные огоньки новых районов Петербурга — мегаполиса, протянувшегося еще на полтора десятка километров за гряду холмов. Теперь авиационные трассы проходили прямо над городскими-кварталами, опоясавшими огромное поле аэропорта.

Старые здания Пулкова снесли еще лет двести назад, и теперь их изображения можно увидеть только на фотографиях. Взамен были сооружены три новых терминала, два из которых обслуживали внутренние и международные рейсы. Третий комплекс, стоящий на отшибе, принимал орбитальные челноки, прибывавшие с пересадочных станций на Луне и с огромного искусственного спутника «Гэйтуэй», вращавшегося на орбите Земли.

Сегодня был понедельник, а ранним утром первого рабочего дня недели активность в аэропорту снижается до минимума, благо отпускники, туристы и возвращающиеся из командировок люди должны были прилететь в выходной день, то есть вчера.

Маша зашла в здание международного терминала, совершенно не обратив внимания на веер почти незаметного луча сканера, ощупавшего новую посетительницу, дабы проверить — нет ли при ней оружия или пластиковой взрывчатки. Биоробот, стоявший в дверях, проводил человека вежливым полупоклоном.

Людей действительно мало. Две стайки иностранных туристов (немцев, если судить по черно-бело-красным флажкам на куртках), вероятно, должны отправиться ближайшим рейсом в Берлин. Отдельно от других расхаживают профессионально насупленные дяденьки в длинных темных плащах и с изящными чемоданчиками в руках — русские бизнесмены, отправляющиеся по своим делам на Запад. Шуршат роботы-уборщики, более похожие на черепашек, собирающих пыль в свое округлое чрево. Автоматы по продаже напитков и бутербродов мерцают веселыми огоньками.

Благолепие… Однако опытный глаз путешественника без труда различает неприметные фигуры полицейских в темно-синей форме, украшенной символикой МВД — сжимающим в лапах щит и меч двуглавым орлом с одной короной. Военный патруль, незаметно прохаживающийся мимо пассажиров. Будто напоказ установленные по всему залу миниатюрные видеокамеры наблюдений, бронестекла над кассами… Безопасность в аэропорту поставлена на высший уровень.

Объявили берлинский рейс, подданные кайзера Фридриха, громко крича что-то по-немецки, табуном рванулись к стойке регистрации, а Маша, пропустив взглядом развешанные под потолком телевизоры с одинаковой и немного идиотической развлекательной программой, обратила внимание на большое табло с расписанием. Транзитный самолет компании «Эр-Франс» из Парижа и далее через Новосибирск в Токио должен приземлиться через десять минут.

— Успела, — буркнула Маша себе под нос. — Но все равно это свинство.

«Свинством» было то, что человек, которого она встречала, позвонил Маше за пятьдесят минут до приземления прямо из самолета. Он не просил встретить, а только доложил, что приезжает и хотел бы увидеться. Естественно, Мария Викторовна, плюнув на оставленную домашнюю работу, сорвалась и, каким-то чудом не попав в аварию, успела добраться с Петроградской стороны, где была ее квартира, до аэропорта за полчаса.

Маша нашарила в кармане двухкопеечную монету, отправила кругляш в прорезь автомата и получила от робота-торговца свою баночку с квасом и металлически-неживое «Большое спасибо». Затем поднялась по эскалатору на второй этаж и, подойдя к огромному окну, всмотрелась.

В предрассветных сумерках ярко вырисовывались оранжевые огоньки, ограничивавшие полосы, сияли голубым прожектора на вышках, а в морозном воздухе стремительно приближались посадочные огни парижского борта, заходившего со стороны залива.

Прижавшись лбом к стеклу, Маша наблюдала, как узкий и стреловидный остроносый «Конкорд-2000» — гиперзвуковой самолет, преодолевающий расстояние от Парижа до Питера за один жалкий час, коснулся бетонной полосы, на удивление изящно вырулил на основное поле, где его взял под свою опеку маленький тягач аэродромных служб и подкатил к терминалу. Тогда же радостно зарычали движки стоящего рядом немецкого «мессершмитта» — белого, толстенького и напоминавшего прилизанного баварского ребенка. Тевтоны, загрузившись пассажирами и багажом, поползли к освободившейся полосе. Черный орел кайзера, вырисованный на киле, смотрел на русскую вьюгу насмешливо и любопытно. Под его когтями светилось синеватое изображение флажка Евросоюза с выстроившимися в круг золотыми звездочками — Германия, хоть и входившая в Европейское сообщество, по примеру России тоже около двухсот лет назад восстановила монархию.

— Ну, пошли встречать, — вздохнула Маша. — И чего ему вдруг приспичило прилететь?

Пограничные формальности были короткими. Пассажиры, высаживающиеся в Петербурге, немногочисленны, от силы человек десять, — кто ездит путешествовать зимой? Таможня оказалась к ним благосклонна, ничьи документы не вызвали претензий чиновников. Где-то в отдалении снова взвыли двигательные установки французского самолета, торопящегося уйти дальше на восток, к благословенным берегам островов Страны восходящего солнца.

Маша стояла в зальчике сразу за таможней, дожидаясь внезапного гостя. Вышли две толстые француженки, судя по виду — туристки, с маленькими сумочками и одной-единственной невесомой тележкой, на которой громоздился коричневый чемоданчик, за ними появился серьезный господин исключительно делового вида, потом…

— Ого-у! Привет! Больше полугода не виделись?

— Как оно в Тулузе? — ответила Маша на приветствие несколько более сварливым голосом, чем ей хотелось. — И вообще, лейтенант, у нас тут мороз. Теплые вещи взяли?

Перед Машей стоял невысокий темноволосый молодой человек. Черная военная форма, украшенная серебряными галунами и нашивкой на правом рукаве с изображением навострившей уши крупной собаки. Из-за этой эмблемы «волкодавов» иногда называли «Обществом собаководов», на что десантники ужасно обижались.

Мимо чинно продефилировал военный патруль, начальник — капитан внутренних войск — осмотрел черный с серебряными пуговицами китель лейтенанта, но приставать не стал. Космический корпус Империи в армии уважали, а если уж видели шеврон «волкодавов» — так и вообще начинали завидовать.

— В Тулузе? — нахмурился военный с двумя маленькими звездочками на светлых погонах. — Там хорошо. Тепло. Яблоки. Да, Маша, большое спасибо, что вы меня встретили… Просто мне совершенно не у кого остановиться в Питере, а гостиница… В гробу видел.

— Дорого? — подняла бровь Маша. — Не смешите меня, Сергей. Мало того что вы получаете зарплату, в четыре раза превышающую мою, так я думаю, что Министерство обороны могло оплатить вам постой. Может быть, даже в «Астерии».

— Вы не в духе, — фыркнул лейтенант. — Ну и ладно. Ну и пойду в гостиницу. Буду там сидеть в гордом одиночестве. Водку пьянствовать и безобразия нарушать.

— Ну-ну. — Маша приняла слова военного за чистую монету. — Я пошутила. Едем ко мне. У вас серьезные дела? Надолго?

— Сколько вопросов…— хмыкнул мужчина в черной форме. — Расскажу по дороге. Мария Викторовна, вы на машине?

— Разумеется, — кивнула Маша. — Идем. Вы забрали багаж?

— Какой багаж? Меня высвистали самым срочным образом из центра подготовки, запихнули в самолет с ясным приказом: сегодня к часу дня быть в приемной министра обороны. Странно как-то…

Маша поперхнулась:

— К часу дня? Сегодня, в понедельник? Ничего себе…

— То есть? — насторожился лейтенант.

— У меня приглашение туда же и в то же время, — ответила Семцова. — Послание по электронной почте пришло вчера вечером. Я как дура перерыла весь гардероб в поисках подходящего костюма. Все-таки неприлично являться к министру в спортивной куртке.

— Спишите на рассеянность ученого. — Сергей снял фуражку, пригладил темный ежик на голове и критически осмотрел Машин утепленный сине-зеленый спортивный костюм для пробежек и белые кроссовки. — Вам не холодно на питерском морозе?

— А вам не надоело стоять здесь и болтать? — улыбнулась Маша. — Идемте к машине. Отвезу вас к себе, накормлю, а к часу дня отправимся по назначению.

— Ой, забыл, — неожиданно смутился лейтенант. — Вот, возьмите. Подарок из солнечной Франции.

Он залез в сумку, висящую на плече, пошуровал там и вынул небольшую бутылку с вином светло-пурпурного цвета.

— Розовое анжуйское, — вздохнула Маша, бросив взгляд на этикетку. — Господи, сколько же оно стоит?

— Оно стоит нашей встречи. Едем?

* * *

В половине первого дня неподалеку от арки Главного штаба, почти на углу Невского проспекта и Большой Морской улицы припарковалась темно-вишневая машина «Барс» — автомобиль высокой проходимости. В правительственном квартале Петербурга она выглядела несколько странно.

Двое людей, оставив «Барс» на попечение приглядывавшего за стоянкой биоробота-андроида, вышли на Невский, затем нырнули под арку и, пройдя по Дворцовой площади направо, вошли в пятый подъезд длиннющего желтовато-белого здания, в котором разместилось военное ведомство Империи.

— Лейтенант Сергей Казаков, — отрекомендовался охране военный, выкладывая на стойку пластиковое удостоверение. Блюстители глянули понимающе.

— Мария Семцова, профессор кафедры ксенобиологии Петербургского университета. — Маша была несколько смущена подозрительными взглядами, но, едва она предъявила начальнику охраны свою личную карточку, багровое лицо здоровенного подполковника расплылось в любезной улыбке.

— Вам не в Генштаб, — сказал тот, переводя взгляд маленьких холодно-голубых глаз с лейтенанта космического спецназа на русоволосую женщину. — Сейчас вас проводят. Если имеете при себе оружие, опасные лекарственные препараты или любые электронные устройства — сдайте, пожалуйста. Получить сможете немедленно по окончании визита.

Затем Машу и лейтенанта Казакова повели какими-то бесконечными коридорами, более похожими на описанные в романах подземные ходы старинных замков. Семцова приблизительно чувствовала направление — под Дворцовой площадью, в сторону реки. Пришлось миновать четыре поста охраны, спуститься на лифте куда-то вниз, а затем снова подняться.

«Куда нас ведут? — попутно размышляла Семцова, косо посматривая на своего спутника. Казаков выглядел спокойным и едва только не насвистывал. — Напустили, понимаешь, таинственности…»

Когда они, миновав длинный, ярко освещенный и выстланный серовато-жемчужной ковровой дорожкой коммуникационный туннель, оказались во внутреннем дворе Зимнего дворца, Маша сдавленно охнула.

— Сюда, пожалуйста, — сказал провожатый, указывая на одну из дверей. — Приготовьте еще раз документы.

Когда Семцова полезла в карман за карточкой, он тихо добавил:

— Думаю, не стоит напоминать, что не нужно ничему удивляться или по крайней мере не следует показывать своих чувств.

Маша понимающе кивнула, а Казаков почему-то ухмыльнулся, но тут же снова напустил на лицо серьезность.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПА-ДЕ-ДЕ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ

21 января 2280 года,Санкт-Петербург,Россия

…Марию Семцову и лейтенанта Казакова со всем должным уважением доставили на второй этаж дворца, в крыло, выходящее окнами на Неву и Петропавловскую крепость. То есть в покои, отведенные для проживания императорской семьи. Прочие части Зимнего оставались известнейшим музеем мира, а здесь, в двадцати комнатах второго и третьего этажей, находилась резиденция Его величества.

— Пройдите сюда. — Гвардейский офицер бесшумно раскрыл дверь, чуточку церемонно поклонившись неожиданным гостям. — Вас ждут.

Казаков оставался бесстрастным и насквозь невозмутимым, будто такие встречи у него происходили каждый день. Он еще до приезда в столицу предполагал, что внезапный отзыв из Франции может означать все, что угодно, — от опалы (неизвестно, впрочем, за что) до резкого повышения (для которого, впрочем, тоже не имелось особых причин). Его реакцию можно было охарактеризовать словами: «Будь что будет».

В отличие от офицера внеземного корпуса Маша откровенно побаивалась. Кто, в конце концов, она такая? Специалист по инопланетным формам жизни, биолог, лишь однажды участвовавший в по-настоящему трудной экспедиции, консультант ООН, несколько лет назад получивший ученую степень доктора ксенобиологии, и ничего больше. Вызов в Министерство обороны несколько изумил Машу, но кто знает — вдруг военные нарыли в одном из новых миров исключительно опасный вирус и хотят узнать мнение специалиста? Тогда следовало бы пригласить наиболее признанных ученых наподобие академика Когана или доктора Казанского университета Насырова…

Однако Маша сообразила, что столь срочный и малоожидаемый визит Сергея Казакова, с которым она побывала в неприятном и надолго запомнившемся путешествии в два отдаленных и насквозь чужих мира, а также просьба немедленно прибыть в Министерство могут быть связаны между собою. Но каким образом? Кажется, тогда экипаж «Патны» замел большинство следов, а что не сумели сделать военные, закончила ООН — «дело Чужих» официально объявлено закрытым.

И вот теперь, по прошествии восьми месяцев с появления челнока «Меркурий» в системе Сириуса, долгих разбирательств в комиссиях ООН и следственном комитете Империи, забытая газетчиками и спецслужбами «госпожа консультант» опять понадобилась сильным мира сего. Кто знает, а вдруг повод для встречи не имеет никакого отношения к давним событиям на Ахеронте? В исследованных мирах отыщется более чем достаточно других биологических опасностей…

Небольшая комната встретила гостей теплыми бежевыми тонами мебельной обивки, неярким, успокаивающим глаз освещением и запахом настоящего камина — в очаге полыхали березовые дрова, пламя рвалось вверх, уводя почти невидимый дым в широкую трубу.

Маша, войдя сюда, еще почувствовала запах лимона — совсем свежего, пожалуй, еще неспелого — и неясный аромат крепкого, но очень качественного спиртного.

— Добрый день. — Маша услышала хриплый тихий голос, принадлежавший, вероятнее всего, человеку в возрасте. — Проходите. Усаживайтесь где удобнее.

Лейтенант, не ешьте меня глазами — встреча неофициальная.

Казаков, неожиданно для Семцовой вытянувшийся едва не в струну, слегка успокоился, быстрым движением сорвал фуражку с головы, но все-таки, несмотря на мягкое указание «расслабиться», щелкнул каблуками.

— Садитесь, — недовольно поморщился высокий седоволосый мужчина, скрывавшийся в мягком полумраке комнаты. Он разместился в глубоком кресле рядом с камином и держал в правой руке хрустальную рюмку. — Мария Викторовна, вам коньяк не предлагаю за его удивительной крепостью, не предназначенной для дам, а вот вы, господин лейтенант, вполне можете отведать. Не беспокойтесь, Сергей, вы сейчас не на службе. Немного жидкого огня, потребленного внутрь, никогда не помешает.

Казаков повел себя вполне адекватно. Невозмутимо уселся напротив пожилого господина в статском платье, легко подхватил бутылку с коричнево-золотой жидкостью, плеснул в свой бокал и, не забыв про Машу, налил ей в высокий тонкостенный стаканчик апельсинового сока из оказавшегося на столе пластикового флакона.

Семцова на негнущихся ногах прошла к столу, опустилась на стул и тихонько позавидовала Казакову. Судя по выражению лица, лейтенант выпивал вместе с особами, входящими в правительство Империи, каждый выходной, например после партии в преферанс или игры на бильярде.

Маша узнала человека, встретившего их в уютной комнате Зимнего дворца. Его показывали по телевизору. Редко, правда, и только в связи с какими-нибудь экстраординарными событиями. Седоволосый шестидесятипятилетний старикан, сухощавый и меланхоличный, занимал почтенную должность начальника Службы государственной безопасности России. Если вдуматься, столь высокопоставленные персоны не имеют привычек вызывать к себе скромного ученого-биолога да самого обыкновенного лейтенанта для бесед о погоде…

— Отличная вещь, правда? — Престарелый улыбнулся, только лишь пригубив коньяк. — Вижу по лицу, вам, Сергей Владимирович, нравится.

Казаков кивнул, несколько быстрее, чем требовалось.

— Оставьте неуместное смущение, — недовольно поморщился седой. — Полагаю, мне все-таки следует представиться, хотя бы даме. Бибирев, Николай Андреевич. Адмирал флота, если изволите. На прочие титулы и звания не обращайте внимания. Побеседуем? — Он хитро и быстро глянул в глаза Казакову и Семцовой. Увидев там понимание, продолжил: — Вообще-то вы совершенно зря стесняетесь, право. Повторюсь — сегодняшняя встреча ни вас, Сергей, ни вас, Маша, — вы позволите к вам обращаться подобным фамильярным образом? — ни к чему не обязывает. Кроме одного — если вы откажетесь от разговора и моего предложения, будете молчать до самого фоба. Все, что вы здесь услышите, абсолютно конфиденциально. Если не сказать — засекречено настолько, что любые сведения, открытые кому бы то ни было, начиная от ближайших родственников и заканчивая сотрудниками чужестранных разведок, могут повлечь за собой неприятности самого фатального характера. Извините, что приходится выражаться, подобно интригану политику из дешевого боевика, но…

— Я понял, — деревянным голосом сказал Казаков. Одновременно он посмотрел на Машу и прочел в ее глазах согласие.

— Замечательно. — Адмирал Бибирев как-то по-детски хлопнул в ладоши. И вдруг он хищно и быстро наклонился вперед и, уставившись на Казакова ледяным взглядом серо-голубых глаз, спросил очень жестким голосом: — Что вы скрыли? Я имею в виду, какие подробности вашего чудесного приключения на LV-426 неизвестны следователям ООН и даже мне?

Сергей Казаков от неожиданности стал выглядеть так, будто столкнулся лицом к лицу с очковой змеей, размерами превосходящей динозавра. Адмирал застал его врасплох, да и Маша напряглась. Она прекрасно понимала, на что намекает грозный и всемогущий предводитель имперской госбезопасности.

— Ну…— протянул лейтенант. — В общем ничего.

— Врете, Сергей Владимирович, — перебил Бибирев. — Сразу вижу, что врете. Послушайте, ооновцам вы могли вешать на уши любую лапшу. С различными приправами. В конце концов, вы принимали присягу, в отличие от госпожи Семцовой (у Маши екнуло сердце), и обязаны…

— Я знаю свои обязанности, — неожиданно зло рыкнул Казаков. — Да, по общему уговору мы умолчали некоторые детали. Кроме того, на нас оказали серьезное давление люди генерального секретаря ООН. Насколько я понимаю, им были нужны рычаги, способные повлиять на «Уэйленд-Ютани» и доказать виновность Компании в действиях, противоречащих кодексу Организации.

— И вы не стали посвящать посторонних в свои тайны, — вздохнул адмирал, снова коснувшись губами многогранной рюмки. — Нехорошо-с… Понимаю, что полная откровенность перед международным судом или ооновским генсеком могла привести к определенным последствиям, и вердикт, гарантировавший вам, лейтенант, дальнейшую службу и карьеру, а госпоже Семцовой денежную премию, выглядел бы несколько по-иному. В этом я вас не виню. Но почему вы, — Бибирев молниеносно переводил взгляд с Казакова на Машу, похоже спрашивая их обоих, и взгляд этот не сулил ничего хорошего, — почему вы предпочли говорить неправду, даже когда вернулись в Россию? Вы, господин лейтенант, и вы, госпожа Семцова, откровенно лгали моим сотрудникам, расспрашивавшим об инциденте с «Патной». Почему вы стерли большинство видеозаписей, когда находились без присмотра на Сириусе? Отчего был поврежден «черный ящик» челнока?

— Я расскажу, — не выдержала Семцова. — Я понимаю, что вы, адмирал, имеете в виду. Да, по общему уговору выживших членов экипажа «Патны» мы должны были рассказать только половину правды.

— Обычно, — холодным тоном сообщил адмирал, — такие действия именуются чуть более неприглядно — сговор. Вы продолжайте, это я так, к слову.

— Я продолжу, — вмешался Казаков. — Честно признаться, ваше высокопревосходительство, мы очень боялись, что какое-либо из правительств Земли… не буду скрывать, включая правительство Его величества, захочет использовать полученные нами сведения в… не слишком благовидных целях.

— Биологическое оружие? — любезно улыбнулся Бибирев.

— Да, — без лишних слов согласился Сергей. — Самое разрушительное и опасное за всю историю человечества. Способное принести гибель даже его владельцу.

Адмирал стрельнул глазами на Машу:

— А вы что скажете?

— Я боялась именно того, о чем сказал лейтенант, — подтвердила она.

— Идиотизм, — как-то очень сокрушенно покачал головой адмирал флота, он же начальник имперской ГБ. Затем Бибирев поднял глаза к потолку с истинно страдальческим выражением на лице и проговорил: — Знание об опасности, замечу — чужой опасности, делает нас вооруженными и защищенными от малоприятных неожиданностей в будущем. И мы не собираемся использовать полученные сведения для, как вы только что выразились, «неблаговидных целей». Боюсь, господа, вы перестраховались. Аналитики центра эпидемиологии достаточно долго сидели над вашими отчетами… Отмечу, не совсем правдивыми, но хорошо написанными. Специалисты отлично поняли, с чем вы имели дело на Фиорине и LV-426. Я не решусь предложить императору разработку подобной биологической программы. Это чистое самоубийство.

— Покойный мистер Хиллиард, — как бы невзначай заметила Маша, — придерживался другой точки зрения. Он полагал, что справится с Чужими. Или по крайней мере сумеет исследовать их универсальный организм.

— Хиллиард был гением, — покорно кивнул адмирал, — но слегка сумасшедшим, как и большинство ученых. Не в обиду вам, Мария Викторовна… Думаю, вам не нужно объяснять действие вируса, враждебного нашему виду, — Человек разумный. Так вот, пообщавшись с чужими тварями, вы наверняка могли понять, что такое разумный вирус. Я, конечно, несколько преувеличиваю, но… Ваши выкладки и привезенная с LV-426 информация повергли в ужас не только биологов всех стран мира, но и политиков. Понимаете? Если кто-нибудь, например, столь же умный, но не столь знаменитый, как Рональд Хиллиард, найдет способ клонировать этих чудовищ, а что самое страшное — управлять ими… Мне договаривать?

— Не надо. Нет, — в один голос произнесли и Маша, и Казаков.

— Но…— Семпова несколько по-детски, будто в школе, подняла руку. — Ваше высокопревосходительство, позвольте спросить?

— Слушаю, — участливо нахмурился адмирал.

— Мы, а вернее, я и лейтенант Казаков уничтожили находившийся на LV-426 инопланетный звездолет. Именно там было основное гнездо чужих существ. Их больше нет. Вы же сами знаете, Николай Андреевич, что мы использовали, пусть и без разрешения, ядерное оружие. Уничтожены все Чужие. Насколько я слышала, та звездная система объявлена запретной зоной для посещения земных кораблей…

— Дальше? — невозмутимо поднял бровь Бибирев.

— Дальше? — Маша чуть запнулась, но продолжила говорить связно: — На нашем челноке с LV-426 были привезены три трупа чужих существ. Ни одна клетка в их организмах на момент прибытия челнока к Сириусу не функционировала. Мертвая органика, понимаете? Соответственно, клонировать их невозможно. Угроза полностью ликвидирована. Почему вы нас расспрашиваете?

— Да потому, — вдруг рассердился адмирал, — что все три экземпляра были переданы ООН для исследований. Организация старательно замалчивает результаты экспертиз и все данные по Чужим. А я знаю, что один из трех трупов чужих существ, мягко говоря, необычен. Во-вторых, почему ни на одной видеозаписи нет изображения чужого существа со светлой окраской? Только ради Бога, не говорите мне, что это был единственный экземпляр или случайная мутация!

Маша несколько секунд помолчала, затем отхлебнула из бокала немного апельсинового сока и полезла в сумочку за сигаретой. Похоже, сейчас придется говорить правду. Настоящую правду, а не то ее подобие, которое было представлено следственной комиссии ООН. Однако вначале следует узнать истинные мотивы, побудившие адмирала Бибирева вызвать Марию Семцову и лейтенанта Казакова в Зимний дворец.

— Да, — медленно и осторожно начала Маша. — Мы вынуждены были скрыть от ООН и от… скажем так, специальных организаций (Казаков чуть фыркнул, услышав столь дипломатичное название ведомства, возглавляемого адмиралом Бибиревым) некоторые подробности.

— И вы не ждали, что рано или поздно мы раскопаем упомянутые «подробности»? — вежливо осведомился пожилой адмирал. — Вспомните мудрость древних: «Все тайное рано или поздно становится явным».

Незнамо почему Мария Семцова решилась:

— Мы доложили ооновцам, а точно так же и вам, только об одной разновидности Чужих. О темноокрашенных крупных хищниках, обнаруженных еще американцами почти шестьдесят лет назад. Слышали такое название — «Ностромо»?

— Безусловно, — подтвердил Бибирев. — Грузовой корабль, потерпел аварию на LV-426. из всего экипажа выжила только уорент-офицер Эллен Рипли. Затем она около шести десятилетий пролежала в дрейфующей по космосу криогенной капсуле. Ее спасли, затем включили консультантом в состав исследовательской экспедиции на Ахеронт… Кажется, там она и погибла?

— Нет, — поправила адмирала Маша. — Рипли умерла на Фиорине. Это планета-тюрьма, население которой уничтожил Чужой. Спустя три недели на эту планету прилетели ооновцы и мы… В отчетах все сказано.

Бибирев вытянул вперед руку, будто успокаивая Семцову, и сказал:

— Я осведомлен о событиях на орбите Фиорины. Вы упомянули о новой разновидности Чужих. Оставим в стороне ваши частные переживания — я слышал, у вас произошел инцидент с чужим существом…

— Инцидент? — вмешался Казаков. — Господин адмирал, я сам лично видел, как Марию Викторовну атаковал паразит и что произошло дальше! Не беру в расчет мои личные ощущения, но думаю, что упоминать об этом случае несколько неэтично. Особенно в присутствии госпожи Семцовой.

— Верно, — неожиданно быстро согласился адмирал Бибирев. — Простите, Мария Викторовна… Так вот, я хотел бы услышать от вас настоящую историю полета «Патны». Постарайтесь уложиться в сорок минут. Затем мы отправимся на встречу с людьми, которых ваш рассказ должен весьма заинтересовать.

— А если мы откажемся? — бесцеремонно спросила Маша. — Доказательств нет. Вы же сами сказали, что видеозаписи стерты, Организация Объединенных Наций молчит. Что до белого Чужого, то это игра природы, мутант-альбинос. Или вы будете нас легонечко пугать, как принято в серьезных конторах?

— Зачем же? — брезгливо ответил Бибирев и разочарованно покачал головой. — В таком случае вы отправитесь обратно. Сергей Владимирович полетит в Тулузу, в центр подготовки войск ООН. Вы заберете свою машину со стоянки и поедете домой. А у меня появится много лишней работы, которую с вашей возможной помощью я сумел бы сделать за несколько часов… Решайте. В любом случае вам не грозят никакие последствия, это я обещаю, слово офицера.

Маша подумала буквально секунду и, не ожидая такого от себя самой, буркнула:

— Мы согласны.

Адмирал преувеличенно облегченно вздохнул. Сергей Казаков сидел так, будто обратился в каменную горгулью.

— Через сорок минут, — Бибирев глянул на часы, — нас будут ждать. Уложитесь?

Маша, непривычная к правительственному церемониалу, наивно поинтересовалась:

— А кто?

— Потом узнаете. Ну, Мария Викторовна, я слушаю. Да и вы, Сергей, не оставайтесь в стороне. Если будет нужно, дополняйте.

— Прелюбопытнейшая история. И вы семь месяцев хранили молчание? Герои-партизаны…

— Нас никто не спрашивал, — улыбнулся Казаков адмиралу, сидевшему опершись локтями на колени. Пальцы его были сложены лодочкой у рта, а глаза шарили по уставленной старинными фотографиями каминной полке. Выглядел Бибирев озадаченно. — Все были увлечены скандалом с «Уэйленд-Ютани», а следственной комиссии ООН очень хотелось посадить Компанию в большую грязную лужу. Женевская комиссия, похоже, не обратила внимания на то, что часть видеозаписей была нами стерта. А пилоты челнока и летавший с нами биоробот так виртуозно поработали с «черными ящиками», что повреждения выглядели самым естественным образом. Будто от перегрузок…

— Конспираторы доморощенные, — меланхолично протянул адмирал. — Ладно, не буду вас и дальше разыгрывать. Эта беседа, если позволите столь неэстетично выразиться, являлась своеобразной проверкой на вшивость. Требовалось убедиться, будете вы и дальше врать или нет. Что же до вашего рассказа… Вообще-то нам давно все известно.

— Э… — крякнул лейтенант, а Маша вдруг покраснела. Если их секрет, как выясняется, не секрет вовсе, тогда какого, извините, хрена его шпионское превосходительство устроил спектакль с допросом?

…Уже будучи на Сириусе, к которому вынесло бежавший с «Патны» челнок, Мария Семцова и остальные выжившие участники экспедиции действительно учинили маленький заговор. Пока руководство французской колонии связывалось с властями на Земле, пока ждали спасательного корабля Организации, было время обдумать дальнейшую политику действий. По общему согласию решили не упоминать на грядущем следствии о Чужих с металлической окраской, а единственный труп подобного существа, находившийся у биологов, заявить не иначе как случайным мутантом. В идеале его следовало бы уничтожить, но научный персонал встал на дыбы и предъявил Казакову вместе с полковником Гором и Машей ультиматум: ученые поддержат общее решение при условии сохранения всех вывезенных с LV-426 образцов чужой жизни. Да и европейцы, встретившие потрепанный и поредевший на две трети экипаж «Патны», ради пущей подстраховки немедленно отправили трупы Чужих, подстреленных на Ахеронте, в карантин. Вытащить их оттуда было невозможно.

Умный Бишоп немедленно начал разводить философию на предмет странной мотивации людских поступков: как же так, впервые встретились с чужим разумом, научились немного контактировать, оказали друг другу помощь — и теперь срочно предать все глухому забвению?

Семцова настойчиво объяснила андроиду, каковы могут быть перспективы. Любое из правительств Земли в состоянии ухватиться за нить, ведущую к Чужим, рано или поздно отыскать их… Что потом? А если серебристо-металлические разумные твари не захотят иметь с человечеством никаких общих дел? Или начнут военные действия, чтобы отвадить настырных двуногих? Безусловно, на стороне людей мощные лазеры, плазменные и импульсные установки, способные разнести на кванты планетоид размером с Луну, ядерное оружие и прочие прелести цивилизации. Но тут как раз встает вопрос не о мотивации человеческих действий, а о логике Чужих. Вдруг человечество окажется для них потенциальным врагом? Последствия ясны, Бишоп? Вот и хорошо. А дискету, полученную на чужом корабле, мы вообще в глаза не видели. Спрячь ее или уничтожь. И не надо пудрить мне мозги красивыми словами о контакте с внеземной цивилизацией и мирном сосуществовании.

Андроид забрал носитель информации себе, клятвенно пообещав ничего никому не говорить. Хотя в его синтетических глазах было заметно искреннее огорчение.

Бишоп остался в Женеве, затем переехал в Цюрих, куда его отправили для исследований тел чужих существ, — ооновцы решили, что робот сумеет им помочь в изысканиях, и конфисковали андроида у проштрафившейся «Уэйленд-Ютани». Люди, вернувшиеся с Ахеронта, отбарабанили на следствии и суде заученную версию событий: прилетели, постреляли черных тварей, сами едва унесли ноги, и вообще во всем виноваты бизнесмены из Америки. Распните их!

Когда за дело берется столь основательная надгосударственная организация, как ООН, на пути специалистов из Женевы лучше не вставать — сметут. Генеральному секретарю, между прочим, уже давным-давно надоели жалобы большинства космических держав на беспредел на рынке межпланетных перевозок, чинящийся «Уэйленд-Ютани», превратившейся в монополиста и крупнейшего конкурента.

Кроме кучи мелких неприятностей, «Уэйленд-Ютани», за спиной которой ликующе прыскали в кулак концерны Европы, России и Азии, отделалась запрещением на производство работ в Дальнем космосе сроком на семь лет, что называется, с конфискацией — все предприятия Компании на указанное время были переданы ООН, каковая теперь могла серьезно подправить свой бюджет с помощью их доходов.

Газеты и телевидение целых три месяца верещали от восторга, смаковали невиданный в истории внеземного бизнеса вердикт ООН, а затем, когда пришло сообщение об обнаружении на одной из планет системы Большого Пса развитой жизни — то есть теплокровных животных, превышающих размерами мышку, — с наслаждением отдались новой сенсации. Скандал с «Уэйленд-Ютани» перекочевал на вторые полосы, а затем начал благополучно забываться. В Голливуде сняли эффектный боевик про Чужих — очень непохожих на настоящих, — и на том история путешествия «Патны» отошла в разряд малоинтересных.

Бывший экипаж крейсера разъехался по домам и на новые места службы: Семцова отправилась в трехмесячный отпуск, который провела на Кавказе; Казаков благополучно работал в составе подкомитета по обороне ООН во Франции… И вот они снова встретились, но на сей раз не в космосе, а в столице Империи.

— …Знали? — Маша помотала головой, освобождаясь от старых воспоминаний и первой нарушая длительную паузу, возникшую после неожиданного признания адмирала. — Каким образом?

— Мария Викторовна, — одними губами улыбнулся Бибирев, — я же не спрашиваю, где вы купили вашу замечательную и, как погляжу, очень дорогую косметику?

— В Гостином дворе, — несколько глуповато ответила Семцова и тут же опять смутилась: — При чем здесь моя косметика?..

Казаков дипломатично помалкивал, едва сдерживая неуместный смех.

— Разумеется, ни при чем. — Его высокопревосходительство взял длинными узловатыми пальцами коричневую сигарету из коробочки на столе, предложил Маше и щелкнул громадной серебряной зажигалкой. — Видите ли, возможности моей скромной организации чаще преуменьшают, чем преувеличивают. Если называть вещи своими именами — наша Служба может все или почти все. Когда сталкиваются интересы дилетантов, коими являетесь вы, и интересы Конторы, в шести случаях из пяти побеждает Контора. Простите за столь вульгарный силлогизм… Нам просто было временно не до вас, и потому разговор состоялся сегодня, а не, допустим, сразу по вашем прибытии из Швейцарии.

— «Не до нас»? — медленно повторил слова Бибирева лейтенант. — Могу я попросить объяснения, почему именно сейчас у Службы безопасности проявился внезапный интерес к событиям на Ахеронте и нашим скромным персонам?

— Чуть попозже вы все узнаете, — ответил адмирал, мимоходом глянул на часы и поднялся. — Идемте со мной. Познакомлю с интересными людьми. Господин Казаков, вы военный, а посему должны иметь достаточно представления об этикете и субординации. Хотя встреча самая что ни на есть приватная., учитывайте, что ваша задача — молчать, слушать и отвечать на вопросы. Если захотите что-то спросить — сначала попросите разрешения… К вам, милейшая Мария Викторовна, это тоже относится. Извините, что так резко указываю… И кстати, прошу учесть, что вы приглашены пока только в качестве консультантов и непосредственных свидетелей. Может быть, вскоре ваш официальный статус изменится в более прогрессивную сторону.

Маша слегка кивнула, а Казаков насупился. Тоже мне воспитатель нашелся! И так понятно, что рядовой новобранец не имеет никакого права приставать с расспросами к унтер-офицеру, а уж тем более к командиру роты. Но если адмирал напомнил об этикете, значит, встреча будет действительно особенной.

Они вышли в коридор, украшенный старинными шпалерами и какими-то вазочками на стойках, миновали два поста гвардейской охраны, каковая обращала внимание на шествующих по коврам дворца визитеров не больше, чем на пылинки в солнечных лучах.

— Сюда, пожалуйста. — Адмирал вежливо посторонился, пропуская даму вперед, шагнул в дверь вслед за Машей, оставляя Казакова в арьергарде.

Обычный зал для заседаний, каких множество во всех городах мира. Мебель старинная, но удобная, посередине длинный овальный стол черного дерева, на стенах картины с морскими баталиями — если судить по флагам, российский флот века восемнадцатого увлеченно громил шведов. Больше всего умиляли цветочки в китайских фарфоровых вазах вдоль стен и два компьютера на отдельном (видимо, секретарском) столике — современная техника выглядела среди архаичной обстановки неприкаянно. На дальней стене — большой плоский экран на жидких кристаллах, будто шутки ради забранный в деревянную раму.

Люди, сидевшие за столом, курили, один пил минеральную воду, другой что-то полушепотом доказывал соседу. Но едва адмирал появился в дверях, все гости перевели взгляд на него и двоих новоприбывших.

— Госпожа Семцова, господин Казаков, — отрекомендовал Бибирев спутников и чуть подтолкнул Машу, взглядом указывая на три свободных кресла у ближнего края стола. Сказал шепотом: — Не бойтесь, они вас не съедят. Располагайтесь и не обращайте ни на кого внимания.

Маша и лейтенант уселись рядом, адмирал устроился слева от них, и Семцова начала исподтишка разглядывать присутствующих людей, которые явно ждали прибытия еще кого-то.

Прямо напротив сидел чуть полноватый, но крепкий и розовощекий мужчина лет пятидесяти в золотых эполетах и аксельбантах генерал-фельдмаршал а. Это лицо было знакомо — министр обороны Слепцов. Рядом — крупная дама с недовольной физиономией откровенной, начинающей стареть стервы. Вице-канцлер по делам колоний. Говорят, может съесть человека без соли, но как администратор незаменима.

Еще дальше — двое мужчин средних лет, один в очках, другой в феноменально затрепанном свитере («Как такого сюда пустили?» — подумала Маша). Вдобавок эти двое говорили громче всех, не обращая внимания на свирепые взгляды госпожи вице-канцлера. За ними с непроницаемыми ликами восседали двое иностранцев — русский всегда отличит человека из-за границы. Аура у них, что ли, другая? Господа были высоки, арийски беловолосы и вообще больше напоминали восковые фигуры. Еще один мужчина в военной форме, подполковник лейб-гвардии. Потом новое знакомое лицо — министр внутренних дел Зубровский.

— Ничего себе, — одними губами прошептал Казаков на ухо Семцовой. — Чувствуете, как здесь пахнет властью?

— Угу, — согласилась Маша и, посмотрев на соседа слева, окончательно уяснила, насколько. прав Казаков. Рядом безмятежно попивал ледяной нарзан государственный канцлер и камергер двора, лысоватый и скучающий князь Илья Головин. Маша заметила, что галстук у канцлера повязан неправильно.

Приоткрылась дальняя дверь, в нее нырнул какой-то гвардеец и неожиданно громко провозгласил, вытягиваясь во фрунт:

— Его величество император Всероссийский Михаил Четвертый!

Двоих шумных гостей — очкастого и его потрепанного собеседника — пришлось подтолкнуть, чтобы вовремя встали. Потрепанный среди общей тишины закончил фразу:

— …Нет, в этом вопросе я с тобой совершенно не согласен. Биполярные молекулы… ой, здравствуйте.

— Добрый день, Александр Трофимович. — Его величество милостиво улыбнулся. — Так что там с биполярными молекулами?

— С ними-то все в порядке, — вытаращился низкорослый и щуплый дяденька в свитере, — Зато вот он ничего в этих вопросах не понимает! — И ткнул большим пальцем в соседа.

Император улыбнулся еще раз, вежливо кивнул всем и никому, поправил воротник рубашки и, быстро пройдя к своему креслу, бросил остальным:

— Присаживайтесь, господа.

Маша осторожно присела на самый краешек кресла. Вот тебе и приглашение в Министерство обороны... Ничего себе! В кабинете собрались все имеющие наибольший вес представители имперского правительства, канцлер, вице-канцлер, какие-то заграничные господа с физиономиями статуй, изображающих Зигфрида с Хагеном. В довесок — парочка ученых с явственно прослеживающейся сумасшедшинкой в глазах, не известный никому лейтенант «волкодавов», а также еще более неизвестная консультантка ООН, она же доктор ксенобиологии.

Гвардейский подполковник, видимо, занимал должность личного адъютанта его величества и находился в курсе всех дел. Он представил гостей. Маша сделала для себя новые открытия: светловолосые здоровенные буржуи оказались, естественно, немцами. Тот, что повыше и справа, был генерал-майором Отто Дитрихом из военной разведки Кайзеррейха, второй — офицером германских Люфтваффе Вальтером Ренном. Что они здесь делали — пока оставалось непонятным.

Господа ученые происходили из какого-то отдаленного института со специфическим названием «Калуга-9», что сразу же говорило: мы жутко, секретные. Сии ученые мужи наверняка взросли под бронированным крылышком адмирала Бибирева. Видимо, штатные аналитики.

С остальными все вроде было понятно.

Казаков, в отличие от Маши, сообразил, что означает присутствие тевтонцев. Россия и Германский Кайзеррейх были давними и близкими союзниками. И ту и другую державу уже много десятилетий объединяло соперничество с заокеанским Западом и арабами, в результате чего две империи старательно дружили против США, обнаглевших в последнее время японцев и совершенно распустившихся террористов. «Нового Джихада». Генерал Дитрих, насколько знал лейтенант, был далеко не последней фигурой в правительстве императора Фридриха и вторым человеком после господина фон Эшенбурга, начальника тевтонского шпионского ведомства. Если уж Отто Дитрих явился в Петербург самолично, значит, дело серьезное и спецслужбы России и Германии снова будут работать в тесной связке.

Но лейтенант, убей Бог, не мог понять, при чем здесь существа, обозначавшиеся словом «Чужие».

Судя по тому, что его величество сразу после общего знакомства посмотрел на адмирала, право выступать первым предоставлялось именно Бибиреву. Тот придвинул кресло ближе к столу, стиснул пальцы в замок, уперся в них подбородком и начал своим обычным, скучновато-меланхоличным голосом:

— Нуте-с, господа, приступим к нашим танцам. Имею, как выразился классик, сообщить вам пренеприятное известие. Не отвлекаясь на лирические отступления, выражу самую суть: по всей видимости, правительство Соединенных Штатов в одной из крайне отдаленных от Земли лабораторий проводит опыты по клонированию существ крайне опасного инопланетного биологического вида. Все вы перед началом сегодняшней встречи получили от меня надлежащую информацию об этих животных и, полагаю, успели с ней ознакомиться.

— Биооружие? — коротко спросил министр обороны.

— Пока еще нет, — шевельнул бровью Бибирев. — Но вскорости — может быть. На данное время — только эксперименты.

Маша, позабыв о предупреждениях адмирала на предмет субординации, слегка побледнела и громко спросила, не дожидаясь разрешения говорить:

— Вы уверены? Но откуда они могли взять исходный экземпляр?

— Не торопитесь, — моргнул шеф государственной безопасности. — Ну-с, полагаю всем будет интересно услышать эту историю из моих уст с некоторыми существенными дополнениями. Если подходить пунктуально, проблемы начались почти шестьдесят лет назад, когда руководство компании «Уэйленд-Ютани» отдало приказ экипажу буксира «Ностромо» проверить странный сигнал бедствия, поступающий с одной из планет системы Z-3. Сигнал искусственного происхождения, но не принадлежавший ни одному из земных кораблей.

В противовес ожиданиям Семцовой, никаких удивленных возгласов не последовало. Вскоре она уяснила почему. Адмирал продолжал говорить тихо и хрипло:

— Думаю, ни для кого из присутствующих здесь не секрет, что в космосе мы далеко не одни. Единственно, мы еще никогда всерьез не контактировали с чужими цивилизациями, однако в обследованных мирах не раз и не два обнаруживались следы чужого пребывания — разбитая техника, кое-какие отходы… Вспомните, чего только стоит разрушенное поселение неких гуманоидов на Марсе и их сфинкс, развалины неизвестно чьих храмов на Афродите и уникальная планета Пикник, буквально нашпигованная артефактами, назначение которых по большей части до сих пор не установлено… Однако за всю историю освоения космоса, начиная от полета Гагарина триста двадцать лет назад вплоть до вчерашнего дня, мы не сталкивались лицом к лицу с непосредственными носителями чужого разума, то есть с существами, обладающими настоящим, схожим с нашим, интеллектом.

— Знаете, — бесцеремонно влез очкастый аналитик, — если судить по вашему отчету о событиях на LV-426 восемь месяцев назад, то последнее утверждение, мягко говоря, нелогично.

— Ничего подо… — начал было громко возмущаться его потертый сосед, но заткнулся, увидев властный жест адмирала.

— Вам, господа, еще будет предоставлено слово, — голосом, который почему-то вызвал у Маши ассоциации со скорпионом или не менее ядовитой тварью, пресек выступления ученых мужей Бибирев. Адмирал глянул на остальных и с полуулыбкой добавил: — Прошу прощения, тут имеет место неразрешимый конфликт мнений. Господин Гильгоф полагает Чужих разумными, а господин Митрофанов, наоборот, видит в них только высокоорганизованных тараканов.

Оба аналитика надулись, но спорить перестали.

— Итак, — продолжил адмирал, — никаких достоверно зафиксированных встреч с разумными существами, никаких радиоперехватов, никаких носителей информации, способных пролить свет на наших соседей по Галактике, нет ни у нас, ни у соответствующих служб иных стран. И вот шестьдесят лет назад примитивный грузовой корабль на какой-то занюханной планете натыкается на отлично сохранившийся чужой звездолет, подбирает с него неизвестную форму жизни, а «Уэйленд-Ютани», которой принадлежал «Ностромо», скрывает от всех сам факт этого происшествия.

Следующие двадцать минут адмирал излагал знакомую Маше до малейших подробностей историю американки Эллен Рипли, полетов «Ностромо», «Сулако» и катастрофических событий в колониях Надежда Хадли и Фурия-161. Затем Бибирев вкратце обрисовал перипетии, сопровождавшие экспедицию подчиненного ООН крейсера «Патна», упомянул, что в одного из членов экипажа внедрился эмбрион инопланетного существа (у Семцовой вдруг начал побаливать старый шрам на груди).

— …Так вот, — его высокопревосходительство сделал паузу и бросил чуть извиняющийся взгляд на Машу, — несмотря на то что присутствующие здесь госпожа Семцова и лейтенант Казаков сделали все, чтобы предотвратить дальнейшую опасность, а если говорить проще — в мелкую пыль разнесли планетоид LV-426 с помощью захваченных у американцев термоядерных зарядов, кое-что ускользнуло от их внимания. Эмбрион, извлеченный у Марии Викторовны, выжил.

— Что? — задохнулась Маша. — Хиллиард мне клялся и божился, что зародыш погиб! Черт побери…

— Простите его, он солгал, — холодно ответил адмирал. — Мы проверили. Челнок, эвакуировавший бригаду хирургов, оперировавших вас, в Солнечной системе не появлялся, доктор Смит, проводивший вмешательство, вообще бесследно исчез. Видимо, эмбрион Чужого сразу после извлечения был подсажен подопытному животному и благополучно развился во взрослое существо. Именно с этим экземпляром американцы сейчас и проводят эксперименты.

— Где они засели? — буркнул министр обороны, да и прежде спокойные германцы оживились.

— Могу назвать только приблизительный квадрат, в котором следует вести поиски. Система звезды Гамма Феникса из одноименного созвездия. Поблизости нет никаких колоний, но зато обширная планетная система — вокруг звезды вращается целая дюжина миров… Дайте картинку!

На плоском мониторе вспыхнуло схематичное изображение небесной сферы, усеянное тысячами ярких пятнышек. Сфера медленно вращалась, сдвигаясь в сторону южного полушария, и наконец к центру экрана подплыло выделенное оранжевыми линиями созвездие в виде пятиугольника, из вершины которого выходила тонкая стрелочка, подводящая к искомой звезде. Сама система располагалась аккурат между созвездиями Скульптор и Гидра.

— Здесь, — проговорил адмирал. — Увеличьте, пожалуйста.

Он полез в нагрудный карман пиджака, вытащил лазерную указку, помогавшую владельцу тонким красноватым лучом выделять искомые точки, и внятным голосом лектора продолжил:

— Вот, замечательно укрупнили. Гамма Феникса подобна Солнцу, только несколько побольше. Двенадцать планет, исследованных в разные годы нами, американцами и французами. Четыре из них представляют коммерческий интерес — кислородная атмосфера, полезные ископаемые. Планеты внушительные, сила тяготения в среднем в полтора раза превышает земную, но человек вполне может адаптироваться. Пока система не колонизирована — очень далеко, почти двести световых лет. Видимо, где-то там янки и спрятали свою лабораторию.

Вмешался император:

— Николай Андреевич, может быть, поступить проще, следуя примеру господина Казакова? — Лейтенант аж поперхнулся. — Послать крейсер или два, просканировать все окружающее пространство и угостить обнаруженную базу самую обыкновенной атомной бомбой? Насколько я понимаю, колония не зарегистрирована, осложнений с Вашингтоном не предвидится. — Его величество повернулся к министру обороны. Тот только руками развел.

— Хоть сейчас, — ответил генерал-фельдмаршал. — От патрулирования свободны четыре дальних рейдера с ядерным оружием. У каждого на борту несколько атмосферных бомбардировщиков. Уделают за милую душу. Две недели — и все кончено. Это если учитывать дорогу туда и обратно.

— Господа, господа, — забеспокоился Бибирев и похлопал ладонью по столешнице. — Самое простое решение не всегда самое верное.

— Отчего же? — подал голос доселе молчавший министр внутренних дел. — Если лаборатории и этого американского выселка действительно нет в регистрах… Теоретически в Вашингтоне могут догадаться, кто провел акцию, однако крупного скандала не последует. Но только объясните мне, для чего вообще уничтожать помянутый исследовательский комплекс?

— Отвечаю на последний вопрос, — тихо сказал Бибирев. — Вы внимательно читали справку, подготовленную центром эпидемиологии? Раз читали, то представляете, насколько опасной может быть одна только мысль об использовании найденных на Ахеронте животных в качестве биологического оружия. Госпожа Семцова имела возможность пообщаться с ними вплотную, и, думаю, она не станет опровергать мои доводы.

Адмирал вопросительно посмотрел на Машу, давая знак, что теперь она может высказаться. Доктор ксенобиологии начала без обиняков:

— Бесспорно, Чужие — животные уникальные. Это не просто новая форма жизни, а новый принцип построения жизни. Я имею в виду клетку на кремниевом еталлической основе, фантастическую регенеративную способность, универсальный сорбент-окислитель, использующийся организмом в качестве крови…

— Во-во, — закивал потертый консультант из «Калуги-9», но мордастая вице-канцлерша так на него шикнула, что развязный ученый вжался в кресло.

— Всем вышеперечисленным нельзя не восхищаться, — продолжила Маша. — Но есть непреодолимое препятствие: этот организм существует только за счет паразитизма. Английский профессор Блейк, бывший с нами на «Патне», пытался классифицировать данных животных, предложив формулировку: «Универсальный межвидовой паразит, жизнь которого основана на кремнии». По-моему, очень точно. Эти существа могут развиваться в любом дышащем кислородно-азотной смесью организме, превосходящем размером некрупную собаку. Полагаю, подойдет кто угодно — от дельфина до обезьяны или, например, жирафа. Кроме того, животные с LV-426 невероятно умны, хитры, передвигаются с огромной скоростью, и неизвестно, каким набором органов чувств располагают…

— Поясните, пожалуйста, — буркнул адмирал.

— Во-первых, они наверняка обладают стандартным комплексом. Обоняние, осязание, слух и так далее… Несомненно, зрение. Глаз в нашем понимании у Чужих нет, они предпочитают рассматривать предметы вблизи с помощью некоего странного органа, похожего на дополнительную пару челюстей. Вдобавок они способны чувствовать теплокровный организм на расстоянии, причем довольно большом, передвигаться по любым плоскостям, включая отвесные и вертикальные. Любят тепло, плотоядны, организуют семейные сообщества, возглавляемые крупной особью, условно именуемой маткой…

— Мы читали об этом в отчете адмирала Бибирева, — сварливо заметила мадам из ведомства по делам колонизации. — Я хотела бы узнать ваше мнение, — вице-канцлерша близоруко взглянула на бумагу и, прочтя Машино имя, будто нехотя добавила: — Мария Викторовна. Насколько они опасны?

— Эти животные, — внятно сказала Семцова, — представляют исключительную опасность. Одна особь за двенадцать часов может истребить экипаж стандартного транспортного корабля, даже при условии, что люди попытаются сопротивляться. Взрослое существо, попадая в человеческое поселение, начинает заниматься размножением с невероятной скоростью. Если отыщется достаточно… э-э… носителей для эмбрионов, за которыми обычно охотятся самцы, за сутки он четырехкратно воспроизведет численность семьи. Чужой растет очень быстро — три-четыре часа на развитие эмбриона, часа два — срок до первой линьки, и в финале — взрослая особь. Итого — шесть-семь часов. Прибавьте к этому коллективный разум группы: мгновенную самообучаемость, неплохую защищенность самого животного — панцирь можно разбить только с помощью огнестрельного оружия — и разъедающую внутреннюю жидкость, противостоять которой могут только определенные виды керамики. Для эффектного финала скажу, что взрослый Чужой-самец охотится постоянно, ища пропитание и все новых носителей для эмбрионов. Пример: в город с населением в миллион человек попадает один такой зверь. Через несколько часов — не более четверти суток — Чужих будет не менее десятка. Геометрическая прогрессия. Интересующиеся могут подсчитать, за какое время паразиты сумеют уничтожить миллионный город и сколько их будет. И как вы теперь думаете, опасны они или нет?

— Посылать рейдер? — кашлянул министр обороны и покосился на Его величество. Император молча воззрился на адмирала.

— Вы еще не в курсе всех аспектов дела, — быстро сказал начальник имперской службы безопасности. — Посему не будем принимать скоропалительных решений. Ломать — не строить. Думаю, все представили, с чем теоретически мы можем столкнуться. Черных Чужих-хищников, разумеется, придется уничтожать. И займемся этим мы. Но за последние дни произошло несколько событий, на первый взгляд никак не связанных с обсуждаемой здесь проблемой. Первое: около месяца назад террористы «Нового Джихада» угнали японский военно-исследовательский корабль, приземлившийся в Гонконге для смены плутониевых стержней в двигательных установках.

Изображение на мониторе сменилось — теперь показывали фотографию небольшого космического корабля с атмосферными стабилизаторами и названием «Киото», вырисованным латинскими буквами и иероглифами.

— Насколько мне известно, рейдер был из новостроев — гиперпространственные двигатели, несколько спускаемых аппаратов. Джихадовцы, что для них совершенно нетипично, не потребовали за корабль никакого выкупа и не выдвинули политических требований. Их руководство взяло ответственность за теракт на себя, на том и заглохло. Наши службы слежения в Солнечной системе и центры транспортного контроля некоторое время держали «Киото» в поле зрения, но, прежде чем его сумели догнать военные крейсера ООН, захваченный рейдер преодолел световой барьер и исчез неизвестно куда.

— И что? — проворчал государственный канцлер, которого, похоже, одолевала вселенская скука. — Ваше высокопревосходительство, террористы захватили не наш борт, а японский. Следовательно, пусть спецслужбы Токио и разбираются.

— Дослушайте до конца, князь, — отмахнулся Бибирев. — Второй аспект проблемы. Через какое-то время в Тегеран прибыли американские эмиссары, из службы безопасности и стратегической разведки. Потребовали встречи с шейхом Эль-Джафром, который, несомненно, имеет влияние на предводителей «Нового Джихада», хотя и ограниченное. Представьте, разговор янкесов с шейхом был настолько приватным, что я получил о нем только отрывочные сведения, не представляющие никакого интереса по нашей сегодняшней теме. Любопытно другое: американцев после встречи тут же выставили из Тегерана — просто отвезли в аэропорт, засунули в самолет и помахали ручкой на прощание. Государственный канал телевидения Исламского Союза что-то невнятно пробурчал о стойком неуважении США к суверенитету Халифата и исламу. Впрочем, это дежурное обвинение арабов. Затем случилось третье: аллах-акбаровцы отправили американских представителей не межконтинентальным рейсом, а специально заказанным чартером — через Дамаск в Анкару. И надо же случиться такому несчастью: над Турцией в районе хребта Мунзур и истоков Евфрата — территория до сих пор дикая и необжитая — самолет разбился. Следствие заявило, что это результат поломки двигателя… Вранье, разумеется. После войны мы постоянно следим за Исламским Союзом с орбиты, и компьютер одной из станций за сорок секунд до катастрофы отметил старт ракеты «земля — воздух».

— И дальше? — наконец-то заинтересовался канцлер.

— Дальше? — Адмирал выглядел торжествующе, правда, неизвестно, по какому поводу. — Подумайте сами — «Новый Джихад» получил борт, имеющий возможность перемещаться в гиперпространстве, затем в столицу Халифата прямо-таки бегом прибывают специалисты из ЦРУ и федеральной безопасности, причем не простые, а отвечающие за эпидемиологию и биологию, о чем-то весьма напряженно беседуют с шейхом, тот их выгоняет с тихим скандалом и, насколько я понимаю ситуацию, для верности приказывает убрать, ничуть не опасаясь конфликта с США, будто держит туза в рукаве. Кстати, японский корабль до сих пор не найден. Какие следуют выводы?

— «Новый Джихад», вероятно заинтересовался американскими разработками, — ответил на вопрос Бибирева министр Зубровский. — Может быть, их агенты раздобыли часть закрытой информации…

— А сами террористы, — эхом отозвался шеф разведки, — теоретически могут заполучить животное, если приложат надлежащие усилия и старание. Поэтому наша задача опередить всех и устранить саму причину угрозы. Воображаете, каким может быть дальнейшее развитие кризиса, если неофидаи получат в руки такое средство давления на великие державы? Тем более что уже имеется прецедент…

— Совершенно верно. — Маша услышала новый голос и повернулась. Заговорил немецкий генерал-майор, причем на чистейшем русском языке с едва заметным акцентом, который можно было бы спутать с прибалтийским. — Я позволю себе дополнить слова герра адмирала. Восемь дней назад мы потеряли колонию, маленькую исследовательскую базу в системе звезды Z-12. Там находилось четырнадцать человек, в основном ученые, искавшие полезные ископаемые. После потери связи мы выслали спасательный военный корабль Люфтваффе. Десант нашел полностью уничтоженный поселок… Людей, по нашему мнению, вначале перебили, причем самым жестоким образом, а тела вывезли. Масса крови и следов, уцелевших даже после пожара, — нападавшие сожгли комплекс. В окрестностях базы найдено несколько кислотных потеков и частиц явно биологического происхождения. На кремниево-металлической основе. После всего, что я здесь узнал, могу предположить — кто-то применил упоминавшееся недавно биологическое оружие. В качестве эксперимента. Затем эвакуировал трупы и… самих исполнителей.

В зале поднялся шум, да такой, что сам император несколько раз тщетно призвал собеседников к тишине.

— Черт знаете что такое! — Генерал-фельдмаршал Слепцов раскраснелся и стукнул кулаком по столу. — Америкашки окончательно сбрендили? Да я разнесу их исследовательский центр вдребезги и пополам!

— Рейхсканцлер тоже собирался принять незамедлительные военные меры, причем самого жесткого характера, — сказал генерал Дитрих. — Тем более что мы работаем совместно с Министерством обороны Российской Империи и имеем доступ к информации, получаемой его высокопревосходительством адмиралом Бибиревым. Германский Кайзеррейх не допустит повторения подобных инцидентов, будь они направлены против подданных императора Фридриха или Его величества Михаила Четвертого. В силу союзнических обязательств Германия примет участие в любой акции, которую будет проводить правительство России.

— Постойте, — громко произнес адмирал. — Господа, утихомирьтесь. Уважайте хотя бы императора.

Бибирев поднялся, оперся пальцами о черную столешницу и внятно произнес:

— Мы совместно со специалистами из Берлина уже разработали операцию, о которой только что говорил господин Отто Дитрих. Полагаю, вам стоит выслушать предварительный план.

Архишпион Империи неожиданно взял за локоть Казакова и заставил его встать. Лейтенант выглядел обескураженно.

— Вот один из наших главных танцоров, — усмехнулся Бибирев. — Уверен, что исполнение акции следует поручить людям, опытным в подобном деле и сталкивавшимся ранее со столь необычной опасностью. А теперь позвольте, я пройду к экрану и покажу, что предлагают мои специалисты и генерал-майор Дитрих.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПРИВАТНЫЕ БЕСЕДЫ

21 января 2280 года,Санкт-Петербург, Россия

Высокое собрание разошлось часа через три.

Разговаривали много и долго. Спорили, выслушивали мнения аналитиков, приставали с вопросами к Маше и Казакову. Наконец решение было принято и оставалось только переходить к активным действиям. Император отпустил всех участников встречи и сам отправился в жилые покои.

Бибирев, продолжавший опекать своих гостей, отвел Семцову и лейтенанта в личный кабинет; глубоко выдохнув, словно после тяжелой работы, опустился в кресло.

— Ф-фу… Знаете, если бы дело не касалось международной политики, я разрешил бы все проблемы самостоятельно. Несомненно, посоветовался бы с Его величеством или начальниками определенных ведомств, и только. Мария Викторовна, отчего вы так расстроены? Во-первых, еще не поздно отказаться. А во-вторых, может быть, стоит попросить секретаря, чтобы принес нам кофе?

— Пожалуй, — отозвалась Маша. Было непонятно, какое из предложений Бибирева она имеет в виду. Хозяин кабинета проворчал что-то в микрофон коммуникатора, спустя минуту появился неслышный лакей с подносом, оставил его на столе и столь же бесшумно исчез за дверью.

— Я ведь по лицу вижу, — мягко начал адмирал, взявшись за ручку вычурного серебряного кофейника, — вам не хочется никуда ехать. Это вот господину Казакову по молодости лет и романтической профессии такие авантюры интересны…

Лейтенант вежливо кашлянул в кулак. Бибирев был абсолютно прав: Сергей вполне добровольно выбрал род занятий и носил погоны не без удовольствия. Как-никак подразделение «Волкодав» — одна из самых элитных частей армии, где просто не бывает случайных людей. К тому же — ноблесс оближ, как выражаются в благополучной Франции. Операция грозит быть не столько опасной, сколько интересной, а в учебном центре ООН под Тулузой можно умереть от скуки.

Маша рассуждала совсем по-другому. В очередной раз сталкиваться нос к носу с прежней опасностью — стоит заметить, весьма зубастой и когтистой — категорически не хотелось. Однако вставала нешуточная проблема нравственного характера: если люди, целиком и полностью отвечающие за положение дел в Империи (включая даже самого государя), просят помочь… Отказывать, ссылаясь на страх за свою жизнь, просто неудобно. И непатриотично. Надвигающаяся угроза достаточно серьезна, а Маша никоим образом не желала бы однажды увидеть Чужого, висящего на водосточной трубе ее собственного дома. А если «Новый Джихад» или любые другие террористы заполучат в руки оружие такой силы, то соответствующий пейзаж станет объективной и фатальной реальностью.

— Конечно не хочется, — тихо сказала она. — Но раз это необходимо… Только мне нужно будет взять из дома некоторые вещи, отдать ключ консьержке, предупредить в университете, что не выйду на работу…

— Это решаемо, — понимающе кивнул Бибирев. — Можете заехать домой сразу после окончания нашей беседы. Конечно, мои сотрудники возьмут вас под ненавязчивую опеку, так будет легче вам и спокойнее мне. С университетским начальством мы разберемся самостоятельно — просто оформим вам командировку в ту же самую «Калугу-9». Никто ничего не заподозрит.

— Замечательно, — согласилась Маша и вдруг вздохнула: — Вот дьявольщина! Тридцать лет — не самый подходящий возраст для подобных приключений. Лет бы на пять пораньше…

— Ничего подобного, — встрял Казаков. — Самый активный возраст для женщин — с двадцати до тридцати трех. Для мужчин — с двадцати двух.

— Прислушайтесь к мнению профессионала. — Адмирал протянул Маше малюсенькую чашку с настоящим арабским кофе и, внезапно сдвинув брови, заговорил серьезно: — Мария Викторовна, Сергей, вероятно, мы не увидимся до самого завершения операции, хотя в самом экстренном случае я обязательно свяжусь с вами. Хочу признаться откровенно: обычно подведомственная мне организация не привлекает к подобным делам посторонних людей. Ни для кого не секрет, что служба государственной безопасности располагает соответствующими специалистами, учеными, подразделениями быстрого реагирования — уж простите, господин лейтенант, ничуть не уступающими по головорезной подготовке «волкодавам». Но! — Адмирал поднял тонкий указательный палец к потолку. — Ситуация настолько необычна, что я вынужден включить в состав экипажа вас. Как единственных людей, знающих о гипотетической опасности хоть что-то. У вас есть опыт, а таковой не заменишь никакими учебными программами или предварительным инструктажем. Вот ответьте, Сергей: существа, о которых мы сегодня говорили, могут поражать на расстоянии?

— Могут, — не задумываясь ответил Казаков. — Сам видел. Они в состоянии выплюнуть из пасти кислотную струю приблизительно на три-четыре метра, но редко используют эту способность.

— Почему? — Бибирев наклонил голову и подался вперед.

— Вероятно, боятся повредить тела потенциальных носителей эмбрионов, которые должны остаться живы вплоть до полного развития зародыша, — предположил лейтенант. — Еще Чужой может ударить хвостом, впрыснуть яд…

— Достаточно, — прервал адмирал. — Конечно, все это можно было бы объяснить и моим резвым волчатам из группы «Полюс», но есть большая разница… Вы наблюдали Чужих вблизи и даже общались с их разумной разновидностью, а ребята из «Полюса» будут вынуждены довольствоваться учебными видеозаписями и лекциями преподавателей.

— Поэтому вы и разрешили мне самому подобрать команду? — не то вопросительно, не то утверждающе сказал Казаков. — Список людей, которых я хотел бы видеть в составе экспедиции, я предоставлю к вечеру. Ничего, если туда войдут несколько иностранцев?

— Крайне нежелательно. — Бибирев, возражая, поднял руку ладонью вперед, но, секунду поразмыслив, спросил: — Кто конкретно?

— В качестве пилота атмосферного модуля я хотел бы видеть Николаса Фарелла из Великобритании, — пожал плечами лейтенант. — Летчик высокого класса, летал с нами на LV-426, в курсе всех дел…

— Но не в курсе наших замыслов, — проворчал адмирал. — Хорошо, подумаю.

— Бишоп, — решительно заявила Маша и поставила чашку на стол. — Полагаю, ваше высокопревосходительство, вам не составит труда вытащить его из Цюриха. Биоробот этой серии во многих случаях может оказаться незаменимым, а опыта общения с Чужими у него побольше, чем у всех нас, вместе взятых.

— Будет вам андроид, — неожиданно быстро согласился Бибирев. — Я и сам считаю, что этот живой компьютер очень пригодится в случае возникновения неординарных ситуаций. Ну что ж… Кофе допили? Отлично. Вас проводят, господа. Мария Викторовна, за вами ближе к вечеру, часов в десять, заедут два офицера. Постарайтесь к этому времени подготовиться. И ради Бога, не берите с собой много личных вещей, только самое насущное… Вас обеспечат всем необходимым. Господин Казаков, вы пока останетесь в здании Министерства обороны. Кстати, мы назвали этот проект немного по-разбойничьи — «Рюген». Помните, в раннее средневековье было такое поселение приморских славян на Балтийском море? Замечательные были пираты, даже викингам по шее надавали!

…Маша, оставив автомобиль в подземном гараже, миновала пожилую консьержку и поднялась наверх. В квартире ее никто не встретил — Семцова жила одна и не держала ни собаки, ни кошки. Как можно ухаживать за животным, когда на несколько месяцев в году приходится улетать в дальние командировки?

Она все-таки собрала немного вещей в сумку, уселась перед выключенным телевизором и стала ждать. В десять должны были прибыть люди адмирала.

Маша достаточно четко представляла себе, во что впуталась. Безусловно, грядущий полет по степени опасности не шел ни в какое сравнение с прошлогодней экспедицией «Патны». Восемь месяцев назад экипаж погибшего крейсера действовал больше на свой страх и риск, не имея поддержки с Земли, а сейчас за спиной воздвигалась мощная Контора, действовавшая с согласия правительства, да и подготовка к операции ведется куда лучше.

В изложении адмирала Бибирева и его коллег из Германии план выглядел следующим образом: рейдер с российско-немецким экипажем, но без всяких опознавательных знаков должен появиться в районе Гаммы Феникса, отыскать укрытую на одной из планет лабораторию, попутно уничтожив ретрансляционный спутник дальней связи (если таковой обнаружится), затем на планету выбрасывается десант, захватывает американскую колонию, ликвидирует все живое — от Чужих до людей, — скачивает с центрального компьютера поселения всю информацию и снова исчезает в холодных далях космоса.

Если прибегать к юридическим терминам, планируемая операция вполне подпадала под уголовную статью, повествующую о пиратстве. Любой корабль, не оснащенный системой опознания «свой-чужой» и с отсутствующими знаками государственной принадлежности, расценивался как пиратский и подлежал немедленному задержанию, а в случае оказания сопротивления — уничтожению, благо прецеденты бывали. Сразу вспоминалась история пятилетней давности с бунтом экипажа американского военно-транспортного корабля «Мичиган». Капитан рейдера был убит, «вторым после бога» стал первый помощник, который увел судно неизвестно куда. Официальные власти посчитали корабль погибшим. И надо же такому случиться — спустя три месяца «Мичиган» вынырнул неподалеку от Альтаира и приземлился возле торговой базы европейцев, которую его команда начисто разграбила. После долгой охоты, проведенной американским военным флотом, выяснилось, что джентльмены удачи образца XXIII века обустроились на одной из самых отдаленных, но пригодных для проживания людей планет в созвездии Лебедь, создали там свою колонию, а продовольствием и необходимыми вещами обеспечивали себя с помощью вульгарных набегов.

Вполне естественно, Машу слегка покоробило ясное и недвусмысленное решение адмирала истребить не только Чужих, возможно клонируемых в лаборатории, но и людей. Самых обычных ученых и исследователей, которые, по большому счету, ни в чем не виноваты. Какая разница, чей приказ они исполняют — министерства обороны США или одного из отделов «Уэйленд-Ютани»? Все-таки это люди… Но большая политика не предусматривала столь лирического подхода к безопасности Империи, поэтому Мария Семцова предпочла не вмешиваться. Хотя сразу же возникли неприятные мысли, явно почерпнутые из детективов и кинобоевиков: «Свидетелей всегда убирают, мертвые ничего разболтать не могут; простой человек, встрявший в дела Конторы, долго не протянет…»

Однако, поразмыслив, Маша отбросила столь пессимистичные прогнозы. Да, безусловно, акция не слишком «чистая», но госбезопасность России и ГРУ Министерства обороны выглядят прямо-таки белыми ангелами по сравнению с американцами. А последние либо не ведают, что творят и с чем связались, либо действительно решили подергать демона за хвост и посмотреть, что из этого выйдет.

Семцова подозревала, что существующая исследовательская программа янкесов по Чужим не ограничится лабораторными изысканиями на отдаленном планетоиде. Рано или поздно подключатся институты в Солнечной системе, а возможно, и на Земле. Представим, что хотя бы один Чужой сумеет перехитрить людей и выбраться на свободу… Что будет дальше? Если спохватятся вовремя — зараженную территорию придется выжигать дотла, а если нет… Допустим, сбежавший Чужой успеет нырнуть в океан. Его внутренностная жидкость сумеет адсорбировать кислород из воды, как, впрочем, и из любой другой среды. Если Чужой будет способен размножаться, то через некоторое время из океана полезут сотни хищников, готовых захватить сушу в качестве среды обитания. Затем — глобальная катастрофа. Человечество сможет выжить только благодаря тому, что около пятисот тысяч людей сейчас находятся в колониях Дальнего космоса…

«Можно вообразить, — мрачно усмехнулась про себя Маша, — как остатки людей с Земли эвакуируются, например, на Афродиту, благо эта планета как нельзя более точно копирует наши природные условия. Только одного понять не могу, почему Чужие — по крайней мере черные хищники — размножаются подобно вирусу, напрочь губящему организм-носитель? Неужели у них отсутствует система регулирования численности популяции? Адмирал был прав, сравнивая их с вирусами… Представим, что человечество — единый организм, где каждый из нас — отдельная клетка. Обычный вирус, существо изначально паразитическое, поражает клетку и заставляет ее воспроизводить себе подобных. Один к одному. Чужие тоже могут использовать „клетки“ нашего сообщества для самовоспроизведения… Вот и думай тут».

Одним словом, Маша скрепя сердце одобрила идею адмирала Бибирева и участвовавшего в разработке программы Отто Дитриха. Лучше обойтись малыми жертвами, чем рисковать всем, что имеешь. Да и мысли об «устранении свидетелей и исполнителей» скорее глупые, чем обоснованные. Конечно, придется молчать в тряпочку до конца жизни, но следует вспомнить, сколько людей, участвовавших в еще более секретных операциях, благополучно дожили до старости в своих домах и в окружении любящих родственников.

Семцовой и на этот раз отводилась скромная роль консультанта-биолога. Адмирал предоставил ей в помощь одного из своих аналитиков — доктора Вениамина Гильгофа из таинственной «Калуги», того самого болтливого очкарика, что присутствовал на совещании и горячо отстаивал разумность Чужих. Что ж, еще один специалист в области ксенологии отнюдь не помешает. Пусть даже с тараканами в голове.

Маша отлично понимала, что грядущая экспедиция совершенно незаконна, однако предполагала, что Контора Бибирева наверняка разработала несколько операций прикрытия на случай возникновения чрезвычайных ситуаций, начиная с внезапного появления американцев в районе проведения акции и заканчивая вмешательством один Бог знает кого, включая «Новый Джихад», инопланетян и самого черта. Хотя, опять же теоретически, никаких осложнений не предвиделось — прилетели, Казаков со своими «волкодавами» зачистил территорию от любых живых существ крупнее кишечной палочки, Маша и доктор Гильгоф забрали всю наработанную американцами документацию, погрузились на корабль и улетели. Но не будем забывать — гладко все только на бумаге, а в жизни…

— Жуткая авантюра. — Маша сказала эти слова вслух, чтобы развеять сгустившуюся в пустой квартире тишину, встала и, совсем было собравшись отправиться на кухню приготовить что-нибудь поесть (неизвестно, когда будут кормить в следующий раз), обернулась на звуковой сигнал компьютера, доселе находившегося в режиме ожидания. В верхнем правом углу темного монитора горела синим латинская буква «Е», окруженная вращающимся кольцом-орбитой. Модем принимал вызов от общемировой сети Интернет.

— Какого?.. — нахмурилась Семцова. Небось снова дергают по ооновским делам, все-таки она еще остается штатным консультантом Комитета по биологической безопасности. Маша быстро подошла к компьютеру, коснулась клавиатуры, запуская программу виртуального диалога, и…

«Добрый вечер, Мария Викторовна, — проступили на экране темные буквы. — Рад, что вы оказались дома».

Абонент предпочел сохранять анонимность — окно обратного адреса пустовало.

«С кем я говорю?» — набрала Маша.

«С другом, — мгновенно ответили с той стороны. — Может быть, такая формулировка покажется вам несколько вульгарной, но она является истинной».

«И что нужно этому другу?» — Пальцы привычно стучали по клавишам.

«Не буду отвлекаться на частности. Что вам обещалгосподин Бибирев?»

Семцова застыла с раскрытым ртом, не торопясь отвечать. «Друг» попался не в меру осведомленный. Буквы продолжали появляться:

«Предлагаю вам в три раза больше той суммы, которую вам заплатит адмирал. Вы серьезный специалисти достаточно много знаете по интересующей меня тематике. Понимаете, что я имею в виду?»

«Не бибиревская ли это Контора шутит? — подумала Маша. — А если нет, то кто? Американцы? ООН? Нет, последние бы представились. Организация обычно работает в открытую. „Джихад“? Бред, кто я такая, чтобы они мною заинтересовались? И это нестилистика аллах-акбаровцев — насколько я знаю, они предпочитают начинать с угроз и не скрывают своей принадлежности. Может, перезвонить по сотовому в службу безопасности сети, пусть засекут, откуда сигнал?»

«Понимаю, — дипломатично отстучала Маша. — Похоже, вы очень хорошо информированы».

«Не пытайтесь отследить происхождение сигнала. Все равно ничего не получится, — ответил неизвестный, будто прочитав на расстоянии мысли Семцовой. — Как вы совершенно верно заметили, я неплохо осведомлено последних событиях. Кстати, можете рассказать онашей беседе сотрудникам уважаемого господина Бибирева. Им будет интересно. Итак, после окончания некоей миссии я хотел бы получить от вас определенныесведения. Не о ходе проведения самой миссии, разумеется, я в высокую политику не лезу»,

«Тогда что вас интересует?»

«Чужие существа. Не волнуйтесь, мне не требуетсяживой экземпляр. Я предпочел бы заглянуть в данныеамериканских исследований. Могу подтвердить предположение милейшего адмирала — США действительнопроводит эксперименты с этими существами».

«Вот к американцам и обращайтесь! — начиная злиться, ответила Маша. — Или свяжитесь с ООН, они до сих пор исследуют тела Чужих».

«Знаю. У них нет ничего занимательного. Мне нужныданные о структуре и функциях именно живой клеткиЧужого, а не мертвой, с которой имеют дело специалисты в Женеве и Цюрихе. Кстати, поздравьте — ясумел расшифровать часть записей с носителя, оставшегося у вашего приятеля-андроида. Не беспокойтесь,Бишоп ничего не знает. Просто мои агенты в эпидемиологическом центре ООН на короткое время позаимствовали диск, а потом вернули обратно».

«Кто вы такой?» — Маша уже представляла, какой неприятный разговор у нее состоится с Бибиревым или его помощниками. Неизвестный абонент (если, конечно, не шутил) знал чересчур много.

«Пока это не имеет значения, — всплыла на мониторе новая строка. — Согласны? Моя цена, раз уж вы не хотите назначать свою, — двадцать пять миллионов долларов. Или, если угодно, пятнадцать миллионов золотых рублей по действующему курсу. На счете в банке Швейцарии или Голландии. Не думайте, что это много, скорее, цифра занижена. Ваше решение?»

Маша задумалась. Разумеется, деньги неизвестно от кого она ни в коем случае не возьмет, тем более что рано или поздно адмирал Бибирев узнает об этом. Тогда — крышка, если называть вещи своими именами. Но в мире есть ценности, значительно превосходящие золотой российский рубль, равный ему фунт стерлингов или более дешевую бумажку с портретом американского президента. А вдруг получится выторговать?

«Нет».

«Боитесь, что госбезопасность России следит за вашей линией Интернета? Не беспокойтесь, к нашему он-лайну пока никто не подключился. Если такое вдруг произойдет, я немедленно разорву связь, благо моя система слежения за посторонним вмешательством если не совершенна, то по крайней мере надежна. Я повторяю вопрос — согласны?»

«Мне нужны не деньги, — ответила Маша, — а кое-какая информация. Обещаю, что до определенного времени не стану ее разглашать».

«Совсем другой разговор, — мгновенно переслал строку неизвестный. — Спрашивайте, не стесняйтесь. Только, пожалуйста, не допытывайтесь, кто я такой».

Мария Семцова сидела за компьютером еще три четверти часа, принимая сообщения по открытой линии и быстро отвечая на них. Она понимала, что если ее разговор со странным абонентом до сих пор не прервали, значит, и на самом деле ведомство его высокопревосходительства адмирала Бибирева абсолютно не в курсе, что госпожа консультант без их ведома покупает весьма таинственную информацию в обмен на обещание разгласить другую, не менее секретную.

«Думаю, теперь вы осведомлены, а значит, вооружены— Маша так и представила сидящего где-нибудь на другом конце планеты, а то и вовсе на Луне или Венере, какого-нибудь пожилого горбоносого интригана. Необычная беседа подходила к концу. — Повторюсь: мне неинтересно, что вы будете делать в планетной системе, куда направляетесь. Я, как вы понимаете, не побегу к местному резиденту американского разведывательного управления доносить, что русские замышляют нечто экстраординарное. То, о чем я хочу узнать, не имеет отношения к военной, технической или другим сферам действия цивилизации. Моя цель — наука ради науки и знания ради знаний. Как только вы вернетесь, я обязательно найду вас».

«Прощайте», — отрезала Маша. Она была одновременно и рада, и зла.

«Надеюсь, вы останетесь живы, — закончил «мистер Всезнайка». — Большой привет адмиралу Бибиреву.Доброй охоты, Маугли».

— Дожили, — рявкнула Маша, когда связь оборвалась, а на экране всплыл значок, оповещающий владельца компьютера, что задействован введенный в программу вирус, стирающий запись разговора. — Ценитель Киплинга, понимаешь! Мудрый Удав Каа! Акела промахнулся!

Она осеклась. Загадочный компьютерный визитер предоставил Семцовой потрясающий набор сведений, касавшихся разработок «Уэйленд-Ютани» и связанных с ними правительственных проектов, за которыми лично надзирал нынешний президент США Рассел Фарадей. Сюда же добавлялись некоторые сведения о террористах «Нового Джихада» и фрагмент записи с диска, полученного Бишопом на инопланетном корабле во время экспедиции «Патны». Правда, эта запись еще не была дешифрована, но Мудрый Удав Каа уверял, что она крайне важна, а ключа к шифру он пока подобрать не смог.

Маша еще некоторое время ошеломленно посидела перед погасшим монитором домашнего компьютера, пока ее не заставил вздрогнуть звонок в дверь. Она подошла, глянула на экран домофона и безбоязненно открыла.

— Мария Викторовна?

Двое молодых широкоплечих парней в самой обычной гражданской одежде. И не подумаешь, что ребята с такими простецкими рожами трудятся на благо ведомства адмирала (не такого и всемогущего, как выяснилось после разговора с неизвестным информатором).

— Да, я. — Маша заставила себя улыбнуться. — Отправляемся, что ли? Выглядевший более серьезным высокий и квадратнолицый офицер кивнул. В его ладони посверкивала голограммой личная карточка сотрудника имперской безопасности.

Темно-синяя «Волга-премьер» с бесшумным газовым двигателем и пятизначным правительственным номером вырулила с Каменноостровского проспекта, где помещалась квартира Семцовой, направо, к набережной, миновала мост Свободы и многогранный стеклянный саркофаг, которым укрыли «Аврору» лет сто пятьдесят назад, ибо под воздействием внешней среды крейсер революции начинал разрушаться, проехала мимо Военной Михайловской академии и направилась дальше, оставив позади Финляндский вокзал, с которого уходили скоростные поезда на север, к скандинавским столицам. Единственный сохранившийся в Петербурге памятник Владимиру Ленину и его любимому броневику выглядел уныло на фоне январского снега, запорошившего газоны площади, и мерцающих объемных рекламных щитов, протянутых вдоль берегов Невы.

Мрачноватые опекуны не дали никаких пояснений, однако Маша и без их подсказок догадалась, что «Волга» движется по направлению к одному из четырех городских аэропортов — Ржевке. Сейчас автомобиль минует Арсенальную набережную и уйдет налево по проспекту Петра Великого. Семцова не хуже прочих горожан знала, что Ржевка обслуживает только внутренние рейсы да заодно чартеры правительства, наподобие Внукова в Москве. Следовательно, вылет на орбиту состоится не из Питера. Иначе везли бы в Пулково или, например, на базу стратегической авиации под Ропшей.

По всему было видно — адмирал если берется за дело, то исполняет его качественно. Автомобиль, присланный за Машей, был роскошен, охрана бдительна: третий офицер сидел за рулем, а двое других — справа и слева от Семцовой на заднем сиденье. Перед водителем зеленовато мерцал узкий экранчик компьютера — Маша таких еще не видела и могла только догадываться о его назначении. Наверное, какая-то система безопасности специально для средств передвижений высоких особ.

Семцова попыталась завязать разговор, спросив:

— Простите, до отлета я смогу увидеться или переговорить с господином Бибиревым? Хотелось бы сообщить кое-что срочное… — Как-никак Маша должна была рассказать адмиралу о факте разговора через Интернет с не пожелавшим представиться, однако на редкость хорошо осведомленным господином. Некоторые детали беседы, конечно, придется скрыть, но, как и условились с неизвестным, до времени.

— Свяжетесь с его превосходительством из самолета, — ответил верзила, сидевший по правую руку.

— Спасибо, — хмыкнула Маша. — Скажите, если не секрет, что это за штука светится на лобовом стекле? Бортовой компьютер автомобиля? Какая-то новая модель?

— Именно, — подтвердил тот же офицер. — Полезная вещь, своего рода дополнительный телохранитель. Вы же едете на машине одного из заместителей адмирала… О черт! Сглазили!

— Что сглазила? — не поняла Маша. «Волга» мгновенно вильнула куда-то в сторону, перестраиваясь из среднего ряда в левый, резко увеличила скорость, а скрытый динамик истошно заверещал. На плоском экранчике часто-часто заморгали красные латинские буквы: «ATTACK DETECTION!»

Дальше началось нечто неописуемое. Маша свалилась на пол (она так и не вспомнила, самостоятельно или с посторонней помощью), сверху ее прикрыл один из телохранителей, откуда-то снаружи раздалось пронзительное шипение, потом глухой удар, визг тормозных колодок и звон разбившегося стекла. Как выяснилось потом, это было вовсе не трехслойное бронированное стекло «Волги», а витрина одного из роскошных магазинов на набережной.

Со стороны все выглядело следующим образом.

«Волга-премьер» цвета ночного моря, нарушив все правила движения по скоростным трассам внутри города, вначале резко забрала влево, затем внимательный человек мог бы усмотреть, как из отверстия, открывшегося в бампере, вперед и в стороны разлетелся веер ярких, до рези в глазах, огней, поднявшихся над дорогой, затем неясная серая тень, быстро двигавшаяся в воздухе со стороны Невы, задела один из горячих огоньков… Бухнул оглушительный взрыв, разворотивший покрытие набережной.

Две посторонние машины как перышки слетели в Неву, отброшенные ударной волной, третья просто перестала существовать — ракета взорвалась прямо над ней. Правительственная «Волга», ничуть не пострадав, проскочила вперед, вылетела на встречную полосу и браво таранила магазин модной одежды «Елизавета». Естественно, заорала сигнализация.

— Твою мать!.. — емко высказался самый молодой из бодигардов. — Все живы?

— Вы меня сейчас задавите, — проворчала Маша. — Разрешите мне сесть?

— Лежите смирно! Когда явится дорожная полиция и наши, тогда…— Он поискал глазами, куда бы сплюнуть, но только рявкнул в воротник куртки: —

Это сто второй! У нас альфа-три!

Семцовой подобный птичий язык был знаком по детективным романам — каждое происшествие обозначается своим кодом, чтобы не говорить лишних слов. Лежать на полу под сиденьем было неудобно, и научный консультант будущей секретной экспедиции недовольно заворочалась.

— Хотя бы скажите, — раздраженно буркнула Маша, — что это было?

Бодигард еще раз выматерился, но все-таки ответил:

— Похоже на ракету с вакуумным зарядом. Если бы не наша тепловая система отведения удара, сейчас сидели бы на облачке и получали у апостола Петра под расписку арфу. Вы на арфе играть умеете? Нет? И я не умею.

Следуя инструкции, из автомобиля не выходили, а уехать было никак нельзя — «Волга» прочно застряла в ажурных металлических стойках ограждения витрины. Дорожная полиция и вертолеты спасательной службы явились, впрочем, мгновенно. Посреди набережной грустно догорал какой-то фургончик, тоже поврежденный взрывом.

Потом все закрутилось в быстром и отлаженном ритме. Место инцидента оцепили, движение перекрыли, в морозном воздухе поблескивали синие и красные маячки полицейских машин, осколки разбитых воздушной волной стекол выглядели рассыпанными бриллиантами, шуршали двигатели вертолетов…

Машу и ее спутников извлекли из «Волги-премьера» еще более неразговорчивые и выглядевшие злыми молодые люди и, не слушая вопросов Семцовой, довольно бесцеремонно затолкали в один из вертолетов. Буквально через минуту аппарат со знаками МВД был уже в воздухе. Водитель остался внизу, видимо разбираться с коллегами и объяснять им, что произошло.

Маша, как ни прислушивалась к себе, так и не смогла понять, как именно следует относиться ко всем событиям минувшего насыщенного дня. Странно, но она даже не испугалась происшествия на набережной. То ли не поняла, в чем дело, то ли у нее просто не хватило времени бояться по-настоящему. Ну да, взорвалась бомба… Система безопасности автомобиля сработала, как ей и было положено. Господа телохранители честно защищали вверенный им «объект перевозки» в виде некой М. В. Семцовой, потом прилетели явно подстраховывавшие полицейские…

Все закончилось благополучно, как в кино. И только одно беспокоило.

«Вот любопытно, — думала Семцова, невидящими глазами глядя в обзорное стекло. Далеко внизу проплывал залитый золотистыми и голубыми огнями ночной город. — Если бы я ехала в аэропорт на своей машине? Без всякой охраны? Почему адмирал прислал за мной профессиональных бодигардов и отлично защищенную „Волгу“ своего зама? Вариантов два: либо Бибирев знает то, чего не знаю я, и опасается вмешательства некоей посторонней силы, или же мне спасла жизнь инструкция… Наверняка в каком-нибудь из гэбэшных параграфов сказано, что будущего участника секретной операции нужно охранять со всем прилежанием. Господи Иисусе, меня ведь на самом деле хотели убить! Но кто? И самое главное — за что? Может быть, мой неизвестный компьютерный абонент внезапно решил, что слишком много разболтал? Ерунда! Или нет?»

Маша вдруг начала паниковать. В конце концов, и вертолет можно достать ракетой. Или в двигателе что-нибудь сломается… Что за умельцы прямо в центре тщательно оберегаемой столицы Империи постреливают по правительственным машинам вакуумными боезарядами? Такую вещь не купишь запросто в магазине оружия. Вот и дополнительный вопрос к адмиралу.

Она не успела перепугаться как следует и начать себя «накручивать» только потому, что вертолет благополучно и очень мягко приземлился прямо на летном поле Ржевки, у левого крыла большого темно-зеленого военно-транспортного самолета с армейскими опознавательными знаками — три кольца российских национальных цветов: белый кружок внутри, его опоясывают синий и красный обвод. Рядом красовался черный геральдический щит с белым силуэтом насторожившейся собаки. Понятно, «волкодавы».

Два оставшихся телохранителя помогли Семцовой выбраться из маленького и неудобного винтокрылого летательного аппарата, участливо проводили до узкого трапа, ведущего в чрево армейского транспорта, сунули под нос двум охранникам в черно-сером камуфляже свои карточки службы безопасности. Военные молча кивнули и посторонились.

Маша прошла через грузовой отсек самолета, меньше чем на четверть загруженный какими-то пластиковыми ящиками, нажала кнопку, открывающую дверь в пассажирский салон, и лицом к лицу столкнулась с Казаковым. Он уже сменил свою парадную форму на черный комбинезон «волкодавов» и берет такого же цвета, лихо заломленный на правое ухо. С кокарды хитро поглядывала серебристая собачья голова.

— Вы еще живы, господин де Жюссак? — чуть ехидно вопросил лейтенант, цитируя «Трех мушкетеров». — Ладно, Мария Викторовна, не обращайте внимания на плоский милитаристский юмор. Мне уже сообщили о вашем дорожном приключении.

— Издеваетесь, Сергей? — Маша выдавила улыбку. — Между прочим, это было жутко неприятно. Меня засунули под сиденье и сели сверху.

Стоящий за спиной гэбэшник фыркнул.

— Примите в целости и сохранности, — сказал он и тронул Машу за плечо. — Теперь вы под охраной армии. А нам, уж простите, пора.

— Спасибо. — Госпожа консультант неловко кивнула. Казаков ухватил ее за рукав и решительно потащил дальше по салону. Туда, где перед терминалом связи сидели трое вояк, габаритами больше смахивавших на медведей.

— Адмирал ждет на открытой линии визуального контакта уже несколько минут, — пояснил лейтенант, жестом выгоняя с кресла одного из сержантов. Кивнув на связистов, добавил: — При них можете говорить непринужденно.

Маша уселась, почувствовав, как сиденье мягко спружинило, ткнула пальцем в клавишу ввода и заметила, как загорелся красный индикатор на видеокамере над кристаллическим монитором. Тотчас появилось узкое и безмятежное лицо Бибирева.

— Я очень сожалею об этом прискорбном инциденте, — без предисловий начал адмирал. — Знаете ли, в наш век пара и электричества всякое случается…

— Можете прислать официальные извинения, — хрипло сказала Маша. — Только мне от этого не легче.

— Чем вы, собственно, недовольны? — состроил обиженную мину Бибирев. — Прокатились с комфортом на машине замминистра, поучаствовали в сцене из кинобоевика, не получили ни царапины… Ладно, теперь серьезно.

Благородная физиономия его высокопревосходительства и впрямь приняла озабоченное выражение. Семцова же не торопилась задавать вопросы. Он сам все расскажет, а если что утаит… Ну ведь не устраивать допрос с пристрастием человеку, третьему в иерархии страны по значимости после императора и государственного канцлера?

Снаружи загудели двигатели, громадная транспортная машина сдвинулась с места и наверняка начала рулежку к полосе. Маша по привычке щелкнула замком ремня безопасности.

— Мария Викторовна, скажу откровенно, — меланхолично продолжал Бибирев, — жизнь вам спасло чудо. Я уже получил кое-какую информацию с места происшествия. В вас стреляли с левого берега Невы, видимо с крыши одного из зданий делового центра.

Семцова поняла, что имеет в виду адмирал. За Смольным монастырем, как раз между комплексом городской управы Петербурга и Александро-Невской лаврой, находился коммерческий квартал столицы — несколько высотных зданий, поднимавшихся к небу, будто сверкающие зеркальным стеклом сталактиты. На нью-йоркский Манхэттен это, конечно, мало походило, но функцию этот район выполнял приблизительно такую же: банки, резиденции крупных корпораций, Петербургская биржа…

— Сейчас мои сотрудники обследуют все возможные точки, откуда террористы могли запустить ракету по вашему автомобилю. Согласитесь, с площадок на крышах сорокаэтажных небоскребов обзор прекрасный, особенно если найдется соответствующая аппаратура… Впрочем, это уже не суть. Я сам разберусь. Вы, наверное, напуганы?

— Подождите, сейчас я упокоюсь и тогда смогу побояться как следует, — легкомысленно брякнула Маша. — Однако простите, Николай Андреевич, я несколько разочарована.

— В чем? — поднял брови адмирал.

— Это странное покушение… Сегодня, когда приехала домой, я имела крайне необычный разговор через Интернет с отлично информированным анонимом…

— Знаю, — согласился Бибирев. — Я же еще днем предупредил, что буду старательно вас опекать. Но к сожалению, я знаю только о факте вашей компьютерной беседы с неким таинственным лицом. Компьютерщики моего учреждения, увы, не отследили сигнал — ваш абонент может быть только гением-программистом, создавшим универсальную систему защиты и кодирования сигнала… Мне известны несколько таких умников, причем сорок процентов из них работают на меня или генерал-фельдмаршала Слепцова. Замечу, я просто физически не успел подключить их к линии, чтобы обеспечить ваше спокойствие… Еще сорок процентов подобных спецов служат ООН,европейцам или янкесам, а остаток — любители, не подконтрольные никому. Так о чем вы ворковали с нашим загадочным незнакомцем?

— О Чужих, — напрямик заявила Маша. — Этот человек утверждал, будто знает о предстоящей экспедиции, и попросил меня по окончании рейса предоставить ему некоторые материалы. Если, конечно, американцы хоть что-то сумели узнать.

— А вы?

— Я? — Семцовой было неудобно врать адмиралу, но…— Я кое о чем его поспрашивала.

— Сколько сулил? — быстро задал вопрос Биби-рев.

— В три раза больше, чем вы, — честно призналась Мария Викторовна. — Но вы ведь мне ничего не обещали, кроме стандартной оплаты командировки? А ноль сверх гонорара, помноженный на три, равен нулю?

— А потом? — продолжал наседать адмирал.

Маша почувствовала, как самолет, бежавший по полосе, оторвался от бетонного покрытия и резко ушел в воздух. Слегка начало щемить под ложечкой. Однако взлет ничуть не повлиял на качество изображения монитора.

— Потом? — Маша почесала в затылке. — Потом он предложил двадцать пять миллионов долларов. Или такую же сумму в рублях по официальному курсу. Мне за пять жизней столько не заработать… Я не согласилась.

Бибирев молчал, будто дожидался дальнейших признаний.

— Я…— Семцова запнулась. — В общем, я вытянула из этого человека кое-какие сведения. Вам интересно?

Она ожидала какого угодно ответа. Теоретически Бибирев мог сейчас отдать приказ пилотам посадить самолет обратно на Ржевку и вышвырнуть болтливую госпожу консультанта из проекта, а вдобавок обеспечить Маше огромное количество самых разнообразных неприятностей. Что ей стоило разорвать связь с «мистером Всезнайкой» немедленно, в самом начале подозрительного разговора? Но реакция адмирала Семцову просто ошеломила. Начальник службы государственной безопасности Российской Империи пожевал губами, посматривая куда-то в сторону от видеокамеры, затем качнул головой и преспокойнейше произнес:

— Нет, не интересно. Полагаю, это была чисто профессиональная информация, а я не собираюсь забивать себе голову лишним багажом.

— Но…— заикнулась Маша.

— Вы все правильно сделали, — пожал плечами Бибирев с самым безразличным видом. — Если когда-нибудь этот человек снова решит поговорить с вами — не противьтесь.

— Да в чем дело? — Семцова теперь по-настоящему забеспокоилась. Чисто автоматически отметила про себя — самолет уже набрал высоту и лег на соответствующий курс. Только куда?

— Понимаете, — медленно начал адмирал, — в этом беспокойном мире существуют силы, скажем так… э-э… надгосударственные. Точнее, внегосудар-ственные, не имеющие отношения к имперским министерствам, тайным службам великих держав или финансово-промышленным кругам. Списывать их со счетов было бы неосмотрительно, а то и глупо. В общем, сейчас ни о чем не беспокойтесь. Я подозреваю, с кем конкретно вы общались, и постараюсь проверить. А как только, — Бибирев неожиданно сменил тему, — мои фокстерьеры разнюхают след лисы, запулившей по вам вакуумной боеголовкой, я с удовольствием вам сообщу. Всего хоро…

— Последний вопрос! — поторопилась Маша. — Куда мы летим? То есть я и Сергей Казаков?

— Вот он вам все и расскажет, — улыбнулся Бибирев. — До свидания. Надеюсь, через несколько недель увидимся и вы заслуженно получите не ноль, помноженный на три, а немного больше. Доброй охоты, Маугли.

Связь была разорвана со стороны адмирала мгновенно. Экран просто погас, и только в уголке полыхал золотом значок Министерства обороны.

Мария Семцова застыла, будто ее удар хватил. Для полноты картины не хватало только текущей слюны из угла рта. Бибирев, конечно, не врал (люди его положения не размениваются на дешевые розыгрыши и откровенную ложь) — неожиданным абонентом Интернета, разговаривавшим с Машей, он сам быть никак не мог. Но откуда он узнал, как попрощался со штатным консультантом экспедиции Мудрый Удав Каа, явившийся из виртуальных далей всемирной компьютерной сети? Что за чертовщина?

— Поговорили? — участливо спросил из-за спины Казаков. — Мария Викторовна, ау! Отчего такой бледный вид?

— Да так, — нервно хмыкнула Маша. — Вот, кстати, адмирал сообщил, будто вы, Сергей, знаете все и расскажете мне о дальнейших наших действиях.

Самолет чуточку затрясло — воздушные ямы. Господин лейтенант уселся на подлокотник кресла, в котором разместилась Семцова, и скучным голосом отрапортовал:

— Часа через полтора мы приземлимся в Плесецке, на космодроме Вооруженных сил. Там сидим около суток, ждем остальную команду. Потом выходим на орбиту Земли, пересаживаемся и отправляемся в Дальний космос искать приключений на свою, извините, задницу.

— Да ничего, — махнула рукой Маша. — Я еще по прошлому путешествию к LV-426 привыкла к военному жаргону. А если вспоминать мои командировки и долгое общение с колонистами в дальних мирах, материться я научилась ничуть не хуже вас.

— Отлично, — откровенно фыркнул Казаков. — Идемте, познакомлю кое с кем. На этихсержантов не обращайте внимания — они только нас провожают и не входят в состав основной группы.

Маша отстегнула ремень и, увлекаемая лейтенантом, прошла дальше, в сторону пилотской кабины. Обнаружился еще один отсек с удобными креслами, обитыми синим бархатом, столиками, на которых громоздились бутылки с хорошим вином. Двое офицеров в серо-сизой форме германских ВВС при виде дамы встали.

Маша быстро окинула тевтонцев взглядом. Один в чине капитана, другой — обер-лейтенанта. Плетеные погоны с ромбиками, квадратные петлицы с дубовыми листьями и столь же квадратные челюсти. Смотрят, однако, вполне доброжелательно.

— Это и есть наши подельники. — Казаков улыбнулся углом рта. — Господа, позвольте представить самого умного человека в нашей компании головорезов — Мария Викторовна Семцова, консультант по вопросам чужой жизни.

— Очень рада, — кивнула Маша.

— Тот, который повыше и помрачнее, — продолжал Сергей, — офицер особого отряда по борьбе с терроризмом…

— Юлиус Эккарт, — чуть поклонился обер-лейтенант. Говорил он на русском. — Счастлив познакомиться, госпожа Семцова.

— Карл Реммер. — Рыжеватый капитан отнесся к Маше не менее любезно. И языком Пушкина и Толстого владел столь же свободно. — Присаживайтесь, ваша компания отлично скрасит скучную мужскую вечеринку.

Семцова пожала протянутые руки, не глядя на многозначительную ухмылку Казакова, выглядевшего по сравнению с высоченными и широкоплечими германцами, прямо скажем, маленьким и невзрачным.

— Большое спасибо, — ответила Маша, мигом вспомнив, что присутствие союзников на борту этого самолета ничуть не противоречит правилам игры, затеянной адмиралом Бибиревым. — Только, пожалуйста, господа офицеры, давайте не будем пока говорить о делах. Для этого время еще найдется.

Большой самолет цвета бурых морских водорослей плыл над облаками, посеребренными убывающей луной. Далеко в небесах поблескивали звезды, холодно посматривая на обжитый людьми мир. До Плесецка оставалось чуть больше часа пути.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В ДОРОГУ ДАЛЬНЮЮ…

23 января 2280 года,космодром Плесецк, Россия

— Ой, Маша, ну вы таки не понимаете! Все разговоры о дальнейшем развитии цивилизации основаны только на внешнем впечатлении! Если теперь можно приготовить роскошный обед всего за сорок секунд с помощью консервантов и домашней квантовой печи, то это вовсе не означает, что мы далеко ушли от предков, скакавших на диких лошадях и объедавшихся полусырым мясом, поджаренным над костром! Обезьяну тоже можно научить нажимать на кнопки!

Семцова в продолжение этой бурной речи скатала снежок и запустила в собеседника.

— Вот! — восторжествовал худощавый мужчина в теплом комбинезоне на меху. — Очередное доказательство нашего варварства! Никаких аргументов, одни агрессивные действия, компенсирующие незнание и непонимание! Так что получите!..

Прогуливавшийся с Машей человек, поправив очки, нагнулся, зачерпнул пригоршню снега и довольно неумело отправил снежный катыш в спину госпожи консультанта. Как ни странно, попал.

— Да вы продолжайте, Веня, — благожелательно закивала Семцова, отряхнувшись. — Я слушаю очень внимательно.

— Так вот, к вопросу о цивилизации и цивилизованности…

Они гуляли уже больше двух часов. Пользуясь правом беспрепятственного прохода куда угодно на территории базы, Маша и доктор Гильгоф отправились побродить по зимнему еловому лесу, окружавшему протянувшийся на много километров комплекс, принадлежавший военно-космическим силам. Тем более что возможность в следующий раз побывать на свежем воздухе представлялась очень нескоро.

Маша находилась в Плесецке около суток и маялась бездельем. Лейтенант Казаков и его германские коллеги пропадали неизвестно где, вплотную занимаясь подготовкой к полету, а госпоже консультанту делать пока было абсолютно нечего. Семцова, получив карточку-пропуск, устроила сама себе экскурсию по ангарам (в некоторые строения ее, впрочем, не пустили), понаблюдала за скучным и отнюдь не эффектным стартом какого-то рейдера… То ли дело лет триста назад, когда люди отправлялись в космос на «огнедышащих драконах», ракетах на газовом или твердом топливе. Наверняка выглядело красиво — рев пламени, дымный шлейф, палочка-спичка ракеты, уползающая в небо… Тогда никто не имел представления о ядерных двигателях, установках, моделирующих гравитацию, или полетах со скоростью, превышающей скорость света.

Кстати, именно о техническом прогрессе и разгорелся Машин спор с Гильгофом.

— Наше стремительное движение вперед, — чуть задыхаясь, будто от астмы, втолковывал доктор из «Калуги-9», — в действительности является самым обычным топтанием на месте! Только топчемся мы по-разному — когда быстрее, когда медленнее, иногда подпрыгиваем, потом приседаем. И это почему-то гордо именуется прогрессом!

— А разве нет? — спросила Маша.

— А разве да? — в классическом «одесском стиле», которым он очень любил щеголять, ответил вопросом на вопрос Гильгоф. — Посудите сами: за триста лет космической эры произошло только два стоящих открытия. Благодаря вашему покойному приятелю Хиллиарду и «Уэйленд-Ютани» человечество уподобилось Богу-творцу, создав подделку под живую жизнь и настоящий разум. Я имею в виду высокоразвитый искусственный интеллект. Второе — теория этого англичанина Эндерби, позволившая нам выйти в Дальний космос.

— Знаете, — осторожно призналась Маша, — мне почему-то жалко Альберта Эйнштейна и его многочисленных последователей, так долго заблуждавшихся…

— Эйнштейн был гениальным мистификатором! — горячо воскликнул доктор. — Не знаю, зачем ему понадобилось создавать правильную в принципе теорию, подтверждения которой встречаются на каждом шагу, и одновременно вставлять в свои выкладки крайне незаметные ошибки, успешно никем не замечаемые почти сто пятьдесят лет. Полагаю, он сделал это умышленно…

— Почему? — вытаращилась Маша. — Зачем было Эйнштейну сознательно обманывать?

— Шутка, — пожал плечами Гильгоф. — Фантастический по своей продуманности розыгрыш, в особо крупном размере, как выразились бы костоломы из следственного отдела нашего несравненного адмирала… Вам никогда не приходило в голову, что Эйнштейн — человек исключительно одаренный и способный заглядывать в будущее — просто не хотел, чтобы его сограждане однажды покинули пределы Солнечной системы?

— Вы хотите сказать…— запнулась Семцова.

— Я не хочу ничего сказать! — нетерпеливо перебил ее доктор. — Выводы можно сделать самостоятельно. Если события будут развиваться и дальше в направлении, по которому мы, то есть абстрактное «человечество», идем уже много десятилетий, то может встать вопрос о выживании Homo sapiens как вида. Только не говорите, что мы плодовиты, приспособляемы и изобретательны.

— Я и не говорю…— Маша была несколько сражена напором аналитика и даже не пыталась возражать. Однако отрицать, что предположения Гильгофа разумны и обоснованны, было трудно. Доктор увлеченно продолжал:

— Эйнштейн, вероятно, предвидел, что человечество за пределами своего мира, о котором, к слову, мы до сих пор знаем очень мало, столкнется с опасностями вообще непознаваемыми. Вчера вирусы, сегодня эти ваши монстры-Чужие, а завтра? Вдруг какой-нибудь исследователь наткнется в одной из дальних планетных систем на такое апокалипсическое чудовище, с которым можно бороться только путем массового самоубийства? Поэтому старик Альберт и решил всех запутать… И надо же такому случиться — этот болван Эндерби посидел над теорией относительности, откопал противоречия, выдвинул свои тезисы…

— И что теперь?

— Теперь? — тихо рассмеялся Гильгоф. — Теперь мы с вами вынуждены тащиться к черту на кулички. Благодаря тому же Эндерби. Если бы люди слушали Эйнштейна — пройдоху и обманщика, — на сегодняшний день мы с трудом осваивали бы Солнечную систему. Поверьте, ничего страшного в этом бы не было. Полезных ископаемых, источников энергии и загадок, столь необходимых людям, на наших девяти планетах более чем достаточно. На одной Венере нефти хватит еще на двадцать тысяч лет. Так нет же! Ухватились всеми конечностями за новую игрушку — гиперпространственный двигатель, сунули нос почти в триста чужих миров, наследили, набросали окурков, яблочных огрызков и банок из-под кока-колы, а теперь удивляемся: откуда на нас свалилась напасть в виде ваших зубастых знакомцев?

— Случайность, — упрямо возразила Маша. — И некомпетентность американцев, которые решили связаться с демоном, о котором не имеют никакого представления!

— Ой, только не надо все валить на дядю! Янки, безусловно, лопухи, но вот от вас я никак не ожидал разговора о «случайностях». Запомните — ничто в мире не происходит случайно. Включая упомянутое топтание на месте. Смотрели старинные фантастические фильмы? Например, «Пятый элемент»? Наверняка смотрели, классика все-таки. В двадцатом веке люди полагали, что будущее — это царство высоких технологий. Летающие автомобили, гигантская перенаселенность, совершенство аппаратуры. Действительность опровергла эти домыслы. Мы ничего не изобретаем, мы просто совершенствуем изобретенное ранее. В тысяча девятьсот семидесятом году компьютер весил полторы тонны и с трудом мог сложить два и два. Сейчас компьютерный процессор не превышает массой нескольких миллиграммов и отвечает на вопрос раньше, чем его задашь. Внешне — да, несомненный прогресс. А суть одна и та же. Принцип одинаковый!

— Логично, — закивала Маша. — Автомобили по-прежнему ездят по дорогам на земле, до сих пор используются бензиновые двигатели, мужчины носят такие же пиджаки, как и пару сотен лет назад, лучшим косметическим средством до сих пор считается розовое масло, а самым разрушительным оружием остается ядерное.

— Именно! — радостно воскликнул Гильгоф. — Человек из двадцатого века чувствовал бы себя здесь как дома. Конечно, потребуется какое-то время на адаптацию, но через неделю вы не отличите его от соседа по дому. Техногенная цивилизация не развивается, а совершенствуется. Чувствуете разницу между этими двумя понятиями?

— И что, по-вашему, ждет человечество, Вениамин?

— Вырождение! — безапелляционно заявил доктор. — Мы попросту зажремся. А когда появится кто-нибудь, начиная от простейшего вируса, против которого не найдем вакцину, и заканчивая более высокоразвитыми существами, — вымрем. Не сразу, конечно, это процесс долгий. Нас должны подстегнуть, направить в новое русло развития. И наплевать, что мы будем долго морщиться от боли и на теле появятся шрамы от плети. Лучше немного потерпеть перемены, чем медленно угасать. Ваши Чужие могут стать одним из вариантов такой плети. Я почти не сомневаюсь в том, что сейчас у человечества появился неординарный конкурент в лице этого биологического вида. Соответственно, начнется борьба за выживание, чаще именуемая эволюцией. Я не вижу в найденных на LV-426 животных воплощения зла. Только конкурентов. Которые, теоретически, могут обставить нас в три хода. Задул ветер, понес колкие мелкие снежинки. На севере темнеет рано, а потому следовало возвращаться в комплекс, чтобы не заплутать. Маша взяла увлекшегося доктора Гильгофа под руку и повела обратно.

— Вы пессимист, Веня, — сказала она. — По-моему, все не так мрачно.

— Возможно, — сморщил нос Гильгоф. — Мудрость древних гласит: «Пессимист — хорошо информированный оптимист». А на предмет моей теории… Вам понравилось? Нет? Конечно, она никому не нравится. Включая адмирала. Как думаете, почему я напросился лететь с вами?

— Проверить на опыте? — предположила Маша. — Лицом к лицу встретиться с «конкурентами» человечества? А если съедят?

— Значит, — усмехнулся доктор под нос, — человечество в моем лице не выдержало соперничества. Становится холодно, идемте в дом…

Семцова, оставив позади несколько постов молчаливой охраны, прошла по коридору здания, в котором разместилось командование Плесецкой базы, не без труда нашла отведенную ей комнатку-конуру. Гильгоф отправился куда-то по своим делам — доктора вызвали по радиотелефону на один из складов.

«Вот интересно, — размышляла Маша, отстегивая куртку темно-синего комбинезона. — Теория у очкарика — кстати, почему он носит неудобные очки, а не линзы? И вообще, операцию можно сделать… Издержки имиджа? — самая что ни на есть шизофреническая, но звучит отлично. Чужие — конкуренты землянам! Катализатор эволюции! Хорошие заголовки для сенсационных статей. Однако адмирал Бибирев не стал бы держать в своей Конторе откровенно безумного человека, а благородная сумасшедшинка, явственно прослеживающаяся у Гильгофа, была свойственна ученым во все времена — от Диогена до Эйнштейна… Блин, но как он загнул с Эйнштейном!»

Постучали в дверь. Маша открыла, обнаружила младшего сержанта в черной форме, державшего в руках закрытую пластиковую чашку совершенно громадных размеров.

— Господин майор прислал вам чай, — буркнул сержант.

— Какой господин майор? — не поняла Маша, но сразу вспомнила, что один из сотрудников штаба откровенно строил ей глазки с самого момента появления Семцовой на базе. — Да, спасибо. Вы не знаете, где может быть лейтенант Казаков из подразделения «Волкодав»? Утром он вроде бы крутился как раз в штабном здании…

— Нет, — отрезал сержант, передал Маше бокал, в котором плескалось не менее литра горячей жидкости, щелкнул каблуками и исчез.

Семцова устроилась на диванчике, взяла электронный блокнот, сохранявший в памяти сведения, переданные Мудрым Удавом Каа, и еще раз просмотрела очень странный документ, невесть какими путями раздобытый таинственным визави адмирала Бибирева. Это была снятая ручным сканером копия личного бланка не кого-нибудь, а директора Центрального разведывательного управления США. Удав Каа, судя по всему, располагал колоссальными возможностями…

В документе значилось следующее:

«Подразделению „Грифон“. Строго секретно.

Обеспечение безопасности объектаS—801 перепоручается Министерству обороны. Надлежит немедленнопередать все файлы и документы сотрудникам группы«Лпач», прибывающей на место 01.02.2280. Особое внимание уделить отчету об операции «Рейн». Предоставить все материальные доказательства успешного завершения акции. Об исполнении доложить лично по каналу „Огайо"».

На первый взгляд, бред бредом, понятный только посвященным специалистам из ЦРУ. Единственный напрашивающийся вывод — янки переподчиняют одну из своих секретных баз оборонщикам, хотя раньше она принадлежала разведке. Можно опереться на дату — первое февраля этого года. Возможно, новые хозяева прибудут в свои владения именно в этот день. Но это только первый взгляд.

Удав Каа, как окрестила Маша своего интернетовского знакомого, поделился с ней своими подозрениями, основанными на дополнительных источниках информации. По его мнению, речь шла именно о базе, где янкесы проводили эксперименты с Чужими. Скорее всего, лаборатория раньше принадлежала «Уэй-ленд-Ютани» и теперь конфискована или задействована правительством США для своих целей. Операция «Рейн», упомянутая в документе, наверняка подразумевает испытание нового вида биологического оружия в погибшей немецкой колонии. Название-то откровенно тевтонское, река такая есть в Кайзеррейхе…

Это, конечно, только предположения Удава, но очень уж правдоподобно они выглядят. В таком случае кораблю с российским десантом нужно появиться в районе Гаммы Феникса до первого февраля, успеть сделать все дела и тихо исчезнуть, не привлекая возможного внимания. Но при чем здесь «Джихад»? Тем более что американцы сами терпеть не могут террористов-исмаилитов…

Информатор передал Семцовой еще несколько своих заключений по разработкам, проводимым «Новым Джихадом». Прекрасно организованные террористы действительно пытались создать свое бактериологическое производство, однако пока особых успехов не достигли. Доступ к по-настоящему опасным исходным материалам, как земным, так и инопланетным болезнетворным организмам, был перекрыт начисто. Пробирки с образцами культур хранились в тщательно охраняемых великими державами лабораториях.

— Да, черт побери! — рявкнула Маша, заслышав очередной стук в дверь. Не иначе теперь скромный до назойливости майор прислал свежие розы. — Ну?

На пороге стоял взмыленный Казаков. Никаких роз при нем не наблюдалось.

— Чего сидите? — с ходу начал он. — В курсе, что вылетаем через двадцать минут? Мы уже обыскались! А Гильгоф не помнит, где он вас потерял!

— Почему так срочно? — опешила Семцова. — Ведь собирались ночью… Астрономы мне что-то объясняли по поводу эклиптики…

— Бегом! — шикнул лейтенант. — Берите вещи и топайте за мной! Двенадцатый ангар, там челнок. Все собрались давным-давно. Зачем вы отключили свою рацию?

— Да я ее и не включала, — опомнилась Маша, кидая в сумку блокнот и хватая с дивана куртку. — Извините…

— Ваше счастье, что не вы у меня сержантом, — на ходу сказал Казаков. Он повел Машу к длинному закрытому туннелю, протянувшемуся от здания командования к ангарам. — Ладно, забыли. Пока вы гуляли с доктором, — кстати, он доктор каких наук? — заявилась куча знакомого народу. Аж ностальгия пробирает и хочется снова подышать аммиачным ахеронтским воздухом.

— Кто приехал? — Семцова перебросила сумку на другое плечо и, завидев впереди очередной караул, машинально полезла в карман за карточкой.

— Наши старые врачи — Ильин с Логиновым, помните? Ник-англичанин… Убей Бог, не пойму, отчего Бибирев согласился с моим предложением впутать в эту историю иностранца. Странно, правда?

— Бишоп здесь?

— Пока нет. Мне сообщили, что его удалось выдернуть из Цюриха. Наверное, будет ждать нас уже на орбите… Вдобавок нам отрядили лучших ребят из «волкодавов» да несколько человек из германского подразделения «Фальке».

«Фальке — сокол, — мысленно перевела Семцова. — Отряд по борьбе с терроризмом. Как же все вокруг напоминает старую песенку: „Раз пошли на дело я и Рабинович“… Только вместо Рабиновича — Веня Гильгоф. С тараканами в голове и безумными теориями. Весело».

Атмосферный модуль оказался самым стандартным — обычный пассажирский аппарат «Ярослав», доставлявший людей с Земли на орбитальные станции и крупные межзвездные корабли. Последние никогда не приземлялись на планету — очень уж большие, а их ядерные двигатели могли разрушить и без того нестойкий озоновый слой. Крейсера наподобие приснопамятной «Патны» строились в космосе, в доках станции «Гэйтуэй» или на предприятиях Луны.

Казаков взбежал по трапу серебристо-черного челнока, отправил Машу в пассажирский салон, а сам исчез за переборкой пилотской кабины.

— О, здравствуйте! — Семцова, пробираясь между рядами кресел, прямиком наткнулась на бородатого и высокорослого сорокалетнего мужчину. Доктор Федор Логинов. Именно он был ее лечащим врачом на «Патне». — Как я рад вас видеть, Маша! Не ожидал, что еще раз полетаем вместе.

— Я тоже, — призналась Семцова. — Где вы работали после нашего… э-э…

— В орбитальном госпитале. Вы садитесь, слышите — двигатели запускают?

Маша пролезла к квадратному, со скругленными краями, иллюминатору. Челнок, общим видом более напоминавший небольшой сверхзвуковой самолет, уже выбрался из ангара и полз к полосе. «Ярославы» не были оснащены двигателями вертикального взлета, что, впрочем, им и не требовалось, — это не военная модель, а чисто гражданская. Даже опознавательные знаки челнока на фюзеляже, как заметила Семцова, принадлежали одной из маленьких авиакомпаний, а никак не Министерству обороны.

— Что вообще стряслось? — надоедал Маше врач, усевшийся в кресло рядом. — Меня да и Андрея Ильина — помните его? Конечно помните! — так вот, нас вызвали с работы, привезли сюда, взяли подписку о неразглашении…

— Снова повоюем с Чужими, — безжалостно сказала Семцова. — Вас что-то не устраивает, доктор? Признаюсь, это я и лейтенант Казаков попросили, чтобы вас включили в состав экспедиции.

Логинов, похоже, отнюдь не удивился.

— Я ожидал чего-то такого, — грустно сказал он. — Знаете, очень не хочется опять попасть в историю наподобие случившейся на LV-426. Но я человек подневольный — подписал контракт с Космическим корпусом, к тому же офицер запаса… Неужто снова где-то обнаружили этих тварюг?

— Вы угадали, — не вдаваясь в подробности, ответила Маша. — Смотрите, взлетаем! Терпеть не могу старты с крупных планет! А где Андрей?

— Во втором пассажирском салоне, — ответил врач, торопливо пристегивая ремень. — Это трепло успело познакомиться с каким-то ужасно умным евреем из высоколобых и теперь спорит с ним о будущем цивилизации.

— Понятно, — вздохнула Семцова. — Похоже, эти господа прямо-таки созданы друг для друга.

Челнок притормозил, вырулив на полосу, позади истошно завизжали двигатели. Однако пилот придерживал машину, ожидая, пока установки не выдадут требуемые для взлета обороты. Модуль неожиданно резко ринулся вперед, и внезапно легкая тряска прекратилась — аппарат ушел в воздух.

— Поехали, — фыркнул Логинов, повторив сакраментальную фразу Юрия Гагарина, преследовавшую всех астронавтов уже почти три сотни лет. В этот же момент начала исчезать сила тяготения — агрегаты, отвечавшие за комфорт пассажиров, устраняли ненужные перегрузки. Спустя несколько секунд раздался хлопок, обозначавший, что модуль мимоходом преодолел скорость звука, остались далеко внизу темные облака, а звездное небо начало быстро приближаться, превращаясь из темно-синего, вечернего, в бездонно-черное.

Двигатели второй и третьей ступени вступили в действие своевременно, и челнок, пробороздив верхние слои атмосферы, выбрался в открытый космос. Пилот уверенно вел аппарат к станции «Гэйтуэй». Лишь немногие его пассажиры знали, что на орбитальном комплексе предстоит еще одна пересадка — на этот раз нужно было перейти на отправляющийся к Проксиме Центавра немецкий торговый рейдер «Кайзер Вильгельм», а затем…

Адмирал Бибирев старательно заметал любые следы. Системы слежения американцев (благо космическое пространство не делилось границами и зонами влияния) могли лишь зарегистрировать старт с космодрома Плесецк небольшого челнока и отметить, что он пришвартовался к порту «Гэйтуэй». Подобное происходит ежедневно по нескольку раз.

Куда же потом отправятся пассажиры челнока — дело десятое. Даже если какой-нибудь бдительный американский наблюдатель отметит, что люди из Пле-сецка пересели на борт «Кайзера Вильгельма», — это означает лишь одно: новые колонисты или ученые отправляются на Проксиму.

В действительности странному отряду, возглавляемому лейтенантом Казаковым и его германскими коллегами, в районе помянутой звезды предстояло снова сменить транспортное средство и бесследно раствориться в бездне Галактики Млечный Путь.

Район ближайшей к Солнечной системе звезды — Проксимы созвездия Центавра — местечко крайне скучное и неинтересное. Впервые земной корабль появился тут чуть больше двухсот лет назад, в самом конце двадцать первого века. Потом люди отправились дальше, оставив возле звезды перевалочную базу. Так как Проксима имела только два естественных спутника-астероида, представлявших собой громадные каменные осколки, размерами лишь немногим уступающие Луне, то для пущего удобства экипажей транспортных кораблей были построены впечатляющие своими размерами порты. Здесь могли швартоваться огромные межпланетные рейдеры, их груз перемещался на более легкие и маневренные транспорты, отправляющиеся к Земле. Лететь-то всего ничего — даже старинные и считающиеся ужасно медлительными корабли на твердом топливе преодолевали расстояние от Проксимы до границ Солнечной системы за четверо суток. Когда же появились более совершенные двигатели, позволявшие в десятки раз перекрывать скорость света, путешествие от колыбели человечества к ближайшей базе можно было вовсе не заметить, настолько оно оказывалось быстрым.

Танкер «Кайзер Вильгельм» (принадлежавший, если верить судовым документам, немецкой компании «Черный орел») прибыл к внешнему кольцу контроля Проксимы Центавра спустя двенадцать часов после вылета из Солнечной системы. Округлый и кажущийся ужасно неповоротливым грузовик причалил к терминалу искусственного спутника «Форпост-1», руководство над которым осуществляли Европейское экономическое сообщество и Российская внеземная компания — основные конкуренты американцев, построивших также вращавшийся на орбите звезды «Форпост-2».

Маша Семцова неоднократно видела эти спутники либо в телевизионных передачах, либо в учебных программах Интернета, однако сама ни разу здесь не бывала. Все исследовательские рейсы, в которых она участвовала, отправлялись прямо из Солнечной системы к месту назначения.

— Фантастика! — Маша, выглядывая в иллюминатор, рассматривала медленно приближающуюся гигантскую станцию «Форпост-1». Это был настоящий межзвездный торговый дом, более всего похожий на скопище пчелиных сотов, соединенных меж собой ажурными стальными перекрытиями, трубами коридоров и штангами, удерживающими вместе отдельные части сооружения. Доки, складские ангары, танки, вмещавшие нефть и жидкий газ, отсеки для хранения руды, десятки швартовочных портов… И маленький жилой комплекс для обслуживающего персонала. Освещение скупое — тусклые синеватые бортовые огни да оранжевые и зеленые маяки причалов. Но все-таки «Форпост-1» впечатлял именно своими размерами. Даже орбитальная станция «Гэйтуэй» была поменьше.

— Вы правы. — Семцова услышала за спиной голос Бишопа. — Очень масштабная постройка. Наверное, лет через двадцать пять «Форпост» вполне сумеет заслужить статус искусственной планеты.

— Вероятно, — кивнула Маша.

С андроидом они встретились на «Гэйтуэе», во время пересадки. Бишоп (как, впрочем, и всегда) был слегка задумчив, немногословен и потрясающе аккуратен во всем, начиная от скромной, но чистой одежды и заканчивая своим странным невмешательством в дела людей. Его, впрочем, можно понять — биологический робот, наделенный искусственным разумом, априори не станет расспрашивать высшее существо, то есть человека, о чем бы то ни было. Он получает приказ и выполняет его. Хотя, как сообразила Маша, на этот раз андроиду ничего не объяснили. Может быть, он сам догадывался о дальнейших перспективах (логический центр у синтетиков развит получше, чем у человека), но виду не подавал, даже увидев очень знакомые по экспедиции «Патны» лица.

Кстати, о лицах. Покойный Рональд Хиллиард то ли из-за тщеславия, то ли шутки ради придал всем биороботам серии «Бишоп» свой собственный облик. Оттого Семцова, буквально нос к носу столкнувшись с андроидом перед посадкой на германский рейдер, на краткий миг опешила, подумав, что явилось привидение бывшего вице-президента «Уэйленд-Ютани». Но мистер Хиллиард уже несколько месяцев был мертв — душу у него отняли Чужие, а тело сгорело вместе с взорвавшейся «Патной». Так что нечего бояться призраков.

Во время перелета синтетик болтал с Машей обо всем и ни о чем, рассказывал об исследованиях в Цюрихском институте ксенологии, принадлежавшем ООН, честно доложил, что специалисты Организации поныне не могут уяснить принцип построения жизни у Чужого, хотя все три тела инопланетных тварей давным-давно разобраны по косточкам, если можно так выразиться.

Семцову очень интересовало, обнаружились ли серьезные различия между организмами черных Чужих и их светлоокрашенных разумных собратьев. Бишоп в ответ только пожал плечами, сказав, что анатомически эти существа почти идентичны. Даже нервные узлы, разбросанные по всему организму и, вероятно, выполняющие функцию мозга, у тех и других по размерам не отличаются. Есть небольшая разница в химическом строении — и только. Ясно одно — Чужой, как организм универсальный, обладает не только стандартными органами чувств, но и некими дополнительными, наподобие теплового зрения, биологического сонара и еще черт знает чего.

Словом, даже с наисовременнейшей техникой, используемой ООН в изысканиях, возиться придется долгие годы. Вот если бы имелся живой экземпляр…

Маша тотчас подумала, что Бишоп вполне сумеет удовлетворить свое научное любопытство на американской базе, где, как явствовало из размышлений адмирала Бибирева и совершенно точных сведений Удава, штатовцы проводили работы именно с живыми существами.

— Прибыли, поднимайтесь! — После того как танкер «Кайзер Вильгельм» слегка толкнуло и его бортовые шлюзы соприкоснулись с портом базовой станции, лейтенант Казаков пробежался между рядами кресел, подгоняя своих подчиненных и научный персонал. За его спиной постоянно маячил по-северному спокойный тевтон — любезный и скрытный, рыжеватый и выбритый капитан Реммер. Он уже снял форму офицера Люфтваффе, оставшись в неприметном серовато-сизом комбинезоне без знаков различия.

Маша за время, пока торговый рейдер шел от Земли к Проксиме, от скуки успела побродить по пассажирскому салону, познакомиться почти со всеми участниками экспедиции, а заодно поприветствовать старых друзей. Хотя из людей, участвовавших в прошлогоднем полете «Патны», здесь были только врачи, английский пилот да лейтенант Казаков с Бишопом, если, конечно, последнего можно назвать настоящим человеком. Маша подумала, что можно.

Военных, как это ни странно, было очень мало. Четверо абсолютно незнакомых Маше солдат из подразделения «Волкодав» во главе с сержантом — кажется, его фамилия Ратников — да еще четверо немцев из «Фальке» вместе с обер-лейтенантом Эккартом. Итого шестнадцать человек и биоробот. Маловато… Вспомнив, что на «Патне» солдат было почти в три раза больше, Семцова слегка забеспокоилась и решила потом прояснить этот вопрос у Казакова.

— Мария Викторовна, вы что, заснули с открытыми глазами? — Андроид подтолкнул Машу, взял ее за локоть и быстро повел к выходу вслед за остальными.

Казаков громогласно поторапливал:

— Быстрее! Где доктор Гильгоф, черт бы его побрал? Вениамин Борисович, что вы канителитесь, как старая дева на могиле своей болонки? Маша, давайте за мной! Резвее!

— А куда спешим? — задала вполне резонный вопрос госпожа консультант. — Вы же ничего не объясняете!

Вышли через шлюз, прибывшую группу никто не встречал. По приказу лейтенанта свернули налево, в абсолютно пустынный, покрытый металлической обшивкой коридор с холодным голубоватым освещением.

Казаков, возглавлявший небольшой отряд, топал вперед с видом человека, знающего все и обо всем. Вот он нырнул в уводящий куда-то в сторону узкий проход, над которым горела надпись «Порт 211», и вскоре наткнулся на закрытую много лепестковую дверь, более всего напоминавшую диафрагму старинного фотоаппарата. Ударил ладонью по красной клавише, засунул в щель свою личную карточку, и, когда сигнал сменился на зеленый, стальные створки начали расползаться. За ними обнаружилась сложная система шлюзов и неширокий пластиковый трап, уходивший вниз, в полутьму. Казаков легко сбежал по ступенькам, фотоэлемент засек движение человека, и тотчас в квадратном провале разгорелся яркий, приятный глазу желтоватый свет ламп.

Когда остальные спустились, лейтенант продолжил командовать:

— Ратников со своими — направо! Обер-лейтенант Реммер — за ними! Госпожа Семцова, господин Гильгоф и доктора следуют за мной.

Маша наконец сообразила, что сейчас они находятся внутри небольшого, "но довольно комфортного на вид космического корабля неизвестной ей конструкции. Если на челноке «Меркурий», на котором Семцовой привелось спускаться на LV-426, был длинный центральный коридор и по его сторонам располагались научные, грузовые и пассажирские отсеки, то здесь все было устроено несколько по-другому.

Проход, изредка прорезаемый эллиптическими иллюминаторами, тянулся вдоль правого борта, где-то впереди изгибался влево и, видимо, оканчивался в кабине пилотов. По левую руку имелось несколько раздвижных дверей-переборок — одна чуть позади стыковочного шлюза и две неподалеку от кабины. Казаков провел Машу, врачей, андроида и выглядевшего прирожденным скептиком Веню Гильгофа к передней дверце.

— Сюда. — Он ткнул пальцем в кнопку, и створки бесшумно разъехались. — Здесь несколько тесно, зато…

Лейтенант обвел отсек площадью самое большее в тридцать квадратных метров таким жестом, будто показывал экскурсантам «Мону Лизу» в Лувре.

— Ого! — поднял бровь ученый из «Калуги-9». — Начальство, как погляжу, не скупится. Мило.

— Это все, что вы можете сказать? — притворно возмутился Казаков. — Признаюсь, его высокопревосходительство выделил нам небольшой корабль, однако по оснащению он превзойдет иной крейсер.

Маша застыла на пороге раскрыв рот. Даже в университете Санкт-Петербурга, прекрасно финансируемом и считающемся одним из самых оснащенных учебных заведений мира, о такой аппаратуре можно было только мечтать. Радиоуглеродный анализатор, к примеру, был размером не более ладони, электронный микроскоп напоминал небольшой сундучок вместо обычной «скалы» в половину человеческого роста, компьютеры, судя по маркировкам, мощнейшие, способные за доли секунды обрабатывать триллионы битов информации… Не говоря уж об остальных полезных штуковинках, являющихся мечтой каждого человека, занимающегося серьезной наукой.

Очень компактно, исключительно надежно и невероятно дорого. Подобные удовольствия может позволить себе только могучая сила, за которой стоит не менее могучее государство. То есть адмирал Бибирев и его Контора.

— А что за стенкой? — деловито поинтересовалась Маша, указывая большим пальцем за спину, в сторону кормы.

— Гибернационный отсек, — пояснил лейтенант. — Пригодится. Лететь до Гаммы Феникса долго, вот и поспим. Еще дальше — оружейный склад, небольшая кают-компания и отсек, в котором находится десантный транспортер.

— Слышал я о таких кораблях, — закивал Гильгоф. — Вернее, не то чтобы слышал, а участвовал в их разработке. Их всего создано четыре штуки. Если не ошибаюсь, малый военно-исследовательский катер серии «Морана» с ядерной двигательной установкой, дальностью действия более пятисот световых лет и…

— Веня, — моментально влез медтехник, — и все-таки я хочу спросить — вы доктор каких наук?

— Всяких, — чарующе улыбнулся Гильгоф. — Господин Казаков, так я угадал или?..

— Угадали, — вздохнул лейтенант. — Она самая, «Морана». Прошу любить и жаловать. Название серии давали какие-то мрачные шутники, посему данный конкретный борт именуется вообще чудесно — «Триглав». Змей Горыныч, если понаучному. Вы располагайтесь…

Казаков исчез, позабыв закрыть дверь. Доктор Логинов и его верный медтехник Андрей Ильин мигом начали препираться из-за мест возле медицинского терминала (маленький, но роскошный реанимационный комплекс на двоих пострадавших или больных), Гильгоф устремился к аппаратуре, будто к сонму любимых родственников, а Маша, поняв, что здесь пока делать нечего, отправилась прогуливаться по «Триглаву» и выяснять точное местоположение всех помещений.

Для начала она вышла в коридорчик и, свернув влево, добралась до головного отсека корабля.

Ух, круто!

Два места пилотов, отдельный компьютер штурмана, который сейчас был целиком и полностью оккупирован ушедшим в общение с разумной машиной Казаковым. Скромная на первый взгляд приборная панель — окажись тут специалист наподобие последнего капитана «Патны» Кристофера Хоупа, таковой пускал бы слюни от восторга. Какой прежде всего должна быть техника? Верно, простой! Потому что, как известно всем, сложная техника имеет крайне неприятное свойство портиться в самый ответственный момент и в том месте, которое труднее всего починить. Много лет назад люди пошли по ошибочному пути усложнения технологий и управления, но вовремя отказались… Здесь все просто: навигационные приборы, несколько радаров и сканеров, система ручного управления, основной терминал искусственного мозга корабля, отвечающий за жизнедеятельность аппаратуры, дублирующие комплексы, управляемый человеком штурман — и больше ничего, за исключением нескольких мелочей, не делающих погоды.

Собственно, с подобной механикой мог справиться и натасканный в компьютерных играх-симуляторах тинейджер. Единственно, он не сумел бы вести корабль в атмосфере и совершать некоторые особо сложные маневры (например, уклонения от астероидов-призраков, не видных на радаре и определителе массы постороннего объекта) — за этим до сих пор следит человек. Пусть машина во многом совершеннее Homo sapiens, но превзойти венец творения во всем искусственному разуму пока не удалось.

…Первым глазеющую по сторонам Машу заметил давно и хорошо знакомый ей сержант Фарелл. Этому невысокому молодому англичанину во время экспедиции на Ахеронт не слишком повезло — его едва не сожрал Чужой-хищник, челнок, которым командовал Ник, оказался поврежден настолько, что превратился из первоклассного корабля в груду никому не нужного металлолома, и в довершение всех неприятностей пилоту досталась изрядная доза нейротоксина, которым Чужие обычно парализуют своих жертв. Просто удивительно, что он мог повторно согласиться на подобную экспедицию… А может быть, и не соглашался?

— Идите сюда. — Фарелл призывно замахал рукой. Когда Семцова оказалась в пределах досягаемости, ухватил ее за рукав куртки и едва не силой усадил на подлокотник кресла. В отличие от остальных, он предпочел говорить по-английски. — Только посмотрите, какая роскошная техника! Эх, жаль, что я здесь только вторым пилотом, а то бы мы полетали!

— В таком случае живыми до места назначения мы бы точно не добрались, — съязвила Маша, прекрасно зная, какие финты обычно вытворяют пилоты, оказавшись в открытом космосе. Между прочим, именно Фареллу принадлежала идея отстыковать от бьющейся в агонии «Патны» челнок, не выводя материнский корабль из гиперсветовой области. Как ни странно, все остались живы, отделавшись ушибами и легким испугом.

— Обижаете, мисс, — насупился пилот. — В моем послужном списке нет ни единой аварии!

— Значит, вы их достаточно умело скрывали, — безжалостно сказала Маша. — Хоть кто-нибудь мне скажет, когда мы отправляемся и каково время в пути? Или это невероятно секретные сведения?

— Отправляемся скоро, лететь недалеко, — в тон Семцовой ответил Казаков. — Мария Викторовна, когда отчалим и перейдем световой барьер, все узнаете.

Маша придвинулась ближе к креслу штурмана и вгляделась в плоские экранчики навигационной системы. Судя по всему, ни Казакову, ни пилотам не требовалось самостоятельно рассчитывать курс — это было сделано заранее. На центральном экране мелькали графики логарифмической программы, вступавшей в действие после активации автопилота. В задачу людей входило только оживить организм маленького корабля, потом же катер все делал самостоятельно.

— Ну вот, — слегка гнусаво пробормотал лейтенант, — если продолжать ассоциации со Змеем Горынычем, мы начистили когти, развернули крылышки, хлебнули бензину и можем спокойно отправляться.

— При чем здесь бензин? — не поняла Маша.

— Драконы плюются огнем, — наставительно сообщил Казаков. — Это во всех сказках говорится. Наверное, они устроены по принципу огнемета — сначала выпьют горючего, а потом отрыгивают.

— Чушь. — У Семцовой загорелись глаза. — Как ксенобиолог, могу сказать, что существо, похожее на гипотетического дракона из сказки, обитает на планетоиде LV-713 в системе Ориона и именуется Draco vivernus. Это по-латыни. Механизм огнеметания у этой маленькой ящерицы крайне прост, и она замечательно обходится без всякого бензина. У Draco vivernus есть особый орган, вырабатывающий метан, и вдобавок ящерки оснащены своего рода биологическим электрогенератором. Почти таким же, как у морских скатов или амазонских угрей. Особь выдыхает газ, затем следует воспламенение от искры… Получается маленький фонтанчик пламени.

Казаков стоял скрестив руки и наклонив голову.

— Маша, — проникновенно начал он, — это все ужасно интересно. Если хотите, я когда-нибудь непременно приду в университет на вашу лекцию, послушать, каких еще чудовищ породили Другие миры. Но, во-первых, мы сейчас вылетаем, и посему я просил бы вас отправиться в пассажирский отсек. Во-вторых, надо благодарить судьбу, что у наших зубастых приятелей с LV-426 нет подобных органов. В-третьих… А это еще что?

Чуть левее от места пилота-навигатора находился терминал дальней связи — исключительно полезная вещь при полетах за пределами Солнечной системы. В отличие от космических кораблей, преодолевающих расстояние пусть через искривленное, но пространство, этот агрегат работал по совершенно иному физическому принципу. Пилот, находясь буквально в любой точке Вселенной, имел возможность мгновенно связаться с одним из центров транспортного контроля с помощью миниатюрного гравитационного привода. Среди непрофессионалов это устройство называлось «Портал» — в память телепортационных устройств, используемых волшебниками в старинных сказках и описанных многочисленными писателями-фантастами.

Каково кратчайшее расстояние между двумя точками? Прямая? Ничего подобного! Оно равно нулю. Гравитационный привод, установленный на чашах антенн, сворачивал пространство в одной точке таким образом, что местонахождение антенны корабля и принимающего комплекса на Земле фактически совмещались. В результате чего сигнал моментально перемещался от передатчика к приемнику и обратно. К сожалению, подобный фокус пока можно было произвести только с объектами нематериальными, наподобие света или радиоволн, — молекулы любых органических или неорганических веществ при транспортировке через гравитационный привод разрушались. Кроме того, «Портал» мог открыть лишь минимальную червоточину в пространстве. Этот прибор был редким, дорогим, потребляющим массу энергии, и оснащенных им кораблей насчитывалось едва ли больше сотни.

Однако дальняя связь сейчас молчала. Кто-то вызывал челнок с помощью направленного луча. Судя по частоте, с которой появлялся вызов, абонент был очень настойчив.

— Не может быть. — Казаков плюхнулся в кресло и протянул руки к клавиатуре. Обернувшись, он крикнул пилотам: — Ник, быстро отследи источник! Капитан Реммер, перекройте все системы связи, кроме антенны, принимающей сигнал!

Он нажал на клавишу ввода и, не глядя на стоящую за спинкой сиденья Машу, пояснил:

— Это не могут быть свои — они взломали комплекс защиты от постороннего вмешательства… Значит, проникли в мозг корабля и лезут напрямую. Что за шутки?

— Бибирев? — подняла бровь Семцова. — Какие-нибудь запоздалые инструкции?

Пока загружалась программа визуальной связи, Казаков ответил:

— Его высокопревосходительство понятия не имеет, что мы здесь находимся. Равно как и все правительство, учреждения госбезопасности и прочие структуры Империи. Нас вообще не существует, уяснили? Полная автономность. Диспетчерская служба «Форпоста» пребывает в уверенности, что к этому порту пристыкована какая-то перевозящая руду баржа. Именно ее код передается на центральный компьютер станции…

Наконец появилось изображение. Казаков ошеломленно крякнул и шепнул под нос такую фразу, что Маша покраснела.

Никакого лица абонента на мониторе не было. Вернее, было… Компьютерная анимация. Мультфильм. Картинка с добродушным розовощеким и шевелящим усами Дедом Морозом. Или, если угодно, Сайта Клаусом. Дед Мороз в красной, отороченной белоснежным мехом шубке сидел в ледяном кресле. В окошке его домика было видно северное сияние. У ног в валенках лежал большой мешок с подарками.

— Что за…— нервно начал командир экспедиции, но Дед Мороз поднял затянутую в варежку ладонь и приветливо помахал ею. Над его головой появилась надпись, как в комиксе:

«С прошедшим Новым годом, господин лейтенант!» Казаков покосился на Фарелла. Пилот разочарованно шепнул:

— Эта сволочь ретранслирует луч через местный спутник связи, оснащенный «Порталом». Я не могу его засечь.

«Ясненько, — подумала Маша. — Значит, наш снеговик может находиться и в соседнем комплексе „Форпоста“, и на Земле, и вообще где угодно. Ну и ну!»

«Откуда вы знаете, что я лейтенант?» — отстучал на клавишах Казаков.

Дед Мороз беззвучно рассмеялся. Всплыли новые красные буквы:

«На корабле работает видеокамера. Так что опознать вас и заглянуть в ваш послужной список — задачка для начинающего. Выйти через ваш компьютер к системе внутреннего наблюдения корабля не представляет особого труда. Не хотите, чтобы я вас видел, — выключите».

Казаков дернулся было к клавише, но почему-то не стал ее трогать. Вместо 'этого он набрал:

«Что вам нужно?»

«Вопрос следует поставить по-другому: что нужновам? На выбор — выполнить приказ, доблестно пасть, оказаться в руках противника и капитулировать или вернуться на Землю и попасть под огонь большого начальства. Нужное подчеркнуть».

«Это угроза?»

«Что вы как ребенок, насмотревшийся плохих боевиков? Это предупреждение. Мне, между прочим, отвашей гибели будет ни жарко ни холодно. А в самомнеприятном случае господин Бибирев получит скандална весь мир — русские убийцы варварски истребили мирную колонию. Представляете заголовки?»

«Какую колонию?» — Лейтенант благоразумно сделал вид, что знать ничего не знает.

«Не прикидывайтесь, я говорю совершенно серьезно».

«Если серьезно, — яростно отбил Казаков, — ты бы, приятель, представился и показал свою настоящую рожу вместо этой дурацкой картинки. Конец связи».

Прежде чем лейтенант отключил терминал, появилась последняя надпись:

«Не жалуйтесь потом, что вас не предупреждали!»

Добродушный Дед Мороз на мониторе внезапно превратился в черный скелет, закинувший ногу на ногу, а подарочный мешок обернулся пороховой бочкой с горящим фитилем. На округлом боку бочонка почему-то был нарисован маленький звездно-полосатый флажок. Фитиль догорел, бочка взорвалась, беззвучно полыхнув оранжевым и белым цветом.

Экран погас.

ГЛАВА ПЯТАЯ. КОРАБЛЬ, КОТОРОГО НЕТ

Ориентировочно — 24/25 января 2280 года,где-то в Дальнем космосе

Если бы в радиусе, достаточном для визуального контакта, очутился какой-нибудь военный или торговый корабль, а его капитан вздумал бы выглянуть в иллюминатор, то таковой капитан несказанно бы удивился.

От одного из многочисленных портов искусственной планеты «Форпост-1» отделился небольшой крутобокий катер типа «Морана» без опознавательных знаков. Система транспортного контроля, проверив этот объект, честно известила бы интересующихся — перед вами австрийский лихтер «Дунай», направляющийся с грузом ванадиевой руды на перерабатывающий завод в Солнечную систему. Тот факт, что «Морана» имела к лихтерам такое же отношение, какое балетная труппа Мариинского театра к производству крепких спиртных напитков, как-то ускользнул от внимания системы. Как и то, что катер направлялся куда угодно, только не к Земле.

«Форпост» выпустил странный борт за пределы охраняемого кольца вокруг станции, в центре управления которой внезапно забарахлили определители массы (кто же будет следить за каким-то неприметным оператором из службы навигации, нажавшим не ту клавишу?), а затем черный кораблик начал все быстрее и быстрее уходить от системы Проксимы Центавра. Приблизительно через полтора часа приборы «Форпоста» зафиксировали мгновенный всплеск квантового излучения, свидетельствующий о том, что неподалеку некий объект пересек световой барьер и исчез из зримого мира.

Небольшая голубовато-белая Проксима не обратила на столь ничтожное событие никакого внимания, занятая любимым развлечением — на поверхности звезды зарождались несколько гигантских протуберанцев. Где-то позади теплым желтым огоньком сияло столь близкое от первого форпоста цивилизации людей Солнце. Одним словом, Вселенная пребывала в своем обычном состоянии полусна.

А на десантном катере «Триглав», как выразилась консультант-ксенолог Мария Семцова, царили страсти в духе Ф. М. Достоевского.

— За ноги вашу мамашу! — ярился Казаков. Остальные с пиететом внимали. — Мне еще в Академии говорили — не лезь в большую политику, пропадешь!

На закрытое экстренное совещание в тесной пилотской кабине были приглашены только офицеры, Маша Семцова да доктор Гильгоф, как человек из ближайшего окружения адмирала Бибирева. Все-таки он работал на Контору уже долгие годы и мог хотя бы предположить, что означают подобные выверты.

Под словом «выверты» понималось следующее. После того как закончился разговор с футуристическим Дедом Морозом, явившимся на челнок с помощью направленного трансляционного луча, и старта «Триглава» с орбитальной станции, события вроде бы вошли в надлежащую колею: как и обещал адмирал, катер не был задержан в пределах границы обитаемого мира, никто на «Форпосте» и ухом не повел, что все судовые файлы системы опознания «свой—чужой» являются виртуозной подделкой. Сам «Триглав» преспокойно начал разгон до скорости света.

Как известно, уходя в глубины гиперпространства, корабль превращается в блуждающий атом, находящийся во «второй Вселенной», в ином плане бытия. Реальность мира сохраняется только под защищенной гиперполем оболочкой модуля, а что творится снаружи — неизвестно. Ну не поддавалась изучению эта область… Доподлинно были установлены лишь несколько аксиом: радиоволны тут не проводятся, свет, пространство и время невероятно искажаются, а следовательно, никакая связь с настоящим материальным миром невозможна. Не работает даже система «Портал».

Именно поэтому лейтенант Сергей Казаков, как начальник сомнительной экспедиции, принял решение вызвать большое начальство, курирующее операцию «Рюген», на аварийной частоте до момента гиперпрыжка.

Результаты вызова оказались не просто сногсшибательными, а шокирующими в степени N.

Безусловно, Казаков и его прямой помощник, германский капитан Реммер, отлично знали, что, если «Триглав» выйдет на связь обычным образом, любая служба транспортного контроля Российской Империи заявит: «Подобного корабля в регистрах не значится», а затем, чего доброго, натравит на неизвестных патрульный рейдер, дабы проверить — что за птичка порхает там, где ее принципиально не должно быть?

Однако существовал запасной вариант, предусмотренный на случай самых чрезвычайных ситуаций. Через сложную систему кодирования и разрешения доступа можно было выйти лично либо на самого адмирала, либо на руководителя проекта со стороны Германии генерал-майора Отто Дитриха. Казаков счел, что экстремальная ситуация наступила. Имелось неопровержимое свидетельство, что операция «Рюген» рассекречена. Что самое обидное — не после ее завершения, но в самом-самом начале.

Дед Мороз доказал это так же просто, как бином Ньютона.

У Семцовой возникли смутные подозрения — не вмешался ли снова Удав Каа? Все-таки он узнал о намерениях Бибирева в тот же самый день, когда состоялось совещание в Зимнем дворце… Кроме того, адмирал упомянул, что таинственный Машин собеседник является не только хорошим программистом, а, скорее, компьютерным гением. Лишь подобный человек мог походя взломать систему зашиты бортового мозга «Триглава» и, плюнув на все шифры и кодировки, выйти на прямую связь. Если эта нелепая выходка с Дедом Морозом и грозными предупреждениями действительно была устроена Удавом, то возникает крайне неприятный для всех членов экспедиции вывод: ему на самом деле требовалось срочно предупредить экипаж «пиратского» катера. Но предупредил он самым странным образом. Проще было самому сесть перед видеокамерой и все объяснить.

Или Удав {если это, конечно, он) так боится своего явления миру? Все одно — можно было придумать более серьезный способ общения.

Система мгновенной связи «Портал» немедленно соединила лейтенанта Казакова с управлением государственной безопасности в Петербурге, но…

Аудиовизуальный разговор был следующим.

— Код двадцать шесть — ноль-семь. Тема «Богомол». Пароль доступа — «Ледяная шапка», — отрапортовал Казаков появившемуся на экране мрачному мужику в штатском. Судя по всему, оператору-связисту управления.

Последний или был хорошим актером, или действительно опешил. Было видно, как оператор вытаращил глаза, покосился куда-то в сторону, видимо на монитор, где высвечивались данные абонента, и наконец грозно вопросил:

— Вы кто такие?

— Код двадцать шесть — ноль…— начал повторять лейтенант. Его прервали.

— Эта система кодирования, мил человек, — ядовитым голосом перебил Казакова оператор, — изменена полтора года назад. Ты что, из черной дыры вывалился? Крутой хакер, да? Давно по мозгам не получал? Ты понимаешь, куда влез, мудак?

Физиономия лейтенанта вытянулась.

— Мне нужно поговорить с адмиралом Бибиревым…— неуверенно заявил он.

— А может быть, с самим императором? — Судя по изображению, человек на Земле гонял трекболом курсор по экрану соседнего компьютера, пытаясь дознаться, откуда идет сигнал. — Та-ак…

Последовала пауза. Казаков ждал.

— Ты, красавец, находишься на незарегистрированном корабле в районе Проксимы Центавра, — наконец радостно выдал оператор. — Сторожевой рейдер Вооруженных сил уже выслан с базы «Форпост» для вашего задержания. Удачи! В следующий раз думай, прежде чем соваться куда не просят!

Связь обрубилась.

Надо было видеть лица Казакова, обоих пилотов и Маши, присутствовавшей при этом диалоге.

— Что же теперь делать? — несколько растерянно спросила Семцова.

Вместо ответа лейтенант попытался наладить связь на аварийной частоте командного центра стратегических сил, но ответа от армейского компьютера не дождался. При попытке войти в систему немедленно срабатывала блокировка связи и высвечивалось ярко-красное предупреждение «Неверная кодировка».

— Они действительно отправили вслед за нами патрульный корабль, — меланхолично сообщил Фарелл, косясь на радар.

— Не догонят, — уверенно ответил капитан Рем-мер. — Мы уже почти разогнались до световой. Прыжок через восемь минут. Герр Казаков, принимайте решение.

Легко сказать — принимайте решение! Малоприятные странности, сопровождавшие вылет с «Форпоста», обескуражили лейтенанта. Адмирал Бибирев много раз давал понять, что операция «Рюген» не просто секретна, а как бы вообще не проводится. Нет такого проекта. И корабля «Триглав» нет. А лейтенант Космического корпуса С. В. Казаков в данный момент находится в отпуске. Отдыхает в пансионате на Рыбинском водохранилище под Москвой. Понятно?

«О какой секретности может идти речь, черт возьми? — Казаков молча пялился в темный монитор. Остальные выжидающе глядели на него. — Даже не смешно! Безусловно, я сам, к примеру, хотел, чтобы с нами отправился Фарелл, но я не понимаю адмирала, который согласился с присутствием подданного другого государства у нас на борту. Ладно тевтоны — они хоть союзники и взяли на себя часть обеспечения проекта. И дальше? Этот дебильный Дед Мороз, мать его… Такое впечатление, что о „Рюгене“ знает вся ойкумена, а наши имена сейчас фигурируют в заголовках всех сводок новостей. Какого ляда они бросили нас?»

Под словом «они» лейтенант подразумевал родимое Министерство обороны и Контору адмирала Бибирева.

Дело в том, что названные оператору-связисту госбезопасности коды и пароли просто не могли не работать! Их не могли отменить «полтора года назад» — они были введены одновременно с началом операции. Казаков с помощью этой системы еще с борта станции «Гэйтуэй», висящей на орбите Земли, связывался с управлением и коротко доложил, что все в порядке! Почему не отвечает центр командования стратегическими силами? Система электронных паролей достаточно сложна, разумеется, и изменяется постоянно, в соответствии с принятым алгоритмом, но достаточно однажды зазубрить его, чтобы в любой день и в любое время выйти на связь. А тут — гробовое молчание. В доступе отказано. Вот.

— Шесть минут, — нейтральным голосом напомнил Реммер. — Патрульный рейдер не приближается. Идет следом за нами.

— И с его борта стартовали четыре истребителя. Собираются взять нас в клещи, — заметил пилот-англичанин. — Странно, но нет никакой команды остановиться. Такое впечатление…

— Такое впечатление, — продолжил за Фарелла Казаков, — что они с ненавязчивой наглостью выдворяют нас из системы Проксимы. Мол, господа, убрались бы побыстрее. А вот интересно…

Он быстро щелкнул несколькими переключателями на терминале связи и идентифицировал корабль-преследователь. За «Триглавом» шел легкий сторожевой рейдер Российского флота «Казань».

Лейтенант хитро глянул на пилотов, успокаивающе похлопал Машу по ладони и, когда монитор выдал надпись: «СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА», жалобным голосом прокричал в микрофон:

— Говорит лихтер «Дунай». В чем, простите, дело? Если это необходимо, мы прекратим разгон и остановимся для досмотра. Подготовьте, пожалуйста, стыковочные шлюзы.

Никакого ответа. Сканирующее окружающее пространство устройство показало трехмерную картинку: военный корабль поотстал, зато четыре истребителя, выжав из двигателей всю возможную мощь, приближались быстрее и быстрее. «Триглав» слегка вздрогнул, истошно заверещала система безопасности корабля. Автоматически включилась магнитная защита. Капитан Реммер выругался по-немецки.

Маша, забеспокоившись, глянула на передние иллюминаторы. Среди звезд мелькали синеватые молнии, исчезавшие где-то далеко впереди, в черноте.

— Какие нахалы! — возмутился Казаков и почему-то заулыбался. — Нет, подумайте только — предупреждающий выстрел по корпусу, а затем… Сами видите.

Истребители по-прежнему держались в восьми-девяти милях позади, продолжая активно постреливать плазменными разрядами, проходившими совсем рядом с бортами «Триглава». Будто предупреждали: еще раз заведете разговор о капитуляции — будет хуже.

— Нас на самом деле вытолкали за дверь, — нервно хихикнул германский капитан. — Прыжок через полторы минуты. Господа, быстро по местам!

И глянул на Казакова. Тот кивнул. Маша едва не бегом бросилась в свой отсек, чтобы занять кресло.

Черный, почти неразличимый в ночи космоса силуэт, казалось бы, не двигался относительно звезд. Но это только на первый взгляд. «Триглав», используя подконтрольную человеку цепную реакцию в плутониевых стержнях реакторов, мчался вперед с умопомрачительной скоростью. Постепенно его корпус начал окутываться туманным радужным ореолом генерируемого мозгом корабля гиперполя, полыхнули бело-оранжевым сопла двигателей последней ступени. На миг моргнула точечная вспышка, вокруг которой начала распространяться заметная глазу кольцеобразная ударная волна световых частиц. «Несуществующий» катер бесследно исчез из материальной Вселенной.

Четыре остроносых истребителя, прошив постепенно растворяющуюся в вакууме волну света, изящно развернулись, описав дугу, и направились к сторожевому кораблю. Выполнивший свою задачу рейдер заскользил в пространстве обратно к станции «Форпост-1».

— Правильно, правильно, в большую политику лезть совершенно не следует. — Веня Гильгоф держал в руке термос с чаем и поглядывал в иллюминатор, за которым бушевал какой-то безумный синевато-бело-желтый вихрь из смешанного светового потока бесчисленных звезд. Выглядело красиво, но жутковато. «Триглав» уже больше часа двигался в гиперпространстве. — Сергей, вы читали Тору? Ах нет? Плохо… Умная книга, я вам скажу. Помнится, Моисей — ну, о нем-то вы наверняка слышали? — изрек однажды: «Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих».

— И что? — буркнул Казаков. — Доктор, вы по делу говорите, а не цитируйте Тору.

— Кто вам сказал, будто я ее цитирую, это я просто, к слову, — возмутился доктор неведомых наук. — Поверьте, я очень уважаю нашего очаровательного адмирала — в конце концов, он кормит меня и мою семью. Но посудите сами — сколько упомянутых даров мы получили? Я имею в виду — вообще? Сейчас под подарком можно понимать все, что угодно. Начиная от этого не слишком шикарного, но крепкого и надежного корабля, предупреждения Деда Мороза, странного поведения рейдера патрульной службы Проксимы Центавра и заканчивая некоторыми другими малозначительными деталями. Я уж не говорю о недвусмысленном отказе Николая Андреевича Бибирева беседовать с вами. От такого количества подарков действительно может закружиться голова, и из зрячих мы постепенно станем слепыми. Мы не напуганы, мы удивлены. Удивление приводит к замешательству. Замешательство — к потере способности адекватно оценивать ситуацию. Отсутствие адекватной реакции — слепота. Видите, как прав был старик Моисей?

— А применительно к этому моменту у вас нет соответствующей цитаты? — усмехнулась Маша. Из-за тесноты пилотской кабины ей пришлось усесться на подлокотник и держаться за плечо лейтенанта.

— Есть, — согласился Гильгоф. — Только не из Торы. Из христианского Нового Завета. «В начале было Слово». Не будем толковать это с теологической точки зрения, глянем прагматически. Слово подразумевает общение. Общение — обмен информацией и анализ таковой. Кто имеет сказать что-нибудь умное?

Воцарилась настолько долгая тишина, что Семцова про себя рассмеялась: «Судя по общему молчанию, ничего умного породить мы не можем».

У двери почти незаметно нарисовался Бишоп, хотя его вовсе не приглашали. Однако никто не был против его присутствия.

— Давайте сделаем так, — наконец подал голос Казаков. — Пусть каждый из офицеров и научных сотрудников выскажет свое мнение о происходящем. Вспомнит любые детали, которые могут хоть как-то пролить свет на наше положение. Знаете, господа, я, да и, наверное, большинство находящихся здесь военных привыкли мыслить простыми и ясными категориями: у нас есть приказ и мы должны его выполнить. Собственно, за жизни людей в погонах я не боюсь. Как-никак мы профессионалы. Но странности, сопровождающие эту операцию, заставляют меня беспокоиться о гражданском персонале…

Говорили долго, зачастую (по мнению Маши и Казакова) разводя ненужное словоблудие. Слава Богу, никому и в голову не пришло оспаривать приказ руководства. Семцова рассказала об Удаве Каа, странном нападении на машину по дороге в аэропорт и своих мыслях о Деде Морозе, вернее, о его происхождении.

Бишоп с обычным невозмутимым лицом поведал о непонятных закулисных интригах в исследовательском центре в Цюрихе. По его словам, начальство биологического отдела комплекса ООН ни в коем случае не хотело отпускать его по запросу адмирала Бибирева, изящно замаскированному под заявку Московского университета и кафедры ксенологии, выпрашивающей андроида «для консультаций по вопросам чужой жизни». В конце концов, Бишоп был только машиной, вещью и не имел права самостоятельно распоряжаться собой.

В самый последний момент все вдруг резко переменилось. К директору исследовательского комплекса Организации явились какие-то господа (не славяне, как педантично уточнил Бишоп. Незнакомцы изъяснялись на слишком чистом английском языке без минимального акцента, который андроид обязательно распознал бы). Спустя час Бишопа отправили в аэропорт, и вскоре он уже оказался на станции «Гэйтуэй», где его встретили люди адмирала Бибирева.

Капитан Карл Реммер, подумав, сообщил, что в специальных подразделениях ВВС Германии циркулируют смутные слухи о некоей частной организации, не зарегистрированной ни в одном из государств мира. Коммерция, собственный флот, не всегда законный бизнес (наподобие торговли оружием или сильнодействующими химическими средствами)… Разумеется, об истинном владельце или владельцах никто не знает, все операции проводятся через подставных лиц. Спецслужбы Кайзеррейха несколько раз пытались раскрыть эту гигантскую, судя по всему, сеть, но не преуспели.

Доктор Гильгоф, выслушав немца, задумчиво почесал подбородок.

— Ну-у, знаете, герр гауптман, про такие организации ходили слухи во все времена. Тамплиеры, розенкрейцеры, мафиозные структуры вроде Коза Ностры, японской Якудзы или шанхайских Триад… Ладно, думаю, господин Бибирев не будет меня ругать, если я сейчас раскрою часть маленькой государственной тайны. К сожалению, я сам этими вопросами никогда не занимался, только слышал от коллег… Сейчас развитие, точнее, совершенствование техники достигло того уровня, когда индивидуум, обладающий достаточными средствами, может стать независимым от любого государства или мощной финансовой организации. Я подозреваю, что подобные люди существуют. Некоторые, развлечения ради, поддерживают экстремистские движения наподобие «Нового Джихада» — как думаете, откуда у исмаилитов берутся огромные деньги для проведения своих операций? Некоторые просто маются дурью — слышали, как в Австралии осуществлялся проект орошения пустыни Гибсона?

— Оросили? — подняла бровь Маша.

— Нет, — хихикнул доктор. — Вложили полтриллиона долларов, вызвали экологическую катастрофу, но бананы там как не росли, так по-прежнему и не растут… Слушайте дальше. Подозреваю, что в нашу историю вмешался некто третий. Я понятия не имею, что он собирается делать: противодействовать, сотрудничать или просто валять дурака за наш счет.

— Верно-верно, — вскинулась Семцова. — Мне еще адмирал говорил о неких, как он выразился, внегосударственных силах. Веня, то, что вы рассказали о независимых индивидуумах, наводит именно на такую мысль. Но черт побери, доктор, как может человек, пусть даже владеющий серьезной и, наверное, законспирированной организацией, помешать спецслужбам такой великой державы, как Российская Империя?

— Кто вам сказал, что он будет мешать? — развел руками Гильгоф. — Кроме того, если этот человек достаточно богат, влиятелен и независим, его самолюбию будет льстить соперничество с могучими конторами наподобие нашего ГБ, разведывательного управления Америки или тайной службы Кайзеррейха. Вы не предполагаете, что сей джентльмен из неких личных побуждений начнет помогать потерпевшим неудачу сотрудникам одной из спецслужб? По-своему, конечно. Честно признаться, я бы обратил самое пристальное внимание на предупреждение Деда Мороза.

— Мне тоже очень не понравилась пороховая бочка с американской символикой, — мрачно сказал Казаков. — Что это может означать? То, что американцы собираются применять Чужих в качестве биологического оружия? Или что мы летим прямо к ним в лапы? Теоретически, если наш таинственный абонент знает об операции «Рюген», о ней могут знать и янкесы. Вдруг он и им подбросил информацию? Хочет столкнуть нас лбами, а сам будет сидеть в первом ряду партера и посмеиваться над этой комедией.

— Ой, не будем углубляться в семиотику! — воскликнул Гильгоф. — «Тайны символа пороховой бочки»! «Сакральное значение фигуры Деда Мороза»! Не смешно. Собственно, наша задача предельно ясна: прибыть на место, вам, господа военные, исполнить свой долг, мне и госпоже Семцовой — свой. Вернемся в Солнечную систему, тогда и будем разбираться, что произошло и почему Контора Бибирева нас бросила…

— Почему мы так уверены, что военная разведка Рейха и тайная полиция Российской Империи отвернулись от нас? — поднял руку капитан Реммер. — В принципе, мы действительно находимся в автономном плавании и нас предупреждали, что такое может произойти. Откуда мы знаем, вдруг герр адмирал и господин фон Эшенбург продумали еще несколько систем дублирования и безопасности специально для нашего отряда?

Казаков потер ладонью лоб и, соглашаясь, произнес:

— Логично… Если и дальше развивать теорию негласных операций, то, может быть, нам отведена роль группы прикрытия, а основную задачу будут выполнять совсем другие?

— Если не ошибаюсь, — вкрадчиво начал Бишоп, — единственными людьми, общавшимися с Чужими, являемся мы. Даже ходячему калькулятору наподобие меня известно, что конторы и их руководители просчитывают свои шаги на много ходов вперед. Я не сомневаюсь, что мы еще поучаствуем в истории с исследовательской лабораторией на Гамме Феникса. Пока, согласитесь, мы ничего предпринять не можем. Господин Реммер упомянул об автономном плавании?

Отлично. Следовательно, наши действия непредсказуемы. Я предлагаю в ближайшие часы лечь спать, а уже по прибытии на место оценивать ситуацию.

На том и порешили. Зачем лишний раз забивать себе голову и беседовать ни о чем, строя самые безумные предположения? У военных — приказ, который они обязаны исполнить. А на лирические переживания гражданского персонала можно просто не обращать внимания.

Через два часа люди уже находились в гибернационных капсулах. По корабельному времени лететь до Гаммы Феникса оставалось двести девяносто часов. Или чуть более двенадцати суток.

Бишоп, естественно, спать не укладывался. Электронно-биологический организм не нуждался в отдыхе, и андроид был оставлен Казаковым следить за системами корабля в ожидании прибытия к отдаленной звезде.

Лампы освещения на «Триглаве» погасли, короткий коридорчик и небольшие помещения погрузились в полутьму. Где-то позади мерно шумели двигатели.

Андроид Бишоп играл в трехмерные шахматы с центральным компьютером корабля и пока одерживал верх. Искусственный мозг «Триглава», занимая на игру только одну пятисотмиллионную часть своей памяти, вел катер к Гамме Феникса.

Известно, что расстояние, именующееся «световой год», приблизительно равняется трем с половиной триллионам километров. Очень немного по меркам Вселенной, но для человека — головокружительно и фантастично. Остается только увеличить эту цифру в двадцать раз, и станет ясно, насколько далеко от Земли находится искомая навигационной системой катера «Триглав» звезда.

Люди никогда не сумели бы выйти в области Дальнего космоса и посетить миры, расположенные дальше, за Сириусом, солнцами созвездия Центавр или иных ближайших звезд, не появись теория англичанина Эндерби, а вслед за нею — редкие по своей простоте и одновременно остроумию устройства, генерирующие защитное поле для искусственных объектов, оснащенных гиперпространственными двигателями! Именно благодаря гиперполю земные корабли «выталкивались» в момент пересечения светового барьера во «вторую Вселенную», а ее странные законы позволяли им увеличивать скорость движения до совершенно немыслимых пределов.

Расстояния, которые световые кванты преодолевали с быстротой, доступной только элементарным частицам, почти перестали существовать для человека. Что такое скорость света? Ничто. Квант ползет как черепаха. Его скорость фиксирована — 300 тысяч километров в секунду. Уйти в гиперпространство он не может, а посему даже на' плевое расстояние от Сириуса до Земли ему приходится тратить аж целых семь лет. Но если бы помянутый квант пересек невидимую границу, а что самое главное — знал, как покинуть область, лежащую за пределами материального мира, он мог бы вольно путешествовать от Земли к любой звезде или системе Галактики Млечный Путь, а то и всей Вселенной. Как человек.

…Бишоп находился в странном, присущем лишь биороботам, состоянии между сном и явью. Его периферические синапсы отдыхали, тело было расслаблено и бездействовало. Сторонний наблюдатель, не знавший, что перед ним робот, мог подумать: «Человек устал и уснул прямо в кресле».

И был бы не прав. Андроиды никогда не спят, отрешившись от всего сущего. Создатель этой серии биороботов, покойный мистер Рональд Хиллиард, не мог допустить, чтобы его почти совершенные творения уставали и тратили время на такую ерунду, как отдых. Но «Бишопы» вдобавок были разумными (точнее, крайне удачно имитирующими разум) созданиями и во время, когда их услуги людям не требовались, просто экономили энергию — биомеханический организм не оснащен таким устройством, как ядерный реактор, и все силы для постоянного функционирования добывает от постоянно происходящих в его искусственных клетках химических реакций. Почти таких же, как у человека, но гораздо более активных. Поэтому, кстати, и температура тела у андроидов чуть выше, чем у людей. Искусственный организм — это своего рода маленький химический завод.

По прошествии двенадцати полных суток, во время которых центральный компьютер «Триглава» спокойно и невозмутимо направлял десантный катер сквозь незримый мир гиперсветовых скоростей к отдаленной планетной системе, Бишопа из заторможенного состояния вывел мигающий зеленый сигнал на главном терминале мозга корабля.

«ПЕРЕСЕЧЕНИЕ СВЕТОВОГО БАРЬЕРА ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ. ЗАМОРАЖИВАЮЩИЕ КАПСУЛЫ ПОСТАВЛЕНЫ НА РАСКОНСЕРВАЦИЮ. СОСТОЯНИЕ ЭКИПАЖА УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ. СПАСИБО».

— Пожалуйста, — почему-то вслух ответил Бишоп.

Сейчас ему надо было заняться самым обычным делом: приготовить еду на полтора десятка человек, потом проследить, как проходит адаптация экипажа, выведенного из анабиоза, а затем взяться за свою стандартную работу техника-консультанта. Андроид спокойно относился к тому, что предстоит сделать, — он сумел изжить страх перед чужими существами, столь явно дававший знать о себе во время давнего путешествия вместе с Эллен Рипли и взводом морской пехоты к Ахеронту. Наоборот, теперь ему было интересно. Недаром Бишоп больше полугода работал в Комитете по биологической безопасности ООН и лаборатории, изучавшей тела Чужих, привезенные из последней, крайне неудачной, экспедиции.

А теперь он узнает, что его бывшие владельцы — министерство обороны США и Компания «Уэйленд-Ютани» — сумели усмирить буйных чудовищ, загнать их в клетку и исследовать не мертвые организмы, а живых особей. Любопытно, как это у них получилось?..

Андроид подумал, что сам все увидит. Ему пока не объясняли всех целей операции, проводимой русским правительством, и его несколько смущало присутствие военных («Что они еще придумали?»), но Бишопу было приятно, что он снова будет работать с госпожой Семцовой, показавшей себя на LV-426 с лучшей стороны, и таким спокойным человеком, как лейтенант Казаков. Конечно, последний был «спокойным» только с точки зрения людей, а андроида иногда удивлял некоторой импульсивностью и неадекватностью решений, но он же человек. Существо несовершенное и действующее не по законам логики, а руководствующееся эмоциями.

Капсулы анабиоза раскрылись, когда «Триглав» уже начал торможение в пространстве, окружавшем звезду Гамма Феникса. Поскольку четкий ориентир задан не был, бортовой мозг вывел корабль на высокую орбиту близлежащей планеты — сиренево-розового газового гиганта с бурлящей атмосферой.

— Ну-с, господа, и что мы имеем?

На этот раз собрались в научном отсеке. Здесь хотя бы можно было присесть и не толкаться. Казаков позвал своего германского коллегу из группы по борьбе с терроризмом, сержанта Ратникова и, разумеется, весь персонал «высоколобых», включая обоих врачей. Остальных военных и двух пилотов попросили пока не входить. Бишоп присутствовал на правах наблюдателя.

— Холодно, вот что мы имеем, — пожаловался доктор Гильгоф. — Между прочим, в космосе я бывал, но никогда не покидал пределов Солнечной системы. И уж, конечно, не ложился спать почти на две недели в этот гроб, залитый ледяной слизью!

— А я, наоборот, отлично выспалась, — пожала плечами Маша.

— Еще бы, — проворчал ученый сварливым голосом, — беспробудно дрыхнуть почти триста часов! Можно отоспаться на несколько лет вперед.

Логинов с медтехником молчали и чуть кривились. Занудство Гильгофа им уже начало надоедать. То ему то не так, то ему это неправильно: на компьютере установлена устаревшая версия программы лазерного сканирования пространства, кофе из автоповара отдает явным суррогатом и тому подобное.

— Закончим прения, — повысил голос лейтенант. — Вениамин Борисович, у нас просто нет времени. Вы все-таки у нас специалист, уже провели кой-какие исследования… Вот и скажите, каковы результаты.

Гильгоф с мрачным выражением на лице включил громадный монитор, на котором тотчас появилось схематическое изображение звездной системы. Вокруг крупного желтого солнца вращалась дюжина планет самого разного вида.

— Итак, перед нами Гамма Феникса. Кто хочет посмотреть модель в натуральную величину — выгляните в иллюминатор. Насколько я понимаю, мы ищем человеческое поселение?

— Причем замаскированное, — любезным шепотом добавил Казаков.

— Именно! Планет двенадцать. Поскольку район этого созвездия находится на отшибе и за пределами внешнего обитаемого кольца, официально зарегистрированных колоний здесь нет. Встает вопрос — где может обитать человек, не подвергая себя особому риску в виде мощного солнечного излучения, капризов погоды, перепадов температур или вулканической активности?

— Наверное, — робко вставил медтехник, — нужно сразу отбросить самые дальние планетоиды. Очень холодно?

— Сообразительный молодой человек, — улыбнулся доктор Гильгоф. — Далеко пойдете. Еще мнения?

— Люди не могут жить на газовых гигантах, а их здесь целых пять, — высказался немецкий обер-лейтенант.

— Но на их спутниках — вполне, — дополнил Казаков. — На спутниках Юпитера в нашей Солнечной системе полно колоний.

— Еще? — наклонил голову ученый.

— На двух планетах, располагающихся ближе всего к звезде, — высказалась Маша. — Чрезвычайно мощный фон излучения, и, в отличие от дальних миров, там невероятно жарко. Как у нас на Меркурии.

— Пять баллов, — согласился доктор. — Что же в таком случае остается в активе? Из полной дюжины спутников Гаммы Феникса мы вычитаем пять газовых шаров, две жарких и три холодных планеты, и остается…

— Два искомых мира! — радостно воскликнул Ильин. — Верно.

— Да, — удовлетворенно кивнул Гильгоф и, поводив мышкой по столу, выделил изображения двух достаточно крупных сфероидов. — Прошу любить и жаловать. Планеты LV-932 и LV-934. В миру носят запоминающиеся названия Сцилла и Харибда. Остальные объекты этой звездной системы тоже называются по именам всевозможных мифологических чудовищ. Видимо, первые исследователи были изрядными знатоками древнегреческих и римских баек о монстрах.

— Между прочим, — преувеличенно зловещим голосом заметил лейтенант, — Чужих впервые нашли на планете, называвшейся Ахеронт. Ни о чем не говорит?

— Только о скудости человеческой фантазии, — отмахнулся Гильгоф. — Хотя ассоциация великолепная — путешествие от Ахеронта к Сцилле и Харибде. У человека с воображением мороз по коже будет драть от подобного сочетания. Ладно, слушайте дальше.

Картинка, разделившись на две части, значительно увеличилась. При осмотре можно было видеть, что Харибда является красновато-бурой планетой, несколько смахивающей на Марс с крайне нестабильной атмосферой и двумя гигантскими шапками льда на полюсах.

— Эта красная красавица, — увлеченно повествовал Гильгоф, — теоретически подходит для колонизации. Воздух пригоден для дыхания человека, есть вода. Температурный режим неплох, особенно на границе субтропической и полярной зон. Суточные перепады всего в пятьдесят-шестьдесят градусов…

— Ничего себе «неплох»! — возмутился доктор Логинов. — Днем вас зажарят, а ночью вы замерзнете! Что же там творится на экваторе?

— В полдень, — пояснил ученый муж из таинственной «Калуги-9», — температура повышается до ста пятидесяти градусов по шкале Цельсия. Можно отправляться загорать. Кроме того, Харибда славна тектонической нестабильностью, громадными вулканами — хотя именно благодаря им на планете кислородная атмосфера — и невероятно мощными ураганами. Лабораторию там, конечно, спрятать можно. К примеру, в районе полюсов на снежно-ледяных куполах. Температура почти постоянная, то есть близка к абсолютному нулю.

— Смеетесь? — фыркнул Казаков. Он со все большей внимательностью приглядывался ко второй планете, медленно вращавшейся на экране. — Да никакие конструкции не выдержат таких температур!

— Итак. — Гильгоф не обратил на него никакого внимания и, взяв лазерную указку, направил красноватый лучик на LV-934. — Теперь перейдем к не менее симпатичному чудовищу Сцилле. Будь я на месте руководства «Уэйленд-Ютани» или любой другой, не менее серьезной организации, построил бы исследовательский комплекс именно здесь.

— Объясните, — попросил молчаливый немецкий обер-лейтенант.

— Очень просто. — На лице Гильгофа появилось вдохновение. — Да, планета холодная. Да, количество солнечной энергии, получаемой ею, минимально. Но есть множество располагающих к себе факторов. Кислородно-азотная атмосфера как самый главный параметр существования наших, человеческих, организмов. Во-вторых, Сцилла — старая планета, полностью сформировавшаяся. Никаких вулканов, никаких подвижек земной коры, а следовательно, землетрясений, крупных оползней и прочих связанных с ними удовольствий. В связи с малым количеством испарения с поверхности и холодным воздухом циклоны и антициклоны спокойны. Серьезные бури возникают только в районе экватора. Скалы покрыты снегом и льдом. Есть развитая жизнь. Мария Викторовна, может быть, вы что-нибудь добавите из своей области знаний? Как ксенобиолог?

— Ну-у… — Маша подняла глаза к потолку, вспоминая все сведения о системе Гаммы Феникса. — Не ошибусь, если скажу, что Сцилла очень давно породила свою жизнь в виде некоторого количества безопасных для человека вирусов, паразитирующих на растениях и водорослях. Океаны крупные, однако находятся под коркой льда, отчего вода на несколько градусов теплее… Последний раз исследовательская экспедиция Центра биологии ООН была на LV-934 лет двадцать назад. Они нашли кое-что по мелочи…

— Точнее, пожалуйста, — вежливо попросил Казаков. — Мне бы не хотелось столкнуться на поверхности с чем-нибудь зубастым и агрессивным наподобие белого медведя или саблезубого мамонта.

— Не говорите ерунду, Сергей. Какие мамонты, тем более саблезубые? — поморщилась Семцова. — Этот древний мир, может быть, и сохранил некоторые реликты из эпохи, предшествовавшей глобальному оледенению, но могу вам гарантировать, что наши ученые не находили на Сцилле никаких животных крупнее рептилий длиной с ладонь. Полагаю, что эволюция на планете прекратилась, когда наступило резкое похолодание. Вероятно, оно было вызвано падением очень крупного метеорита…

— А что там могло жить до похолодания? — насторожился Гильгоф. — Наверное, исследовательские экспедиции не особо углублялись в подробности местного бытия? Прилетели, констатировали, что имеется жизнь, основанная на углероде, взяли пробы вирусов и смотались на Землю — отдыхать от зверского холода?

Маша немножко смутилась. Безусловно, очень многие миры, открытые человеком, никогда не исследовались досконально. На это требуется много времени и еще больше денег, которыми не располагали ООН или правительства великих держав. Если бы человек вздумал тщательно обшарить все пригодные для его существования планеты, людское сообщество пошло бы по миру — мало кто знает, в какую гигантскую сумму обходятся подобные экспедиции, проводящиеся под лозунгом «Знание ради знаний».

— Если предположить, — осторожно начала Маша, — что пятнадцать—двадцать тысяч лет назад на поверхности Сциллы существовала развитая жизнь, останки которой сейчас погребены под ледниками и снежным покровом, то я думаю… Возможно, мы увидели бы нечто похожее на нашу мезозойскую эру. Об этом говорит одно только наличие многоклеточных организмов, доселе выживших. Скорее всего, эволюция Сциллы шла параллельно земной эволюции, как и на большинстве других планет.

— Ну-ну, — подбодрил Машу Гильгоф. — Теоретически, опасные людям существа могли выжить?

— Специально для вас, доктор, — огрызнулась Семцова. — Могли! Эволюция всегда найдет путь к выживанию. Если это так, значит, гипотетические крупные животные остались в более теплом океане, пустотах под скалами… Да где угодно! Экспедиция ксенологов работала на Сцилле не более месяца и только в одном районе. Что они могли найти?

— Ничего, — вздохнул Казаков. — Вот, помнится, полтора года назад я ездил в Африку, в отпуск. В национальный парк Серенгети, посмотреть на львов.

Видел только всяких антилоп с зебрами, хотя популяция львов там самая крупная в мире. Потом спрашиваю у гида — где львы? А он говорит: в этот сезон они откочевали, поэтому найти их практически невозможно. И это в одном парке, в ограниченном пространстве! А тут целая планета!

— Гениальное сравнение. — Ученый своим излюбленным жестом поднял палец к потолку. — Но, господа мои, о чем мы говорим? Изыскиваем каких-то гипотетических тварей, когда у нас есть конкретная и ясная задача — поиск американской лаборатории, где янки клонируют или каким-либо другим образом воспроизводят существ, которых Мария Викторовна называет Чужими. Я предлагаю искать на Сцилле. Кто «за»? Все? Отлично. На том мои функции аналитика выполнены, и я передаю эстафету технарям.

Казаков мигом потянулся к кнопке коммуникатора и вызвал кабину пилотов:

— Ребята, снимаемся с орбиты и резво летим к планетоиду LV-934 Сцилла. В округе спокойно?

Послышался голос Фарелла:

— Да, сэр. Ни одного постороннего искусственного объекта. Никаких радиоволн, всплесков излучения или других признаков цивилизации. Тихо, как на кладбище.

Челнок очень мягко толкнуло, и со стороны кормы пришел негромкий шуршащий звук — заработали маневровые двигатели.

Система Гаммы Феникса сама по себе была очень красивой.

Звезда пребывала в расцвете своей жизни — большое, приблизительно в три раза крупнее Солнца, светило яростно отрыгивало протуберанцы, изредка обжигавшие планеты-скалы, наиболее приближенные к его поверхности, выбрасывало в пространство гигантские языки слепящего огня, бурлило вырывающимися из недр плазменными вихрями… Лейтенант Казаков, более склонный к прямолинейным армейским понятиям, назвал Гамму «водородной бомбой непрерывного действия» и во многом был прав.

«Триглав», небольшой десантный модуль (и, буквоедски подходя, пиратское судно), подкрался к окрашенной в белые, голубые и тенисто-серые тона планете подобно блуждающему астероиду. Позади оставались расцвеченные во все цвета радуги самодовольные газовые гиганты, представлявшие собой беспримерные скопления водорода и инертных газов, — несостоявшиеся звезды, так и не сумевшие возжечь в своих глубинах термоядерную реакцию. На дальних орбитах вращались буровато-черные скучные планеты — промерзшие скалы, которым свет местного солнца не дарил энергии, достаточной для жизни. Медленно и величественно проплыла мимо челнока Харибда, не сумев поймать в свой водоворот маленькое творение человеческих рук, — ее красное, будто больное, лицо посмотрело на «Триглав» со снисходительностью фельдмаршала, узревшего на улице пьяного кадета.

Вот она, снежная Сцилла!

— На стационарную орбиту становиться нет смысла. — Николас Фарелл покосился на капитана Реммера, наблюдавшего сквозь обзорное стекло за нарождающимся возле экватора планеты ураганом. Черный «глаз» вихря незаметно смещался к южному полушарию.

— Правильно. — Розовощекий и светлый тевтон глянул на показания автопилота. — Думаю, машина сама выведет нас на эллиптическую… Но черт возьми, сержант, приборы говорят, что гравитация на LV-934 в одну и две десятых раза превышает земную! Значит, груз в десять килограммов превратится в двенадцать! А это что еще?

Система поиска внезапно зарегистрировала кольцевую волну. Это могло означать две вещи: либо неподалеку кто-то взорвал атомную бомбу, либо же рядом (то есть в радиусе десятка миллионов километров) из гиперпространства вышел другой корабль.

— Господин Казаков! — Реммер одним движением пальца включил внутрикорабельную связь. — У нас гости!

Лейтенант, а с ним Маша Семцова и Бишоп появились в кабине через несколько секунд.

— Где гости? — выдохнул Казаков. — Еще не хватало!

— Популярное здесь местечко, — вздохнул Фарелл. — Однако нам от этого не становится легче. Да, квантовая волна была, и это вовсе не последствия ядерного взрыва. — Пилот мягко пробежался пальцами по клавиатуре. — Судя по спектру излучения, мы действительно имеем дело с другим кораблем, но…

Англичанин странно замялся, а у Казакова вытянулось лицо.

— Что — «но»?

— Он исчез, — прохрипел Фарелл, зачарованно глядя на монитор, где поблескивало зеленовато-синими буквами заключение центрального компьютера «Триглава». — Появился возле границ системы, мы успели зарегистрировать его массу — около двухсот тысяч тонн, — а затем буквально растворился, продвинувшись в пространстве не более чем на полмиллиона километров — стандартное расстояние для торможения после пересечения светового барьера. Система «свой-чужой» не отвечает. Она просто не успела его засечь.

— Не может быть, — раскрыл рот лейтенант. — До сих пор еще никто не додумался до такой вещи, как блокада пространства и эфира! Это из репертуара фантастических романов! Может быть, компьютер барахлит?

— Нет, — уверенно сказал Фарелл. — Вся наша техника работает отлично.

— Чертовщина, — буркнула Маша, и ей сразу же вспомнилось изречение пророка Моисея, процитированное доктором Гильгофом. Еще один подарочек, чтобы закрыть глаза экипажу «Триглава»?

— Ищите! — приказал Казаков жестким голосом. — Ищите людское поселение на Сцилле. А с этим невидимым визитером потом разберемся. Чем быстрее мы найдем американскую лабораторию тем быстрее вернемся домой!

Незаметные лучи сканеров начали прощупывать поверхность холодной планеты. Компьютер отвечал людям, что внизу только лед, снег и камень. И никого больше — ни своих, ни чужих.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. БЕСПОЛЕЗНЫЕ ОТКРЫТИЯ

Ориентировочно — 9 февраля 2280 года, планетаLV—934 Сцилаа, система звезды Гамма Феникса

— Температура за бортом минус тридцать два по Цельсию, — скучающим голосом сообщил Фарелл. — Зато отличная погода. Гляньте, какое яркое солнце! К ночи, конечно, станет холоднее…

— До заката управимся, — уверенно ответил Казаков. — Гильгоф мне объяснил, что на Сцилле сутки равны тридцати восьми земным часам. Кроме того, мы в северном полушарии, а в это время года здесь темнеет поздно… Ник, пойдешь с нами. На «Триглаве» останется капитан Реммер. Похоже, нас никто не ждет.

Наверное, так и было. Комплекс построек, притулившийся у крутых склонов обледеневших скал, обнаружился совершенно случайно. Луч сканера, прощупывавший с орбиты поверхность Сциллы, вначале наткнулся на не относящиеся к естественным образованиям сооружения, затем было установлено наличие металла и пластиковых конструкций… Доктор Гильгоф чисто интуитивно начал поиск именно в этом районе, прекрасно сознавая, что найти затаившуюся базу, соблюдающую радиомолчание, почти невозможно — для этого пришлось бы осмотреть всю поверхность большой планеты. Пусть сканеры работают быстро, такое предприятие все равно займет не менее двух суток.

А тут ткнули пальцем в небо, вернее, нашли. Чудеса!.. Но любопытные открытия на этом отнюдь не закончились.

Мало того что от базы не поступало радиосигналов, так еще полностью отсутствовало тепловое излучение от построек, радиоактивный фон был резко снижен (словно бы у американцев сломался реактор, дававший тепло и свет в лаборатории), не регистрировались шумы или вибрация… Обычно устанавливаемый в колониях маяк-пеленгатор молчал.

Создавалось ощущение, что все население вымерло или слишком уж хорошо скрывало свое присутствие.

Однако было бы неосторожно доверять первому впечатлению. Несомненно, обнаружилась именно та лаборатория, о которой говорили на тайном совещании в Петербурге, — когда на одном из экранов появилось ее изображение, специалисты опознали, что подобные строения производятся Компанией «Уэйленд-Ютани» и являются стандартным поселком-основой, разрастающимся потом в колонию. То есть здесь действительно обосновались американцы — любые поселенцы обычно используют для постройки зданий отечественные конструкции.

Военные подготовились мгновенно. Оружие, теплая одежда, транспортер — все это только ждало момента, когда люди высадятся на планету. Маша Семцова вспомнила свой вопрос и как бы невзначай поинтересовалась у лейтенанта Казакова:

— Сергей, вы всерьез предполагаете справиться такими малыми силами? Пять ваших людей, столько же союзников, еще вы… Одиннадцать. По-моему, чтобы захватить комплекс, требуется группа побольше. Штатовцы наверняка будут оказывать сопротивление… И не забудьте — там еще Чужие.

Казаков, по-птичьи склонив голову, внимательно посмотрел на Машу:

— Мария Викторовна, я же не феодальный замок собираюсь штурмовать. Что вы, честное слово… По правде говоря, комплекс из шести зданий можно зачистить и половиной имеющихся сил. Знаете, сколько «волкодавов» десантировалось в Тегеран для захвата дворца аятоллы ибн Сабади? Сорок два человека. Против полутысячи охранников и сотрудников службы безопасности. Берут не числом, а умением.

Умение, однако, демонстрировать не пришлось. Когда «Триглав» вошел в атмосферу и снизился к самой поверхности планеты (чтобы, не дай Бог, катер не заметили радары американской колонии), наконец-то заработал биосканер. Каковой и засвидетельствовал полное отсутствие в строениях базы любых живых существ. Этот прибор был слишком прост для того, чтобы врать. Да и пилоты с удивлением отметили, что система защиты «Триглава» не засекает никаких радарных лучей.

Лейтенант подумал, поскреб лоб указательным пальцем и приказал капитану Реммеру совершить облет территории. Даже если там есть люди, которые непременно заметят катер, и десантники лишатся фактора внезапности, это все равно ничего не изменит. Но скорее всего, людей на базе нет. Вообще никого нет. Биосканер среагировал бы даже на организм Чужого, как реагирует на любой живой объект крупнее лабораторной крысы. Что, черт возьми, тут стряслось?

— Вариантов три, — глубокомысленно заключил Гильгоф, когда катер приземлился на снежную равнину приблизительно в километре от построек. — Первое: базу срочно эвакуировали, потому что американцы неким образом пронюхали о рассекречивании своего проекта. Второе: кто-то успел поработать до нас. И третье: всех обитателей съели Чужие, вырвавшиеся на свободу.

— Возражение, — буркнула Маша, глядя в иллюминатор, где бурлил снежный вихрь, поднятый двигателями «Триглава». — В последнем случае мы обязательно засекли бы Чужих. Эти животные предпочитают тепло, а теплее всего в помещениях колонии. Они бы устроили там гнездо, на что непременно среагировал бы определитель биомассы.

— Я забыл о четвертом, самом неприятном варианте, — будто не слыша речь Семцовой, продолжал доктор. — База — ловушка. Неизвестно чья, неизвестно, кем устроенная, и неизвестно, для кого приготовленная.

— То есть? — нахмурился Казаков. — Полагаете, нас ждут?

— Вы самовлюбленный эгоист, — насмешливо фыркнул Гильгоф. — Неужели вы считаете, что вся мафия и все спецслужбы Вселенной, исходя слюной от нетерпения, только и мечтают, как бы поймать именно вас?.. А если серьезно, господин лейтенант, то вам давным-давно стоило уяснить: идет Большая Игра. Мы уселись за стол и взяли карты, не зная ни правил, ни имен участников. Что остается в таком случае? Правильно, лезть напролом, блефовать, идти ва-банк и посматривать по сторонам в поисках запасного выхода, на случай если вдруг начнется кабацкая драка.

Лейтенант только вздохнул:

— Ну, имена-то более-менее известны. «Уэйленд-Ютани», правительство США, теоретически — «Новый Джихад», эта ваша «третья сила» и приятель госпожи Семцовой, появившийся из Интернета… Танцуют все!

— Ни хрена мы не знаем, — отверг предположения Казакова Гильгоф. — Можем только догадываться. Но сейчас я уверен в одном — комплекс необитаем. Разумеется, если бы вы планировали военную операцию, я не стал бы напрашиваться идти с вами до зачистки территории… Но сейчас, может быть, вы возьмете нас с собой?

— Участие гражданских лиц, не имеющих статуса сотрудников Министерства обороны, в любых акциях, проводимых подразделениями специального назначения, — нарочито занудным голосом процитировал Казаков, — строжайше запрещено параграфом триста шестнадцать, пункт девять особой инструкции командования Вооруженных Сил. А, плевать! Собирайтесь, поехали! Но учтите: если там распылено химическое или вирусное оружие — последствия за свой счет.

— А похороны — за счет правительства, — мрачно пошутила Маша. — Не беспокойтесь, я захвачу с собой кой-какие вещицы, которые нас обезопасят.

Приземистый гусеничный вездеход сполз с опустившейся платформы грузового отсека «Триглава», поднял вокруг себя маленькую снежную бурю и двинулся по обледеневшему насту к видневшимся в отдалении постройкам. Челнок, оставшийся позади, выглядел среди слепящей синевы и белизны мерзлого поля, как черный жук, усевшийся на салфетку.

Маша, нахально пробравшаяся в кабину, не без интереса рассматривала приближающуюся базу. Судя по всему, именно этот комплекс имелся в виду в одном из документов, предоставленных ей Удавом. Кажется, он фигурировал под названием «объект S-801». И если судить по тому же файлу, лабораторию еще восемь дней назад должны были передать под охрану министерства обороны США и какой-то группы «Апач». Кто знает, вдруг люди из таинственного «Апача» вывезли всех сотрудников и подопытных животных в другое место?

— Сергей, — окликнула Маша сидевшего за штурвалом транспорта Казакова, — слушайте, а вдруг там все заминировано? Мы войдем и…

— Проверим, — невозмутимо сказал лейтенант. — В крайнем случае пустим вперед Веню Гильгофа.

— Почему все самое тяжелое таки всегда достается на долю бедного ученого еврея? — пожаловался откуда-то из салона доктор и добавил уже нормальным голосом: — Не радуйтесь, ставить эксперимент на мне не придется. Вы, Сергей Владимирович, все-таки профессионал и должны знать элементарные вещи. Если американцы перемещали лабораторию, здесь оставались бы только закопченные развалины под огромными сугробами. Следы таких предприятий всегда заметают… Боюсь, нас ожидает гораздо более пакостный сюрприз, нежели вульгарные мины.

— Обнадежили, — улыбнулся углом рта Казаков.

— Поглядим. — Доктор пожал плечами. — Но если хотите знать, мне это не нравится. На вашем месте я оставил бы на челноке не только капитана Реммера, но и нескольких солдат.

Семцова теперь могла рассмотреть колонию во всех подробностях. Шесть положенных набок громадных цилиндров, установленных на высоких решетчатых опорах и соединенных между собой закрытыми со всех сторон ребристыми трубами коридоров. Никакого защитного ограждения — кого бояться? Сцилла необитаема, земной корабль может появиться в этом районе только случайно. Отдельное здание — энергетическая установка с маленьким, но мощным ядерным реактором. И странность номер раз: Маша отчетливо разглядела, что кабели, ведущие к основным строениям, повреждены.

— Видите? — Она тронула Казакова за плечо.

— Вижу, — подтвердил лейтенант. Ему было не очень удобно вести машину, будучи облаченным в тонкий и стягивающий, но отлично сохраняющий тепло комбинезон, предназначенный специально для планет с низкими температурами. — И вижу не только это. Эккарт, — Казаков кивком указал германскому обер-лейтенанту на одно из зданий базы, — кто-то выполнил нашу работу…

— Да, — кратко ответил немец из антитеррористической группы. — Здесь шел бой.

Жилое помещение, окрашенное в желтоватый цвет, с громадными черными цифрами «04» на округлом боку, носило явные следы воздействия огнестрельного оружия. На стене чернела россыпь отметин разрывных пуль, чаша антенны была рассечена плазменным разрядом, а квадратные окошки-иллюминаторы разбиты.

«Значит, группа „Апач“ не успела принять командование над объектом, — нахмурившись, подумала Маша. — Или не справилась с порученной задачей. Кто же в таком случае здесь резвился?»

Вездеход величественно фыркнул, остановившись у самого большого цилиндра, в основании которого зияла темная пасть раскрытого прохода. Ни один разумный человек не оставит на таком холоде дверь, ведущую в жилые помещения, открытой. От взгляда лейтенанта также не ускользнуло, что наружные огни не горели и даже красный сигнальный маячок на мачте дальней связи погас.

— Высаживаемся, — скомандовал Казаков. — Двое остаются в транспортере. Остальным надеть маски. Предельное внимание! Прицельный огонь по любому живому объекту!

Семцова различила тихий удрученный вздох Бишопа.

Лейтенант не зря приказал натянуть на лица маски из мягкой шерсти — из всех присутствующих только андроид мог относительно спокойно переносить мороз и не бояться воздействия стылого воздуха на кожу. Маша, выбравшись наружу вслед за военными и докторами, даже сквозь шерсть почувствовала, насколько здесь холодно. Хотя на Земле, возле полюсов или в местах с континентальным климатом наподобие Сибири или центральных районов Канады, бывает и похолоднее. Зато к ночи в этом районе Сциллы температура опустится почти до сотни градусов ниже нуля. Неуютно.

— Первое отделение — вперед, — скомандовал Казаков в микрофон шлема. — Второму рассредоточиться по флангам, операторы смартов прикрывают.

Происходившее немножко напомнило Семцовой видеозапись высадки взвода лейтенанта Гормана в колонию Хадли на Ахеронте. Быстро, четко, слаженно — за многие годы схема десантирования отработана до мелочей.

— Здесь никого нет, — шепнул сзади Гильгоф. — Видите, все детекторы движений живых организмов и биосканеры молчат…

Первые четверо десантников уже нырнули внутрь, остальные постепенно подтягивались, грозно поводя дулами смартов и автоматических винтовок. Вскоре военные исчезли в глубине комплекса, оставив одного из своих снаружи для надзора за ситуацией. Спустя несколько минут уже начавшая замерзать Маша услышала тихий писк своей рации.

— Слушаю, — проговорила она в микрофон.,

— Заходите, — раздался в маленьком динамике голос Казакова. — Мы обошли большую часть базы. Никого живого, зато множество интересных артефактов, предназначенных специально для вас, Бишопа и Вениамина Борисовича. Позовите заодно врачей.

— Идем, — быстро ответила Семцова.

Внутри комплекса было холодно и мрачно. Тускло горели флуоресцентные лампы аварийного освещения, на полу хрустел под ботинками наметенный ветрами снег. Кое-где на стенах темнели следы выстрелов.

— Я предупреждал, — шуршал позади ученый. — Нас опередили…

Маша не слушала. Оказавшись на развилке коридоров, она снова щелкнула переключателем рации и вызвала Казакова.

— От центрального прохода куда — направо, налево?

— Направо, затем поднимайтесь на второй этаж, — ответил лейтенант. — Я вам такое покажу — обхохочетесь!

Госпожа консультант, а с ней компания «гражданского персонала» в составе Вени Гильгофа, доктора Логинова, медтехника и Бишопа последовали инструкции командира операции, нашли трап, ведущий на второй этаж следующего помещения, миновали раскрытый и, видимо, некогда отлично защищенный шлюз. Сразу за ним стоял Казаков вместе со своим сержантом и кем-то из солдат.

— Эккарт и его люди обшаривают соседние корпуса, — пояснил лейтенант. — Ну, господа, если нервы крепкие — милости прошу. Давненько такого не видел.

Маша, глянув, охнула, врачи сохранили профессиональное безразличие, а Гилыоф присвистнул.

Видимо, именно здесь и содержали Чужих. Левую сторону длинного, не меньше сорока метров, помещения занимали отгороженные толстыми прутьями вольеры. Поблескивающий металл решеток по ближайшем рассмотрении оказался титаном. Керамическая облицовка, тяжелые электронные замки, видеокамеры наблюдения, сейчас не работавшие. С правой стороны располагались компьютерные терминалы, какие-то неизвестные Маше приборы… А возле дальней стены, противоположной от входа, громоздилось множество человеческих тел. Не меньше тридцати. Целая гора. Промерзшие, естественно. Застывшая на морозе кровь казалась буро-черной.

— Все убиты из бесгильзового огнестрельного оружия, — без предисловий начал Казаков, подходя к телам и присаживаясь на чудом уцелевший складной стульчик. — Такое впечатление, будто их согнали сюда и методично расстреляли. Видите, как много сколов на керамических пластинах на стене?

— Крайне познавательная экскурсия, — фыркнул под нос Гильгоф. — Впрочем, учитывая, что мы намеревались сделать то же самое…

Бишоп весьма неодобрительно посмотрел на доктора, но смолчал. Казаков выковырял из превратившейся в лед крови небольшой заостренный предмет и предъявил остальным. Из его скрытого маской рта шел пар.

— Патрон автомата М-41-А, — пояснил он. — Используется во всех странах мира, от России до Бразилии и Соединенных Штатов. У нас на борту, кстати, тоже имеется несколько подобных автоматических винтовок. Произведен патрон, судя по маркировке, в Бельгии. Ни о чем не говорит, правда?

— Доктор, — Гильгоф вопросительно покосился на Логинова, — вы не могли бы хоть приблизительно определить время смерти этих людей?

Врач, неотступно сопровождаемый коллегой-медтехником, невозмутимо подошел к малоприятной на вид куче человеческой плоти, присел рядом на корточки и зачем-то поскреб пальцем по обледеневшей куртке одного из мертвецов. На нашивке значилось: «Apache. Dr. В. Dawson».

— Если бы не воздействие низких температур, — слегка разочарованно проговорил Логинов, — можно было бы говорить конкретнее. Мне кажется, они лежат тут не меньше двух недель. Скорее всего, больше. Может быть, даже месяц.

Лейтенант Казаков и остальные замерли, будто сами превратились в обледеневшие статуи.

— Месяц? — тихо повторил Гильгоф. — Их прикончили не вчера, не три дня и не неделю назад?

— Нет, — уверенно сказал врач. — И обратите внимание на трупы, лежащие в самом низу…

— Потом! — рявкнул Казаков. Если бы его лицо не скрывала шерстяная маска, Маша могла бы с уверенностью сказать, что он открыл рот от изумления. — Господа танцоры, что же это получается? Летели мы сюда двенадцать дней, лабораторию разгромили задолго до нашего отбытия с Земли, а наше высокоумное начальство, выходит, парило нам мозги?

— Теоретически, — хмыкнул ученый, попутно рассматривая странные повреждения на одном из трупов — будто кто-то откусил человеку часть бедра, — адмирал мог не знать, что база уничтожена. А мог и знать… Теперь даже я ничего не понимаю. Если предположить, что к началу операции Бибиреву уже было известно о ликвидации лаборатории неизвестным вооруженным отрядом, зачем посылать сюда корабль с десантом? Если же адмирал не знал о здешних событиях, что нам теперь делать?

— Самое разумное, — медленно начала Маша, — возвращаться домой и доложить обо всем, что произошло. Собственно, наша работа уже выполнена.

Тут она заметила, что одна из дальних клеток секции открыта, а на полу громоздится что-то бесформенно-черное. Семцова быстро шагнула вперёд, нырнула под поднятую решетчатую дверь и обомлела.

У ее ног лежал мертвый Чужой-хишник. Панцирь животного был разбит выстрелами, одна конечность практически оторвана, вытекшая из пасти слизь застыла прозрачными сосульками. Вокруг разбрызганы желтоватые кислотные капли, так и не сумевшие разрушить керамику, облицовывавшую клетку.

— Какой красавец, — восхитился доктор Гильгоф, склоняясь через плечо Маши. — Удивительное создание! Вот дьявол, он не кажется мне страшным, а наоборот — великолепным!

— Потому что дохлый, — подал реплику Казаков. — Я все ждал, когда вы его заметите. И обратите внимание на то, что остальные клетки пусты, а замки на них открыты. Персонал станции в наличии, пусть и не в самом приглядном виде. Где же Чужие?

Никто не успел ответить на вопрос лейтенанта. Откуда-то слева, из другой части комплекса, послышались глухие выстрелы. Солдаты подразделения «Фальке» палили длинными очередями.

— Ратников, за мной, — очень спокойно сказал лейтенант и сорвался с места, успев перебросить андроиду свой пистолет. — Бишоп, на тебе охрана гражданских лиц. Как только все закончится, придем за вами.

— А-а…— вырвалось у Маши. Оставаться в комнате, загроможденной трупами, без охраны военных было очень неуютно. Казаков отмахнулся и, будто призрак, растворился в полутьме коридора. Оживленная стрельба продолжалась.

— Черт. — Гильгоф угрюмо посмотрел вслед убежавшему лейтенанту. — У нас даже нет оружия, кроме этого дурацкого пистолета! Но честное слово, это не может быть Чужой. Похоже, животных вывезли из лаборатории. Беда-то какая…

— Отойдите подальше от выхода, — скомандовал андроид людям. — А лучше укройтесь за аппаратурой.

Сам Бишоп, пронаблюдав, как остальные отбежали в глубину комнаты и присели за металлическими столами, прижался к стене справа от двери, сбросил пистолет с предохранителя и удовлетворенно отметил, что Казаков выдал ему не обычное пулевое оружие, а систему «Звезда», стреляющую крайне разрушительными и опасными плазменными разрядами.

Звуки выстрелов внизу наконец-то затихли, но Маша не успокоилась, пока Казаков не вызвал ее на связь.

— Спускайтесь, здесь безопасно, — сообщил он. — Осмотр лаборатории отложим, нашлось кое-что поинтереснее.

— Безопасно? — недоверчиво переспросила Семцова. — Тогда почему стреляли? — Увидите…

Под неусыпной охраной Бишопа доктор Гильгоф, врачебная бригада и сама Маша сошли по лестнице в уже знакомый коридор. Вдалеке в светлом дверном проеме виднелась фигура военного. Туда и направились.

— Значит, реликты? — Когда Маша вошла в помещение, некогда исполнявшее роль столовой, Казаков глянул на консультантку так, словно она была в чем-то виновата. — Кто твердил, будто на Сцилле отсутствуют звери крупнее лягушек? Вряд ли это чучело было любимым домашним животным обитавших здесь янкесов!

— Я не говорила ничего подобного! — возмутилась Семцова. — Я только сказала, что здесь могут обитать выжившие после оледенения твари. Покажите, что там у вас?

Она отстранила солдат, окруживших крупное, странно выглядящее тело, распластавшееся на полу. Увиденное впечатляло.

— Похоже, именно эта зверюшка откусила несколько кусочков от трупов наверху, — хладнокровно произнес Гильгоф, склоняясь над неприятного вида зверем, изрешеченным пулями. — Пришла сюда пообедать и нарвалась на ваших людей, лейтенант.

— Нарвалась? — не без возмущения сказал Эккарт и выставил вперед ногу. Титановый с керамическим напылением щиток, прикрывавший голень немецкого обер-лейтенанта, был сильно деформирован, а в одном месте даже пробит насквозь. Не будь этой защиты, Эккарт остался бы без ноги. — Эта гадина первая напала на нас! И была весьма агрессивной!

— Интересно, — озадаченно Протянула Маша. — Агрессивное поведение, говорите? Быть того не может. Это же типичный эндемик, с какой стати ему бросаться на неизвестных существ, то есть на вас? Поздравляю, господа, открыт новый биологический вид! Премия от ООН обеспечена.

Здоровенное, не менее двух метров длиной и сантиметров восемьдесят шириной, животное более всего смахивало на неудачную помесь рака, трилобита и черепахи. Округлый панцирь, покрытый к тому же густой белесой шерстью, защищал тело, из-под бронированного щитка высовывалась уродливая голова (да не одна, а целых две!).

— Похоже на насекомое, — констатировала Маша, — однако перед нами явная мутация, видимо обусловленная высоким фоном солнечного излучения. Видите две головы? Крайне неестественно для углеродной жизни. А жвалы у этого красавца действительно серьезные. Вам повезло, господин Эккарт.

Двойные, изогнутые серпом, челюсти существа длиной в полторы ладони были украшены острыми, как бритва, зазубринами. Под основной челюстью поблескивали несколько более мелких дополнительных жвальцев и нечто вроде клешней. Глаз на каждой голове было аж по восемь штук.

Маша не без натуги перевернула тварь на спину, отметив, что членистых ножек у животного, как и положено по закону эволюции, шесть. Значит, все-таки насекомое. Только они могут выжить в любых условиях, насекомым плевать на радиацию, мороз или долгую бескормицу. Госпожа консультант полезла в сумку за цифровым фотоаппаратом.

— Новый биологический вид, — усмехнулся Гильгоф. — Как назовем? Уродец Эккарта обыкновенный? Можно на благородной латыни: bestia Eccarti vulgaris…

— Этот уродец, доктор, — недовольно сказал германец, — носился со скоростью пули и издох, только когда мы всадили в него полную обойму. Если таких вот «уродцев» здесь бродит много, нам светят неприятности.

— Мы и так по уши в неприятностях, — огрызнулся ученый. — Маша, хватит возиться с этой гадостью! У нас совершенно другие задачи. Лейтенант, дайте мне двух компьютерных техников… Посмотрим, вдруг на здешних серверах сохранились хоть какие-то данные.

— Вот и займитесь, — согласно закивала Семцова. — А я не программист, я ксенобиолог. Пока вы трудитесь, Веня, я просто обязана как следует осмотреть эту… это…

— Волосатую черепаху, — подсказал Казаков. — Предупреждаю, на «Триглав» вы ее возьмете только через мой труп. А вот дохлого Чужого обязательно прихватим. Ладно, мы идем дальше — обшаривать базу. Ратников, — повернулся он к сержанту, — останешься с Марией Викторовной. И чтоб в оба глаза!..

Приблизительно в течение сорока минут Маша занималась таинственным животным, разгуливавшим по мертвому поселку. Оставленный присматривать за ней сержант скучал, но помогать не отказывался. В помещениях базы было тихо и спокойно — «волосатая черепаха», похоже, относилась к разряду хищников-одиночек и явилась на инспекцию своих владений.

Гильгоф, Бишоп и двое военных тщетно бились над испорченными компьютерами в центральной лаборатории в здании, где,, вероятно, проживало руководство колонии. Казаков со своими людьми и Эккартом запаковали мертвого Чужого в пластиковый мешок и погрузили в транспортер. Чудовище оказалось тяжеленным — не меньше центнера. Но вопрос, откуда все-таки американцы взяли достаточно большое количество чужих существ, оставался открытым. Судя по следам в пустых клетках, тварей было не меньше девяти. Может, и больше.

Обнаружилось еще несколько трупов людей, убитых в коридорах или своих комнатах. Некоторые тела были серьезно повреждены челюстями заглядывавших в открытый комплекс насекомоподобных зверюг — Казаков, разыскав на складе колонии почти полностью съеденное тело, прибежал за Машей и врачами, чтобы те определили причину повреждений. Семцова и доктор Логинов, прибыв к месту происшествия, уверенно заявили: Чужие здесь ни при чем, раны нанесены уже после смерти от пули. Да и если бы хоть один Чужой, вырвавшись на свободу, потрудился над телом, следы были бы совершенно иными — и Маша, и доктор еще на Ахеронте вдоволь насмотрелись на оставляемые черными хищниками раны. Просто явились местные обитатели и полакомились падалью.

Казаков обратил внимание Маши и врача на странность номер два. Склад был полностью опустошен — концентраты, консервы, техника аккуратно вывезены либо нападавшими, либо еще кем-то. Но если бы американцы побывали здесь после разгрома лаборатории, они наверняка захватили бы и трупы сотрудников базы…

— Логично, — согласился врач, без малейшей брезгливости рассматривая почти голый скелет, оставшийся от человека. — Потом они ликвидировали бы сам объект. В любом случае никакой здравомыслящий военный или гражданский руководитель этого проекта не стал бы бросать труп нашего ахеронтского знакомца в клетке. Видимо, безвестные агрессоры очень торопились. Но почему они пристрелили найденного нами Чужого?

— Может, эта особь была больна? — предположил Казаков.

— Вряд ли, — замотала головой Семцова, внимательно осматривая пустое складское помещение. — Чужой слишком универсален для того, чтобы болеть… О, лейтенант, а это что? Вы туда уже заглядывали?

Вопрос относился к небольшому, огороженному поручнями люку в полу. Язычок громоздкого замка был отодвинут, следовательно, из склада можно было пройти еще куда-то вниз без помощи техников и их аппаратов, вскрывавших любые электронные запоры.

— А ну посмотрим, — заинтересовался Казаков. — Я хотел туда сунуться, но ждал кого-нибудь для прикрытия. Мало ли что…

Крышка люка подалась в сторону неожиданно легко. Узкая металлическая лестница с перильцами уводила вниз. Лейтенант кивнул Маше и врачу, они зажгли фонари и наклонились над темным провалом. Казаков на всякий случай включил детектор движений живых организмов и, вытянув руку, проверил, как обстоят дела внизу. Синий лучик пробежался по миниатюрному экрану, заверив людей, что в подвале отсутствуют любые многоклеточные существа, включая изредка шнырявших по колонии белых ящериц (Семцова при виде сих мелких рептилий решила, что грядет еще одно открытие, однако, порывшись в своем электронном блокноте, с сожалением выяснила, что этот вид давным-давно известен ученым). Каким только образом рептилии умудряются выживать на таком холоде?

— Спускаемся, — решил Казаков. — Вдруг найдем чего интересное?

И первым нырнул в провал, съехав по перилам лесенки на локтях. Маша и Логинов безбоязненно отправились вслед.

Это была обширная ледяная пещера, дно которой устилал тонкий пластик темно-голубого цвета, а вдоль стен, изукрашенных темными полосами многолетних слоев льда, тянулись опустевшие полки. Неведомые разбойники, погромившие колонию S-801, добрались и сюда.

Трупов не было. Какой нормальный человек в момент нападения останется в холодильнике?

Лучи фонариков беспорядочно шарили по стенам. Вскоре выяснилось, что американцы, обнаружив подо льдом большую систему природных каверн, со свойственной им практичностью использовали ее в своих целях, устроив под зданием склада естественный холодильник.

— Идемте дальше, — махнул рукой Казаков. — Здесь еще один проход, видите?

Троица прошла по ледяному коридору в следующий зал. Маше стало неуютно, хотя она никогда не страдала клаустрофобией. Слишком тут было мрачно. Зато дальнейшие открытия стоили нескольких минут тотчас забывшегося страха.

Эта каверна была чуть поменьше предыдущей. Снова наверх уводила лесенка — над пещерой находилось еще одно строение базы (отлично ориентирующийся в пространстве Казаков сообщил, что это наверняка пятый блок с жилыми помещениями). С потолка свисали толстенные сосульки, переливающиеся в свете фонарей всеми оттенками синего и серебристого цветов. Грабители сюда не добрались — вероятно, времени не хватило. Вдоль стен выстроились герметичные теплоизолирующие контейнеры (судя по маркировке, заполненные батареями и деталями компьютеров). Посреди зала торчал компактный снегоход, что говорило о наличии прямого выхода из пещер на поверхность. Иначе как бы машину втащили сюда? В дальнем углу поблескивали несколько неестественно смотревшихся в ледяном подземелье гибернационных капсул.

— Ух, какая вещь! — восхитился доктор Логинов, заметив их. — Лейтенант, Маша, посмотрите! Последняя модель, разработка «Уэйленд-Ютани». На челноке с «Патны» стояли почти такие же, но эти гораздо совершеннее. Никакой замораживающей жидкости, так называемый «сухой сон». Е-моё, это что еще такое?

Одна из пяти капсул находилась в активном рабочем состоянии. Энергетическая система функционировала, и, судя по зеленым индикаторам на приборной панели, кто-то или что-то, находившееся внутри, было живо.

— Ни хрена себе, — только и выдохнул Казаков, — ну ни хрена! Вот теперь наша экспедиция точно удалась!

Он провел затянутой в перчатку ладонью по прозрачному куполу аппарата для глубокого анабиоза, счищая иней. В капсуле лежал и спал человек. На нагрудном кармане его куртки красными буквами было вышито: «Apache. Col. J. F. Cermet».

— Мать моя, — продолжал разоряться лейтенант, попутно тыкая пальцами в клавиши и устанавливая капсулу на разморозку. — Если этот господин — нет, вы только посмотрите на нашивки, настоящий полковник! — не улегся спать до прискорбного происшествия, случившегося с лабораторией, мы заполучим живого свидетеля! Слава Богу, мы догадались обшарить пещеры!

— Я тут скоро сама в анабиоз впаду, — недовольно сказала Маша. — Вытаскивайте его побыстрее, Сергей. Мне не терпится вернуться на «Триглав». Военные комбинезоны, конечно, теплые, но гляньте на термометр!

Семцова подняла руку с укрепленным на ней многофункциональным прибором, способным помочь человеку в ориентации на местности и определении любых параметров окружающей среды. В уголке экрана отражалась температура — минус тридцать пять по шкале Цельсия. Значит, на поверхности планеты полные сорок. И вообще, дело шло к вечеру, а после захода Гаммы выжить в этом предполярном районе Сциллы можно только под защитой толстых стен транспортера или челнока.

— Вы поставили капсулу на быстрое размораживание, — заметил Логинов, наблюдая за действиями Казакова. — Это может ему повредить только потому, что снаружи слишком холодно. Внутренний микроклимат капсулы сейчас установится на уровне комнатной температуры, а потом человек снова попадет на мороз. Одет он, сами видите, не по-полярному.

— Ничего, потерпит, — бессердечно сказал лейтенант. — Дотащим до транспортера, а там отогреется.

Спустя несколько минут спящий в капсуле человек зашевелился, открыв глаза. Прозрачная крышка медленно поднялась, американец резким движением вскинул голову и посмотрел на людей. Маша прочла в его глазах не просто страх, а самый настоящий смертный ужас. Плохие сны, что ли, снились?

— Кто вы? — медленно и настороженно спросил человек.

— Лейтенант Казаков, Вооруженные силы Российской Империи, — последовал ответ командира «волкодавов» на английском языке. — Это мои коллеги. Не беспокойтесь, мистер, вы в безопасности.

— Полковник армии Соединенных Штатов Америки Джек Кеннет, — машинально произнес американец. Губы у него дрожали, а изо рта валил густой пар. Внезапно он дернулся, будто от электрического разряда, и мельком взглянул на потолок. — Уходите отсюда, быстрее! Не знаю, откуда вы взялись, джентльмены, но уходите…

— Почему? — не понял лейтенант. — Хотя вы правы. Рядом с базой стоит наш вездеход. Сумеете дойти? Там тепло, и мы сможем вас накормить.

— Тише! — шикнул полковник Кеннет и, подняв трясущийся палец, указал куда-то наверх. — Убираемся отсюда, раз так. Только, пожалуйста, тихо.

Маша подняла глаза, затем направила луч фонарика вверх и обомлела. Прямо над их головами, уцепившись щупальцами за ледяные выступы, на потолке сидел свернувшийся в клубок черный Чужой-хищник. Зверь, похоже, спал.

— Теперь объясните все по порядку, — требовательным голосом произнес Казаков. Обогреватели транспортера работали на полную мощность, наполняя салон теплым воздухом. — Что произошло? Как долго вы спали в капсуле? Кто убил ваших коллег и разгромил лабораторию?

— Сначала ответьте, — тихо сказал американец, — какое сегодня число по времени вашего корабля?

— Девятое февраля, — подсказала Маша. — Две тысячи двести восьмидесятый год.

— Повезло, — хмыкнул полковник и отпил приготовленного Казаковым горячего какао. — Сюда могли прилететь через год, а то и через десять. К тому же у меня был крайне неприятный сосед…

— Вы говорите, говорите, — любезным тоном ягуара, беседующего с антилопой о смысле жизни, напомнил лейтенант. — В благодарность за ваше спасение вы могли бы просветить нас относительно местных неурядиц.

— Кто все-таки напал на S-801? — добавила Семцова.

Кеннет после ее слов изумленно вскинулся:

— Откуда вы знаете, как называется база? Эта информация была предназначена только для президента, его ближайших советников, министра обороны или директора Центрального разведывательного управления! — Но тут же американец сник и даже (по Машиному впечатлению) слегка уменьшился в росте.

Семцова решила окончательно его добить и заодно вызвала несказанное удивление у Казакова.

— Базу должны были передать под управление группы «Апач», к которой вы относитесь, первого февраля, — нежным голосом пропела Маша. — Похоже, вы прибыли принимать дела задолго до этой даты. Все шло отлично, пока около месяца назад на колонию не напали. Я права?

— Мисс, — у полковника отвисла челюсть, — подобные сведения вы могли получить только на совещании в Белом доме полтора месяца назад! Наверное, мы недооценили возможности русской разведки…

— А то! — горделиво воскликнул Казаков, хотя сам ничего не понимал. Маша так и не рассказала ему о документе, полученном через Удава Каа. — Ну? Не откроете ли нам подробности?

— Я давал присягу, — спокойно ответил Кеннет. — Но я понимаю, что здесь собрались профессионалы, способные каким угодно образом выбить нужные сведения. Начиная от сканирования клеточной памяти мозга и заканчивая пиявками, приставленными к причинному месту. Так?

— Так, — согласился лейтенант. — Только пиявок мы не захватили. Но в случае чего найдем замену. Я слушаю вашу интереснейшую повесть, господин полковник.

…Маша точно не помнила, как они вернулись к транспортеру, волоча смертельно замерзшего американца. Она была уверена, что с такой быстротой не бегала со времен спортивных занятий в университете, — за спиной все-таки оставался вполне живой, хотя и впавший в глубокую спячку Чужой. Естественно, что ни его, ни полковника Кеннета биосканер не зарегистрировал. Во-первых, они находились под поверхностью ледника, а во-вторых, температура тела каждого была понижена до уровня, когда никакой сканер не среагирует на имеющуюся в наличии биомассу. Собственно говоря, и тот и другой с точки зрения прибора были мертвы. Только человек вводился в подобное состояние высокими технологиями, а Чужой умел самостоятельно превратить себя в полнейшую копию обледеневшего трупа.

Семцова вспомнила, как чехословацкая биологическая бригада, работавшая на «Патне», определила возраст одного из Чужих, подстреленных военными. По их мнению, существу было не менее трехсот лет. Следовательно, способность черных хищников к анабиотическому сну просто невероятна — полная консервация организма, отсутствие любых химических реакций в клетках и сопутствующая дисфункция органов. И приборы на Чужого реагировали адекватно — мертвое тело.

Разумеется, как только Маша, лейтенант Казаков и врач узрели на потолке пещеры блестящую антрацитовую тварь, Сергей поднял тревогу. Военные под командованием Эккарта и сержанта Ратникова блокировали все выходы из ледяного подземелья в жилой комплекс, компьютерщики активировали замки люков, заперев их намертво, а компания исследователей во главе с лейтенантом провела маневр, спокон веку именующийся отступлением на заранее подготовленные позиции. Чужой по-прежнему мирно спал. Его точно не интересовало мельтешение двуногих тварей, вызванное одним лишь его присутствием.

От Казакова поступил приказ пока что не убивать зверя. Пусть дрыхнет. Когда оживет — тогда и видно будет. Распоряжение было вполне обоснованно — остроглазый лейтенант заметил, что на панцире спавшего существа закреплен какой-то неизвестный маленький прибор. Может быть, устройство являлось только радиомаяком, способным показать людям местонахождение зверя в случае его побега, а может… Американцы большие выдумщики на предмет всяких оригинальных пакостей.

Казаков, Семцова и прибившийся к ним доктор в это время отогревали американского полковника и поили его какао. Веня Гильгоф, андроид и их помощники продолжали вылавливать информацию из уцелевших кластеров разбитых выстрелами компьютерных терминалов.

— Я не знаю, кто именно атаковал S-801, — уверенно сказал Кеннет. — В середине января, точнее, утром пятнадцатого числа приземлился корабль с японскими опознавательными знаками. Точно помню название — «Киото». Так как база S-801 была глубоко засекреченной и считалась находящейся в безопасном месте, у нас имелось очень мало оружия. Штурмующих было около сорока человек. Научный персонал согнали в лабораторию на верхнем этаже третьего блока и просто расстреляли. Некоторых, похоже, забрали с собой. Руководителя проекта убили на моих глазах. Когда я понял, что все кончено, забрался в ледниковые каверны под базой и спрятался. Что происходило наверху — не знаю. Услышав, что корабль улетел, я прогулялся по помещениям колонии, выяснив, что, кроме меня, живых людей здесь не осталось, а животные… эвакуированы. Я принял самое простое решение. На всякий случай у нас имелось несколько гибернационных капсул — вдруг кто-нибудь из персонала заболеет, а мы не сможем ему помочь? Останется только заморозить больного до прибытия профессиональной врачебной бригады. Я готовил капсулу к активации и вдруг ввалилось одно из животных, которых разводили биологи… Думал — все, конец. Сожрет и не подавится. Наверное, зверь сбежал в момент погрузки в другую клетку… Тварь на меня и не посмотрела, уселась на потолок и, похоже, заснула. Чужих у нас хорошо кормили… Я и выбрал одну из двух перспектив — либо замерзнуть, либо улечься спать в анабиоз, пусть даже над головой висит эдакое чучело. Надеялся, что рано или поздно прилетят военные и меня вытащат. Только если зверь не проголодается раньше и не вскроет капсулу. Я видел кой-какие видеозаписи, знаю, на что способны эти чудища… Вот все, что я могу сказать.

Некоторое время царила тишина, нарушаемая только приглушённым гудением обогревателей да доносящимся из кабины вездехода попискиванием системы обнаружения посторонних объектов.

— Коротко, но емко, — наконец изрек лейтенант. — И по-прежнему ничего не понятно. А вот скажите…

— Да, скажите, — Маша опередила с вопросом Казакова, — операция «Рейн» была подготовлена правительством или это частная инициатива какого-нибудь вашингтонского начальника?

Семцова до сих пор не была уверена, что указанная в цэрэушном документе акция действительно подразумевала испытание биооружия в колонии Кайзер-рейха, и сформулировала вопрос так, чтобы подловить американца. То есть сделала вид, что ей все прекрасно известно.

И полковник Кеннет, не поперхнувшись, заглотил наживку:

— И об этом знаете? Это был приказ советника президента по национальной безопасности. Воображаю, какой скандал начнется, если вдруг эта история всплывет в прессе… Но ведь не всплывет, правда?

— Это почему? — грозно нахмурилась Маша.

— Ведь вы прилетели сюда за чужими существами? Одного — моего соседа по спальне — без осложнений можете отловить. А к чему вам разглашать важнейшую тайну современности? У вас есть Чужой — отлично. Раскрыв нас — раскроете себя… Держите козырь в рукаве.

— Такие вопросы решаю не я, — ответила Семцова. — И не вы. Предоставьте эту проблему более высоким инстанциям. А с точки зрения этики операция «Рейн» являлась военным преступлением.

— Какая этика? — страдальчески воздел глаза Кеннет. — Простите за анахронизм, но вы что, с луны свалились? Думаете, руководство вашего Министерства обороны никогда не пошло бы на подобный эксперимент? Когда исследования заходят достаточно далеко, необходимо проверить их результаты на опыте.

— Интересный опыт! — всерьез возмутилась Маша. — Десантировать в беззащитную исследовательскую колонию этих чудищ и спокойно наблюдать, как они будут истреблять людей! Давайте мы вас посадим в клетку к двум голодным русским медведям и начнем наблюдать за их и вашим поведением да скрупулезно заносить в компьютер отчет о мотивации поведения хищников и жертвы.

— Лирика, — отрезал полковник. — Хотя меня оправдывает то, что сотрудники «Апача» к акции не имели никакого отношения. И потом…

Казаков недовольно смотрел на Машу. Хорошая у госпожи консультанта информационная подготовка, ничего не скажешь. Только почему он, командир операции, ничего не знает? И в конце концов, лейтенанту не давали покоя пока что неясные, но заметные опытному человеку намеки американца. Почему он сказал, будто Чужого можно с легкостью поймать? Ах во-от оно что…

— Как вы управляли животными? — в лоб ударил Казаков, и теперь уже настал черед Маши и благоразумно молчавшего доктора изумиться. — Я всегда полагал, что это невозможно.

— Нет ничего невозможного, — после паузы нехотя буркнул Кеннет. — Ответ на вопрос лежал на поверхности, протягивай руку и бери. Слышали о коллективном разуме Чужих? Достаточно было смоделировать своего рода «центр семьи»…

Вдруг в приоткрытом дверном проеме кабины показалось крайне озабоченное лицо сержанта Фарелла, оставленного охранять вездеход.

— Господин лейтенант, — быстро сказал он, — экстренно вызывает капитан Реммер! Он что-то засек…

— Иду, — бросил Казаков и, повернувшись к американцу, сказал: — Не продолжайте, пока я не вернусь, мне тоже интересно…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ

Ориентировочно — 9 февраля 2280 года,планетаLV—934 Сцилла

Спустя мгновение Казаков пулей вылетел из кабины, прогрохотав ботинками по металлическому полу транспортера, попутно сорвал с одной из полок бинокль и ударил кулаком по кнопке, открывающей заднюю дверь машины. Мгновенно стало холодно.

— Да что стряслось? — забеспокоилась Семцова, выскакивая вслед за лейтенантом. Он стоял на снегу, приставив окуляры к глазам, и смотрел куда-то в небо, из бело-голубого превращавшееся в синее с фиолетовым. Желтый глаз Гаммы Феникса клонился к горизонту.

— Реммер утверждает, что в атмосферу неподалеку от этого района вошел спускаемый аппарат, а на орбите планеты завис крупный корабль. Наверное, те самые красавцы, прибытие которых мы засекли на подходе к Сцилле.

Маша задрала голову. Точно, в темнеющем небе протянулась белая ниточка инверсионного следа. Судя по направлению, челнок шел прямо к базе S-801.

— Эвакуируемся, — сказал Казаков и, включив рацию, закрепленную на шлеме, крикнул в свисающую к губам трубочку микрофона: — Код десять! Ребята, всем быстро обратно! Сворачивайтесь! Повторяю — код десять!

— Что такое «код десять»? — на всякий случай поинтересовалась Семцова.

— Незапланированное безотлагательное отступление, — пояснил лейтенант, продолжая недобро коситься на небо. — Надеюсь, Гильгоф и компания сумели найти хоть что-то полезное. Если не успеем улететь — огребем неприятностей. Явились американцы, причем вовсе не скрываются, идут с включенным радиомаяком. Словно предупреждают: «Вот и мы, бежать бесполезно».

Лучи уходящей за край планеты звезды упали на приближающийся челнок, превратив его в блестящую золотую точку, за которой тянулся длинный, постепенно расплывающийся след горячего воздуха. В дверях базы появился обер-лейтенант Эккарт со своими подчиненными, потом Бишоп с доктором Гильгофом. С тыла прикрывали «волкодавы».

— Быстрее! — рявкнул Казаков, тут же сообразив, что его приказ бесполезен. Они не успевали. Американец снижался слишком быстро. Транспортер не сумел бы, опередив внезапного визитера, добраться до «Триглава», находившегося не меньше чем в километре от колонии.

— Дед Мороз оказался прав в своих пророчествах, — уныло признал лейтенант. Веня Гильгоф, сжимавший в руках объемистый пластиковый контейнер, с неприязнью уставился на подошедший совсем близко летательный аппарат. Стандартный военный модуль F-350 «Гурон» сделал низкий круг над базой и, зависнув в воздухе, начал опускаться на ледяное плато как раз между «Триглавом» и комплексом поселения, перекрывая дорогу к челноку.

— Назад, — быстро скомандовал Казаков. — В комплекс! Господин Эккарт — в правое крыло, Ратников — в левое. Маша, доктор, идите с ними. Сержант, заберите американца с собой. Глаз не спускать!

Он щелкнул переключателем диапазонов на рации и прошипел в микрофон:

— Реммер, вы меня слышите? Пока не двигайтесь с места. Включите все системы защиты челнока.

Семцова подумала, что показанная Дедом Морозом пороховая бочка с американским флажком готова взорваться. А он ведь предупреждал и сказал напоследок, чтобы потом не жаловались…

Под атмосферными стабилизаторами приземляющегося «Гурона» явственно виднелись установленные на станках желтовато-белые ракеты. Да еще несколько крайне несимпатичных систем плазменного удара.

— Я же говорил! — почти радостно пропыхтел Гильгоф. — Говорил вам — это ловушка! И никто меня не слушал!

— Помолчите, а? — возмутился топавший рядом медтехник. Вся группа шла за сержантом Ратниковым к пятому блоку колонии. — И без того тошно.

Более всего Машу пугали клацание оружия и почти неразличимое попискивание систем наведения смартов, которыми были вооружены военные. Неужто начнется драка? Да, в чудесную переделку угодил экипаж «Триглава» — силы-то неравны. Зачем американцам штурмовать базу людскими силами? Сейчас «Гурон» как вмажет по уцелевшим строениям из всего бортового…

Казаков понял, что отводить транспортер куда-либо в сторону не имеет смысла. Все равно заметят, да и десантный катер торчит на равнине, будто небоскреб посреди Сахары. Эх, времени не хватило, может, и успели бы смотаться…

Лейтенант сидел у штурвала вездехода, ожидая вызова от американцев. Это действительно были они — на серебристом борту «Гурона» сияла белая пятиконечная звезда в синем поле, а на высоком киле поблескивал синим и красным маленький флажок с полосами и звездами. Прежде чем начинать палить, они просто обязаны связаться либо с транспортером, либо с капитаном Реммером…

Предположения оправдались: пискнула рация и кто-то, не представившись, проговорил на английском:

— Джентльмены, оставайтесь там, где находитесь. К вам идет парламентер.

И ничего больше. Связь прервалась.

Штатовский модуль опустился на поверхность Сциллы приблизительно в двух с половиной сотнях метров от колонии. Казаков, через переднее стекло вездехода наблюдавший за ним в бинокль, рассмотрел, как отодвинулась в сторону округлая дверь, опустился узкий трап и по нему на ледник сошел человек в темно-синем комбинезоне, шерстяной маске такого же цвета и полностью закрывающем голову шлеме. Спустился и как ни в чем не бывало зашагал к транспортеру. Его подошвы взметывали ледяную пыль.

Человек был один. Без всякого оружия. Может, где-нибудь у него и был припрятан пистолет, но чего-либо громоздкого наподобие смарта или автоматической винтовки не наблюдалось.

Маша, разумеется, нервничала, но вида старалась не показывать. Сержант Ратников отогнал ее и остальных специалистов к дальней стене помещения, а сам вместе с солдатами занял позиции по сторонам от разбитых окон жилого здания. Устроились они на втором этаже. Какое-никакое, а господство над местностью. Но каким образом даже такое грозное оружие, как смарт, может противостоять отлично защищенному атмосферному штурмовику наподобие «Гурона»?

Андроид ненавязчиво опекал американского полковника, находившегося здесь же, и был готов при любом сюрпризе мягко и ласково скрутить Кеннета. Биоробот, бесспорно, не в состоянии нанести человеку вред действием или бездействием, но кто сказал, что оправданные меры по иммобилизации буяна — вред? Правда, Кеннет пока вел себя образцово. Только сказал, обращаясь неизвестно к кому:

— Простите, джентльмены и вы, мисс, но…— Если вытянуть шею, в оконном проеме можно было увидеть стоящий неподалеку «Гурон» и его опознавательные знаки. — Но боюсь, теперь объяснения придется давать вам.

Небо стремительно меняло цвет на зеленоватый с лиловыми и пурпурными прожилками. Нижний краешек слепящего диска звезды уже коснулся бескрайней белой равнины, скупо разнообразившейся вкраплениями темных скал. Сильно похолодало — Машин приборчик показывал минус пятьдесят два градуса. Пока терпимо, но вскоре после заката эта цифра почти удвоится. Однако в Антарктиде случается мороз и похлеще… Хотя комбинезоны военных и исследователей могли держать температуру до ста десяти градусов ниже нуля, у Маши начали мерзнуть ноги и кончики пальцев. Медтехник Ильин вместе с доктором Гильгофом тоже как-то странно переминались с ноги на ногу. Американец, очевидно, промерз до костей. Впрочем, Кеннет, выглядел бодро, будто предчувствовал скорое завершение своих бедствий.

Семцова, не сумев перебороть любопытство, подобралась ближе к окну, чтобы бросить взгляд на происходящее у вездехода. И была поражена. Маша ожидала чего угодно: полусотни американских спецназовцев, нагрянувших поставить нахальных соперников на место, десятка бронетранспортеров, танков или еще чего-то в этом роде. Но внизу, рядом с гусеничным вездеходом, где остался Казаков, стоял всего один человек. Темно-синяя одежда, флюоресцирующие нашивки на рукавах и штанинах отражали апельсиновый свет медленно заходящего солнца. Кто это? Что происходит?

— Странно, — прошептал Веня Гильгоф. — Крайне неординарное поведение. Они не собираются нападать на нас. Следовательно, заготовили какую-то особенную гадость

— Я счастлива, что с нами такой оптимист, как вы, — огрызнулась Маша. — Посмотрим, что будет дальше.

Краем уха она различила какой-то смутный скрип, доносящийся снизу, с первого этажа, но решила, что шумит ветер или люди обер-лейтенанта Эккарта сменили позиции.

…Казаков настолько засмотрелся на разыгрываемый американцами диковинный спектакль, что даже не сообразил вовремя открыть дверь вездехода подошедшему «парламентеру». Какого беса, интересно, янкесы прислали своего человека, когда переговоры вполне можно вести с помощью радио либо стандартной аудиовизуальной связи? Штатник, однако, выглядел человеком решительным. Он ведь наверняка догадывался, что может стать потенциальным заложником.

Раскрылись створки, человек быстро забрался внутрь и, опытным взглядом нашарив запирающее устройство, опередил Казакова, коснувшись пальцем кнопки.

— Там холодно, — пояснил он. — А у вас натоплено.

Американец сбросил капюшон, одним движением стянул с лица маску и улыбнулся лейтенанту стандартной, ни о чем не говорящей улыбкой. Такое выражение лиц характерно для воспитанных банкиров, встречающих представителей фирмы, задолжавшей по счетам. На вид ему было не больше сорока лет. Армейская стрижка, гладко выбрит. Глаза зеленоватые и безмятежные, взгляд человека, уверенного в своем превосходстве над противником.

— Майор Томас Гуделл, военно-космический корпус США, — с ходу представился гость и вопросительно приподнял бровь. — Сэр?

— Называйте меня Сергей, — уклончиво ответил лейтенант. — Чему обязан таким вниманием?

— Если желаете, господин лейтенант, — Гуделл не обратил на вопрос Казакова никакого внимания, — обойдемся без званий.

— Лейтенант? — переспросил Казаков.

— Именно, — подтвердил американец и опустился на сиденье. — Специальное подразделение Вооруженных сил России «Волкодав», последние полгода — работа на ООН в центре подготовки в Тулузе, затем вас откомандировали в подчинение имперской СГБ. «Господи Иисусе, — почему-то очень спокойно подумал Казаков, — интересно, хоть кто-нибудь во Вселенной догадывается, что операция „Рюген“ секретна? А мы действительно в заднице…»

— Чего вы хотите? — спросил он.

— Первое — отзовите своих людей из помещений базы. Снаружи мороз, и они скоро замерзнут. Второе — на ваш челнок пересаживается, предоставленный мною пилот, а все вы приглашаетесь к нам в гости. Наверху, на стационарной орбите, находится теплый и удобный рейдер «Франклин Рузвельт». Затем вы беседуете с представителями министерства обороны моей страны, наделенными гораздо большей властью, чем я. Видите, как просто?

— И о чем мы будем беседовать с этими «представителями»? — ядовито вопросил Казаков.

— Понятия не имею, — пожал плечами американский майор. — Но могу предположить, что речь пойдет о нарушении суверенитета Соединенных Штатов Америки, выразившемся в захвате данной колонии. Или о том, что вы здесь натворили. Убийство мирных граждан, знаете ли…

— Вы отлично осведомлены, что колонию разгромили задолго до прибытия моей группы, — ответил Казаков. — У нас имеется свидетель. Между прочим, ваш соотечественник и полковник армии.

— Кто-то выжил? — по-настоящему удивился майор Гуделл. — Жаль, что до сегодняшнего дня мы не обшарили базу как следует. Как человек не окочурился на такой холодине?

— Неважно, — отрезал лейтенант. — Свидетель есть. Как вы узнали, что наш десант высадится сегодня?

— Да мы об этом и не подозревали! — признался Гуделл. — «Рузвельт», соблюдая полное молчание во всех радиодиапазонах и защищенный магнитным полем, отражающим лучи радара, уже несколько недель находится в этой системе. О базе на Сцилле знало только правительство США, несколько абсолютно надежных людей из «Уэйленд-Ютани» и те, кто ее разгромил. Из какого источника последние добыли информацию — выясняется. Аналитики из Лэнгли решили, что террористы обязательно вернутся. Вот мы и ждали.

— Почему? — не понял Казаков. Он до настоящего времени не мог уяснить, врет американец или нет. С чего бы ему врать? Все-таки сейчас он диктует условия.

— Вы или кто другой, — сказал майор, — сейчас неважно, кто именно разрушил поселок, — позабыли здесь некоторые вещи, полезные для дальнейших исследований. Очень торопились. Автоматический сигнал о нападении на базу "был передан через гравитационный привод системы «Портал», едва раздались первые выстрелы. Разумеется, на перехват немедленно вышел наиболее быстроходный корабль с военными, но, к сожалению, они не успели. Пришлось устроить засаду. Вероятность нового появления уничтоживших S-801 людей была мизерной, но все-таки мы дождались.

— Дождались, да не тех, — буркнул Казаков.

— Какая разница? — Майор снова выдал лучезарную улыбку. — Я понимаю, что здесь поработали не вы, но кому-то ведь нужно побыть виноватым? Все свидетельствует против вас. Мы снимали с орбиты — благо небо было чистым, — как ваш десант вошел в колонию с оружием. Вам будет трудновато доказать свою невиновность… Кстати, вы не предполагаете, что свидетель, которым вы так хвастаетесь, вас же и обвинит? Только не делайте возмущенное лицо. Вмешались в развлечения для взрослых — расхлебывайте последствия. Словом, зовите своих и поехали. Гарантирую каждому личную неприкосновенность и лишь минимальное ограничение свободы.

— Какова альтернатива? — осведомился Казаков.

— Да никакой, — пожал плечами Гуделл. — Если откажетесь и попробуете оказать сопротивление, мы вас уничтожим. Следственному комитету будут предъявлены неопровержимые доказательства ликвидации террористической группы.

— В незарегистрированной колонии? В ООН вас и слушать не будут!

— Незарегистрированной? — притворно удивился майор. — С какой стати? Девять суток назад мы подали официальную заявку в Комитет по колонизации отдаленных планетных систем Организации Объединенных Наций. Прошение было тотчас удовлетворено.

— Ну и что? При желании ооновские следователи раскопают, что заявка была фальшивой, поселок уничтожен почти месяц назад, а регистрация произошла задним числом.

— У них не возникнет такого желания, честное слово. Ну что, согласны с моим предложением? Естественно, что после судебного процесса вам будет закрыт въезд в Россию, но правительство Америки вполне сумеет позаботиться о вас и ваших людях.

— Вашему правительству, — поднял глаза Казаков, — требуется крупный скандал, способный скомпрометировать государственные организации Российской Империи?

— Вы удивительно проницательны, — кивнул Гуделл. — Однако подобные тонкости пусть решают политики. Я понимаю, что вы давали присягу и служите свой стране, но, окажись я в аналогичном положении, я бы не раздумывал. Поймите, исполнители страдают всегда. Нужно уметь проигрывать.

— Я умею проигрывать, — медленно сказал лейтенант. — А если я вас сейчас пристрелю?

— Ничего не изменится. — Майор оставался невозмутимым и никак не среагировал на угрозу. — Как только перестанет функционировать вшитый под кожу передатчик моих личных данных, по комплексу поселка и вашему челноку будет нанесен удар с орбиты. Моя жизнь не играет роли. Я тоже исполнитель. Ну?

— Нет, спасибо. — Казаков встал. — Дверь там. Не хотите, чтобы я вышвырнул вас отсюда пинком, — убирайтесь сами. Ясно?

— Более чем. — Гуделл тоже поднялся на ноги и сделал шаг к двери. — Вы вызываете уважение, сэр. Мне жаль, что все так обернулось. Даю вам еще час на раздумья. Примете другое решение — свяжитесь со мной на любой волне. А когда полностью зайдет солнце, не забудьте прочитать молитву…

Американец вышел из вездехода, шлюз за ним закрылся, а Казаков, оборвав ремешок, сдернул с груди бинокль и швырнул его в стену. Система электронного наведения прибора жалобно взвизгнула, посыпались осколки линз.

Снег из белого стал синим, на восточной стороне неба появились звезды, выстраивающиеся в чужие созвездия. Маленькая человеческая фигура споро продвигалась по ледяной равнине от базы к усевшемуся на снег штурмовику «Гурон».

Вслед майору Гуделлу смотрел русский лейтенант, прижавшийся лбом к обзорному стеклу вездехода. Казаков знал, что положение окончательно стало безвыходным. Теоретически, можно связаться с сидящим в челноке капитаном Реммером и отдать приказ ударить по «Гурону» ракетой или плазменным разрядом, только что изменится? Парящий над поверхностью Сциллы рейдер мигом превратит в пар всю территорию базы и окружающее пространство на много километров в радиусе.

— Возвращайтесь. — Казаков вызвал сержанта Ратникова и обер-лейтенанта Эккарта. — Есть разговор.

Белоснежная Сцилла не была одинока в своем движении через бесконечные пространства космоса — вокруг планеты вращались два астероида, некогда захваченных ее тяготением. Огромные, изрытые впадинами и кратерами камни могли послужить отличным укрытием кому или чему угодно.

Именно из глубины одной из впадин стартовала ракета «Титан» с ядерной боеголовкой. «Титан» был совершенным, чудесным оружием. В узком стреловидном корпусе таилась аппаратура, стоившая миллионы долларов, — она могла «отвести глаза» почти любой системе противоракетной обороны, в нужный момент включить магнитное поле, защищавшее груз от плазменного или лучевого оружия, постепенно приобретавшего все большую популярность, и, пройдя через все барьеры, доставить начинку к цели.

Светлый стремительный силуэт ракеты взмыл над поверхностью астероида, электронный навигатор засек ориентир, разогнал снаряд до предельной скорости, и, когда сбросившая пустые топливные баки ракета приблизилась к объекту — расцвеченному бортовыми огнями патрульному рейдеру флота США «Франклин Рузвельт», — в боеголовке сверкнула электрическая вспышка. Разогревшийся металлический стержень плотно вошел в пространство между двумя полушариями оружейного плутония.

Спустя миг началась неуправляемая ядерная реакция.

Защита «Рузвельта» обнаружила ракету, когда та приблизилась меньше чем на полмили к борту корабля. Ни электронный мозг крейсера, ни тем более капитан не успели ничего предпринять. «Франклин Рузвельт» сгорел менее чем за полсекунды, а над поверхностью Сциллы на несколько мгновений зажглось маленькое солнце.

Переждав опасность, из недр астероида-луны поднялся, мерцая соплами двигателей, корабль с японскими опознавательными знаками — белым флагом и разбросавшим лучи восходящим солнцем. На броне красовалось название, выведенное иероглифами и латинскими буквами, — «Киото».

«Киото» направился в сторону планеты, а если точнее — к ее северному полушарию.

Звука взрыва никто не услышал. Что вполне естественно — американский корабль находился не менее чем в тысяче, а то и двух тысячах километров над поверхностью Сциллы. Вечерний пейзаж озарился очень яркой вспышкой, а над головами людей в темно-синем небе появилась постепенно угасающая звезда первой величины.

— Что такое? — Казаков, вышедший встречать своих, оторопело посмотрел наверх. Прочие тоже замерли, наблюдая, как медленно тает бело-синее огненное пятно, а вокруг него распространяется голубое мерцающее кольцо ударной волны.

— Или я никогда не видел ядерных испытаний, — задумчиво сообщил Гильгоф, — или кому-то сильно не повезло… Лейтенант, о чем вы говорили с американцами?

— Об условиях почетной сдачи, — быстро сказал Казаков, не опуская взгляда. — Но кажется, все отменяется. На первый взгляд, грохнула бомба мощностью не меньше сотни килотонн.

— Заколдованное местечко, — подала голос Маша. — Ладно, что будем делать дальше? И вообще, Сергей, пустите нас в машину! Очень уж холодно.

Температура воздуха понизилась до минус шестидесяти. Медлительная Гамма Феникса уползла за горизонт более чем на три четверти, показывая только верхний свой край.

Семцова и вечно любопытный Веня Гильгоф пропустили вперед военных (ученый передал кому-то из них свой драгоценный контейнер с неизвестным Маше содержимым), потом врачей и постепенно превращающегося в ледяную статую американского полковника, сами оставшись досматривать, как догорает в небе искусственная звезда.

— Быстро внутрь! — Казаков был без маски, поэтому у него мерзло лицо. — Если «Гурон» нас атакует, то хотя бы умрем в тепле!

Ученый первым поставил ногу на ступеньку, за ним собиралась войти Маша, но…

Мария Семцова, консультант по вопросам чужой жизни, запомнила эти мгновения до глубокой старости.

В ее поле зрения еще оставались два корабля, стоящие на леднике, а заодно и большая часть неба.

Было видно узнаваемое, но слишком искаженное пространством созвездие, на Земле именуемое Южным Крестом. И именно оттуда появились темно-синие с золотым ореолом молнии, ударившие по снежному покрову Сциллы.

— Ложись! — диким голосом заорал Казаков, сгреб Машу и замешкавшегося Гильгофа за вороты комбинезонов, швырнул их на твердый лед, покрытый тонким слоем мерзлого снега. В нескольких сотнях метров от мертвой колонии уже вспухали оранжево-черные облака разрывов: капли плазмы, сброшенные неизвестно кем, уничтожили «Триглав» и сразу за Ним — челнок американцев.

Так как «Гурон» находился слишком близко к вездеходу и зданиям базы S-80J, воздушная волна от взрыва слегка сдвинула многотонный транспортер и разбила строения, обращенные к равнине. Их просто снесло ветром. Посыпались осколки — металлическая часть обшивки «Гурона» с шипением врезалась в лед не более чем в полутора метрах от головы Маши. Звук взрыва протолкнулся в уши, заставив ее, Казакова и доктора Гильгофа на несколько мгновений оглохнуть. Полился горячий дождь — Семцова какой-то частью сознания уяснила, что огонь испарил поверхность ледника, но капли еще не успели остыть при падении. Это какая же мощь у плазменных пушек, которыми орудовали неизвестные экстремисты, наблюдавшие за своей акцией с безопасной орбиты Сциллы?

— Живы? — Это был голос Казакова. — Я тоже немножко жив. Мать твою, да что здесь происходит? Интересный был вопрос.

Черные дымные клубы медленно рассеивались в почти неподвижном воздухе, поднимаясь к расцвеченному пока еще тусклыми вечерними звездами небу. На востоке горел оранжево-пурпурными красками закат. От «Триглава» и американского «Гурона» остались лишь неприятные человеческому глазу остовы. Менее крупный российский катер превратился в груду закопченных обломков, разбросанных в радиусе двухсот метров. «Гурон» еще сохранял форму — можно было различить кабину с выбитыми стеклами и деформированные стабилизаторы в передней части корабля, зато корма модуля вообще перестала существовать, полностью испаренная высокотемпературным разрядом.

— Красиво сработано. — Когда вызванный взрывами смерч утихомирился, из вездехода наружу высыпал почти весь уцелевший экипаж. Веня Гильгоф, поднявшись на ноги, вытащил из своей сумки маленькую, умещавшуюся в ладони видеокамеру и принялся снимать, заодно комментируя: — Жаль, что не успел заснять основные события. Итак, мы видим, что два космических корабля — один якобы ничейный, другой принадлежавший флоту Соединенных Штатов — полностью уничтожены. Кем — неизвестно. За несколько секунд до описываемого происшествия я и некоторые мои коллеги заметили вспышку от ядерного взрыва, происшедшего в космосе.

— Можно, я дополню? — угрюмо сказал Казаков и повернулся так, чтобы Гильгоф сумел его заснять. Когда миниатюрная линза объектива оказалась направлена точно на лейтенанта, он громко и отрывисто произнес: — По имеющимся у меня сведениям, на орбите Сциллы находился штатовский рейдер «Франклин Рузвельт». Предположительно, именно он и порадовал нас прощальным фейерверком. Потом некто, расправившийся с «Рузвельтом», ударил по нам.

— Снято! — усмехнулся ученый. — Теперь давайте-ка заберемся внутрь вездехода, врубим печку на полную катушку и обсудим, что делать дальше. Думаю, всем понятно, что, избежав одной неприятности, мы со всего размаха влипли в следующую, не менее фатальную.

— Если хотите согреться, доктор, — пожалуйста, — зло буркнул Казаков. — Я прогуляюсь и осмотрю место происшествия. Это быстро, не беспокойтесь, не замерзну.

— А в Торе ничего не сказано про наше положение? — поддела Гильгофа Маша.

— В Торе сказано про все! — заявил ученый. — Я бы охарактеризовал происходящее фразой Иакова: «Как страшно сие место!» Пожалуй, господин лейтенант, я еще недостаточно промерз, чтобы отказать вам в своем обществе. Идемте поглядим, что осталось от американцев.

Отправились вчетвером — Казаков, Маша Семцова, опять не сумевшая одолеть собственное любопытство, Бишоп, которого никто не звал, и, разумеется, Веня Гильгоф.

К счастью, расстояние до «Гурона» было небольшим — всего-то метров двести пятьдесят. До «Три-1 глава» идти было гораздо дальше.

— С севера приближается облачный фронт, — внезапно подал голос Бишоп и, вытянув руку, указал на полоску абсолютной тьмы, накатывающейся со стороны полюса Сциллы. — Для полноты впечатлений нам только снежной бури не хватает.

— Да уж, положеньице, — пессимистичным тоном отозвался Гильгоф, целеустремленно топая вслед за Казаковым и молчаливой Машей. — Бишоп, вы, как существо, наделенное логикой в большей степени, нежели человек, как оцените перспективу?

Бишоп подумал, кашлянул и полушепотом произнес:

— Жопа.

Гильгоф восторженно ухнул:

— Исключительно емко и крайне необычно для искусственного организма. Ой, Бишоп, поверьте, я достаточно много общался с андроидами, даже разрабатывал кое-какие схемы для русской модели биороботов, но, честное слово, ни один из них не умел ругаться! А вообще-то вы правы.

— Между прочим, — произнес андроид, — я начинаю чувствовать себя очень неуютно. И вовсе не потому, что мороз. Мне кажется, здесь очень высокий фон ионизирующего излучения.

Они как раз подошли к черному скелету, еще час назад являвшемуся великолепным, прекрасно оснащенным атмосферным штурмовиком. Казаков не без удивления разглядывал дымящиеся обломки.

— Нам неслыханно повезло, — наконец изрек лейтенант. — Во-первых, агрессия неизвестных джентльменов с орбиты направлялась только против летательных аппаратов. Если бы ударили по транспортеру и зданиям колонии, мы бы сейчас не разговаривали. Во-вторых, не взорвались боеголовки этих ракет. — Он широким жестом указал на лежащие у края выжженной плазмой воронки искореженные желтые снаряды. — Сработала система защиты от внешнего воздействия. Иначе нас бы просто смело.

— Это ядерные ракеты? — спросила Маша, чисто инстинктивно отодвигаясь в сторону.

— Нет, — покачал головой Казаков. — Самые обычные. Если верить маркировке — пластиковая взрывчатка. Но нам для путешествия на тот свет хватило бы.

— А это что? — заинтересовался Гильгоф, подходя к недлинной металлической трубе, валявшейся поодаль. Он всмотрелся, наклонившись, и вдруг заорал: — Всем назад! Быстро!

Казаков уже усвоил, что ученого из «Калуги-9» лучше слушаться и не перечить ему. Сказано — бежать, значит, надо бежать. Бросились в сторону, и, когда обломки «Гурона» остались шагах в пятидесяти за спиной, запыхавшаяся Маша спросила:

— Веня, что вы отыскали?

— Мама дорогая, — выдохнул Гильгоф. — Как не везет, а? Мария Викторовна, включите-ка дозиметр!

Семцова щелкнула переключателем своего многофункционального «помощника», восседавшего на рукаве. Жидкокристаллический экран залился красным цветом, а динамик выдал яростный предостерегающий треск.

— Господи! — только и произнесла Маша. — Фон гамма-излучения в триста раз превышает норму!

— Там повсюду раскидан плутоний из ядерных реакторов двигателя корабля, — пояснил Гильгоф. — Полагаю, мы схватили изрядную дозу, прогуливаясь вокруг разрушенного «Гурона».

— Ведем себя как полные идиоты, — сокрушенно ответил Казаков, быстро шагая к вездеходу. — Ну ладно, мы люди, нам простительно… А ты, Битлоп, почему ушами хлопал?

— Он предупредил, — ответил за андроида Гильгоф. — Но я не обратил внимания. Можно было сразу догадаться, что при взрыве радиоактивные материалы разбросает на несколько десятков метров вокруг. Когда придем, нужно будет съесть по таблетке из личной аптечки.

Семцова знала, что современная медицина достигла такого уровня, когда лучевая болезнь излечивается быстро и не оставляет последствий, но рисковать все равно не хотелось. Тем паче что дозиметр продолжал паниковать — гамма-фон был чрезмерно высоким даже на удалении от обломков американского корабля. Разбитые взрывом стержни реакторов усеяли своими частицами очень большую территорию. Значит, долго оставаться возле базы будет нельзя — чистое самоубийство.

Изрядно стемнело, и единственными огнями, видимыми на равнине, были фары вездехода да несколько костерков там, где раньше находились корабли, — видимо, догорал пластик. Маша очень хотела как можно быстрее оказаться в салоне транспортера — хоть какая-то защита от холода и радиации. Но вот что делать дальше?

— Тихо. — Казаков вдруг запнулся и предостерегающе поднял руку. — Доктор Гильгоф, у вас инфракрасный визор? Дайте, я свой разбил.

— Вот. — Ученый не без удивления посмотрел на лейтенанта, протягивая бинокль. — А что такое?

— Ничего, — ледяным голосом произнес Бишоп. Андроиды могли видеть в любых диапазонах, вплоть До ультрафиолетового. Искусственный человек вдруг потянул за руку Гильгофа, роняя его за наметенной снежной дюной. Маша, еще по опыту Ахеронта привыкшая полагаться на андроида, без раздумий шлепнулась рядом. Казаков присел на корточки, продолжая рассматривать вездеход.

Вокруг транспортера плавно и пружинисто разгуливал крупный Чужой-хищник.

— Разбудили все-таки, — разозленно процедил лейтенант. — Это тот самый, которого мы нашли в подвале. Проснулся и вышел на охоту, скотина. Хорошо еще, на нас теплоизолирующая одежда и он не может видеть нас в красном спектре.

Чужому надоело рассматривать вездеход, и он, оттолкнувшись хвостом, запрыгнул на крышу машины. Поковырял лапой антенну, завороженно уставился на красный габаритный огонек, попытался зацепить когтем верхний люк транспортера, но остался несолоно хлебавши — вскрыть громадную консервную банку было почти невозможно. Если бы Чужих был десяток, вероятно, они смогли бы взять вездеход приступом, но одному животному справиться с бронированным жуком было не под силу.

Зверь слез с крыши и снова заходил кругами. Обнюхал стержнем второй пары челюстей гусеницы и наконец заинтересовался обзорными стеклами кабины.

— Вот тварь, а? — прошептал Казаков. — Вы посмотрите, что делает!

К сожалению, этот тип вездехода не предусматривал опускающихся бронированных щитков, закрывавших иллюминаторы. Подобная защита, как помнила Маша, спасла во время экспедиции «Патны» на Ахеронт медтехника и одного из военных, вынужденных просидеть несколько часов в броневике, окруженном двумя десятками Чужих. Если зверюга разобьет окно, ее, конечно, убьют, но Чужой разгерметизирует машину…

Пискнула рация. Лейтенант мигом ответил на вызов:

— Что?.. Да, видим… Нам никак к вам не пробраться, он заметит и атакует. Что?.. Да, открывайте огонь.

— Нет! — Гильгоф выкрикнул это слово так громко, что Маша еще сильнее вжалась в снег, опасаясь, что Чужой услышит и прибежит на голос. — Лейтенант, ни в коем случае! Не убивайте его!

— Нам что, до конца света торчать в этом сугробе? — раздраженно шикнул Казаков. — Он убьет всех, кроме Бишопа, если мы попробуем прорваться в вездеход. Ох, не было печали… Что ему стоило поспать еще полчаса?

— Сказано — не убивайте, — железно скомандовал ученый. — Отвлеките его любым способом. Мне нужно добраться до машины, и тогда увидите фокус.

— Пошел ты в задницу со своими фокусами! — грубо рявкнул лейтенант. — Шестьдесят два градуса мороза, снег вот-вот пойдет! Если разразится буря, мы друг друга не найдем, не то что машину! С ума сошел?

— Фи, поручик, — хмыкнул Гильгоф. — Делайте, что говорю! Хоть раз в жизни послушайте совета старого умного еврея. Повторяю: отвлекайте животное как угодно. Как только я окажусь в машине, действия Чужого станут… э-э… контролируемыми.

«Что он задумал? — смятенно подумала Маша, пока Казаков размышлял над словами ученого. — Это же чистое самоубийство!»

— Пойду я один, — внезапно решил лейтенант. — Едва внимание зверя будет отвлечено на меня, бегите к вездеходу.

Он пробурчал в микрофон рации отмену приказа об открытии огня и неожиданно вскочил на ноги.

— Эгей! Чучело! Смотри, пришел обед! — Лейтенант замахал руками и со всех ног бросился к полуразрушенным зданиям базы S-801. — Эй, я здесь!

«Псих — заключила Маша. — Вот к чему приводит многолетняя служба в Вооруженных силах! А Гильгоф еще хуже! Что, черт возьми, он задумал?»

Чужой обернулся на звук человеческой речи, на мгновение замер, явно ничего не понимая (обладай его морда способностью к мимике, на ней появилось бы весьма озадаченное выражение), и наконец бегом припустил за движущимся силуэтом. Маша, наблюдавшая за зверем, еще раз отметила для себя, что по горизонтальной поверхности Чужой движется гораздо медленнее, чем по вертикальной или отвесной.

— Ждите! — гаркнул Гильгоф и, встав, побежал к транспортеру.

Направившийся совершенно в другую сторону, Чужой не заметил господина ученого. Зверь охотился на лейтенанта.

— Надо помочь. — Маша вдруг услышала голос Бишопа. — Животное догонит мистера Казакова быстрее, чем Вениамин Борисович сможет показать свой фокус.

— Мы все сумасшедшие, — ответила Маша, но вдруг откуда-то появилась волна бесшабашного азарта. Если Гильгоф говорит, что сумеет обуздать зверя, значит, так оно и есть — доктор, конечно, изрядная балаболка, но к работе относится очень серьезно. И потом, вдруг действительно получится обставить черного хищника?

— А мы здесь! — На этот раз выкрик принадлежал Маше.

Андроид указал ей, куда следует бежать — к первому блоку базы. Бишоп математически рассчитал траектории всех движущихся объектов — троих людей, Чужого и самого себя. Если зверь погонится за двумя зайцами и замешкается хотя бы на несколько секунд, то не сумеет атаковать лейтенанта или Гильгофа.

Чужой, расслышав новый голос, приостановился, повернувшись мордой к Маше, и пискнул. К сожалению, на вторую жертву он обратил гораздо меньше внимания. Зверя по-прежнему занимал Казаков, изо всех сил бегущий к центральному входу в колонию.

— За ними! — неожиданно скомандовал Бишоп и рванулся вслед за животным.

Семцова едва поспевала за андроидом. Гильгоф уже бил ладонью по кормовой двери транспортера.

Казаков прекрасно понимал, что скрываться от угольно-черного громадного зверя в зданиях базы — занятие самоубийственное. Чудище мигом переберется на потолок, а значит, начнет передвигаться гораздо быстрее. Обязательно догонит. Убить человека для Чужого — дело нескольких секунд… Именно поэтому лейтенант принял решение вскарабкаться на крышу одного из блоков по металлическим конструкциям, удерживавшим цилиндрические здания базы. Тем более что несущие элементы были изрядно повреждены ударной волной от взрыва «Гурона» и их переплетения для тренированного человека стали почти идеальной лестницей. Для Чужого, впрочем, тоже. Казаков надеялся, что конструкция не выдержит веса тяжеленного чудища. А самое главное — только бы Гильгоф вовремя успел со своим неизвестным экспериментом!

Лейтенант в прыжке уцепился за стальную балку, подтянулся, забрасывая ногу на ажурное сплетение металлической решетки, но быстрый как молния Чужой в последнем рывке настиг человека и успел схватиться передней лапой за левую голень.

— Уйди на хер! — заорал Казаков и несколько раз пнул животное по гладкому черепу кованой подошвой правого ботинка. С таким же успехом можно было бить по бетонной стене.

Удары, способные проломить голову человеку, ничуть не подействовали на Чужого. Продолжая держаться оснащенной роскошными когтями «ладонью» за ногу лейтенанта, зверь перебросил вес своего туловища на задние лапы, взмахнул хвостом, и его острый наконечник ударил в металл в сантиметре от лица Казакова, выбив искру.

Человек продолжал рваться наверх, но животное было слишком тяжелым, а его хватка — слишком сильной. Совсем рядом от спины Казакова несколько раз щелкнули внутренние челюсти Чужого. Лейтенант матерился на чем свет стоит.

Конструкции, поддерживающие здание, с угрозой затрещали. Они и так были разломаны взрывом, а тут еще дополнительная нагрузка… Еще минута — и металл не выдержит. Помог быстроногий Бишоп.

Андроид, прекрасно зная, что зверь не будет на него реагировать как на живое существо, но только как на досадную помеху, сумел ухватить Чужого за кончик длинного шипастого хвоста и как следует дернуть. Зверь повернулся, плюнул в Бишопа струей кислоты, но, к счастью, разъедающая жидкость пролетела мимо синтетика.

И тут воздушные переплетения стальных рам сломались.

Маша, наблюдавшая со стороны, увидела, как на снег медленно-медленно обрушиваются поддерживающие цилиндр жилого строения конструкции, как Чужой, разжав хватку, летит в громадный сугроб, а вслед за ним туда же падают лейтенант Казаков и андроид.

«Конец, — подумала Семцова. — Добегались. Гильгофа лично пристрелю!»

Чужой выбрался из снежного завала на удивление быстро. Встряхнулся, как собака, возмущенно пискнул и шарахнулся в сторону — оседавшее здание базы грозило его придавить. Спустя несколько секунд из сугроба вынырнул Казаков и оказался лицом к лицу со стоящим в трех шагах животным.

— Кыш отсюда, скотина! — Лейтенант, похоже, не потерял самообладания, сделав то, что обычно приводит в краткое замешательство любого зверя. А именно — начал кричать.

Маша предполагала, что у Чужих очень нежный слуховой аппарат, они наверняка побаиваются резких звуков, и оказалась права — черная тварь отскочила на пару шагов. Осознав, что особой угрозы нет, Чужой замер в атакующей позе: лапы широко расставлены, верхние конечности выпрямлены, как и несколько пар щупалец с присосками, хвост напряжен и украшающий его шип с ядом направлен в лицо человеку…

— А теперь, — Семцова услышала резкий скрипучий голос Гильгофа, — наш приятель отойдет назад. И без всяких разговоров!

Дальнейшее поведение Чужого привело Машу в полное изумление.

Чудище, на лакированном панцире которого еще поблескивали последние отсветы отгоревшего заката, действительно сделало десяток шагов назад, скрючилось, убрав щупальца, и замерло.

— Лейтенант, где Бишоп? — Доктор Гильгоф безбоязненно подошел совсем близко, ничуть не обращая внимания на Чужого. — А, вот вы где, милейший! Выкапывайтесь из сугроба и идем домой,

— Сдуреть…— громко вздохнул Казаков. — Я уж думал — все, пи… конец, в смысле. Как это у вас получилось, Вениамин Борисович?

Маша, глянув на Гильгофа, увидела в его руках какой-то небольшой прибор, очень похожий на примитивный комплекс дистанционного управления. На пульте горели зеленые индикаторы.

— Все объясню, когда окажемся в тепле, — отрезал Гильгоф. — Не бойтесь, животное вас не тронет. Идем в вездеход. Господин лейтенант, да на вас смотреть страшно! Глаза будто у покойника.

— По вашей милости, доктор, я едва им не стал, — хмыкнул Казаков. — А действительно холодно. Пошли внутрь…

Зимние ураганы на Сцилле, как выяснилось, имели привычку начинаться с внезапного шквала и частых снежных зарядов, изо всех сил лупивших по бортам транспортера. Приземистая машина, отъехавшая подальше от зданий базы и укрывшаяся между торчащими скалами, заметно вздрагивала и покачивалась.

Чужой, не трогавшийся с места, пока люди преодолевали расстояние от жилого корпуса до вездехода, при первых сильных порывах ветра поднялся, покрутил головой, точно оглядываясь, и скрылся в недрах S-801. Возможно, он решил вернуться в пещеру-склад и снова впасть в спячку, раз уж охота выдалась такой неудачной.

Едва оказавшись в машине, госпожа консультант, изнервничавшаяся за последние сорок минут, чисто машинально глянула на свой прибор-«помощник». В салоне транспортера было плюс двадцать пять градусов. Хорошо-то как… За бортом трещал семидесятиградусный мороз и начинала мести вьюга.

Вездеход был не слишком большим и тесноватым для более чем полутора десятка набившихся внутрь людей. Но машина предохраняла от непогоды, а самое главное — отлично защищенные борта не пропускали излучение плутония, разбросанного взрывом, уничтожившим «Гурон». В углу, занимая дополнительное место, громоздился мешок из толстого черного пластика, скрывающий найденный в лаборатории труп Чужого.

Американский полковник сидел насупившись, да и остальные члены отряда выглядели не лучше. Казаков понимал, почему его люди впали в уныние. Только Веня Гильгоф казался ничуть не расстроенным, а скорее даже радостным.

— Ну так! — сказал лейтенант, едва отогревшись и обратив на себя всеобщее внимание. — Подведем итоги. Сначала посчитаем хорошее: пока что мы в тепле, в относительной безопасности, располагаем небольшим запасом воды, еды и оружия. Теперь плохое: у нас нет корабля, чтобы эвакуироваться отсюда, погиб капитан Реммер, остававшийся на «Триглаве», мы не можем связаться не то что с начальством на Земле, но даже с ближайшим центром транспортного контроля, тепла и энергии нам хватит не более чем на двое суток. Такое же положение с материальным обеспечением.

— Нападавшие на S-801, — неожиданно вставил полковник Кеннет, — не вывезли часть складов. Если пошарите — найдете еду.

— Это не выход, — помотал головой Казаков. — Когда кончится горючее в вездеходе, мы окажемся на диком холоде.

— Гибернационные капсулы, — подсказал Гильгоф и, заметив скучные взгляды остальных, добавил: — Я не говорю, что оставшиеся на базе аппараты для анабиоза выручат всех, если мы решим кого-то положить спать. На них установлены мощнейшие аккумуляторы. Если снять батареи с капсул и присоединить к неповрежденным системам обогрева одного из зданий колонии, мы получим теплое жилише. Минимум на месяц,, может быть, больше.

— Уже лучше, — согласился командир экспедиции. — Дальше? Ну, Веня, вы же аналитик!

— Э-э… — протянул Гильгоф. — Вот, например, госпожа Семцова утверждает, что подстреленная обер-лейтенантом Эккартом и его десантниками тварь является огромным насекомым. Собственно, чистый животный белок… Когда проголодаемся, сможем употреблять их в пищу. Мария Викторовна, я прав?

— Теоретически…— фыркнула Маша. — Человек может есть все, что не является для него ядовитым. При нужде я проведу анализы, благо аппаратура с собой, а не осталась на «Триглаве». Этих существ, «уродцев Эккарта», или «bestia Eccarti vulgaris», как вы их обозвали, Веня, есть можно.

— Думаю, это не кошерная еда, — вздохнул Гильгоф. — но я проявлю гибкость. Ладно, хватит шуток. Ситуация пренеприятная. Мы можем продержаться месяц, может быть, два. А может, сутки или всего несколько часов. Вы что, господа, забыли о тех неизвестных и, наверное, очень неприятных личностях, которые превратили в пар американский рейдер на орбите и наши челноки? Где гарантия, что они не высадятся здесь и не устроят нам обструкцию?

— Никакой гарантии, — проворчал Казаков, вертя в пальцах патрон от автоматической винтовки. — Остается только ждать. Я очень надеюсь на систему дублирования нашей операции.

— А я нет, — оптимистично заключил ученый. — Все-таки мы действительно оказались в автономном плавании. Да и сколько можно ждать? Год, три?..

Небобыло полностью затянуто низкими тучами. Даже через обшивку вездехода было сльппно, как завывает буря и бьют по броне снежные заряды. Если долгая ночь на Сцилле — а это полных девятнадцать часов — ознаменуется мощным бураном, транспортер окажется полностью заметенным снегом и превратится в своего рода братскую могилу.

Может, действительно стоило укрыться в неразрушенных зданиях колонии? Тем более что под базой имелся комплекс естественных пещер…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. AVE, CAESAR!

Ориентировочно — 9/10 февраля 2280 года, планетаLV—934 Сцалла

Если военные сидели молча, а некоторые попросту спали, то доктор Гильгоф говорил громогласно, жестикулировал и иногда даже брызгал слюной, вызывая раздражение хмурого американского полковника, разместившегося рядом с доктором. Однако Кеннет молчал и старался слушать крайне внимательно — частенько в русскоязычной речи Гильгофа проскакивали знакомые понятия. К своему величайшему сожалению, Кеннет слишком плохо знал русский язык, иначе узнал бы, что доктор вплотную приблизился к раскрытию тайны базы S-801.

— Они действительно умеют управлять животными! — почти кричал Гильгоф, адресуя свою речь Казакову и Маше. В правой его ладони был зажат прибор в пластиковом корпусе с десятком клавиш и несколькими индикаторами. — Охальники, разгромившие лабораторию, были полнейшими кретинами! Они вывезли Чужих, часть аппаратуры, зачем-то потратили драгоценное время на грабеж складов, но позабыли вещи, ради которых, по моим соображениям, и затевалась эта авантюра. Наверное, просто не знали, что к чему, а выяснить подробности на месте им оказалось не под силу. Вот в чем суть!

— Подождите, подождите, — сморщил нос лейтенант. — Веня, не так быстро. Давайте по порядку.

Сидеть нам здесь долго, поэтому расскажите обстоятельно, торопиться все равно некуда.

Маша попутно отобрала у Гильгофа его видеокамеру, поставила на режим автоматической записи и закрепила ее на штативе. Если никто не выживет, то рано или поздно кто-нибудь найдет пленку и поймет, что происходило на Сцилде.

Ученый выдохнул, успокаиваясь, и сказал:

— Ну, если по порядку… Предполагалось, что Чужие — существа совершенные. Так?

— Согласна, — ответила Семцова. — Если под совершенством понимать уникальные свойства их организмов. Но я не вижу ничего восхитительного в… их э-э… повадках!

— Совершенные паразиты, — на всякий случай уточнил Казаков. — Могут выжить в любой среде, кроме вакуума. В последнем, кстати, я тоже не уверен. Помните отчет об экспедиции «Сулако» на Ахеронт? Лейтенант Эллен Рипли привезла материнский организм на корабль. Где сидел зверь во время перелета? Верно, на обшивке челнока. Я прав, Бишоп?

— Не напоминайте мне об этом, — скривился андроид. — Признаться, это я был виноват. Не обратил внимания, что масса атмосферного модуля увеличилась больше чем на тонну. Самка отлично перенесла путешествие в космосе, а потом… Вам было бы приятно, если бы вас разорвали на две части?

— Нет, неприятно. — Гильгоф покачал головой. — Но сейчас не об этом. Если мы говорим: «высокоразвитое существо», то подразумевается высшая нервная деятельность — разум и речь.

— Чужие разумны, — подтвердила Маша. — Не знаю, как черные хищники, а вот светлоокрашенные существа, которых мы обнаружили на LV-426, без всякого сомнения обладали высокоразвитым интеллектом.

— Мы говорим о хищниках, как о более типичной разновидности, — перебил доктор. — Бишоп, например, участвовал во вскрытии привезенных из прошлого путешествия тел и отлично знает, как выглядит нервная система Чужих. Просветите нас?

— Никакого образования наподобие мозга у этих животных нет, — с авторитетным видом ответил андроид. — Цепь крупных нервных узлов под панцирем, крайне разветвленная периферия, множество органов чувств, назначение которых нам осталось непонятно…

— Вот оно! — торжествующе выкрикнул Гильгоф. — Еще одно свидетельство невероятно высокой приспособляемости организма Чужого! Что происходит, когда человеку стреляют в голову и задевают мозг? Смерть, верно? А у зверя разбросано по всему туловищу, скажем так, множество запасных мозгов. Если поврежден один, его функции мигом берет на себя другой нервный узел, точно так же связанный с периферической нервной системой, как и все остальные. Ему переподчиняются зрение, обоняние и все остальные чувства, а 'следовательно, даже раненый Чужой может продолжать активно действовать. Ладно, это неважно. Рассказать, что раскопали американцы из группы «Грифон», которая занималась исследованиями в этой лаборатории?

— Рассказать! — хором ответили Маша и Казаков. Остальные тоже заинтересовались.

— Как я уже упомянул, напавшие на колонию разбойники оказались лопухами из лопухов. Может быть, они просто не знали, к каким потрясающим результатам привели исследования. Итак, экстремисты вывезли животных и, вероятно, кое-кого из персонала, разбили большую часть компьютеров, но!.. Во-первых, они напрочь позабыли, что информация сохранилась на жестких дисках терминалов лаборатории. Во-вторых, не удосужились замести следы. В-третьих, забыли несколько вот этих штуковин. — Гильгоф продемонстрировал всем свой приборчик, помогший обуздать Чужого.

— Что это такое? — потребовала Семцова.

— Я еще не до конца разобрался в сохранившихся файлах, — ответил доктор. — Но то, что успел просмотреть, недвусмысленно говорит — между собой черные Чужие общаются с помощью речи. Так же, как мы. Звуками они передают простейшую информацию и команды: «пойди туда», «возьми то», «это моя территория», «там есть еда», ну и так далее. Но, судя по вашим описаниям, Мария Викторовна, серебристые Чужие обладают гораздо более развитой речью, недаром Бишоп сумел установить контакт…

— Сумел, — подтвердил андроид, кивая головой. — А в Цюрихе я перекачал из своей памяти все слышанные мною звуки в гораздо более мощный компьютер и пытался расшифровать. Получилось неплохо, — пожалуй, я смогу более-менее сносно общаться со светлыми Чужими.

— У, здорово! — восхитился любопытный медтехник. — Скажи что-нибудь по-Чужому!

Бишоп нахмурился, подумал пару секунд и смоделировал своим речевым синтезатором несколько фраз, выразившихся в писке и посвистывании. Маша поежилась — у нее создалось четкое впечатление, что рядом находится Чужой, только она его не видит.

— А перевод? — поднял бровь Ильин.

— «Снаружи очень холодно, небо темное, а кое-кто лезет без разрешения в чужие разговоры», — парировал Бишоп и смущенно добавил: — Чисто приблизительно, конечно.

— Стоп! — вдруг поднял руку Гильгоф. — Бишоп, вы ведь общались достаточно долго и с теми и с другими. Скажите, у черных и светлых Чужих один язык?

— Не совсем, — задумался андроид. — Встречаются звукосочетания, близкие по форме и значению, но у хищников они более примитивны. Иногда они просто кричат — вот, например, ваше слово «ура» не несет на себе семантической нагрузки, а только эмоциональную. То же самое у черных Чужих.

— Два диалекта, — мигом согласился ученый. — Один развитый, другой нет. Хорошо, не будем отвлекаться. Здешние спецы были настоящими профессионалами. Даже жалко, что их перебили… Американцы выяснили, что Чужие могут воспринимать и издавать инфразвуки и это позволяет им поддерживать связь между собой на огромном расстоянии. Я пока не знаю, как сотрудники S-801 воспроизводили популяцию животных, но убежден, что у них был материнский организм.

— Блин! — поразилась Маша. — Каким образом? . — Не испытывайте чувства вины, — бесстрастно сказал Гильгоф, — Может быть, зародыш, извлеченный из вашего тела после хирургической операции на «Патне», и был самкой. Вы же не виноваты, что Хиллиард не убил животное… Так вот, возвращаясь к предыдущей теме. Самка, как вожак, издает инфрасигналы определенной частоты, воспринимаемые рабочими особями. Последние всегда подчиняются. Достаточно определить частоту, записать приказы самки в этом диапазоне, а потом их транслировать с помощью вот этого приборчика. Просто, как все гениальное.

— Здесь, — Казаков глянул на инфразвуковой ретранслятор, найденный доктором в колонии, будто на личного врага, — вероятно, записаны только самые распространенные приказы?

— Не забудьте, господин лейтенант, эта штуковина спасла вам жизнь, — напомнил Гильгоф. — Предположительно, штатовцы сумели расшифровать только часть сигналов, издаваемых самкой. Наиболее простые, разумеется. Выявили их опытным путем. Этого набора вполне достаточно, чтобы адекватно управлять рабочими особями. Только у меня появилось одно неприятное соображение. — Ученый кивнул влево, в угол машины, где лежал мешок с трупом чужого существа. — Вон того зверя скорее всего убили потому, что не могли с ним сладить. Если хоть одно из десяти животных оказалось неподконтрольным, значит, разгромившие базу люди могут столкнуться с серьезной опасностью. Мне плевать, сожрут их или нет, но если вот такой таракан выберется на свободу и не найдется никаких способов его приструнить… Понимаете?

— Тихо, тихо. — Маша отчего-то забеспокоилась и даже вскочила с сиденья. — Веня, я тут набрела на одну мысль. Если американцы действительно вырастили материнский организм (Гильгоф кивнул, соглашаясь), то можно узнать — где он? Трупа матки мы здесь не видели. Самку не могли увезти — она слишком громадная, весит не менее тонны, а то и больше. Где взять клетку таких размеров? Кроме того, вы говорите, обычным хищником-самцом можно управлять? А можно ли управлять самкой? Может, самка сама по себе, она глава семьи и никому не позволит собой командовать. Она откликается, если следовать вашей теории, только на сигналы другой самки или послания самцов — например, об опасности, о пище, о существах, пригодных для подселения эмбриона, и тому подобное. Какой вывод?

— Какой угодно, — пожал плечами доктор. — На выбор: она спит в ледяных пещерах под базой, сбежала при эвакуации и была убита в двух-трех километрах отсюда, оказалась вывезена, — может, Чужого можно усыпить? По крайней мере, следов самки мы не нашли, ни спор, ни личинок.

— Да мы и не искали, — огорченно сказал Казаков. — Осмотрели только часть пещер, а после веселья, устроенного нам и американцам черт знает кем, мы не в состоянии продолжать поиски. Снаружи семьдесят пять градусов мороза, снежная буря и абсолютная темнота.

— Хуже другое, — после паузы проговорил Гильгоф и в упор посмотрел на американского полковника. — Мистер Кеннет сообщил, что колонию атаковал рейдер «Киото». Помните это название? Конец декабря прошлого года, история в Гонконге. Акция «Нового Джихада». Теперь ясно, в чьихруках Чужие, которыми можно управлять?

— Не факт, — запротестовал Казаков. — Аллах-ак-баровцы, безусловно, угнали этот корабль, но они могли двадцать раз перепродать его кому угодно. Хотя именно за террористов «Джихада говорит невероятная наглость в проведении атаки на колонию. По крайней мере можно было догадаться изменить опознавательные знаки или название корабля. Мистер Кеннет, — лейтенант перешел на английский, — вы точно помните, что возле S-801 приземлился именно „Киото“?

— Абсолютно, — подтвердил американец. — Я сам видел этот рейдер. Надпись на борту иероглифами и латиницей.

— Для полного счастья нам не хватает только фанатиков-исмаилитов, — неожиданно влез в разговор английский пилот. Фарелл давно понял, что попал в переделку почище ахеронтской. Только теперь вряд ли можно рассчитывать на помощь. — Джентльмены, не забудьте о том, что мы не знаем, кто именно уничтожил наш челнок и спускаемый аппарат с американского крейсера. А ядерный взрыв на орбите?

Казаков только вздохнул. Фарелл рассудительно добавил:

— Я оцениваю шторм снаружи не менее чем в три балла по стандартной шкале Саффир-Симпсона. Атмосферное давление сейчас девятьсот сорок пять миллибаров, скорость ветра — почти пятьдесят метров в секунду. Вдобавок густой снег. Даже если ударившие по нам люди захотят приземлиться, ничего не выйдет. Нужен либо гениальный пилот, либо тяжелый корабль, который не сдует… У нас есть время до окончания бури.

— Время на что? — вздохнула Маша. — Куда мы денемся, если после шторма террористы захотят с нами поговорить? Или не захотят… Транспортер отлично виден в инфракрасном диапазоне. По нам просто бабахнут ракетой или плазмой. И все. — Будем ждать, — решительно сказал Казаков. — Когда погода успокоится и станет не так холодно, надо будет выйти и прикончить Чужого. Зачем его здесь оставлять? Мало ли кто нарвется потом, когда мы замерзнем…

— Вы умеете поддержать настроение, — рассмеялся Гильгоф. — С вашего позволения, еще раз напомню Тору, хоть вы ее и не читали. «Не должно скорбеть сердце твое, ибо за то благословит тебя Господь». Не знаю почему, но я уверен — мы выберемся.

— Легко сказать, — проворчал лейтенант недовольно, — да трудно сделать. Ну что, приготовим чай на всех?

Прошло еще четыре часа.

Девятнадцатичасовая ночь на Сцилле близилась к середине. Небо закрывали черные, с невероятной скоростью несущиеся к юго-востоку облака, шторм и не думал затихать. Мороз был невероятный — компьютер вездехода заявил, что снаружи почти минус девяносто, и, если бы кто-то из людей попытался разгерметизировать машину, должна была сработать «защита от дурака»: мозг транспортера полностью заблокировал бы двери на пять попыток. Только с шестого раза кормовую дверь можно было открыть, и то после громкого сигнала предупреждения.

Напряженный день остался позади, люди заснули. Дежуривший Бишоп, сменив Фарелла за штурвалом машины, изредка подавал транспортер вперед на несколько метров, выбираясь из заноса. Иначе снегопад к утру полностью бы погреб людей под толстым слоем жесткого белого льда.

На утро составили следующий план: когда температура поднимется до приемлемых цифр — хотя бы до сорока градусов, — техники отправятся снимать батареи с гибернационных капсул, найденных в пещерах-холодильниках, а остальные займутся поиском уцелевших в складских помещениях продуктов. Менее всего разбит третий блок колонии, по крайней мере там уцелели окна, а несколько пулевых отметин на стенах можно было заделать герметиком. От Гильгофа поступило предложение активировать ядерный реактор базы, но его отвергли как волюнтаристское: при недавнем осмотре выяснилось, что реактор сильно поврежден стрельбой и запуск может повлечь серьезную аварию. А снаружи и без того разбросан плутоний — радиационный фон начал повышаться даже внутри защищенного транспортера.

Ну что еще оставалось делать? Все-таки строения колонии были неплохо сконструированы: несколько слоев обшивки, преграждающих путь ионизирующему излучению, жаре, холоду, ультрафиолетовым лучам… И в здании будет куда просторнее, нежели в невероятно тесном салоне вездехода, где невозможно даже вытянуть ноги.

Дальнейшая перспектива рисовалась в самых мрачных тонах.. Даже если обнаружится продовольствие, за водой (точнее, за снегом, который потом надо будет растапливать) придется ездить за несколько километров в сторону — окрестности базы радиоактивны. Потом, когда кончится еда, некоторое время можно будет протянуть, отлавливая «уродцев Эккарта» и маленьких ящериц. Но кто знает, вдруг громадные насекомые окажутся несъедобными или встречаются крайне редко: одна особь на тридцать квадратных километров? И как их искать? В общем, неприглядная складывается картина. Дополнительным штрихом была угроза появления боевиков «Нового Джихада» или другого противника, которому не нужны будут свидетели.

Бишоп выполнял свою работу с тщательностью человека и точностью машины, благо был помесью их > обоих. Педаль газа вдавить, скорость минимальная, для экономии энергии погасить габаритные огни… Вездеход осторожно выбирается из наметенного сугроба, ползет метров на тридцать вперед, продавливая снег гусеницами из высокостойкого пластика, и наконец останавливается, чтобы выждать еще полчаса, пока его снова не завалит мириадами снежинок…

«ВЫЗОВ НА ВОЛНЕ Р-900! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ!» — На мониторе терминала связи посреди черного фона мигали багровые буквы.

Мимический и логический центры мозга андроида отправили его лицевым синапсам недвусмысленный приказ — изобразить удивление. Что Бишоп и сделал.

Даже рот приоткрыл. Кто-то выходил на связь. На русском языке.

«ВЫЗОВ ПРИНЯТ. ОЖИДАЮ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ СВЕДЕНИЙ», — не раздумывая, отбил синтетик. Интересно, что будет дальше? И вообще, нужно будить людей.

«ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ. ИДУ ПО СИГНАЛУ ВАШЕГО РАДИОМАЯКА», — ответил некто. На радаре вездехода засияла яркая зеленая точка. Бишоп определил, что неизвестный объект находится не далее чем в десятке километров от базы S-801. Только почему локатор не засек его гораздо раньше? Будто из ничего появился…

— Поднимайтесь! — громко выкрикнул андроид. — Очередные гости!

— Что? — моментально, будто кошка, проснувшийся Казаков нырнул в кабину. За его плечом воздвигся сержант Ратников, а позади виднелись заспанные лица Марии Семцовой, врачей и доктора Гильгофа. К лейтенанту, расталкивая остальных локтями, пробился Эккарт.

— Вас ист? — Спросонья он заговорил по-немецки, но мигом перешел на русский: — Ого, это еще кто?

— Понятия не имею, — шепнул Казаков. — Объект передвигается в атмосфере. Господи Боже, да как он летит при таком шторме?

— Не знаю, — ответил за Эккарта Бишоп. — Определитель массы показывает: это крупный корабль. Не менее семнадцати тысяч тонн. Система «свой — чужой» не реагирует. Ого!

— Что? — подался вперед Казаков, уставившись на монитор. — Нет, ребята, это уже совсем не смешно!

Неизвестный челнок вообще не был опознан. То есть программа компьютера, отвечающая за регистрацию и идентификацию любых механических объектов, со всей ясностью и непреложностью утверждала: «Тип корабля неизвестен». Следовательно, приближающийся модуль не производился ни одной фирмой Земли, занимающейся космической индустрией. Означать это могло следующее: либо на Сциллу приземлялся корабль засекреченной частной разработки, либо… Инопланетяне? Бред!

Сквозь снежный туман стали видны ярчайшие посадочные огни. Корабль подходил совсем близко, буквально накрывая вездеход своим корпусом. Таинственные «пришельцы» продолжали информировать:

«НЕ ДВИГАЙТЕСЬ С МЕСТА. ВЫХОДИТЬ НАРУЖУ ДЛЯ ПЕРЕСАДКИ НЕ ПОТРЕБУЕТСЯ. ПРОЦЕСС ПОГРУЗКИ ЗАЙМЕТ НЕ БОЛЕЕ ПЯТИ МИНУТ».

— Какой погрузки? — ошарашенно вопросил Казаков. — Куда?

— Какая разница! — по-змеиному зашипел Гильгоф. — Где моя видеокамера? Маша, куда вы ее поставили? А, вот! Пустите к иллюминатору! Лейтенант, перестаньте пихать меня локтем! Господи, да что это такое?

Глухо стукнул металл о металл. Вездеход оказался точно под брюхом летательного аппарата. Машину довольно резко толкнуло, Маша охнула, ударившись локтем о дверь переборки, а доктор Логинов едва не упал. Транспортер вдруг подался вверх, закачался, ослепительно блеснули в обзорных стеклах прожекторы. Затем свет померк, уступив место мягкому поблескива-нию бело-голубых люминесцентных фонарей. Где-то за обшивкой машины грохнуло, будто захлопнулись огромные ворота, и наступила тишина.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, — высветилось на мониторе. — ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА ПРИЕМЛЕМА ДЛЯ ОБИТАНИЯ ЧЕЛОВЕКА».

— Ну? — яростно спросил Гильгоф у Бишопа. Тот ответил:

— Атмосфера идентична земной. Содержание кислорода, влажность, фон излучения — в норме. Отравляющих веществ нет. Температура плюс восемнадцать градусов. Живых существ в радиусе ближайших десяти метров не зарегистрировано.

— Вылезем или отсидимся? — спросил у себя самого Казаков. — Пожалуй, вылезем. Если бы нас хотели убить, сделали бы это давным-давно. На жилище злодея это не очень похоже.

— На жилище обыкновенного злодея, — поправила Маша. — Кроме того, лейтенант, откуда вы знаете, как выглядит жилище злодея?

— В кино видел. Замок Дракулы, — отрезал Казаков. — Ребята, выбираемся. Похоже, нас пригласили в гости.

— Неплохо, — процедил Веня Гильгоф, стоя у дверей вездехода. — Но к сожалению, теория об инопланетном происхождении этой штуки не проходит…

— Я же говорил — должна быть операция прикрытия, — радостно воскликнул Казаков. — Эгей, есть кто живой?

— Пройдите, пожалуйста, через шлюз, — донесся серьезный мужской голос из скрытого где-то под пластиковыми панелями стен динамика. — Затем следуйте по правому коридору до трапа и поднимайтесь на второй этаж.

— Он еще и двухэтажный, — ахнула Маша, наблюдая, как открывается широкая дверь. — Значит, это не обычный челнок. Стандартные спускаемые аппараты никогда не бывают многоярусными.

— Что-то не похоже это на операцию прикрытия, — вставил Эккарт, разглядывая просторный отсек, где находился транспортер. — Как они нас сюда втащили, ума не приложу.

— Нам дали четкое и ясное указание, куда идти, — ответил Казаков. — Значит, так и сделаем. Прихватите на всякий случай оружие. Кстати, заметили, что корабль не движется? Мы по-прежнему торчим на Сцилле.

Дальнейшие открытия превзошли все и всяческие ожидания.

Длинный и широкий корпус странного корабля прорезался двумя параллельными коридорами, ведущими от входа в реакторный отсек к юту и соединенными между собой двумя проходами. По сторонам коридоров находились прозрачные двери, ведущие в затемненные помещения. Было видно, что внутри размещается какая-то аппаратура.

— Напоминает «Патну», не правда ли? — Маша покосилась на Казакова, и тот только кивнул.

— Да, роскошно. Покойный «Триглав» по сравнению с этой штучкой выглядел летающим корытом. Прямо-таки уменьшенная копия «Патны».

Под ногами пружинило бежевое ковровое покрытие; лампы освещения, слегка напоминающие вытянутые матовые овалы, давали мягкий и устойчивый свет. Двери слева, скорее всего ведущие в каюты, были облицованы темными деревянными панелями. Коридор закончился, упершись в большое помещение трапециевидной формы, занимающее носовую часть корабля. Оно смахивало на столовую или прекрасно оборудованную кают-компанию. Пластиковые столы «под дерево», автоповар в шикарном корпусе, на стенах, между четырехугольными иллюминаторами, сейчас закрытыми шторками, — пейзажи Земли. И не обычное трехмерное изображение с подсветкой или репродукция, а самая настоящая живопись.

— Жилище эстета, — хмыкнул врач, глядя на идеальный порядок, царящий в общей зале. Мягкие сиденья, телевизор с жидкокристаллическим экраном…— Мне здесь нравится.

— Кажется, нам сюда. — Справа располагалась металлическая винтовая лестница, ведущая на второй уровень корабля. Казаков недоверчиво потрогал ажурные кованые перила. Разумеется, теперь не могло и речи идти об «операции прикрытия». Стандартные военные и исследовательские корабли никогда не оборудуют настолько роскошно — подобные излишества обходятся чересчур дорого. И вдобавок лейтенант никак не мог опознать тип корабля. Случается, конечно, что частные лица из среды очень обеспеченных предпринимателей позволяют себе нехитрые развлечения наподобие челночных модулей, способных летать в космосе и доставляющих скучающему владельцу маленькие радости: я, мол, летал отдыхать на Афродиту на собственной яхте!.. Но подобные «яхты» всегда оборудовались на основе стандартных космических кораблей, производимых известными фирмами — «Уэйленд-Ютани», европейской «Альфой» или российским концерном «Энергия». А эта конструкция не подходит ни под один известный тип… Очень странно.

— Поднимайтесь, — сообщили по внутри корабельной связи. Тот же голос. Мужчина лет пятидесяти. — Извините, что не вышел встречать вас лично. К сожалению, для меня это пока затруднительно. Идите в кабину, там и познакомимся.

— С кем познакомимся? — громко сказал Бишоп и почему-то почесал в затылке. — Все наши биосканеры молчат. Если опять не происходит чего-то необычного, то я уверенно могу сказать — корабль пустой. Людей нет.

— Кто же разговаривает? — У медтехника вытянулось лицо.

— Речевой синтезатор мозга корабля, — тотчас предположил Гильгоф. — Андрей, это же старый фокус!

Казаков первым взбежал по ступенькам лесенки, мимоходом приказав своим оставаться пока внизу. За лейтенантом поднялись Маша, ученый, вездесущий Бишоп и Эккарт. Заодно Казаков позвал Фарелла, как единственного уцелевшего пилота.

— Такого не бывает, — убежденно проскрипел Гильгоф, едва оказавшись наверху. — Ущипните меня. Мы замерзли, и нам снится последний сон.

Второй уровень корабля занимал значительно меньшее пространство, чем основной этаж. Три секции, не разделенных переборками, являлись надстройкой над корпусом, плавно выступающей над фюзеляжем модуля наподобие горба. Первая секция была собственно кабиной — три кресла для пилотов и штурмана, приборная панель перемигивается огоньками всех цветов радуги, черные штурвалы, громадные обзорные окна… За ней следовало отделение связи. Любые системы на выбор: терминал гравитационного привода, аудиовизуальная связь, радио любых диапазонов, здесь же находились мониторы внутреннего и внешнего наблюдения. Справа от прохода располагалось кресло, установленное на длинной узкой рельсе и способное перемещаться вдоль всего терминала. Эдакий мобильный командный пункт.

Третий отсек побольше. Видимо, предназначен для отдыха пилотов. Столик, несколько кресел и откидных полок-кроватей, сейчас задвинутых в стены. Холодильник, бар, миниатюрный автоповар…

Но удивляли не эти удобства. Лейтенант и доктор Гильгоф наметанным взглядом определили — в рубке собраны лучшие образцы производимой на Земле навигационной техники и систем управления. У Казакова отвисла челюсть, когда он разглядел на пульте внешнего слежения закрытый стеклянный колпаком красный рычажок под замочной скважиной и висящий на длинной цепочке ключ. Здесь что, даже ядерное оружие есть?

Фарелл только охнул, пройдя вперед и как следует рассмотрев свое будущее рабочее место. Да, приборы самые лучшие, последние разработки, о некоторых из них пока можно прочитать только в специализированных военных журналах.

— Система дальней навигации «Орион», — слабым голосом сказал пилот самому себе. — Можно умирать счастливым… Еще ее не запустили в производство, и она считается самым секретным проектом NASA. Ребята, обратите внимание — здесь аппаратура самых разных фирм! Наши — английские, американцы из «Уэйленд-Ютани», Япония… Система маневрирования в пространстве — русская, от «Энергии». Если я правильно помню, в России ее пока только испытывают.

— Испытывают, — язвительно подтвердил Гильгоф. — И хотелось бы узнать, что за умник продал опытный образец, считающийся государственной тайной? Меня допускали к разработке только на стадии завершения, поэтому знаю… Мы, конечно, представляли этот комплекс на авиакосмическом салоне в прошлом году, — помните, какой фурор был в Фарнбо-ро? — но детали проекта засекречены почище, чем коды к использованию «черного чемоданчика» главы государства. Бред какой-то…

— Господа, отчего же вы не присаживаетесь? Казаков вздрогнул от звука чужого голоса. Это кто еще? И почему его раньше не заметили?

— Что за цирк? — нервно спросил Гильгоф. — Вы откуда взялись, человек хороший?

Вся компания отступила на шаг назад. В одном из кресел салона отдыха восседал поседевший, но моложаво выглядевший мужчина с серыми глазами, тяжелой челюстью и короткой стрижкой, чуть лысоватый на макушке, одетый почему-то в древнеримскую тогу — белую с красно-золотым меандром.

— Вы кто? — повторил Казаков, непроизвольно кладя руку на автоматическую винтовку. — Хозяин?

— Хозяин, — согласился мужчина. — Господин лейтенант, не следует так нервничать. Оставьте оружие в покое. И вообще, уважаемые гости, не нужно бояться. Простите, что подслушивал ваши разговоры, но вы были правы — если бы мне требовалась ваша смерть, она немедленно последовала бы. Корабль отлично вооружен, а защищен еще лучше.

— Можно узнать, — выступила вперед Маша Семцова, — как все-таки ваше имя? А то неудобно… Вы нас, похоже, знаете, а мы пребываем в неведении.

— Вы замерзли, Мария Викторовна? — Хозяин любезно улыбнулся. — Посмотрите в баре, найдете все, что душе угодно. От вульгарной водки до самых изысканных ликеров. Что до моего имени, то извольте: Гай Юлий Цезарь, сенатор, а впоследствии император Рима.

— Издеваетесь? — сквозь зубы прошипел Казаков. — Мы серьезно спрашиваем! Что это, черт возьми, означает? — Вы недовольны своим спасением? — с огорчением поднял брови Цезарь, не поднимаясь с кресла. — Хотите и дальше сидеть на морозе? Ждать помощи неизвестно от кого? И это в то самое время, когда на орбите висит рейдер «Киото», пережидая бурю для того, чтобы спуститься вниз и поговорить с вами по душам, попутно забрав некоторые исключительно ценные предметы, найденные Вениамином Борисовичем?

— Кто вы такой, в конце концов? — рявкнул Казаков, сжимая кулаки.

— Кто? — неожиданно воскликнул Бишоп. Андроид первым уяснил, в чем дело. — Да вот кто!

Искусственный человек без всякого страха прошел к хозяину, поднял руку, стянул с нее перчатку и, театрально пошевелив пальцами, запустил ладонь прямо в грудь Цезарю. Рука Бишопа погрузилась в тело почти по локоть, но мужчина не обратил на это никакого внимания.

— Вы что, — безмятежно спросил он, — никогда не встречали гол о графических фантомов? Добро пожаловать на борт «Юлия Цезаря», господа! То, что вы видите перед собой, — только виртуальное изображение личности бортового компьютера.

— Как сделано!.. — Гильгоф аж за голову схватился, с восторгом наблюдая за фантомом. — А мы купились, идиоты! Нет, вы гляньте, какая красота! Кто ж так насобачился создавать иллюзии? Это не совмещенные лазерные лучи! Видимо, совершенно новый принцип построения изображения! Эй, Цезарь, а ходить ты можешь?

— Могу, — кивнул хозяин. — Простите, что не пришел вас встретить. Программа моих перемещений запускается только при полной активации всех систем малого рейдера, на борту которого вы находитесь. Сейчас корабль отдыхает. Господа, метеорологический прогноз неблагоприятен еще как минимум на двенадцать часов. За это время в данный район планеты никто не сунется. Можете отдыхать. Как только придет время, я вас разбужу.

— Какое время? — настороженно переспросил Гильгоф. — Эй, эй, ты куда?

Изображение бывшего римского императора несколько раз моргнуло, дернулось, и фантом растворился. Кресло осталось пустым.

— Мозг корабля на вызовы не отвечает. — Бишоп, которому фокусы владельцев «Цезаря» были малоинтересны, уже вовсю общался с компьютером центра управления. — Зато появился подробный план этой замечательной машины. Нас действительно приглашают отдохнуть. Кстати, все управление кораблем и системы связи полностью заблокированы…

— Шикарная тюрьма, — заключил Казаков. — Но не возвращаться же на мороз? Ладно, будем ждать. Для начала осмотрим корабль и как следует пообедаем. Надеюсь, автоповар здесь не виртуальный.

Лейтенант перегнулся через перила винтовой лестницы, ведущей вниз. Оттуда к нему повернулся десяток лиц, на которых уже сияла отнюдь не призрачная надежда.

— Ратников! — гаркнул командир экспедиции. — Осмотри все в правом коридоре! Эккарт и его взвод изучают левый. Огонь не открывать!

Маша тоже спустилась вниз, решив самостоятельно пройтись по невиданному кораблю. Любопытно, какие еще сюрпризы им приготовлены? Оставаться с Гильгофом и докторами, которым Казаков препоручил надзирать за полковником Кеннетом (американец, похоже, смирился со своей судьбой и поглядывал на все происходящее с философским выражением на лице), почему-то не захотелось. Тем более что ученый уже начал потрошить бар, вытянув оттуда бутылку мерзкой и воняющей самогоном рисовой водки сакэ.

Следующий общий сбор состоялся только по прошествии восьми часов. За это время «Цезарь» был изучен сверху донизу. Неожиданно сами по себе активировались реакторы корабля, давая гораздо больше энергии. Будто бы биоэлектронный мозг старался помочь людям как следует осмотреть его владения. Машу невероятно напугало явление фантома (все в той же белой тоге и дебильном лавровом венке на голове) в момент, когда она прогуливалась по коридору, рассматривая находящиеся за прозрачными стенными панелями научные отсеки. Там уже копошились Гильгоф и врачи, пришедшие в неописуемый восторг от предоставленного оснащения.

— Хотите отдохнуть, Мария Викторовна? — Призрак, невероятно похожий на живого человека, возник за спиной Маши, заставив ее сердце заколотиться в два раза быстрее. Цезарь стоял на ковровой дорожке, но его сандалии не приминали ворс, отчего иллюзия не была полной. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Он бесшумно двинулся дальше по коридору и наконец остановился возле одной из дверей. Без всякого участия Маши щелкнул замок.

— Ключ на столике, — сообщил Цезарь. — Там же компьютер, оснащенный всеми необходимыми для вас программами. В шкафчике чистое белье и более удобная одежда, чем ваш комбинезон. Какие-нибудь просьбы?

— Ну-у… — протянула Маша, теперь уже совсем без боязни глядя на фантома. Невероятно, даже складки тоги колышутся при любом движении. — А чашку кофе?

— Пакетики с концентратом — в ящике стола, Я уже включил нагреватель, поэтому кипяток будет готов через полторы минуты, — пояснил Цезарь. — За бутербродами придется сходить к автоповару в кают-компанию. Еще что-нибудь?

— Ты чей? — несколько невнятно спросила Маша. — Я имею в виду, кто твой хозяин?

— Сожалею, но эта информация закрыта. — Губы призрака очень натурально шевелились в такт звукам (да какой он призрак! Привидения обычно колышутся, через них просвечивает окружающая обстановка, и… Не существует никаких привидений! А это — всего лишь плод работы техники высочайшего класса. Кажется, что, если дотронешься до тоги, почувствуешь под пальцами льняную ткань). — Со временем вы все узнаете. Простите, я должен переместиться, у господина лейтенанта на складе оружия возникли некоторые проблемы.

Фантом растворился, будто его и не было никогда. Маша по-хозяйски вошла в каюту, осмотрелась (ни дать ни взять номер отеля «Хилтон» на одного человека!). Щелкнул нагреватель и металлическим неестественным голосом сообщил: «Вода достигла температуры кипения. Доброго чаепития».

— Фантастика! — Госпожа консультант расхохоталась. Все еще вздрагивая от смеха, Маша заглянула в ванную комнату каюты, отметила, что душ работает, и начала стягивать с себя армейский комбинезон. Цезарь не врал — в шкафчике взаправду обнаружились новые чистые вещи, теплое одеяло и простыни из настоящей шелковой ткани. Владелец корабля не скупился даже на мелочи.

«Вот интересно, — подумала Маша. — Что за проблемы у Казакова на оружейном складе? Постойте, здесь и оружейный склад имеется? Впрочем, ничего удивительного. Пускай мужчины развлекаются со своими любимыми игрушками, а я лучше отдохну. Если нас убьют, то, по крайней мере, следует умереть с приятными впечатлениями!»

В душе была и холодная, и горячая вода. Из отдельного маленького краника тонкой струйкой выливался безумно дорогой натуральный хвойный шампунь.

…А лейтенант Казаков и не думал отдыхать. Когда его подчиненные вскрыли один из отсеков «Цезаря», то раздался такой дружный радостный вой десятка глоток, что лейтенант понял: в этом раю лучше оставаться навсегда.

Смарты самых последних моделей, с автоматическим наведением и прицелом, работающим в любых диапазонах — обычный, инфракрасный, принимающий сигналы от любого движущегося объекта и обнаруживающий затаившегося противника. Безгильзовые винтовки с лазерным прицелом, легкие пехотные гранатометы, оснащенные «умными снарядами», мины почти любых образцов, ракетницы, уникальные, производящиеся буквально единицами в Канаде индикаторы движения живых организмов, принимающие сигналы в радиусе до трех километров… Четыре системы немецкой фирмы «Zorgen» — универсальное оружие для проведения секретных операций, — устройство, отсылающее одновременно до двухсот пуль к цели, ракетомет, стрелы с отравленными головками и еще бес знает что. Тяжеленькая вещица, но очень полезная. Отдельно стояли мини-ракетные установки «Сорокопут» — боеголовка с ядерным зарядом сверхмалой мощи, способным, однако, за мгновение уничтожить целый полк противника. Канистры с отравляющими веществами. Нашлись также два десятка пистолетов «Звезда», стреляющих плазменными разрядами, станковый дезинтегратор — эта штуковина могла превращать в молекулярную пыль любой металл — и несколько огнеметов с полностью заряженными баллонами. И прочее, прочее… Словом, волшебная сказка, в которой очутился человек, понимающий толк в оружии.

И повторяющаяся странность: все системы вооружения произведены в самых разных странах — Япония, Россия, США, Европейский союз, Южно-Африканская Республика… Настоящая коллекция всего самого лучшего, самого безотказного и разрушительного. С подобным арсеналом можно за пару часов полностью зачистить крупный город.

…Итак, выяснилось следующее: «Цезарь» имел восемь крупных отсеков и складов. Любому человеку, интересующемуся наукой, медициной, военным делом, здесь можно было найти все, что душе угодно для любимых занятий. Пространство между двумя коридорами в центре корабля было занято под каюты экипажа — четыре индивидуальных (видимо, для офицеров) и три общих, каждая на десять мест. Жизненного пространства хватало с избытком. Гильгоф вслед за Машей и после того, как внимательнейше изучил установленную в биологической лаборатории челнока аппаратуру, захватил в пользование каюту с начищенной бронзовой табличкой «Капитан». Казаков предпочел оставаться со своими людьми и устроился в менее комфортной, но тоже отлично оборудованной общей комнате. Заснул лейтенант со счастливым лицом и каплями оружейной смазки на одежде. Тем более что обед, приготовленный поваром-роботом, был великолепен, как и сам «Юлий Цезарь». Нашлась даже икра черная и холодное пиво — сказка…

И никто ни о чем не беспокоился. Неизвестный хозяин этого замечательного летательного аппарата сделал все для того, чтобы люди почувствовали себя в безопасности, или просто отвлек их внимание, превратив корабль в подобие набитой оружием и лучшей техникой пятизвездной гостиницы. Но из гостиницы можно выйти в город, а вот отсюда куда? На восьмидесятиградусный мороз?

Из всего экипажа не спали только поставленные на всякий случай на стражу двое солдат да Ник Фарелл вместе с Бишопом. Последние старательно изучали все особенности системы пилотирования «Цезаря», чтобы в сложный момент не попасть впросак. Попутно обнаружилось, что корабль действительно имеет на вооружении четыре ракеты, а начинка у них самая опасная: две с обычными атомными бомбами по двадцать пять килотонн и еще две несли термоядерные заряды такой мощи, что у англичанина глаза на лоб полезли, когда он увидел справку компьютера. Подобные милые штучки имелись на вооружении только у армий России, США и Китая и держались под семью замками. Никакая частная организация, а тем более обычное физическое лицо не могли даже мечтать об обладании такими игрушками. И все равно ясно: «Цезарь» не может принадлежать государственным структурам любой великой державы. Хотя бы потому, что некоторые компьютерные программы навигации, обороны или управления кораблем являлись частной разработкой и не несли на себе никаких известных на Земле товарных знаков. Военные всех государств используют только свое собственное программное обеспечение, над которым тщательно и долго работают специалисты из закрытых институтов наподобие «Калуги-9».

— Бишоп, а что ты на это скажешь? — Пилот потянул андроида за рукав и ткнул указательным пальцем в один из мониторов. На экране мерцало вырисованное синими линиями изображение корабля, а вокруг него змеились несколько разноцветных ореолов, будто «Цезарь» оказался в самой середине радуги.

Андроид повернулся, сдвинув брови, рассмотрел, читая русскоязычный текст, и пояснил:

— Системы защиты, судя по всему. Никогда ничего подобного не видел. Ну, красный цвет — это понятно. Генерация магнитного поля, отводящего астероиды, некоторые виды снарядов и осколки. Желтый ореол — молекулярная защита при полетах в атмосфере: здешняя установка уплотняет окружающие корабль молекулы воздуха, и посторонние объекты, ударяясь об это поле, отбрасываются в сторону.

— А фиолетовый и зеленый? — выпятил нижнюю губу Фарелл.

— Не знаю. Просто не знаю. Поройся в базе данных.

— Вас не должно это особенно интересовать. — Бишоп и пилот обернулись. За их спинами стоял Цезарь в своей дурацкой тоге. Наверное, у владельца корабля своеобразное чувство юмора, раз он позволил виртуальному мозгу воплощаться в образ римского императора. — Какая разница? Челнок полностью защищен от всех видов излучения и энергетических разрядов любой разновидности. Даже если неподалеку случится ядерный взрыв, мы уцелеем с большой долей вероятности. Главное — не очутиться в эпицентре. Не забивайте себе головы ненужными вопросами. Всем, что касается оборонительной и защитной техники, заведую я. Господа, я уже разбудил ваших коллег, а посему прошу спуститься в кают-компанию.

Для беседы о дальнейших перспективах нашего сотрудничества. Буря постепенно затихает, надо улетать, а у нас еще найдутся дела на Сцилле.

— Дела? — Когда фантом (как обычно без предупреждения) исчез, Фарелл поднял взгляд на Бишопа. — Какие дела?

— Не знаю. — Андроид снова был вынужден признаться в неведении. — Но раз сказано — надо идти.

— Я, сержант армии Его величества короля Великобритании и Ирландии, должен слушаться какое-то привидение! — сокрушенно вздохнул Фарелл. — Надеюсь, устами этого призрака говорит его хозяин — человек. Было бы обидно потом узнать, что мы натолкнулись на самостоятельно существующий и сбежавший от людей корабль, компьютер которого сошел с ума. Классический сценарий для фантастического фильма.

— Ничего подобного в реальной жизни не бывает, — с авторитетным видом сказал Бишоп. — Вы, люди, отнюдь не самоубийцы. Никто из вас не позволит разумной машине выйти из-под своего контроля. Мистер Фарелл, это же основной принцип построения искусственного интеллекта!

— Кто его знает, — фыркнул пилот. — Триста лет назад, например, считали, что скорость света непреодолима. А что теперь? Ладно, пошли. Послушаем, что он нам наворкует.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. КТО КОМУ КОНКУРЕНТ?

Ориентировочно — 10 февраля 2280 года,планетаLV—934 Сицлла

— Я никогда на это не соглашусь! Слушай, голографический урод, да ты понимаешь, чем может кончиться подобная авантюра?

— Уверяю вас, господин лейтенант, операция проработана до мелочей и абсолютно безопасна. — Фантом Цезарь не обратил никакого внимания на сыпавшиеся последние пять минут в его адрес откровенные оскорбления. — Будут задействованы все системы безопасности экипажа и корабля. Я знаю, с чем имею дело.

— Слыхала я такие речи! — в атаку на компьютер корабля вступила Маша. — Тебе, дружок, известно такое имя — Рональд Хиллиард? Так вот, упомянутый господин тоже был уверен, что все предусмотрено и никаких неожиданностей быть не может. Только Чужие об этом не знали. Результат самый плачевный — погибло почти пятьдесят человек, а сам Хиллиард познакомился с этими тварями что ни на есть вплотную.

— Я слышал об этом, — успокаивающим тоном ответил Цезарь. Создателями фантома было продумано все — даже эмоциональная окраска его речи. — Но от имени моего владельца я настоятельно рекомендую исполнить эту просьбу. Потом можете уничтожить животное.

— А если не согласимся, тогда что? — Казаков агрессивно подался вперед и едва не вытянул руку, чтобы схватить Цезаря за грудки. Вовремя одумался: смешно выглядело бы. Человек атакует привидение!

— Сожалею, — лицо фантома изобразило искреннюю печаль, — но в этом случае я буду вынужден попросить вас покинуть корабль. В случае отклонения данного предложения, у меня найдутся способы выставить вас вон. Не беспокойтесь, я не стану никого убивать. Сами умрете на морозе следующей же ночью.

— Сволочь ты, а не император. — Казаков сказал как плюнул. — Вот последствия приема роскошных подарков!

— Я не являюсь подарком, — ответил мозг корабля. — Я лишь выполняю приказы хозяина, которые может изменить только он сам. Когда операция будет закончена и ваша команда выполнит свои функции, я доставлю вас на Землю. Хозяин просил передать дословно следующее: «Господа, если хотите получить самые высокие награды от правительства России и притом остаться живыми, выполните мою просьбу. Кстати, вам будет открыт доступ к информации о проектах „Нового Джихада“ и месторасположении базы, где находятся Чужие».

— Твой хозяин вполне мог отыскать обычных наемников и предложить им претворить в жизнь свои фантазии. Мы-то здесь при чем? — Мария Семцова тоже разозлилась. Душ и горячая вода — это, конечно, прекрасно, но вся роскошь на поверку оказалась знаменитым бесплатным сыром из мышеловки.

— Наемникам нужно платить, — очень натурально пожал плечами фантом. — А вы подвернулись на редкость вовремя. Вы же понимаете, что успешное выполнение и даже перевыполнение миссии в интересах правительства будет вознаграждено тем же самым правительством. Мой хозяин…

— Хочет на елку влезть и задницу не ободрать! — перебил Гильгоф. — И прибегает к самому вульгарному шантажу! Передай ему, что так делать неприлично.

— Передам, — согласился Цезарь. — Обязательно. Ну, господа, думайте. У вас не так много времени. Не понимаю, чего вы боитесь? Корабль отлично защищен как снаружи, так и изнутри. Вы вооружены более чем хорошо. Живой организм Чужого вывозить на Землю не требуется. Попробуйте здраво оценить ситуацию. Вам только теоретически грозит опасность. Положительных сторон в деле значительно больше. Сейчас я уйду. Через двадцать минут извольте дать решение.

На сей раз фантом не стал эффектно исчезать в никуда, а царственно прошествовал к трапу, ведущему в кабину, и с достоинством знающего себе цену порфироносца поднялся по ступеням. Тога колыхалась, лавровый венок чуть съехал на правое ухо.

— Наверняка подслушивает, — опечаленно вздохнул Гильгоф. — Нуте-с, господа авантюристы, что решим?

— Выбор небогатый. — От волнения у обер-лейтенанта Эккарта усилился акцент. — Можно, конечно, устроить героическое самоубийство — например, активировать мины с оружейного склада и взорвать «Цезаря» к чертям…

— …И он усыпит нас или отравит газом еще на полдороге к складам, — перебил Казаков. — Нерационально. Другие соображения?

— Гордо хлопнуть дверью и уйти, — предложила Маша.

— И далеко мы уйдем? — мигом взбунтовался один из врачей. — Мария Викторовна, мне кажется, что нас просят не о самом невыполнимом деле. Конечно, риск есть, но после исполнения открываются потрясающие перспективы…

Действительно, перспективы были неплохие. Улететь со Сциллы на шикарном «Цезаре», проверить на прочность оборону «Нового Джихада» и героями вернуться домой. Для исполнения этого захватывающего дух проекта требовалось всего ничего: поймать сбежавшего обратно в комплекс S-801 Чужого и взять у существа образцы живой ткани.

Цезарь изложил программу жутковатого эксперимента с предельной ясностью. Господин Гильгоф при помощи инфразвукового ретранслятора, найденного в американской лаборатории, выманивает зверя из укрытия, заставляет его пройти в исследовательский центр корабля, где животное усыпляют и безбоязненно забирают пробы. Потом Чужого отправляют обратно, «на улицу», и там пристреливают. Или, если угодно, подвергают эвтаназии и забирают труп с собой для дальнейших исследований.

На словах все выглядело крайне просто. Цезарь обещал, что примет самые строгие меры безопасности. А бортовая лаборатория корабля оборудована всеми необходимыми инструментами для проведения столь необычного опыта.

— Но как его усыпить? — бушевал тогда Гильгоф. — Мы почти ничего не знаем о морфологии этого существа! О его физиологических возможностях! Сорбент-окислитель дезактивирует любой яд, который мы введем в организм животного! Травить газом? Вдруг Чужой только чихнет от нервно-паралитического соединения или вообще словит кайф, как от марихуаны? Нам еще не хватало на борту прибалдевшего Чужого с галлюцинациями и наркотическим возбуждением! Представляете, что он может натворить?

Цезарь ответил, что попытка не пытка, в лаборатории можно найти любые наркотизирующие вещества и перепробовать их действие по очереди. Маша резонно заметила, что настолько крупный и опасный хищник, как Чужой, вряд ли останется доволен, если ему начнут прыскать в морду всякой отравой. Вдруг он выйдет из подчинения? И вообще, даже если животное заснет, то каким образом брать клеточные пробы? Кислота разъест любые инструменты.

— Предусмотрено, — ответил мозг корабля. — Большая часть оснащения для полостных пункций выполнена из материалов на основе керамических соединений. Ваша задача — переместить в анализатор хотя бы несколько живых клеток.

И тут Машу осенило.

Что просил привезти из экспедиции Удав? Правильно, образцы живой ткани или хотя бы сведения об исследованиях американцев! Наука ради науки, понимаете ли… Интересно ему, этой, упомянутой уважаемым адмиралом Бибиревым «внегосударственной силе». Напрашивается очевидный вывод — «Цезарь» принадлежит именно Удаву. Но позвольте, адмирал намекнул, что говоривший с Семцовой через Интернет человек — гениальный программист. Так сказать, хакер от Бога. Откуда у программиста, пусть и наделенного почти сверхъестественными способностями, такое количество денег? «Юлий Цезарь» даже на самый непрофессиональный взгляд стоил много миллиардов долларов. Откуда могут взяться средства для приобретения самой последней техники, наиболее секретных разработок и компьютерных программ (следовательно, владелец корабля имеет возможность либо подкупать, либо неким образом шантажировать ученых в лабораториях мира, а с ними и военных, отвечающих за безопасность и тайну исследований). Подобные развлечения может позволить себе исключительно богатый и влиятельный человек. Кем он может быть?

Маша вспомнила имена самых обеспеченных людей планеты. Владелец корпорации «Майкрософт» Уильям Гейтс Восьмой? Зачем ему это нужно? Безусловно, на него работают наиболее выдающиеся компьютерщики мира, но Гейтс никогда не интересовался биологией — двум богам служить нельзя. Директора «Уэйленд-Ютани»? Тем более бред: они никогда не стали бы помогать русским спецслужбам, особенно после скандального судебного процесса, едва не разорившего Компанию. Господин Ван-Лъюен, генеральный директор «Уэйленд-Ютани», наверняка хотел бы заполучить живого Чужого. Да, собственно, он владел им — база S-801, как выяснилось, была совместной разработкой Компании и министерства обороны США.

Кто еще? Люди, разбогатевшие совсем недавно благодаря своему таланту? Киноактеры, писатели, те же хакеры? Глупее мысли и представить нельзя… Мафия? В этом случае сам собой напрашивается вывод: если организованной преступности Европы, России или Америки требуется Чужой, то они предпочли бы видеть живой организм, а не образцы тканей, интересные только узким специалистам. Мафия вообще занимается не биологическими изысканиями, а более прозаическими делами: торговлей оружием, наркотиками, галлюциногенной химией, редкоземельными элементами — обычные занятия преступных организаций во все времена с поправкой на космическую эру. Зачем мафии Чужие? Конкурентов пугать? Держать в качестве необычного домашнего животного?

Смешно!

Если «Цезарь» действительно принадлежит Удаву, то следует подумать над следующим: что представляет собой «внегосударственная сила», уважаемая самим всемогущим Бибиревым? Еще одна Контора, некогда входившая в государственные структуры, а затем вышедшая из-под контроля? Звучит фантастично. Ни одна держава никогда не допустит существования абсолютно независимой Конторы.

Но если последняя не вредит государству, а, наоборот, сотрудничает с ним? И вдобавок владеет почти неисчерпаемыми банковскими счетами, имеет выходы на военно-промышленные структуры других стран, доступ к наисекретнейшим бумагам, содержит своих агентов влияния в правительствах? Разве Бибирев станет резать курицу, несущую золотые яйца?

«Кажется, я забралась в область абсолютных вымыслов, — с грустью подумала Маша. — С одной стороны, ничего подобного не может существовать. С другой — „Цезарь“ более чем реален. И Удав переслал мне документы ЦРУ с грифом „совершенно секретно“. Вдобавок он знал, о чем говорилось на совещании в Зимнем дворце, о лаборатории на Сцилле… Может быть, именно он пытался предупредить нас при помощи дурацкого мультика с Дедом Морозом? Учитывая фантом римского императора, можно предположить — у Удава чуточку странное чувство юмора».

— Что решим? — Казаков спросил больше у самого себя, нежели у других, и наконец признался себе, что выбора нет. Лейтенант в упор глянул на Гильгофа. — Вениамин Борисович, получится сделать то, что нас просят?

— Если подходить к проблеме с технической стороны, — с видом академика, критикующего диссертацию молодого аспиранта, изрек Гильгоф, — мы можем натолкнуться на непредсказуемые сложности. Загнать животное в корабль я вполне сумею. Затем…

Господин ученый пожевал губами, уставившись на потолок с огромным овальным светильником, на стекле которого пестрела нарисованная карта мира доколумбовой эпохи, и, подумав, сказал:

— Лично мне не хочется возвращаться на мороз. Я человек южный, люблю тепло. По-моему, Цезарь и его владельцы не хотят нам зла. Рассудим здраво: предложен вполне естественный гешефт — мы поможем им, они помогут нам. Лейтенант, какая диспозиция?

— Раз так, — оживился Казаков, — мы выходим наружу, отыскиваем зверя, вы, Вениамин Борисович, под нашей охраной препровождаете его в лабораторию корабля и приступаете к взятию анализов живой ткани.

— Не я, — мигом открестился Гильгоф и указал на Машу. — Я не биолог, а технарь! Пускай подобными экзерсисами занимается госпожа Семцова.

— Спасибо, — безнадежно усмехнулась Маша. — Заставляете единственную присутствующую на корабле женщину копаться в кишках живого хищника? А вдруг он меня покусает?

— Сделаем прививку от бешенства. — Казаков едва подавил смех и, повысив голос, воззвал: — Эй, Гай Юлий! Ты где? Мы согласны!

Фантом не появился, зато голос из динамика над автоповаром произнес:

— Очень рад, что представленные мною доводы вас убедили. Располагайте имуществом корабля по своему усмотрению. Если потребуется, я немедленно помогу вам консультациями. Спасибо.

Уже через десять минут вся команда военных, Маша, доктор Гильгоф и андроид собрались у шлюза, ведущего к трапу и выходу из корабля. Мария Викторовна не без отвращения снова влезла в армейский комбинезон — тесноватый, но отлично предохраняющий от холода. Казаков и Эккарт вооружили своих людей так, словно предстоял штурм крепости, — наверное, очень хотели испытать в деле новое оружие. Однако привезенные с собой винтовки и смарты стандартного армейского образца тоже прихватили — неизвестно, как поведут себя подаренные владельцами «Цезаря» игрушки. Толстая дверь шлюзового отсека уползла в корпус корабля, в помещение белыми клубами ворвался морозный воздух. Широкая лестница трапа опустилась на снег.

— Между прочим, — Гильгоф натянул на лицо шерстяную маску, — в уставе рыцарского ордена тамплиеров — помните таких? — было сказано, что рыцари имеют право охотиться только на львов.

— Мы же не тамплиеры, — почему-то весело сказал лейтенант. — Однако мне кажется, что Чужие ничуть не уступают этим большим ленивым кошкам. Вперед, охота начинается!

Осторожный рассвет начал окрашивать облачное небо в серовато-оранжевые цвета. Над Сциллой висели густые сумерки, но по крайней мере исчезла непроглядная ночная тьма, да и буран притих — повалил густой снег, нагромождая вокруг разбитых строений базы горы сугробов. Снег на этой планете имел одно располагающее к себе качество — повышенную плотность. В его сугробах нельзя было утонуть, провалившись по самую шею. Легко преодолевались даже наиболее серьезные заносы. Крупные, очень жесткие снежинки сминались под ботинками в массу, похожую на брикет льда, и люди утопали в сугробах лишь по голень.

На цилиндрические здания разрушенной колонии намело огромные, очень смахивающие на взбитые сливки, украшающие пирожные, снежные шапки. Четвертый блок вообще рухнул — поврежденные опоры не выдержали дополнительной массы. Остальные здания уцелели, только были по самые окна заметены вьюгой.

Встал вопрос: где мог спрятаться Чужой? Если отряд вступит в здания комплекса, то подвергнет себя нешуточной опасности. Вдруг животное не заснуло, а уселось в засаду и поджидает неосторожных жертв? Зверь мог атаковать откуда угодно — из вентиляции, из складских помещений, из кают… Радиус действия ретранслятора, который сжимал в руках Гильгоф, ограничивался только десятью метрами, а здания колонии (и уж тем более ледяные пещеры внизу) раскинулись на большой территории. Решено было тщательно осматривать каждое помещение, предварительно изучив его с помощью детектора движений и определителя биомассы.

Температура повысилась до вполне терпимых цифр. С начала рассвета было около минус пятидесяти, и каждый час мороз уменьшался на два-три градуса.

Отряд, внимательно обыскав основные здания, продвигался дальше. Административный корпус, склад, жилые помещения пустовали. Доктор Гильгоф периодически отправлял в пространство сигнал, который можно было охарактеризовать словами приказа «Иди сюда!», но зверь не появлялся.

И только когда люди пришли в лабораторию, стало ясно — Чужой где-то поблизости.

— Ого! — Казаков, выставив перед собой автоматическую винтовку, мягким кошачьим шагом прошел мимо опустевших клеток к маленькому и очень неприглядному кладбищу, где были свалены тела бывших сотрудников базы. — Посмотрите, наш приятель побывал здесь!

Вероятно, Чужой, огорченный неудачной охотой на живого человека, забрел в помещение исследовательского центра пообедать. Маша, находившаяся под неусыпной охраной сержанта Ратникова и немецкого капрала, фамилии которого она не помнила, по просьбе Казакова осмотрела несколько тел. За прошедшую ночь на них появились знакомые повреждения. Явно поработали челюсти черного хищника — если громадные насекомые, изредка появлявшиеся на базе, аккуратно срезали серповидными жвалами куски мертвой плоти, то Чужой действовал по своему обычному принципу. Вначале внутренние челюсти захватывают мясо, втягивают добычу в пасть, а уже затем основные клыки откусывают изрядный кусок.

На промерзших трупах эти отметины были очень хорошо заметны — сохранились даже следы саблевидных зубов Чужого.

— Он голодный, — заметил Гильгоф. — Новое осложнение. Не думаю, что зверю было приятно питаться мерзлым мясом. Если обратить внимание на количество… э-э… извиняюсь перед дамой, съеденного и на размеры животного, то получается, Чужой только слегка перекусил.

— Предлагаете его покормить? — прищурился Казаков, с неудовольствием рассматривая повреждения на трупах. — Постойте-ка… Бишоп, я слышал, что на Ахеронте ты кормил своего серебристого знакомца. Чем?

— Мясным концентратом, — тотчас ответил андроид. — Он съел не меньше пяти килограммов. Может, и этот будет жрать? На продовольственном складе «Цезаря» я нашел достаточно много таких брикетов…

— Зарегистрировано движение, — вдруг выкрикнул Гильгоф, вытягивая левую руку с закрепленным на рукаве детектором. — Тридцать метров, сорок семь градусов левее. Масса объекта — килограммов пятьдесят.

— Второй объект. — Сержант посмотрел на свой индикатор, начавший тихо попискивать. — Идет в том же направлении.

Судя по сигналу аппарата, улавливающего изменения плотности воздуха, возникающие при движении живых организмов, Чужой и еще кто-то (скорее всего волосатый насекомыш, названный в честь немца Эккарта) находились в соседнем здании, соединенном с лабораторией прямым коридором.

Казаков и первая группа военных быстро прошли через туннель, за ними отправился научный персонал, прикрываемый четырьмя операторами смартов. Ну точно: черный хищник охотился.

Чужой, как разглядел стоящий у шлюза лейтенант, восседал на потолке, внимательно наблюдая за перемещением «уродца Эккарта». Насекомое с целеустремленностью маленького танка ползло по полу в направлении лаборатории. Мелькали толстые членистые лапы, многочисленные фасеточные глаза на двух головах отражали тусклый утренний свет, льющийся из окон. Ни тот ни другой, судя по всему, людей пока не видели, но представляли серьезную опасность. Челюсти насекомого по силе не уступали хватке Чужого.

Казаков жестами указал своим на движущуюся мохнатую тварь, приказывая ее немедленно прикончить, но Чужой опередил. Зверь, дождавшись, когда двухголовый «уродец» будет проползать точно под ним, оторвался от потолка, упал сверху на так ничего и не сообразившего местного падалыцика, одним движением лапы проломил покрытый шерстью панцирь, одновременно ударив существо наконечником хвоста в одну из голов. Насекомое дернулось, умирающе пошевелило лапами и почти мгновенно издохло. Чужой взялся за обед.

— Сергей, — прошептал Гильгоф, — пустите меня вперед.

Вениамин Борисович, как потом было оценено, поступил исключительно глупо, что едва не стоило ему жизни. Заметив движение, Чужой оторвался от трапезы, повернул морду к человеку и зашипел. Би-. шоп мгновенно оценил этот звук как предостерегающий. Животное , предупреждало гипотетического конкурента, что ему не следует рассчитывать на добычу.

Несколько секунд Чужой изучал силуэт, появив-. шийся прямо перед ним на расстоянии трех-четырех метров, два раза коротко пискнул…

Андроид, оттолкнув обоих лейтенантов — и Казакова, и Эккарта, — бросился вперед. Он понял, что речь Чужого была обращена к материнскому организму: «Атаковать?» — спрашивал он. Не получив ответа от главы семьи, зверь принял решение самостоятельно, сопроводив его подобием боевого клича. Доктор Гильгоф как ни в чем не бывало стоял перед животным, вытянув руку с ретранслятором и сюсюкая:

— Ах ты мой маленький… Иди сюда, дружить будем… Твою мать!!!

Зверюга кинулась на ученого быстрее молнии. Гильгоф просто не успел нажать нужную клавишу, отправлявшую приказ: «Стой спокойно, не обращай ни на кого внимания». В то же мгновение сильная ладонь Бишопа ухватила доктора за рукав, дернула, и Гильгоф покатился по полу, прикрываемый андроидом. Челюсти Чужого рассекли воздух в месте, где стоял ученый секунду спустя.

— Стоять! Никому не двигаться! — Гильгоф не потерял контроля над ситуацией, даже сильно ударившись спиной о пол. Больше всего он боялся, что военные начнут стрельбу.

Чужой замер, пригнувшись, и, видимо, размышлял, на кого броситься — на Казакова и Эккарта или на доктора? Зверя сбивал с толку Бишоп — вроде бы теплокровное существо, но в то же время неживое. Андроид находился всего в полутора метрах от Чужого. Просто стоял с уверенным видом. Вряд ли зверь станет нападать на искусственного человека, в котором в почти равных пропорциях смешались плоть и металл. Чужой отнюдь не глуп — синтетические люди несъедобны и не могут служить носителем эмбриона. Следовательно, они не подходят в качестве объекта охоты.

— О, получилось! — взвизгнул от радости Гильгоф. Его палец, затянутый в ткань перчатки, лежал на одной из клавиш ретранслятора, полностью утапливая ее в корпус. — Со мной все в порядке! Не вздумайте стрелять!

— Брать живым…— зло бросил Казаков. — Вот как это называется. Доктор, еще один такой выверт — и я вам морду набью, честное слово!

Ученый встал как ни в чем не бывало и пружинистой походкой победителя подошел к Чужому. Животное сидело на полу в позе, которую знакомый с системой анималистических знаковыражений Бишоп без труда определил как «жест подчинения». Чужой не двигался и, казалось, вообще не обращал внимания на человека.

— Ой, забыли взять видеокамеру! — сокрушенно охнул Гильгоф. — Какой был бы кадр — я и мой Чужой! Я — рядом с наиболее жутким хищником, встречавшимся людям за всю историю цивилизации! Маша, они все-таки не выдержали конкуренции! Помните наш спор в Плесецке?

Семцова помнила. Но ей не давала покоя мысль, что они упустили некую важную деталь. Какую? Если она не вспомнит и вовремя не предостережет, этот «укрощенный» Чужой еще даст прикурить всей команде. Но что упущено? Что забыто? Маша никак не могла сообразить.

Зверь действительно подчинялся. Было странно видеть, как огромный (если вытянется в полный рост, то превзойдет человека высотой раза в полтора) Чужой-хищник, универсальный и опаснейший убийца, безмятежно переносит хамские действия со стороны доктора Гильгофа. Ученый, ничуть не боясь, похлопывал ладонью по закрывающему череп гладкому панцирю, проводил пальцем по острейшим клыкам длиной не менее семи-восьми сантиметров, подергивал чудище за лапу, будто здороваясь… Неужели Чужих на самом деле можно обуздать, используя лишь моделируемый техникой инфразвуковой сигнал материнского организма — королевы, возглавляющей семью?

«Конкуренция, значит… — подумала Маша, наблюдая за беспечным ученым. Не будь на его лице маски, она смогла бы рассмотреть торжествующую улыбку, достойную Ньютона, которого ударило по голове знаменитое яблоко. — Что-то здесь не так. Я уверена. Мы обставили Чужих в одном ходе, но партию пока не выиграли. Что-то не так…»

Вениамин Борисович переключил ретранслятор на другой диапазон, отдав зверю приказ «Следуй за мной», и махнул рукой остальным:

— Идем к «Цезарю». Не беспокойтесь, я полностью контролирую психику животного и его действия. Сергей Владимирович, ради Бога, опустите оружие. Этот красавец никого не тронет!

Маша оценивала процессию как наиболее сюрреалистическое зрелище, виденное ею за всю жизнь. Впереди, на почтительном расстоянии, шествовали Андрей Ратников и лейтенант, за ними с видом триумфатора выступал Веня Гильгоф вместе с чужим существом, замыкали странный парад все остальные. Семцова посматривала под ноги, чтобы случайно не наступить на волочащийся длинный хвост черного хищника.

Снегопад не прекратился, но утро постепенно разгоралось. Теперь не надо было использовать инфракрасный бинокль, чтобы рассмотреть окружающую местность. Вдалеке чернели скальные образования, желто-черные строения базы выглядели редким цветовым пятном на сплошной снежной равнине, а выкрашенный серебристой краской «Юлий Цезарь» казался теплым и добродушным созданием, порожденным техногенной цивилизацией Земли.

Сейчас можно было подробно рассмотреть внешнюю конфигурацию корабля. Да, большой. Гораздо крупнее челнока «Меркурий», на котором Маша несколько месяцев назад спускалась на Ахеронт, не говоря уж о погибшем «Триглаве». Два загнутых книзу трапециевидных атмосферных крыл а-стабилизатора, два киля с непонятным символом — римская ликторская связка, на которой восседает золотой орел императоров. На груди птички пристроилась свернувшаяся в кольцо змея. Неизвестный никакой современной геральдике элемент. А самое главное — название корабля, «ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ», было написано кириллицей.

Маша только ахнула. Значит, этот малый рейдер действительно произведен отечественной фирмой. Не станут же американцы, европейцы или подданные японского императора изображать имя корабля алфавитом, использующимся только на территории Российской Империи и в Болгарии? В то же время корабль мог быть построен где угодно (Семцова отметила, что очертания рейдера ей совершенно незнакомы. Причем не только ей — система опознания тоже никак не отреагировала на конструкцию «Цезаря»), и знаки на борту могли быть нанесены после продажи транспорта…

— Маша, не зевайте, — проворчал Бишоп, когда консультантка едва не упала, запнувшись о сорванный трос, и будто невзначай добавил: — Не нравится мне все это.

— Что не нравится? — насторожилась Семцова, Уставившись в лицо андроиду. Чужой почти не беспокоил, словно был непреложной частью реальности.

— Корабль не нравится, — тихо сказал Бишоп, указывая на «Цезарь». — Зверюга не нравится. Побывали бы вы на Ахеронте вместе с экспедицией «Сулако» и Эллен Рипли… Я на подобных тварей там насмотрелся — до конца жизни хватит. Слишком легко мы надели на Чужого виртуальный намордник. Подозрительно легко, вам не кажется?

— Кажется, — согласилась Маша. — Но, Бишоп, посмотри — все довольны. Поймали Чужого, сейчас выберемся с этой дурацкой Сциллы, полетим неизвестно куда, зато с комфортом…

— Мы еще не выбрались, — резонно ответил анроид, неприязненно поглядывая на черную ребристую спину зверя. — Только когда я окажусь на Земле, беспокойство пройдет. Боюсь, домой мы вернемся не скоро…

Шлюз «Юлия Цезаря» гостеприимно открылся, опустился трап, и Казаков, первым взбежавший по нему, пропустил вперед доктора Гильгофа и его крайне необычного спутника. Голос фантома сообщил, что животное следует доставить в лабораторию «А», где уже подготовлена необходимая аппаратура.

Толстенная, не меньше ладони, дверь закрылась, герметизируя рейдер, и люди остались наедине с изощренно-умным бортовым компьютером корабля и зубастым черным хищником, порожденным далеким и, наверное, очень суровым миром.

Чужой вел себя более чем спокойно.

Казаков, вдоволь пообщавшийся с Чужими восемь месяцев назад, во время экспедиции американского крейсера «Патна» к Ахеронту, зверю не доверял, да . и не собирался доверять. Именно поэтому подчиненные лейтенанту военные не отводили от Чужого оружейные дула и были готовы пристрелить его при первых же признаках неповиновения. Однако черное чудище словно и не видело людей — зверь медленно прошел по коридору вслед за ученым, заинтересовался яркими цветными индикаторами на замке двери исследовательского центра, осторожно «обнюхал» второй парой челюстей толстое стекло отсека и невозмутимо подождал, пока Гильгоф не «позовет» его внутрь.

Страшное и непознаваемое чудовище перестало быть загадкой. Да, большой, да, очень сильный, да, неприятно выглядит (хотя, с точки зрения Гильгофа, зверь был просто неотразим: соразмерные формы, красивая матово-черная с зеленым отливом окраска… ну и так далее), но все же случилось невероятное — человек еще раз доказал всей Вселенной (а скорее, самому себе), что именно он является венцом творения. Можно загнать в клетку тигра, засадить в цирковой бассейн косатку или содержать пираний в домашнем аквариуме. Точно так же оказалось возможным найти управу на этот странный вид инопланетного хищника, несомненно развитый и высокоорганизованный.

Вениамин Борисович Гильгоф настолько уверовал в силу человеческого разума, что прямо бравировал своим открытием. Собственно, открытие-то совершил не он, а ученые лаборатории S-801, но доктор с обезоруживающей бесцеремонностью счел, что победа над Чужими принадлежит всему человечеству, следовательно, и ему тоже. Он категорически не разделял подспудных опасений Маши, высказанных полушепотом, и безапелляционно заявил, что, «судя по сохранившимся файлам, технология управления чужим существом абсолютно совершенна». И это верно только потому, что, в отличие от серебристых разумных Чужих, черные хищники гораздо более примитивны. Примитивной тварью можно управлять, не особо напрягаясь. Ведь имеется разница между человеком и обезьяной? Верно?

— Акула тоже примитивная, — парировала Семцова. — Но в Австралии до сих пор огораживают пляжи, не особо надеясь на отпугивающие акул сигналы.

— Ерунда! — легкомысленно махнул рукой Гильгоф. — Американцы добились своего, и теперь мы вполне можем воспользоваться их наработками. Да уже воспользовались! Посмотрите только!

Чужой, почему-то выглядевший очень несчастным, как мокрая болонка под дождем, сидел на полу лаборатории «Юлия Цезаря», почти прижавшись телом к жесткому ворсу пластикового покрытия, которым специально выстилали отсеки, чтобы не скользила обувь. Чужой даже не казался большим.

«Зверь действительно кое в чем красив, — отрешенно подумала Маша, издали разглядывая Чужого. — Слишком необычен. Если бы здесь находилось не живое существо, а, допустим, статуя из черного камня, до миллиметра повторяющая его формы, то какой-нибудь миллионер выложил бы кучу денег, чтобы поставить ее у себя в саду и показывать гостям. И все-таки не будем забывать, что он живой. Живой…»

Военные не отходили от дверей лаборатории, с мрачными лицами наблюдая, как Гильгоф готовит «камеру» для Чужого. Настоящий хозяин «Юлия Цезаря» оказался человеком удивительно дальновидным — в научном отсеке располагался закрытый со всех сторон пуленепробиваемым стеклянным куполом блок, отдаленно напоминавший громадную криогенную капсулу необычной формы. Овальная дверца, отдельный терминал управления, какие-то трубки, подведенные к вершине капсулы… Тесновато, конечно, но животное там легко поместится.

Гильгоф заблаговременно успел изучить это устройство под руководством фантома Юлия Цезаря — мозг корабля объяснил доктору, что тот видит перед собой некое подобие газовой камеры, куда из припрятанных под полом баллонов может накачиваться любое газовоздушное соединение, теоретически способное усыпить Чужого. Когда зверь заснет, достаточно будет с помощью манипуляторов взять все необходимые анализы живых тканей, а затем выставить Чужого вон с корабля.

Цезарь материализовался, едва только животное ввели в лабораторию. На сей раз виртуальная фигура красовалась в багрово-фиолетовой тоге, символизирующей победу и превосходство. Фантом вежливо отошел в угол, посоветовал не обращать на него внимания и пристроился в одном из кресел. Машу он нервировал, Казаков, Эккарт и их люди посматривали на шуточку владельца малого рейдера неодобрительно, а Бишоп с Гильгофом, кажется, вовсе не заметили появления компьютерного призрака.

— Теперь пойдем со мной. — Ученый направил на животное ретранслятор и отжал пару кнопок. Закрепленный на черепе Чужого маленький прибор усилил сигнал и передал его нервным центрам животного.

Зверь поднялся и сделал несколько осторожных шагов в сторону камеры. Семцова инстинктивно отшатнулась, хотя ее и Чужого разделяло не меньше пяти метров. Гильгоф посторонился, пропуская чудище в открытый узкий шлюз, и, когда оно оказалось внутри прозрачного блока, отдал команду «Сидеть спокойно».

— Можете идти, — бросил он Казакову. Лейтенант поднял брови. — Отсюда он не выберется. Там трехслойное кварцевое стекло с пластиковым покрытием, пол керамический и усиленный внизу титановой плитой. Консервная банка.

— Я хочу посмотреть, — упрямо сказал Казаков. — И вообще, чего вы раскомандовались?

Гильгоф лишь поморщился. Бишоп стоял с каменным выражением на лице. Чужой осторожно изучал камеру, изредка тычась мордой в прозрачные стены. Капельки слюны стекали по стеклу.

— Хорошо-о, — протянул ученый. Его пальцы порхали над клавишами компьютера, управлявшего блоком. — Приступим. Бишоп, что опробовать для начала?

— Стандартные наркотизаторы. — Андроид ткнул пальцем в появившийся на мониторе список химических веществ, имевшихся в распоряжении исследователей. — Только мне кажется, ничего не получится. Его кровь моментально удалит любой яд, содержащийся в атмосфере.

— Посмотрим. — Гильгоф выбрал курсором наиболее подходящее, по его мнению, соединение и нажал клавишу «ВВОД». — Для начала распылим препараты кетаминового ряда с добавлением бензодиазепинов…

Из трубки над головой Чужого пополз едва заметный и мгновенно растворяющийся в воздухе капсулы белесый туман. Зверь поднял морду, заслышав тихое шипение, вывел из пасти стержень со второй парой челюстей, попробовал распыляемое вещество «на вкус» и… И чихнул. Очень натурально. Прямо как собака, сунувшая нос в коробочку с перцем.

Маша Семцова откровенно фыркнула, затем последовали смешки Казакова и других военных, толпившихся у входа в лабораторию. Чужой сидел в своей прозрачной клетке, ничуть не реагируя на вводимые вещества.

Через минуту Гильгоф разочарованно развел руками.

— Если его легкие впитывают газы так же, как и наши органы дыхания, — сказал он, комментируя, — то Чужой должен был свалиться еще сорок секунд назад. Я ввел дозу, способную заставить стадо бегемотов больше суток беспробудно дрыхнуть… Попробуем что-нибудь другое.

Спустя полчаса все наблюдатели, начиная от Семцовой и заканчивая прибежавшими поглазеть на невиданное развлечение докторами, начали скучать. Гильгоф с Бишопом травили бедного зверя всеми возможными наркотизаторами и их сочетаниями, но тому было хоть бы хны. Чужой иногда чихал, иногда попискивал, а чаще просто безучастно поглядывал на людей, изредка щелкая челюстями и поводя хвостом. Решение подсказал Бишоп.

— Фторотан использовали, Вениамин Борисович? — вежливо спросил андроид. — Нет? И не нужно.

— Я даже нервно-паралитический газ туда запустил, — с огорченным видом ответил Гильгоф, указывая на камеру. — Чтоб этой твари пусто было! Не хочет он спать! А если начнем действовать манипуляторами до того, как он заснет, рассчитывая только на воздействие инфразвукевого сигнала, зверь начнет бунтовать. Кому понравится, когда в тебя тычут иголками?

— Любой организм, — задумчивым голосом сказал Бишоп, — обязан реагировать на изменение атмосферного давления. Понимаете?

— Ты гений! — заорал ученый, мигом уяснив, что имеет в виду андроид. — Как я, болван, сразу не догадался! Почему ты раньше не сказал?

Не слушая ответа Бишопа, Гильгоф рванулся к компьютеру, набирая команды.

Что происходит с человеком или любым другим высокоорганизованным млекопитающим, когда резко понижается давление? Концентрация кислорода в крови уменьшается, зато возрастает содержание азота, мозг начинает испытывать кислородное голодание — и следует потеря сознания. Чужой, конечно, не принадлежит к классу Mammaria, но вдруг его организм отреагирует сходным образом? Ведь известно, что клетки Чужого питаются именно кислородом, — здесь эволюция не пошла на уступки новой разновидности жизни. Значит…

Гильгоф поставил камеру на вентиляцию, чтобы удалить следы отравляющих веществ. Ему было известно, что человек падает в глубокий обморок, как только давление опускается до двенадцати psi. Доктор пошел на лихой эксперимент, уменьшив давление еще в два раза.

Чужой откровенно забеспокоился. Завертел головой, несколько раз царапнул когтями стекло, завозил хвостом по полу, а затем под возгласы наблюдавших за камерой людей повалился с ног. Еще некоторое время дергались щупальца и сжималась-разжималась когтистая «ладонь» Чужого, но вскоре, когда атмосферное давление в камере достигло минимальной отметки, зверь полностью лишился сознания.

— Не слышу аплодисментов! — Гильгоф развернулся всем телом к Маше и Казакову, победоносно посмотрел на остальных, включая Юлия Цезаря, молча наблюдавшего за эпопеей с усыплением Чужого, и сам хлопнул в ладоши.

— Аплодисменты положены Бишопу, а не вам, — жестокосердно сказала Маша, кивая на скромно стоящего неподалеку андроида. — Это он догадался! Веня, сейчас быстро забираем образцы живых тканей, выпроваживаем это чучело наружу и…

— Логично, — согласился Гильгоф, жестом подзывая Машу и андроида. — Так и сделаем. Мария Викторовна, Бишоп, вы биологи, вам и работать. Вы лучше знаете, как забирать пробы клеток.

Дурное дело нехитрое. Бишоп, полгода просидевший в Цюрихе, копаясь в кишках чужих существ, неплохо знал их анатомию, а Семцова была профессионалом, которому не раз приходилось встречаться с ксеноморфами самых разных обличий и размеров, начиная от вирусов и заканчивая гигантскими рептилиями с Афродиты, очень похожими на динозавров, вымерших на Земле сотни миллионов лет тому назад.

Взять у Чужого жизнеспособные клетки для их дальнейшего замораживания и исследований было просто в теории, но дело могли осложнить технические трудности.

Маша, почувствовав себя в своей стихии, начала командовать и андроидом, и Гильгофом:

— Веня, быстро рентгенограмму! Бишоп, активируй томограф. Потом проведем исследования ядерно-магнитным резонансом. Я точно должна знать, где какой орган находится, когда зверь лежит в таком положении. Ведь мы не можем его передвинуть, верно?

— Здорово! — быстро прошептал на ухо доктору Логинову, стоящему у дверей, медтехник. — Никогда бы не подумал, что такое возможно.

Казаков посматривал на засуетившихся ученых с настороженностью. Он по-прежнему не доверял Чужому. Хотя…

«Они его усыпили, — для себя отметил лейтенант. — Значит, если мы в дальнейшем столкнемся с Чужими, достаточно будет резко уменьшить атмосферное давление в корабле, чтобы обездвижить зверя. Интересное наблюдение… Как раньше не догадались?»

Работа шла вовсю. Получив рентгеновские снимки, томограмму и распечатку с выводами компьютера, управлявшего комплексом ядерно-магнитного резонанса, Маша задействовала сенсорные манипуляторы — и здесь предусмотрительность владельца «Цезаря» была достойна высшей похвалы. Он каким-то образом сумел сделать тончайшие хирургические инструменты из темной и не очень презентабельной на вид, но исключительно стойкой керамики, которой была нипочем даже органическая кислота, содержащаяся в организме Чужого.

…Длинная тонкая игла, направляемая механической рукой, выползшей из основания камеры, вонзилась в череп зверя, не без натуги преодолевая кремниево-металлическое соединение, из которого был «построен» панцирь существа, затем под контролем постоянно действующего томографа прошла внутри организма Чужого к нервному узлу, засасывая в узкий канал межтканевую жидкость и живые нейроны. Еще несколько уколов — в туловище, крупные сосуды. Выступали желтые капельки разъедающей внутренностной жидкости, стекая на пол по гладкому телу и оставляя на керамических плитках темные следы…

— Маша, достаточно, — тихо сказал Гильгоф, поглядывая на монитор, где появлялись все новые и новые данные, свидетельствующие об успехе операции. — Мы добыли материала больше, чем нужно. Часть клеток уже заморожена. Отпустите его.

Семцова никак не ожидала, что первый в истории науки эксперимент с живым чужим существом пройдет настолько гладко. Животное никак не реагировало на вмешательство в его организм и, усыпленное низким давлением, находилось без сознания. Значит, исследователи с Земли (какая разница, кто именно?! Пустьдаже Удав Каа, не подчиняющийся никакому государству или коммерческой структуре!) получат возможность беспрепятственно изучить все качества и свойства живых клеток Чужого, разгадать тайну его генофонда и, возможно, найти способ контактировать с этими чудовищами.

Смешно другое. Эти знания будут накапливаться, аккуратно фиксироваться, наверняка появятся серьезные научные отчеты, но… Черных хищников осталось очень мало. Один здесь, еще десяток в руках у террористов «Нового Джихада» (последних вскоре должны будут обнаружить спецслужбы великих держав и безжалостно уничтожить), возможности связи с разумными серебристыми Чужими никакой, а следовательно, этот биологический вид отойдет в разряд фантастики. Если планета, породившая этот вид жизни, достаточно удалена от земного Солнца (Тысяча световых лет? Двадцать тысяч? Миллион?), то земляне встретятся с Чужими еще очень не скоро.

Маша вспомнила свою давнюю мысль, возникшую еще на Ахеронте: вдруг Чужие выведены искусственно? Тогда с какой целью неизвестная цивилизация занималась генетическими экспериментами и биоинженерией, достигнув таких невероятных высот в построении кремний-металлических клеток? Некоторое время назад даже на Земле проводились опыты по созданию живого организма на кремниевой основе (соседний с углеродом элемент!), но исследования закончились полнейшим крахом. Ученые не смогли соединить кремний и тот виртуальный флюид, что именуется жизнью.

Как может выглядеть мир, в котором, благодаря невероятной, непредсказуемой эволюции, появились Чужие? Если их много, то на ком они паразитируют? Или они нашли для себя симбиотический организм, способный без особых проблем для себя выращивать зародышей? Почему животное стойко переносит любую атмосферную среду, содержащую любые газы и вещества, губительные для человека? Почему, в конце концов, Чужие предпочитают не ходить по земле, а передвигаться по вертикально-отвесным поверхностям, то есть по потолку? Или на своей планете Чужие живут в пещерах?

Еще вопросы… Чужой удивительно силен, агрессивен, отлично защищен. Следовательно, по законам биологии, он имеет серьезных врагов-хищников, от которых нужно защищаться! (Что же это за апокалипсическое чудовище, способное противостоять Чужому и побеждать его?) Отчего Чужой буквально нашпигован кислотой? Понятно, что это универсальный сорбент, предохраняющий Чужого от вредных газов и позволяющий обороняться (достаточно вспомнить, что защищающийся зверь плюет в противника струей кислоты!), но разве можно представить хоть одного известного человеку ксеноморфа, имеющего настолько отработанный и всепобеждающий механизм обороны?

И напоследок: отсутствие механизма регулирования численности популяции, способность на долгие годы впадать в анабиоз, отсутствие органов зрения в привычном человеческом понимании, зато в наличии все мыслимые и немыслимые способы обнаружения противника (сонар, инфракрасное зрение, восприимчивость к инфра и ультразвуку и много всего прочего). С чем столкнулись люди? Кто они, Чужие?..

— Мария Викторовна, — Гильгоф подергал Машу за рукав, — вы над чем задумались? Смотрите, наш красавец просыпается. Я повышаю давление в камере. Когда он окончательно очухается, мы его выведем наружу и пристрелим, как ни жаль.

— С какой стати? — Маша непонимающе посмотрела на доктора. Ей почему-то стало жалко Чужого. Пусть хищник, пусть убийца, но он ведь живой, и, в конце концов, он не виноват, что создан таким! Проще будет быстро и безболезненно убить зверя в камере.

— Господин лейтенант приказал, — нейтрально, однако не без иронии, ответил Гильгоф. — Он не желает видеть эту морду на своем корабле. Хотя, как мне кажется, рейдер вовсе не принадлежит изумительному господину Казакову.

— Подождите-ка, — послышался голос Бишопа, — посмотрите на животное!

Чужой медленно, словно пьяно, поднялся на задние лапы, обвел мордой заметных через стекло людей, яростно запищал, саданул хвостом о пол и неожиданно бросился вперед, ударившись черепом о прозрачные стены камеры. Стекло выдержало.

— Сейчас я его успокою, — кивнул ученый, взяв ретранслятор и нажимая на нем кнопки. — Не волну…

— Черт! — Семцова отступила на шаг. — Веня, в чем дело?

Гильгоф не мог ответить. Прибор не действовал.

Зверь, уяснив, что пробить стену капсулы невозможно, отступил, выгнулся, и вдруг по стеклу ударила тугая струя желто-шафрановой кислоты.

— Лейтенант! — истошно заорал Гильгоф. — Сюда, быстро!

Казаков, обер-лейтенант Эккарт и остальные еще десять минут назад ушли в кают-компанию, убедившись, что Чужой безопасен. Даже фантом исчез, предоставив людям самостоятельно разобраться с укрощенным чудищем.

Стеклянный колпак не выдержал. Может быть, несколько капель внутренностной жидкости Чужого и не сыграли бы особой роли, но на сей раз монстр устроил настоящий ливень из кислоты. Камера постепенно разрушалась.

— Сматываемся! — рявкнула Маша, толкая ученого к двери. — «Цезарь» сумеет заблокировать этот отсек, и Чужой будет изолирован! Ну что вы канителитесь, Веня?! Быстро!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ

Ориентировочно — 10 февраля 2280 года,планетаLV—934 Сцилла

На сей раз Чужой не дал никакой форы. Вчера, во время охоты на Казакова, его обманули с помощью технических ухищрений, но в настоящий момент зверь явно решил взять реванш за постыдное поражение и устроить временным хозяевам «Цезаря» веселую жизнь.

— Почему эта сволочь не действует?! Ну почему?!

Гильгоф, словно и не замечая, что Чужой уже вовсю выбирается из дыры в корпусе «газовой камеры», возмущенно теребил найденный в колонии S-801 инфразвуковой ретранслятор. Он не собирался мириться с поражением, только что почувствовав сладкий вкус победы над «конкурентом», и, если бы не Бишоп и Мария Семцова, так наверняка и остался бы стоять в научном отсеке, с туповатым видом пялясь на внезапно скончавшийся прибор.

Андроид был, как всегда, быстр и точен в своих действиях. Вытолкав Машу в коридор, он буквально выбросил из лаборатории оглушенного своей неудачей доктора, с помощью прихваченного с собой прибора дистанционного управления выключил основной терминал компьютера, управлявшего исследовательским комплексом, и сам мигом выскочил за дверь. Чужой в это время уже освободился и стоял пригнувшись и растопырив когтистые передние лапы — и дурак понял бы, что это угрожающая поза.

Бортовой мозг «Цезаря» тоже не спал. Все-таки это была отличная машина, наделенная интеллектом, способностью к логическому мышлению и в том числе определенным набором эмоций. Едва люди и Бишоп покинули лабораторию, «Цезарь» полностью обесточил помещение, намертво запер дверь и включил аварийные огни. Чужой, когда погас свет, дернулся, будто в испуге, мягко отступил на шаг назад, раскрыл пасть и сердито запищал. Так как теперь его отделяли от коридора толстая дверь и огромные прямоугольные бронестекла, Бишоп, к своему сожалению, не сумел различить звуковой сигнал.

— ТРЕВОГА ПО КОРАБЛЮ! НАРУШЕН СТАТУС БИОЛОГИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ! ПРИСУТСТВИЕ НЕЧЕЛОВЕКА! ПОВТОРЯЮ: ПРИСУТСТВИЕ НЕЧЕЛОВЕКА! — оглушительным голосом речевого синтезатора известил «Цезарь» остальных.

Первым примчался Казаков. За его спиной хмуро возвышались обер-лейтенант Эккарт со своими громилами из антитеррористического подразделения, до удивления спокойный сержант Ратников и озабоченные происшедшим врачи.

Зверь осторожно бродил по темной лаборатории, натыкаясь на аппаратуру и переворачивая легкие пластиковые кресла. Изучал обстановку. Сквозь толстое обзорное стекло он выглядел неясной угловатой тенью, перемещающейся в глубине помещения.

— Что, черт вас задери, произошло? — Разъяренный Казаков набросился на бледного Гильгофа. — Отвечайте же!

— Он… он перестал слушаться, — почти заикаясь, ответил доктор. — Не могу понять почему. Разбил стекло камеры…

— Убью! — рявкнул лейтенант, сгребая незадачливого ученого за манишку, и, брызгая слюной, прокричал ему в лицо: — Кто говорил, будто эта тварь полностью подконтрольна? Кто меня уверял, что Чужой теперь стал домашним животным, с которым дети могут играть, как с собакой? Иди теперь туда и усмиряй его как хочешь! Как его выгнать?

Чужой, осмотревшись в помещении (видимо, темнота ему не была помехой — как-никак он располагал исключительно полезным «биологическим прибором ночного видения»), начал пристально изучать пол. Просто царапал лапой по шершавому пластику покрытия. Зачем — непонятно. Однако сейчас никто не смотрел на зверя.

— Я…— пролепетал ученый, поправляя свои очки, — я…

— Головка от…— начал было Казаков, но Маша вовремя положила ему ладонь на плечо.

— Оставьте, — твердо сказала консультантка и не без труда оторвала лейтенанта от доктора Гильгофа. — Потом разберемся, почему это произошло. Нужно думать, что делать дальше.

— Убить проклятую тварь! — тотчас последовало предложение от Эккарта. — Причем убить немедленно!

— Потечет кислота. — Семцова, нахмурившись, посмотрела на германского обер-лейтенанта. — И потом, если мы откроем дверь, Чужой одним прыжком доберется до человека, стоящего в проеме.

— Запустить туда Бишопа со смартом! — Сержант выступил вперед. — Он же сам говорил, что Чужие на него не реагируют как на живое существо!

— Кислота, — снова напомнила Маша. — Читали мой отчет о событиях на Ахеронте? В нашем челноке, прямо в кабине пилотов, убили Чужого. Окисляющая жидкость уничтожила очень важные кабели и главный процессор корабельного компьютера. Естественно, что мы потом не смогли взлететь…

— Если мне отдадут подобный приказ, — вмешался андроид, — я, конечно, пойду. Но честное слово, очень не хочется. Мария Викторовна высказала более чем разумное предположение. Мы можем повредить корабль, не только убив животное, но и… Я плохо представляю себе последствия стрельбы из смарта, тем более разрывными снарядами, в маленьком помещении. Пожар? Короткое замыкание? Несомненно, противопожарная система «Цезаря» сработает, но к чему лишние трудности?

— Не нужно стрелять! — с болью в голосе воскликнул несколько очухавшийся Гильгоф. — Повредите аппаратуру! Там в криогенном хранилище его клетки, биологический материал! Невосполнимая потеря для исследователей!

На ученого никто и не посмотрел. Какие могут быть рассуждения о непреходящих научных ценностях, когда всего в нескольких метрах от людей, крепко уверовавших в свою безопасность, находится Чужой, отделенный лишь плотным стеклом? Да плевать гнусному монстру на эту хлипкую перегородку! Разбил специально укрепленную капсулу, разобьет и ее! Разбежится, ударит всем корпусом об окно — и начнется…

Чужой закончил свои изыскания на полу, вытянул щупальца, подпрыгнул, будто кенгуру, опираясь на хвост, зацепился передними лапами за проложенный по потолку кабель и повис, изредка поводя головой из стороны в сторону.

— Стрельба отменяется, — сказал Казаков, поразмыслив. — Может, закачать в этот отсек отравляющий газ? Потом провентилируем помещение или спрыснем антидотом… А, дьявол!

— Сообразили? — грустно улыбнулась Маша. — Его не возьмет никакое химическое соединение. Вещества, от которых любой человек окочурится через пять секунд, для Чужого — что для нас испорченный неприятным запахом воздух. Мерзко, конечно, но дышать можно.

Зверь медленно и плавно перемещался по потолку лаборатории, будто выбирая подходящую позицию. За ним наблюдал только Бишоп, но и андроид не понимал, в чем смысл эволюции Чужого.

— Ударить током? — продолжал строить варианты расправы с Чужим Казаков. — Понизить температуру в лаборатории и заморозить? Тварь нужно побыстрее выставить наружу…

Яркими переливами засияла пурпурная тога, блеснули золотые браслеты на запястьях, и зарябило в глазах от квадратиков меандровой тесьмы. Фантом изволил явиться самолично. Созданный компьютером корабля призрак прошествовал к людям из дальнего конца коридора со стороны двигательной установки и реакторного отсека.

— Еще один любитель давать обещания! — Казаков враждебно посмотрел на «хозяина» корабля. — Ты, мудак, что твердил? «Мол, у меня все рассчитано, эксперимент безопасен, все под контролем»?

— Не ругайтесь, пожалуйста, — ответил Цезарь, остановившись в двух шагах от лейтенанта. — Среди нас все-таки присутствует женщина. Я действительно полностью контролирую ситуацию.

— Вот как? — выкрикнул доктор Логинов и ткнул пальцем в сторону окна. — Ты погляди, что творится в лаборатории!

— Пока ничего особенного, — пожал плечами Цезарь. — Животное не проявляет деструктивных намерений и спокойно висит на потолке. Господин Гильгоф, я только что отослал владельцу корабля информацию о проведенном, опыте и его успехе. Вам и госпоже Семцовой просили передать искреннюю благодарность и сообщение о том, что на ваши личные банковские счета на Земле переведена сумма, достаточная для компенсации внезапных неудобств.

— Пусть он засунет свои деньги в задницу! — разъярилась Маша. — Этот твой босс, случаем, не сказал, что нам делать с Чужим?

— Принятие решения доверено мне. — Фантом переместился к прозрачной двери лаборатории, бесшумно положил ладонь на стекло и воззрился в прореженную лучами коридорных фонарей темноту с видом гениального полководца, осматривающего неприятельскую армию с господствующей над местностью высоты. Вылитый Юлий Цезарь перед битвой с галльским вождем. — Сожалею, что вы так быстро позабыли о собственном небольшом открытии. Я наблюдал, как вы обездвижили ксеноморфа путем резкого понижения атмосферного давления в капсуле, куда он был заключен. Сейчас мы повторим этот опыт в более крупном масштабе.

— То есть? — недоверчиво нахмурился Казаков. Бишоп согласно кивнул, мигом поняв, что хочет сделать его биоэлектронный коллега.

— Из лаборатории будет полностью откачан воздух, — безмятежно пояснил Цезарь. — Когда давление упадет до нужных цифр…

— Чужой тоже упадет, — обрадованно закивал Гильгоф. — Но с потолка. Пока животное будет приходить в себя, мы наденем кислородные маски и вытащим его наружу. Самое мудрое решение, как всегда — самое простое!.. Преклоняюсь перед создателями логических центров разумных компьютеров.

— Большое спасибо, — вежливо ответил Цезарь. — Процесс выкачивания воздуха из герметичного отсека уже начат. Он займет не более пяти минут.

Чужой забеспокоился. Повел головой из стороны в сторону, несколько раз ударил хвостом по покрытию потолка, сместился еще на пару метров в сторону и свесился вниз, будто что-то рассматривая. Что именно?

— Знаете, — как обычно, нейтрально-безразличным голосом сказал андроид Маше, — мне почему-то не нравится его поведение. Дальнейшие события произошли почти мгновенно.

Животное вдруг резко выгнулось (у Семцовой его движение, неизвестно отчего, вызвало ассоциацию с отдачей пистолета во время выстрела) и применило свое убойное оружие, выплюнув из внутренней пары челюстей узкую струйку кислоты. На пол. В одно определенное место, к которому оно давно примеривалось.

Капли жидкости канареечно-лимонного цвета брызнули на темно-синий ворсистый пластик, появился незаметный сизый дымок, и поврежденная кислотой поверхность начала проседать. Разъедающего субстрата оказалось вполне достаточно, чтобы разрушить толстый коврик, лежащее под ним основное пластиковое покрытие пола и металлическую переборку…

— Что такое? — очень по-человечески изумился Цезарь. На лице фантома появилось до смешного озадаченное выражение.

Спустя мгновение изображение «призрака» заморгало, цвета резко исказились, блеснули розовые холодные искорки и Цезарь исчез. Из скрытого под деревянной панелью коммуникатора внезапно раздался голос, в котором не было ни единой человеческой нотки, — речь обычного синтезатора:

— ВНИМАНИЕ! ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ! НАРУШЕНА РАБОТА СИСТЕМЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ! АВАРИЙНАЯ ПРОГРАММА БУДЕТ ЗАПУЩЕНА ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕКУНД ПОСЛЕ ОБРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ О ТЕКУЩИХ ПОВРЕЖДЕНИЯХ! ЭКИПАЖУ ПРЕДЛАГАЕТСЯ УКРЫТЬСЯ В ГЕРМЕТИЧНЫХ ОТСЕКАХ! ПОВТОРЯЮ: ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ! НАРУШЕНА РАБОТА СИСТЕМЫ…

Свет моргнул и погас. Везде. В коридорах, каютах, медицинском блоке, помещении для отдыха пилотов, реакторном отсеке… Только основной терминал управления кораблем в кабине еще радовал Николаса Фарелла мерцанием индикаторов.

Слабо, давая неприятный темно-багровый свет, загорелись миниатюрные лампы аварийного освещения. Маша едва могла рассмотреть лицо стоящего рядом андроида.

— Поврежден кабель, — жалобно пискнул Гильгоф.

— Ну что еще теперь? — рявкнул лейтенант, осматриваясь.

— В сторону! Всем в сторону! Разбегайтесь! — Бишоп ухватил в охапку Марию Семцову и потащил за собой к юту корабля и лестнице, ведущей на второй этаж. Спасибо мистеру Хиллиарду — создатель биороботов серии «Бишоп» предусмотрел, что его детищам может понадобиться ночное зрение, что, собственно, и спасло жизни членам команды лейтенанта Казакова. Андроид видел, что собирается делать Чужой.

В искусственных синапсах Бишопа промелькнула краткая тревожная мысль: «Это сделал он, Чужой. Сумел распознать, где находится кабель, проводящий энергию от реакторов к мозгу корабля! Но как, каким образом?»

Чужой, мгновенным движением взлетев на потолок, отполз к дальней стене, замер на секунду, затем пулей ринулся к стеклам, отгораживающим лабораторию «Цезаря» от коридора, совершил прыжоксверху вниз — и всей своей тушей, весящей не меньше сотни килограммов, ударился об окно. Обычно подобные стекла выдерживали выстрел из любого ручного оружия, огромное давление или высокую температуру, предохраняя от локального пожара, однако на этот раз созданная человеческими руками конструкция не смогла противостоять ярости громадного и взбешенного инопланетного хищника. Или, может быть, в стекле была небольшая трещинка — дефект, пропущенный заводом-изготовителем? Или Чужой был достаточно умен, чтобы направить удар в знаменитую критическую точку?

Так или иначе, черный клубок живой плоти, окруженный фейерверком мельчайших острых стеклянных осколков, вылетел в коридор. Никто не успел выстрелить — люди, благодаря предупреждению Бишопа, отбежали на значительное расстояние, а Чужой, ничуть не мешкая, уцепился за потолок лапами и тонкими щупальцами, со скоростью ракеты промчался над головами экипажа и скрылся в проходе между двумя основными коридорами корабля. Будто понимал: если он останется здесь хотя бы на мгновение, его изрешетят пулями.

Яркий свет галогенных ламп включился менее чем через двадцать секунд после побега животного. «Юлий Цезарь» справился с локальной катастрофой — энергия, поступавшая к главному процессору корабля, была пущена по резервным кабелям.

Разбитое стекло, валяющееся на мягком ковровом покрытии коридора, безобразная дыра в проеме обзорного окна лаборатории, напуганные люди и… И Чужой, вырвавшийся на свободу.

— Наверх! — скомандовал Казаков. Лейтенант снова попытался взять ситуацию под контроль. — На верхний уровень! Ратников прикрывает, научный персонал пропустить вперед!

Гильгофа, Машу, доктора Логинова и сопровождавшего его медтехника военные, ни на миг не ослабляя внимания, довольно грубыми тычками отправили бежать по проходу, к винтовой лестнице, а затем, следуя приказам командира, поднялись сами. Чужой не появлялся — наверное, затаился в самом дальнем углу корабля.

В небольшой каюте второго уровня рейдера стало тесно. Собрались все, предварительно задраив прочный люк, ведущий в кают-компанию, расположенную в передней части «Цезаря». Машу откровенно трясло. Было страшно. Этот страх усиливался воспоминанием, что всего полчаса назад она была твердо уверена в превосходстве человека над необузданной стихией — Чужим.

— Бишоп, быстро дай мне выход на мозг корабля. — Казаков вовсе не казался напуганным, а наоборот, успокаивающе-деловым. — Он восстановил поврежденные системы? Вот и отлично.

— Я полнейший идиот. — В тишине эта реплика Гильгофа прозвучала, как серия выстрелов.

— Несомненно… — Мария Викторовна стояла за спиной лейтенанта, дожидавшегося в маленьком отсеке связиста контакта с главным компьютером «Юлия Цезаря».

— Мы недооценили Чужих, — шепнул доктор. — Вернее, я недооценил. Знаете почему?

— Почему? — Семцова посмотрела на ученого не без отвращения. Господа высоколобые всегда считают себя центром Вселенной, не обращая внимания на бренную реальность. Вот Гильгоф и доигрался с огнем.

Доктор вытянул руку, в которой по-прежнему сжимал инфразвуковой ретранслятор. Прибор выглядел как обычно. Овальная пластиковая коробочка с несколькими индикаторами и полутора десятками серых клавиш.

— Вот, — сказал ученый, указательным пальцем левой руки подталкивая дужку очков выше на переносицу. — Мы надеемся только на технику, а Чужой исключительно на себя. Хотите знать, отчего он не реагировал на сигнал?

Семцова и Казаков подозрительно уставились на Вениамина Борисовича, выглядевшего крайне несчастным. Эккарт, внешне сохранявший полное спокойствие, пригладил ежик белых волос, что наглядно выдало тревогу обычно невозмутимого тевтонца. Солдаты просто стояли и смотрели.

— Это вы видите? — плачущим голосом проговорил Гильгоф, указывая на маленький жидкокристаллический экранчик на приборе, размером чуть меньше ногтя. На сером поле ярко выделялись угольно-черные точки, выстроившиеся в ряд. — Понимаете, что это значит? Я нашел ретранслятор в лаборатории. Он пролежал там не меньше месяца, на холоде, без соответствующего ухода. Месяц, понимаете? Заряд аккумулятора сошел на нет, а я не проверил. Ясно?

— Батарейки сели, — пораженно сказал Казаков. — Веня, я вам уже обещал морду набить?

— Набейте. — Семцова впервые видела доктора Гильгофа, обычно невероятно самоуверенного и ничуть не сомневающегося в своей правоте, настолько удрученным. — Вам таки от этого станет легче? Я совершенный осел! Хотя нет, осел хоть что-то соображает…

— Две ошибки, — выступил вперед Бишоп. — Серьезные ошибки. Первая принадлежит вам, господин Гильгоф. Вторая — компьютеру корабля. Цезарь не предполагал, да и не мог предполагать, так же как все мы, что животное умеет распознавать — абсолютно не знаю, каким образом, — наличие электрического тока. Наверное, у него имеется специальный орган. Чужой почувствовал электричество под полом лаборатории и, видимо, сообразил, что, уничтожив кабель, он получит возможность выйти на свободу, а заодно навести панику в среде противника. Две ошибки. И Чужой ими' воспользовался.

— А вы, Веня, — безжалостно сказала Семцова, — проиграли конкуренцию. Нет?

— Проиграл, — без всяких возражений согласился Гильгоф. — Эта тварь действительно.обставила нас в первой партии. Но ведь турнир не закончен?

— Не закончен, вы совершенно правы, — послышался знакомый голос. Цезарь воскрес. Правда, теперь фантом не выглядел столь роскошно, как прежде. У тоги был синеватый отлив, цвет на лице виртуального изображения смещался к красному спектру, лавровый венок вообще исчез, превратившись в белесую тень, выглядевшую весьма неестественно. Будто над головой фантома повисло облачко тумана. — Извините за резкий сбой в системе. Подобная ситуация не была предусмотрена.

— Интересное заключение, только данный вывод следовало сделать еще до начала операции с животным! — Маша не без удивления посмотрела на Цезаря. Изображение римского императора подергивалось, будто у него был нервный тик. — Знаешь, приятель, я как биолог скажу: Чужой вообще не может быть подконтролен. Я наконец-то сообразила, почему мне казалось, что мы не сможем подчинить себе животное. Есть разные психотипы, верно?

Семцова с решительным видом повернулась к притихшим слушателям, желая объяснить свою мысль не столько компьютеру «Цезаря», сколько людям.

— Сергей Владимирович, — Маша в упор уставилась на Казакова, — вы знаете, что такое психотип?

— Приблизительно, — удивился Казаков. — А что?

— Психотип, — доктор Логинов подал голос и, бесцеремонно оттолкнув военных, выбрался на небольшой пятачок, образовавшийся посреди круга людей, — психотип является определенной формой поведения разумного существа, сложившейся в зависимости от воспитания, условий и правил, установленных обществом или самим собой. Я верно сказал, Маша?

— Не совсем верно, но доходчиво, — согласилась Семцова.

— Так к чему вы ведете, Маша? — не понял Казаков. Лейтенант поглядывал на задраенный люк, ведущий вниз, опасаясь, что Чужой рано или поздно явится за добычей.

— У Чужих точно так же могут быть разные психотипы, как и у нас, — торжествующе провозгласила госпожа консультант. — Я давно, со вчерашнего вечера, думала, что в этой истории есть пробелы. Белые пятна. Откуда взялся труп Чужого в лаборатории американской базы?

— Его застрелили, — уверенно сказал медтехник, решив вмешаться в разговор.

— Зачем понадобилось убивать животное, если у людей, захвативших колонию, имелся инфразвуковой ретранслятор, отобранный у американцев? Почему наш приятель, который сейчас прячется на первом этаже корабля, сбежал? Только потому, что кончились батарейки в приборе, на который так надеялся Веня Гильгоф? Или оба эти существа чем-то отличались от остальных рабочих особей? Психотипом? Они не всегда подчинялись материнскому организму? Не знаю почему. Возможно, их изолировали от общения с основной стаей в период взросления. Может, они не так восприимчивы к сигналам матки или имитация сигнала прибором отличается от подлинного?

— Вы гений, Маша! — воскликнул Гильгоф.

— Нам от этого ничуть не легче. — Лейтенант решил вернуться из научных дебрей в реальную жизнь. — Теоретические проблемы можно обсудить и на Земле. Пока из всего услышанного я могу сделать единственный полезный вывод: возможно, нам достался Чужой с нестабильной психикой. И что теперь следует предпринять?

Проклятущая тварь обнаружилась быстро — достаточно было вывести на мониторы центра управления «Цезаря» изображение с видеокамер, расставленных по всему кораблю. Зверюга устроилась в теплом медицинском отсеке, — наверное, Чужому этот блок приглянулся отсутствием света. Корабельный мозг не стал полностью изолировать животное: вдруг Чужой поймет, что его снова пытаются запереть, и предпримет враждебные действия? Цезарь уверил людей, что сейчас они в безопасности — люк, ведущий в кабину пилотов, выломать невозможно. Но Маша все равно подумывала о том, что Чужой обязательно найдет лазейку.

— Вениамин Борисович, — Казаков повернулся к ученому, — вы можете подзарядить аккумуляторы своего ретранслятора? Вдруг сигнал подействует и мы сумеем выгнать Чужого с корабля?

— Попробовать-то можно, — согласился Гильгоф и поскреб пальцем переносицу. — Никогда не предполагал, что окажусь в настолько дурацком положении…

В двух сотнях световых лет от дома, рядом с полусумасшедшим ксеноморфом и отрядом чокнутых десантников, не знающих, что делать дальше… А все почему? Потому что не слушался маму с папой, которые хотели, чтобы я стал музыкантом!

— Веня, не блажите, — фыркнула Семцова, наблюдая, как Гильтоф вытаскивает из коробочки ретранслятора прямоугольный серебристый аккумулятор. — Все не так уж и плохо.

— Верно, — согласился Гильгоф. — Все гораздо хуже. И вообще, по календарю нашего корабля — господин Казаков, посмотрите на экран! — сегодня суббота. Я не должен работать! Чужих пусть всякие гои гоняют!

— Если вы через десять минут не приведете ретранслятор в рабочее состояние и не прекратите пораженческих разговоров, — вкрадчиво начал лейтенант, — эти гои устроят еврейский погром. Думаю, даже полковник Кеннет присоединится.

— Неприкрытый антисемитизм! Я буду жаловаться в ООН…— с охотой продолжил шутливую перепалку ученый, однако его прервали.

— Т-твою мать! — вдруг протянул Ратников. — Мы же забыли про этого долбаного американца! Оставили в каюте и закрыли снаружи! Профессионалы, бля!

— Наша экспедиция наверняка войдет в историю, — заметил Гильгоф, пытаясь найти подходящую для приборчика батарею, — в качестве образца того, как не следует проводить секретные операции. По-моему, мы совершили все мыслимые ошибки.

— Вы вообще молчите! — рявкнул Казаков и повернулся к Бишопу, спросив: — В каюте, где сидит американец, есть коммуникатор? Свяжи меня с ним.

Черное бесформенное пятно, заметное на одном из экранов, показывающих обстановку в медицинском центре корабля, начало смещаться. Голос Цезаря предупредил:

— Будьте внимательны, животное покинуло убежище и движется в сторону жилых помещений.

— Кеннет, вы меня слышите? — прокричал Казаков на английском в микрофон коммуникатора.

— Да, сэр, — послышалась речь американца из маленького динамика. — В предоставленной мне каюте очень уютно… Какие-то проблемы?

— Именно, — подтвердил лейтенант. — Сидите тише мыши. Не вздумайте двигаться. Зверь сбежал и теперь бродит по кораблю. Мы попытаемся его нейтрализовать…

— Понятно, — коротко ответил Кеннет. — Возникнут сложности — свяжусь с вами… Черт, они уже возникли!

Казаков повернулся к монитору, показывающему правый коридор «Цезаря». Чужой ломился в дверь каюты. Бил лапами и всем корпусом по тонкой переборке.

— Чрезвычайная ситуация! — некстати напомнил Цезарь. — Угроза жизни члена экипажа!

— Так сделай что-нибудь! — выкрикнула Маша. Она прекрасно знала, что Чужой, учуявший человека, сделает все, чтобы прорваться к жертве. Чужие уничтожали и не такие преграды…

— Ратников, Эккарт, со мной! — бросил лейтенант и отжал клавишу, открывающую люк, ведущий вниз. — Остальные сидят здесь. Угораздило ж этого янки…

— Сейчас все будет готово. — Доктор Гильгоф по-прежнему бился с аккумулятором. — Не лезьте на рожон! Да куда вы, черт побери?

Казаков не слушал. Чужого требуется ликвидировать любым способом, пока зверь не причинил еще больше неприятностей. Самое простое решение — немедленно пристрелить. Даже если хлынет кислота и повредит важные системы «Цезаря», корабельный компьютер обязательно найдет способ дублирования вышедших из строя участков. Хуже другое — если будет пробит корпус, уже никто никогда никуда не улетит. При желании, конечно, можно заделать пробоину герметикой, но это займет много времени. Не стоит забывать и о находящемся на орбите Сциллы «Киото» — захваченный «Новым Джихадом» рейдер был ясно виден на радаре, но пока не собирался спускаться на планету, пережидая снежную бурю.

…Чужой, углядев в дальнем конце коридора людей, не стал бросаться на более легкую добычу. Кроме того, зверюга наверняка могла распознавать степени опасности. Поэтому Чужой еще больше усилил натиск на дверь каюты, где помещался Кеннет, и наконец пробил ее.

Семцова, расслышав жуткий протяжный вопль, поняла, что американцу конец, — так кричат только один раз в жизни, осознав, что впереди бесконечность. Кеннету, однако, повезло — Чужой убил его мгновенно, разорвав когтями шейные артерии и грудную клетку. Из дверного проема, ведущего в каюту, выплеснулся фонтан крови и еще что-то мерзкое, слизистое и красное, со шлепком упав на светло-бежевый коврик и забрызгав стены. Маша мельком подумала: «Слава Богу, в каюте не установлена видеокамера… Не хотелось бы это увидеть».

Расправившись с американским полковником, Чужой подозрительно притих. Из каюты больше не доносилось ни звука — зверь словно уселся в засаду, дожидаясь, пока остальные люди не подойдут поближе.

Казаков, его сержант и германский обер-лейтенант медленно, осмотрительно и бесшумно продвигались вперед, надеясь, что Чужой не додумается атаковать их прямо сейчас, а останется в помещении. Там его можно будет спокойно пристрелить, тем более что каюты отделяются от основного корпуса корабля несколькими переборками, способными задержать не попавшие в цель пули автоматических винтовок. Но опять же, если потечет кислота…

Чужой снова показал людям, что он вовсе не дурак, а во многом даже умнее и хитрее маленьких и слабых двуногих. Создавалось впечатление, что он видит противников прямо сквозь стены (наверное, так оно и было, если вспомнить о способности зверя воспринимать тепловое излучение и колебания воздуха, вызванные перемещением предмета в пространстве). Казаков жестами дал понять Эккарту и Ратникову, что он первым встанет в дверном проеме и попробует срезать Чужого очередью из автоматической винтовки, а им, если эта попытка закончится неудачей, предстоит сыграть в трио вторые скрипки и добить чулише. Лейтенант замер перед рывком вперед в полутора шагах от двери каюты, но…

Чужой тоже не зевал. Значительно позже, здраво оценивая сложившуюся ситуацию, Казаков заподозрил, что зверь действительно разумен, ибо только разумное существо может додуматься взять заложника. Вот тебе и безмозглый хищник-убийца!..

Из-за разбитой двери черной молнией вылетело длинное щупальце, незаметным человеческому глазу движением оплело дуло винтовки и рвануло ее из рук лейтенанта. Он даже не успел нажать на спусковой крючок и дать очередь. Рывок заставил Казакова на миг потерять равновесие, однако Чужому этого было достаточно. Как только человек проявил слабость, зверь ею воспользовался. Другим щупальцем он ударил Казакова по голеням, окончательно сбивая с ног, и, наконец, сграбастал за туловище мощной и необоримой лапищей. Теперь Чужому было нечего опасаться.

— Пусти, сука! Пусти, кому сказал! — орал, надрываясь, Казаков.

Он понимал, что положение сложилось аховое: зверюга подтащил его к себе и, держа обеими передними лапами, выставил человека перед собой. Над головой лейтенанта нависала гладкая, угольно-черная оскалившаяся морда, на волосы падали капельки холодной тягучей слюны. Внутренняя челюсть зверя вытянулась вперед, сам Чужой длинно и победоносно заверещал и без всякой боязни выбрался в коридор, прямо под Дула Ратникова и Эккарта. Последние застыли.

— Тварь! Мразь! Отпусти!

Казаков сообразил, что произошло нечто доселе необычное — зверь не убил его сразу, а просто оплел своими лапами и щупальцами, — но продолжал выкрикивать в адрес Чужого самые вычурные оскорбления. Объятия у зверюги были жесткие — не пошевельнуться. Даже ногой не ударить. Такое впечатление, что в тиски угодил.

Подоженьице. Эккарт и Ратников за время многолетней службы не раз сталкивались с террористами, бравшими заложников, однако сейчас они просто не представляли, что следует делать. Не переговоры же с ним вести! А Чужой стоял, вытянувшись во весь свой двухметровый рост, с самым, если можно так выразиться, невозмутимым и наглым видом. Нате-с, выкусите! Начнете стрелять — убью вашего. Патовая ситуация.

— Господин лейтенант, с вами все в порядке? — брякнул Эккарт первое, что пришло на язык.

— Нет! — хрипло ответил Казаков, морщась. Густая вязкая слюна животного стекала по его лицу. — Не в порядке! Да прихлопните его, в конце концов!

— Уберите оружие! Пожалуйста, уберите вашу громыхалку, сержант!

Явился Бишоп. Андроид отлично понимал, что принимать решение нужно незамедлительно, ибо рано или поздно у Чужого кончится терпение и он попросту оторвет лейтенанту голову, а затем бросится на остальных. Его непременно убьют, но какие будут потери?

— Один выстрел в голову! — продолжал шипеть Казаков на своих. — Прямо в морду!

— Кому, вам? — не без доли цинизма бросил Бишоп. — Не дергайтесь, вы его раздражаете! Сейчас что-нибудь придумаем.

Чужой, пятясь, начал медленно отступать назад. Если он сорвется с места и сбежит, Казакова можно считать покойником. Зверь непременно прикончит его. Бишоп сделал единственную вещь, показавшуюся ему разумной, — попытался заговорить с Чужим. Память андроида вмешала достаточно сигналов, используемых Чужими при общении между собой. Он выбрал сигнал, означавший понятие «Стой на месте», и шагнул к Чужому.

Зверь был сбит с толку. Никаких его единоплеменников рядом не наблюдалось, однако с ним пытались заговорить на его «языке». Правда, это была речь других Чужих, которых он никогда не встречал, но все равно они были свои.

Андроид понял, что в своих действиях выбрал верное направление, и повторил приказ:

— Отпусти добычу и уходи.

Чужой зафыркал, и Бишоп идентифицировал это как ответ: «Боюсь». Чего он боялся? Людей? Боялся отпустить человека? Или чего-то третьего?

Отпусти, — повторил Бишоп.

Зверь растерянно повел головой, коснулся второй парой челюстей головы Казакова и… И начал постепенно ослаблять хватку.

Естественно, что наладившийся зыбкий контакт Бишопа с Чужим прекратился, как только в коридоре появился Веня Гильгоф. В его правой ладони красовался ретранслятор инфразвуковых сигналов.

— Я уже иду! — провозгласил многоученый аналитик. — Сержант, не стойте столбом, отойдите! Бишоп, к стене! Сейчас я его…

Чужой попятился и неожиданно сжал грудь Казакова так, что лейтенанту стало тяжело дышать. Хвост зверя изогнулся дугой, кончик с поблескивающей на острие капелькой нейротропного яда устремился прямо в лицо доктору. Еще немного — и ударит.

— Лейтенант, отчего вы так бледны? — весело поинтересовался Гильгоф, направляя свой прибор на Чужого. — Эй, красавец, отпустил бы господина Казакова. Он невкусный, честное слово.

— Идиот, — слабым голосом выдавил изсебя командир экспедиции, попутно пытаясь определить, мокрые у него штаны или нет. Кажется, пока нет.

«Это ж надо так опростоволоситься, — думал он, — болтаешься как последний дурак в когтях жуткой твари, которая не в каждом ночном кошмаре приснится! Воображаю, как это будет выглядеть на видеозаписи, — почему-то озаботился Казаков и, наклонив голову, попытался вытереть мокрую от слюны Чужого щеку о его же лапу. На ошупь зверюга была шершавой и холодной. — Нет, если эта история кончится благополучно, меня всю оставшуюся жизнь дразнить будут!» Чужой продолжал потихоньку отступать. А Гильгоф с ужасом понял, что ретранслятор по-прежнему не действует. Новая батарея была полностью заряжена. Индикаторы свидетельствовали — сигнал, моделирующий приказ материнского организма, идет. А зверь никак не реагирует.

Казаков так до сих пор и не знает, за чье здоровье ему следует ставить свечку в церкви. Бишопа? Или компьютера «Юлия Цезаря»?

Фантом, созданный мозгом корабля, появился прямо перед мордой Чужого, сбивая животное с толку: с виду человек, а на самом деле пустота. Бишоп снова отдал приказ на языке серебристых Чужих— «отпусти». Маша Семцова потом смеялась, говоря, что у зверя от обилия впечатлений и звуков не выдержали нервы. Видимо, так и случилось — Чужой взвизгнул, отскочил назад и резко отшвырнул в сторону Казакова, который непременно разбился бы о стену, не подхвати его вовремя незаменимый андроид. Одновременно Чужой ударил хвостом по ладони стоящего всего в трех шагах онемевшего Гильгофа и вдребезги разбил ретранслятор — только микросхемы полетели. После чего подпрыгнул, уцепился щупальцами за гладкое пластиковое покрытие потолка и юркнул в проход между двумя коридорами. Военные успели выстрелить, но пули ударили в стены, оставив глубокие выщербины.

Упавшие на пол Бишоп и Казаков медленно поднялись, затем лейтенант нетвердым шагом подошел к господину аналитику и с ходу заехал Гильгофу кулаком в переносицу. Из ноздрей доктора закапала кровь.

— Что вы делаете? — заорал Веня, хватаясь ладонью за лицо. — Лейтенант, вы с ума сошли!

— Чтобы в следующий раз не лезли не в свое дело! — спокойно ответил Казаков. — Вернемся на Землю — напишете жалобу адмиралу Бибиреву. Понятно?

— Понятно, — буркнул Гильгоф, думая, что сейчас с разозленным и напрочь вышедшим изсебя командиром экспедиции лучше не спорить. — Но драться-то зачем?

— Джентльмены, вы закончили выяснять отношения? Тогда стоит подняться наверх, — нейтральным тоном заметил Бишоп. — Чужой может напасть на нас в любую минуту. Кажется, мы его окончательно довели. Сергей, — повернулся андроид к лейтенанту, — я не верю в то, что вы называете Богом, но, похоже, сегодня вы остались живы только благодаря вмешательству этой инстанции.

…Гамма Феникса всходила над Сциллой, давая начало новому пасмурному и снежному дню. В скалах, у склонов которых расположилась мертвая база S-801, выл ледяной ветер, снежные вихри разбивались о серебристую обшивку корабля, над останками «Гурона» и катера «Триглав» уже намело не меньше полутора метров снега. Два громадных насекомых, поименованных с легкой руки Гильгофа «уродцами Эккарта», заглянули в разгромленный комплекс колонии на предмет завтрака, но, встретившись у кучи промороженных человеческих тел, передрались из-за добычи.

Люди, собравшиеся в рубке «Юлия Цезаря», спорили. Мозг корабля ненавязчиво напомнил им, что необходимо стартовать с планеты в течение ближайшего получаса, и неважно, останется на борту Чужой или нет, — система оповещения о наличии посторонних кораблей сообщила, что рейдер «Киото», находящийся в космосе, начал маневры, предшествующие входу в атмосферу. Не менее чем через тридцать минут «Киото» окажется на поверхности Сциллы и тогда… А что тогда?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЧУЖОГО

Ориентировочно — 10 февраля 2280 года, планетаLV—934 Сцилла —

Мария Викторовна Семцова резонно предполагала, что у военных (особенно входящих в состав специальных подразделений) нервная система должна быть более чем устойчивой. Мало ли в какие передряги попадешь за время службы? Однако сейчас Маша поглядывала на лейтенанта с изрядным беспокойством. Казаков был смертно бледен, его правая щека подергивалась, а руки заметно дрожали. Госпожа консультант поежилась, представив, что пришлось пережить лейтенанту, Казаков же до самого окончания этого прискорбного эпизода вел себя вполне адекватно и лишь потом, когда снова вернулся на второй уровень «Цезаря», испугался по-настоящему.

— Выпейте водки. — Заботливый Бишоп добрался до бара, нашел бутылку с «огненной водой» американского производства и налил Казакову полный стакан. Тот выпил, словно воду. — И вообще, господин лейтенант, не стоит так расстраиваться. Все кончилось хорошо.

— Теперь я знаю, что такое Чужие, — медленно проговорил Казаков. — Я их видел и считал, что это просто звери. По крайней мере, эти черные.

— А теперь? — участливо спросила Маша.

— Теперь? Я понял, почему их называют именно Чужими. Словами выразить не получается. Те, двухголовые насекомые, которых мы нашли в колонии, такими не кажутся. Они похожи на земных клопов, скарабеев, майских жуков, короче — инсекты…

— Ой, можно мне? — заторопился побитый Гильгоф. Доктор по природе своей был не обидчив и уже забыл рукоприкладство лейтенанта. Он понимал, что Казакову пришлось несладко и, хотя командир не получил никаких серьезных повреждений, его моральное состояние оставляло желать лучшего. И тут под руку лезет самоуверенный ученый, глубоко убежденный в непобеждаемой мощи земной науки. Неудивительно, что таковому ученому пришлось поплатиться за свои заблуждения. — Сергей, я, кажется, понимаю, о чем вы.

— Да? — Казаков исподлобья воззрился на доктора. — Я уже имел неоднократную возможность убедиться в вашем блестящем уме, Веня.

— Оставим пикировки, — вдохновился Гильгоф. — Когда-то я прошел курс психологии экстремальных ситуаций и немножко разбираюсь в символических образах. Так вот, эпоха антропоцентризма оставила нам в наследство «священный эгоизм» человека. Мы непоколебимо уверены в своей правоте, разумности и уникальности нашего вида. Триста лет… Тридцать десятилетий космической эры мы полагали, что ни один ксеноморф из другого мира не может конкурировать не то что с нами, но даже с нашими домашними собаками.

— Веня, вы говорили это сотню раз, — напомнила Семцова.

Гильгоф только отмахнулся, продолжая развивать свою теорию:

— Да поймите, Чужой и есть чужой, то есть не наш. Помните такое слово — «инопланетянин»? С чем оно ассоциируется? С тех пор как начали писать фантастические романы и снимать по ним фильмы? Правильно, с дебильным созданием, у которого лампочка вместо носа, глазки на пружинках и летающая тарелка в качестве средства передвижения. Утрирую, конечно, но суть одна и та же. Чужой — не киношный инопланетянин. Невозможно представить это животное, учитывая семантику данного слова, в виде мирного существа. Это слово, «чужой», отлично трактуется в английском языке. Alien исходно означает «ненатурализованный иностранец» или «незваный пришелец», «мигрант». Или, благодаря прошлогодней истории на Ахеронте, в которой вы, Маша, и вы, Сергей, принимали участие, «страшная тварь из другого мира». Наложите все эти понятия друг на друга, смешайте и посмотрите, что получится.

— Страшный незваный пришелец из иных миров, — вздохнула Маша. — Настоящий чужак.

— Именно! Чужой абсолютно иномирен и бесчеловечен, не познаваем. Мы можем исследовать его анатомию, физиологию, но не психику. Человек никогда не поймет, как думает Чужой, о чем, что лежит в основе его сознания? Как он воспринимает мир? Полагать, что он просто животное, уже нельзя. Это цивилизация. Чужая цивилизация. Думаю, вы можете ощутить разницу между понятиями «чужой» и «иной»? «Иное» можно понять, «иное» экзотично, но не опасно. А когда мы сталкиваемся с «чужим», да еще и несущим на себе тотальный ужас в виде угрозы не только извне, но и изнутри, мы должны понять: с ним лучше вообще не сталкиваться. Пусть живет сам по себе. Я заблуждался. Чужие нам не конкуренты. Они существа параллельной реальности. Им нет дела до людей.

— Скажете тоже, — вмешался доктор Логинов. — По-моему, все как раз наоборот. Универсальный убийца…

— Стереотип! — рьяно возразил Гильгоф. — Во всех случаях контакта людей и Чужих мы первыми задевали их. Согласитесь, мы ничего не знаем о среде их обитания, происхождении, цивилизации. Что для нас цивилизация? Компьютеры, города, Шекспир, Аристотель и картофель фри. Вдруг, с точки зрения Чужого, ничего из вышеперечисленного не имеет никакого значения? Он просто не понимает нас, как мы не можем понять его. Я склонен предполагать, что обе известных разновидности Чужих — как темные, которых мы называем хищниками, так и светлоокрашенные, найденные на Ахеронте и улетевшие неизвестно куда, — суть две расы разумного вида, два разных сообщества. Мы не можем представить, что творится в их головах, обращаем внимание только на внешние проявления — паразитизм, плотоядность, стремление к бесконтрольному размножению. Кто знает, вдруг тварь, находящаяся внизу, сейчас сидит в уголке и сочиняет нечто равное, а то и превосходящее по значению речи Сократа? Нечего улыбаться, господа! Человек доселе не сталкивался с нематериальной цивилизацией, владеющей только лишь мыслью. Мы даже представить себе такого не можем! Можно упомянуть слабое подобие, знакомое каждому, — дельфины у нас на Земле. Сейчас никто не спорит — они разумны. Но человек по сей день не может установить с ними контакт, понять суть их мыслительных процессов. Для нас дельфин остается просто большим морским млекопитающим. Чужим. Только Чужим привычным, не кусающимся и приятно выглядящим. Дельфин — точно такой же Чужой. Чуждость проявляется не во внешнем облике, количестве когтей, зубов или щупалец. Она кроется в голове. — Гильгоф постучал себя указательным пальцем по лбу. — В мозгах. В химических процессах, происходящих в нейронах!

— Вы, доктор, — после некоторого молчания сказал лейтенант, — достаточно точно выразили мои чувства. Кстати, извините за несдержанность там, внизу… Когда Чужой меня схватил, я подумал, что лучше очутиться в когтях тифа. Тигр объясним. А этот — нет.

— Чужой не убил вас, — кивнул Гильгоф, посматривая на лейтенанта поверх очков. — Вы стали его заложником. Первый случай в истории, когда эта зверюга не приканчивает попавшегося ей человека.

— Кстати, я понял кое-что из реплик Чужого, — как бы невзначай сказал Бишоп. — Чужой сказал, что боится. Очень сильно боится.

— Его страх можно оправдать, — подтвердил ученый. — Как бы вы себя повели, будучи оторванными от привычного мира, знакомой обстановки, общения с себе подобными, оказавшись в окружении тварей, которые ставят над вами непонятные эксперименты, тычут в морду оружием или стремятся убить при первой же возможности? Знаете медицинскую статистику? Дети, рожденные в дальних колониях, более подвержены стрессам и предрасположены к психическим заболеваниям. Действует генетическая память — память о своей планете… Вообще, о своем. Этот зверь сейчас пребывает в самой что ни на есть чужой обстановке. Мы для него — чужие. Не менее страшные, чем он для нас. Мне его жалко. Я могу его жалеть, а вот понять… Никак.

— Кажется, я начала осознавать, что натворили американцы, — вдруг произнесла Маша, едва только не хватаясь за голову. — Попробуем представить себя на месте Чужого. Я — ксенобиолог М. В. Семцова — в ином мире, среди непонятных существ, засадивших меня в клетку. Сидевших в соседних клетках собратьев-людей увозят неизвестно куда. Потом в вольере ставят телевизор, где появляется изображение человека, к которому я испытываю доверие. Этот фантом, играя на моей вере, начинает приказывать, что и как мне делать. До определенного момента я слушаюсь — пусть это не человек, а только его подобие, но чисто подсознательно я тянусь к нему. Когда же начинаю понимать, что меня обманули… Ясно, какие чувства могут проснуться? И чем они вызваны? Чужое окружение, обман, полнейшее разочарование. Что остается делать?

— Продать свою жизнь подороже, — отозвался Казаков.

— Если Чужой, а вернее, все те животные, которые находились на этой базе, — Гильгоф побледнел, и Маша решила, что он сейчас упадет в обморок, — будут действовать по изложенной Марией Викторовной схеме, то… Не завидую людям, в руках которых оказались животные. Да вы понимаете, на какое сомнительное открытие мы сейчас набрели? Как американцы сами не додумались?

— У янки на первом месте безоговорочный практицизм, — растягивая слова, произнес Эккарт. — Вы, русские, больше думаете о душе. Да и каждый немец сентиментален. Сотрудники американской лаборатории видели одно: нажимаешь на кнопку — Чужой слушается. Остальное не имеет значения. Никто из них не сомневался в том, что такое поведение животных может продолжаться до бесконечности. Американцы не углублялись в недра психологии разумного существа, полагая, что Чужой — только зверь с высокоразвитыми рефлексами и инстинктами.

— Исходя из всего вышесказанного, — заключил Бишоп, — можно предположить: колония S-801 была бы через некоторое время разгромлена самими Чужими. Они нашли бы лазейку и начисто вырезали своих мучителей. Но их опередили. Сейчас кто-то — предполагаю, что боевики «Нового Джихада», — держит в руках бомбу замедленного действия. И часы тикают. Рано или поздно Чужие выйдут из-под контроля. Хорошо, если это случится не на Земле. Локальную эпидемию можно будет остановить.

— Поговорили… — буркнул Казаков. — Хватит, господа мои, копаться в психологии Чужого. Что дальше делать будем? Зверя необходимо любой ценой нейтрализовать. Я не хочу, чтобы этот обиженный и несчастный монстр находился у нас на борту. Эй, Цезарь, ты меня слышишь?

— Безусловно, господин лейтенант, — ответил голос. — Ваша дискуссия представляется мне крайне интересной. Не беспокойтесь, я предпринял некоторые меры, пока вы беседовали.

— Что на этот раз? — пессимистично спросил Казаков, полагая, что компьютер «Цезаря» снова совершил какую-нибудь ошибку, представлявшуюся ему невероятно логичной и разумной. — Каждый раз, когда ты говоришь «не беспокойтесь, все сделано», у меня мурашки по коже ползут.

По мнению Семцовой, лейтенант был прав. Корабельный компьютер оказался достаточно умен, чтобы совершать самые невероятные глупости. Мозг «Юлия Цезаря» полагал, что весь мир создавших его людей подчиняется железной логике, а на самом деле… В случае с людьми, наверное, так и было. Но не с Чужим.

— Я опустил переборки, разделяющие кормовую часть корабля с ютом, — обиженным голосом доложил Цезарь. — Животное находится в коридоре возле грузового отсека, оснащенного подъемной платформой. Шлюз отсека открыт, в данный момент платформа опускается, открывая выход из помещений корабля наружу. Если животное не покинет борт в течение ближайших десяти минут, я буду вынужден стартовать с помощью автопилота и тем самым взять Чужого с собой.

— Ну уж нет! — возмутился Казаков. — Ты сможешь приоткрыть переборки, чтобы было достаточно пространства для прохода людей? Мы попробуем его выгнать.

— Предложение отвергается, — ответил Цезарь. — Я не имею права подвергать ваши жизни дополнительной опасности. Обратите внимание, пожалуйста, на мониторы семь и девять центра управления.

— Что еще теперь? — убитым голосом пробурчал лейтенант. В сопровождении Эккарта, Маши и андроида он пробрался, спотыкаясь о ноги остальных, из помещения для отдыха пилотов в отделение связиста, устроился в кресле, предложив Семцовой присесть на подлокотник, и посмотрел на указанные Цезарем экраны.

Видеокамера № 7 следила за коридором и шлюзом грузового отсека корабля. Казаков заметил только мелькнувший черный силуэт и перевел взгляд на девятый монитор.

— Он уходит, — откомментировал Бишоп. — Уходит от чужих. В колонии ему будет одиноко, но спокойно. Зверь.просто уляжется спать, дожидаясь лучших времен. Он нас боится не меньше, чем мы его.

— Да-а…— выдохнул Казаков.

Камера показывала, как Чужой, осторожно перебирая лапами, выбрался по потолку из коридора в грузовой отсек (Цезарь мгновенно захлопнул переборку, отгораживая существо от основных помещений корабля), дернулся, заслышав за своей спиной металлический лязг опустившейся двери, и вытянулся вперед, оглядывая помещение. Платформа, на которой стоял гусеничный вездеход, с тихим шипением пневматического привода коснулась снега, открыв Чужому широкие ворота, — он мог беспрепятственно покинуть «Цезарь».

Зверь нехотя слез с потолка, случайно задев одну из ламп дневного света и разбив ее, постоял, водя мордой из стороны в сторону, и шагнул вперед. Черная лапа утонула в снежном покрове.

Было видно, как Чужой медленно идет в сторону базы, от которой его отделяло не меньше сотни метров, — расплывчатая клякса абсолютной черноты на белом поле. Один раз зверь обернулся, замер, и микрофон видеокамеры донес до людей его писк.

— Кажется, — полушепотом сказал Бишоп, вслушиваясь, — этот крик выражает отрицательные эмоции. Мы ему не понравились.

— Он нам тоже, — скривил губы Казаков. — Колонию придется уничтожить. Мы не должны оставлять в живых это чучело.

— Некогда! — Сержант Фарелл сидел за штурвалом челнока, глядя, как начинают оживать системы управления и навигации. На центральном мониторе появилась надпись:

— «ПРЕДПОЧИТАЕТЕ РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ИЛИ СЛЕДУЕТ ВКЛЮЧИТЬ АВТОПИЛОТ?»

— Предпочитаю ручное, — громко и весело сказал Фарелл. — Когда еще придется управлять такой машиной? Господин лейтенант, пока запускаются двигатели, я прошу всех спуститься вниз. Сейчас там безопасно и есть кресла. Пристегнитесь.

— Ненавижу пилотов, — доверительно прошептала Маша на ухо Казакову. — Воображаю, какой это будет старт! Нас всех размажет по стенкам, несмотря на систему, снижающую воздействие перегрузок…

— Да плевать, — небрежно отмахнулся тот. — Главное — мы убираемся отсюда.

Спустя восемь минут многотонный «Юлий Цезарь», подняв настоящую снежную бурю, оторвался от поверхности Сциллы, на мгновение завис в воздухе и сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее заскользил вперед, постепенно набирая высоту. Далеко за кормой остались разбитые желтые цилиндры строений S-801, черные базальтовые скалы да запорошенные снегом остовы «Триглава» и американского «Гурона».

Пока что человеческие потери экспедиции не превышали допустимого минимума. Погиб один член экипажа — сгоревший на «Триглаве» капитан Реммер — и незадачливый американский полковник из группы «Апач».

Чужой, попутно забив встретившееся громадное насекомое, нашел вход в ледяные пещеры, поудобнее зацепился за скользкий свод, свернулся клубком и попытался заснуть. Температура его тела медленно понижалась. Снов он не видел. К хорошему очень быстро привыкаешь.

«Цезарь», если смотреть непредвзято, по всем параметрам вполне подошел бы и для личного корабля главы государства. А что? Навряд ли этим малым рейдером побрезговали бы президент Соединенных Штатов, английский король или придирчивый германский кайзер. Комфортная обстановка, все мыслимые удобства, великолепная защита и не менее качественное техническое оснащение.

Маша была не права, заподозрив Ника Фарелла в лихачестве, которое могло быть спровоцировано обладанием столь потрясающим кораблем, — какому же пилоту не захочется проверить все качества рейдера, от скоростных до аэродинамических? Ник, однако, позволил себе одно-единственное чудачество: он повел «Цезарь» в космос не по параболической кривой, а почти вертикально. Амортизация кресел и комплекс искусственной гравитации сделали все, чтобы пассажиры не чувствовали излишних перегрузок, но Маша подумала про себя, насколько неприятно ощущать свой желудок отделившимся от тела и несущимся вслед в нескольких километрах за кормой судна.

«Цезарь», словно бы походя минуя вторую космическую скорость, без осложнений и трудностей прошил атмосферу ледяной планеты. От момента взлета до выхода в вакуум прошло не более семи минут. Двигателей практически не было слышно — только отдаленное гудение, сопровождающееся мягкими взревываниями при активации системы очередной ступени. Для такого крупного корабля это было необычно. Видать, истинный владелец «Цезаря» и движки поставил на свое детище самые новые — очень может быть, что их еще только проектировали и испытывали в каком-нибудь ужасно секретном конструкторском бюро Америки, Европейского сообщества или России.

Через обзорные стекла кабины было отлично видно, как исчезли далеко внизу серебристые перистые облачка, как небо постепенно сменило цвет с темно-голубого на зеленый, а потом фиолетово-лиловый и как вспыхнули капли огня — звезды. Из мрака космоса неожиданно выполз похожий на изъеденный мышами желто-коричневый кусок сыра громадный астероид, спутник Сциллы, и неторопливо проплыл мимо.

— Гравитационное поле планеты успешно преодолено, — сообщил Фареллу Цезарь. — Корабль находится в открытом космосе. Сэр, ваша задача выполнена, я перевожу управление на автопилот и начинаю разгон до скорости света. Прыжок через восемнадцать минут. Мне необходимо время для коррекции курса.

Экипажу предлагается собраться в кают-компании для получения информации. Система ручного управления рейдером отключилась, штурвал автоматически отъехал в сторону, давая понять пилоту, что все прочие заботы берет на себя мозг корабля. Большая часть индикаторов сменила цвет на/запрещающий красный и предупреждающий желто-оранжевый. На центральном мониторе появились слова: «Активирован комплекс дальней навигации«Орион». Результаты выводятся на дисплей № 2 пульта оперативной связи».

Фарелл отстегнул ремни безопасности, по-хозяйски осмотрел свою вотчину, сейчас оккупированную разумным компьютером «Цезаря», и зашагал к винтовой лесенке, ведущей вниз. Цезарь, предупредив пилота, должен был оповестить об общем сборе и всех остальных.

Виртуальное изображение римского императора (теперь он снова был в полном порядке, такой же красивый и естественный. Неполадки в системе устранялись самой же системой) находилось возле огромного плоского экрана телевизора, установленного в кают-компании на юте корабля. Машинально покосившись в сторону коридора, в котором совсем недавно бесчинствовал Чужой, Фарелл заметил, как по полу ползают миниатюрные роботы-уборщики, собирая разбитое стекло и уничтожая следы крови. «Интересно, что они сделали с телом американца? — подумал он. — Неужели упаковали в мешок и положили в холодильник?»

Разумеется, пришли все. Семцова, нахмурившись, восседала за овальным столом по правую руку от лейтенанта, Гильгоф посверкивал очками и белой полоской пластыря на разбитой переносице, военные настороженно поглядывали на призрак. Один только Бишоп едва не зевал и делал такое лицо, будто ему заранее все известно.

— Никого не забыли? — Казаков оглядел собравшихся. — Врачи где? А, вон куда вы забились. Отрываетесь от коллектива… Бишоп, не маячь, сядь куда-нибудь. Маша, может быть, вам кофе налить?

— Нет, спасибо, — отказалась госпожа консультант, завистливо поглядывая на тевтонских союзников, дующих пиво, которое отлично приготовлял из концентрата автоповар «Цезаря». — Начнем? Чего тянуть?-

— Уважаемая Мария Викторовна абсолютно права, — согласился фантом, поворачиваясь к Маше и обходительно наклоняя голову. — Господа, прошу внимания.

Господа старательно изобразили на лицах требуемое внимание.

— За время, проведенное нами на Сцилле, в широком мире, а точнее, в пределах обитаемого кольца произошло несколько событий, интересующих нас всех. Помните недавнюю договоренность? Вы добываете для моего хозяина образцы живых тканей чужого существа, я предоставляю необходимую информацию по деятельности террористической группы «Новый Джихад» и даю вам возможность…

— Помним, помним, что дальше? Давай без увертюр, — перебил Казаков. Призрак, на его взгляд, был излишне велеречив. — Куда мы летим?

— В данный момент право выбора предоставляется вам, — ответил Цезарь. — В зависимости от вашего решения я могу доставить вас на Землю или к месту событий, напрямую связанных со знакомыми нам всем ксеноморфами и происшествием на базе S-801. Ознакомьтесь, пожалуйста, с материалами, пересланными через гравитационный привод системы «Портал» несколько часов назад.

Осветился телевизионный экран. Проскользнула белая надпись на синем поле: «Файл 342 от 6 февраля 2280 года. Подождите, идет загрузка».

Послышалась знакомая бодрая мелодия. Маша не сразу уяснила, что прокручивается заставка новостей английской компании Би-Би-Си. Что за чертовщина? При чем тут информационная программа Британской радиовещательной корпорации?

Было заметно, что из блока сюжетов за ненадобностью вырезан первый, — мелькнула тяжелая челюсть английского короля Ричарда V. Судя по всему, Его величество изволил прибыть с визитом куда-то за границу. Затем возникла физиономия комментатора — полного дяди лет сорока в темно-сером костюме. Слева от него в верхнем углу экрана были видны латинские буквы «TERRORISM!» и картинка с жутким бородатым громилой в хаки, темных очках и зеленой повязке на голове. Громила сжимал в руке автомат — судя по силуэту, российский «Калашников-250» с системой автонаведения. Хоть в энциклопедии такую картинку печатай, в соответствующей главе, повествующей о терроризме.

— Очередная варварская акция «Нового Джихада», — естественно, по-английски, брезгливо-безразличным тоном ведущего теленовостей, откомментировал мордастый дядя. Услужливый компьютер «Цезаря» на всякий случай сопроводил его речь титрами на русском и немецком. — После непрекращающихся угроз в адрес правительств стран Европы руководство законспирированной секты исмаилитов решилось на беспрецедентные действия, направленные против мирных граждан.

Розовое лицо комментатора исчезло, появились репортажные кадры. Съемка велась с какого-то летательного аппарата. Унылая местность («Явно не Земля, — решила Маша. — Очень уж нехарактерные для нашей планеты холмы»). Крупный план выхватил стандартный комплекс зданий. Почти точная копия S-801. Такие же желтовато-черные цилиндры исследовательской базы.

— Разгром террористами совместной англо-американской колонии на планете LV-706, — послышался голос за кадром, — вызвал бурную реакцию правительства Его величества и государственного департамента Соединенных Штатов Америки. Но, как выяснили наши корреспонденты, эта акция была лишь демонстрационной и боевики «Джихада» продолжают шантажировать руководство заинтересованных государств, угрожая очередным применением своего нового биологического оружия.

Следующий кадр. Снимали уже в зданиях колонии. Кровавые брызги на стенах, камера поспешно минует разорванные человеческие тела, однако не заметить, что…

— Ой, — громко сказал Гильгоф.

— Вот вам и «ой». — Лейтенант аж рот открыл, когда «Цезарь» сделал для внимательных наблюдателей стоп-кадры, чтобы можно было в подробностях рассмотреть картинку с видеозаписи. — Аллах-акбаровцы забросили на эту дурацкую базу споры Чужих, ясно как день. Результат налицо.

— Тихо, дайте послушать! — шикнула Семцова, подаваясь вперед.

— …Специалисты-ксенологи из Центра по изучению чужой жизни в Глазго, — толстяк в сером снова вылез на экран, — предполагают, что оружием послужили ставшие известными после судебного процесса над «Уэйленд-Ютани» в сентябре-октябре прошлого года ксеноморфы, обнаруженные на планете LV-426. Остается неизвестным, каким образом террористы «Нового Джихада» сумели заполучить этих животных и использовать их в своих целях. Представители «Уэйленд-Ютани» комментировать данный факт отказались.

Появилось изображение здания конгресса США и сходящий с парадной лестницы президент Компании мистер Ван-Льюен, окруженный журналистами. Почтенный конгрессмен и руководитель «Уэйленд-Ютани» отмахивался от репортеров, как от назойливых мух. Завершающий кадр показывал его отъезжающую машину, вокруг которой вились люди с портативными видеокамерами и цифровыми фотоаппаратами.

— Требования боевиков-сектантов остаются прежними, — добавил комментатор Би-Би-Си, выкраивая на своей поросячьей роже горестное выражение. — Немедленное освобождение из тюрьмы международного суда в Гааге представителей свергнутого войсками ООН правительства нового аятоллы ибн Сабади и в первую очередь арестованного Интерполом полтора месяца назад имама Фейруллаха ас Нухайба, отвечавшего в секте исмаилитов за закупки вооружения и напрямую руководившего несколькими громкими акциями террористов. К сожалению, спецслужбы Великобритании и США отказываются каким-либо образом помочь прессе осветить данное событие, мотивируя это тайной следствия. Однако можно сделать вывод, что сейчас террористическая организация «Новый Джихад» заполучила в свои руки опаснейшее оружие, способное заставить правительства Европы, Америки, а прежде всего арабских государств Ближнего Востока отказаться от своих планов полного искоренения экстремистской секты. Правительство Российской Империи пока что сохраняет тревожащее молчание. О развитии событий мы будем извещать вас по мере поступления информации. Сейчас переходим к блоку видеосюжетов, посвященных очередному кинофестивалю…

Монитор залился синим. Несколько минут царило неприятное молчание.

— Уж по крайней мере, — вздохнул Казаков, — мы в этом не виноваты. Исмаилиты нас опередили.

Маша нервно теребила пальцами рукав своей куртки. Она прекрасно понимала, что может означать сообщение британского телевидения, продемонстрированное компьютером «Цезаря». Исмаилиты — худшие из фанатиков. Им абсолютно плевать (да скорее, они и вовсе не понимают, с чем столкнулись) на возможную опасность, исходящую от Чужих. Кроме того, совершенно ясно — у них есть материнский организм, производящий споры. Следовательно, большинство колоний в Дальнем космосе сейчас подвергаются самой нешуточной опасности, а в перспективе не исключен занос этой зубастой и клыкастой «инфекции» на Землю. Безусловно, все космическое пространство в Солнечной системе самым внимательным образом контролируется великими державами. Система безопасности от вторжения посторонних объектов в радиусе пятисот тысяч километров от атмосферы Земли была создана в начале XXIII века, после весьма неприятного инцидента с астероидом, сошедшим с орбиты и едва не врезавшимся в Землю. Но астероид был большой, его вовремя обнаружили и уничтожили ядерными зарядами, а здесь… Достаточно дать крупную взятку сотрудникам карантинной службы — и споры окажутся на Земле. Последствия? Неконтролируемое размножение Чужих, массовые жертвы среди населения, «дезинфекция» зараженного пространства теми же атомными бомбами… И то — если успеют вовремя, сообразив, чем грозит нашествие Чужих. В общем, мрак. Трепещите.

— Весело. — Казаков потер лоб ладонью. — Какие у кого соображения?

Молчание. Все дожидались ответа Цезаря, по-прежнему стоявшего у монитора с невероятно самодовольным видом.

— Пожалуйста, господа, — сказал голос призрака, — прослушайте аудиосообщение от моего хозяина. Тогда вы поймете, каковы будут дальнейшие действия. Естественно, при условии вашего согласия.

— Согласия? — едва только не взвыл Казаков. — О чем ты говоришь, безмозглая железка? Если твой босс имеет выходы на «Джихад», знает, где они содержат животных, и не говорит об этом, то я его лично пристрелю! Слышал недавний разговор, да? Понимаешь, что очень скоро Чужие, захваченные аллах-акбаровцами, полностью выйдут из-под контроля? Ясно, о чем говорю?

— Терпение, господин лейтенант, — абсолютно невозмутимо произнес Цезарь. — Сначала прослушайте сообщение.

Семцова и Казаков аж поперхнулись, узрев на экране телевизора новый мультик. Бишоп ухмыльнулся, устроился поудобнее и стал наблюдать. Остальные сидели с самым растерянным видом.

На сей раз таинственный незнакомец пошутил совсем не оригинально. Они ожидали увидеть Деда Мороза, Винни-Пуха или, на худой конец, какого-нибудь популярного персонажа современных комиксов, но им досталась картинка из триллера.

Трехмерное изображение кресла в кабине космического корабля. В кресле расположился Чужой. В одной лапе рюмка, наполненная коричневой жидкостью, во второй сигара. С теплящегося кончика струится голубоватый дым. Морда самая гнусная. Клыки несколько гротескно увеличены. Словом, ожившая карикатура.

Впечатление несколько портило то, что создатель программы не сподобился создать виртуальному Чужому мимику. Поэтому зверюга просто открывала пасть в такт звукам, что выглядело неестественно.

— Господа, не будем тратить время, — сказал Чужой голосом хозяина и затянулся сигарой. Из второй пары челюстей вылетела струйка дыма.

Маша, сама того не желая, оживленно фыркнула и мельком подумала: «Босс пытается нас по-своему развеселить, сбить напряжение. Неплохой ход».

Голос хозяина продолжал:

— Итак, вы помогли мне, я помогу вам. Не думайте, что все исмаилиты фанатичны и неподкупны. Среди них встречаются люди, которые тоже любят владеть пухлой чековой книжкой, зарегистрированной в женевском или цюрихском банке, и не желают отдавать свои деньги на бездарную идеологию. Именно через них я знаю то, о чем не подозревает господин Бибирев, а также его визави в ЦРУ, Интеллиженс Сервис или, например, Моссаде. По моему приказу «Цезарь» должен будет направиться в район созвездия Дракон. Вас интересует Бета Дракона, более известная как Растабан. Именно там, в колонии Европейского сообщества — планета LV-17, южное полушарие, — будет проведена следующая акция «Джихада». Колония крупная, население сто тридцать человек. Это .очень серьезный удар. Вы можете спросить, почему я не предупредил заинтересованные правительства, дабы они послали туда военные подразделения? Очень просто: любой корабль из района Земли просто не успеет прибыть вовремя. Вас не слишком много, но вы отлично вооружены. Помимо того, я продумал несколько дублирующих программ, способных вас обезопасить. Вы можете принять мое предложение, можете отказаться. Решение сообщите Цезарю. В зависимости от него мозг корабля проложит требуемый курс. Большое спасибо.

С этими словами Чужой заглотил содержимое рюмки (на ее донышке обнаружился нарисованный череп с костями) и, вдруг схватившись щупальцами за горло, изобразил отравленного, свалился под кресло и издох. Монитор погас под смешки военных.

— Я не понимаю, кто здесь кому морочит голову? — Гильгоф задал сам себе риторический вопрос и сразу на него ответил: — Без сомнения, головы морочат нам. Господин лейтенант?

— Что? — буркнул Казаков. — Неужели он думает, что мы откажемся? Давайте вспомним, что приказ не выполнен, — мы должны были уничтожить базу и прежде всего Чужих. Любое дело нужно доводить до конца. И потом, я всю жизнь мечтал спасти мир!

— Очень смешно, — совсем невесело усмехнулась Маша. — Оценим ситуацию здраво. Если исмаилиты решатся на крупную акцию после того, как международный суд и правительства держав не выполнят их требования, — а я уверена, что не выполнят, это же основной закон — никогда не договариваться с террористами! — можно себе представить, с чем мы столкнемся на Растабане. Хорошо, если фидаи будут контролировать поведение Чужих. А вдруг нет и мы повстречаемся с дикой ордой этих чудищ? Помните численность населения? Сотня рыл — это вам не шутка! Они же могут заразить всю колонию!

— Если, если…— невнятно промычал лейтенант, по привычке приглаживая волосы. — Этот мужик сказал, что мы великолепно оснащены оружием. Все правильно. С подобным арсеналом я не побоялся бы выйти против целой бригады штатовского спецназа с танками и вертолетами поддержки!

— Вас, по-моему, заносит, Сергей, — вяло возразил Гильгоф. — У нас нет ни плана операции, ни информационной основы. Нет даже приблизительного плана колонии, где, возможно, придется действовать. Пойди туда — не знаю куда…

— На крайний случай, — заметил Эккарт, — мы располагаем ядерным оружием. Это устраняет неразрешимые проблемы…

— Но создает новые, — парировал ученый. — Объяснить? Допустим, при возникновении экстремальной ситуации мы будем вынуждены ударить по объекту ракетами. Потом нас же обвинят в неправомерном использовании вооружения, применение которого санкционируется только главами ядерных держав и руководством Организации Объединенных Наций. Один раз подобная выходка господину Казакову сошла с рук, но повторный инцидент… Американцы начнут орать, что мы запросто уничтожили мирную колонию, вместо того чтобы обойтись силами пехоты. Опять заголовки: «Русские варвары! Медведи вырвались из тайги! Государственный терроризм!» Представляете?

— Веня, — нежным голоском проворковала Сем-цова, — скажите, у вас в Калуге есть бункер? Поглубже?

— При чем здесь бункер? — начал выходить из себя Гильгоф. — Вы по делу говорите!

— Да при том, — Маша не изменила издевательски-любезного тона, — что, если Чужие окажутся на Земле, только одному проценту населения удастся спрятаться в защищенных от любой напасти подземных убежищах. Вам это нужно?

Доктор неизвестных наук только вздохнул и заткнулся.

— Предлагаю разобраться на месте, — со своей обычной рассудительностью сказал Бишоп, прерывая неприятную паузу. — План колонии? Какая ерунда! Достаточно соединиться при помощи гравитационного привода с любым интернетовским сервером на Земле и заглянуть в справочники. Полагаю, Цезарь не откажет нам в такой маленькой услуге. Корабль, на котором мы находимся, предоставляет нам редкую возможность обмануть радарные комплексы противника, действовать внезапно и быстро, оборона…

Пол под ногами чувствительно качнулся. Маша едва не вылетела из своего кресла, но вовремя уцепилась за рукав Казакова. Бишоп замолчал и настороженно оглянулся. Еще один толчок.

— Не беспокойтесь, — сказал фантом. — Прошу извинить за неудобства.

— В чем дело? — вскочил Казаков. Он прекрасно знал, что дальние рейдеры «вздрагивают» подобным образом только в двух случаях: если проводится экстренный маневр, предотвращающий столкновение, и если системы защиты корабля отводят чужой удар.

— Нас преследуют, — ответил Цезарь. — Повторно прошу не беспокоиться. Меры безопасности приняты автоматически.

— Кто преследует? — рявкнула Маша.

Умный, но не понимающий человеческой психологии компьютер рейдера, видимо, посчитал, что если он самостоятельно, не дергая людей, попробует устранить опасность, то избавит экипаж от лишних стрессов. Человек же предпочитает лично увидеть опасность — незримый враг страшнее явного.

— Военно-исследовательский транспорт «Киото», зарегистрированная собственность министерства обороны Японии, — нехотя оповестил Цезарь. — Он следует за нами достаточно давно. Нанес несколько ударов плазменными разрядами по корпусу. Прошу не беспокоиться, включены все комплексы защиты обшивки.

— Если он еще раз скажет «не беспокойтесь», — прорычал Казаков, вихрем взлетая по ступеням винтовой лестницы, ведущей в рубку, — я разобью главный терминал здешнего компа кувалдой! По нам стреляют, а мы узнаем об этом последними!

— Не бе… — начал было Цезарь, но вовремя осекся. — Господа, уровень вооружения «Киото» не позволяет данному кораблю нанести нам сколь-нибудь значительные повреждения.

— Пошел в задницу, — отозвался лейтенант. — Не до тебя!

Объект был полностью идентифицирован. Мониторы оперативного центра корабля показали схемы «Киото» во всех проекциях. Вражеский корабль находился не более чем в восьмистах милях за кормой «Цезаря» и медленно приближался. Выяснилось, что террористы уже выпустили по рейдеру около двенадцати разрядов, но все плазменные «капли» были отведены защитными полями, генерируемыми реактором корабля.

— «ПЕРЕХОД НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ», — уведомил бортовой компьютер пилота, с размаху плюхнувшегося в свое кресло. Фарелл только выругался и защелкал тумблерами. Все инструкции военных ведомств космических держав с редким единодушием твердили: во время боя в космосе управлять кораблем, как атакующим, так и атакуемым, надлежит человеку.

«Киото» подходил со стороны звезды, что несколько затрудняло работу комплекса наведения энергетических пушек: излучение Гаммы Феникса создавало слишком много помех. Мозг корабля, сочтя, что приказ человека является более приоритетным, чем его собственная программа обороны, не вмешивался. Для дальнейших действий Казакова, Фарелла и примчавшегося им на помощь Бишопа не возникало никаких препятствий.

Пилот резко изменил линейную траекторию движения корабля, потянув штурвал на себя и влево.

«Цезарь» исполнил в пространстве невероятный пируэт, ушел из сектора обстрела и, описав дугу, начал заходить в тыл «Киото». Сейчас его можно было хорошо рассмотреть через иллюминаторы кабины — размером с «Цезаря», формы более грубоваты, броня отражает лучи близкой звезды, темно-голубым полыхают сопла двигателей…

Человек, сидевший за штурвалом «Киото», тоже не был дураком. Наверное, опытный пилот. Сражение между двумя космическими кораблями в вакууме разительно отличается от обычного воздушного боя — у противников значительно больше возможностей для маневра и нет угрозы свалиться на землю. Беззвучно мелькают синие и розовые линии плазменных разрядов, исчезая в далях космоса, изредка загораются оранжевые язычки двигателей маневра…

— Подойдут ближе, — хрипло выкрикнул Фарелл, не оборачиваясь, — попробуйте снять их залпом из четырех пушек! На «Киото» стоит только магнитная защита, поле не выдержит сильного энергетического удара!

— Знаю, — сквозь зубы шикнул Казаков. Сейчас его корабль оказался в более выгодном положении — Гамма Феникса осталась в стороне, помехи исчезли. Лейтенант, не особо доверяя новшествам, внедренным в военное дело лишь несколько лет назад, — мощным лазерам и плазменным орудиям, — остался верен традиции. Ракеты с нацеливанием на массу куда проще и надежнее: если наведение верно, вражеский корабль наверняка не сможет уйти.

На зеленом поле монитора наконец появилось изображение «Киото» в виде мерцающего белого силуэта, пискнул зуммер, давая понять, что программа заложена в боевые части ракет и цель захвачена устройством, отвечающим за точность удара. Палец коснулся клавиши «ВВОД», тотчас на установленном под стабилизаторами «Цезаря» торпедообразном контейнере открылся маленький лепестковый шлюз, и окруженная быстро растворяющимся в вакууме облачком газов ракета«Тритон» отправилась к цели. За ней — вторая. Врядли ракеты полностью уничтожат противника, но по крайней мере серьезно повредят корпус и вынудят «Киото» отойти в сторону. Потом врага можно будет добить энергетическими разрядами.

«Киото» резко вильнул в сторону, уворачиваясь от двух ничтожно маленьких светлых теней, выпустил шлейф ракет, устанавливающих заграждение, — при их взрыве образуется облако осколков, способное обмануть процессор простенького, но точного компьютера, размещенного в боеголовках. Получилось. Одна из ракет «Цезаря», поврежденная стальным обломком, неуклюже закувыркалась и беззвучно взорвалась — моргнула оранжевая вспышка, и веером разлетелись угасающие искры.

Вторая ракета тоже оказалась обманутой, но другим способом: пилот, сидящий за штурвалом «Киото», резко увеличил скорость, включив дополнительные двигатели, и сломя голову ринулся к астероиду-луне. Вскоре от боеголовки отсоединился опустевший топливный бак, а сам конус, несущий в себе осколочный заряд, способный изрядно повредить обшивку корабля противника, оказался притянут гравитацией гигантского ноздреватого камня. «Киото», развернувшись, снова зашел для атаки.

— Они меня достали, — мрачно сказал Казаков. — Бишоп…

— Постойте, — оборвал лейтенанта андроид, — мне категорически не нравятся их действия. Мистер Фарелл, нам нужно уходить, причем как можно быстрее.

— А что такое? — Казаков вытаращился на монитор, показывающий положение двух кораблей в пространстве относительно Сциллы.

— На «Киото» сообразили: плазменный разряд на нас не действует, — быстро пояснил Бишоп, обеспо-коенно просматривая показания компьютера. — Только что с их борта стартовала ракета, и «Киото» немедленно после запуска изменил курс на противоположный нашему. Компьютер сейчас идентифицирует снаряд, но полагаю, что его навигатор реагирует на массу. Сложите стартовую скорость ракеты, ее собственное ускорение и ускорение, сообщенное ей материнским рейдером… О, посмотрите!

«Цезарь» наконец-то выбросил на экран обработанные программой опознания данные. Снаряд типа «Титан», восемь емкостей с топливом, бортовой компьютер и… И ядерный заряд в боеголовке.

— Как они нас не любят, — сокрушенно покачал головой Казаков. — Что ж, против лома нет приема, окромя другого лома. Но лично мне очень жалко использовать наши атомные бомбы, тем паче что их всего четыре штуки. Удираем, господа. Ракета нас догонит через семь минут, то есть «Цезарь» окажется в зоне поражения, созданной эпицентром взрыва. Ник, черт возьми, ты меня слышишь? Мы можем прыгнуть немедленно?

— Двенадцать минут, — помертвевшим голосом сообщил пилот. — Мы потеряли скорость на маневрах, пока крутились, уходя от ударов «Киото». Не успеваем!

— Эй, Цезарь! — в голос заорал лейтенант, оглядывая кабину и следующие за ней помещения. Фантом непременно должен околачиваться где-то поблизости. В конце концов, он сам прекрасно сознает, что под угрозу поставлена не только жизнь людей, но и его собственное существование. А любой разумный компьютер запрограммирован на самосохранение. Машине хочется жить не меньше, чем человеку. — Ты куда пропал, скотина? Цезарь!

Мелькнув красным и золотым, фантом быстро прошел из комнаты отдыха пилотов к оперативному центру корабля.

— Сожалею, но маневр уклонения выполнить невозможно, — сообщил он. — Кроме того, господа, мы превысили допустимую скорость, при которой я могу запустить ракеты перехвата.

— А что делать? — обомлел Казаков. — Слушай, приятель, ты учти — там атомная бомба. И топлива ей хватит, чтобы догнать нас! Осталось шесть минут!

— Мои расчеты показывают, что в момент нахождения в тепловом эпицентре взрыва корабль потеряет все поля защиты. — Речь Цезаря прозвучала настоящей издевкой. Лейтенант подумал о том, что никогда не встречал компьютер с суицидальным комплексом. Разве только в фантастических романах. — Я же говорил: слушайтесь меня. Вы сами создали себе проблемы. И мне тоже.

— У тебя в закромах обязательно должно быть… — начал Бишоп, но фантом властно простер руку вперед, что, видимо, означало обычное: «Не беспокойтесь, все под контролем».

— Немедленно займите свои места, — процедил Цезарь голосом, в котором утонченно смешались отвращение и презрение. Отличный речевой модулятор, ничего не скажешь. Может передать любую эмоцию. — Мистер Фарелл, передайте управление автопилоту. Я попробую что-нибудь сделать, но предупреждаю: серьезных перегрузок не избежать. Исполняйте.

— Командует тут еще! — неслышно прошептал Казаков, вытягивая ремни безопасности своего кресла и щелкая замками. Он очень надеялся, что вездесущий мозг рейдера предупредил остальных. — До старости этот полет не забуду!..

…В общем пространстве Вселенной столь маленькая драма была ничтожна. Разве человек заметит микроскопическую бактерию из грязной канавы, которую пожирают вирусы? Впрочем, по сравнению с одноклеточным организмом сам вирус был лишь ничтожной точкой. Какое дело Галактике Млечный Путь или, например, самодовольной звезде, носящей имя Гамма Феникса, до жалкой молекулы космоса, пускай даже она несет на своей поверхности гордую надпись «Юлий Цезарь»?

В холодном пространстве межзвездного вакуума расплылось ослепительно белое пятно чистого огня, меняя цвет сначала на голубой и синий, а затем на желтоватый и красный. Во все стороны расползлось световое кольцо, задев мрачновато-насупленный астроид, несколько тысячелетий назад превратившийся в луну ледяной Сциллы, — на огромный каменный обломок это не произвело никакого впечатления. Хлопушка, да и все. Вот если бы Гамма Феникса неожиданно решила покончить с собой, превратившись в сверхновую… Какой бы чудесный, пускай и невероятно опасный фейерверк состоялся! А тут?.. Смех один. Петарда.

Спустя двадцать минут «Киото», благополучно переждавший ядерный взрыв на безопасном расстоянии, явился в точку пространства, где сгорел «Юлий Цезарь». Приборы захваченного террористами рейдера отчетливо показали: зарегистрирована только квантовая ударная волна, возникающая в момент неуправляемой ядерной реакции, и больше ничего. Прыжка через световой барьер не было. Следовательно, противник уничтожен.

«Киото» выровнял свое положение в пространстве и направился в сторону холодной Сциллы.

Ни капитан пиратского судна, ни один член его экипажа даже предположить не могли, какой неприятный сюрприз ожидает их на поверхности планеты. Впрочем, сейчас все люди, находящиеся на борту «Киото», были живы и по-своему радостны и счастливы.

В глубоком сугробе, поднимавшемся в двухстах метрах от мертвой американской базы, зарегистрированной в секретных документах под грифом «S-801», неподалеку от снежного горба, укрывшего остов челнока «Гурон», и желтых конструкций, служивших некогда человеческим жильем, под коркой наста, образовавшегося после восхода звезды и начала очередного скучного дня, лежал неприметный металлический цилиндр. На единственном дисплее, размером со спичечный коробок, мерцали красным латинские буквы: «ARMED».

Сцилла, на снежных полях которой до последнего времени двадцать тысяч лет не происходило ничего необычного, ждала продолжения. Следующий акт спектакля, сценаристом и режиссером которого являлся бортовой компьютер сгинувшего в никуда «Юлия Цезаря», должен был начаться в момент приземления рейдера с японскими опознавательными знаками.

Одинокий Чужой, забравшийся в естественный «холодильник» под зданиями базы, проснулся. Его что-то встревожило. Существо обладало тем, что у людей именуется «обостренной интуицией», и очень боялось, но решило дорого продать свою жизнь. Все равно ему было нечего терять.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

«…НО ПАРАЗИТЫ— НИКОГДА!»

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. В НЕБЕСАХ И НА ТВЕРДИ

Ориентировочно ~ 15 февраля 2280 года, планетаLV—17 Геон, звезда Растабан, созвездие Дракон

— Перспективка, однако…— Казаков, развалившись, сидел в одном из кресел кают-компании и со строгостью взирал на компьютерных техников. — И что, ничего нельзя сделать?

— Абсолютно ничего, — вздохнул Бишоп. — Там не просто отключено энергоснабжение периферийных комплексов, но даже прострелены замки. Устройства невозможно починить и нечем заменить. Они все сидят взаперти, будто надеются, что это их спасет.

— А где Чужие устроили гнездо?

— Представления не имею, — развел руками андроид. — Я знаю, что в округе бродит не меньше дюжины животных, но… Требуется более тщательная экспертиза объекта и прилегающей местности. Понимаю, господин лейтенант, что соваться в комплекс не хочется, однако, если мы действительно хотим помочь, придется действовать. Причем достаточно быстро. Ворота взорвем… Пока не зашло солнце, животные будут проявлять меньшую активность: время Чужих — ночь. Господин Гильгоф совершенно правильно предположил, что они относятся к разряду лунарных существ.

— Да и вы хороши, Сергей, — немедленно съязвил помянутый Гильгоф, устроившийся напротив, за столом. Он имел весьма отдаленное представление об армейской субординации и, как его ни одергивали, постоянно критиковал командира экспедиции. — Тоже мне, слуга царю, отец солдатам… Коли называете себя профессионалом, значит, обязательно должны знать, что следует предпринять в подобном положении.

— Для начала, — хищно начал Казаков, сверкая глазами на господина ученого, — я, как только стемнеет, выпру вас с борта «Цезаря». Будете приманкой.

— Нелогично и нецелесообразно, — отверг инсинуации лейтенанта Гильгоф. — Послушайте, в зданиях несомненно должны иметься какие-нибудь запасные выходы, вентиляционные трубы, система подземных коммуникаций! Люди здесь живут тридцать лет, а следовательно, сделали все для обеспечения комфортной жизни. Дырку в заборе, например…

— Дырку в заборе? — не выдержала Семцова, внимательно слушавшая перепалку. — Вениамин Борисович, как вы себе это представляете? Для чего подобная «дырка»? Мало того что отсутствует забор как таковой… Воображаю: какой-нибудь колонист выносит украденные из медицинского центра базы наркотики, чтобы из-под полы продать местным аборигенам. Из таковых на Геоне имеются только несколько видов совсем мелких насекомых, лишайники, мох да привезенные с Земли крысы с мышами. Перестаньте говорить глупости.

— Но должен быть выход! — Ученый никак не желал смириться с новым поражением. — Иначе грозят самые тяжелые неприятности! Мы даже не знаем, сколько в комплексе Чужих, а сколько людей? Как вооружены последние? Успели подать сигнал SOS или нет? И не стоит забывать о джихадовцах. Эти милейшие люди заперлись вместе с остальными поселенцами. В крайнем случае они сначала положат оставшееся в живых население колонии, а потом сами… — Гильгоф сделал руками такой жест, будто завязывал на веревке скользящую петлю. — Ждать прибытия посланных властями спасателей не имеет смысла. Не успеют.

— Знаю, — буркнул Казаков. — Вот вы, Веня, считаетесь здесь самым умным. Почти таким же, как Бишоп. Придумайте, что делать. Мы не можем торчать на Геоне до бесконечности, а употреблять взрывчатку для разрушения заваренных или забаррикадированных проходов я не стану. Будут новые жертвы среди населения. В главном здании не меньше сотни человек, скученность, теснота. Осколки разлетятся на несколько метров…

— Новые жертвы появятся очень скоро, — напомнила Маша и хмуро посмотрела в узкий прямоугольный иллюминатор. — До заката часа четыре, Чужие ночью взбодрятся и дадут колонистам прикурить.

На несколько минут установилась полная тишина. Люди молчали. Только автоповар, занятый приготовлением все новых порций крепчайшего кофе, шипел и пофыркивал.

Над скалистой поверхностью Геона висел крупный оранжево-багровый глаз местного светила, отражая едкие и насыщенные ультрафиолетом лучи в зеркале большого соляного озера, расположившегося в одной из глубоких впадин плоскогорья. Формой озеро напоминало Байкал, только уменьшенный в несколько десятков раз, — такой же изогнутый неширокий и длинный полумесяц с белеющими соляными дюнами на берегах и огромными кристаллами отложений хлористого натрия, поднимавшимися к сине-фиолетовому небу наподобие менгиров-пирам ид удивительно правильной формы. Здание опреснительной установки, доставлявшей воду человеческому поселку, стояло на северном оконечье полумесяца и выглядело неестественно посреди накопленных столетиями залежей соли.

Однако не соль привлекла людей на Геон. Неподалеку от озера, метрах в пятистах в стороне, темнел громадный карьер, где открытым методом разрабатывалось месторождение редкоземельных элементов. В добываемой руде в изрядном количестве содержались магний, хром, молибден и многие другие полезные человеческому сообществу металлы. Выработку затем доставляли транспортерами на небольшой, однако весьма производительный наисовременнейший обогатительный завод. Заключенные с приснопамятной Фиорины истекли бы слюной от зависти к поселенцам Геона — никаких мрачных корпусов, низких холодных коридоров и изнурительного ручного труда. Даже сейчас, при полном отсутствии людей, в здании завода продолжалась работа: это был единственный освещенный комплекс построек — к заводу почему-то энергия от электростанции поступала. Или там имелась своя, независимая от реактора жилого комплекса установка?

Почти три десятка приземистых двухэтажных и прямоугольных зданий, связанных между собой многочисленными проходами и кабелями, сгрудились у подножия и на склонах невысокой выветрившейся горы «столовой» формы — подобные образования еще можно в больших количествах увидеть в пустынях Соединенных Штатов или в Австралии. Коричневые скалы постоянно встречались на всем протяжении засушливой равнины, простершейся от экватора Геона до зоны южного тропика, где начинался занимающий все южнее полушарие планеты безжизненный океан. Поселок Айрон-Рок, принадлежащий Европейскому экономическому сообществу, был пока единственным на планете, но в планах европейцев значилась постройка еще двух-трех, благо Геон являлся настоящим кладезем полезных ископаемых. Только одно месторождение, разрабатываемое уже три десятилетия, давало не меньше двадцати процентов всей мировой добычи хрома.

Собственно, в обновляемой каждые полгода электронной энциклопедии Комитета ООН по колонизации о Геоне можно было прочитать следующее:

«Планета класса А, с кислородно-азотной атмосферой и примитивной углеродной жизнью. Опасных бактерий или вирусов не обнаружено. Условия внешней среды приемлемы для обитания. Среднегодовая температура: +22°С. Первое посещение — 2249 год, основание постоянной колонии Айрон-Рок — 2252 год. На 31 декабря 2279 года население базы составляет 132 человека. Специализация — поиск и разработка редких металлов».

Неподалеку от самой базы находилась отлично оборудованная посадочная площадка — как-никак транспортные корабли наведывались в этот мир с частотой раз в два месяца, чтобы забрать продукцию обогатительного предприятия. За широким бетонным полем надзирала диспетчерская вышка, управляемая компьютером почти без вмешательства человека. Сбоку от нее поднимались два металлически-блестящих ангара, скрывавших атмосферные летательные аппараты и один-единственный челнок, способный летать в космосе. Вертолеты служили для проведения геологических разведок на материке и отслеживания странных процессов, иногда происходящих в атмосфере Геона.

В данный момент поле занимали два корабля, никоим образом не относящихся к европейским металлургическим фирмам или военным патрульным кораблям, изредка навещавшим крупные поселения людей. В центре небольшого порта громоздился рейдер с выведенным на борту белой краской странным названием «Шейх-уль-Аллах» — представитель вымирающей породы кораблей, построенных в тридцатых годах нынешнего века.

Вообще-то около пятнадцати лет назад, еще до Азиатской войны, этот корабль назывался «Олим-пик» и принадлежал одной из подставных британских фирм, занимавшихся контрабандой в пределах Солнечной системы. В один прекрасный день «Олим-пик» был продан некоему обеспеченному господину с европейским именем, но центральноазиатской физиономией, а затем исчез из поля зрения инспекторов регистра ООН. Лишь очень немногие руководители тайных служб государств Земли знали о существовании «Олимпика-Шейха», оборудованного новыми двигателями и более современным бортовым компьютером. Переименованный рейдер стал одним из немногих кораблей, оставшихся в распоряжении «Нового Джихада».

«Шейх-уль-Аллах» был не просто развалюхой, а корытом из корыт. Несколько десятилетий напряженной эксплуатации оставили на нем неизгладимые следы — ржавый и побитый метеорными осколками корпус, шрамы от плазменных разрядов, помутневшие стекла иллюминаторов… Заслуженная галоша, которой самое место на свалке.

Рядом с «Шейхом» «Юлий Цезарь» смотрелся как холеный породистый щенок, усевшийся бок о бок с облезлой помойной шавкой. Казаков, после приземления на Геоне, как следует рассмотрев соседа по посадочной площадке в иллюминатор, что-то презрительно проворчал о том, что, мол, «тяжела и неказиста жизнь простого террориста». Маша с Гильгофом только ухмыльнулись и, не сговариваясь, многозначительно похлопали по бежевой пластиковой обшивке стен шикарного «Цезаря».

В другой ситуации приземление рядом, буквально на одно и то же поле, с кораблем потенциального противника выглядело бы беспримерной наглостью и безрассудством. Однако Фарелл мягко посадил «Цезарь» на белоснежные бетонные плиты, получил от мозга корабля вежливое «Большое спасибо за хороший полет» и одним движением пальца отстегнул ремень безопасности. Пилот знал, что бояться нечего. По крайней мере пока.

Полет от Сциллы до Геона занял всего четверо полных суток, или пять тысяч семьсот шестьдесят минут. Корабль был не только удобен, но и невероятно быстроходен — обычный военный рейдер преодолел бы немыслимое расстояние между созвездиями Феникс (которое можно увидеть в южном полушарии Земли) и Дракон (в северо-западном) за гораздо больший срок.

«Цезарь» не оплошал и в истории с догонявшей корабль ракетой. Умная машина с точностью до секунды рассчитала свои возможности вкупе с ресурсами двигателей, и прыжок через световой барьер состоялся лишь за несколько мгновений до взрыва. «Ворота» пространства захлопнулись за кормой рейдера, волны взрыва и фотонный «отблеск» гиперпространственного прыжка наложились друг на друга, создав мощную интерференцию, отчего приборы «Киото» так и не смогли распознать, что недруг уцелел и благополучно исчез из пределов обитаемого мира в «параллельную Вселенную» сверхсветовых скоростей.

Потом, когда экипаж и сам корабль оказались в полной безопасности, явившийся к экипажу во время ужина фантом мстительно заметил, что эти мерзавцы с «Киото» еще получат свое, если уже не получили. Отвечая на назойливые расспросы Гильгофа, центральный компьютер рейдера объяснил, что оставил на Сцилле (естественно, без всякого совета с людьми) маленький подарок для незваных гостей, которые решатся посетить базу S-801. Какой подарок? Очень простой: килограмм плутония в упаковке и со взрывателем, реагирующим на тепловое излучение и массу сверх полутора тонн. Наверное, от «Киото» уже ничего не осталось, равно как и от Чужого, спрятавшегося в колонии. Гильгоф в который раз заявил, что ему жалко зверя, но доктора никто не слушал.

На ближайшие дни имелось два варианта действий. Первый: отдохнуть естественным образом, то есть все часы полета до системы Растабана откровенно бездельничать, отсыпаться и при желании использовать богатую видеотеку корабля чисто ради развлечения. Продуктов и кислорода было в избытке, а посему не следовало беспокоиться о перерасходе этих двух основных составляющих жизнеобеспечения во время длительного перелета. Второй: лечь спать в криогенные капсулы всего на четыре дня.

Волюнтаристским распоряжением Казаков согнал всех в отсек с камерами глубокой гибернации — он не хотел расхолаживать команду четырьмя сутками вынужденного бездействия. Категорически отказались погружаться в гиперсон только Маша и Гильгоф, которым не терпелось провести первые исследования живых клеток Чужого, сохранившихся в холодильнике научного центра. Лейтенант снова пробурчал что-то нелестное в адрес «яйцеголовых», но махнул на Семцову и почтенного ученого рукой, отправившись спать. Естественно, что Бишоп, никогда не нуждавшийся в криогенном сне, остался бодрствовать вместе с неутомимыми исследователями. К слову, именно аккуратный андроид заделал листом пластика неприглядную дырку в полу лаборатории, из которой выглядывали оплавленные кабели, и подмел стеклянные осколки, пропущенные роботами-уборщиками.

Продрав глаза через девяносто шесть часов, господин лейтенант забрался в душ, быстро оделся и первым делом бросился в лабораторию — проверить, что успели натворить за четверо суток его подопечные. Подсознательно Казаков ожидал, что Маша Семцова и восхитительный доктор Гильгоф склонировали не меньше сотни Чужих, а опыты с генетической информацией привели № тому, что звери стали зелеными, травоядными и размером с домашнюю кошку.

Научный отсек был завален пустыми пластиковыми стаканчиками из-под кофе, засохшими бутербродами, в углу обнаружилась даже пустая бутылка из-под коньяка. Маша посмотрела на лейтенанта красными от недосыпа глазами, отрешенно поздоровалась и снова уткнулась в окуляры электронного микроскопа. Ве-ня Гильгоф спал в кресле, положив на лицо тонкие бумажные листы распечаток. Один только Бишоп был, как всегда, свеж и бодр.

— Ну и ну, — раскрыл рот Казаков, обозревая поле научного сражения. — Бишоп, объясни, что здесь происходило?

— Сэр. — Андроид взглядом указал на похрапывающего Гильгофа и расплывчато ответил: — Мария Викторовна и Вениамин Борисович занимались работой. Очень интересные материалы, не желаете взглянуть?

— Не желает, — громко сказала Маша, не отрываясь от своего микроскопа. — Сергей, если вы увидите это, вы тут же бросите армию и уйдете в биологи. Министерство обороны потеряет перспективного офицера, страна останется без защиты, а Нобелевскому комитету — если вы будете очень настойчивы — придется занимать в долг, для того чтобы дать вам все премии в области биологии за ближайшие пятьдесят лет. Этого я не могу допустить. Кстати, мы что, уже прилетели?

— П-прилетели, — несколько заторможенно ответил Казаков, не понимая, в чем дело.

Бишоп, видя его замешательство, пояснил:

— Открытие столетия, господин лейтенант. Если объяснять с помощью специализированных терминов, вы вряд ли что-нибудь поймете. Если по-простому — генофонд Чужого приблизительно в пятнадцать—двадцать тысяч раз сложнее человеческого. Сколько у вас, людей, групп хромосом? Сорок? У меня в биологических тканях шестьдесят две. У Чужого… Мария Викторовна?

— Триста девяносто тысяч, — буркнула Семцова. — Океан генетической информации. Такое впечатление, что предок Чужих старше любого живого существа с Земли не меньше чем на два миллиарда лет. За менее короткий срок эти твари не смогли бы накопить такое количество генетических знаний. Наша клетка по сравнению с их — то же самое, что счетные таблички древнего Египта рядом с процессором компьютера последней модели. Само совершенство. Сдуреть можно…

— Можно, — осторожно сказал Казаков. — Только, Маша, не нужно дуреть прямо сейчас. Не забыли — у нас еще дела. И разбудите Гильгофа.

«Цезарь» безошибочно вышел к требуемой планете — Геон был лишь ненамного меньше Земли и точно так же являлся третьей планетой системы Рас-табана. Искомый объект (конкретно — база Айрон-Рок) обнаружился без особых затруднений, хотя радиомаяк, обычно устанавливаемый в колониях, молчал.

Потом начались мрачные чудеса.

Перво-наперво выяснилось, что группу Казакова опередили, — компьютер «Цезаря» однозначно определил принадлежность корабля, обнаруженного сканерами на посадочной площадке колонии. Это был безнадежно потерянный «Олимпик» старинной постройки.

В базе данных рейдера также нашлись свидетельства того, что «Олимпик» в настоящее время использовался «Новым Джихадом» (благо был давным-давно продан арабам) и применялся террористами для проведения акций за пределами Солнечной системы. Судя по сведениям, предоставленным владельцем «Цезаря», древний рейдер неоднократно встречался с боевыми кораблями великих держав, был «засвечен» во многих террористических акциях, но постоянно уходил от преследования. Где находилась база террористов, не знал даже всеведущий компьютер, ибо Земля и все посадочные площадки, способные принимать малые рейдеры, находились под контролем России, США и Европы. Значит, исмаилиты основали свою пиратскую колонию где-то за пределами основного обитаемого кольца, расположенного вокруг Солнца.

Интересно было совсем другое. Казаков предполагал, что при любом раскладе придется встретиться с джихадовцами на Геоне. А биосканер дал людям понять, что «Олимпик», расположенный неподалеку от колонии завод, станция опреснения воды и хозяйственные постройки необитаемы. Там нет ни одного человека и вообще никаких живых существ крупнее лабораторной мыши. Все люди, по показаниям прибора, тщательно изучившего колонию с низкой орбиты, на которой висел «Цезарь», находились в центральном здании базы.

Когда на мониторе сканера появилась эта информация, лейтенант присвистнул, а Маша, прибежавшая из научного отсека корабля, расстроилась едва не до слез. Она решила, что повторилась история колонии Хадли на Ахеронте, — Чужие (а в том, что животные действительно присутствуют на Геоне, Семцова не сомневалась) успели перебить все население или стащили людей в одно место, в гнездо. Но почему тогда пуст «Олимпик» и точный прибор не регистрирует на его борту живых организмов? Где руководители джйхадовской акции? Даже если все террористы находятся на территории базы, они должны были оставить хотя бы одного человека для охраны корабля!

Маша высказала свои подозрения Казакову и Эк-карту. После манипуляций с биосканером картинка, вырисовывающая силуэт комплекса базы, и синие точки, обозначавшие живые организмы, максимально увеличилась. Стало заметно, что люди двигаются, перемещаясь в помещениях и коридорах административного здания, а значит, не поражены личинками Чужих и не упакованы в коконы. Уже лучше. Но почему больше сотни человек собрались в одном-единствен-ном помещении? И потом, почему биосканер отвечает, что в наличии всего сто двенадцать живых организмов со вшитыми под кожу ПДЛ — передатчиками личных данных?

— Мне все ясно, — безапелляционно заявил проснувшийся, но все еще бледный из-за переутомления Гильгоф. — Давайте посчитаем. Точное число сотрудников металлургического завода нам известно из ооновского справочника. Сто тридцать два. Террористов может быть человек двадцать. Округляем, получаем сто пятьдесят. Внизу только сто двенадцать живых людей или не-людей. Куда подевались остальные? Либо перебиты во время штурма базы, либо уничтожены Чужими. Вам не представляется реальной возможность того, что аллах-акбаровцы все-таки подорвались на той самой мине замедленного действия, о которой мы говорили несколько дней назад? Животные вышли из-под контроля хозяев. В результате чего сложилось интересное положение: все люди, чтобы защитить себя от взбесившихся животных, уразумевших, что их нагло обманывали, искусственно моделируя «речь» материнского организма, заперлись в одном из помещений. Все, понимаете? И преступники, и жертвы. А вокруг бродят Чужие.

Гильгоф наклонился над монитором, пристально осмотрел изображение и вдруг ткнул пальцем в одну из синих точек.

— Вот, глядите, — сказал он. — Живой организм, который, если судить по описанию сканера, обладает массой от семидесяти до ста килограммов, находится далеко в стороне от центрального жилого здания. Кто это? Спрятавшийся человек из колонистов? Джиха-довец в бронежилете, стоящий в охране внешнего круга обороны? Или Чужой? Вот еще один, и еще… Если это Чужие, то я не понимаю, почему они не сидят в гнезде. Впрочем, я уже давно отказался понимать мотивации поведения наших зубастых приятелей. Какие у кого соображения?

— Простые, — отрезал Казаков. — Эккарт, Ратников и… пожалуй, Бишоп. Мы приземляемся на посадочной площадке, затем вы возьмете половину людей и обследуете внешний периметр колонии. Думаю, посадка пройдет без эксцессов, раз уж на «Олимпике» нет людей, способных атаковать нас. Потом, когда осмотримся, будем решать. Цезарь, ты где?

Фантом не замедлил материализоваться и состроил на лице вопросительное выражение.

— Можешь переслать в самые крупные центры транспортного контроля сигнал бедствия? — спросил лейтенант, не глядя на электронного призрака. — Чтобы сюда прибыли военные и представители официальных властей? Боюсь, такими малыми силами нам не справиться.

— Сигнал уже пошел, — невозмутимо ответил Цезарь. — Ближайшая военная база находится не менее чем в сутках полета. Я не гарантирую, что прибудет специальное подразделение, но определенную поддержку вы получите.

— Тогда снижаемся. — Казаков подтолкнул присутствовавшего здесь же пилота локтем. — Ник, быстро за штурвал, снимай режим автопилота и входи в атмосферу. Через час мы уже должны быть внизу.

— Слушаю, сэр, — на русском языке, но с жутким акцентом ответил Фарелл.

«Цезарь» снялся со стационарной орбиты и направился к желтовато-коричневым скалам Геона. Тяжелая багровая звезда Растабан бесстрастно посматривала на металлопластиковую пылинку. Ее красные лучи поигрывали на изгибах обшивки и отражались в стеклах обзорных окон кабины рейдера.

— Нет, ну какой беспредел, а? Черт, надо было спокойно корпеть в «Майкрософте» у Гейтса и носа не высовывать! Сейчас, наверное, уже начальником отдела был бы! Искатель приключений, а? Не-ет, если выберусь отсюда — с Земли больше ни ногой! Лучше уж мусорщиком в черном квартале Лондона, чем здесь!

Человек, сидевший в неглубокой пещерке на склоне горы, возвышавшейся над базой Айрон-Рок, разговаривал сам с собой, потому что больше поговорить было не с кем. Слыша собственную речь, он немножко успокаивался, изгоняя страх, и нарушал окружавшую его тишину. Это было не слишком безопасно — бродившие в окрестностях животные слышали даже самые тихие звуки на большом расстоянии, но… Плевать.

Ростом человек был высок, темноволос и сероглаз, одет в потрепанный, но еще добротный комбинезон темного песочного цвета и кепку армейского образца с длинным козырьком. Звали его Дугалом Мак-Эваном, и в соответствии с чудом сохранившимся электронным паспортом ему было двадцать восемь лет, родился в Эдинбурге, холост, в настоящий момент имеет выездную визу за пределы Европейского сообщества.

К сожалению, указанные «пределы» находились эдак в сотне световых лет ближе к ядру Галактики, на планете Земля.

Дугал сбежал четыре часа назад, сумев равно обмануть охрану и Чужих, взявших административный корпус в плотное полукольцо. Сейчас, днем, Чужие не проявляли особой активности и лишь изредка обследовали территорию — каждый самец выбрал для себя отдельный участок, тщательно им охраняемый. Чуть сложнее было обставить вооруженных наемников, занявших позиции у всех входов и выходов, но, в конце концов, для чего дана человеку голова? Мистеру Мак-Эвану никак не хотелось оставаться в комплексе жилых построек еще на одну ночь. Такой поступок граничил бы не просто с безрассудством, но с гипертрофированной суицидальной манией. Было ясно, что еще ночь-две — и взбесившиеся Чужие вырежут подчистую и поселенцев, и мрачных мордоворотов, нанятых «Джихадом».

Когда план побега созрел окончательно, пришлось идти к командиру боевиков (почти единственному из всей террористической группы настоящему арабу), которого все подчиненные называли господином Ясуром, и выпрашивать у него разрешение выйти за охраняемый периметр. Ясур — очень спокойный и вежливый человек, между прочим закончивший университет в Багдаде, а затем учившийся аж в самой Сорбонне, — был умен и долго выспрашивал Дугала, зачем ему нужно покидать на скорую руку укрепленный корпус. Дугал ответил, что у него будто бы появилась идея, как обуздать Чужих, внезапно отказавшихся повиноваться, но гипотезу требуется обязательно проверить на практике. Для проверки понадобится обязательно найти хотя бы одного Чужого и пообщаться со зверем вплотную с помощью ретранслятора.

— Вы сумасшедший, — тихо, на безукоризненном английском ответил господин Ясур. На его круглом лице явственно отражалась усталость, — Впрочем, если угодно, идите. Поверьте, мне не будет жалко, если вас сожрут. Все-таки именно вы, мистер Мак-Эван, уверяли, будто животные безопасны.

— Они и были безопасны, сэр, — буркнул Дугал. — Я не знаю, что произошло.

Господин Ясур щелкнул пальцами два раза, подзывая одного из своих помощников, кивнул на Дугала и сказал:

— Отправь с ним кого-нибудь.

«Только охранника мне не хватало! — Мак-Эван огорченно потер ладонью лицо, но от возражений благоразумно воздержался. Ясур при всей своей интеллигентности не терпел, когда ему противоречили, и запросто мог своим спокойным и вежливым голосом приказать ликвидировать бунтаря. Как уже не раз случалось. — Ладно, посмотрим, кто кого переиграет. Не думаю, что ради меня станут жертвовать самым сообразительным и быстрым членом группы».

Дугал, слушая на Земле радио или телевизионные передачи, был уверен, что все боевики «Нового Джихада» представляют собой исключительно туповатых неграмотных крестьян откуда-нибудь из Междуречья, окрестностей Багдада или Тегерана, каковым запудрили мозги и сунули в руки оружие. И разумеется, ошибался.

Руководство секты исмаилитов не рисковало жизнями своих единоверцев, предпочитая платить наемникам из самых разных стран. Так что в боевой группе господина Ясура кроме него самого граждан Исламского Союза было всего трое. Остальные являлись людьми как с белой, так и с темной кожей, которым хорошо платили за опасную профессию и которые не задавали вопросов. Подданные королевств Европы, государств Американского континента, азиаты, русские… И весь этот винегрет громко именовался «арабскими террористами». За «идею» трудился только господин Ясур со своими помощниками. Остальные — за деньги.

Напряжение в отряде, захватившем Айрон-Рок, чувствовалось со вчерашнего дня, когда стало ясно: возникла не предусмотренная никакими планами и директивами руководства чрезвычайная ситуация. Новейшее, совершенное и безукоризненно действовавшее в течение последнего месяца биологическое оружие отказалось повиноваться своим владельцам. Когда Чужие, высаженные в Айрон-Рок и нагнавшие ужаса на поселенцев, позволили господину Ясуру ставить свои условия начальникам колонии, боевая группа взяла под охрану все важные объекты, системы связи и жизнеобеспечения, но через несколько часов…

— Кого тут проводить? Тебя?

Дугал только вздохнул. В сопровождающие ему выделили самого настоящего питекантропа. Причем не простого, а наделенного сообразительностью и вниманием. Этого здоровенного ниггера, по происхождению вроде бы канадца, звали Маликом. Рожа самая отталкивающая — Дугал никогда не был расистом и спокойно относился к неграм или желтокожим азиатам, но любой белый человек, увидевший Малика, немедленно вступил бы в ку-клукс-клан. Ростом метра два, сложение медведя, на лице несколько розовых шрамов и впридачу светлая татуировка на правой щеке в виде отрезанной головы. Персонаж фильма ужасов про сексуального маньяка, охотящегося за сдобными голливудскими блондинками.

— Меня. — Дугал не стал тратить время на долгие прелюдии. — Нужно выйти на улицу, к склону горы, и попробовать найти хотя бы одного зверя.

— Веди, — громыхнул Малик. На его поясе был укреплен охватывающий бедра пластиковый станок, на котором крепилась «умная винтовка» — смарт.

— Я жду вас часа через два, — не меняя безразлично-спокойного тона, сказал господин Ясур, огладив ладонью короткую темную бороду.

Дугал незаметно ухмыльнулся, понимая, отчего руководитель акции выбрал для сопровождения компьютерного техника, лучше всех других умевшего общаться с Чужими, именно Малика. Последний был теоретическим предводителем бунта наемников — они уже начали поговаривать о том, что «на такое мы не подписывались», и косо поглядывать на Ясура вместе с его заместителям и арабами. Дугал подозревал, что бунт окажется бессмысленным и ничего не изменит в сложившемся положении, но мог понять наемников: одно дело воевать с людьми и совсем другое — с Чужими.

Сопровождаемый здоровенным негром, Дугал вышел из кабинета (до вчерашнего дня принадлежавшего администратору колонии Айрон-Рок), спустился вниз, в большое помещение, где на полу сидели заложники — почти сотня инженеров, рабочих и членов их семей, — и, стараясь не смотреть в их лица, быстро зашагал к единственному незабаррикадированному выходу. Там он прихватил заранее приготовленную сумку, надеясь, что Малик не сообразит ее обшарить (в сумке лежали несколько полиэтиленовых пакетов с водой, таблетки концентрата, заменяющие полноценный обед, ноутбук и портативная система связи, украденная во время безумной паники прошедшей ночи из контейнера самого господина Ясура).

Дугал знал, что делал. Ему очень хотелось жить. Он не сомневался, что военные корабли Европейского сообщества подойдут к Геону в течение ближайших нескольких суток. Когда прибудут десантники, вызванные еще до полного захвата станции «Джихадом», все кончится. Армия уничтожит Чужих и боевиков, если к тому времени хоть один из террористов останется жив. В последней сентенции Дугал очень сомневался. Еще вчера вечером людей, находящихся в Айрон-Роке, было сто пятьдесят семь. К утру в живых остался девяносто один человек. Чужие, ночью проведя атаку на здание, где были собраны все заложники под охраной террористической группы, истребили шесть с половиной десятков людей, не щадя никого. Следующая ночь будет для Чужих не менее урожайной.

Какой выход? Верно, спрятаться вне поселения. И, располагая приобретенными на Сцилле знаниями, обмануть животных. А когда приземлится хоть один прилетевший на помощь Айрон-Року корабль, попробовать связаться с его капитаном и предупредить, что в опустевшей колонии десантников-спасателей ждет зубастый сюрприз.

Быстро продумав план дальнейших действий, чудом уцелевший во время ночной резни Дугал собрал сумку (по счастью, за последний месяц террористы к нему уже привыкли, и бывший компьютерщик базы S-801 пользовался некоторой свободой) и выбрал место для укрытия — громадную гору с плоской вершиной, поднимавшуюся сразу за строениями колонии. Можно будет найти пещеру где-нибудь на высоте и наблюдать оттуда. Воды и питательных таблеток должно хватить на полторы недели. Заряда аккумулятора в ноутбуке и передающем устройстве, даже при непрерывном использовании, — на месяц. Если какому-нибудь идиоту Чужому не взбредет в голову обшарить прилегающие к Айрон-Року окрестности, жить вполне можно. А господин Ясур уверен, что бежать некуда… И террористы, и население колонии отрезаны от посадочной площадки, на которой стоит корабль, Чужими, не пропускающими никого, — попытка пробиться к «Шейху», рейдеру, принадлежащему исмаилитам, не увенчалась успехом. Потеряли троих, но ни один Чужой не пострадал. Ясур принял решение ждать неизвестно чего. В крайнем случае, пусть даже с невероятными жертвами, любым способом прорываться к кораблю через систему засад, устроенных животными в многокилометровых коридорах и помещениях базы.

…Дугал, набросивший на плечо сумку, и его сопровождающий осторожно выбрались из шлюза нижнего этажа административного здания, оставив за спиной троих очень недовольных охранников — двух американских наемников и китайца. Попискивал индикатор движений живых организмов, прикрученный Маликом черной изолентой к прикладу смарта. Пока в округе было тихо.

— Сейчас направо, — сказал Дугал. — Смотри повнимательнее, мало ли… Прошлой ночью они атаковали как раз из этого коридора.

— Заткнись, — грубо прошептал неф. — Сам говорил, что звери реагируют на звук. И называй меня «сэр».

— Иес, сэр, — вложив в этот короткий рапорт всю свою желчность, проворчал Дугал и подумал:, «Да я скорее павиана назову сэром, ты, образина!.. Буга-бута!»

Без приключений миновали два коридора. Затем требовалось выйти на улицу, прямо под жесткое красноватое солнце, пробраться между складов по узкому проходу, войти в находящееся у самого подножия горы здание механической мастерской и через нее выбраться за пределы Айрон-Рока.

Под открытым небом палило немилосердно, обжигая кожу. Даже Малик, не говоря о Дугале, обливался потом и старался держаться в тени. Уровень ультрафиолетового излучения на Геоне почти в восемь раз больше нормы. Недаром профессиональным заболеванием здесь считался рак кожи. Слава Богу, злокачественные опухоли научились радикально лечить еще пятьдесят лет назад. Чужие по-прежнему не давали о себе знать, хотя компьютерный техник был уверен — животные совсем рядом, ждут и наблюдают.

Люди вдвоем вошли в относительно прохладный комплекс мастерских, крадучись миновали станки в красивых пластиковых корпусах, но тут Малик остановился и окликнул Дугала:

— Эй, приятель, ты куда? Там граница базы.

— Мне необходимо выйти наружу, — ответил техник, мучительно соображая, каким образом можно будет избавиться от этой черной обезьяны. Пока ничего путного в голову не приходило.

— Как хочешь, а из помещений я ни ногой, — уперся наемник. — И ты никуда не пойдешь! Решил поссать на природе?

— У меня важный эксперимент… — заикнулся было Дугал, но вовремя понял, что таких слов Малик просто может не знать. Мелькнуло давнее воспоминание о службе в морской пехоте британского флота — все-таки учили драться. Но с таким чудовищем, у которого вдобавок смарт в руках и пистолет в кобуре?.. Самоубийство. Может быть, получится уговорить?

— Слушай, Малик, — доброжелательно начал Дугал, стараясь выглядеть бодрым и не боящимся абсолютно ничего, — я должен осмотреть базу с высоты. С горы, понимаешь? Тогда я засеку (он потряс сумкой) приборами местоположение животных. Если мы будем знать, где они находятся, сможем их перебить по одному. Хочешь, оставайся здесь и подожди меня.

Сейчас день, Чужие никогда не выходят под яркий свет. Не любят они его. Согласен?

— У меня приказ, — отрезал Малик. — Сопровождать тебя. И точка. Куда ты — туда и я. Но за пределы базы я не высунусь. Если тебе нужна высокая точка — полезай на крышу.

«Влип так влип», — сокрушенно подумал Дугал. внимательно осматривая механический цех. Из узких окон под потолком лились играющие в пыльном воздухе красно-оранжевые лучи Растабана, стоявшего в зените. Полдень на планете Геон только миновал. Техник пытался найти поблизости какую-нибудь тяжелую железку, которой можно будет ударить Малика по голове, едва тот отвернется. Хотя о такой череп («Кость дюйма два толщиной, не меньше…» — фыркнул про себя Дугал) любая железяка сломается.

Цех был безукоризненно чистым. Покрытый тугоплавким пластиком пол, автоматические агрегаты-роботы, обрабатывающие любые детали без участия человека, несколько маленьких автопогрузчиков… С потолка свисает цепь крана, украшенная на конце тяжеленным крюком, но она слишком высоко. Постойте-ка, а это что такое?

Если бы оглядывающийся в поисках противника Малик сейчас посмотрел на своего подопечного, он увидел бы, что Дугал смертно побледнел и буквально за мгновение покрылся потом. Мак-Эван смотрел наверх. А сверху на него смотрел Чужой.

Зверь устроился на двух длинных рельсах, протянутых под самым потолком. Обычно по ним перемещалась платформа крана. Крыша механического цеха была высоко — не меньше двадцати метров, но Чужой с его способностью передвигаться по любым плоскостям имел отличное пространство для самого неожиданного маневра. Луч детектора движений не замечал животное — он распространялся только на десяток метров вперед, но никак не вверх. Если бы Малик помнил объяснения Дугала, господина Ясура и осведомленных о поведении Чужих специалистов, нанятых джихадовцами и входивших в состав отряда террористов, он непременно посмотрел бы, что творится над головой. Но Малик раньше'встречался только с противниками-людьми. Сила привычки.

— Э-э… — тихонько протянул Дугал, чисто машинально отступая назад и стараясь не смотреть под потолок: Он еще надеялся, что Малик увидит зверя и срежет его очередью из смарта.

— Что? — повернулся негр, подозрительно глядя на Дугала. — Эй, хонки, ты в порядке?

— Н-нет, — выдавил компьютерный техник и, подняв дрожащий указательный палец, ткнул его к небесам. — Смотри!

Чужой опередил. Животное безошибочно определило, кто из двоих людей представляет для него наибольшую опасность. В буквальном смысле этих слов Чужой свалился на голову Малику. С высоты почти двух десятков метров — крыши стандартного трехэтажного дома.

Дугал сам не понял, как отлетел в сторону. Инстинкт самосохранения заставил его совершить прыжок, достойный самца кенгуру в расцвете сил, техник больно ударился плечом и затылком о корпус слесарного станка и уже был не в силах подняться на ноги.

Чернокожий наемник не увидел причину своей смерти. На него обрушилось нечто очень тяжелое, холодное и острое, моментально сломав позвоночник там, где шейные позвонки переходят в грудные. Когти Чужого, изрядно смахивающие на кривые турецкие кинжалы, перехватили человека за шею, рванули, и к ногам Дугала подкатилось что-то окровавленное и круглое. Голова Малика. Чужой в какой-то исступленной ярости продолжал терзать тело жертвы. Такое впечатление, что он просто вымещал на нем свою злость.

«Это была плохая идея, — мелькнуло в голове у Дугала. — Нужно было оставаться в жилом комплексе. Мы продержались бы еще двое суток… Спаси меня, Господи!»

Чужой, который сейчас был раскрашен не только в свой обычный черный с зеленым отливом цвет, но и в красные пятна человеческой крови, повернулся мордой ко второй жертве. Он чувствовал свое превосходство. Выпрямился, чуть склонил голову набок и, едва слышно ступая по пластиковым листам, устилавшим пол, медленно направился к Мак-Эвану. Тот все еще лежал у основания слесарного станка, не в силах пошевелиться.

Зверь прямо-таки кичился победой над двуногими. Дутал автоматически заметил, что его шаг слегка напоминает походку гордого королевского гвардейца, охраняющего Букингемский дворец. Идет словно петух, только что потоптавший курицу из курятника соседа.

И вдруг Чужой остановился в двух метрах от человека.

Он наклонил голову, тихонько шикнул и зачем-то отступил на шаг назад. Раскрылись челюсти, из которых появился серовато-черный стержень с маленькими зубками. Передние когтистые лапы опустились. Чужой пристально «рассматривал» человека.

Дугал, не потерявший способность соображать, заикаясь, произнес:

— Н-ну? Ты чего? Д-давай, обед подан.

Чужой не двигался. Что, черт возьми, происходит? Может быть, он обеспокоен тем, что жертва не пытается убежать? Или?..

Мак-Эван осторожно рассмотрел черную бестию, стоявшую над ним. Чужой как Чужой, ничего особенного. Высокий, зубастый и слюноротый. Но что-то было знакомое в этом звере… Манера поведения, движения, жесты. И маленькая коробочка усилителя сигнала ретранслятора, закрепленная на черепе. Наконец Дугал понял, кого увидел.

— Мистер Пиквик? — произнес человек. — Ты что, меня помнишь?

Чужой, услышав кличку, присвоенную ему давным-давно, еще на ледяной Сцидле, длинно и, как показалось Дугалу, обрадованно заверещал. Память компьютерного техника, несколько месяцев работавшего с животными, не смогла идентифицировать этот звук, но, судя по интонации, он был благожелательным. Невероятно!

Да, перед Дугалом находился именно Мистер Пиквик. Самый спокойный и, если можно так выразиться, рассудительный Чужой из маленькой стаи, выращенной специалистами базы S-801. Это животное не погибло при штурме лаборатории террористами «Джихада», а было взято ими с собой, подобно еще нескольким особям, уцелевшим при сдаче колонии нападавшим. И, судя по всему, Мистер Пиквик помнил человека, общавшегося с ним на протяжении долгих недель.

— Слушай, — неуверенно начал Мак-Эван, одновременно понимая, что зверь не может распознать человеческую речь, — может, ты отпустишь меня? Я, наверное, не очень вкусный. Посмотри, там лежит толстый и большой ниггер. Куча мяса и сала. Согласен, да? Эй, эй, не делай резких движений, ты меня пугаешь!

Чужой внимательно выслушал человека, неопределенно махнул передней лапой и отступил еще на шаг.

— Можно, да? Только, пожалуйста, отойди подальше. Я сказал — отойди! Мы же друзья! Помнишь, я тебе дал лишний кусок мяса, когда… Неважно. Помнишь? А как мы гуляли по леднику? Вот молодец. Хороший зверь…

Чужой, словно внимая уговорам, осторожно отходил в сторону. Однако от его внимания не ускользнули дальнейшие действия старого знакомца. Дугал нашел в себе силы встать, забрать свою сумку с припасами и необходимой техникой и неторопливо подойти к тому, что осталось от Малика. Человек шел ва-банк, понимая, что выиграет либо все, либо ничего. Мак-Эван наклонился, отстегнул крепления приклада смарта от пояса Малика и, преодолевая тошноту, отвернулся, стараясь не смотреть на вывороченные внутренности. Руки мгновенно стали липкими от крови. Затем Дугал потянул рукоятку оружия на себя.

Собственно, бывший компьютерный техник разгромленной колонии на Сцилле мог уразуметь, что Чужой умеет распознавать вооруженного человека. Зверь, сейчас залезший на корпус одного из станков наблюдал, и Мак-Эван, вплотную знакомый с системой жестов Чужих, определял его позу как предостерегающую. Если оружие окажется в руках человека,. Мистер Пиквик прыгнет и убьет противника.

«Что делать, что делать? — лихорадочно раздумывал Дугал. — Без смарта мне никак не обойтись. Пусть это новая модель, но я сумею понять, как с ним обращаться… Возьму — Пиквик меня, несомненно, прикончит. Останусь без оружия — прикончат его собратья, если найдут мое убежище».

И Дугала осенило. Он со вчерашнего вечера понимал, что большинство Чужих не подчиняются приказам инфразБукового ретранслятора по причине, известной лишь им одним. Но сигнал идет — это точно показывает сам прибор, следовательно, Чужие его слышат. Если получится… Банк сорван!

Человек осторожно расстегнул молнию сумки, запустил руку внутрь и, покопавшись, извлек серый овальный прибор с многочисленными клавишами. Стараясь не ошибиться, набрал команду. Сигнал означал следующее: «Не буду тебя наказывать, уходи. Уходи быстрее».

Чужой понял. Словно полностью доверившись человеку, который одним движением мог перехватить «умную винтовку» и нажать на спуск, Мистер Пиквик развернулся, перепрыгнул на корпус соседнего станка, а затем исчез в открытой широкой двери цеха.

— Ф-фу… — выдохнул Дугал. — Пожалуй, я тоже пойду.

Тащить на себе тяжеленный смарт было нелегко, но человек понимал, что «умная винтовка» является его единственной защитой. Мак-Эван, выискивая наиболее легкие пути подъема, через пару часов забрался на половину высоты господствующей над местностью горы,обнаружил пещерку с узким выходом и затаился.

Дневная часть суток планеты Геон, равная земным четырнадцати часам, постепенно уходила, давая свободу багровым сумеркам. Колония внизу молчала. В нескольких десятках метров от убежища Дугала Мак-Эвана за огромным камнем сидел страдающий от ярких лучей светила Растабан Чужой, носивший имя Мистер Пиквик. Зверь с интересом наблюдал за человеком.

В механическом цехе завода Айрон-Рок находились еще несколько черных хищников. Некоторые решили подкрепиться, окончательно уничтожив тело бывшего сержанта канадских вооруженных сил и бывшего наемника Малика Айби, другие осматривали помещение. Чужие знали, что здесь побывал еще один двуногий, почему-то оставшийся живым.

Вокруг посадочной площадки вздымалась желто-коричневая пыль, поднятая двигателями большого серебристого рейдера.

Дугал Мак-Эван, посматривая в бинокль с элек-. тронным увеличением, распознал на килях неизвестного корабля вырисованную золотом дикторскую связку и кириллические буквы: «Юлий Цезарь». Название ему ни о чем не говорило, а вот герб на борту…

— Наконец-то они обо мне вспомнили, — прошептал Дугал. — Сколько можно было тянуть?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ЧАСТНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ В СТИЛЕ ЭПОХИ

Ориентировочно — 16/17 февраля 2280 года, планетаLV-17 Геон, звезда Растабан, созвездие Дракон

Сразу после приземления вспомнилось о том, что следовало бы немедленно сделать вылазку. В первую очередь необходимо осмотреть «Шейх», стоящий рядом на посадочной площадке, — шлюзы старинного корабля были открыты, биосканер не регистриро^ вал присутствия на его борту жизни, и при желании, покопавшись в бортовом компьютере, там можно было найти интересную информацию.

Казаков после недолгого раздумья приказал маленькой десантной группе, в которую, естественно, был включен и Бишоп, как следует проверить и ближайшие здания. Внутрь не заходить, а только провести визуальную разведку на местности. Андроид, выяснив, что ситуация с внешней средой абсолютно противоположна положению на Сцилле — здесь было жарко и сухо, — повеселел, сказав, будто Чужие в настоящий момент должны быть относительно ленивы и безопасны. Растабан светит слишком ярко, да и на открытом пространстве за пределами комплекса колонии животные наверняка не станут кидаться в атаку на новоприбывших. Кто-то высказал предположение, что ра зозленные и перенервничавшие джихадовцы, засевшие в центральном корпусе, непременно начнут стрельбу, завидев неизвестных людей, прилетевших на странном корабле, но Казаков увеличил изображение, поступавшее с видеокамеры внешнего обзора, и, постучав согнутым пальцем по монитору, сказал:

— Видите, они опустили бронещиты на окна. Заметьте, главный корпус, где собрались все люди, окружен еще несколькими строениями, которые прикроют нас в случае опасности со стороны боевиков. Вот, гляньте: два жилых здания, ангар для вездеходов, еще какая-то постройка… Энергоблок. Можно идти, ничего не боясь.

— Не думаю, — флегматично сказал Эккарт, посматривая на экран своими словно бы выцветшими светло-серыми нордическими глазами, — что господа террористы такие уж идиоты. Если они укрепились в одном здании, страшась Чужих, значит, будут рассматривать людей не как врагов, а как возможных спасителей. Вы бы начали стрелять в таком положении, господин лейтенант?

— Бес их знает, — хмыкнул Казаков. — Сами понимаете, резоны их поступков не всегда… э-э… адекватны общепринятым.

Маленькая разведывательная экспедиция отсутствовала почти два часа. Казаков, остававшийся в oneративном центре «Цезаря», следил за своими при помощи миниатюрных видеокамер, укрепленных на шлемах военных, однако, слушая их комментарии, не совсем понимал, что происходит в округе.

Когда Эккарт, его команда и Бишоп вернулись и рассказали, что видели, выяснилось следующее: заглянув перво-наперво на борт «Шейха», отряд нашел пустые переносные клетки, где наверняка раньше содержались Чужие, и двух мертвых пилотов. Последние, без сомнения, были убиты животными. В криогенном отделении корабля обнаружились полтора десятка замороженных спор, наверное вывезенные со Сциллы. Обер-лейтенант без раздумий и при молчаливом одобрении андроида вскрыл отсек и всадил в каждую спору по разрывной пуле из автоматической винтовки, уничтожая зародышей. Одной опасностью меньше.

Проникнуть на территорию самой базы с центральных выходов, ведущих к небольшой электростанции, заводским корпусам, аэродрому или карьеру, где продолжали пыхтеть огромные роботы, добывавшие руду/ оказалось невозможным. Все ворота закрыты, замки на них сломаны, а электроэнергия по непонятной причине не поступает — реактор энергетического комплекса работал, это стало ясно, когда отряд заглянул на станцию, где нашлось еще четыре трупа, разорванных, как выразился сержант Ратников, «в мелкие лоскутки».

Изредка попискивали детекторы движений живых организмов, но сигнал был слишком удален и шел со стороны основных построек базы Айрон-Рок. Вероятно, отдельные особи Чужих перемещались по контролируемой ими территории. Наружу звери не выходили, хотя имели возможность, — это человек привык к дверям, шлюзам и воротам, а любой Чужой без особого для себя труда мог ползать по широким вентиляционным шахтам или техническим туннелям, где были проложены кабели энергоснабжения и другие коммуникации.

— Они там все с ума посходили? — кипятился Казаков, выслушав доклад Эккарта. — Зачем нужно было запираться? Они сами устроили себе ловушку!

Маша потерла пальцами виски и высказала предположение:

— Может быть, Чужие вначале находились за периметром построек? Посмотрите на схему — вспомогательные корпуса выстроены четырехугольником, образующим большой внутренний двор с другими зданиями. Видимо, люди рассчитывали, что Чужие не прорвутся. Животных содержали на корабле… Значит, в момент, когда отказали ретрансляторы, все Чужие или большинство из них находились вне колонии.

— …Но, учитывая их способность лазать по стенам и потолкам, — вставил необычно молчаливый сегодня Гильгоф, — они без труда оказались внутри. Как думаете, лейтенант, мы сможем имеющимися в наличии силами деблокировать административный корпус и вывести оттуда людей? Поселенцам, да и террористам, там крайне неуютно, я полагаю.

— Взорвать ворота, — мигом начал строить планы Казаков. — Зачистить территорию, прилегающую к основной улице поселка, выставить охранение… Тьфу, у нас просто людей не хватит. Хотя… Джихадовцы вооружены, и наверняка очень неплохо. Может, попросить их помочь? Они откроют центральный выход из корпуса, возьмут под охрану…

— А потом перестреляют всех нас вместе с заложниками, заберут себе «Цезарь» и улетят, — как бы невзначай заметила Маша. — Сергей, вы же не выходили на улицу, значит, перегреться не могли. Странные у вас мысли, однако… Сами помните, что люди из «Нового Джихада» никогда не шли на переговоры с властями.

— Никто меня не захватит, — подал голос из динамика мозг корабля. Звучало обиженно — с соответствующей интонацией. — За кого вы меня принимаете? Я выставлю с борта любого чужого — и человека и зверя!

На замечание Цезаря никто не обратил внимания. — Какой дурак вам сказал, будто мы представляем власть? — Гильгоф вскочил с кресла, широко и глумливо улыбнувшись. — Мы, если смотреть непредвзято, никто! Корабль не зарегистрирован, опознавательных знаков никаких, обликом больше напоминаем авантюристов на большой дороге: свободная коммерция, мелкий гешефт! Частное предприятие «Спасение утопающих за счет самих утопающих». Чип и Дейл. Машу назначим Гаечкой. Поняли?

— Веня, что вы несете? — изумилась Семцова, настороженно посматривая на Гильгофа. — Какая еще Гаечка?

— Правильно делаете, что не смотрите дебильные американские мультсериалы, — хохотнул ученый. — Мы вполне можем договориться с «Новым Джихадом». У нас все козыри в руках, ясно? У них же такими операциями не круглые болваны заведуют? Обязательно найдется хоть один умный человек, который поймет, что мы, в теории, предоставляем им шанс избавиться от Чужих без особых потерь и вдобавок сохранить реноме. Им помогают не официальные власти великих держав, а… некто. Предположим, компания приятелей свихнувшегося миллионера, решившая поиграть в галактических пиратов.

— Остается только… э-э… — Казаков едва сдерживал смех. — Найти черную тряпку, намалевать Веселого Роджера с косточками и отправиться на переговоры. Вениамин Борисович, вы большой шутник, но рациональное зерно в ваших выкладках, без сомнения, имеется. Мы действительно никто.

— Теперь смотрите. — Гильгоф снова приобрел вдохновленный вид Уильяма Шекспира, придумавшего наконец сюжет «Гамлета». — Если у нас получится связаться либо с руководством Айрон-Рока, либо с террористами, мы представляемся им как угодно, растолковываем план действий и еще до заката здешнего солнца организуем операцию по выводу людей из зданий колонии. Джихадовцы, без всяких сомнений, согласятся. Они отрезаны от своего корабля взбесившимися Чужими, у них не слишком много людей, способных держать в руках оружие, и они сейчас просто сидят и ждут у моря погоды. Не забудьте, у нас сохранился старый вездеход, еще с «Триглава», а в кормовом ангаре «Цезаря» я видел роскошную бронемашину с башенным пулеметом. Вот вам дополнительная защита. У нас море самого лучшего оружия, включая дезинтеграторы и ядерные устройства сверхмалой мощи, автоматические пушки, которые мы можем расставить вокруг летного поля и запрограммировать их только на отстрел не-людей… .Что нам какие-то Чужие? Мы круты!

— Я безумно уважаю вас как аналитика, — кивнул лейтенант. — Вы случайно не учились в академии Генштаба?

— Учился, — согласился Гильгоф, не обращая внимания на вытаращившиеся глаза военных. — Однако это было слишком давно. Не верите? Зря. Ну что, принимаете мое предложение?

За пятнадцать минут ожесточенных споров, изучения карт местности и самой колонии появился четкий, спланированный едва не посекундно план операции, внешне выглядевший самым привлекательным образом. Казаков аж раскраснелся, удостоверившись, что стратегическая инициатива снова в его руках. Дело было за небольшим: любым способом связаться с людьми, находящимися в административном корпусе Айрон-Рока. И учесть непредсказуемый фактор в виде Чужих, которые имели неприятную привычку своими изощренными интригами сводить на нет любые планы людей.

— Если у джихадовцев отыщется десять человек, готовых к бою, — активно участвовавший в обсуждении Эккарт почесал подбородок, — они смогут держать в секторе обстрела всю правую сторону главной улицы Айрон-Рока и в то же время охранять вход в корпус, пока мы будем выводить заложников. Левый фланг прикроют бронетранспортер и два наших оператора смартов. Расстояние от ворот колонии до рейдера — четыреста метров. Можно преодолеть за десять минут, даже если идти медленно. Раненых, если таковые имеются, переправим к «Цезарю» на втором вездеходе.

— Главное, чтобы террористы согласились, — справедливо заметила Маша. — Только что мы с ними будем делать потом? Позволим улететь? И вообще, почему мы решили, что Чужие вышли из их подчинения? Трупы пилотов, найденные на их корабле, пока ничего не означают.

— Ой, не будьте такой мнительной! — запротестовал Гильгоф. — Животные неподконтрольны, это легко доказывается всеми нашими последними открытиями. Я думаю, «Новый Джихад» будет нас на руках носить в благодарность за спасение их драгоценных шкур от поедания Чужими. Кстати, для полного впечатления о самих себе как об авантюристах, с террористов еще можно денег потребовать… Пускай свяжутся с Землей по гравитационному приводу и переведут кругленькую сумму на наши счета. Чем не пиратская акция? Гешефт очевиден! Ой, лейтенант, только не делайте такое лицо!

Казаков, глядя на разбушевавшегося ученого, кривился так, будто разжевал целый лимон.

— Бишоп, — лейтенант повернулся к андроиду, старательно прослушивавшему радиодиапазоны за пультом связиста, — нашел их волну? Не поверю, что боевики не используют рацию хотя бы ради связи с постами, отслеживающими входы-выходы на предмет Чужих.

— Пока молчание, — нахмурился Бишоп. — Не исключаю, что джентльмены из террористической группы знают о восприимчивости Чужих к радиоволнам и стараются не обнаруживать себя лишний раз. Простите… Эт-то что еще?

Радио по-прежнему молчало, но внезапно на мониторе устройства, принимающего передачи направленного лазерного луча, появилась аршинная красная надпись: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫЗОВ!»

Казаков, Эккарт и ученый переглянулись, а Маша разинула рот. Значит, джихадовцы, увидев посадку корабля, решили связаться первыми.

— Ничего подобного! — Бишоп понял, о чем думают люди, и, пробежав пальцами по клавиатуре, вывел объемную картинку на монитор. — Передача идет не с территории городка. Сигнал устойчив, но наше приемное устройство не настраивалось специально на вызывающего. Кто-то либо вручную, или же с помощью очень точной механики направил на нашу антенну передающий луч. Постойте-ка… Ага, засекли! Он или они находятся в восьмистах метрах за периметром Айрон-Рока и приблизительно на полкилометра выше. Видимо, на склоне горы. Момент… Есть!

Бишоп подтянул ближе ко рту свисавшую с его наушника тоненькую трубочку микрофона и осторожно проговорил:

— «Юлий Цезарь», центр связи. — По случаю того, что неизвестный человек, давший сигнал, отправил его в англоязычной кодировке, Бишоп ответил по-английски и сразу переключил канал связи на громкоговоритель, чтобы слышали остальные.

— Эй, ответьте! Прием свободный? — донеслось из динамиков.

— Сэр, не стоит беспокоиться, — раздельно сказал андроид в микрофон. — С кем я говорю?

— А я с кем? — Человек явно нервничал, его слова звучали резко и отрывисто. — Я вас вижу, но не могу опознать государственную принадлежность.

Бишоп покосился на Казакова, но тот отрицательно махнул рукой, давая понять, что не желает раскрывать инкогнито.

— Корабль принадлежит независимой коммерческой компании, — ответил неизвестному андроид. — Представьтесь, пожалуйста.

— Я думал — военные…— разочарованно протянули в микрофоне. — Ладно, черт с вами. Здесь, в Айрон-Роке, очень серьезные неприятности, связанные с опасной формой инопланетной жизни. Плюс террористы из «Нового Джихада». Господа, если у вас на борту есть гравитационный привод системы «Портал», пожалуйста, немедленно свяжитесь с официальными властями на Земле или арктурианским центром транспортного контроля и подайте сигнал бедствия. Положение самое серьезное.

— Мы знаем о происшедшем и прибыли вам на помощь, — дипломатично сказал Бишоп, вызвав вздох изумления у абонента. — Я снова прошу вас представиться. Вы сотрудник базы Айрон-Рок?

— Не совсем. — Прежде чем ответить, человек выдержал напряженную паузу. — Долгая история. Я не здешний. Мое имя — Дугал Мак-Эван, я англичанин. Вы можете забрать меня отсюда?

— Откуда? — уточнил андроид.

— Я… Я сбежал из комплекса. Поднялся на гору. Приблизительно полкилометра по склону, десять-двенадцать градусов левее высокой ретрансляционной антенны. Видите ее?

— Видим, — согласился Бишоп, прекрасно помня, как выглядит колония и где именно находится пятидесятиметровая башня ретранслятора. — Вы сейчас в безопасности? Есть поблизости чужие существа?

— Пока нет, — неуверенно ответил человек по имени Дугал. — Я боюсь долго разговаривать, они могут услышать. Вы поможете мне выбраться?

Андроид снова посмотрел на Казакова, и его мимический центр отдал приказ лицевой мускулатуре изобразить вопросительное выражение. Лейтенант, мгновение подумав, кивнул.

— Хорошо. Через некоторое время мы попробуем что-нибудь сделать для вас. Ваше местоположение, мистер Мак-Эван, нам известно, будьте добры, не передвигайте свой передатчик и оставайтесь рядом с ним.

Казаков шагнул к терминалу, быстро отобрал у Бишопа наушники и спросил по-английски:

— Скажите, что происходит в самой колонии? Сколько.там людей?

— Не меньше сотни. Восемнадцать человек из… в общем, террористов, остальные — местное население. Мистер, вы меня слушаете? Все забаррикадировались в главном здании, но, боюсь, это не поможет. Звери ночью обязательно атакуют снова. А до заката совсем недолго. Слышите?

— Да, — буркнул Казаков в микрофон, одновременно посматривая на экран, где был изображен план местности. — Так. Через пятнадцать минут к основанию Горы, туда, где стоит метеорологическая будка, подойдет транспортер. Сумеете спуститься?

— Разумеется, сэр! — Голос стал радостным. — Буду очень рад, сэр! Прекращаем связь?

— Отбой.

Лейтенант осторожно положил наушники на пульт и вопросительно воззрился на остальных.

— Едем, — не дожидаясь решения Казакова, воскликнул Гильгоф. — Путешествие туда-обратно займет от силы двадцать пять минут. Бишоп в это время продолжит вызывать административный корпус Айрон-Рока. В конце концов, мы получим свидетеля, прекрасно знающего обстановку.

— Только откуда взялся помянутый свидетель? — задумчиво протянула Маша, сложив руки на груди. — Не местный, как он выразился… Может, человек из террористической группы? Наемник?

— Тем лучше, — сказал Казаков и, отжав кнопку коммуникатора, выкрикнул: — Ратников, Рябцов, Семенов! Готовьте транспорт из второго ангара. Едем на прогулку!

— Нас возьмете? — Гильгоф обиженно посмотрел на командира экспедиции. — Я давно не был на свежем воздухе.

— Давайте, — согласился Казаков. — Но если вы, доктор, опять сунетесь не в свое дело…

— Понял, понял, — замахал руками ученый и, увлекая за собой Машу, бросился к лесенке, ведущей на первый уровень «Цезаря». — Не беспокойтесь, я буду нем как рыба. Просто хочется посмотреть.

…Тяжелая, подсвеченная красными габаритными лампами и ненужными днем прожекторами, удерживаемая толстыми стальными поршнями платформа ангара номер два поползла вниз. Когда черный, широкий и приземистый броневик, ворча почти бесшумными двигателями, соскользнул на бетон летного поля, сканеры «Цезаря» проверили окружающее пространство на наличие посторонних объектов и, не обнаружив ничего опасного, дали сигнал компьютеру корабля поднять платформу.

Маша в который уже раз подумала, что роскошества наподобие такого транспортера может позволить себе только очень богатый человек, и сказала об этом лейтенанту. Казаков был полностью согласен. Вездеход двигался не на бензиновом, дизельном или электрическом двигателе. Привод каждого его колеса был оснащен не больше не меньше как собственным ядерным реактором размером с килограммовую консервную банку. Четыре пушки, несколько тяжелых пулеметов, простейшее управление… И как всегда, максимальный комфорт для пользователя. Это не считая многослойной обшивки — титан, сверхстойкий пластик, теплоизоля-тор, прослойка материала, задерживающего ионизирующие излучения, и так далее… Машина могла уцелеть, даже оказавшись в эпицентре ядерного взрыва. Разумеется, модель транспортера военным была неизвестна. Очередная частная разработка.

— Вот интересно, — отвлеченно бурчал Казаков, сидя за штурвалом машины. Рядом с ним во втором кресле разместился сержант, а рядового первого класса Семенова отправили управляться с башенным пулеметом. Мария Семцова, наклонившись и пытаясь при толчках не стукнуться головой о низкий потолок, стояла за креслом водителя, вцепившись в подголовник. — Очень любопытно будет узнать, сумеют ли Чужие в случае нападения вскрыть эту машину? Мария Викторовна, помните, как на Ахеронте чертовы зверюги уничтожили один из наших броневиков? Едва только не по винтику разобрали…

— Я, конечно, не специалист, — ответила Маша, — но, по-моему, броневик очень… добротный.

— Добротный! — фыркнул лейтенант. — Скажете тоже! Это настояшая сказка!

Транспортер, мягко прошелестев колесами из прессованного термостойкого пластика по бетонному полю аэродрома, обогнул обшарпанный корабль джиха-довцев, вышел на выложенную белыми плитами дорогу, ведущую к центральным воротам Айрон-Рока, и прямо перед ними повернул налево, в обход комплекса строений.

Маша, глядя в иллюминатор, видела простершуюся вокруг желтовато-коричневую равнину с вырастающими из нее обветренными пиками, пылевые вихри, поднимаемые ветерком, и далекое белое пятно — окрестности солевого озера, с темнеющей над его берегом станцией опреснения воды. Поступает ли сейчас вода в корпус Айрон-Рока, в котором собрались осаждаемые Чужими люди? Умные твари могли догадаться разрушить водопровод…

— Лейтенант, тормози! — Ратников вдруг подался вперед и, прищурившись, уставился на серую стену колонии. — Стой!

Машу при торможении чуть бросило вперед.

— Что случилось?

— Семенов, пока не стрелять, — сообщил лейтенант в микрофон коммуникатора и получил подтверждение от рядового. — Мария Викторовна, гляньте! Нас почтили вниманием!

Зверь, замеченный Ратниковым, свешивался с крыши одного из окружавших главные здания базы одноэтажных заводских цехов. Непередаваемая наглость — Чужой сидел прямо на виду, являясь отличной мишенью. Как только машина остановилась, существо деловито спустилось по отвесной стене на прокаленную местным солнцем почву и пружинисто подошло к заинтересовавшему его объекту.

Маша отшатнулась, когда слюнявая и зубастая морда черного хищника уткнулась в стекло, и уже хотела было потребовать у Казакова опустить на иллюминаторы щитки. Чужому достаточно плюнуть кислотой, и стекло не выдержит. Правда, он вряд ли проберется в узкое прямоугольное окно вездехода.

Обследовав передние иллюминаторы и не найдя ничего интересного, Чужой прошелся вдоль левого борта, затем стало слышно, как он вскочил на крышу машины, видимо решив узнать во всех подробностях, как выглядит пулемет на вращающейся башне.

— Сергей, — Маша потеребила лейтенанта за рукав, — это животное не с базы S-801. Оно выведено здесь.

— Откуда знаете? — прищурился Казаков.

— Вспомните, полковник Кеннет говорил, будто на всех Чужих, воспроизведенных в лаборатории на Сцилле, был закреплен усилитель сигнала ретранслятора. Мы же сами такой видели… А когда это чучело промелькнуло в окне, я заметила, что на его черепе нет никаких посторонних включений. Этот — по-настоящему дикий.

— Ну, раз так… — с театрально-огорченным видом развел руками лейтенант и наклонился к микрофону внутренней связи: — Семенов, ты здесь? Убери этого урода с крыши.

Чужого буквально сдуло с корпуса вездехода очередью тяжеленных, в два пальца толщиной, снарядов пулемета. От животного практически ничего не осталось — череп сейчас валялся справа от машины, разорванное туловище слева, правая верхняя конечность вообще улетела в сторону метров на десять. Капельки кислоты, случайно попавшие на броневик, не сумели преодолеть первоклассную броню, оставив на ней только выемки глубиной не больше полусантиметра.

— Одним меньше, — констатировал Казаков. — Кстати, мы до сих пор не знаем, сколько всего взрослых Чужих орудуют в Айрон-Роке. Надеюсь, шотландец, — как его? Мак-Эван? — которого мы должны забрать, даст более точную информацию.

— Двадцать — двадцать пять особей, — подал голое из салона Гильгоф. — Не больше. Потом объясню, откуда взялась эта цифра. Так мы едем или будем причитать над трупом подстреленного вами, Сергей, Чужого-тинейджера?

— В следующий раз будет соблюдать правила дорожного движения, — невозмутимо ответил лейтенант и подал вверх рычаг, активирующий реакторы двигательной установки вездехода.

Черный, похожий на безногого таракана броневик с неизменной золотистой дикторской связкой и орлом римских цезарей (у Маши этот символ вызывал некоторое недоумение и сразу напрашивались ассоциации с какими-нибудь неофашистами… Но в таком случае должны быть прочие обязательные атрибуты — топорик и молнии) лихо пробежал по бездорожью и песчаным кочкам, окружавшим комплекс зданий Айрон-Рока, безошибочно вырулил к серебристому кубическому строению, на крыше которого громоздился лес разнообразных антенн, миновал его и наконец, подняв облако желтоватой пыли, остановился у крутого отрога «столовой» горы.

В данный момент индикатор движения реагировал только на один сигнал, и в то же время начал попискивать установленный в кабине приемник, распознававший передатчики личных данных живых людей, — эту миниатюрную капсулу вшивают под кожу всякому человеку, работающему в Дальнем космосе. Единственно, картину портили редкие вспышки на детекторе, обозначавшие еще один живой организм, но Казаков решил, что это обычная интерференция, обусловленная сильным ультрафиолетовым излучением приближающегося к горизонту пурпур но-багрового Растабана.

— Давайте выйдем наружу, — предложил лейтенант, оглянувшись на Машу и Гильгофа. — Не бойтесь, если вдруг появятся Чужие, мы сумеем засечь постороннее движение задолго до того, как они успеют приблизиться. Сразу укроемся в броневике, а Семенов откроет огонь.

Жара навалилась на людей подобно огромному зверю. Если в машине было относительно прохладно благодаря кондиционерам, то снаружи… Градусов тридцать пять, не меньше. Солнце жжет немилосердно. Горячий ветер. У забирающейся в рот пыли неприятный кислый привкус.

— Как здесь люди могут работать? — недовольно сказач Гильгоф, прикрывая ладонью глаза от красного ока приближающейся к горизонту звезды.

— На Сцилле, — справедливо заметила Маша, уже почувствовавшая, как на шее и на лице начинают высыпать крупные бисерины пота, — вы, Веня, жаловались, что вам холодно. Ого, глядите, вот он!

В сотне метров от транспортера по камням прыгал человек, одетый в песочный комбинезон и зеленоватую камуфляжную кепку. Он размахивал руками и кричал что-то неразличимое.

— Что такое? — насторожился Казаков, прищуривая глаза и пытаясь рассмотреть визитера. — Чего он орет?

— От радости, наверное, — презрительно фыркнул Гильгоф и вдруг насторожился: — Один момент…

Дугал Мак-Эван, бывший научный сотрудник американской лаборатории S-801, бежал вперед, к людям, и кричал:

— Не стреляйте! Не вздумайте стрелять! Мать вашу, не стреляйте!

Казаков поднес к глазам бинокль, пошарил по округе и увидел, что вслед за человеком, в полусотне метров позади, перемещается постоянно скрывающийся за огромными камнями черный силуэт. Врал детектор, никакая это не интерференция. Чужой отлично научился прятаться и обманывать умный прибор. Но почему тогда человек требует от своих спасителей не открывать огонь?

— Маша, доктор Гильгоф, быстро в машину, — непререкаемым тоном скомандовал лейтенант. — Что-то странное здесь происходит…

Ветер донес до Казакова крик субъекта в бежево-коричневом комбинезоне: л. — Не стреля-айте-е!

Подбежав к транспортеру, стоявшему у подножия скального образования, обливающийся потом и красный от солнечных ожогов Дугал первым делом нырнул в машину, а затем едва не набросился на стоящего у задних дверей транспортера Казакова, поднявшего винтовку для выстрела, — Чужой благоразумно спрятался за камнем, но изредка высовывался, и в него можно было бы попасть.

— Я же вам кричал. — Дугал вцепился в оружие лейтенанта. — Не надо убивать этого зверя!

— Почему?

— Не надо, и все! Он никого не тронет, если вы не будете палить в него. Мистер Пиквик мне жизнь спас!

— Какой мистер Пиквик? — окончательно запутался Казаков.

— Вот тот Чужой. Поехали отсюда, пока другие не набежали!

Чужой по имени Мистер Пиквик выглянул из-за валуна, наклонил голову и опять скрылся, не желая подставлять себя под пули.

— Ладно, потом все объяснишь. — Казаков забрался в машину и задраил кормовые люки. — Семенов, видишь зверя над нами? Метров сорок в сторону от вышки?

— Так точно, — донеслось сверху, с места стрелка.

— Не трогай его пока. Ясно?

Транспортер тихо заурчал двигателями, развернулся и пополз обратно, к базе, а затем в сторону посадочной площадки. Чужой, руководствуясь непонятными для людей соображениями, пополз следом, стараясь, однако, скрываться либо за камнями, либо за углами окружавших основной комплекс Айрон-Рока заводских корпусов.

— Дугал Мак-Эван, очень рад познакомиться, мисс. — Человек в желтоватом комбинезоне наконец заметил Машу и доктора Гильгофа. — Просто удивительно, как вовремя вы появились.

Разговор не успел разгореться, хотя ученый, старательно блюдя так понравившуюся ему версию о пиратском происхождении «Цезаря», представился «мистером Беньямином Гильгофом из Тель-Авива, исследователем на вольных хлебах», и сразу начал расспрашивать Дугала. Не успел тот ответить на первые вопросы, как машина подрулила к кораблю, из кабины выбрался лейтенант и сказал по-английски:

— Эй, приятель, твоя зверюга идет за нами.

— Что? — изумился Мак-Эван. — Где?

— Сидит на краю летного поля. Слушай, я его пристрелю! Если он проберется на наш корабль…

— Я тебя сам пристрелю! — неожиданно взорвался Дугал. — Поднимайтесь на борт, он никого не тронет! Сидит — и пускай себе сидит.

И действительно, Чужой выждал, пока опустится платформа и, забрав машину, снова закроется. Потом он осторожно пересек открытое забетонированное пространство аэродрома, зацепился за одну из посадочных опор «Цезаря» и скрылся в ее гнезде. В тени Чужому было полегче, нежели на открытом солнце.

Вокруг мистера Мак-Эвана разместились члены экипажа «Цезаря», молча наблюдая за новоприбывшим. Гильгоф шепотом подбивал Машу заключить пари. Предметом спора должно было быть количество съеденного гостем. Семцова только морщилась, шикая на доктора.

— Независимая корпорация, значит? — Дугал утер подбородок, по которому стекала струйка соуса, и в который уже раз обвел взглядом помещение столовой. — Хорошо живете, с удобствами. Мистер, положите мне еще мяса… Так вот, я умираю от любопытства — вы кто такие?

— По-моему, — проворчал лейтенант, — ты скоро умрешь от засорения желудка, вызванного перееданием.

— У вас, сэр, — не преминул заметить Дугал, — восточноевропейский акцент. Надписи на корабле — русские. Вон тот джентльмен с коричневыми волосами (он кивнул на Бишопа) говорит по-английски очень чисто, хотя, скорее, с американским произношением. У тех господ — немецкий акцент. Если вы пираты, так сразу и скажите. Только что-то я не слышал о пиратах последние пять лет…

— В определенной степени, — задумчиво начал андроид, опережая Казакова, уже настроившегося ответить гостю какой-нибудь грубостью, — мы можем именоваться пиратами. Только не профессиональными, а… начинающими. Кстати, на английском я говорю ничуть не хуже русского и еще десятка самых распространенных языков Земли. Я — синтетический человек, биоробот. Если интересно — серия «Бишоп», производство «Уэйленд-Ютани».

— Ого! Да ты стоишь не меньше трех миллионов долларов! — невежливо заметил Мак-Эван. — Странные вы люди, господа… Любопытный корабль, собственный андроид (Бишоп недовольно поморщился — его немножко задевало, когда люди относились к нему как к вещи), завидное вооружение… Хорошо нынче живут пираты, пусть даже и начинающие. Мужики, вам случайно классный электронщик не нужен?

— Не нужен, — изобразив на лице зверское выражение, сказал лейтенант. — Мистер, кончайте жрать и ответьте на десяток вопросов или…

— Вздернете на рее? — икнул Дугал. — Знаю, читал книжки про пиратов. Хорошо-хорошо, сэр, не беспокойтесь. Я расскажу, что знаю. Но по-моему, вы знаете куда больше меня.

— Вопрос первый, — жестко начал Казаков, понимая, что на этого болтуна следует нагнать страху, иначе он так и не проникнется серьезностью положения. Видимо, мистер Мак-Эван, очутившись в безопасном и крепком корабле, окончательно уверовал в свое спасение и то, что люди с «Цезаря» не сделают ему ничего плохого. — Первый и главный: кто ты такой?

Казаков пригрозил, что если мистер Мак-Эван вздумает врать — ему не поздоровится. Его попросту выставят на улицу, и пусть он там разбирается с Чужими как хочет. Самостоятельно.

Сбивчивый, немного путаный рассказ Дугала поведал о многих интересных вещах. Вкратце он объяснил, что раньше работал по контракту на «Уэйленд-Ютани»: «Нет, вы не знаете, где эта база. Планета Сцилла в районе звезды Гамма Феникса. Жуткая дыра. Что, вы там были? Ничего себе…» — затем был захвачен террористами «Джихада» и больше месяца «по принуждению» должен был участвовать в их акциях. Да, гвоздем программы были Чужие. Откуда террористы знали о базе S-801? Понятия не имею. Наверное, продал какой-нибудь американец, посвя-. щенный в это дело. Да, я летал на LV-17, где джи-хадовцами было опробовано новое оружие. Отказаться? Вы что, с ума сошли? Они бы меня просто пристрелили! «Киото»? Слышал такое название. Именно на этом корабле нас эвакуировали со Сциллы, а потом перевели на «Шейх-уль-Аллах». И животных всех оставили на старом корабле. «Киото», как я слышал от господина Ясура (это их начальник), отправился обратно на Сциллу забрать оставшиеся ретрансляторы, забытые в спешке, и заодно уничтожить все следы пребывания там людей из «Нового Джихада».

— А откуда вы все знаете? — недоумевал Дугал. — Программа «Кедр» считалась абсолютно секретной. Вот и доверяй штатовским спецслужбам! Джихадовцы знают, вы знаете… Вы что, представляете какую-нибудь русскую корпорацию? Конкуренты «Уэйленд-Ютани», да?

— Как много вопросов…— прервал Дугала Казаков. — Учти, твоя настоящая задача — не задавать вопросы, а отвечать на мои. Или отправишься дальше прятаться в пещерах.

— Хорошо, сэр, — пожал плечами англичанин. — Что вас еще интересует?.

— Расскажи, что случилось с Чужими? Сколько животных сейчас в Айрон-Роке?

— Всего двадцать штук. Двадцать первый — Мистер Пиквик. Сами сказали, что он прячется в гнезде посадочной опоры вашего корабля. Из двадцати особей четыре вывезены со Сциллы вместе с Пиквиком, еще шесть… э-э… родились на LV-17, где проводилась первая акция, остальные появились на свет здесь. Господин Ясур приказал подбросить споры в колонию.

— Материнский организм?

— Нет, сэр. Самку убили на Сцилле. Террористы добрались только до холодильников, где мы хранили споры с зародышами, и забрали их с собой.

— Когда Чужие вышли из-под контроля?

— Вы и об этом знаете? Я не представляю, что случилось с животными. В самом начале операции в Айрон-Роке они слушались, как обычно. Все ретрансляторы действовали. Только когда на свет появились твари, выведенные уже здесь — было заражено десять колонистов, — я отметил у животных психическую нестабильность. Вчера вечером они напали на людей господина Ясура, уже захватившего колонию в свои руки. Ясур со злости приказал расстрелять двоих биологов, отвечавших за ретрансляцию сигнала, и эвакуировал всех людей — и своих, и заложников — в главное здание. Чужие не позволяли нам выйти в сторону летного поля, а после заката начали массированную атаку. Обычно эти животные не убивают просто так, ради интереса. Они либо стаскивают жертв в гнездо, либо используют в качестве пищи. Прошедшей ночью Чужие именно истребляли нас — планомерно, методично, со своей невероятной хитростью. Вояки из людей господина Ясура смогли ранить только двух-трех животных, но ни одного не убили. Зато Чужие…

— Сколько жертв?

— Не меньше шестидесяти человек за одну ночь. До рассвета они не дали нам ни минуты покоя. Потом ушли. Когда взошло солнце, господин Ясур попытался с оставшимися боевиками прорваться к кораблю, но ничего не вышло. Чужие нас не пропустили. Еще ночь, ну, может быть, две — и они уничтожат всех.

— Сколько боеспособных людей осталось у этого твоего Ясура?

— Вчера вечером, когда все были живы, — двадцать пять. Утром выяснилось, что осталось двенадцать. Точнее, уже одиннадцать. Когда я сбежал из Айрон-Рока, один Чужой… Словом, он убил моего сопровождающего.

Гильгоф подозрительно нахмурился, слушая, и спросил:

— А почему он вас не убил?

— Это был Мистер Пиквик, сэр. Он меня узнал не стал трогать. Я с этим зверем очень долго работал на Сцилле. Пиквик самый спокойный из всей стаи. |И умный. Он тоже участвовал в атаке на главный корпус, я его видел, но… Он не станет делать ничего плохого именно мне. Он слышит приказы ретранслятора, однако, в отличие от всех остальных Чужих, исполняет команды. Если только прибор в моиx руках. Зверь мне доверяет. Почему — не знаю, верное, оттого, что я всегда хорошо к нему относился.

Снова задал вопрос Казаков:

— Мы можем связаться с командиром джихадов, как его?..

— Господин Ясур, — напомнил Дугал. — Очень филичный, образованный человек, хотя и фанатик, наверное, не сможете. Террористы были настолько уверены в том, что акция пройдет без сучка и задоринки, что не взяли с корабля ни одной системы дальней связи. Только переносные рации с минимальным комплектом батарей. Вы не сумеете их достать направленным лучом или радио любого диапазона — у джихадовцев свой особый код, который никто не знает. Перехватить их сигнал невозможно, и точно так же невозможно вступить с ними в контакт, не зная кодировки. А когда Чужие — вот умные твари! — обесточили центральные здания, повредив кабель электростанции, полностью отказал гравитационный привод и все прочие системы дальней и ближней связи.

— А ты? — Казаков слегка пнул носком ботинка сумку Дугала, стоящую под столом. — Ты же смог разговаривать с нами!

— Портативный ноутбук, при нем — складная антенна, способная посылать направленный луч на расстояние до трехсот миль, и установленная программа экстренной связи. Разработка корпорации «Майкрософт». Глючит иногда, но Гейтсы всегда этим были грешны. Выпустят программу с недоделками, потом изволь докупать к ней недостающие аксессуары… Я эти штуки постоянно с собой таскаю, вещь полезная. Только антенну спер у господина Ясура. Он, наверное, очень злится… Это была единственная.

— И тем самым ты, придурок, лишил нас возможности поговорить с колонией и освободить людей, — со злостью в голосе рявкнул лейтенант, хлопнув себя ладонью по колену. — Нам кровь из носу нужна связь с Ясуром! До заката два часа. Если мы не выведем заложников до наступления темноты… Сколько прошлой ночью погибло? Шестьдесят человек? Воображаю, какую резню устроят сбрендившие Чужие сегодня! Ты хоть понимаешь, что они мстят людям? Если раньше они относились к нам только как к существам, пригодным в пишу и для выращивания эмбрионов, то теперь… Мы для них враги. Врагов Чужие будут уничтожать.

— Почему? — округлил глаза Дугал. — А Мистер Пиквик? Он вполне нормален, если можно так сказать про Чужого.

— Стой, стой! — вскричал Гильгоф, вскочив.со своего кресла так, будто сидел наеже. — Пиквик — я правильно запомнил кличку этойтвари? Он тебя слушается? Конкретно тебя — дружка-приятеля? Есть!

— У вас, Вениамин Борисович, — вздохнула Маша, — очередной гениальный план?

— Именно! Укрепить на Чужом портативную систему связи и послать его в Айрон-Рок. Его не обязательно пристрелят. Если Чужой проявит сообразительность, в чем я уверен, он доставит прибор на место, а сам потихоньку смоется, если уж мистеру Мак-Эвану так хочется сохранить его жизнь.

«Ну, это он зря надеется… — мельком подумал лейтенант. — Когда эвакуируем людей, Чужими придется заняться вплотную. И перебить всех до одного!»

— Это мысль, — рассудительно сказал Бишоп. — Или, например, можно послать человека под охраной Чужого. То есть не совсем человека. Животные не видят во мне врага. Я для Чужих только механизм. Понимаете? По крайней мере, я сумею растолковать этому господину Ясуру наш план.

— Ратников, быстро на склад. — Казаков принял решение мгновенно, не раздумывая. — Возьми два аппарата, работающих в коротковолновом диапазоне, и тащи в ангар транспортера. Мистер Мак-Эван, отправляйтесь туда же. Вообще-то это наш единственный шанс. Бишоп самостоятельно не сможет пробраться через заваренные ворота или переплетения вентиляционных шахт, а Чужой наверняка отлично ориентируется. Проводник — лучше не придумаешь. А если вдруг наши сумасшедшие зверюги распознают в Бишопе угрозу, сумеет защитить.

— Влип я с вами, джентльмены, — вздохнул Дугал. — Знаете, я, пожалуй, тоже пойду. Один раз выбрался из Айрон-Рока, выйду и второй раз.

— Можете остаться, — бросил Казаков. — В вашем участии нет никакой надобности.

— Ясур мне поверит, а вот вашему роботу… Это еще подумать надо. Придется, конечно, изобрести правдоподобную версию смерти Малика…

— Сомневаюсь, что террористы вам поверят, — критически заметил Гильгоф. — Вы пропадаете неизвестно куда, и одновременно исчезает один из их людей. Потом вы объявляетесь в компании андроида и Чужого, заявляя, что появились неизвестные пираты, готовые безво… ну, почти безвозмездно провести спасательную акцию. Да вам пулю в затылок пустят!

— Верно, — огорчился Дугал, уже настроившийся на героический поступок. — Тогда пускай идет один только синтетик. Но лучше бы, конечно, вдвоем.

— Может, я пойду? — робко заикнулась Маша, хотя понимала, что суется в безнадежное дело. Преодолеть выставленные Чужими «караулы», договориться с чокнутым предводителем террористов и вернуться обратно целой и невредимой?

— Вы с ума сошли! — едва только не хором произнесли Казаков, Эккарт и доктор Гильгоф. Лейтенант продолжил за всех остальных:

— Послушайте, Маша, да аллах-акбаровцы не станут вас слушать только потому, что вы женщина! Никуда вы не пойдете!

— Ничего подобного, — возразила Семцова. — Именно потому, что я женщина, будет больше доверия, чем, например, вам, Сергей. Вспомните, что приснопамятная Эллен Рипли…

— Не надо про Рипли! — схватился за голову Казаков. — Маша, вы что, феминистка? Выступаете за полное равноправие женщин? Вы хоть понимаете, что шансов вернуться оттуда живой у вас ноль целых хрен десятых? Что, если Чужой, про которого говорил мистер Мак-Эван, такой же полоумный, как и остальные, а сейчас просто прикидывается филантропом? Да он вас сожрет и не поперхнется…

— Меня будет охранять Бишоп, — сказала Семцова. — Кроме того, мы возьмем с собой самое лучшее оружие. И я не феминистка, а ксенолог. Если честно, всю жизнь мечтала о Нобелевской премии. Понимаете, какие возможности открываются? Вживую исследовать не просто Чужих как вид, а Чужих во взаимодействии с человеком в экстремальной ситуации?

— Ненавижу ученых, — мрачно сказал лейтенант. — Вам приключений на Ахеронте показалось мало? Ну и катитесь. Между прочим, вы подчиняетесь не мне, а господину Гильгофу, как старшему над научной группой. Его и спрашивайте.

Маша вопросительно посмотрела на доктора Гильгофа:

— Веня, вы меня правда отпустите?

— Идите, идите, — мелко закивал ученый. — Вас отправят домой в цинковом гробу, а я присвою результаты ваших исследований и сам заграбастаю Нобе-ля. Обещаю каждый месяц приносить цветы на могилу.

— Ну, раз Вениамин Борисович согласен, — бесстрастно сказала Семцова, — я пошла переодеваться. Сергей, приготовьте мне винтовку М-41-А. Я с ней научилась обращаться на Ахеронте.

Она с самым независимым видом вышла из кают-компании, оставив позади изумленных мужчин, и отправилась в свою комнату — необходимо было сменить чистый светло-синий костюм, найденный в шкафчике занятой ею каюты «Цезаря», на что-нибудь более подходящее к полевым условиям.

«Я полная дура, — мелькнуло в голове. — Страшновато, особенно если учитывать рассказ Дугала. Но, черт возьми, там почти сотня живых людей!..»

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ПЕРЕГОВОРЫ ПО-ДЖИХАДОВСКИ

Ориентировочно — 16/17 февраля 2280 года, планетаLV—17 Геон, звезда Растабан, созвездие Дракон

План доктора Гильгофа в его собственном изложении выглядел чрезвычайно красивым, но, как известно, гладко все бывает только на бумаге. В порыве творческого экстаза многомудрый ученый напрочь позабыл об одной маленькой детали: как Чужой отнесется к появлению незнакомых ему людей? Зверь, конечно, не убил мистера Мак-Эвана, а затем отправился вслед за вездеходом, однако никак нельзя заподозрить, что Чужим двигали благие намерения. Вдруг стая послала Мистера Пиквика специально для того, чтобы вблизи рассмотреть новый корабль и разведать, можно ли будет забраться внутрь?

Казаков, несколько вооруженных солдат и слегка побледневший Дугал стояли у шлюза, ведущего наружу. Гильгоф терся у дальней стенки, не желая выходить первым. Стальные плиты двери, едва слышно поскрипывая, уползли в корпус «Цезаря», на одежды людей упали красно-оранжевые лучи звезды, и мгновенно стало жарко.

— Дугал, — лейтенант повернулся к бывшему технику лаборатории S-801, — прошу. Давай вперед. Мы показываться не будем.

— Это почему? — заикнулся англичанин. — Сэр, а вдруг…

— Вдруг? В таком случае мы закроем дверь и придумаем какой-нибудь другой план, — сказал Казаков, пожимая плечами, но все-таки добавил ободряюще: — Иди-иди. Ты будешь находиться в секторе поражения. Если Чужой вздумает напасть, мы его пристрелим.

«Не факт, — одновременно подумал Казаков. — Отнюдь не факт… В зверюгу нужно всадить не меньше полной обоймы, прежде чем она окончательно сдохнет. Бишоп, между прочим, что-то говорил о важнейших нервных узлах в организме Чужого, при повреждении которых животное мгновенно обездвиживается, но едва ли мы сможем бить настолько точно».

— Бедного Дугала, как всегда, подставили, — вздохнул Мак-Эван и шагнул вперед, на опустившиеся ступеньки трапа. — Не забудьте потом отправить открытку моим родителям в Глазго…

Он медленно сошел на бетон летного поля, зачем-то подбросил в ладони ретранслятор и оглянулся. :

— Эй, Мистер Пиквик! Ты где?

Молчание. Чужой делал вид, что ему нет дела до человека. Только в гнезде посадочной опоры «Цезаря» можно было различить неясное шевеление. На землю упала прозрачная капелька тягучей слюны.

Дугал демонстративно прогулялся вдоль борта корабля, нервно насвистывая, вернулся обратно и наконец отжал одну из клавиш своего прибора. В пространство ушел сигнал: «Иди сюда».

Секунд тридцать спустя из глубокой тени высунулась черная морда существа. Чужой приоткрыл пасть, поводил стержнем со второй парой челюстей, словно нюхая воздух, и нехотя начал спускаться вниз по столбу опоры. Дугал инстинктивно отшатнулся, но вовремя подумал о том, что Чужому нельзя показывать свой страх. Твари, как он знал по опыту работы на Сцилле, достаточно тонко чувствуют настроение людей. Людей? Минуточку… Техник стоял и смотрел на Чужого, начиная соображать, что зверь сам боится. Характерные движения, позы, слишком осторожно перемещается в пространстве. Одновременно Чужой напряжен и только ждет момента, когда можно будет ринуться в атаку, защищая собственную жизнь. Вооруженных людей он не видит, но, безусловно, ощущает их присутствие.

— Джентльмены, — громко сказал Дугал, не глядя в сторону шлюза, — закройте, пожалуйста, двери, иначе животное не выйдет. По-моему, он вас испугался.

Казаков, не долго думая, нажал красную кнопку замка, выполняя просьбу нового члена команды. Нахальный шотландец слишком долго работал с Чужими и скорее всего неплохо знает их повадки. Хочет остаться без охраны? Ради Бога, но последствия — за свой счет.

И действительно, Чужой осмелел. Он развалистой походкой подошел к покрывшемуся мерзким липким потом человеку, спокойно «осмотрел» его и пискнул. Значит, снова узнал.

— О'кей, о'кей, — засуетился Дугал. — Пиквик, ты меня радуешь. Вот скажи, почему ты умный, а все остальные твои собратья глупые? Ладно, я пошутил. Та-ак… Стой смирно, сейчас будем разговаривать.

Дугал опустился на корточки, раскрыл свой непременный ноутбук, поставив его на бетон, и запустил программу речевого анализа. Пот заливал глаза, и приходилось поминутно вытирать лоб рукавом. Когда компьютер был подготовлен к приему звуковых сигналов, техник набрал на ретрансляторе довольно сложную команду и, коснувшись клавиши «Передача», направил прибор на Чужого.

Зверь «выслушал». Отступил на несколько метров назад, затем снова приблизился и, прекрасно зная, что нужно делать, повернул морду к портативному компьютеру, на котором был укреплен микрофон, — несколько месяцев экспериментов не забылись. Дугалу почему-то показалось, что животное сейчас плюнет в ноутбук струей кислоты. Однако Чужой издал серию долгих и низких звуков, программа их мгновенно зафиксировала и выдала результат:

«Пользователю: идентифицированные зооморфные звуки представляют собой набор понятий, характеризующихся как серия вопросов. Наиболее близкие аналоги в английском языке: „Почему?“, „Опасно?“, „Не нужно“. Продолжить операцию?»

— Ах ты скотина! — буркнул Дугал, недобро поглядывая на Чужого. — Не хочешь? А чего ты боишься? Я ж не могу сидеть тут и уговаривать тебя…

Собственно, изначально Дугал предлагал Чужому отвести его и еще нескольких «членов стаи» в комплекс колонии. Чужой заартачился, причем было непонятно, означает его «опасно» опасность для него самого или для людей.

— Хорошо, попробуем еще раз, — сказал техник и начал осторожно набирать новую серию команд. Чужой откровенно заскучал и передвинулся под плоское брюхо корабля, в тень. Человек, в отличие от него, боялся удаляться от шлюза. Мало ли что взбредет Чужому в голову! С виду он тихий да смирный, но в тихом омуте, как известно…

Открылась и тотчас же снова опустилась тяжеленная дверь над трапом, и в проем нырнул Бишоп. Чужой отбежал в сторону, зашипел (что означало одновременно агрессивные намерения и удивление) и на всякий случай уцепился за стойку шасси, намереваясь при любой опасности спрятаться. Чужой был явно сбит с толку: с виду новоприбывший — человек, по сути — нет. Другой запах, по-другому выглядит в инфракрасном спектре, чувствуется электрический ток внутри тела. Нет, не человек. Зверь успокоился и снова спустился на землю, замерев в нескольких метрах в стороне.

— Что тебе нужно? — грубо спросил Дугал у андроида. — У меня уже есть один компьютер,

— Сэр, — выдержанно сказал Бишоп, не подавая вида, что подобное обращение его обижает. Команда «Цезаря», а особенно люди, бывшие с ним на Ахеронте, относились к человеку искусственному даже получше, чем к настоящему. — Не могли бы вы помолчать несколько минут?

— Ты что себе позволяешь? — возмутился Дугал. — Твоя задача — выполнять команды людей! Иди обратно.

— Я выполняю команду командира корабля. — Андроид решил не обращать внимания на наглеца и под удивленным взглядом Дугала пошел прямо на Чужого. Животное стояло возле шасси, недоуменно следя за перемещениями странного объекта. Машин, как знал Чужой, можно не бояться. Кроме тех, которые в руках небольших, слабых двуногих тварей.

Суть рассуждений Бишопа состояла в следующем: если Чужой, как это было заметно, не желает или боится выполнять команды Дугала, то наверняка среагирует на речь серебристых Чужих, с которой андроид был поверхностно знаком. Если у животных, как утверждала Маша, несколько суток просидевшая за исследованиями ДНК Чужого, действительно невероятно развитая генетическая память, значит, твари обязаны помнить, как разговаривают «высшие» существа — Геона, и спустимся по трапу светлоокрашенные Чужие, обладающие истинным интеллектом.

Бишоп подумал и, вспоминая свой опыт, полученный за время приключений на Ахеронте в инопланетном корабле, сформулировал основные фразы. В переводе на язык людей его требование выглядело бы так: «Отвести меня и еще одно существо моего вида туда, где находятся остальные. Провести самым коротким путем. По дороге охранять от любого нападения».

Чужой в буквальном смысле раскрыл рот. Теперь он не понимал вообще ничего. Коллективный разум его стаи уже давно пришел к выводу, что получаемые сигналы королевы семьи — подделка и слушаться их не стоит, пока не появится настоящая матка. Лишь к единственному конкретному человеку Мистер Пиквик относился почти как к члену стаи — он говорил на одном языке с Чужим и со времени рождения никогда не делал ему ничего плохого. Пиквик привык к Дугалу, который был постоянной частью чужой реальности. Стабильной и более-менее безобидной частью.

Но сейчас генетическая память безошибочно подсказала зверю: перед ним одно из созданий, способных приказывать даже главе семьи. Чужой чувствовал — что-то здесь не так, но тональность и система речи Бишопа, аналогичная звукам «высших», заставила черного хищника слушаться.

Чужой «ответил» согласием и принял позу подчинения.

— Фантастика! — растягивая гласные, крикнул Дугал. — Я же говорил, что вы знаете больше меня! Зачем было выталкивать меня наружу, на это солнце? Проверить хотели? Что ты ему сказал?

— Сэр, — Бишоп даже не смотрел на техника, — я прошу вас разговаривать со мной в вежливой форме. Возвращайтесь, пожалуйста, на корабль. Прочими проблемами я займусь самостоятельно.

Андроид, напрягая свой речевой синтезатор, приказал Чужому на время спрятаться, опасаясь, что животное перегреется на жести и направился вслед за Дугалом, к ведущему в корабль шлюзу.

— Если все подготовлено, я отправляюсь.

Бишоп осмотрел небольшой по виду, но очень вместительный армейский рюкзачок, в который были уложены несколько портативных раций, переносной компьютер и компактная система связи, действующая с помощью направленного лазерного луча. Там же присутствовал комплект легких батарей, а боковые кармашки оттопыривались несколькими гранатами с вакуумным зарядом — мало ли какая неприятность приключится по дороге? Чужой, нет сомнений, неплохой охранник, однако надо учитывать, что кроме него в зданиях Айрон-Рока сидят еще двадцать штук громадных, злобных и испытывающих к человеку патологическую неприязнь зверюг.

— Что значит — «я отправляюсь»? — Переодевшаяся в зеленовато-коричневый армейский комбинезон Маша искренне возмутилась. — Бишоп, кажется, я приняла решение!

— Господин Казаков категорически против. — Андроид указал на лейтенанта. — Остальные тоже. Я предлагаю вам остаться. Поймите же, что вы будете для меня только обузой. На меня одного Чужие не обратят никакого внимания. В крайнем случае я способен более адекватно обороняться или заставить животных отступить с помощью имитации звуковых сигналов серебристых Чужих.

— Вот и отлично, — согласилась Маша. — У тебя есть замечательное средство воздействия на хищников, что позволит нам без каких-либо осложнений пройти в административный корпус. Неужели тебе не понять, что настоящему человеку террористы поверят больше, чем… чем тебе? Сергей, я непременно должна пойти! Буду потом рассказывать внукам…

— …Если вас там сожрут Чужие или пристрелят террористы, у ваших внуков будет очень мало шансов появиться на свет, — с раздражением ответил Казаков. — В последний раз прошу — откажитесь. Это же… Даже не самоубийство, а что-то гораздо хуже! На Земле загляните к психоаналитику, пусть определит, откуда идут подсознательные суицидальные намерения! Если так уж необходим человек, то я могу пойти сам.

— Ничего подобного, — фыркнула Семцова. — Поезд ушел. Я иду, и никто меня не отговорит. Хватит дискуссий. Сергей, где моя винтовка?

— Иисусе…— простонал Казаков. — Вам что, не дают покоя сомнительные лавры Эллен Рипли? Хотите, чтобы про вас тоже сняли кино в Голливуде? Возьмите. Магазин полон, два сменных. У Бишопа пистолет с плазменными зарядами и гранаты. На связь будете выходить через каждые пять минут. Ясно?

— Ясно, — спокойно сказала Маша. — Можно идти, господин лейтенант?

…Решили так: Бишоп, как существо выносливое и обладающее неприсущими человеку качествами, отправится к центральным воротам колонии пешком. Вместе с Чужим. Жарко, конечно, но андроид выдержит и даже не запыхается. Остальная команда вместе с Машей прибудет к внешнему периметру Айрон-Рока на транспортерах. Фарелл, мистер Мак-Эван, доктор Гильгоф и двое врачей останутся на «Цезаре» поддерживать связь с основной группой и, если операция будет слишком кровавой, подготовить медицинский блок корабля к приему раненых. Первую помощь на месте событий могут оказать и сами военные — обучены, да и личных аптечек в достатке.

Сейчас Казаков и его «волкодавы» снесут либо с помощью дезинтегратора, либо минами заваренные центральные ворота и высадят Машу на территории базы, когда подойдет андроид вместе с Чужим. Второй вездеход, где будет находиться Эккарт и его антитеррористическая группа, возьмет под охрану главную улицу Айрон-Рока. В общем, старый план с небольшими дополнениями. После того как Мария Семцова вместе с Бишопом установят связь с оперативным центром корабля и станет ясно, насколько террористы готовы к сотрудничеству, будет избран один из двух дальнейших сценариев. Первый: прорваться в здание, уничтожить боевиков «Джихада», а затем вывести заложников (в этом случае неизбежны массовые жертвы). И второй: эвакуировать всех людей из Айрон-Рока с помощью самих террористов, что гораздо предпочтительнее. Остается надеяться, что Маша и андроид сумеют уговорить «господина Ясура», о котором рассказывал Дугал.

Оба транспортера — предоставленный владельцем «Цезаря» и второй, уцелевший после неудачной экспедиции на Сциллу, — пробежали по светлым, идеально ровным плитам посадочной площадки, оставив за собой башню автоматического центра транспортного контроля, вырулили на широкую дорогу, ведущую к Айрон-Року, чьи корпуса, выстроившиеся в ровный квадрат, напоминали старинную крепостную стену, архитектор которой страдал пристрастием к прямым линиям и техногенной эстетике.

Огромные двустворчатые ворота, ведущие к обширному внутреннему двору базы, были, естественно, закрыты, а автоматические запирающие устройства повреждены направленными выстрелами. Руководители акции, проводимой «Джихадом», лишь создали для себя дополнительные проблемы, решив, что Чужие не прорвутся за ограду, — любой черный хищник мог без всякого труда забраться по отвесной стене, а вот люди были не в состоянии выйти обратно к летному полю. Таким образом, и заложники, и террористы оказались в двойной осаде: Чужие находились внутри комплекса, а снаружи его опоясывали наглухо запертые строения — Дугал объяснил, что по приказу Ясура перекрыли все выходы, кроме единственного, через который компьютерный техник сбежал в горы. Конечно, боевики «Джихада» могли взорвать закрытые ворота, но Чужие не выпускали людей из центрального здания, нападая на любого, осмелившегося высунуть нос наружу.

Казаков знал, что операцию непременно нужно завершить до заката, потому что в темноте придется полагаться только на приборы ночного видения и системы автонаведения оружия. А к ночи Чужие станут гораздо более активны, и им не составит труда нанести людям ощутимый урон. По расчетам программы ориентации «Цезаря» в пространстве, заход солнца на Геоне должен произойти через один час сорок минут.

Машина, в которой находился Эккарт и его люди, оставалась пока в арьергарде — господин обер-лейтенант повернул свой гусеничный вездеход налево и остановился метрах в двухстах от центрального въезда в базу. Казаков же лихо притормозил перед воротами, сержант перепроверил показания биосканера и детектора движений, улавливавших только два сигнала — от Бишопа и от Чужого, двигавшихся позади, и кивнул командиру: «Можно».

Кормовые люки транспортера открылись, и Казаков вместе с двумя рядовыми вытащил из машины некий странный прибор, больше напоминавший пушку с широким раструбом, оснащенную тяжелым энергетическим блоком и собственным миниатюрным компьютером. Подобные боевые устройства были приняты на вооружение армией Империи всего года два назад и все еще не получили широкого распространения — игрушка слишком дорогая, невероятно нежная и капризная. Между прочим, специалисты, ее разрабатывавшие, сами не до конца понимали, что именно изобрели и на каких физических принципах она работает.

Этот тип оружия назывался малоосмысленным словом «дезинтегратор», принятым скорее в лексиконе авторов фантастических романов или фильмов, а также больших любителей компьютерных игр. Суть его действия состояла в следующем: синтезируемый поток лучей с определенной длиной волны разрушал связи между молекулами металлов, превращая стальные плиты в невидимую человеческому глазу пыль. Работал дезинтегратор только вблизи от объекта поражения, жрал уйму энергии и накрывал лишь очень небольшую площадь, не более двадцати квадратных метров. Однако для створок ворот Айрон-Рока этого было вполне достаточно.

Казаков при помощи своих солдат установил орудие рядом с правым бортом вездехода, вполголоса чертыхаясь, набрал команды на клавиатуре, сфокусировал поток лучей на объекте…

На маленьком прямоугольном мониторе появилось слово «Разряд», а спустя секунду на глазах у изумленных зрителей тяжеленные металлические пластины, из которых были собраны ворота, просто исчезли. Словно их и не было никогда. Ветерок унес облачко пыли.

— Настоящее волшебство, — завороженно пробормотала Маша, выбравшаяся из вездехода посмотреть на действие невиданного оружия. — Круто. Ни дать ни взять — магия.

— Техника, — презрительно отозвался Казаков. — И потом, уже требуется смена батарей. Хотя вещица полезная. Если бы мы подорвали створки минами, на звук сбежались бы Чужие со всей округи. Ладно, ребята, убираем обратно. И смените на приборе аккумуляторы — может, придется… э-э… растворять двери административного корпуса.

Транспортер миновал широкий пролом в воротах и въехал на территорию Айрон-Рока. Через иллюминаторы были видны сильно поврежденные трупы, разбросанные по центральному проезду, — в основном люди в камуфляже без всяких знаков различия. Наверняка террористы, пытавшиеся прорваться к выходу из комплекса. Кое-где валялось оружие. Окружающие одноэтажные здания смотрели выбитыми выстрелами стеклами и щербинами от пулевых попаданий.

— Если верить схеме, — вслух рассуждал лейтенант, — вокруг нас жилые строения. Прямо по курсу — два хозяйственных. Сразу за ними — корпус администрации. К сожалению, туда мы проехать не сможем.

Скрипнув черными колесами по дорожному покрытию, вездеход остановился перед темно-желтым зданием, в котором, видимо, находился технический центр и насосная станция, подававшая воду на обогатительный завод и в дома поселенцев. Машина Эккарта, как и было приказано, миновала ворота и замерла по правую сторону от въезда.

Ждали только Бишопа.

Андроид в сопровождении угловатого черного существа, больше походившего на футуристическую помесь насекомого, ящера и какого-то безумного робота, появился через пять минут. Если андроид шел уверенно, то Чужой настороженно обошел транспортер, стоящий у центрального входа, и зашипел, а затем с молчаливого одобрения Бишопа перебрался с земли на стену жилого здания и полз под самой крышей по отвесным пластиковым облицовочным панелям. На всякий случай Казаков пока не открывал дверь машины.

— Бишоп, ты меня слышишь? — Лейтенант переключил рацию на прием. — Вы готовы?

— Я-то готов, — послышался из динамика приглушенный голос андроида. — Мария Викторовна еще не отказалась от своего сумасбродного, прошу простить за ясность формулировки, решения?

Казаков покосился на Машу, но та лишь кивнула. В ее глазах не было и капли сомнения. В действительности госпожа консультантка побаивалась, но… Она была уверена в двух вещах: в Бишопе и, как ни странно это звучит, в Чужом. Это был ее шанс доказать людям, что страшные хищники такие же разумные существа, как и представители вида Homo sapiens. Маша всерьез хотела пойти на первый настоящий контакт с другой цивилизацией. Не такой, как на Ахеронте, где серебристые Чужие непреложно доказали свою разумность. Сейчас предстояло выявить безусловное разумное начало, присутствующее у черных Чужих. В конце концов,, следовало представить доктору Гильгофу неопровержимое свидетельство ошибочности его теории «двухконкурентов». Никакой, если честно, Чужой не конкурент. Он просто не принадлежит этому миру. Как можно конкурировать, например, со сверхновой звездой, загоревшейся в самой отдаленной галактике? Для человека она не представляет интереса и никак не влияет на его бытие. Так же, как и Чужие. Их просто нужно избегать, и все будет спокойно. Каждый сам по себе.

— Успокой зверя, — передал Казаков андроиду. — Мария Викторовна идет к вам.

Маша, с трудом преодолев боязнь, выбралась из заднего люка вездехода, перебросила выданную Казаковым винтовку за спину и огляделась. Бишоп стоял рядом, шагах в пяти. Чужой по приказу искусственного человека спустился вниз и теперь, слегка раскачивая длинным ребристым хвостом, «рассматривал» новый объект.

— Я передал ему сигнал о том, что вы не являетесь врагом, — вполголоса сказал андроид Семцовой и добавил совсем тихо, будто боясь, что Чужой услышит: — Если зверь сейчас нападет — быстро прыгайте в машину, я сумею его задержать на несколько секунд.

— А если нет? — столь же неслышно прошептала Маша.

— Значит, не нападет никогда, — уверенно ответил Бишоп, наблюдая за животным.

Чужой, не особо чинясь, подобрался к живому человеку. Андроид периодически попискивал «по-Чужому», давая понять зверю, что опасности нет никакой и перед ним отнюдь не враг.

Маша отвернулась, сморщив лицо, когда морда Чужого оказалась прямо напротив. Животное, тихонько шипя и капая слюной, тщательно изучило человека, слегка отпрянуло, почувствовав оружие, но оставалось спокойным. Наконец Чужой замер и резко пискнул — в этом звуке отчетливо слышалась вопросительная интонация.

— Он вас принял, — сказал андроид Семцовой. — Похоже, теперь бояться этого Мистера Пиквика не нужно. Он не видит угрозы. И согласен выполнить мою просьбу.

— Тогда вперед? — подняла бровь Маша и шепнула в рацию: — Сергей, мы отправляемся. Ждите. Если через час не появится сигнал… Ну, сами знаете, что делать.

Казаков слишком хорошо помнил компьютерную карту Айрон-Рока, предоставленную незаменимым «Цезарем», для того чтобы понять: из точки, где сейчас находится транспортер, до корпуса администрации идти по коридорам базы, даже отвлекаясь на разговоры и возможный осмотр достопримечательностей, не более пятнадцати минут. Сто пятьдесят метров. Вначале через основной коридор, проложенный между водонапорной станцией и техническим центром, затем по второму внутреннему двору. Если двери здания, где сейчас находятся люди, заварены, значит, джихадовцам потребуется не более десяти минут на расконсервацию шлюза. Самое большее — полчаса. Но придется ждать час.

Бишоп занял позицию между Чужим и Марией Викторовной, а зверь, выполняя приказ андроида, двинулся вперед, к разбитой стеклянной двери коридора. Индикатор движений, закрепленный на рукаве Маши, изредка помаргивал неясными вспышками — самый близкий живой объект регистрировался на расстоянии метров двадцати. Значит, «дикие» Чужие учуяли гостей.

Мистер Пиквик вел своих двуногих подопечных вперед, ничуть не отвлекаясь, — сосредоточенностью и точностью выполнения приказа он больше напоминал бездушную машину. Поворот налево по коридору, Чужой забирается на потолок и движется дальше, причем достаточно медленно для того, чтобы Маша и андроид за ним поспевали. Семцова отлично знала, с какой невероятной быстротой Чужие могут ползать по отвесным поверхностям, и была несколько удивлена «заботливостью» Пиквика.

— Бишоп, твоя работа? — прошептала она на ухо синтетику. — И как ты насобачился с ними общаться?

Андроид не ответил. Его беспокоила окружающая тишина. Кроме Мистера Пиквика, в радиусе десятка метров не было ни одного Чужого. Если верить детектору, два зверя притаились справа и слева, в соседних постройках, но пока что не решались на активные действия.

«Интересное положение, — подумал Бишоп. — Было бы логичнее предположить, что Чужие набросятся на любого человека, проникшего в комплекс. Но суть в том, что мы идем внутрь, а не наружу. Прямиком в мышеловку. Зачем убивать нас сейчас, когда можно будет доставить себе удовольствие ночью, во время атаки всей стаи? Вот если мы повернем обратно, тогда нападения не избежать. И потом, нас сопровождает один из членов стаи. Такой же Чужой, как и все остальные. Может быть, поэтому животные не видят в нас врагов?»

Широкий коридор закончился и вывел странную компанию, состоящую из живого человека, робота-андроида и зубастого ксеноморфа, на гладкий внутренний двор, окружавший двухэтажное административное здание, сейчас более напоминавшее сероватую металлическую коробку. На все окна опущены толстые бронещиты, центральный вход наглухо заперт и вдобавок подперт снаружи подогнанным к зданию трактором с широким отвалом.

— Примитивная конструкция, — глухо сказал андроид. — Посмотрите наверх. Видите выломанные решетки вентиляционных люков? Чужим не нужны двери. Они могут войти где угодно.

— У меня такое чувство, — поежилась Маша, — что мы видим перед собой громадную братскую могилу.

— Не беспокойтесь. — Бишоп вытянул вперед руку с детектором движений и сразу зарегистрировал множественные сигналы. Прибор доложил, что за стеной находится не меньше пятидесяти-шестидесяти движущихся объектов. Эта цифра объяснялась тем, что некоторые люди могли спать и не двигаться. — Ничего страшного пока не произошло.

— А как попасть внутрь? Дверь заварена, еще этот дурацкий трактор…

Андроид повернулся к Чужому, смирно стоявшему рядом, и передал ему какой-то сигнал, который Маша расценила как: цепочку какофонических звуков без всякой смысловой нагрузки. Зверь поразмыслил секунду, подошел к стене корпуса и быстро полез наверх, к вентиляционному люку под крышей.

— По его мнению, это самая короткая дорога, — пояснил Бишоп. — Подождите еще минутку.

Новая серия повизгиваний, шипения и писка. Чужой с разочарованием, отлично переданным жестами, спустился обратно на землю. Бишоп продолжал общаться, терзая слух Семцовой. Чужой изредка отвечал.

— Ничего не понимаю. — Андроид огорченно развел руками. — То есть я понимаю, что он хочет мне сказать, — заметьте, Маша, это настоящий контакт с чужим разумным существом, взаимный диалог, — но он утверждает, что другие пути опасны. Причем очень опасны.

— Веревка есть? — деловито спросила Семцова. — Как погляжу, вентиляционные ходы здесь широкие, проползти сумеем. Если Чужие пробирались по ним в здание, значит, и мы попадем. Нужно только забраться наверх.

— Сожалею, — совсем тихо прошептал андроид. — Но этого я не предусмотрел. Был уверен, что можно пройти по земле к открытому выходу, через который мистер Мак-Эван попал наружу. А Чужой совсем не хочет туда идти. Наверное, опасается вооруженных людей.

— Нам они не страшны, — возразила Маша, но сразу осеклась. А если джихадовцы установили на подходах к зданию мины? Или автоматические пушки, реагирующие на любое движение? Вот будет весело! А подобные меры безопасности, несомненно, были приняты. — Бишоп, подумай, как на нас прореагируют наемники или их руководство, когда мы свалимся им на головы из люка вентиляции, да еще в сопровождении Чужого?

— Мистер Пиквик всегда сможет уйти. Я его отошлю, — ответил андроид. — Жалко, конечно, что нет веревки. Пожарная лестница? Таковой что-то не видно. Ага! Маша, у меня есть одно несколько сюрреалистическое предложение. Надеюсь, вы не испугаетесь.

Семцова мигом поняла, о чем ведет речь Бишоп.

— Ну, знаешь… — Она критически осмотрела слегка покачивающегося из стороны в сторону Мистера Пиквика, но поняла, что это действительно выход. — И как ты себе это представляешь?

— Очень просто…

Маше ужасно не хотелось дотрагиваться до Чужого, который казался ей склизким и холодным. Она ошибалась — гладкий панцирь Мистера Пиквика нагрелся на солнце и был совершенно сухим. На ощупь шкура Чужого напоминала твердую отшлифованную кость. В общем, ничего страшного, если не считать нескольких маленьких деталей: черный хищник был вполне живым, в брюхе у него что-то булькало и от него почему-то сильно пахло старой бумагой. Мистер Пиквик отнесся к прикосновению человека вполне благожелательно и, опустив морду, изучил Машину ладонь своими внутренними челюстями. Семцова брезгливо отерла ладонь, на которую упала капелька слюны, о брюки.

— Безусловно, есть определенный риск, — академическим тоном говорил андроид. — Я не знаю, вдруг у него сработают основные инстинкты? Ну как, Мария Викторовна, согласны?

Времени оставалось меньше полутора часов.

— Согласна, — кивнула Маша. — Но учти: я могу не выдержать и заорать.

— Не нужно, — сказал Бишоп, хмурясь и придумывая, как точнее сформулировать приказ Чужому. — Не двигайтесь, пожалуйста, и отнеситесь к животному спокойно.

Андроид снова зачирикал, и Мистер Пиквик его понял тотчас.

Маша закрыла глаза, когда над ней нависла черная угловагая фигура и широченные когтистые «ладони» потянулись к ее телу. Однако она даже не ощутила, как Чужой поднял ее над землей передними лапами. Пиквик понес Машу, будто заботливая мать ребенка, — острые когти не ощущались, правая лапа поддерживала человека за бедра, левая — за спину и шею. Вполне удобно, если не считать того, что зверь прижал Машу к себе, а на плечо ее куртки падала слюна. Щека Семцовой касалась жесткой груди существа, и были слышны неясные поскрипывания, доносящиеся из его организма. Очень похоже на работу сердца, только тоны другие и одновременных ударов не два, а четыре.

… Цепляясь за стену гибкими дополнительными щупальцами, которые, подобно осьминожьим, были украшены бесчисленными маленькими присосками, и мощными задними лапами с короткими когтями, Чужой взобрался на высоту второго этажа, повернул голову к Бишопу, остававшемуся на земле, и пискнул — мол, что дальше? Андроид заверещал в ответ.

Семцова почувствовала, как хватка Чужого постепенно разжимается, освободила руки, прежде скованные почти неощутимыми, но мощными объятиями Пиквика, уцепилась за край вентиляционной шахты, подтянулась и быстро перебралась внутрь. Сердце бешено колотилось — до самого последнего мгновения Маша была уверена, что Пиквик — «добрый Чужой»? — либо ее уронит, либо утащит куда-нибудь.

«Невероятно, — оторопело подумала Семцова. — Я первый и единственный человек, оставшийся в живых после пребывания в лапах данного конкретного чужого существа! Если учитывать, что Чужие таким способом переносят парализованных жертв в гнездо, то относятся они к носителям эмбрионов очень бережно».

— Бишоп! — Она развернулась в широкой четырехугольной шахте и высунула голову наружу. Чужой, все еще сидевший на стене, обернулся на резкий звук и недовольно шикнул. Семцова начала говорить потише, чтобы не раздражать неожиданного и жутко выглядящего помощника. — Бишоп, забирайся.

— Я бы рад, — вполголоса произнес андроид, попутно раскрывая кобуру с пистолетом. Следивший за ним Мистер Пиквик насторожился и слегка напрягся. — Маша, если что — удирайте. Насколько я помню схему, эта шахта идет прямо над потолком второго этажа. Повернув направо во второе по счету ответвление, вы окажетесь рядом с выходом в директорский кабинет. За меня не беспокойтесь, я просто прикрою ваше отступление.

— Да в чем де… Ой! — Семцова сама не заметила, как начала отползать в глубь шахты. Сейчас на сцене появились еще двое Чужих. Они сидели прямо напротив, на крышах водонапорной станции и каких-то мастерских. Эти звери, в отличие от Мистера Пиквика, были настроены отнюдь не доброжелательно — длинные хвосты подрагивают, пасти оскалены, шипят, будто змеи. Причем морды Чужих обращены не к Бишопу, машине, заключенной в корпус из биологических тканей, а прямо к госпоже консультанту. Они загоняют ее в здание. Если один из Чужих напряжется, то сумеет перепрыгнуть с крыши напротив прямо на административный корпус, нырнет в вентиляцию и…

— Уходите быстро! — непреклонным голосом сказал Бишоп. — Да быстрее же! Я очень постараюсь их отвлечь. Если меня разорвут — потом подберете микросхемы и поместите их в новое тело. Считай, я почти бессмертен…

Маша, волоча за собой тяжелую винтовку и рюкзачок с приборами, поползла по шахте вперед, стараясь не забыть объяснения андроида — второй коридор направо и вниз.

Где-то за спиной яростно завизжали Чужие. Животные были чем-то очень раздражены.

По Машиным расчетам, расстояние от вывода шахты наружу, под крышу, до места назначения составляло метров тридцать. Ход был прямым как стрела, с несколькими более узкими боковыми ответвлениями. Мысленно поставив себя на место Чужих, Семцова мельком подумала о том, что звери выбирают себе самые лучшие позиции для атаки. Человеку ползать в вентиляции не слишком удобно, а вот Чужому… Очень похоже на накатанное шоссе в туннеле. Цепляйся себе за гладкие металлические стенки присосками — и вперед, в бой.

Весьма неприятно было видеть пулевые отверстия в стенках шахты — джихадовцы прошедшей ночью сообразили, где прячутся Чужие, и палили в потолок, надеясь задеть вентиляцию и животных. Судя по отсутствию следов кислотной внутренностной жидкости Чужих, хищники ничуть не пострадали. А вот Маша вполне может попасть под огоны жестяные стенки хода изрядно громыхают под коленями и локтями, ее могут услышать или засечь детектором движений и начать стрельбу. Поэтому Маша старалась передвигаться максимально тихо.

Она была почти уверена, что Бишоп, оставшийся на улице, применит оружие, чтобы преградить животным путь в здание администрации, но гулкая шахта не доносила отзвуков выстрелов, только какой-то странный грохот. Задумываться о происхождении этих звуков не было времени.

Первое ответвление осталось позади, Маша свернула во второе, проползла по нему еще метров десять и замерла, краем уха расслышав клацание оружия. Так и есть — ее засекли детектором движений. Еще минута, и террористы не выдержат. Совсем не хочется умереть от рук людей.

«Как поступить? — быстро соображала Маша. — Дугал говорил, будто в здании наемники из разных стран, а их командир говорит на английском не хуже лондонского лорд-мэра. Ладно, попробуем… Вентиляция отлично проводит звуки».

— Не стреляйте! — закричала она по-английски, не думая, что резкий звук может привлечь Чужих, наверняка шастающих где-нибудь поблизости. — Джентльмены, я человек с приземлившегося корабля! Надеюсь, вы говорите на английском языке?

Первые несколько секунд стояла тишина, и Семцова подумала, что ее не услышали. Наконец, отражаясь от стен шахты, пришел звук человеческой речи:

— Мы вас видим на детекторе движений. — Голос мужской, выговор правильный, без всякого акцента. — Идите вперед, мы вас встретим. Если имеете при себе оружие — сбросьте нам.

«Отлично! — обрадовалась Маша. — По крайней мере не пристрелят. Точнее, не пристрелят прямо сейчас».

Метра через три ход начал уводить вниз, под углом градусов в тридцать—сорок. Маша, следуя приказу, отправила по наклонной плоскости винтовку, которая сразу вывалилась в выбитое отверстие шахты, и съехала вниз сама. Не удержалась и едва не упала — ее вовремя подхватили у стены большой комнаты, куда выходило ответвление шахты.

— Привет. — Она довольно невежливо оттолкнула удерживающего ее человека в коричнево-желтом «пустынном» камуфляже и огляделась. Шестеро вооруженных мужчин, дула винтовок пятерых направлены на незваного гостя. Последний, не очень высокий, полноватый дяденька с округлым лицом и черной бородкой, держит ладонь на кобуре пистолета. По его взгляду Маша поняла, что бородач здесь главный. — Господа, уберите ваши стрелялки.

— Кхм, — кашлянул человек с пистолетом и почему-то пожал плечами. — Вы, собственно, кто? Отряд амазонок?

. — Какой уж там отряд. — Маша никогда не думала о том, как следует разговаривать с террористами, и решила вести себя естественно. — Я одна, сэр. Если не ошибаюсь, я говорю с… э-э… начальником?

— Не ошибаетесь, — вежливо ответил бородач и махнул рукой своим людям. Боевики опустили оружие. — Позвольте спросить, как вы это узнали?

— По глазам, — ответила Семцова, рассматривая остальных. Двое наверняка арабы, прочие европейцы и один наемник, лицом смахивающий на китайца или корейца. Смотрят подозрительно. Кабинет с хорошей мебелью, наверняка когда-то принадлежал директору местного завода или администратору базы. — Давайте не будем тратить время. Вот, возьмите.

Маша протянула низкорослому свой рюкзак, один из телохранителей тотчас подхватил его, отодрал «липучки», на которых удерживалась крышка, заглянул и молча передал начальнику.

— Это радует, — без всяких эмоций сказал человек с бородой. — Если угодно, можете называть меня господином Ясуром. Имена моих соратников вам будут малоинтересны. Как обращаться к вам, мадемуазель?

— Э-э… — Маше ужасно не хотелось раскрывать свое собственное имя, и она придумала аналог с при-плетением восточного орнамента. — Мирьям.

— Вы мало похожи на Мирьям, — не меняя тона, сказал господин Ясур и, переложив рюкзак на стол, вынул небольшой контейнер в бежевом корпусе. — Недурно. Не понимаю одного — почему ваше начальство послало к нам именно женщину? Может быть, вы не знаете, кто мы?

— Террористы, — брякнула Маша. — «Новый Джихад»? Мы опознали ваш корабль.

— Мы не террористы, — наставительно заметил господин Ясур. — Мы преследуем совсем иные цели, которых вам, как жительнице Европы, не понять. Вы ведь европейка, я не ошибаюсь? Полька? Ах русская… Неважно. Оставим идеологические споры, сейчас они ни к месту. Мадемуазель, я жду объяснений. Вы знаете, кто я такой и какую организацию представляю. Но теряюсь в догадках — кто стоит за вами? Присаживайтесь. Мораддин, приготовь даме кофе.

Маша была изумлена. Образ злобного террориста с гранатометом и в зеленой повязке, на которой белой краской намалеваны цитаты из Корана, померк. Господин Ясур не выглядел страшным людоедом, да и его ближайшие помощники тоже. К Маше как к женщине они отнеслись вполне безразлично, хотя были опасения, что фанатики-исмаилиты с представительницей прекрасного пола и разговаривать не станут. А тут — кофе предлагают, и один из соотечественников Ясура (Мораддин — имя, несомненно, арабское) даже принес чашку, не заставляя гостью лишний раз вставать с кресла.

— Господа, — начала Маша, осторожно подбирая слова, — начну с того, что корабль, на котором я прилетела, и его экипаж не представляют никакие официальные власти. Безусловно, мы лично не одобряем методы ваших действий…

— Если не одобряете, то что вам нужно? — Ясур вдруг остро и недобро глянул Маше в глаза.

— Первое: спасти заложников. Второе: помочь вам выбраться отсюда. — Вдруг вспомнилась одна из дурацких идей Гильгофа, и Маша, сама того не желая, добавила: — За определенную плату, разумеется. И третье: закончить разработанный нами собственный проект, связанный с чужими существами, от которых вы все здесь прячетесь.

Ясур пожевал губами, в упор уставившись на гостью, и наконец сказал:

— Кое-что звучит правдоподобно. А кое-что — нет. Если вам нужны эти отродья, я имею в виду животных, и деньги, то почему вы так беспокоитесь о заложниках? Это довольно странно.

— Вам-то какое дело? — чуть грубовато спросила Маша. — Неужели вы не понимаете, что ваша операция провалена? Вам предлагают помощь по низким расценкам. Активируйте комплекс связи и договаривайтесь с моим руководством. Во втором дворе находятся два наших броневика, вооруженные люди. Мы разработали детальный план эвакуации людей из здания. Думайте, пожалуйста, быстрее. До заката совсем недолго, а когда стемнеет…

— Кто вам сказал, — вежливо улыбнулся господин Ясур, — что я приму вашу помощь? Клянусь именем моего отца, я сейчас могу приказать Мораддину или кому угодно из моих людей вывести вас в боковой коридор и пустить пулю в затылок. Представляемое мною сообщество борцов за веру, которое вы, европейцы, обидно называете сектой, всегда рассчитывало лишь на собственные силы и не прибегало к помощи посторонних, тем более иноверцев.

— Вы хотите сказать, — Маша похолодела, но пыталась не подавать виду, — что, например, вот этот джентльмен (она ткнула пальцем в усевшегося на край стола светловолосого громилу явно скандинавского происхождения) — исмаилит? По-моему, это наемник.Как вы выразились, «посторонний» и «иноверец». Если вы действуете с помощью наемников, господин Ясур, спешу вас успокоить — мы тоже в своем роде наемники. И нас не интересует идеология.

— Значит, деньги, да? — хмыкнул Ясур. — Посмотрим. На вашем корабле есть гравитационный привод? То есть я могу связаться с Землей?

— Пожалуйста, — величественно кивнула Маша, словно делая Ясуру огромное, одолжение, — В любое время и с кем угодно.

Семцова, заслышав подозрительный писк зуммера, не сразу поняла, что сработал один из детекторов движений, закрепленный на прикладе винтовки такого же невысокого, как и Ясур, Мораддина. Тот сразу что-то бросил по-арабски начальнику. Наемники мгновенно схватили оружие и направили его на выход из вентиляции.

— Любопытно, — пробормотал Ясур, переводя взгляд с детектора на портативный определитель биомассы. — Уважаемая Мирьям, это не один из ваших соратников?

Приборы отчетливо регистрировали движение, но почему-то передвигавшееся где-то неподалеку в шахтах воздуховодов существо не воспринималось ими как живое.

Семцова вскочила с кресла и под удивленными взглядами террористов бросилась к отверстию:

— Бишоп, это ты?

— Разумеется, — донесся до нее металлический голос. — Один момент, пожалуйста.

— Не стреляйте, — сказала Маша Ясуру. — Это наш биоробот. Он меня сопровождал, но ему пришлось отвлечься по дороге… Меня преследовали животные, а он попытался их нейтрализовать.

— Биоробот? — поднял брови Ясур. — Дорогая игрушка… Он вооружен? Крикните ему, чтобы оставил оружие или передал нам.

Когда подсумок с фанатами и пистолет свалились из вентиляционного хода на пол, в тени отверстия показалось лицо Бишопа.

— Можно спуститься?

— Извольте, — как обычно, безразлично-вежливо сказал Ясур, а Маша подбежала к мигом очутившемуся в комнате андроиду.

— Ты как? Что там было?

— Чужие передрались, — ответил он. — Мистер Пиквик победил своих сородичей и заставил отступить. Он сидит у входа в вентиляционною сеть. С вами все в порядке?

Внимательно слушавший Ясур заметил:

— Теперь я, кажется, понимаю. У вас есть собственные животные? Я имею в виду чужих существ?

— Долгая история, — ответила Маша. — Господин Ясур, я снова спрашиваю — вы согласны с моим предложением?

— Сядьте на место, мадемуазель. Мораддин, Олаф, следите за роботом. Я не верю, что эти создания безопасны.

Предводитель джихадовской группы открыл коробку передатчика, повозился с антенной и проворчал:

— Я этому мерзавцу Мак-Эвану лично глотку перережу, если он, правда, еще жив… Кстати, госпожа Мирьям, один из моих людей не у вас околачивается? Он вчера вечером украл антенну дальней связи. Потом заверил меня, что придумал план спасения от животных, вышел за пределы базы и не вернулся. Похоже, он убил Малика, своего сопровождающего, и сбежал. С таким везением, как у мистера Мак-Эвана, можно было миновать все засады Чужих и при виде нового корабля…

Маша ничего не ответила.

Через пять минут связь с оперативным центром «Цезаря» была установлена, Гильгоф, находившийся на корабле, подключил каналы транспортеров, и теперь можно было беспрепятственно общаться как с рейдером, так и с лейтенантом Казаковым. Однако Ясур требовал не этого.

На мониторе комплекса, принесенного с собой Машей, возникло лицо Гилъгофа, господин Ясур уселся за стол, настроил малюсенькую видеокамеру и на безупречном английском сказал ученому, дожидавшемуся начала сеанса связи:

— Это вы командир корабля?

— Исполняющий обязанности, — ответил Гильгоф. По его лицу было видно, что доктор просто тащится от столь замечательного приключения — ведет переговоры не с кем-нибудь, а с самыми опасными и жестокими террористами современного мира. — Надеюсь, мои коллеги живы и здоровы?

Ясур махнул рукой Маше, заставив ее подойти, продемонстрировал изображение абоненту и отослал Семцову обратно.

— Переключите меня на систему «Портал», — потребовал бородач таким голосом, словно просил официанта принести ему новую порцию мороженого. — Установите на гравитационном приводе частоту FM-112. Когда ответят, я буду разговаривать.

…Из корпуса «Цезаря» выползла антенна странной восьмиугольной формы, поднялась на полтора метра, и через пару минут вокруг нее сгустилось непроглядно-черное облачко — гравитационный привод «сворачивал» пространство в одной-единственной точке, практически совмещая свое местонахождение с приемником на Земле. Удивительное устройство, ничего не скажешь. Если бы человек мог проходить через раскрытые приводом «ворота», то за короткое мгновение весь экипаж «Цезаря» очутился бы на Земле. В тот день, когда ученые додумаются, каким образом перемещать через систему «Портал» живую материю, космическому кораблестроению навеки придет конец, люди забудут о долгих перелетах и криогенном сне, а любые точки Вселенной станут доступны человеку.

Маша слышала, как Ясур говорил с кем-то по-арабски, но ничего не могла понять. Бишоп явно знал, в чем суть разговора, благо позволяла его лингвистическая программа — в память андроидов закладывались основы полутора десятков самых общеупотребительных языков Земли.

— Я сожалею. — Господин Ясур внезапно оборвал связь и посмотрел на Машу. — Наши требования по освобождению шейха Фейруллаха не выполнены Гаагским судом и Европарламентом. Мы останемся здесь до конца. Мораддин, отведи даму в помещение, где находятся остальные заложники.

— Что? — раскрыла рот Семцова. — Да поймите, ваши требования никогда не будут выполнены! Вы так хотите умереть? Закат меньше чем через час! Потом придут Чужие, которым наплевать на политику, и устроят здесь погром!

— Мы остаемся, — непреклонно сказал Ясур. — Тайный имам исмаилитов учит, что отступление перед опасностью — один из величайших грехов.

— Подождите-ка. — Маша повернулась и увидела, что заговорил доселе молчавший светловолосый человек очень высокого роста. Кажется, Ясурнедавно назвал его Олафом. — Так дела не делаются, мистер. Мне платят за работу, а не за бесполезную смерть!

— Сержант, мы остаемся, и это приказ, — спокойно ответил бородатый предводитель. — Займите свое место в цепи охраны комплекса. Вам платят, смею напомнить, именно за исполнение приказов. Если наши требования, представленные властям Европейского сообщества, не будут выполнены, погибнут все. И мы, и заложники.

— Да пошел ты в жопу, — тихо и даже чуточку нежно сказал Олаф, поднимаясь. — Я буду выполнять разумные приказы. Сэр, я настоятельно прошу вас изменить свое решение.

Наемник выглядел грозно — почти на три головы выше Ясура, руки выглядывают из-под закатанных выше локтя рукавов, будто покрытые светлыми волосками узловатые бревна, светло-голубые глаза превратились в два комочка льда. С таким человеком не особо поспоришь — по стенке размажет. Да и вооружен неплохо. Автоматическая винтовка, гранаты, несколько метательных ножей…

Мораддин незаметно переместился поближе к Ясуру, а тот ответил:

— Повторяю — это приказ. Исполняйте. В твоем, Олаф, контракте оговорена подобная ситуация. Мы будем держаться до конца.

Олаф выругался под нос, зло махнул руками и, повернувшись спиной, двинулся к выходу. Еще два наемника отправились за ним. Машу колотило — ее поместят вместе с остальными заложниками, а когда ночью придут Чужие, шансов уцелеть остается слишком мало. Если только Бишоп не воспользуется своими способностями «разговаривать» с хищниками на языке серебристых Чужих и не защитит ее. Впрочем, Ясур может изолировать андроида…

Семцова так и не поняла, каким образом стоявший метрах в трех от стола Бишоп за мгновение преодолел это расстояние, сгреб ее за ворот и уронил на пол, закрывая собой от выстрелов. Олаф, уже коснувшись кнопки замка двери, мгновенно развернулся, выхватил пистолет и всадил пулю прямо в лицо господину Ясуру. Исмаилита бросило назад, он повалился вместе с креслом, а двое других наемников короткими очередями срезали Мораддина.

Когда Маша открыла глаза, она увидела, что над ней и Бишопом стоит громадный человек с белыми волосами и протягивает руку:

— Вставайте, мисс.

Семцова протянула ладонь, и наемник мгновенно поставил ее на ноги.

— Ясур был полным идиотом, — пояснил он, кивая на лежащее в луже растекающейся крови тело исмаилита. — А я хочу выбраться отсюда. —

— Спасибо, — выдавила Маша.

— Меня зовут Олаф Берген, — представился наемник. — Сержант. Есть еще прозвище — Кнехт. Называйте как хотите, мисс. Вы на самом деле можете нас вытащить?

— Кто теперь командует? — запинаясь, спросила Маша.

— Наверное, я, мисс. — Олаф по прозвищу Кнехт усмехнулся. — Все ребята, нанятые «Джихадом», уже несколько лет ходят под моим командованием. Давайте снова поговорим с вашим руководством.

Он кивнул на комплекс связи.

— Называйте меня Марией. — Семцова протянула Олафу руку и тотчас поморщилась от слишком крепкого пожатия. — Хорошо, поговорим. Только учтите, сэр, — время уходит.

— Я знаю.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. БЕЗУМНЫЕ СТАДА

Ориентировочно — 16/17 февраля 2280 года, планетаLV—17 Геон, звезда Растабан, созвездие Дракон

— Тяжелый день.

— Это точно, господин лейтенант.

Казаков снял почти невесомые наушники и аккуратно положил их на приборную панель вездехода. Доклад Маши, который он только что прослушал, казался невероятным. Госпожа консультант ухитрилась за короткое время учинить локальный государственный переворот, каким-то образом устранила руководителя террористической группы (по крайней мере, она сообщила, что теперь отрядом, находящимся в комплексе, командует мистер Берген) и добилась самого главного: основная операция начиналась через двадцать минут.

Оставалось абсолютно неясным, кто такой «мистер Берген» и что человек со скандинавской фамилией делает в стане исмаилитов, но если помянутый мистер разбирается в военном деле и полностью одобрил план Казакова, то какая разница? Главное, чтобы теория без особых потерь воплотилась в практику.

«Значит, Чужих у нас девятнадцать штук, — быстро подсчитал лейтенант, — плюс к ним дрессированная тварь, с которой управляется Бишоп… Многовато, конечно. Однако Чужие наверняка не сунутся на открытое пространство. Мы собираемся выводить людей по открытой дороге, следовательно, имеем определенное преимущество. Этот Берген со своими прикроет тыл, в смысле — административный корпус, а мы будем следить за главным проездом колонии. Только вот что делать с этим…»

Казаков выглянул в узкий иллюминатор вездехода и критически осмотрел стоящий прямо на дороге водонапорный комплекс. В обычное время здание ничуть не мешало поселенцам — попасть с основной территории базы к корпусу дирекции и центру управления заводом можно было по широкому коридору со стеклянной крышей, проложенному аккурат между ним и каким-то техническим строением. Своего рода естественная баррикада, отделяющая высокое начальство от простых рабочих, с контролируемым проходом, позволяющим отсекать лишних посетителей.

— Берген? — Лейтенант снова взял наушники и вызвал на связь людей из осажденного здания администрации. — Слышите меня?

— Да, сэр, — мигом отрапортовал наемник. — Мы готовимся. Что, есть изменения?

— Я сейчас проведу небольшую предварительную акцию, — сказал Казаков. — Если у вас на окна опущены бронещиты, никакого ущерба не будет. Но теоретически… Может произойти возгорание. Противопожарная система в комплексе работает?

— Конечно, сэр, — ответил Берген. — Она была частично повреждена вчера ночью, но основные трубы разбрызгивателей уцелели, а питание датчиков дымо-уловителей автономно. Мы проверяли, сэр.

— Тогда держитесь за что-нибудь. — Лейтенант посмотрел на Ратникова, и тот, поняв, что нужно делать, кивнул. — Сейчас грохнет.

— Понял.

Это, конечно, была не лучшая идея и чреватая непредсказуемыми осложнениями, но вести всех заложников по коридору между зданиями было бы куда опаснее. Узкое пространство плохо простреливается, особенно если там находятся люди. Рикошет, осколки стекла, поврежденные конструкции… Если во время эвакуации там появятся Чужие, паники и давки не избежать. Дополнительные жертвы.

В борту транспортера откинулся автоматический люк, и из углубления выползла ракетная установка с четырьмя снарядами. Заряд самый обычный — пластиковая взрывчатка. Если действовать аккуратно, насосную станцию попросту снесет, откроется широкий проезд, по которому сможет двигаться транспортер… Да и не только транспортер! Завод большой, следовательно, где-то в близлежащих ангарах должны находиться крупные транспортные средства. Грузовики, например. Зачем вести людей пешком, если можно погрузить их в машину и за два-три рейса вывезти к посадочной площадке?

Ратников покосился на лейтенанта, ожидая приказа.

— Один заряд в основание комплекса, — сказал Казаков, видя, что бортовой компьютер показывает — ракеты полностью готовы, остается только навести их и нажать пресловутую красную кнопку. — Второй под крышу. Двойная ударная волна расчистит пространство.

— По-моему, — неожиданно послышался до отвращения знакомый голос. Казаков и не понял сразу, кто это. Гильгоф? Да нет, он пока смирно сидит на корабле. Ох ты, е-мое! Он и сюда пробрался! — По-моему, вы действуете ошибочно.

— Тебя не спросили. — Лейтенант мрачно посмотрел на фантома. Правда, мозг корабля значительно уменьшил Цезаря, и на приборной консоли стоял карлик высотой от силы в две ладони. Однако надменное выражение на роже ничуть не изменилось.

— Вы создадите завал и тем самым еще более осложните проведение акции, — сообщил Цезарь. — Не сердитесь, это не мой совет. В данный момент за вами ведется постоянное наблюдение с Земли через систему «Портал». Хозяин советует быть осторожнее…

— Какого хрена он лезет со своими советами? — вышел из себя Казаков и, повернувшись лицом к видеокамере размером с зажигалку, процедил: — Слушай, мужик, не лезь под руку. Большое спасибо, конечно, за корабль и оружие, но все-таки ты нас в своем роде нанял, потому что не можешь сам явиться сюда разбираться с Чужими и всем этим бардаком. Целую, до связи.

— Вас поняли, — ответил через секунду Цезарь. — Принесены извинения.

— Скажи ему, — буркнул Казаков и указал глазами сержанту на терминал управления ракетами. Ратников мгновенно навел снаряды. — Так вот, скажи ему… Цезарь, ты меня слышишь? Здесь не компьютерная игра, а мы вовсе не ее персонажи, подчиняющиеся игроку. Нехрен дергать за ниточки. Сержант, давай.

Две узкие, выкрашенные в темно-красный цвет ракеты сорвались со станка одна за другой, моментально миновали разделяющее транспортер и водонапорную станцию двадцатиметровое расстояние, пробили тонкую обшивку здания и, разумеется, взорвались. Корпус словно лопнул изнутри — вначале сверкнули две одновременных бело-розовых вспышки, затем крыша комплекса поднялась в воздух и была отброшена далеко в сторону, еще в полете разламываясь на множество черных обломков. Взрыв разбил стены в мелкое крошево, разлетевшееся вокруг в облаке пыли и дымного оранжевого огня. Над снесенным зданием поднялся огромный белый клуб пара, из разрушенных емкостей с пресной водой выплеснулась сизо-голубая волна, накрыв вездеход Казакова и растекшись дальше по центральной улице поселения. В небо ударил тугой фонтан, устроив невиданный на Геоне дождь. По корпусу машины защелкали осколки.

Когда все успокоилось, лейтенант огляделся. Водонапорного комплекса как не бывало, равно и половины соседнего здания. Россыпь обломков на земле. Проехать, впрочем, можно — они лежат не одной грудой. На улице воды едва не по колено, но она постепенно убывает, заливаясь в подвальные помещения окружающих зданий. Самое главное, что стал прекрасно виден корпус администрации, действительно ничуть не пострадавший, — только кучи дымящегося пластика и покореженных металлоконструкций у стен.

— Можно будет расчистить, — сказал Ратников, вглядываясь. — Видишь, они подперли центральный вход в дом бульдозером? Если машина заведется, мы ее отгоним и заодно… Кстати, Сергей, в водокачке сидели две твари. Больше не сидят.

Он ткнул пальцем в экран детектора движений.

— Осталось семнадцать, — согласился Казаков. — С приятелем Бишопа — восемнадцать. Противник несет ощутимые потери.

— Вот еще один. — Сержант показал на синюю точку, замигавшую почти в самом центре экрана индикатора. — Сидит прямо перед нами, скотина. На крыше здания напротив.

Казаков убрал защиту с окон транспортера, взял бинокль и пригляделся. Знакомый силуэт — Мистер Пиквик хоронился от взрыва за бордюром, окружавшим крышу административного корпуса. Как ни удивительно, но в округе было тихо. Чужие делали вид, будто их здесь и вовсе нету.

«Что они могут замышлять? — недоумевал лейтенант, обеспокоенно посматривая на детекторы и определители живой биомассы. — Почему животные затихарились? Солнце еще не зашло? Да они могут действовать в любое время суток, просто ночь для Чужих предпочтительнее. Или рассчитывают провести массированную атаку? Хотя, скорее всего, они поняли, что воевать с нами бесполезно».

— Берген! — Казаков снова позвал командира наемников. Ответ пришел через пять секунд:

— Сэр?

— Начинаем расчистку центрального входа Будьте готовы. Кстати, кому пришла в голову дурацкая идея поставить бульдозер у дверей? — Не помню, сэр. Мы решили, что это будет дополнительной защитой от тварей.

— Хорошо, ждите. Как только уберем чертов трактор, начинаем. Маша решила, что сегодня больше не стоит ничему удивляться. Она умудрилась покататься на настоящем Чужом-хищнике, твердо уяснила для себя, что черные зверюги — разумные существа, Бишоп — гений, а террористы вовсе не такие кровожадные людоеды, какими их принято изображать в средствах массовой информации. Правда, Маша ошибалась в одном: вояки, с которыми ей пришлось организовывать эвакуацию людей из Айрон-Рока, хоть и подпадали под уголовную статью, красочно повествующую о терроризме, захвате чужой собственности и заложников, но на самом деле не проповедовали экстремистской идеологии «Нового Джихада», а просто выполняли свою (пускай и неприглядную) работу.

Сержант Олаф Берген — в далеком прошлом датчанин, а теперь «гражданин мира» — Маше в чем-то понравился. Человек точно знал, чего он хочет от жизни, умел по-своему, но эффективно разбираться в сложных ситуациях и прежде всего был исключительно практичен.

— Мисс, понимаю, что условия ставить глупо, — сказал Олаф после первого разговора с Казаковым, — но я должен.

Семцова театрально подняла бровь. Ей понравилось исполнять роль «Железной леди», за которую, видимо, ее приняли террористы. Даже эти громилы были изумлены тем, что женщина в одиночку (андроида за боевую единицу они не принимали) пробралась в корпус, ничуть не испугавшись Чужих. Приблизительный ход мыслей наемников можно было себе представить: «Если у этих подозрительных коммерсантов из Восточной Европы женщины такие, то каковы же мужики?» Олаф, вероятно исходя из этой посылки, общался с лейтенантом Казаковым очень уважительно.

— Условия? — удивленно переспросила Маша.

— Первое: вы не станете требовать с нас денег, — заявил мистер Берген. — У нас их просто нет. Джихадовцы дали аванс, но я не думаю, что вам его хватит, Посудите сами, мисс, — вы владеете навороченным кораблем, конструкцию которого Ясур даже не сумел опознать, биороботом… Такие Бишопы стоят безумных денег. У вас лучшая аппаратура, какую я только видел. Что я могу заключить? Наши деньги для вас — мизер. Плюнуть и растереть. Или вы из принципа?

— Бог с ними, с деньгами, — отмахнулась Маша. — Не нужны. Еще условия?

— Вы дадите нам уйти раньше, чем явятся официальные власти и военные Европейского сообщества. Как мы будем удирать — это дело только наше. Главное — не препятствуйте. Но если мы попадемся, обещаю, что мои ребята будут твердить: «Кто такие — не знаем, общались мало, имена неизвестны, улетели неизвестно куда». Согласны?

— Поговорите с господином лейтенантом…

Олаф поговорил. Как ни странно, Казаков ответил согласием. В конце концов, он не полицейский и у него сейчас конкретное задание, отвлекаться от которого не следует.

Итак, наемник объяснил Маше, что в данный момент в здании находятся семьдесят пять местных, то есть заложников, и шестнадцать боевиков — господин Ясури его первый заместитель Мораддин уже не в счет. Единственно, число наемников в ближайшие минуты сократится еше на два человека.

— Почему? — не поняла Семцова, но Берген только поднял палец, прислушиваясь. Почти сразу невдалеке хлопнули несколько винтовочных выстрелов. Маша едва сдержала испуг.

— Мисс, — серьезно сказал Олаф, — это были люди господина Ясура. Они могли быть опасны. Возможная опасность должна быть устранена.

— Методы у вас…— поморщилась Маша, но белобрысый сержант только пожал плечами:

— У вас другие? Если вы со своей командой занимаетесь такими опасными авантюрами, то должны знать основные законы нашего жанра. Ладно, оставим. Этих двоих джентльменов сейчас будет судить их Аллах, и не думаю, что его вердикт будет положительным. Это же не настоящие мусульмане, сектанты. Вот посмотрите на мистера Во. — Олаф указал на одного из своих людей, того самого, с восточной внешностью. — Мистер Во из Индонезии. Он у нас упертый мусульманин, и я, как последователь лютеранской церкви, не вижу в этом ничего плохого. Мистер Финнеган, — Олаф представил второго своего «коллегу по бизнесу», — родом из Ирландии, он католик. И мы никогда не ругаемся.

— Потому что я сразу даю в рыло первому, кто скажет плохое о римском престоле и святейшем Папе, — с улыбкой заметил огненно-рыжий Финнеган. — Не обращайте внимания, мисс. Мы все слегка чокнутые, но не переходим разумных границ, как джихадовцы. Мы не фанатики.

— А кто? — наклонила голову Маша.

— Уборшики, — преспокойно ответил ирландец: ±- Ведь кто-то должен выполнять такую работу?

— Все, хватит разговоров, — громко сказал Олаф, но, обращаясь к Маше, почему-то добавил: — Мистер Во закончил с отличием университет в Дели по специализации «современная философия». Финнеган до службы в армии, после которой подался к нам, был механиком.

— А вы? — поразилась Семцова.

— А я, — невозмутимо ответил Олаф, — был профессиональным писателем. Детективы, боевики — стрельба, беготня и мафия на каждом шагу. Один раз даже премию Агаты Кристи получил. Лет пятнадцать назад. Но завязал, слишком мало платили.

Наемники заржали, Маша поперхнулась. Ну и компания! Философ, механик и писатель? Кто же остальные? Ветеринары или преподаватели музыки? Вот до чего доводит романтика большой дороги… Или это все-таки шутка?

— Хорошо, мисс. — Олаф встал, набросил на плечо винтовку и повлек Семцову к выходу. — Сейчас вы поговорите с заложниками, они вам больше поверят. Вы женщина, и они раньше вас не видели. Объясните все. Обеспечение порядка во время эвакуации я возьму на себя. У нас осталось не больше часа. Эй, андроид, пойдешь с нами.

Бишоп молча подчинился. Ему эти люди очень не нравились.

Они вышли из директорского кабинета, двинулись по коридору в сторону лестницы, ведущей на первый этаж — в большой холл, где были собраны уцелевшие обитатели Айрон-Рока.

Спустя минуту в отверстии вентиляции опустевшей комнаты показалась жуткая черная рожа Мистера Пиквика. Чужой изучил обстановку, бесшумно спустился вниз и слегка закусил тем, что осталось от господина Ясура. Потом зверь снова поднялся в вентиляцию и медленно отправился вслед за Бишопом.

— …Ну и ну. — Маша стояла на верхней площадке лестницы, ведущей в большое прямоугольное помещение. — Мистер Берген, разве можно так обращаться с людьми?

— Обстоятельства заставили, мисс. — На лице Олафа не было ни сожаления, ни огорчения. — Это тоже часть работы, но одна из самых малоприятных.

Семь с лишним десятков насмерть перепуганных людей с бледно-зелеными лицами и затравленными глазами сидели на полу в громадном холле. Больше двух третей — мужчины, остальные женщины и даже несколько детей. Кое-где на стенах виднелись размазанные брызги крови, а в дальнем углу лежали укрытые брезентом трупы — Олаф объяснил, что после бойни, устроенной Чужими прошлой ночью, свалить всех погибших в не столь уж и большой подвал было невозможно. Места не хватает.

Запах стоял соответствующий. Хорошо, что вдоль стен были расставлены синие пластиковые контейнеры, явно принесенные со склада, — там хранилась вода в пакетах, и захваченное население Айрон-Рока не испытывало недостатка в жидкости на такой жаре. Кондиционеры ведь перестали действовать, когда отключилось электричество.

— Говорите что хотите, — шепнул на ухо Семцовой Олаф. — Только не вызовите панику. Иначе нам придется стрелять, уж не обижайтесь, мисс.

Маша, переспросив: «Значит, что хочу?» — и получив утвердительный кивок, немного подумала, вышла вперед и, схватившись ладонями за перила ограждения лестницы, громко сказала:

— Господа, прошу внимания. — Несколько десятков глаз уставились на нее, однако Семцова старалась не смотреть на отдельных людей, а постоянно переводила взгляд. Неприятно видеть представителей своей цивилизации в качестве скота, подготовленного на убой. Внизу никто не произнес ни слова, даже не начал перешептываться. — Господа, я представляю Европейское сообщество и Организацию Объединенных Наций. В данный момент наш корабль находится на аэродроме

— Айрон-Рока. Мы провели переговоры с террористической группой и полностью выполнили условия и требования этих джентльменов. Через несколько минут начнется эвакуация из здания в район посадочной полосы. Господа, со мной прибыли военные, которые возьмут под охрану дорогу до аэродрома, поэтому бояться чужих существ, о которых все вы знаете, не следует. — Леди, — раздался голос снизу. Маша так и не рассмотрела, кто говорит. — Спасибо, но существа очень опасны. Вчера после заката они убили несколько десятков человек прямо здесь, хотя сопровождающие вас люди были вооружены и отстреливались. У нас есть раненые…

— Это бывший директор базы, — опять же шепотом сообщил Берген. — Не помню, как его зовут. Ох, простите, ваш босс меня вызывает — Запищала рация, и Олаф ответил:

— Да?.. Конечно. Я все понял.

Затем он громко выкрикнул, так, чтобы слышали все:

— Не беспокойтесь, сейчас за стенами нашего корпуса произойдет взрыв! Военные будут сносить здание, загораживающее прямой проход к выходу из колонии. Еще раз повторяю: без всякой паники! Закройте головы руками!

Сильный толчок едва не сбил Машу с ног, но ее одновременно подхватили Олаф и андроид. С потолка холла посыпались осколки лопнувших осветительных ламп, здание содрогнулось и заскрипело, затем послышался непонятный шум. Плеск воды?

— Что за чертовщина? — рявкнул Олаф. Шум быстро нарастал. — Эй вы, слышите? Всем быстро встать на ноги! Шевелитесь!

Для пущей убедительности он несколько раз выстрелил в потолок. Команда оказалась вполне своевременной, потому что через щели в дверях, низкорасположенных окнах и отверстия коммуникаций начала проникать вода, заливая пол.

— Все в порядке! Все в порядке! — орал Берген с лестницы. — Просто снесли водонапорную станцию! Уровень воды сейчас снизится!

Заложники стояли молча. Тишина сохранялась еще с минуту, нарушаемая лишь дыханием людей да журчанием воды.

Маша вздрогнула от неожиданных выстрелов, раздавшихся из коридора, вход в который располагался в дальнем конце зала. Палили увлеченно, длинными очередями. На ее рукаве ожил детектор движений, настроенный на определение чужих существ. Не меньше пяти зверюг, не дожидаясь захода солнца, атаковали со стороны механических мастерских. Еще четыре сигнала поступали от заваленного запасного выхода и вентиляции.

Маша с тихим ужасом представила, что произойдет, если Чужие вломятся в корпус и очутятся посреди людской толпы. Сами животные причинят невероятный ущерб, а наемники начнут стрелять, увеличивая число погибших.

— Берген! — Она повернулась к Олафу. — У вас есть мины? Гранаты? Как угодно, но нужно сделать пролом в стене.

— Начнется давка, — быстро ответил сержант. — И вообще, о чем вы говорите? Куча осколков, ударная волна… Будем обороняться, пока не подойдут ваши.

Он ударил пальцем по кнопке рации и выкрикнул в микрофон:

— Джентльмены! Эй, снаружи! Поторопитесь, у нас неприятности! Чужие существа!

Толпа внизу пришла в какое-то непонятное, но явно паническое движение, зароптала, послышались испуганные выкрики. Стрельба продолжалась, постоянно усиливаясь. Державшие оборону здания наемники столкнулись с Чужими лицом к лицу.

Из шипящего динамика донесся голос Казакова:

— Еще минуту! Мы готовы снести двери корпуса. Проводите эвакуацию осторожно!

— Идиот! — рыкнул Берген и сплюнул. — Какая, к чертям, осторожность? Тут через миг начнется давка, как в Вавилоне!

Далее начали происходить странные вещи.

Олаф, которому наемники подчинялись беспрекословно, приказал своим людям любым способом отгонять Чужих или хотя бы не давать животным возможность прорваться в холл первого этажа. Но когда снаружи донеслось смутное механическое рычание (ни Маша, ни Берген поначалу не поняли, в чем дело. Бишоп предположил, что, вероятнее всего, слышны двигатели каких-то крупных машин), Чужие внезапно прекратили атаку и скрылись в глубине здания. Судя по показаниям детекторов, зверюги перемещались куда-то в сторону и покидали административный корпус. Зачем?

— Сэр. — К Олафу подбежал один из его наемников, в его речи Маше померещился знакомый акцент. Значит, в бесшабашную команду Бергена входят и соотечественники-русские. — Сэр, звери отступили. Мы ранили двоих.

— Так. — Олаф оглянулся и снова прислушался. Он категорически не понимал, что именно задумали «коммерсанты» из России. Рев двигателей нарастал, и это явно не мог быть военный транспортер — последние всегда двигаются тихо. — Возьми Финнегана, мистера Герберта и Жука. Встаньте рядом с выходом. Когда снесут дверь, следите за толпой. Чтобы порядок был у меня!

— Сделаем, — кивнул наемник и ушел.

— Господа, осторожнее, — зашипела рация знакомым Маше голосом сержанта Ратникова. — Мы включаем дезинтегратор. Уберите людей от входа на несколько метров.

— Понял, — ответил Берген и, изобразив на лице удивление, посмотрел на Семцову: — Мисс, а что это за хреновина такая — дезинтегратор?

— Сейчас увидите, — преспокойно ответила Маша, а Олаф крикнул вниз:

— Всем подвинуться! Финнеган, мать твою, я зачем тебя там поставил? Пошевели своей ирландской задницей и отгони заложников от центрального входа!

В холле стало еще теснее, люди жались к стенам, уверенные, что дверь будут взрывать и не избежать дождя осколков. Олаф, Семцова и Бишоп быстро сбежали вниз по лестнице, протолкались, распихивая притихших заложников, к дверям — двум широким, раздвижным металлическим плитам высотой в полтора человеческих роста — и встали у стен.

— Взрыв? — тихо спросил Берген у Семцовой, но она только покачала головой. И тут же у предводителя наемников отвалившаяся челюсть едва не стукнулась об пол. Поврежденные двери, запертые толстыми четырехугольными засовами, на глазах начали растворяться в воздухе. Мгновенно в полутемное и душное помещение залетел теплый, но все-таки свежий и разгонявший вонь ветерок и заползли багровые лучи заходящего солнца.

— Чудеса, — проворчал Олаф Берген. — Мисс, я все больше начинаю уважать вашу контору. Хотя мне кажется, что вы не профессиональные наемники.

— Это почему? — Семцова осторожно выглянула в образовавшийся проем.

— Ваш транспортер, — ответил Берген, указывая на машину с «Юлия Цезаря», стоявшую совсем неподалеку. — У моей команды неплохие каналы, по которым гуляет закрытая для прочих информация. Подобные вездеходы штучно производятся на одном секретном заводе в Колумбии. Теоретически завод принадлежит правительству, а практически — мафии и героиновым картелям. Хотя, повторяю, мне нет дела, на кого вы работаете.

«Забавно, — отрешенно подумала госпожа консультант. — Южноамериканская мафия-то здесь при чем? Или наш невероятно засекреченный хозяин имеет некое отношение к картелям? Вот еше одна ниточка, ведущая к нему…»

— Всем стоять! Стоять, кому сказано! — орали наемники, сдерживая толпу, уже готовую ринуться к открывшемуся выходу. Прозвучали несколько выстрелов в воздух. Подействовало — заложники попятились.

Маша, озираясь и рассчитывая увидеть на близлежащих крышах скопища Чужих, выбежала за порог административного здания и в сопровождении неизменного Бишопа направилась к транспортеру. В окружающем пейзаже произошли существенные изменения: водонапорная станция отсутствовала как таковая, под ногами хлюпала вода, сверху сыпались капли от бьющего невдалеке фонтана — взрыв повредил водопроводную сеть, ведущую от опреснительной станции на озере к Айрон-Року. Повсюду масса бесформенных обломков, воняет жженным пластиком. Рядом со зданием администрации громоздятся два тяжелых грузовика с огромными кузовами — на таких махинах перевозили руду из карьера к обогатительному заводу.

Казаков выскочил навстречу Маше из вездехода.

— Фу! Вы все-таки живы! Мария Викторовна, вы авантюристка! Марш в броневик, и чтобы я вас больше не видел!

— Человек — тварь неблагодарная, — отбила удар лейтенанта Семцова. — По-моему, я вполне удовлетворительно выполнила свою работу. А вы что натворили?..

Маша красноречиво обвела рукой окружавший транспортер погром и недовольно вытерла рукавом капли воды с лица.

— Идите, — отмахнулся Казаков. — Хотя нет, подождите. Бишоп, возьми в машине смарт, встань возле левого угла комплекса и следи за обстановкой. Эккарт со своими отслеживает Чужих на центральной улице.

Маша зашагала вслед за лейтенантом, мельком отметив, что его сержант и двое рядовых расставлены по периметру площадки перед административным зданием, а третий находится в башне пулемета вездехода.

— Зачем грузовики? — спросила она.

— Чем тащить заложников пешком, проще отвезти. Сколько там народу? Шестьдесят пять человек? Нормально, перевезем. Кузова вместят по три десятка.

Берген шагнул вперед и вежливо кивнул Казакову:

— Сэр, это вы проводите операцию?

— А вы — Олаф? — скорее утвердительно, нежели вопросительно сказал лейтенант. — Времени мало, поэтому начинайте выводить людей. Что за стрельба была недавно?

— Животные, сэр. Но сейчас они ушли. Детекторы показывают, что они прячутся в боковых зданиях.

— Непонятно… Хорошо, выделите двоих своих людей, пусть сядут за руль грузовиков. Остальные разместятся вдоль бортов, прикрывать заложников, если Чужие решатся на нас напасть во время транспортировки.

— Да, сэр, — ничуть не обижаясь на командный тон Казакова, ответил Берген и, быстро зайдя через пролом в холл нижнего этажа здания, скомандовал: — Мистер Во, Герберт, к машинам. Двигатели завести, но с места до моей команды не трогаться. Отозвать всех из дальних коридоров. Финнеган, дубина, следи, чтобы не было давки. Джентльмены, приказы господина лейтенанта, — Олаф ткнул пальцем в Казакова, — выполнять как мои. Приступайте.

За двадцать минут почти совсем стемнело. Свет давали лишь яркие фары броневиков и двух самосвалов, а люди лейтенанта периодически зажигали осветительные шашки. Это время потратили на вывод людей Айрон-Рока из здания — классический приказ всех спасательных операций «женщины и дети идут первыми» был выполнен, двое наемников по указанию своего сержанта помогали бывшим заложникам забраться через высокие борта в кузов и взяли под охрану машины.

Берген подошел к Казакову:

— Сэр, мы почти закончили. Удивляюсь, что пока все так гладко идет.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил лейтенант.

— Я прошу подтвердить ваши слова, сэр, — спокойно сказал Берген. — Когда мы окажемся на аэродроме, я со своей командой улечу на «Шейхе», в смысле на «Олимпике»… без всяких препятствий с вашей стороны.

— Повторяю, я не полицейский, — невозмутимо ответил Казаков, наблюдая, как последних заложников сажают в машины. — Катитесь. Между прочим, с нашего корабля сообщают, что в пространство, окружающее Геон, вошли два военных корабля Европейского сообщества. Минут через тридцать—сорок они приземлятся.

— Черт. — Олаф нахмурился и, повернувшись к своим, выкрикнул: — Быстро! Все по местам! Казакова сзади за плечо тронула Маша:

— Сергей, проблема. Нельзя оставлять живых Чужих. Европейцы теоретически смогут их забрать с собой.

— Я помню приказ, — сквозь зубы ответил Казаков. — Пожалуй, до прилета военных мы сможем уничтожить базу. Не могу же я сейчас посылать людей в здания охотиться на тварей? Потери представляете? Наступает ночь, стемнело… Что-нибудь при думаем, но потом.

…Никто из людей не заметил, как Чужой, казавшийся в сумерках неясной черной тенью, перевалил через ограждение колонии и двинулся к «Цезарю». Зверь.быстро миновал летное поле, забрался, как и раньше, в гнездо шасси и притих. Мистер Пиквик чувствовал, что вскоре произойдет нечто очень нехорошее, но боялся подойти к созданию, говорившему с ним на языке Высших. Андроида окружали люди, а у них было оружие. Единственного человека, которому Пиквик хоть немного доверял, а именно Дугала, зверь не нашел.

«Гладко, все слишком гладко, верно сказал Олаф, — с беспокойством думал Казаков, забираясь в вездеход. Обер-лейтенант Эккарт, Бишоп и компьютерный техник из числа наемников минуту назад доложили ему, что детекторы и определители массы реагируют на Чужих, собравшихся в две группы справа и слева от центрального проезда. Но к счастью, наружу не выходят, предпочитая оставаться в опустевших зданиях. — Или зверюги уяснили, что нападать на нас бессмысленно, или… У них есть свой собственный план. Все равно надо ехать. Военные прибудут через несколько десятков минут… За это время нужно успеть полностью зачистить территорию от Чужих и смыться самим. Не резон светить нашу команду перед армией Европейского сообщества. А если мы позволим сбежать наемникам Олафа, то в глазах закона будем выглядеть соучастниками».

— Бишоп. — Казаков обернулся и нашел взглядом стоящего в тени, но чуткого и внимательного андроида. — Езжай на первом грузовике. Ты будешь там полезнее.

Бишоп молча прошел к первой машине, ловко вскарабкался на крышу кабины и подготовил смарт — ему очень не нравилась царившая вокруг тишина. Как затишье перед бурей.

Вездеход Эккарта, стоящий у въезда в Айрон-Рок, должен был пропустить броневик Казакова, затем грузовики и замкнуть цепочку. Таким образом, заложников охраняли две боевые машины, способные открыть огонь по любому противнику. Люди Бергена заняли свои места на бортах кузовов. Маша сидела в транспортере рядом с местом водителя и настороженно поглядывала в иллюминаторы — не мелькнет ли где знакомая тень Чужого. Приборы, регистрирующие движения живых организмов, утверждали, что Чужие пока не пытаются покинуть закрытые корпуса базы.

— Берген? — позвал Казаков, поднося микрофон ко рту. — Три-четыре, поехали! Только очень осмотрительно.

— Постараемся, — коротко ответил Олаф и оборвал связь. Тотчас с новой силой взревели двигатели грузовиков, и машины, переваливаясь на обломках снесенного взрывом здания, одна за другой тронулись вперед. Предстояло преодолеть около двухсот метров по территории базы, миновать ворота, а за ними — около полукилометра открытого пространства до посадочной площадки.

Машины двигались медленно, установленные на кабинах дополнительные фары и небольшие прожектора были повернуты вбок, освещая дома справа и слева. Со стороны пустыни дул ставший вечером прохладным ветер. Казаков уже почти убедил себя, что ничего страшного не произойдет. Однако, зная привычки Чужих, нельзя было быть уверенным ни в чем.

— Движение в корпусе справа. — Ратников следил за детектором. — Группа животных перемещается с первого этажа на второй. То же самое слева. Идут всей стаей.

— На второй? — забеспокоилась Маша.

— Там на всех окнах щиты, — ответил Казаков и слегка увеличил скорость транспортера. — Прежде чем они сумеют их выломать, мы проскочим. Хотя… Черт возьми! Они вылезут на крышу!

Лейтенант схватил рацию и вызвал Бергена:

— Олаф! Жмите на газ! Быстрее! Смотрите нав… Ой, блин! Маша аж взвиз-гнула, когда на корпус вездехода обрушился мощный удар, ничуть, однако, не повредивший броневику.

— Что такое? — выкрикнула она, понимая: Чужие, выбравшись на крыши корпусов, начали прыгать сверху. Они не собирались позволять людям беспрепятственно покинуть территорию базы.

Семнадцать черных хищников — это много или мало? Наверное, слишком много. Пускай ты вооружен по последнему слову техники, под твоим командованием два десятка головорезов, способных в одиночку справиться с целым взводом, но невозможно противостоять массированной и жесткой атаке умных, хитрющих и крайне озлобленных тварей…

Чужие рвались вперед, чтобы убивать. Им не требовались носители эмбрионов или пища. Звери, как вывезенные со Сциллы, так и родившиеся уже здесь, на Геоне, мстили людям за то, что двуногие с присущей им наглостью вторглись не просто на чужую территорию, но в чужое сознание, за то, что пытались сделать из них, Чужих, примитивных рабов, выполняющих команды. Рабский бунт всегда страшен.

Ныне сидящий в тепле и уюте «Цезаря» доктор Гильгоф справедливо говорил о невероятно развитом общественном разуме Чужих и о неотвратимом наказании людям за бессмысленные эксперименты над тем, что невозможно понять. Атаковавшим колонну с заложниками животным было все равно, кто именно ставил опыты над ними и их сородичами. Прежде всего это делал Человек. И сейчас Чужие уничтожали человека как символ чужого, непонятного и враждебного для них мира.

Твари разделились на три отряда. Первый, состоящий из трех особей, должен был сдерживать вездеход Казакова и не давать людям возможности выйти из машины, а заодно устранять опасность от пулемета — свалившийся на крышу транспорта Чужой мгновенно плюнул кислотой на толстые дула орудия, приведя их в полную негодность, и попытался добраться до сидящего в пулеметном гнезде рядового Семенова, но тот успел опустить на стекло иллюминатора толстую бронированную створку. Вездеход остановился, А видеокамеры наружного слежения показывали жуткую картину.

Вторая группа Чужих — восемь или десять громадных сильных зверюг — спрыгнула с крыш зданий прямо в кузова грузовиков, начав бойню среди заложников и прежде всего уничтожая людей с оружием. Бишопа, как существо «неживое», один из Чужих просто сбросил на землю, отобрав у него смарт и сломав когтями оружие, а затем, решив, что андроид нейтрализован, начал ломиться в дверь кабины, где сидели Олаф и двое его наемников. Стекло в окне лопнуло с первого же удара, узкоглазый индонезиец мистер Во попытался выстрелить из-пистолета в морду Чужому, но пуля лишь задела его череп. Мгновением позже в глаз человека вонзился острейший наконечник хвоста зверя. Олаф выскочил через другую дверь, открыл пальбу и, упав, откатился к стене здания.

— Стреляйте! Стреляйте же! — надрывался Берген, непонятно к кому обращаясь. Его, конечно, не услышали.

Эккарт и его подчиненные находились в некотором отдалении, а посему сумели сразу уничтожить третью группу Чужих, направившихся в сторону их вездехода. Затем по приказу обер-лейтенанта специалисты «штучной работы» из антитеррористического подразделения выбрались из броневика и стали прицельно отстреливать Чужих. Продолжалось это недолго: звери мгновенно засекли, откуда стреляют, и, оставив двоих сородичей продолжать расправу, всей стаей рванулись к броневику. Эккарт и один из рядовых едва успели скрыться за толстой дверью машины. Остальные погибли — налетевшая орда смела людей, полностью устранив опасность для себя. Но все же еще трое Чужих были убиты.

Ситуация безвыходная, это Казаков понял, как только началась атака. Стрелять в Чужих из смартов невозможно, как, впрочем, невозможно и выбраться из машины — едва откроется задняя дверь, караулящий снаружи Чужой сразу полезет внутрь, поливая все вокруг кислотой из пасти. Пулемет не работает. Применить ракетную установку? Каюк и Чужим, и заложникам.

В первые секунды разъяренные звери, прыгнувшие прямо в людскую гущу, убили около двадцати человек — работали когтями, мощными хвостами, клыками, кислотными струями. Семцова, которая слышала доносимые микрофонами видеокамер звуки снаружи, зажала уши руками — слитный вопль многих десятков людей разрывал слух. Колонисты Айрон-Рока посыпались из кузовов машин, пытаясь убежать, но Чужие настигали бегущих и сразу уничтожали, бросались к следующему человеку, один взмах лапой — и конец…

У Бергена уцелело лишь пятеро наемников, которые сейчас, сгруппировавшись, заняли оборону, пытаясь ураганным огнем отогнать наседавших на них чудовищ и не подпустить Чужих близко, — иначе не избежать поражения кислотой. Финнеган оказался снайпером и бил шныряющих между домов Чужих одиночными выстрелами, но все равно урон пока был несущественным — из семнадцати хищников уничтожены только пять штук, а остальные слегка ранены.

— Нужно прорваться любой ценой, — рявкнул Казаков. — Маша, сидите здесь! Мы попытаемся выйти… Ну что еще теперь?

Возник фантом — он снова был маленьким и стоял на приборной панели.

— Никуда не выходите, — безапелляционно скомандовал Цезарь. — Сейчас я попытаюсь хотя бы на несколько минут устранить опасность.

— Как?! — Лейтенант сбросил предохранитель винтовки и уже протянул руку к кнопке, открывающей задний люк транспортера.

— Через десять секунд я начинаю транслировать с корабля мощный инфразвуковой сигнал, который пойдет через установленные на транспортере усилители, — ответил Цезарь. — Думаю, это оглушит или временно парализует чужих существ. Начинаю обратный отсчет. Пять, четыре…

Над передними колесами вездехода открылись небольшие люки, откуда выскочили две трансляционные антенны. Чужой, стоявший прямо перед машиной, вдруг попятился… покачнулся и грузно рухнул на бетонную плиту дороги.

— Сигнал почти в сотню раз сильнее того, который способны воспринимать органы животного, — невозмутимо сообщил Цезарь. — Скажите спасибо доктору Гильгофу, это он придумал, как напугать или обездвижить Чужих. Сейчас быстро эвакуируйте уцелевших. Я жду вас на аэродроме, все шлюзы открыты. Предупреждаю — военные корабли «Людовик Святой» и «Глазго» вошли в воздушное пространство Геона и приземлятся через несколько минут.

Тишина снаружи нарушалась только плачем нескольких женщин и стонами раненых. Где-то неподалеку вполголоса матерился Олаф. Все до одного Чужие были парализованы — их чувствительные органы слуха не вынесли удара, нанесенного «Цезарем». Животные валялись на покрытии дороги, свешивались с кузовов грузовых машин…

— Ратников, возьми двоих и быстро прикончи всех зверей. — Казаков выскочил из вездехода и, подавая пример, пустил короткую очередь в череп свалившегося неподалеку Чужого. — Эй, Олаф, ты жив?

— Жив, сэр. — Из полутьмы показалась широкоплечая фигура наемника. Берген сжимал правой ладонью рассеченное когтем бедро. — Надо сматываться, сэр.

— Пускай твои ребята быстро засунут оставшихся заложников и раненых в первую машину, — сказал лейтенант, посматривая на Ратникова, который ходил между простертыми на бетоне телами Чужих и с почтительного расстояния расстреливал их, опасаясь брызг кислоты. — Сейчас здесь будет европейская армия. Бишоп, ты где? Ты живой?

Казаков обошел грузовики, стараясь не обращать внимания на множество окровавленных трупов, лежащих возле колес, и наконец обнаружил андроида, придавленного черной тушей Чужого.

— Как гадко, — поморщился Бишоп. — Сергей, мы совершили серьезную ошибку, но теперь уже ничего не исправить. Надо было дождаться военных… Помогите мне выбраться. К счастью, кислотой не задело, но мне никак не вытащить ноги.

Казаков, поднатужившись и схватившись обеими руками за свободную от кислотных капель заднюю лапу Чужого, стащил тело чудища с андроида. Бишоп поднялся на ноги.

— Кажется, никакие внутренние системы у меня не повреждены, — пробормотал синтетик. — Но я очень сильно ударился грудной клеткой и головой, падая с грузовика… Впрочем, ерунда. Давайте я помогу грузить пострадавших.

Ратников выполнил приказ в точности — каждому Чужому, даже уже мертвому, досталась очередь по черепу. Сержант специально бил в лицевую часть, чтобы разрушить челюсти существа, без которых оно не сможет выжить даже в случае, если выстрелы не заденут основные нервные узлы.

С грехом пополам уцелевших обитателей Айрон-Рока запихнули в кузов первого грузовика, оставив трупы на улице. Пунктуальный андроид посчитал, что из шестидесяти пяти заложников после нападения Чужих в живых остался только тридцать один человек. Если бы вовремя не был нанесен удар инфразвуковыми волнами, никто не уцелел бы. Из трех десятков жителей колонии было не меньше шестнадцати серьезно раненных, остальные насмерть перепугались, впав в состояние, граничащее с каталепсией.

Эккарт, как и предполагалось изначально, замкнул колонну на своем вездеходе, машинально продолжая осматривать местность через прибор ночного видения, но нигде не замечалось и единого движения. Через несколько минут машины остановились на взлетной полосе Айрон-Рока. Маша, первой выскочившая из броневика, сразу уставилась на покрывшееся звездами синевато-зеленое небо. В вышине посверкивали красными и зелеными бортовыми огнями два крупных корабля, подходящих к Айрон-Року со стороны заката.

— Сэр, — Берген, прихрамывая, подбежал к Казакову. Его штанина была разрезана ножом, а на ране красовался широкий голубой пластырь, — мы улетаем. Очень не хочется встречаться с европейцами и объяснять, кто мы да что здесь делаем.

— Валяйте, — согласился лейтенант. — Мы сделаем то же самое. Заложников оставим на посадочной площадке, им помогут и эвакуируют отсюда. Удачи, Олаф. Только, пожалуйста, никогда больше не нанимайся к «Новому Джихаду».

— Не буду, сэр. Я потерял три четверти своих людей на этой проклятой планете. Прощайте, сэр. Вам тоже удачи.

Берген, созвав своих, исчез в шлюзе потрепанного «Шейха» — бывшего «Олимпика». Завыли двигатели вертикального взлета, старинный корабль тяжеловесно поднялся в воздух, быстро уходя на восток, в сторону от приближающихся военных рейдеров. Казаков заметил, как от одного европейского корабля, двигающегося в атмосфере, отделились две тени — вероятно, истребители, ринувшиеся вдогонку за корытом Олафа Бергена, Впрочем, пускай Олаф по прозвищу Кнехт сам теперь разбирается с трудностями. Не маленький.

Казаков и Маша быстро вышли вперед, к группе заложников, с трудом вылезших из кузова и теперь стоявших рядом с грузовиком. К ним повернулись абсолютно отрешенные лица, покрытые слоем крови и пыли.

— Господа, — сказал Казаков на английском, — сейчас здесь будут военные корабли Евросоюза. Мы улетаем. Мне жаль, что все так получилось, но самое главное, что вы остались живы. До свидания.

Оба вездехода, один ведомый сержантом Ратнико-вым, второй — обер-лейтенантом Эккартом, взобрались на подъемные платформы «Цезаря», шлюзы закрылись. Компьютер корабля уже давным-давно прогрел двигатели и ожидал только команды стартовать с Геона.

Первым делом лейтенант побежал из грузового отсека в кабину — необходимо было срочно взлететь. Он не испытывал ни малейшего желания сталкиваться с представителями официальной власти, а корабли европейцев уже подошли к Айрон-Року на расстояние десяти километров. Еще пара минут — и они зависнут над бетонной полосой.

— Фарелл! — Казаков стрелой взлетел по винтовой лестнице кабины. — Отправляемся, быстро! Здравствуйте, Вениамин Борисович, давно не виделись. Ду-гал, если скажешь хоть слово, я тебя пристрелю на месте. Где врачи, у себя? Пусть посмотрят господина Эккарта, кажется, ему на руку попала кислота… Ник, мы летим или нет?.

— Летим, — ответил пилот и потянул штурвал на себя.

— Господин лейтенант, счастлив вновь видеть вас на борту. — Голографический фантом императора Древнего Рима материализовался прямо перед Казаковым. — Вы позволите отправить Айрон-Року прощальный подарок? Четыре вакуумных ракеты. Мне не хотелось бы узнать, что случайно выжившее животное осталось на базе и попало в руки властей.

— Пали! — ответил Казаков. — Только осторожно, всего в четырехстах метрах от базы — живые люди. Сделай так, чтобы они не пострадали.

— Без всякого сомнения, — утвердительно сказал компьютер корабля. — Мы уже поднялись на порядочную высоту, ракеты запущены.

От серебристого борта «Цезаря» к опустевшему Айрон-Року устремились четыре узких и длинных силуэта, оставляя в теплом воздухе Геона почти незаметный дымный след. Цезарь не обманул — взрыв боеголовок был рассчитанным, и осколки строений базы улетели в сторону гор, ничуть не повредив оставшимся на аэродроме бывшим заложникам.

— У нас на хвосте истребители, — выкрикнул Фа-релл. — Кстати, господин лейтенант, корабль террористов ушел от преследования. Они пересекли световой барьер, почти не разгоняясь! Движки у них стоят те еще!..

— Господа, ни о чем не беспокойтесь, — ввернул Цезарь свою излюбленную фразу. — Истребители, стартовавшие с бортов военных рейдеров, не смогут причинить мне никакого вреда. Мы в верхних слоях атмосферы Геона. Скорости света корабль достигнет через двенадцать минут. Удачного полета!

В кабину пробрался Бишоп, выглядевший почему-то очень расстроенным.

— Жалко, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — мне просто его жалко.

— Кого? — не поняла Маша.

— Мистера Пиквика. По-моему, из этих созданий он был первым и единственным, решившимся на контакт с человеком. Жаль, что мы его убили.

— Я… Я не знаю, как сказать, господа. — Цезарь, блистая своей пурпурной мантией, развел руками. — Животное, которое вы называете Мистером Пиквиком, в данный момент у нас на борту…

— Что-о? — взвился Казаков. — Где?

— Не беспокойтесь, он изолирован. Стойка правого шасси. Если судить по показаниям биосканера, животное приняло позу, соответствующую спячке. Я решил не выгонять его.

— Он решил! — воскликнул Казаков. — Куда мы его денем? На Землю зверь попадет только через мой труп!

— Здорово, — восхитился Дугал, но говорил тихо, видимо опасался лейтенанта, который не раз угрожал расправиться с говорливым напросившимся пассажиром.

— Чужого нужно выкинуть за борт, — сказала Маша.

— Что-нибудь придумаем, — сверкнул очками Гильгоф.

— Я не позволю его тронуть, — тихо, но непреклонно заявил андроид. — В конце концов, высадим на какой-нибудь необитаемой планете.

— Вы все идиоты, — вздохнул лейтенант, — А я вам потворствую по доброте душевной. Цезарь, куда летим, на Землю?

— Ничего подобного, господа, — ответил компьютер. — Первая остановка, безусловно, в Солнечной системе. Основная марсианская база ООН Центрополис. Видимо, там мы и расстанемся. Готовьте криогенные капсулы, до Солнечной системы лететь двадцать восемь суток.

— Ну спасибо. — Казаков едва не сплюнул. — И какая гадость ждет нас на Марсе?

— Увидите.

ЭПИЛОГ. ЧТО ПОЛУЧАЕТ ПОБЕДИТЕЛЬ?

20 марта 2280 года, Россия, Санкт-Петербург, Штаб-квартира имперской безопасности

— Мария Викторовна, я прекрасно понимаю ваши чувства, но поверьте, мы полностью контролировали ситуацию. При возникновении по-настоящему безвыходного положения немедленно запускался механизм дублирования. После уничтожения «Триглава» на Сцилле мы уже готовили вашу эвакуацию, однако… Вмешалась другая сила.

— Вы, ваше высокопревосходительство, нас просто подставили!

— Именно. Но если выражаться изящнее, никто никого не подставлял — вашей команде предоставили полную свободу действий,.которую вы и использовали по мере своего разумения. У меня нет никаких претензий к господину лейтенанту, работал он грамотно, а вот доктор Гильгоф…

— А что доктор Гильгоф? — возмутился «господин ученый», который, как недавно выяснилось, не столько ученый, сколько талантливый любитель. Профессия у Вени Гильгофа, равно как и имя, оказались совершенно другими. — Я стараюсь, играю перед ними «сумасшедшего ученого», ни за что ни про что получаю в рыло от бесподобного лейтенанта Казакова, изобретаю безумные теории, которые почему-то подтверждаются практикой… Что в итоге? Я же и виноват!

— Помолчите. Маша, налейте себе еще чаю. Сергей Владимирович, а вы-то чем недовольны? Кушайте пирожные, они очень свежие.

Четверо самых разных по облику, статусу и социальному положению людей восседали за круглым столиком в комнате отдыха при личном кабинете адмирала Николая Андреевича Бибирева, попивали чай и беседовали. Нельзя сказать, что разговор проходил на повышенных тонах, — Казаков в основном помалкивал, доктор Гильгоф вставлял едкие замечания, и только Мария Семцова, абсолютно не привыкшая к странным правилам игр, ведущихся закрытыми ведомствами, потихоньку возмущалась. Адмирал вежливо выслушивал, кивал, а затем пытался ясно и доходчиво объяснить консультантке по вопросам чужой жизни свою позицию. Основную суть его речений можно было выразить просто: «К сожалению, поступить по-другому мы не могли».

«Автономное плавание» команды Казакова завершилось всего несколько дней назад при самых странных обстоятельствах. Малый рейдер с названием «Юлий Цезарь» вынырнул из гиперпространства у границ Солнечной системы, миновал автоматические станции, составлявшие внешний круг обороны, был пропущен патрульными крейсерами к обитаемому Марсу и в режиме автопилота совершил посадку на красную планету.

Центрополис — громадное поселение и фактическая столица — Марса представлял собой полностью закрытый стеклопластиковыми куполами и закопавшийся под землю город с населением почти в шестьдесят тысяч человек. Для условий Внеземелья подобная колония считалась исключительно крупной — колонизацию Марса начади еще лет сто пятьдесят назад, планета была богата полезными ископаемыми, а потому люди устроились здесь всерьез и надолго. Бесчисленные заводы, опасные производства, строительство которых запрещалось на Земле по экологическим требованиям, лаборатории, исследовательские центры… Имелась в наличии даже обширная археологическая база — не столь давно на Марсе обнаружились следы пребывания неизвестных гума-ноидов, покинувших планету около двадцати тысяч лет назад.

Но корабль миновал Центрополис, увещевая своих пассажиров, что он ни в коем случае не приземлится в городе хотя бы потому, что на борту находится Чужой. На вопрос Казакова, куда именно сейчас направляется корабль, Цезарь ответил:

— Это не существенно. Комплекс частных построек. Больше вам ничего знать не нужно.

И действительно, меньше чем через два часа полета в атмосфере на радаре обозначился контур небольшого поселка с двумя причалами для космических кораблей небольших размеров. «Цезарь», по-прежнему не доверяя управление собою людям, завис над комплексом, осторожно опустился на поверхность. Тотчас над рейдером поднялся электромагнитный защитный экран, затем полупрозрачный купол, отделявший корабль от атмосферы, и…

— Господа, прошу извинить. — Дугал, которого никто не звал, заявился в кабину. — Не могли бы вы меня выпустить?

— Куда? — не понял Казаков. — Сиди! Мы неизвестно где находимся, что нас здесь встретит…

— Мистер Мак-Эван, — вдруг сказал фантом, присутствовавший в кабине наравне с людьми, — я опустил трап с правого борта. Владелец этого поселка также просит выйти с господином Мак-Эваном Бишопа и помочь в транспортировке животного в вольер. Остальных прошу оставаться на месте.

— Куда транспортировать? В какой вольер? — забеспокоился Гильгоф, вскакивая с диванчика помещения для отдыха пилотов. — Мак-Эван, в чем дело? Вы что-то знаете?

— Вам дадут объяснения, — с самым невинным видом улыбнулся Дугал. — Позже. И не я. До свидания, всем спасибо, особенно вам, господин лейтенант, — выручили как раз в тот момент, когда я уже не рассчитывал на помощь. Хотите совет на будущее? Не торопитесь принимать все сказанное первым встречным за правду. Хотя… Я на самом деле когда-то давно работал на «Майкрософт» и даже служил в британской армии. Думаю, еще увидимся. Бишоп, пойдем.

Андроид бросил непонимающий взгляд на Казакова, лейтенант лишь пожал плечами — иди, мол, если надо. Вид у команды был озадаченный.

— Госпожа Семцова может понаблюдать, если ей это интересно, — сообщил Цезарь. — Хозяин позволил. Мария Викторовна, попутно заберите дискеты со своими исследованиями из научного отсека и несколько капсул с живыми клетками существа для своих исследований. Для хозяина я сделал копии всех файлов.

Маша переглянулась с остальными и, решившись, отправилась вслед за Мак-Эваном и Бишопом. Гильгоф попытался было двинуться за ней, но Цезарь остановил его резким для компьютера окликом.

Семцова спустилась по ступенькам трапа на металлический пол ангара, в котором находился корабль, и присвистнула. Хорошо устроился владелец базы! Несколько транспортеров, погрузчики, лампы, моделирующие натуральный солнечный свет… Возле шасси стоит транспортер с большим вместительным контейнером, рядом с ним два андроида знакомой серии — «Бишопы». При них человек.

— Мисс, пройдите, пожалуйста, к компьютерному терминалу в дальнем конце зала. — Невысокий человек лет тридцати вытянул руку, показав Маше на закуток, отделенный от основного помещения матовыми пластиковыми стеклами. — С вами хотят поговорить.

Семцова без лишних слов зашагала в указанном направлении, отбросила полиэтиленовую занавеску. Внутри обнаружился столик, на котором лежал ноутбук в синем корпусе, и кресло. На мониторе портативного компьютера уже чернели слова:

«В прошлый раз я пожелал вам доброй охоты. Удачно поохотились?»

Маша, опустившись в удобное передвижное кресло, подвинула ноутбук к себе и набрала:

«Кто вы все-таки такой?»

«Может быть, вам об этом расскажет адмирал. Неужели у вас не найдется для меня хотя бы одного слова благодарности ? Или вам не понравились Цезарь и оперативность, с которой я работаю?»

«Ваш Цезарь — жуткий зануда».

Маша обернулась на шум, отодвинула рукой занавесь кабинки и увидела, как Бишоп и Мак-Эван осторожно препровождают только что проснувшегося, а потому несколько заторможенного Чужого в контейнер. Зверь вел себя вполне адекватно, ни на кого не бросаясь. Приказы Мистер Пиквик по-прежнему выполнял.

«Играете с огнем, — отстучала Семцова по клавишам. — Кто мне вкручивал, что ему не требуется живая особь? Понимаете, что я немедленно доложу об этом на Земле, примчатся бомбардировщики и сравняют этот поселок с землей?»

«Ничего подобного, — появился ответ Удава Каа. — Господин адмирал не захочет со мной ссориться. Мы, по неписаному соглашению, стараемся не причинять друг другу излишних неприятностей. Сотрудничество всегда выгоднее, чем конфронтация. А животное с сопровождающим сегодня же отправится очень далеко отсюда. В совсем другую звездную систему. Я представляю, что значит слово «безопасность».

«Сопровождающим? Значит, Мак-Эван — ваш человек? Вы с самого начала пристроили его на S-801?»

«Это стоило больших трудов… Неважно. Во-первых, большое спасибо за то, что вы выполнили наш договор и добыли для меня все интересующие материалы. Помните, как вы за время перелета от Сциллы до Геона почти четверо суток трудились над биологическими образцами? Цезарь переслал мне часть результатов. Это потрясающе. Кстати, вы действительно мечтаете по-, лучить Нобелевскую премию? Могу похлопотать. Только напишите в течение года соответствующее исследование».

«По-моему, это коррупция, — усмехаясь, набрала Маша. — А почему ваш транспортер, предоставленный вместе с Цезарем, построен на заводе, принадлежащем колумбийским картелям?»

«Купил по случаю. И не говорите мне про коррупцию. Все будет более чем легально, я не собираюсь подкупать Нобелевский комитет. Не все в этом мире зависит от денег. Вы проделали колоссальную работу, и она должна быть достойно вознаграждена. Кстати, о вознаграждении. Деньги, которые я вам обещал, переведены на ваш личный счет в Центральный банк России. Чековую книжку получите у управляющего Санкт-Петербургским филиалом».

«Ответьте на последний вопрос. — Пальцы снова пробежались по клавиатуре. — Для чего вам Чужой?»

«Узнаете через некоторое время. Не беспокойтесь, я не сумасшедший и это великолепное создание не интересует меня в качестве биологического оружия. Просто я хочу быть первым. Первым, кто добьется настоящего контакта с чужой цивилизацией. После вас, конечно. Привет очаровательному лейтенанту Казакову. И еще: не слишком доверяйте доктору Гильгофу. Он тоже профессионал… в своем деле. Прощайте. Когда будет нужно, я найду вас».

Монитор погас. Маша крутанулась в кресле, будто на вертящейся карусели. Ответ на главный вопрос она так и не получила. Кто такой Удав Каа? Откуда взялась эта «третья сила»?

Заурчал электрический двигатель транспортера, на котором стоял темный контейнер, машина скрылась в шлюзе, ведущем куда-то в глубину марсианского поселка. Дугал Мак-Эван, запрыгнувший в кабину рядом с водителем, даже не попрощался. У трапа «Цезаря» остались только Бишоп и двое его сородичей-андроидов.

— Мария Викторовна, — позвал Бишоп. — Отправляемся. «Цезарь» доставит нас на Землю за несколько часов.

…Исчез в черной дали вакуума красноватый Марс, за иллюминаторами рейдера горели невероятно крупные звезды и вился толстый хвост Млечного Пути. Земля появилась спустя четыре часа: ради преодоления небольшого расстояния между красной и голубой планетами не стоило входить в гиперпространство, но «Цезарь» выжал из своих двигателей почти полную скорость света — людям хотелось побыстрее вернуться на свою планету. Каким-то невероятным образом компьютер корабля обманул станции слежения, висящие на стационарных орбитах вокруг Земли, отвел глаза системе противовоздушной обороны Российской Империи, беспрепятственно войдя в атмосферу почти над центром страны, и наконец приземлился.

— Степь да степь кругом, — констатировал Казаков, выглядывая в обзорное окно кабины через плечо Фарелла. — Цезарь, мы где сейчас?

— В ста пятидесяти километрах к западу — Оренбург. Хозяин известил ваше руководство. Приблизительно через полчаса за вами прибудут сотрудники господина Бибирева. За это время прошу разгрузиться и вывезти наружу транспортер, оставшийся от вашего предыдущего корабля. Мне чужого не нужно.

— Первый раз встречаю компьютер с таким раздутым самомнением, — фыркнул Гильгоф. — Ладно, выгружаемся. Маша, вы забрали обещанные дискеты? Очень хорошо. Потом дадите мне скопировать.

«Почему Каа сказал, что Гильгофу лучше не доверять? — мельком подумала Семцова. — Странно».

Через двадцать минут черный вездеход, по оснащению и защите не шедший ни в какое сравнение с броневиком из ангаров «Цезаря», стоял на покрытой тающим снегом степной земле. Казаков вышел из корабля последним, но оглянулся и крикнул в пустой шлюз:

— Ну, бывай, император! А сколько ты, кстати, стоишь?

— Двенадцать миллиардов рублей. — Фантом появился в некотором отдалении, не желая выходить на солнечный свет, где краски его костюма выглядели бы куда более блекло. — До свидания, господин лейтенант. С вами было очень приятно сотрудничать.

«Цезарь», взревывая двигателями и поднимая за собой водяную пыль от растопленного соплами грязного снега, рванулся в небо и спустя несколько секунд исчез, растворившись в голубом небе. Вертолеты с символами госбезопасности на бортах уже подходили к месту посадки.

Всех участников операции «Рюген» в тот же день доставили в Петербург военно-транспортным самолетом. Машу под охраной отправили домой, а Казакова и остальных прямо из аэропорта увезли в Министерство обороны. Через день за Марией Викторовной приехала адмиральская машина. Семцова, предупрежденная звонком секретаря Николая Бибирева, принципиально не стала надевать приличное платье, а облачилась в потертый спортивный костюм из детского желания хоть как-то насолить. Встретивший ее адмирал и бровью не повел.

Зато Казаков выглядел на удивление чистенько — видать, отмылся, отдохнул и… На погонах у него было уже не две звездочки, а четыре. Всего за сутки просквозил из лейтенантов аж в капитаны. Однако…

Но более всего Машу поразил уже сидевший рядом с новоиспеченным капитаном растяпа Гильгоф. Больше не было никаких дурацких очков, длинных волос, увязанных сзади в хвостик, и драного комбинезона. Вениамин Борисович был чисто выбрит, имел на себе форму полковника сухопутных войск и разноцветную орденскую планку на левой стороне кителя цвета морской волны.

— Ой, Маша, ну зачем делать такое лицо? — Движения, впрочем, не изменились. Больше напоминает куклу-марионетку. — Ну и что? Ну полковник. Вы, когда закончили университет и военную кафедру, тоже получили звание. У меня похожая история.

— Он сотрудник специального отдела биологической безопасности Министерства обороны и имперского ГБ, — усмехаясь, заметил великолепный седой адмирал, усаживаясь и забрасывая ногу на ногу. От его начищенных коричневых туфель едва только солнечные зайчики по стенкам не прыгали. — Грубо говоря, шпион от биологии. Вы разочарованы, Маша?

Семцова, наоборот, расхохоталась, ничуть не стесняясь Бибирева, и, давясь от смеха, обратилась к Казакову:

— Сергей, это невероятно! Вы дали по морде полковнику! Помните, тогда, на Сцилле?

— Я уже извинился, — хмуро сказал капитан.

— Мрак, — продолжала смеяться Маша. — Веня, но как вы вошли в образ! Цитаты из Торы, вечно болтаетесь под ногами, суете нос во все щели… Гы-ы!..

— При всем при том, — недовольно заметил Би-бирев, — доктор Швар… Э-э… Гильгоф упустил этого мерзавца Мак-Эвана. Маша, не обращайте внимания, продолжайте называть Вениамина Борисовича так, как привыкли. Его настоящее имя, — Бибирев нахмурил брови, театрально делая зловещее лицо, и прошептал, как театральный злодей: государственная тайна. Тс-с!

На этот раз рассмеялись все, но адмирал неожиданно резко прервал общее веселье:

— Теперь к делу. Отчет господина лейтенанта, простите, уже капитана, я просмотрел. Наворотили дел, ничего не скажешь. Мария Викторовна, буду ждать от вас собственных впечатлений в эпистолярном жанре. Напишете докладную записку на мое имя со всеми подробностями. Между прочим, вам, госпожа Семцова, я не предлагаю никакого материального вознаграждения хотя бы потому, что несколько дней назад вы стали одной из самых обеспеченных невест страны. Нет? Так зайдите в Госбанк и посмотрите на состояние вашего личного счета. Конечно, если желаете орден или еще что-нибудь наподобие — скажите. Андрея Первозванного дать не смогу, но Георгия третьей степени — пожалуйста. Но вам это нужно? Я могу наградить вас гораздо более щедро.

— Как? — не поняла Маша.

— Отвечу на ваши вопросы, — скривил угол рта в улыбке Бибирев. — Почти на все.

— Кто такой… ну, человек, который предоставил нам корабль?

— Сила, стоящая вне государства, но не враждующая с ним. Если называть вещи своими именами, этот господин — преступник. Ему за шестьдесят лет, наш соотечественник, богаче Уильяма Гейтса Восьмого раз в восемь. Мафиози высочайшего полета. Бывший руководитель сети торговцев оружием и наркотиками, охватившей все континенты мира. Колоссальные связи — большинство коррумпированных правителей разных стран попали к нему в зависимость. Одни только проценты с его вкладов в независимые банки Швейцарии и Бельгии в полтора раза превышают годовой бюджет моей Конторы. Понимаете? На старости лет он решил стать патриотом и отойти от дел. Он очень интересуется наукой, поддерживает самые невероятные авантюры не ради прибыли, а ради удовлетворения собственных амбиций, меценатствует… Кстати, одна из целей проведенной вами операции состояла в том, чтобы заставить его хоть ненадолго всплыть на поверхность. Мы вынужденно работаем вместе с ним, но по закону обязаны его поймать. Хотя не особо стремимся к последнему. Это очень полезный человек, однако если он станет нашим врагом — грозят серьезные неприятности. Пока он более чем лоялен к имперским властям. Учтите, что лет десять назад именно он продавал ядерное оружие «Новому Джихаду». Теперь, правда, раскаивается.

— А «Джихад»? — жадно спросила Маша. — Как террористы узнали о базе S-801?

— Они люди простые, без зауми. Помните Кеннета? Американского полковника, которого загрыз Чужой? Кеннет продал этот секрет джихадовцам. А когда понял, что террористы его устранят, как лишнего свидетеля, скрылся. Американцы, узнав, что база сдана с потрохами самым опасным из ныне существующих террористов, забеспокоились, отправили своих представителей в Тегеран для разговора с руководством Исламского Союза, поддерживающего «Джихад». Посланников ликвидировали. Смысла в этом было мало, но арабы очень любят дешевые театральные эффекты. Смотрите, господа из Вашингтона, мы вас ничуть не боимся. Достаточно сбросить на столицу США две-три споры чужого существа и… Хорошая была страна Америка.

— Вот еще что, — нахмурилась Семцова. — Вы, ваше высокопревосходительство, обещали выяснить, кто и, главное, зачем пытался меня убить? Тогда, вечером. Я ехала в аэропорт.

— Вот этого, — после долгой паузы проговорил адмирал, — я пока не знаю. Если рассуждать логически, ваша смерть никому бы не принесла выгоды. Кроме, пожалуй, серьезных врагов нашего общего знакомого, которого вы называете Удавом Каа. У столпов мафиозного мира всегда имеются опасные противники. Видимо, действовал один из них. Этот неизвестный засек ваш разговор через Интернет с Удавом — кстати, вы очень метко его окрестили — и с невероятной оперативностью организовал покушение. Есть некоторые нити, мы их прорабатываем, но… Узнаете позже.

— Хорошо, — протянула Маша, отхлебывая чай. — Значит, подобные инциденты могут случиться и впоследствии… Последний и самый важный вопрос: почему вы нас бросили и не оказывали никакой поддержки?

— Поддержку оказывал Удав Каа, — спокойно ответил Бибирев. — И мы тоже. Только мы были незаметны. Простите за то, что патрульные военные корабли демонстративно выставили вас из системы Проксимы Центавра и операторы дальней связи сделали вид, что «Триглава» вообще не существует. Кое-кого следовало убедить: никаких операций прикрытия нет, вы независимы и автономны. Полная свобода деятельности. Вы выполнили приказ и с минимальными потерями вернулись обратно. Все.

Маша подумала и все-таки решилась спросить еще раз:

— А результаты? Я не говорю о науке, я говорю о политике. Что-нибудь полезное мы сделали?

— Разумеется, Мария Викторовна. Через несколько дней наше правительство представит в ООН неопровержимые доказательства причастности президента США Рассела Фарадея к незаконным исследованиям в области ксенобиологии и использовании биологического оружия на мирном объекте — пресловутая операция «Рейн». Россию поддержат сами пострадавшие — мы согласовали действия с рейхсканцлером Германской империи и руководством Британии и Франции, которым принадлежал Айрон-Рок. В перспективе — импичмент президента США, скандал на весь мир и полное запрещение деятельности «Уэйленд-Ютани».

— Неужели это была только политическая акция? — ошарашенно сказала Семцова.

— Увы. Большая политика — дело невероятно грязное.

Тут Бибирев улыбнулся, но не как обычно, а по-доброму, и заметил:

— Маша, да поймите, с вашей помощью мы обогатили науку бесценными данными, спасли несколько десятков людей из Айрон-Рока, изрядно щелкнули по носу «Новый Джихад», отвратили угрозу, исходящую от самих Чужих как неконтролируемого биологического оружия. Поверьте, Мария Викторовна, эта история пока не закончена. Чужие все еще рядом — вспомните, что вашему Удаву достался живой экземпляр. Вы не завершили исследования. А что принесет будущее — неизвестно. Надеюсь, я смогу положиться на вас, как на ценного сотрудника…

— Я — сотрудник государственной безопасности? — медленно произнесла Маша, пробуя эти слова на вкус.

— Внештатный, — шепнул Бибирев.

— Посмотрим, ваше высокопревосходительство. В одном вы правы бесконечно — история с Чужими отнюдь не кончилась….

Санкт-Петербург, осень—зима 1998 года

Content

Андрей МАРТЬЯНОВ
ЧУЖИЕ: ОПЕРАЦИЯ «РЮГЕН»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГДЕ ЖИВЕТ ЧУЖОЙ?

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ В МИНИСТЕРСТВО

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПА-ДЕ-ДЕ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПРИВАТНЫЕ БЕСЕДЫ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В ДОРОГУ ДАЛЬНЮЮ…

ГЛАВА ПЯТАЯ. КОРАБЛЬ, КОТОРОГО НЕТ

ГЛАВА ШЕСТАЯ. БЕСПОЛЕЗНЫЕ ОТКРЫТИЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. AVE, CAESAR!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. КТО КОМУ КОНКУРЕНТ?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЧУЖОГО

ЧАСТЬ ВТОРАЯ «…НО ПАРАЗИТЫ— НИКОГДА!»

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. В НЕБЕСАХ И НА ТВЕРДИ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ЧАСТНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ В СТИЛЕ ЭПОХИ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ПЕРЕГОВОРЫ ПО-ДЖИХАДОВСКИ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. БЕЗУМНЫЕ СТАДА

ЭПИЛОГ. ЧТО ПОЛУЧАЕТ ПОБЕДИТЕЛЬ?