Андрэ Нортон

Полет на Йиктор

(Вольные торговцы — 3)

Глава первая

Пустота и холод. Согнутые ноги не двигаются. Холод… боль… что-то большое снова толкнуло… и опять боль. Остановка… прыжок… но этот холод… холод, холод…

Маленькое тельце, зажатое между двумя большими плетеными корзинами, издало мяукающий вопль. Затем когтистая рука быстро протянулась к кляпу, не дающему кричать громче. А тщедушное худенькое тельце продолжало дрожать от холода.

Холод?.. где же холод?.. и где боль?

Скрюченное тело резко дернулось, словно от мучительного удара плети по морщинистой зеленоватой коже, виднеющейся сквозь лохмотья, которые явно не были настоящей одеждой существа. Никто еще не выкрикивал таких слов. И все же они звучали настолько четко и громко, словно Расстиф, его уродливое «я», находился прямо в тельце, возле которого он стоял. И его слова проникали прямо в голову, а не в уши. Это надо же — говорить в голову! Крошечное существо снова попыталось съежиться так, чтобы его не видели, и в эти мгновения оно дрожало от страха еще сильнее. Где же холод? И где боль?

Крик раздался снова, и на этот раз он прозвучал требовательнее. Словно существо хотело, чтобы его слушались. Морщинистые ручки закрывали уши, но все равно не смогли избавить от вопросов, доносящихся из отверстия и напоминающих шелест сухих и свернутых листьев, омываемых водою — из отверстия в голове. И опять тельце резко дернулось…

Боль… Расстиф еще раз ткнул кулаком в противоположную стенку шатра, используя при этом весь опыт профессионального дрессировщика, которому надо выманить наружу обиженного или испуганного зверя. И тотчас же острая боль достигла прячущегося существа, сопровождаемая горячей вспышкой пронзительного хныканья.

— Вот! — из укрытия показались обутые в космические сапоги ноги малыша.

— Тебе нечего бояться. Никто не причинит тебе вреда.

Бледный язык облизал потрескавшиеся губы. Но страх отчего-то утих, и существо несколько успокоилось. За стеной Расстиф ревел и выплевывал угрозы. Его ярость и любовь мучить других, которые он не мог в себе побороть, напоминали мощную огненную струю.

— Нечего бояться. — Снова эти слова проникали прямо в мозг, и ему невольно приходилось слушать их, несмотря на то, что он заткнул уши. А малыш продолжал топтаться в космических сапогах. Расстиф нагнулся, и, опустив руку, сильно ударил по корзине, наверное слишком сильно для такого хрупкого создания… да и для любого другого…

Но оказалось, что двигался не Расстиф и не сапоги. Неряшливая, покрытая спутанными сухими волосами голова медленно поднялась и издала звук — очень странный звук… Голосом, проникающим в мозг. Огромные глаза существа смотрели то вверх, то вниз.

Эти двое находились от Расстифа довольно далеко. Они всегда были очень необычными, а некоторые — настолько, что очень смахивали его дрессированных животных, запертых в клетки. Поэтому сами они почти не отличались друг от друга; скорее отличалось то, как они стояли плечом к плечу и смотрели вниз. В их взглядах не было ни отвращения, ни жестокого любопытства. Они просто пытались понять того, кто скрывался в корзинке.

— Не бойся. — На этот раз проговорил мужчина на торговом сленге, довольно часто употреблявшемся в этом районе, предназначенном для развлечений астронавтов со всех концов вселенной.

У него была очень светлая кожа и седые волосы, хотя он вовсе не был стариком. Очень светлые брови заметно выделялись на коже и спускались до самых висков, где срастались с линией волос, а зеленые глаза казались светящимися с такой силой, словно в каждом горел крошечный костер.

— Бояться нечего, — сказала женщина. На фоне белизны своего спутника ее ярко-рыжие волосы казались огненными, как одна из масляных ламп Расстифа, подвешенных над ее головой. От света лампы ее рыжие волосы напоминали тяжелую корону. Она была…

Наконец крошечное тельце развернулось. Из корзины высунулись ручки с когтями, они уцепились за ее край и вытянули сгорбленное тельце наружу с удивительной для него ловкостью. Ибо оно было все скрюченное, бесформенное и наклоненное вперед на уровне плеч, поэтому, чтобы рассмотреть остальных, ему пришлось держать голову под необычайно неудобным углом.

Оно имело тонюсенькие ручки и ножки и грязно-зеленоватую кожу, словно выпачканную в пыли. Бесформенная черная шевелюра была местами серой от пыли.

— Ребенок, — громко проговорил космонавт. — Что же?..

Женщина лишь отмахнулась. Она словно прислушивалась к чему-то. Неужели она тоже слышала Тоггора?

— Да, это ребенок, — сказала она. — И к тому же совершенно иной расы. Не так ли, малыш?

Ответ будто сам метнулся к ее напряженному взгляду, появился прежде, чем она успела мысленно сосредоточиться.

— Он… Расстиф… он заставит Тоггора играть. Но холодно… слишком холодно. А Тоггор страдает от холода и от боли, нанесенной бичом.

— И что?

Она взяла в ладонь подбородок маленького, согбенного и искалеченного создания. И от прикосновения кончиков ее пальцев по его дрожащему тельцу пробежала теплая и благотворная волна.

— Тоггор — это кто?

— Это мой… мой друг. — Это было не самое точное, но ближайшее подходящее слово.

Мужчина издал шипящий звук; женщина крепко сжала губы. Она была раздражена, правда, не так, как Расстиф. Ее раздражал весь этот шум, и ей страстно захотелось нанести удар; но она не чувствовала гнева к существу, стоящему напротив.

— Наверное, мы нашли то, что искали, — проговорила она поверх склоненной головы своего товарища. — Но кто же ты?

И вновь от нее стало изливаться тепло и ласка.

— Я — данг. — Издавна так было принято называть существ самого низкого происхождения. И по виду он соответствовал этому. — Я посыльный на побегушках. Я делаю то, что умею, — с редкой для подобных существ гордостью ответил он, и его плечи заметно приподнялись. От этого он показался выше ростом.

— Ты на побегушках у Расстифа? — осведомился мужчина, показывая на шатер.

Данг отрицательно покачал головой.

— У Расстифа есть Джузас и Зем.

— И все-таки ты здесь.

— Это Тоггор. Я… я принес его… — Когтистая ручка пошарила по переду оборванной одежды. Вот как теплое отношение к одному может вытянуть правду из другого. — Я принес это. — Он держал какой-то отвратительного вида комок. — Расстиф плохо кормит Тоггора. Он хочет, чтобы Тоггор боролся за еду. Тоггор умрет… — и кончик заостренного подбородка задрожал.

— А ну сюда!

Из-за стенки шатра они услышали хлесткий удар бича и приглушенные непристойные ругательства.

— Тоггор сражается, и на него делают ставки! И Расстиф никогда еще не был так добр ни к одному клыкастому!

— Давайте-ка посмотрим на этого бойца, Майлин, — предложил мужчина. — И ты тоже, Расстиф. Он меня заинтересовал.

Женщина кивнула. Она опустила руку под заостренный подбородок данга и взялась за тесьму, связывающую лохмотья, покрывающие сгорбленные плечи.

Что ей понадобилось от данга?

— Ну-ка пойдем, — сказала она и, не отнимая руки, протащила его за мужчиной, идущим вразвалку, как люди, долгие годы проведшие в космосе. Пришедший с нею мужчина направлялся ко входу во владения Расстифа, находившиеся с противоположной стороны шатра. Она даже не спросила малыша, хочет ли он идти туда, а просто потащила его за собой. И почему-то мысль о борьбе за свободу исчезла…

Внутри шатра Расстифа стоял тяжелый неприятный запах. Зловоние исходило от нечищеных клеток со слабыми и больными пленниками. Как только они вошли в распахнутую дверцу, в их ноздри ударила вонь. Существа, находящиеся внутри, пищали, визжали и возились, пока Расстиф громогласно не приказал им заткнуться. И тотчас же воцарилась тишина, наведенная страхом наказания.

Расстиф был здоровенным мужчиной, некогда гордившимся своей силой, ныне похороненной в жировых складках. Его лысина сверкала в свете масляной лампы, стоящей на столе рядом с клеткой — тюрьмою Тоггора. Расстиф с угрюмым выражением лица поднял глаза. Спустя несколько секунд свирепое выражение сменилось вкрадчивой усмешкой, что далось Расстифу с явным усилием.

— Джентльфем, джентльхомо, чем я могу вам услужить? — спросил он, уперевшись спиною в ребро стола и ударяя по нему огромным кулаком. Ибо успел поймать на себе пристальный взгляд данга. — Неужели эта груда мусора доставляет какие-то проблемы?! — Он с грохотом шагнул вперед и поднял руку, словно намереваясь ударить по его горбатой спине.

— Да какие еще проблемы? — спросила женщина.

— А чего еще можно ожидать от этого ходящего куска дерьма? Разве только он что-нибудь украл, мерзавец!

— Разве мы стали бы беспокоить по такому поводу честных людей? Таких как торговец животными Расстиф? — спросил мужчина. Губы дрессировщика застыли в улыбке.

— Вот именно, таких как я, и кого-нибудь еще. Ровно два года назад я поймал этого мерзавца из сточной канавы и посадил его в клетку. И ему тогда еще повезло, ибо ему могли преподать бы хороший урок! Ведь мусор принято выбрасывать, чтобы он не мозолил глаза честных людей!

— Наверное, это его? — спросил мужчина, показывая на ту, что стояла на столе.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Расстифа. Он сжал пальцы в кулак, словно собираясь обрушить его на горбатую спину, как молот.

— А почему вас он интересует? А, джентльхомо? Неужели вы верите этому блевотному мусору?

— Мне доподлинно известно, что у вас есть бойцовый смукс, — вмешалась женщина, а Расстиф снова самодовольно усмехнулся, как любой шоумен.

— Лучший! Лучший, джентльфем! На него ставили стеллары, а не ничтожные рыночные медяки. И знаете, они приносили выигрыш!

С этими словами он пошел вдоль стола, чтобы посетители смогли лучше разглядеть его владения.

Женщина немного наклонилась, чтобы получше рассмотреть копошащийся в центре клетки шар, покрытый шерстью. Данг дернулся было вперед, но, крепко удерживаемый ее рукой, затих. Наконец она обратилась к Тоггору. Смукс не отвечал. Создавалось впечатление, будто он не хотел отвечать. Либо просто не слышал вопроса.

— А ты… хороший, — задумчиво проговорила она.

Сперва — совершенно бессознательно — разум данга стал постепенно улавливать поток уверенности и спокойствия, исходящие от другого. Внезапно в голову данга пришло, что ответ Тоггора никогда не выльется в слова; скорее это будут чувства, ощущения: боли, страха, а иногда, что случается весьма редко, это будет довольно грубое ощущение удовлетворения. Поэтому мысли данга о «добре», даже «помощи», Тоггор схватывал с особенной жадностью, будто данг и в самом деле смог бы выпустить его из этой безнадежной тюрьмы.

Все присутствующие наблюдали, как множество ножек прижались к мохнатому телу. Угрожающего вида когти, торчащие из передних четырех ножек, громко ляскнули, когда существо ответило на подбадривающую уверенность данга. И оно откликнулось на нее намного быстрее, нежели на более краткое мысленное послание женщины.

Смукс не отличался красотой. Будь он покрупнее, его можно было бы назвать чудовищем, при виде которого бы люди в ужасе разбегались. Его тело, покрытое колючей шерстью, больше похожей на птичьи перья, было серовато-красным, как догорающие угольки. Кончики каждого пера были темно-красными, словно их окунули в кровь. Существо обладало восемью длинными мохнатыми ножками, и передние заканчивались когтями с загнутыми внутрь острыми концами.

Тело состояло из двух прикрепленных друг к другу овалов, причем передний овал был длиннее заднего, а «талия» существа была не толще двух его ножек, если их скрепить вместе. Шесть его глаз, втянутых в шарообразную голову, сейчас скрывали стебельки, на которых они держались. Само же существо казалось настолько уродливым, что никому даже в голову не пришло бы, что оно способно на стремительное и жестокое нападение.

Сейчас его живот расплывался на днище клетки, и данг решил, что Тоггора давно не мыли и не кормили. А ведь его бросали на закругленную полусферу вместе с другим таким же, как он соперником, где победившему швыряли кусок сырого мяса: награду, которая возбуждала все боевые инстинкты смукса. Уловив эти мысли данга, смукс вскинул одну из передних лапок и умоляюще лязгнул коготком. Ведь у друга есть пища?

Расстиф с трудом удержался от того, чтобы ударить. Неужели смукс осмелился пошевелиться в присутствии двух незнакомцев? Данг не вполне понял гнев Расстифа, однако, умудренный собственным длительным опытом выживания, незаметно схватил куски требухи и, осторожно обойдя мясника сзади, швырнул еду в клетку. Расстиф ничего не заметил, поскольку в это время похотливо разглядывал женщину. Тоггор молниеносно схватил отвратительные объедки и, сунув их в рот, быстро задвигал жвалами.

Расстиф все-таки о чем-то догадался и с диким ревом опустил тяжеленный кулак-молот на данга, но не смог разбить голову горбуна, как ожидал. Женщина легко убрала пленника в сторону, а мужчина нанес продавцу животных резкий удар по запястью, отчего тот заорал от боли и ярости.

— Что вы делаете? — заорал Расстиф, набычившись так, что всем показалось, что он увеличился в размерах.

— Ничего.

— Ничего, говорите? Вы позволили этому мерзавцу отравить моего смукса, и это вы называете ничего?! О, пусть надзиратели решают, ничего это или нет!

Такого данг никак не ожидал. Что Расстиф позволяет себе так нарушать закон, было просто неслыханно. И все же торговец зверьми вновь ходил вокруг стола, подозрительно глядя то на спокойно стоящего космонавта, то на Тогтора, то на женщину, словно решил, что все они сговорились против него. Данг еще раз попытался вырваться из цепких пальцев женщины, которая привела его сюда, в шатер, но все его попытки не увенчались успехом.

— Цена за этого смукса объявлена, — ровно проговорила женщина. Расстиф криво ухмыльнулся, демонстрируя щербатые нечищенные зубы.

— Не та цена, чтобы принести вам удачу, джентльфем, — произнес он, по-крабьи отступая от людей и останавливаясь возле края стола так, что клетка с Тоггором оказалась между ними. Смукс доел почти сгнившую пищу, которую данг соскреб для него из давно использованного тюбика Е-рациона, и снова свернулся в шар, что было его единственным способом защиты, поскольку всего час тому назад Расстиф извлек из его когтей яд.

— На удачу я не слишком рассчитываю, — сказала женщина, выпрямившись так, что теперь она касалась данга лишь кончиками пальцев, но несмотря на легкость этого прикосновения, он все равно оставался в неволе. — К тому же, все имеет свою цену. Вы устраивали бои с этим смуксом десять, двадцать, тридцать раз, а между боями морили его голодом, чтобы он выходил на поединок тогда, когда вы пожелаете. И теперь жизненных сил в нем почти не осталось. Неужели вы предпочитаете убийство выгоде?

Темный язык данга облизал бледные губы.

— Тоггор, — проговорил он и осознал, что сказал это вслух только тогда, когда услышал себя.

Космонавт поднес запястье к лампе. В ее ровном свете проявилось окошечко расчетного устройства. Когда Расстиф увидел его, глаза у него странно заблестели. Все, что говорил пришелец, оказалось правдой. Смукс был — или остается — серьезным соперником, лучшим из всех, которых он когда-либо находил. Он хорошо помнил тот день, когда получил его из рук крепко подвыпившего члена экипажа корабля, который повысил цену на целый стеллар, поскольку хотел вернуться на корабль со смуксом, ибо тот приносил ему удачу. Но кто знал, сколько сможет прожить это существо? Расстиф был жаден, но обладал скрытым и очень коварным чутьем на все, что могло принести ему выгоду.

— Пришельцам с других миров нельзя играть в азартные игры, — сообщил он и по рассеянности потер запястье космонавта, а потом ударил ладонью по его руке.

— У нас есть лицензия на покупку, — вмешалась женщина. — Но мы не выбираем бойцов, а просто отбираем необычных животных.

Тут Расстиф широким жестом обвел остальные клетки, демонстрируя и других узников.

— Тогда выбирайте, джентльфем; у нас их тут полным-полно, как говорится, на любой вкус. Вот, взгляните, это — прыгун с Грогона, а вот вам — сухоязыкий сосун из Бейзила, а это…

— А откуда смукс, господин торговец? С какой планеты к вам поступил такой удачливый боец?

Расстиф повел жирными плечами.

— Кто знает? Когда-то он появился… а они поступают сюда очень редко. Честно скажу, таких мы продавали всего раз двенадцать. И, безусловно, эта тварь сама не готова сбежать на свою родную планету. Он сражается. Сражается, чтобы есть. Он спит. Он живет не очень хорошо, но никто не сможет обвинить Расстифа, что он грубо обращается с мыслящими существами. Так что, уверяю вас, у меня тут все в соответствии с официальными предписаниями, и если вам угодно, можете с ними ознакомиться. Вы найдете в этих предписаниях все, что вас интересует.

Данг мог бы возразить на это. Он единственный среди всех пленников Расстифа мог войти в контакт с Тоггором. Образец мышления Тоггора очень сильно отличался от его собственного, и проследить его мысли было очень сложно. Когда Тоггор пытался передать нечто более серьезное, нежели примитивные эмоциональные послания, он начинал раскачиваться из стороны в сторону. И еще данг не сомневался, что смукс обладает силой мысли намного большей, чем считал Расстиф.

Космонавт постучал по расчетному устройству указательным пальцем, и от этих щелчков существа в клетках беспокойно заерзали. Расстиф указал на свое расчетное устройство.

— Эта штука приводит его…

И тут женщина рассмеялась, и в ее смехе чувствовалось презрение.

— Эта штука приводит его в боевое состояние? Ну, и что дальше? Он ослабевает, не так ли? Кстати, это в последнем бою он лишился когтя?

Расстиф злобно прищурился. Он дерзко уставился на женщину, хотя, когда отвечал, то изо всех сил старался соблюдать вежливый тон.

— Что-то я не видел вас среди тех, кто делал ставки, джентльфем.

— И не увидите, — отозвалась она. — Но я говорю правду.

И снова Расстиф пожал плечами.

— Этот урод победил. И победит снова.

— Два стеллара, — решительно проговорил мужчина.

Данг глубоко вздохнул и вспотевшими липкими пальцами закрыл предательский рот. Два стеллара — немыслимое богатство в пристанищах отверженных, где находил себе убежище горбун.

— Два стеллара, гм… — Расстиф задумчиво проворачивал эти слова во рту, словно пробуя их на вкус. — Три. — Только сумасшедший идиот мог предложить такое — еще более повысить и без того чрезмерную цену.

— Не надо торговаться, — проговорила женщина, не повышая голоса. Она говорила спокойно, и в ее тоне не ощущалось ни грубости, ни угрозы. И все же данг съежился и низко втянул голову в плечи, чтобы не видеть ее лица. Хотя долгие годы горбун ускользал от угроз, которыми были полны его неприятные воспоминания, прежде он никогда еще не слышал такого тона. Кто же эта женщина? Наверняка какая-нибудь очень знатная дама, а ведь такие, как они даже и подумывают о путешествиях в подобную дыру. Безусловно, ее должны были принести сюда в паланкине на плечах слуги, и она должна была появиться в присутствии своей свиты. Так кто же она? Или что?

Ее приказ подействовал на Расстифа тотчас же, и он уронил кулаки на стол, а в глазах загорелись красные огоньки ярости. Данг ожидал от него глупого ора, чтобы оба убирались с глаз долой. Но он не проронил ни слова. Вместо этого его сальные маслянистые щеки вспыхнули, и он стал выглядеть так, будто подавился собственной слюной.

— Два стеллара, — повторил мужчина так же спокойно, как женщина, и чувствовалось, что его никто не принуждал вести себя подобным образом. Он тоже произнес это тоном, не допускающим возражений.

Расстиф издал звук, напоминающий гневное хрюканье, и его порозовевшие щеки побагровели. Он толкнул клетку с сидящим в ней смуксом, так что она заскользила по грязной и жирной столешнице и остановилась на самом ее крае.

— Два стеллара, — произнес он, как отрубил. С таким же успехом ему могли предложить всего лишь медяк.

Мужчина начал набирать на расчетном устройстве обговоренную сумму, переводя ее на счет Расстифа.

Клетка едва держалась на скользком краю стола. Казалось, еще мгновение, и она свалится на пол. Тощей лапкой данг схватил ее, а потом впервые горбун попытался мысленно связаться с Тоггором.

— Все хорошо. — Разумеется, любой будет намного лучше и добрее Расстифа, но это мысленное дополнительное обещание касалось женщины. Никто не смог бы солгать в мыслях так, как и в словах.

Женщина не пыталась взять клетку, как и не ослабляла хватку, сжимая в руке лохмотья данга. Вместо этого она плавно двинулась вперед, отчего данга развернуло, и он оказался у открытого входа в шатер. Затем они оба стояли в сумерках, а рядом с шатром чадило несколько факелов и ламп, создавая некоторое освещение, позволяющее разглядеть все вокруг.

Спустя некоторое время мужчина подошел к женщине.

— Какие-нибудь проблемы? — мысленно передала ему женщина, и данг без труда понял ее сообщение.

Мужчина не смог бы рассмеяться в этом мысленном разговоре, но в его ответе чувствовалась насмешка.

— Проблемы? Нет. Вероятно, он какое-то время будет озадачен, а потом поздравит себя с этой сделкой. А мне бы хотелось очистить все его логово.

— Думаешь освободить их?

Данг уловил не только слова, но и всю картину. Он словно наяву увидел перед собою лапы, ножки, как у насекомых, и щупальца, плетущие проволочную сетку, изготовляющие специальные ловушки для пополнения обитателей клеток, установленных в шатре.

— Так поторапливайтесь же — ну! Бегите же, малыши, бегите!

Данг почувствовал, как до его темной от грязи лапы кто-то дотронулся. Смукс высунул передние лапы через проволочную сетку, но тотчас же был пойман ловушкой, установленной в клетке. Как и все, находящиеся в шатре, Тоггор уловил послание и воспринял обещание за приказ.

Тяжело дыша, данг прижал к себе клетку. Но было уже поздно. Тогтор высвободился и, бросившись горбуну на грудь, вцепился всеми четырьмя коготками в его лохмотья. Данг выронил клетку, потом едва не упал, спотыкнувшись об нее — если бы сильная рука не ухватила его за костлявое плечо и не поставила на ноги так, что его крошечная фигурка вновь обрела равновесие.

Данг держал Тоггора в ладонях, даже не опасаясь быть пораненным его острыми когтями, поскольку смукс уютно устроился внутри, словно это были не ладони, а теплое безопасное гнездышко. Потом данг с трудом повернул руки к мужчине, такому высокому по сравнению с ним, что дангу пришлось болезненно вытянуть шею, чтобы увидеть его лицо, когда он протягивал Тоггора человеку, заплатившего за смукса такую баснословную цену.

— Держи его осторожно, малыш. Нам нужно дойти поскорее, чтобы мы могли накормить его, ведь он все еще страдает от голода и жажды. И… — мысленное послание вдруг стало таким ласковым и нежным, что данг изумился, ибо с ним впервые в жизни разговаривали так. — И сделай это, пожалуйста.

Поэтому он, всегда старавшийся держаться в тени, теперь двинулся вперед, выпрямив свое изувеченное тело, насколько можно. В руке он держал друга, а по обеим сторонам шли незнакомцы. И данг гордился своей миссией, словно он был таким же высоким, статным и красивым, как его спутники. Это кажется невероятным, но было истинной правдой!

Глава вторая

Они поступили мудро, когда без всяких ссор и беспорядков проходили мимо патрулей и торговцев всякими диковинами, которые, беспорядочно толкаясь в космопорту, являли собой шумную и неопрятную толпу. Данг все время старался держаться в тени, но женщина цепко держала его за лохмотья, волоча вперед до тех пор, пока они не миновали невидимую межу, сдерживающую все это разношерстное сборище в Приграничье, отделяющую их от респектабельных районов города.

Сумеречного света было вполне достаточно для данга, чтобы разглядеть звезды, словно приветствующие их небольшую группу. Прохожим, не привыкшим к необычным зрелищам за пределами Приграничья, их крохотный отряд даже казался еще более необычным. И все же ни один из космонавтов не произнес ни слова оправдания относительно их вида, и данг свободно прошел вместе со своими спутниками, словно имел полное право прогуливаться в этом месте.

Они подошли к одной из огромных гостиниц для приезжих. Широкие двери ярко освещались фонарями, а вход охраняли вооруженные стражники. Данг, вытянув шею вперед, уже было приготовился увернуться от тычка или удара, и тут заметил, что охранник, стоящий справа, решительно выступил вперед, словно намереваясь узнать о цели их визита, но тут же попятился, когда спутники данга не обратили на него ни малейшего внимания. Втроем они пересекли просторный вестибюль, окаймленный кольцом роскошных бутиков, возле которых толпились люди, и подошли к одному из транспортных блюдец. Согнувшись, данг все слышал, но ничего не видел. Они взошли на него, а все остальные попятились, уступая им дорогу. Водитель запустил двигатель, их транспортное средство устремилось вверх по спирали и вылетело в один из открытых коридоров, находящихся тремя этажами выше вестибюля. В желудке данга все перевернулось, и он то и дело проглатывал горький комок, застрявший в горле. Невидимый корпус из прозрачной пластмассы, казалось, не предоставлял никакой защиты.

Данг снова с трудом проглотил подступающую желчь, когда они остановились перед какой-то дверью. Водитель вытянул руку и надавил на пластину замка. Дверь тотчас же втянулась в стену, открывая им проход. Тоггор беспокойно заерзал и невольно начал вырываться из рук данга. Вокруг царила такая роскошь, которую он, нищее отребье, обитатель Приграничья, видел впервые в жизни. Его бесформенные ноги ступали по толстому ковру, напоминающему мягкую зеленую траву и издающему изумительный аромат.

Здесь не было ни чадящих факелов, ни ламп. Стены светились сами по себе, и это свечение стало намного сильнее, как только за ними закрылась поворачивающаяся дверь. Вдоль левой стены тянулась широкая постель, устланная мягкими подушками. Как следует осмотревшись, данг увидел подушки повсюду; они были сложены одна на другую по всему помещению, окружали со всех сторон низкий стол и двойные ряды полок, на которых стояли какие-то вещи, которые данг не успел изучить как следует, ибо женщина быстро подтащила его к столу, с которого астронавт поспешно смахнул на ковер какие-то пленки и причудливой формы кувшин.

— Поставь смукса сюда. — На этот раз женщина не стала использовать телепатию, а проговорила эти слова на торговом сленге. Затем указала дангу на освобожденное место. — Или он сбежит?

Испытывая бесконечный страх, данг облизнул сухие губы. Ведь они купили смукса. И наверняка данг понадобился им только для того, чтобы доставить его сюда. А теперь они больше не нуждаются в его бесформенном искривленном теле.

Он послушно разжал пальцы и поставил покрытое колючками существо туда, куда показала женщина.

— Оставайся здесь, — мысленно произнес ему данг. — Все будет хорошо.

Но как он может быть уверен в этом?!

Тоггор весь сжался, свернулся в шар, обвивая лапками свое мясистое тельце. Его фасеточные глаза, торчащие на стебельках на щетинистой головке, мгновенно раздробились на участки так, что он мог видеть все вокруг и был готов к нападению с любой стороны.

Мужчина подошел к клавиатуре, установленной на стене и несколько раз ударил по клавишам. От стены отделилась секция, на которой стоял поднос с огромным количеством закрытых коробочек и тарелочек. Он взял поднос и поставил его на стол, где, вжавшись в столешницу, сидел Тоггор.

— Чем он питается? — спросил на торговом диалекте мужчина.

Рот данга наполнился слюной, а в желудке закололо от вожделения, когда астронавт быстрыми движениями начал снимать крышки с тарелок и показывать разнообразные блюда.

— Мясо, — ответил данг, вставая и сцепляя руки за спиной, чтобы не позволить им схватить что-нибудь из всей этой роскоши.

— Что ж, неплохо, — произнес астронавт, подвигая к смуксу две тарелочки, но Тоггор, оглядев их фасеточными глазами, даже не попытался попробовать их содержимое. По странным движениям смукса данг прочитал, что тот опасается и очень насторожен происходящим. Однако истолковал он его поведение так:

— Тоггор хочет знать, с кем ему предстоит драться.

— Никакой драки не будет, только еда. Разъясни ему это! — женщина больше не держала данга, а легонько провела рукою по его склоненной голове, коснувшись переносицы между красноватыми глазами.

— Драка — нет. Только еда, — мысленно сказал данг, посылая Тоггору понятный ему набор слов.

Прошло довольно много времени, а смукс не двигался. Казалось, он вообще ничего не понял. Или понял, но не поверил. Вдруг его когтистая лапка стремительно метнулась к ближайшей тарелке, схватила с нее кубик и быстро бросила его между клацающими жвалами.

Когда смукс снова принялся за еду, он уже использовал обе передние лапы и опустошил тарелку очень скоро. Женщина заговорила, на этот раз не на торговом сленге, а телепатически. Ее слова отчетливо отпечатывались в голове данга.

— Ты тоже поешь. Если хочешь что-нибудь другое — не бойся, просто скажи.

Сейчас данг, наверное, чувствовал себя так же, как Тоггор несколькими минутами ранее; то есть, он ощущал вероятную угрозу. Зачем его привели сюда и предлагают?.. Но с ним случилось то же, что и с Тоггором: голод поборол чувство осторожности, и он поспешно схватил с плоской тарелки огромный кусок пирога, щедро политый густым вишневым сиропом. Он стремительно запихнул его в рот. Глаза данга не торчали на стебельках, и поэтому он не мог обозревать все помещение, но пока ел, смотрел в оба, и ел так быстро, что даже не успел как следует насладиться вкусом пирога, прожеванного и проглоченного им за несколько секунд.

Похоже, никакого обмана не было. Тогда он стал есть медленнее, и уже не хватал пищу с тарелки, как сумасшедший. И при этом никто не норовил ударить по его худому тельцу, на котором проступали кости. Данг не помнил, чтобы его хоть раз в жизни бесплатно угощали таким изобилием яств.

Когда данг со смуксом закончили трапезу, от пищи не осталось ничего. Только вылизанные до блеска тарелки стояли на подносе. Смукс снова свернулся, обхватив тело ножками. Теперь он мог несколько часов поспать. Данг, увидев горы мягких подушек, решил последовать его примеру. Однако приведшие его сюда люди имели другие виды.

На этот раз не женщина, а астронавт схватил данга за плечо и оттащил его к стене. Потом провел по ней рукой и нажал на какую-то невидимую кнопку. Отворилась вторая дверь. За ней оказалось узкое небольшое помещение, где не было никаких подушек. Только голые стены и пол.

Правильно данг боялся незнакомцев. Теперь его заперли в этой комнате. Он не мог как следует повернуться, настолько в ней было тесно. К тому же астронавт сорвал с него лохмотья, и теперь данг оказался совершенно голым. При этом оказались видны все ушибы на его зеленоватой плоти. Горб накренился набок, а дверь захлопнулось сразу после того, как данга швырнули внутрь. Он бросился на нее в последней отчаянной попытке вырваться из темницы, но тщетно.

Вдруг прямо из стенки забили струи воды, обволакивающие его тело теплом. Со сверкающего потолка к нему протянулись сложенные металлические руки. Они раскрылись и схватили его. Неужели они утопят его в этом потоке? Нет, они стали тереть его тельце, очищая от грязи, за долгое время ставшей частью самого данга. Вскоре даже его всклокоченные волосы были вымыты и аккуратно уложены. Данг еще ни разу не видел себя в зеркале, но всегда, когда он ощупывал их пальцами, то чувствовал, что они толстые и жесткие, почти как его заскорузлые ороговевшие ногти и гребень, спускающийся до середины спины, до которого данг мог дотронуться только болезненно изогнувшись. Впрочем, этот гребень был очень маленький и почти не ощущался.

Наконец душ выключился, и запечатанная наглухо дверь вновь отворилась. Однако астронавт не вытащил данга наружу. Напротив, он положил ему на голову руку и большим пальцем толкнул его к стенке.

Дангу показалось, что его снова облили водой. Но это оказалась не вода, а ветер, теплый и сухой. Данг медленно поворачивался вокруг, словно понимая, зачем все это делается. И даже его волосы, прежде непокорно торчащие вверх, улеглись, образовав аккуратную прическу.

Потом ветер прекратился, и когда данг посмотрел на сильную руку мужчину, запихнувшую его под воду и ветер, то увидел, что астронавт протягивает ему сложенную одежду. Данг взял ее, развернул и увидел чистое, свежее и белое одеяние, изготовленное из мягкой шерсти, неведомой нищим, проживающим в Приграничье.

Сытый, чистый и одетый во все новое… Данг не мог бы увидеть себя таким даже в самом фантастическом сне. Его когтистые пальцы с сожалением поглаживали мягкие складки одежды, закрывающей его едва держащееся на ногах, как у пьяного, тело. Один шаг в ночь, такую знакомую дангу, и это убежище сменится более надежным.

Он вышел из душа сверкающий. Прошло слишком много лет с тех пор, когда данг плакал. В эти мгновения дангом завладели далекие воспоминания о тех временах, когда рыдания сдавливали ему горло и сотрясали тщедушное тело, о временах, когда он часто чувствовал боль и только боль. А потом настал день, когда оставшаяся без охраны дверь распахнулась… ибо данг был никому не нужным и совершенно бесполезным существом. Настали времена грубой силы, и ему приходилось держаться в тени. Но это было так давно… и теперь казалось чем-то нереальным. Сытость и чистая одежда снова вызвали эти воспоминания. А последующий за этим необъяснимый страх стал настолько силен, что данг бросился ничком на пол и свернулся в калачик, ожидая, что хорошее время снова кончится, и его снова начнут избивать. От таких зловещих мыслей у него даже заболела голова…

— Ну что ты боишься, малыш?

Данг не осмелился поднять голову, чтобы взглянуть на говорящего. Слова проникали в его сознание безболезненно, но кого может волновать, во что превратился сейчас нищий из Приграничья, и кто захочет узнать о его тяжелом прошлом?

— Мы хотим знать, — услышал он в глубине своего мозга. — И здесь тебе бояться нечего.

Данг повел плечами и приподнял голову.

— Я — данг, — тихо произнес он и одновременно послал эти слова телепатически, думая об омерзительности своего имени.

— Что бы там ни было, ты-то — во что ты веришь, малыш? Неужели ты сам себе дал эту отвратительную кличку?

Оказывается, она довольно умна и проницательна. Она догадалась обо всем! И она все знала! Данг закрыл лицо ладонями. Да, лицо-то он сумел скрыть, а мысли? Смог ли он скрыть мысли? Но стоило ему подумать об этом, как Тоггор схватил тонко нарезанные полоски мяса с тарелки, напоминающей овальную раковину.

— Фарри? — спросила она громко. Теперь они рассмеются и вскоре выпихнут его в наступающую ночь, в сторону Приграничья, что было очень плохо, поскольку он снова окажется одинок.

— Данг! — поправил он ее пронзительным голосом. — Данг! — Если он будет требовательно выкрикивать это имя, то, возможно, ему удастся избежать всего, кроме презрительных насмешек.

Женщина резко опустилась на колени и почти вплотную приблизила к нему лицо, пристально глядя ему в глаза. Ему даже не пришлось держать голову под неудобным углом. Она ласково погладила его уродливые плечи.

— Фарри. Ты должен носить имя, данное тебе при рождении, малыш. А не принимать то, чего силой навязывают тебе всякие невежды.

Данг неуклюже покачал головой из стороны в сторону. Откуда эта роскошная богатая женщина может знать о том, с чем ему приходилось сталкиваться в Приграничье?

— Ты не с планеты Гранта? — неожиданно спросил мужчина.

Данг съежился от страха. В действительности он не знал, откуда родом; и совершенно не помнил детства, которое закрывали последующие за ним ужасы и страдания.

— Я — данг. — Он должен не забывать об этом, иначе вновь окажется голым и беззащитным в окружении безжалостных обитателей Приграничья. Он словно наяву видел, как его избивают до смерти за то, что он осмелился выказать присутствие духа.

Тут его снова потянули за одежду, и он, посмотрев вниз, увидел Тоггора, вцепившегося кокотками за край платья. Тоггор тянул его к себе. До этого почти светлого дня данг еще ни разу управлялся со смуксами, но теперь не чувствовал к нему ни страха, ни отвращения.

«Все хорошо», — передал ему смукс, и эти слова наполнили данга теплом… и это напоминало громкий крик. Наверное, смукс набрался сил и радовался жизни. Дангу захотелось разделить с ним его веселье и облегчение.

— Ты сможешь, если захочешь.

Данг изумленно уставился на женщину, по-прежнему стоящую на коленях напротив него. Их глаза находились на одном уровне.

— Если тебе удается входить в контакт с твоим братом-пришельцем, то тогда… — Она огляделась вокруг, потом посмотрела вверх на мужчину, а тот тотчас же открыл еще одну внутреннюю дверцу, находящуюся в помещении.

Там танцевало какое-то существо, которого данг никогда не видел прежде, хотя убежище ему предоставил как раз тот, кто имел дело и покупал необычные формы жизни. И на фоне всех его бедствий это удивительное существо не вызывало у него подозрений.

— Йяз. Меня зовут Йяз. — Эти слова по капле проникали ему в мозг, пока новоприбывший выделывал перед ним удивительные па, прохаживался с надменным видом и вертелся вокруг, издавая короткие резкие звуки, формирующиеся в слова.

Он был одного роста с дангом, только голова была выше и длиннее. Четыре изящные лапки цвета темного золота поддерживали плавные округлые бока и тело, смахивающее на бочонок, покрытое лоснящейся шерстью. Голова Йяз была треугольной. Пышная грива завитых волос, спадающих на глаза, почти скрывала длинную розовую изогнутую шею и плечи.

Глаза существа внимательно разглядывали данга и при этом сверкали ярко-красным светом, подобно самоцветам, которые мог бы носить знатный лорд, а его небольшое рыльце было открыто настолько, что данг увидел аккуратный ряд желто-золотых зубов, сверкающих ярче раскаленных углей.

Разглядывая данга, оно то и дело помахивало хвостом, тонким, как хлыст.

— Кто ты, брат? — спросило существо, немного наклоняя голову и по-прежнему не сводя пытливых глаз с данга. — О, оказывается, вас тут двое. — Очевидно, оно заметило Тоггора. — Крупный и мелкий. Вот какова разница. Кто ты?

Эти слова проникали в мозг данга мягко, но не так убедительно и мощно, как у мужчины с женщиной.

— А я… — начал было данг, но замолчал в нерешительности. Никогда еще ему не доводилось объяснять, кто он: потому что он совершил бы при этом огромную и отвратительную ошибку, ведь он был всего лишь отребьем. — Я… — это я, — тупо отвечал он. — А это… — он снова взял в руки смукса. — А это — Тоггор. Он смукс.

Так он ответил на вопросы о том, что было совершенно очевидным, животному, казавшемуся теперь не более удивительным, чем что-либо еще, случившееся с тех пор, как он повстречался с этими двумя пришельцами с других миров.

— Чем ты занимаешься? — спросила Йяз. Она говорила нечленораздельно, и из ее слов данг понял, что она испытывает удовольствие… счастье… Хотя понятие «счастье» было за пределами его понимания.

Чем он занимается? Пытается выжить — и с каждым днем все яснее понимает, что в этом нет никакого смысла.

— Я живу, — произнес он вслух. Произнес, а не передал телепатически.

— Ты живешь, — сказала женщина таким тоном, словно не соглашалась с ним, а скорее подтверждала некоторое необходимое убеждение. — А теперь настало время, когда ты сможешь жить лучше. Поскольку ты способен общаться с этими малышами, то и для тебя есть место в этой жизни, Фарри.

— Я — данг, — поправил он ее, и тотчас же почувствовал, как внутри его естества загорелась искорка веры в чудо. Неужели эти двое… неужели они смогли бы… — Ему даже не хотелось думать о таком сказочном везении, которое могло оказаться сущей правдой.

Однако казалось, что это чудо из чудес все-таки свершилось, ибо мужчина вдруг спросил:

— У тебя нет родных, и ты еще нигде не учился?

Данг засмеялся. Но это был не смех, а хриплый клекот.

— Кому нужен данг? Я же мусор, отребье из Приграничья.

Внезапно женщина легонько провела пальцами по его губам. Он ощутил исходящий от них терпкий аромат, который, как ему показалось, был присущ ее коже, ее великолепных волос.

— Ты — Фарри. И никогда не называйся иначе. А теперь, если хочешь, ты будешь кое-чему учиться. Мы очень хорошо относимся к тем, кто умеет разговаривать с этими малышами.

Вот как случилось, что данг стал Фарри, хотя ему все еще происходящее казалось сном, а когда он проснется, то снова окажется лицом к лицу с жестокой реальностью. Он с ненасытной жадностью поедал все, что они приносили, даже не задумываясь, что им может надоесть такое легкомысленное великодушие. Он учился содержать свое тело в чистоте и отзываться на другое имя, но то и дело съеживался от страха, что когда-нибудь ему придется покинуть это убежище, единственное уютное и безопасное убежище из всех, которые он когда-либо знал.

Но эти апартаменты, расположенные в месте отдыха для путешественников, не являлись домом для его двух спасителей. Он узнал, что женщину зовут леди Майлин, а мужчину — лорд Крип (хотя они возражали, чтобы их называли этими титулами). Данг не сомневался, что в действительности эти люди проживают в огромных дворцах, прекраснее которых нет даже у самых знатных дворян с планеты Гранта, которых он видел только издалека. Да, это было всего лишь их временное пристанище для отдыха; ведь оба действительно прилетели сюда из космоса. У них, конечно же, есть прекрасный корабль, который сейчас находится на ремонте в верфи, где в него вносят разнообразные изменения, чтобы на нем могли удобно лететь существа, не только обладающие нечеловеческими телами, а даже отдаленно не напоминающие людей.

Несколько раз он задумывался о том, как они к нему относятся. Видят ли они в нем просто животное, всего лишь обладающее более развитым интеллектом, способным к общению с смуксом и другими удивительными существами? Впрочем, они разговаривали с ним так, словно он был такой же высокий и красивый, как и они сами. В конце концов (хотя он никогда не задавал им вопросов, опасаясь чем-то оскорбить или обидеть их), он узнал, что они имеют план собрать вместе различных животных, даже таких, как Тоггор, чтобы взять их с собой на корабль и летать с планеты на планету, показывая всем, что повсюду существует родственная жизнь, и что всех этих странных созданий нужно принимать повсюду, как братьев и сестер по разуму, а не держать их в рабстве, как это делал Расстиф со смуксом.

Пока их удалось собрать только троих, и Фарри вскоре осознал, что успех их рискованного предприятия зависел от способности к телепатической связи. Впоследствии он узнал, что Йяз тоже купили у шоумена. Йяз также вспомнила, что в прошлом она жила высоко в горах, пока не угодила в ловушку, расставленную охотниками; еще там был смукс; а в конуре рядом с кораблем постоянно держали бартла, которого астронавты прозвали Бохором.

Фарри не заметил, как бартл освободился от цепи, чтобы прибежать воздать почести леди Майлин, облизывая ей ноги. Он выбежал из клетки так быстро, насколько ему позволяли его кривые лапки. Еще в давние времена на планете Гранта о бартлах рассказывали грозные истории. Фарри видел, как бартл когтистыми лапами натягивал звенья цепи и разрывал их.

Когда бартл вставал на задние лапы, он становился выше лорда Крипа. Его массивное тело размерами было с троих взрослых мужчин. Поскольку наступил сезон линьки, пол клетки был устлан его жесткой шерстью, а сквозь зеленовато-серые проплешины уже виднелся лоснящийся блестящий подшерсток.

Путешественники приходили к бартлу ежедневно и подолгу сидели возле него. Мужчина убирал выпавшую шерсть, и они женщиной разговаривали со зверем. Фарри, прекрасно понимавший, что одного удара когтистой лапы хватит, чтобы превратить его в окровавленную груду костей и мяса, сначала держался на расстоянии. Но спустя некоторое время, уловив в мозгу бартла перемены, начал рассматривать этого косматого зверя как другую личность — странную и весьма необычную, но ничем не отличающуюся от большинства чужаков, находивших себе убежище в космопорту.

Переделка корабля продвигалась медленно, и вскоре лорд Крип стал подолгу пропадать на верфи, требуя от механиков четкой и аккуратной работы. Фарри казалось, что по какой-то причине они с леди Майлин стремились вылететь как можно быстрее в космос.

В космос! Фарри старался выбросить эту мысль из головы; ему даже думать не хотелось о будущем. Наверняка ему придется вернуться в Приграничье. На этот раз… на этот раз ему больше не представится случай.

Сидя у входа в клетку бартла, он внезапно осознал, что никак не может избавиться от этой цепочки мыслей. Они улетят с бартлом, Тоггором и Ияз, а он… а он…

«Пойдем с нами!»

Фарри вздрогнул от неожиданности. Он прижал руки к туловищу и повернул голову под неудобным болезненным углом так, чтобы только лишь увидеть лицо леди Майлин. Он решил, что она укорачивает когти бартла. Этот крупный зверь цеплялся ими за камни, и они мешали ему передвигаться по ровному полу. Но нет, леди Майлин была занята совершенно не этим. Она не смотрела на Фарри, однако он не сомневался, что уловил ее мысль.

— У тебя получилось. Ты отправляешься с нами, — промолвила она.

— В космос? — с трудом выдавил он, словно в его горле застрял кусок железа.

«Если хочешь, то так оно и будет», — ответила она, снова не глядя в его сторону, и он почувствовал в ее мысленном послании, что он правильно понял, что она имела в виду.

— Если я хочу… — Он еще не верил в происходящее. Ибо это было больше чем сон, из которого он надеялся не пробудиться никогда. — Если я хочу… О, леди… — Он с умоляющим видом сложил руки на бесформенной груди. — Я даже мечтать не смею о подобном…

— Значит, так оно и будет, — повторила она и на этот раз посмотрела на него с улыбкой.

Он чувствовал себя так, словно он был Йяз, и ему страстно захотелось уткнуться рыльцем в ее ноги и помахать хвостом, которого у него не было.

Сон продолжался!

— Снова у нас проблемы с Кем-фу, — произнес подошедший лорд Крип, не обращая на Фарри внимания. — Надо сменить механиков. — Он нахмурился и постучал кончиками пальцев по своему расчетному устройству. Фарри уже знал, что он так делает всегда, когда чем-то обеспокоен.

— Он вполне способен справиться с ними сам, — проговорила леди Майлин, вставая.

— Тогда откуда у нас такие сложности?

— Не спрашивай меня. У меня такое ощущение, словно… — Фарри заметил, что морщины на лице мужчины стали глубже. — Словно… — продолжил он спустя несколько секунд. — Словно он задерживает нас нарочно.

— Зачем ему это? Ведь это совершенно бессмысленно.

— Да, если не считать Сехмета и того, что он натворил.

— Сперва был задержан рейдер, а когда мы испортили им игру и обнаружили великое сокровище, Гильдия отнеслась к этому не очень-то доброжелательно. Все зависит от того, насколько далеко простирается истинная подоплека этого дела. А тот, кто действительно стоял за этой операцией, грабил могилы спящих…

— Почему бы им не позволить нам поскорее отправиться отсюда? Ведь наша доля вознаграждения от находки — в безопасном месте. И то, чем мы теперь занимаемся, не имеет никакого отношения к Гильдии или к заговору рейдеров. Иными словами, все кончилось, а на Йикторе не осталось ничего, чем можно было бы разжиться. Они ищут крупные прибыли, несравнимые с ограблением крошечной планеты, где мелкие лорды сражаются с такими же мелкими лордами, пока пышным цветом не расцветет что-либо, способное соблазнить хотя бы вольного торговца.

— Вероятно, это обычная месть, или просто задумали преподать нам урок. Прежде чем мы поднимемся на корабль, я проведу тщательную проверку, и это истинная правда, если я когда-нибудь говорил правду!

Леди Майлин улыбнулась.

— Все может оказаться намного проще. Возможно этот подрядчик имеет дело с кораблем, которого никогда не видел раньше. Поэтому работа идет медленно, а механики совершают кучу ошибок.

— Луна, — коротко произнес лорд Крип.

Теперь леди Майлин сдвинула брови.

— У нас еще есть время; и я не сомневаюсь, что его хватит.

— Совершенно верно, однако время бежит быстро. Так что если мы хотим выполнить задуманное, то должны поднять корабль не позднее чем через неделю.

— Кем-фу… — Фарри ничего не понимал как в лунах, так и сокровищах, но отлично разбирался в происходящем в Приграничье. — Он слишком крупно проигрался на столах в Го-фар. К тому же известно, что он задолжал герцогу Л'Кумбу.

Лорд Крип вздрогнул и посмотрел вниз.

— Что еще тебе известно, Фарри? Это важно. Чрезвычайно важно!

Глава третья

Хотя Фарри лишь половину научился кое-какой житейской мудрости Приграничья, теперь — для ответа — он постарался быстро разложить мысли по полочкам.

— Говорят… — начал он, но запнулся. Ему хотелось тщательно отделить слухи от того, что он узнал из наблюдений и подслушивания о действительно происшедших событий. Таких, как Фарри, было большинство среди отребья Приграничья, и лишь немногие следили за своим языком, в то время как он раболепствовал и чуть ли не хитрил.

— Говорят, — медленно повторил он, — что герцог Л'Кумб обладает в Приграничье властью не меньшей, чем в Столице обладают Составители Законов. Но очень редко видели или слышали, чтобы он воспользовался ею. Стоит кому-нибудь заручиться его именем, и этого вполне достаточно, чтобы действовать. У него есть глаза и уши повсюду. К тому же, лорд Крип…

— Просто Крип, — машинально поправил его мужчина.

— К-крип, — Фарри с трудом произнес это имя без титула. — Если он выразит желание задержать работу над вашим кораблем, то ее… притормозят. Говорят, что часто он делает это для того, чтобы ему побольше заплатили, и тогда словно из-под земли сразу же появляются нужные люди и делают все, что им было приказано с самого начала.

— Грязное вымогательство! — с негодованием произнес лорд Крип, и его губы сомкнулись в узкую полоску.

Леди Майлин кивнула.

— А ведь мы очень подходим для жертв в подобной игре. Вероятно, ему и об этом известно.

Фарри глубоко вздохнул, насколько позволяли его крошечные легкие.

— Пошлите кое-кого туда, — проговорил он. — Оденьте в лохмотья и отправьте в Приграничье. Того, кто не играет никакой роли, и чтобы он пробыл там несколько дней… так, чтобы на него никто не обратил внимания. Пока вы его прятали у себя, мало кто знал об этом. Разве не так?

— А если его отсутствие все же заметили и сообщат о нем Хозяину Приграничья, и тут он появляется снова. Под каким предлогом?..

Фарри поднял голову, насколько мог.

— В верхнем городе есть свои Хозяева, которые держат таких уродов, как я. И держат столько, пока мы развлекаем их. Когда они теряют к нам всякий интерес, мы возвращаемся в Приграничье… если нам повезет.

— А если не повезет? — осведомилась леди Майлин. Фарри задрожал и сжал кулаки.

— Ну, у них есть и другие способы поразвлечься, леди. Для них такие ошибки природы, как мы существуют лишь для того, чтобы попользоваться ими и выбросить, когда заблагорассудится.

— Не думаю, что мне по нраву здешние традиции, — хмуро заметила леди Майлин. — Итак, малыш, ты мог бы вернуться в Приграничье под видом того, кто прислуживает нам?

— Пока мне удастся находиться как можно дальше от Расстифа — да, я смогу это сделать. Люди заговорили раньше животных… хотя вы продемонстрировали мне, что и звери, вероятно, могут строить планы, когда встречаются с такими великими людьми, как вы. В Приграничье я такой, как все, и даже менее ценен, чем Тоггор, побеждающий в схватках.

— Не нравится мне это, — быстро проговорила леди Майлин. — Подвергать тебя такой опасности…

— Леди, я провел в Приграничье десять лет, и, как видите, еще жив, — сказал Фарри и даже выпрямился. — Я никогда не ощущал недостатка в играх в подглядывание и подслушивание. Если для вас настали опасные времена, тогда для вас самое лучшее — это воспользоваться любым инструментом, что есть под рукой. Например — дангом. — Впервые за все эти дни он назвал свое прежнее имя, то, которое надеялся забыть навсегда.

Лорд Крип посмотрел на женщину через вытянутую кверху голову Фарри.

— Если все это имеет целью задержать нас на планете, как он утверждает, то, вероятно, за этим стоит Гильдия. Они весьма неодобрительно отнеслись к нашему вмешательству в их разграбление Сехмета. Если Гильдия выступила против нас, то чем скорее мы узнаем об этом — тем лучше. Что тебе известно о Воровской гильдии, Фарри? И ты по-прежнему готов пойти на риск, если к этому делу приложил руку сам Л'Кумб?

Воровская гильдия! Заостренный книзу язычок Фарри облизал нижнюю губу. Пойти против всемогущей Гильдии — да, это уже совсем другое дело! И все-таки он верил, что сумеет снова окунуться в клоаку Приграничья и незаметно проскользнуть мимо чужих взоров, кроме, может быть, такого же уродливого отребья, каким он был сам.

— Лорд, проводите меня до ворот. Вы можете нарочно прогнать меня с проклятьями и пинками, будто я обворовал вас. Это было бы именно то, чего они ожидают. — Он протянул руку к дверце конуры бартла. — Луна зайдет на три ночи, а темнота и тень — для меня родной дом. К тому же, я отлично слышу.

Неуклюжее тело вынуждало Фарри передвигаться осторожно, с трудом удерживая равновесие. Тоггор выпрыгнул из сумки, висящей на поясе леди Майлин, и бросился на Фарри. Он запрыгнул на уродливого горбуна и устроился во впадине между его головой и плечами. Когда леди протянула к нему руку, он грозно зашипел, предупреждая ее отойти.

Фарри тоже попытался сбросить смукса, но между ним и Тогтором мгновенно возник ментальный контакт, причем настолько отчетливой связи между ними еще не случалось ни разу. Будто дни, проведенные с чужеземцами, отполировали этот инструмент до такой степени, что им можно было порезаться.

— Следуй со мной. Спрячься, но следуй со мной.

Леди отпрянула и кивнула, как будто смукс оказался кем-то близким ей по роду и кого она отлично понимала. Вероятно, долгое общение с этим существом придало ей эту новую силу. Однако Фарри все равно боялся.

— Расстиф… — пробормотал он, мысленно рисуя образ продавца животных. — Тут его нет. Спрячься. — И он двинулся вперед. Смукс сперва зарылся в складки его одеяния, затем, быстро цепляясь за него коготками, перебрался с горба к Фарри на грудь, щекоча ее жесткими шерстинками, словно старался забраться в самую глубь одежды.

— Быть по сему, — произнес лорд Крип. — Мы подождем два дня, пока я выясню, почему наша работа продвигается так медленно. Потом ты вернешься, и не имеет значения, разузнаешь ли ты что-нибудь или нет. — Длинными пальцами он взял остренький подбородок Фарри и пристально посмотрел в огромные глаза горбуна, словно мысленно отдавая ему приказ, которого тот не посмел бы ослушаться. Фарри думал о том, как эти двое не похожи на всех тех, кого он знал, и не мог догадаться, какую форму примет их контроль над ним; ибо он не знал, насколько сильным было воздействие на его разум, чтобы повиноваться своим хозяевам.

Как только лорд отпустил его руку, он остановился. Затем мужчина набрал возле двери пыли, песка и соломы и натер ими одежду Фарри.

— Обругайте меня как следует, а потом дайте пинка, — сказал Фарри лорду. — Да посильнее. Чтобы любой, кто наблюдает за этим — а за вами точно наблюдают — не сомневался в вашем гневе. Нам обязательно нужно ввести их в заблуждение!

— Хватит! С меня довольно! — взревел лорд, хватая Фарри за шишковатое плечо и с силой выталкивая его из помещения. Когда Фарри свалился и пополз по земле, прикрывая свободной рукою смукса, он почувствовал сильнейшую боль от крепкого пинка. В ушах его гремели проклятья на торговом жаргоне и всех известных лорду языках. Кончик сапога угодил Фарри чуть пониже виска его взъерошенной головы, и он заорал от боли и страха, а потом пополз, сперва на четвереньках, а затем с трудом поднялся и бросился к воротам. Вслед ему неслись проклятья и непристойные ругательства, сопровождаемые сетования по поводу того, что вокруг нет ни одного честного человека, а одни воры. Когда Фарри пробегал через ворота, он вновь ощутил на себе удар сапогом, на этот раз угодившего ему в бок. Удар был настолько силен, что на его тщедушном теле образовался здоровенный синяк. Двое охранников громко хохотали, а один из них взмахнул дубинкой с металлическим стержнем внутри и огрел Фарри по горбу с такой жестокостью, что бедняга снова чуть не потерял равновесие.

Он бежал, как бегал много-много раз прежде, пока не добрался до ближайшей беспорядочной группы строений, обозначающих начало Приграничья. Непонятно откуда вылетел комок земли и треснул его прямо в ухо, чем вызвал у несчастного еще один пронзительный вопль боли.

Он понесся между домами, дважды проехавшись носом по зловонной грязи, растекающейся по всем дорогам Приграничья, и продолжал бежать до тех пор, пока резкая боль между ребер не заставила его остановиться возле какого-то шалаша, чтобы перевести дыхание.

Хотя его одежда не порвалась, она была выпачкана грязью и зловонными отбросами, и Фарри подумал, что его внешний вид немногим отличается от местных обитателей трущоб, которые частенько вынуждали его сниматься с насиженного места из-за животного страха и отчаяния.

Тем не менее, его разум не потерял свежести, в отличие от одежды. И вот, когда он как следует отдышался, то осмотрелся вокруг, стараясь понять, где будет лучше спрятать лазерный фонарь, который ему пришлось прихватить с собой. Помимо всего прочего ему надо было держаться подальше от того района Приграничья, где проживал проклятый Расстиф.

Он оказался в районе кабаков, готовых принять в свои объятья моряков самого низкого звания, сошедших с любого корабля, что недавно приземлился здесь. И хотя здесь это не стало живой традиций, как в других местах, в грязных пивных нашлось достаточно людей, орущих во всю глотку. После дней, проведенных в верхнем городе, эти безудержные крики показались Фарри слишком громкими. И, чтобы не отличаться от остальных, он начал бродить вокруг, спотыкаясь и подпевая куплетам, доносящимся из ближайших притонов. Затем он крадущейся походкой двинулся по улочке, идущей мимо покосившихся строений.

Теперь Тоггор перебрался к нему на подбородок; его глазки на стебельках высовывались из-под воротника Фарри. Казалось, смукс, как и Фарри, внимательно изучает окрестности.

Наконец он добрался до игорного заведения Л'Кумба и присел на корточки возле двери. Он ненавидел старинное суеверие, что если какой-нибудь человек дотронется до горба, то ему привалит счастье. Прежде он никогда не позволял делать с собой такое, но теперь у него была определенная цель, и ради нее он приготовился принять унижение. Так он и сидел на корточках, опираясь руками о пыльную землю и повернув голову к двери. Спиной он упирался в стену притона. Он пытался прислушаться к голосам, доносящимся изнутри, но они звучали слишком приглушенно, поэтому Фарри удавалось разобрать только веселые вопли выигравших и печальные стенания проигравших.

Возле Фарри показался мужчина в потертой кожанке офицера космофлота, на груди которого виднелись светлые пятна от споротых знаков отличия. Фарри хорошо знал подобный тип людей: это был младший офицер, уволенный или потерявший свой корабль и теперь оказавшийся на самом дне. Теперь у него была только одна дорога — к пьяным подонкам Приграничья. За то время, пока он мотался с планеты на планету, он загорел почти дочерна; потемнела даже кожа на голове, поскольку он обрился наголо или давным-давно облысел естественным путем.

Несмотря на обшарпанную одежду, он не походил на совсем опустившегося человека. Из его крупного рта не капала слюна, и шел он упругой уверенной походкой, как человек, у которого есть какая-то цель в жизни. Когда он проходил мимо горбуна, Фарри заметил его быстрый взгляд, которым он оглядел уродца с ног до головы. Его глаза пробежали даже по горбу Фарри. Иными словами, мужчина вел себя так, словно за ним следили. От кого же он скрывается? От какого-нибудь стража порядка Приграничья, вознамерившегося получить от него взятку куда крупнее, чем могла оказаться в его ветхом кошельке, прикрепленном к ремню? Фарри заметил, что кошелек был довольно тугим и астронавт постоянно держал руку рядом с ним. Выходит, у него имеются денежки, поэтому его и примут в заведении Л'Кумба с распростертыми объятьями.

Фарри видел его проницательные умные глаза, говорящие о том, что этот человек играет не свою роль. И эти глаза выхватили Фарри взглядом и задержались на нем. И когда мужчина проходил мимо Фарри, он быстро стукнул по его горбу, выступающему между склоненных плеч.

— Пожелай мне удачи, данг, — проговорил мужчина, затем полез во внутренний карман, вытащил почти стершийся стеллар и швырнул его на землю к босым ногам горбуна.

— Удачи тебе, — проговорил Фарри послушно, но рассеянно, ибо не на шутку удивился. Судя по всему, этот человек прибыл с другой планеты. Тогда откуда же он знает это отвратительное прозвище, известное только в Приграничье? Сколько же чужаков слышали о данге и теперь смогут заметить его прибытие и отбытие?

Астронавт уже повернулся и прошел в двери притона. Фарри протянул руку к брошенному ему металлическому кругляшу. Поначалу он даже захотел отказаться от столь крупной суммы, но это оказалось бы очень глупым жестом с его стороны. Ведь если он пробудет какое-то время в Приграничье, ему нужно что-то есть, а на такие деньги он сможет сколько пожелает объедаться вкуснейшим рагу в гостинице Хэнгстна и швырять щедрые чаевые прямо в рыло барменам и официантам.

Тоггор зашевелился и, спрыгнув с шеи Фарри, перебрался к нему на колени, где и присел, осматривая все своими фасеточными глазками на стебельках. Так он мог засечь любого, кто следил за Фарри.

— Ну что? Что ты видишь?

Вероятно, телепатическое общение с двумя астронавтами намного усилило способности Фарри. Прежде он общался с Тоггором в основном посредством прикосновений, и от этого их связь иногда пропадала, и теперь Фарри понял, что самый простой способ контакта со смуксом заключается в точном вопросе. Его только что осенила эта мысль, и он почесал смукса по щетинистой шейке чуть пониже головы. Удастся ли ему использовать это крошечное существо так, чтобы не подвергаться риску, для выполнения своей миссии?

— Тогтор видит? — мысленно спросил он, сформировав послание таким образом, чтобы оно дошло до смукса, как вопрос. И на удивление быстро он получил ответ.

— Тоггор видит… что?

— То, что внутри, — ответил Фарри, ткнув когтистым пальцем в сторону заведения. — Видно все?

Однако все оказалось не так уж просто. Смукс свернулся в шар, как делал всегда, когда ощущал надвигающуюся опасность от кого-нибудь более крупного, чем он. В эти мгновения он молча сосредоточился на одном-единственном ощущении: избежать удара. Сейчас он думал только об этом. Фарри сам с сожалением думал об опасности. В Приграничье бродили самые разнообразные паразиты, подонки и головорезы, а также просто животные, и некоторые из них — смертельно опасные. Он вспомнил, как дважды ему приходилось сражаться за свою жизнь против клыкастых виров, обычно нападающих стаями, а когда они были особенно голодны, то набрасывались на спящих пьяных, не оставляя от них ничего, кроме груды обглоданных костей.

Сначала Фарри не на шутку испугался. По-видимому, смукс прочел все его мысли, хотя и не был намеренно настроен на них. Фарри понял это по тому, что Тоггор резко развернул три своих стебелька с глазами, повернув свой лишенный век придаток прямо на дверь заведения. Остальные два глаза уставились на Фарри. И тотчас же за ними последовало послание.

— Смотреть… внутри… на что?

Вот именно, что? Фарри не сомневался, что ему не удалось внедрить в совершенно чуждый мозг смукса такое понятие как «шпионаж». Однако он мог бы попытаться сделать это… в виде проверки. То есть, внушить смуксу, чтобы тот наблюдал за астронавтом сразу после того, как тот вошел в заведение.

— Смотри… на него. — Фарри как мог нарисовал образ человека, который недавно хлопнул его по горбу в поисках удачи. — Что он… делает.

— Тоггора схватят.

— Тоггор очень маленький. Спрячься и наблюдай. — С этими словами Фарри набрал пригоршню зловонной грязи с дороги, ведущей к притону, и высыпал ее на верхний край своей уже изрядно потрепанной одежды. Затем как следует смял ее пальцами. — Тоггор покроет себя этой грязью и так спрячется.

На этот раз смукс высунул вверх все стебельки с фасеточными глазками. И большая их половина наблюдала, как грязь сочится сквозь пальцы горбуна.

Фарри больше ничего не добавил. Он же не какой-нибудь Расстиф, чтобы требовать от смукса послушания и грубо им командовать. Он просил; и теперь все зависело от того, согласится ли Тоггор или нет.

Смукс протянул переднюю лапу и опустил ее в грязь, которой Фарри выпачкал край своего плаща. Острые коготки собрали немного грязи, словно смукс пробовал ее на ощупь. Затем он собрал еще немного грязи и перекинул ее себе на щетинистую спинку.

Фарри только этого и ждал. Осторожно, чтобы не уронить грязные комья в торчащие глазки смукса, он постепенно забросал ею Тоггора. Смукс соскочил с его колена, приземлившись прямо в грязь, втянул глаза и быстро покатился по земле. Спустя несколько секунд смукс напоминал земляной комок.

Фарри бережно поднял своего крошечного спутника на руки и поднес его к входу в заведение. Оттолкнувшись когтистыми лапками, смукс проскользнул внутрь и мгновенно исчез из поля зрения.

Внезапно Фарри охватила волна страха, смешанного с яростью. Он никак не мог поверить, что такое маленькое существо сумеет отчетливо передать ему то, что творится внутри. Возможно, ему удастся ухватить какие-нибудь разрозненные картины происходящего, что-то непонятное, неприятное и…

И тут у него в мозгу сформировалось одно-единственное изображение, которое сумел передать ему смукс: Расстиф!

«Ну и совпадение», — молниеносно пронеслось у него в мозгу в виде одной мысли. Торговец животными находился в заведении. А перед ним маячила чья-то фигура, и Фарри показалось, что она принадлежит мужчине, вошедшему в притон несколько минут тому назад. Рядом с Расстифом стоял еще какой-то громила, однако для Фарри уже не существовало больше никого.

Он буквально вжался в деревянную шероховатую стену заведения. Когда он вытянул руку, то увидел в ладони занозы и вытащил их ногтями. Если бы он только мог…

— Рядом с тобой? — мысленно спросил он Тоггора, совершенно уверенный в том, что смукс не стал заходить в самую глубь заведения. К тому же, если троица так хорошо видна Тоггору, значит, они стоят недалеко от перегородки, рядом с которой свернулся Тоггор.

— Здесь, — телепатировал ему смукс, хотя Фарри не совсем понял, где находится это «здесь».

Он приложил ухо к доскам, о которые оцарапался. Кроме того, ему надо было следить за всеми прохожими, ведь кто-нибудь из них мог, в свою очередь, следить за ним. До него доносились чьи-то голоса, но это были явно не увлеченные игрой завсегдатаи заведения. И Фарри очень высоко оценил услышанное.

— … не пилот.

— Проследи, чтобы все оставалось так, как есть.

— Стеллары, стеллары как мелкие монеты! — Это, конечно, Расстиф; Фарри никогда в жизни не забудет его звериного рыка.

— Скажи, а…

— А зачем вообще делиться?! — снова Расстиф.

— Л'Кумбу все известно. Никому еще не удавалось провернуть что-либо без его ведома безнаказанно и…

— Его план… почему всегда его? — говорящий несколько повысил голос. Затем в голову Фарри попала мысль, совершенно сбившая его с толку.

— Он уходит. Могут возникнуть неприятности…

И смукс, проскользнув через дырку в стене, заскочил прямо в складки плаща Фарри. Потом молниеносно взобрался ему на шею.

— Он плохой. Смотри. Будь начеку.

По телу Фарри пробежал мороз. Он отскочил от стены и на четвереньках пополз за угол строения. Там он с трудом заставил себя остановиться, чтобы наблюдать за идущим человеком, но при этом оказался между ним и узенькой дорожкой. Если торговец животными действительно заметил смукса, то он наверняка вышел, чтобы поймать его.

Расстиф вышел на улицу, но не посмотрел вниз на дорожку. Тяжело ступая, он пересек начало дорожки и пошел прочь. Сердце Фарри постепенно прекратило бешено биться и успокоилось, вернувшись к привычному ритму. Затем он заметил, что вслед за Расстифом вышел еще один человек. Им оказался не астронавт, которому Фарри пожелал удачи, а высокий парень в форме охранника. Несколько секунд он неподвижно стоял у начала дорожки и тоже не удосужился посмотреть вниз. Скорее, он наблюдал за уходящим Расстифом. Потом, словно приняв внезапно какое-то решение, он пожал плечами и двинулся в противоположном направлении.

Фарри устроился поудобнее, чтобы дождаться астронавта. Почему-то он был убежден, что этот чужак придает своей миссии очень важное значение. Какое-то время Фарри придется дожидаться его, вероятно, этот человек все-таки решил попытать счастья в игре.

Когда он наконец вышел из притона и сделал несколько шагов по дорожке, Фарри уже догадался, куда он пойдет. Фарри оставалось только шпионить за ним. И хотя Фарри физически не мог бегать, он научился по-своему быстро передвигаться. Камни и злобные удары как следует научили его, для чего нужна скорость.

Он двинулся вслед за астронавтом и уже заметно отдалился от заведения, стараясь при этом постоянно держаться в тени, которая быстро сгущалась, ибо солнце уходило на закат.

На «улице» уже чувствовалось оживление, которое с наступлением ночи только усилится. И если так пойдет дальше, то Фарри удастся незаметно проследить за мужчиной.

Астронавт резко свернул и двинулся по извилистому переулку, который пересекал Приграничье насквозь и выходил на респектабельные улицы верхнего города. Если мужчина отправится туда, то Фарри не осмелится пойти за ним. Потому что на него обратит внимание любой прохожий, ибо в богатых кварталах Фарри будет выглядеть, как алая роза среди белых лилий. Он тяжело дышал и довольно сильно устал, ибо не привык к столь длительным переходам на своей предельной скорости. К тому же, ему приходилось все время сворачивать в темные проулки, рискуя сбиться с верного пути.

К его облегчению астронавт не отправился в верхний город, а двинулся к двери одного из самых респектабельных домов Приграничья. Здесь предлагали номера путешественникам, способным заплатить полстеллара за месяц. Потирая ноющие бока, Фарри нырнул в ближайшее к нему озерце тени, при этом заранее не зная, каким будет его следующий шаг. Также его мучили сомнения, почему он выбрал именно этого чужака, астронавта, которого удача обошла стороной, ибо ни один космонавт не станет долго задерживаться на планете, если у него есть, к кому обратиться за помощью. Фарри слышал, как лорд Крип говорил, что их корабль нуждается в небольшой команде, иначе он не сможет взлететь. Он нанял одного члена команды, астронавта, который оказался здесь, потому что капитан его разведывательного корабля не смог оплатить необходимый ремонт. Этот член экипажа охотно подписался бы под чем угодно, лишь бы отправиться на какую-нибудь другую, более богатую планету. Неужели Фарри идет по пятам точно такого же человека?

Глава четвертая

Может быть, ему прикинуться нищим, попрошайничающим у заднего входа в гостиницу? Здесь этому никто не удивится, потому что у дверей время от времени появлялись побирушки. Но тогда астронавт заметит его и сможет подумать, а не слишком ли много совпадений? Сперва он встречается с горбуном возле игорного притона, а потом вдруг натыкается на него возле гостиницы, находящейся совершенно в другой части Приграничья. И что он в результате узнает? Совсем немного. Что кто-то испытывает сложности в поисках команды для полета к другим мирам. А сейчас лишь один человек старается нанимать подобных людей — лорд Крип.

Фарри еще колебался, стараясь придумать еще какой-нибудь повод своего появления у гостиницы, как вдруг он увидел еще одного человека, спускающегося по улице расхлябанной походкой и помахивая «успокаивающей» дубинкой. Для наведения порядка охранники обычно носили с собой особые плетеные хлысты и станнеры, но большинство из них полагались на дубинки, предпочитая оставлять избитые жертвы валяться на улице полумертвыми, нежели тратить время на то, чтобы связывать их и доставлять в участок.

Фарри прижался к земле насколько мог, стараясь не попасться на глаза человеку, обученному отслеживать и отлавливать нарушителей и без того шаткого мира, в котором доводилось жить такому, как он, горбуну. Он дышал медленно и осторожно, делая между вздохами продолжительные паузы. Неподалеку громоздились обломки какого-то старого строения, что было вполне в порядке вещей, и Фарри решил использовать это место, как самое лучшее укрытие. Но как это сделать?

Охранник решительно вошел в гостиницу, как это сделал несколькими минутами раньше астронавт. Фарри постарался четко оценить ситуацию. Возможно, этот человек доставил какое-нибудь важное послание… такое, которое означало бы очень многое, если Фарри смог бы передать его тем, кто ждал его близ космопорта. Но как ему пробраться в здание, чтобы увидеть тех, за кем он должен шпионить? Хотя на город опустилась ночная тьма, а улицу освещали несколько далеких фонарей, он понимал, что лучше всего будет попытаться проскочить в ту самую дверь.

Он почувствовал, как его грудь колют острые щетинки. Смукс. Эх, если бы Тоггор сумел передать ему хотя бы часть своего зрения или слуха, как это случилось в той гнусной пивнушке! Фарри погладил ладошкой перед своего замызганного плаща, и тут же ему в руку вцепились коготки. Так он смог вытащить смукса наружу.

За долгие годы, проведенные в Приграничье, зрение и остальные органы чувств Фарри изрядно обострились. Теперь на кривой улочке началось явное оживление. Он насчитал по меньшей мере четырех прохожих, вошедших в гостиницу. Он дождался удобного момента и стремительно добрался до своего укрытия. Здесь он прижался к грязной перегородке и вытащил Тоггора, а сам тем временем устроился в тени своего убежища. Теперь глаза смукса могли рассматривать все вокруг на триста шестьдесят градусов и на довольно большом расстоянии.

— Что… делать?

Похоже, Тоггор почти уже не боялся. Фарри изучал стену, возле которой сидел, пригнувшись. Нижний этаж здания был каменным, очень старым и собранным из положенных друг на друга плит с потрескавшимся бетонным раствором между ними. Наверное, когда-то это здание считалось таким же респектабельным, как дома верхнего города. Второй этаж состоял из квадратных деревянных брусьев, трухлявых от времени. Фарри даже подумал, что смог бы отыскать в них отверстия для своих тонких пальцев, чтобы взобраться туда.

Но тяжелый горб сделал бы тщетными любые его попытки подъема.

Вместо этого горбун крепко прижал смукса к голове, словно эта близость смогла бы улучшить передачу мыслей, которые он собирался послать.

— Человек, — отозвалось у Фарри в мозгу, и он тотчас же представил себе образ астронавта, все еще сомневаясь в способности смукса к идентификации какой-либо личности. — Найди… — Он похлопал ладонью по каменной стене.

И к его удивлению, смукс чуть ли не с радостью начал взбираться по его пальцам вверх, чтобы потом вцепиться коготками в одну из щелей между блоками, откуда вывалился раствор. Фарри изо всех сил отклонился назад, чтобы наблюдать, как крошечное существо ловко взбирается наверх. Наконец Тоггор добрался до узкого подоконника одного из щелеобразных окон. Но, по-видимому, он не обнаружил там никакого входа. Даже для себя. И тогда смукс начал стремительно взбираться по дереву, поочередно вонзая в него острые коготки. И вдруг исчез!

Фарри дико осмотрелся вокруг. Неужели Тоггор ослабил хватку и упал? Нет… он ощутил в голове вспышку и почувствовал не мысль, а эмоцию. Голод, охота… смукс погнался за добычей. Фарри почувствовал всю горечь поражения. Если смукс пошел по следу какого-нибудь домашнего животного, то вряд ли он вернется обратно.

Но потерялась ли вместе с Тогтором та тонкая телепатическая нить, связывающая их вместе? Когда Фарри представил, насколько сильно проголодался смукс, то почувствовал урчание в животе. И тут же стал мечтать о мясном пироге, толстом, сочном и плавающем в аппетитном соусе, о таком, какой они ели еще этим утром. Голод… когда он внезапно нападает…

Он задрожал, по-прежнему разделяя голодное безумие Тоггора, когда смукс разрывал свежую плоть, брызжущую кровью, а затем жадно впивался в нее зубами. Прежде Фарри никогда не ставил себя на место охотника, и он почувствовал, как все его тело сотрясается от конвульсий, а руки выпростались вперед, словно протягиваясь к пище. Теперь смукс утолил свой голод. Он должен либо вернуться, либо…

А вдруг Тоггор уснет после удачной охоты? Если это случится, то как же Фарри сможет управляться с ним?

Он сжимал и разжимал пальцы, вдыхал и выдыхал воздух и старался связаться со смуксом.

По-видимому, это подвешенное состояние только прибавило силы к его призыву, потому что он добрался до возбужденного разума Тоггора с первой попытки.

— Есть. Хорошо. Есть.

Фарри отчаянно старался снизить удовлетворение от удачной охоты. Он старался сделать это изо всех сил, и хотя чувствовал, что смукс понимает, что он раздражен, однако Тоггор не мог оторваться от своей добычи. И тогда Фарри строго приказал ему:

— Искать. Искать мужчину.

Он вложил все свои мысленные силы в этот приказ.

— Хорошо! — экстаз охотника по-прежнему не проходил, и Фарри в ярости треснул кулаком по стене. Он был вне себя от своего поражения.

— Искать! — мысленно кричал он, и даже бисеринки пота выступили у него на лбу. — Искать.

Его мысленная связь со смуксом словно виляла из стороны в сторону, и с каждой секундой все сильнее и сильнее. В эти мгновения смукс был захвачен своим собственным миром, миром триумфа и полной свободы, на которой он оказался, может быть, впервые за все время после пленения. Какую же силу надо вызвать Фарри, чтобы вновь взять под контроль Тоггора? А ведь раньше ему казалось, что управляться со смуксом проще простого…

— Искать! — Хотя и понимая опасность ситуации, Фарри временно забыл обо всем вокруг и, как следует сосредоточившись, мысленно выстроил образ астронавта и свирепо послал его смуксу, находящемуся где-то наверху. — Искать!

Теперь их соединяла совсем тоненькая нить, да и в том Фарри не был уверен. Ничто не мешало смуксу по-прежнему оставаться там, где он был, внутри трухлявого дерева, в темном узком проходе, прогрызенном паразитами, и охотился за ними, убивал их и тотчас же пожирал. Так зачем ему вообще отзываться на крики Фарри или возвращаться обратно?

— Искать! — теперь все внимание Фарри полностью сосредоточилось на здании, которое в эти минуты и было их связующей нитью; он пытался вывести смукса из его блаженной летаргии. И вдруг эта нить оборвалась. Вокруг царила лишь пустота. Фарри запрокинул голову и посмотрел вверх на стену, где исчез смукс. От ощущения краха Фарри ослабел. Смукс избрал собственную свободу. Он убежал!

Сам не понимая почему, Фарри медленно поднялся. Теперь он понимал лишь одно: только он виноват в том, что упустил смукса. Ему настолько хотелось добиться своего, что он напрочь позабыл, что работал с помощником, которому в действительности было на него совершенно наплевать. Фарри точно знал, что смукс может прожить долгое время, шаря по червоточинам и убивая тех, кто не способен от него сбежать.

— Искать! — в последний раз мысленно крикнул Фарри в пустоту, чувствуя, как его охватывает отчаяние. А может быть, все-таки подождать и — надеяться? Мысли путались у него в голове. Астронавт и охранник… безусловно, их связывали какие-то дела, в которые был втянут и Расстиф. И тут словно бы ниоткуда послышался слабый сигнал.

— Человек! — Образ, сформировавшийся в голове у Фарри, мутнел, то и дело превращаясь в расплывчатый силуэт, поэтому мог принадлежать как астронавту, так и охраннику. Однако он настроил Тоггора определить местонахождение астронавта, так что…

Чуть не обезумев от радости, Фарри с трудом взял себя в руки и сосредоточился. Его мысли, доведенные до кипения, постепенно остыли и стали отточенными. Он приготовился встретить новый сигнал.

— Что делает?.. — телепатировал Фарри, ощущая легкое головокружение. Как же он ошибся в Тоггоре!

— Человек. Человек.

Передано дважды. Возможно, это означало еще одну встречу: охранника с астронавтом. Жаль, что у него нет дырки для подслушивания, как в том игорном заведении! Ведь достаточно всего нескольких слов, чтобы все кардинально изменилось!

Он словно бы увидел два расплывчатых силуэта. Они приближались навстречу друг другу. Потом образы стали четче, словно смукс совершил какое-то неимоверное мысленное усилие.

Гнев. Гнев и угроза. Смукс не умел передавать слова, но без труда ухватывал любые эмоции — ведь они служили ему предостережением в любой опасной ситуации. Что бы ни затевали эти двое, это попахивало крупными неприятностями. Неприятности у чужаков? Фарри не был уверен, но считал, что все указывало именно на это.

Затем сцена, передаваемая смуксом, претерпела резкие изменения.

Одна из расплывчатых фигур поднялась и исчезла из поля зрения. Другая оставалась на месте… и она принадлежала астронавту. Да, Фарри не сомневался, что это был именно он, поскольку отправил Тоггора следить за этим человеком.

— Ушел, — донеслось до Фарри, и больше он ничего не узнал, пока смукс не смог предоставить ему слуховое «оформление» своей «трансляции».

— Идет еще один, — снова донесение крошечного шпиона.

— Покажи мне. Покажи мне этого другого. И как можно лучше!

Почему он считал, что сможет добиться чего-нибудь этой просьбой? Зрения Тоггора разительно отличалось от его, и что смукс видел очень отчетливо, до Фарри доходило в виде расплывчатых неясных силуэтов. И все-таки он увидел, как к астронавту подошла еще одна фигура. К превеликой радости Фарри, у этого человека имелись знаки отличия. Фарри видел форму космонавта, да, он видел это! А на груди ярко сверкали брызги яркого цвета. Чувство цвета у смукса тоже разительно отличалось от человеческого. Он отметил красные и желтые тона, но не сумел передать Фарри остальные цветовые оттенки. А брызги были желтыми.

— Уходим! — телепатировал Фарри, желая вытащить смукса из соблазнительных проходов в стенах гостиницы. Теперь он думал о том, как убрать смукса с такого богатейшего поля для охоты.

Вдруг он увидел, как из передней двери гостиницы вышел человек. При этом он напевал веселую мелодию, будто только что освободился от тяжелой ноши. Когда человек проходил мимо, Фарри спрятался. И еще ему крупно повезло, что этот человек свернул не на юг, а на север, направляясь к узкому проходу, соединяющему Приграничье с верхним городом.

Связь с Тоггором вновь оборвалась. Фарри оставалось надеяться, что молчание смукса означало его возвращение. Что он не пустился опять охотиться. Фарри еще дважды телепатировал ему «Уходим!», но так и не получил ответа. Над городом сгустилась кромешная тьма, и Фарри не мог видеть, что происходит наверху на стене. А свет уличных фонарей туда не доходил. С противоположной стороны, где располагалась большая часть Приграничья, до него донесся громкий шум: район вступил в свою ночную жизнь.

Внезапно Фарри заметил какое-то движение в темноте у стены. И не успел он трижды вдохнуть, как смукс соскочил с подоконника щелеобразного окна и прыгнул ему прямо на горб. Затем малыш пробежал по его спине и зарылся в складках плаща где-то возле воротника.

Фарри поднял руки и нежно обхватил ими Тоггора. Его облегчение и радость, что смукс возвратился, были настолько велики, что он стал напевать песенку, как человек, недавно вышедший из гостиницы. До сих пор он словно наяву видел две покачивающиеся фигуры, двигающиеся в комнате наверху. Он низко пригнулся во тьме и снова пристально всмотрелся в двери гостиницы. Наконец они вышли: астронавт, за которым он следил от самого игорного заведения, и второй мужчина со знаком отличия, который оказался вовсе не таким блестящим, каким передавал Тоггор. Однако знак отличия он видел очень отчетливо.

Любой житель Приграничья знал, что этот означает знак. В отличие от своего спутника, второй чужак принадлежал к какой-то корабельной компании. Но Фарри никак не смог понять — к какой.

В отличие от охранника, эти двое направились по покатому спуску к отдаленному взлетному полю, и Фарри снова крадучись последовал за ними, то и дело ныряя в тень между уличными фонарями. Время от времени он улавливал их слова, однако они разговаривали не на торговом жаргоне, и поэтому Фарри ничего не понимал. Одно ему было ясно: они о чем-то жарко спорили.

Они не задержались ни возле игорных домов, ни возле пивнушек, а шли прямо к космопорту, где рассекали тьму сигнальные огни и прожектора, ярко освещающие корабли и все, находящееся вокруг них.

Потом Фарри увидел бетонированную взлетную полосу, на которой на большом расстоянии друг от друга стояли три корабля. Фарри понял, что корабли, принадлежащие чужакам, стояли ближе к воротам. Их корпуса загораживали строительные леса, но в этот поздний час там не было ни одного рабочего. За кораблями расположились маленький патрульный глиссер и почтовый корабль, на котором доставляли срочную информацию для совета местной Лиги. За ними возвышался торговый корабль, который был намного крупнее судна, куда направлялись чужаки. На его хвостовой части виднелись полустертые от долгого пребывания в космосе знаки отличия.

Мужчины прошли через ворота, и когда они направились к ремонтируемому кораблю, охранник молча пропустил их, не задав ни единого вопроса. Фарри должен проследовать за ними. Но как ему пройти через ярко освещенные ворота, и при этом незаметно миновать охранника? Удастся ли это сделать?

Он присел на корточки в зловонном промежутке между двумя ближайшими отвратительными лачугами Приграничья. Затем низко опустил голову, пока его лоб не лег на скрещенные руки. Он изо всех сил пытался найти выход из своего ужасного положения.

И вдруг его будто подхватил сильнейший вихрь и поднял в открытый космос, наполненный еле различимыми лентами, летающими и вертящимися вокруг. Он размахивал руками, стараясь ухватиться именно за ту, которая приведет его к желанной цели. Мысли то и дело вспыхивали у него в голове, и тут он понял, что должен действовать и думать целеустремленно. А потом…

— Мой маленький брат! — услышал он.

Это не было нечленораздельным бормотанием Тоггора, а прозвучало настолько отчетливо, словно ему проговорили прямо в его заостренные кверху уши.

— Туда… — Конечно, он может сообщить очень мало — только о двух встречах. И все-таки его не покидала уверенность, что он принес очень важные и нужные известия. Причем раздобыв их за такое короткое время. — Приведите меня туда.

В этот леденящий сердце миг он решил, что потерял контакт — как это случилось недавно между ним и Тоггором. Он с горечью думал, что его способности слишком слабые и очень быстро истощаются, чтобы их можно было хорошенько сосредоточить. Но тут он услышал ясный и строгий ответ:

«Приготовься. И будь рядом с воротами».

Он пополз вперед на четвереньках, ощущая на теле покалывания от коготков и колючей шерсти смукса, перебирающегося по его плащу. Так он добрался до самого края тьмы, за которым безжалостно светили прожектора, озаряющие ворота.

Кто-то приближался к нему с противоположной стороны. Он увидел плащ с откинутым на спину капюшоном, затем голову, увенчанную пышными волосами, сверкающими в темноте, подобно рубину Милизанды. За ним явилась сама леди.

Она остановилась перед охранником и заговорила с ним. До Фарри доносился ее тихий голос, но слов разобрать он не мог. Затем она подняла правую руку и ритмично замахала чем-то, зажатым между изящными пальцами.

— Ну же!

Фарри должен доверять ей. И он устремился к женщине на своих паучьих ножках, обеими руками крепко прижимая к груди смукса, чтобы тот не потерялся. Когда он шумно спотыкнулся о камень, охранник даже не повернулся. Фарри осмелился пробежать через ворота, вложив в этот последний рывок все свои силы, и вскоре оказался рядом с леди Майлин и охранником. Не сумев вовремя затормозить, он чуть не свалился наземь. Однако он удержался на ногах, а потом устремился к клетке с бартлом.

Рядом с клеткой стоял лорд Крип в обществе двух мужчин, за которыми Фарри шел по пятам с самого Приграничья. Горбун поспешно зашел за клетку в надежде, что его не заметят. Он до сих пор не мог понять, почему охранник не заметил его, когда он оказался на самом виду у ворот.

Он почти растянулся на земле, а Тогтор тем временем то выглядывал над горбом, то снова прятался. Леди все еще стояла у ворот, а охранник внимательно слушал ее, словно от ее слов зависело его будущее положение. Затем она резко опустила руку и блестящий предмет, зажатый между ее пальцами, исчез. Охранник отдал честь, и она отвернулась от него и направилась к клетке.

Фарри продолжал лежать на земле, затаив дыхание. До него донеслось тихое чириканье. Смукс тотчас же соскочил на землю и подбежал к входу в клетку, оставив Фарри негодовать по поводу того, что это крошечное существо так охотно отзывается на призывы кого-то еще.

— Что ж, неплохо. Если вы принесете расписку от вашего капитана, то мы поладим, — говорил лорд Крип. — Видите ли, мы подпишем договор пока только на первый полет.

— Меня это тоже устраивает, капитан, — проговорил новый голос. Неужели это сказал космонавт со знаком отличия? — На «Драконе» должность навигатора уже занята. Когда вы вылетаете?

— Довольно скоро. Приходите ко мне завтра со всеми документами. И вы тоже, Куанхи… ведь у вас есть полный допуск для найма?

— Я принесу официальный документ от советника. Я снова пригоден к несению службы, и мне нужно лишь вырваться с планеты Гранта. А здесь немногие корабли могут предоставить мне такую возможность.

— Мы все обсудим. И как можно скорее! — И они повернулись и двинулись к воротам летного поля.

Фарри, пригнувшись, обошел клетку и остановился между ней и воротами. Затем сделал последний рывок и выскочил за ворота прямо перед лордом Крипом и леди Майлин. Неуклюже зашевелился бартл, и Фарри услышал донесшийся из темноты грозный рык. Над бартлом возник еще один силуэт и начал облизывать ему морду. Так Ияз выказывала свое бурное приветствие.

— Что тебе удалось выяснить? — спросила леди Майлин, идя немного впереди.

Что он выяснил? Всякого понемногу. Возможно, ничего важного. И все-таки Расстиф наживался на торговле животными и являл для Фарри воплощение зла — зла, которое рано или поздно может коснуться и этих двоих. Он не смог бы выразить словами, что для него значили леди и лорд Крип, он только мог предложить служить им верой и правдой всю оставшуюся жизнь.

— Мне удалось выяснить кое-что о тех, кто был там, — быстро заговорил он. Его слова сливались в нечленораздельный гул. — Один из них, тот, что не носит знака отличия, встречался с Расстифом и охранником. Они говорили… — И тут он собрал все слова, которые подслушал и произнес:

— «Не пилот… остается все, как есть… стеллары как мелкие монеты… и еще Л'Кумб… он что-то затевает». Тот, который без знаков отличия еще раз встречался с охранником, а потом с человеком со знаком отличия.

— Стеллары как мелкие монеты, — задумчиво повторил лорд Крип. — Где же я и вправду слышал подобные речи?

— На Сехмете, — быстро ответила леди Майлин. — Типично для многочисленных легенд, гуляющих по звездным трассам.

— Однако эту планету усиленно охраняют. Ни рейдер, ни даже судно, принадлежащее Гильдии, нигде не сможет там приземлиться.

— И все же те, кто первые обнаружили ее, могли бы утаить информации о том, что, возможно, имелись и другие находки… Эту опасность мы рассматривали с самого начала. А загребущие пальцы Гильдии тянутся очень далеко. Вероятно, они думают внедрить к нам одного-двух своих людей.

— Мы их раскусим.

— Ты думаешь? — спросила леди Майлин. — Хорошо известно, что Гильдия имеет доступ ко многим открытиям, о которых неизвестно даже Патрулю. Не забывай, на Сехмете были ментальные поля, которые нам ни за что не удавалось пробить.

— Но ведь нашлись же…

— Ты хочешь мне напомнить о тех погибших? Мы не можем быть уверены, что такое никому не доступно. То, что люди когда-то открыли, может быть открыто снова.

Она повернулась к Фарри.

— Ты больше ничего не слышал?

Он отрицательно покачал головой.

— Говорили, что Расстиф может связаться с Л'Кумбом, когда пожелает. Это было в игорном притоне, где он встречался с тем человеком без знаков отличия.

— Питор Дюн с Чамбла, переболевший сыпным тифом; он остался здесь, когда его корабль улетел четыре месяца тому назад. А тот другой, Куанхи, прочит на должность навигатора, — медленно проговорил лорд Крип. — По крайней мере у нас есть половина экипажа. И теперь еще есть такелажник со своими людьми, которые очень быстро завершат работу. Им искренне хочется заработать скорее деньги.

— И всё же, — также медленно промолвила леди Майлин, — у нас сложности с поисками людей. Йиктор — неинтересная для путешественников планета, даже теперь, когда Лига играет все большую роль в ее жизни.

Лорд Крип рассмеялся.

— Да, но они не знают, какой властью обладают тэссы… Тэссы и Та, Которая Уснула.

Леди неистово замотала головой.

— Не совсем так, Крип. Я не знаю о ней практически ничего. Она была… то есть, ее действительно существующая часть… давно умерла или куда-то исчезла. Я даже думать не хочу о силе, вынуждающей ее ждать. А ты нас озадачиваешь, малыш.

Она улыбнулась Фарри.

— Так знай же, мы — тэссы, народ настолько древний, что забыли о наших истоках. Нам довелось отыскать могущественное сокровище Предтеч на планете Сехмет, и теперь у нас возникли неприятности, поскольку Гильдия тогда как раз собиралась разграбить их. Гильдия проиграла, и теперь победа за нами. Мы стали подыскивать для себя корабль, и так нашли выставленный на продажу «Дальний искатель», который будет отлично служить нам. Но у нас почти не осталось времени. Три кольца скоро засверкают на Йикторе — нашей родной планете, куда нам нужно попасть. А запутанную историю о нашем прошлом ты когда-нибудь еще услышишь.

— Я? — Фарри резко поднял голову. И словно почувствовав его неверие в свои силы, леди Майлин опустилась на колени и положила руки ему на плечи.

— Если ты хочешь полететь с нами, то так оно и будет, малыш, — повторила она свое прежнее обещание.

Фарри глубоко вздохнул. Умчаться к звездам, словно он был такой же суровый и статный, как сам лорд Крип… он просто не осмеливался поверить в это!

— Да, да! — Его руки сами поднялись и накрыли ее ладонями. И он тотчас же ощутил исходящее от ее рук тепло и дружелюбие. — О… да! — вскричал он во всю мощь своих легких.

— Быть по сему, — кивнула она. — А теперь давай-ка подумаем об этом Куанхи, которому, похоже, не терпится отправиться в путь…

— Он думает, что мы полетим к Великой Марте, — сказал лорд Крип.

— Пусть продолжает так думать. Пленка с записью полета хранится лично у меня, — ответила она. — По правде говоря, нам не нужен навигатор, поскольку у нас есть эта запись — просто администрация космопорта требует, чтобы у нас он был на борту. А что касается попыток обхитрить нас… — Теперь настала ее очередь засмеяться. Она подняла руку и, проведя ею в воздухе, остановила ее на Фарри, Йяз и бартле Бохоре. Смукс тем временем уже успел взобраться к ней на плечо. — Полагаю, у нас найдутся для них кое-какие сюрпризы.

Глава пятая

Человек, за которым Фарри следил, снова подошел к клетке с бартлом. Горбун съежился позади клетки, полностью доверясь этому крупному зверю. Тоггор сидел у него на плече, высоко выставив стебельки с глазками, телепатируя Фарри то, что он уже знал: он наблюдал за этим человеком.

Мужчина казался молодым, хотя всегда было трудно определить точный возраст любого астронавта из-за различия между планетарным временем и проведенным на космическом корабле, а возраст тех, кто пробыл в космосе очень долго, определить было почти невозможно. Его форма со споротыми знаками отличия не отличалась новизной, но сам мужчина, похоже, был проницательным и скорым на ответ, и не походил на людей, все время проводивших на земле.

— Только на один полет, Дюн, — повторил лорд Крип. — Кстати, еще кто-нибудь желает поступить к нам на службу?

— Я могу привести вам хоть двадцать человек, — ответил Питор Дюн. — Вот устроят ли они вас — это уже другой вопрос. Возможно, их уволили из космофлота не только из-за болезни или неудачи. Тем не менее, Куанхи — хороший человек.

— Как вы уже слышали, я сказал, что мы возьмем его, но в середине путешествия мы собираемся сменить экипаж… — начал лорд Крип.

— Может быть, он проявил себя, как ненадежный член экипажа, да. Какой же еще повод он представил вам? — спросила леди Майлин у Дюна.

Наверняка она как следует изучила материалы проверки.

— Никакой, если не считать того, что он почему-то не стал поступать на «Дракон». Наверное потому, что этот торговый корабль не приземляется на планетах с крупнейшими космопортами и не летает по более оживленным торговым маршрутам.

— Мы возьмем его, когда он сам обратится к нам, — сказал лорд Крип. — А тем временем вы тоже принесете ваши документы, как и обещали.

Молодой мужчина повернулся и пошел с летного поля прочь. Смукс зашевелился на плече Фарри, и горбун уловил еще одну частичку эмоций — неуверенность, скрываемая страхом. Позади него глухо зарычал бартл. Леди Майлин мгновенно обернулась и внимательно посмотрела на этого крупного зверя. Фарри уловил в ее взгляде вопрос и беспокойство.

Это случилось с ним точно так же, как происходило со смуксом — ни единого слова, а только неприятное чувство необходимости быть начеку.

— Нас предупредили, — заметила леди. — Похоже, в нашем новом товарище по полету есть нечто, что не нравится малышам. — Она телепатировала это умиротворяющим спокойным тоном, тем самым обещая, что никаких проблем с чужаками не будет. Лорд Крип снова допросил Фарри. — Кстати, о Расстифе, — продолжала леди Майлин. — Я понимаю его беспокойство. Ему переплатили за одного из своих «рабов». А когда мы торговались, у него было время как следует задуматься об этом…

И тут впервые Фарри осмелился задать вопрос человеку с другой планеты.

— Леди, конечно, он задумался. И будет думать об этом еще. И вполне вероятно, что другие кое-что узнали от него.

Она сделала гримаску и пожала плечами.

— Я теряю осторожность, когда слышу крики о помощи. Наверное, мы совершили ошибку. Но этот человек настолько гадок, что он обязательно убил бы малыша. — Она погладила смукса по шерстке, а тот, высунув длинный загнутый язык, облизал кончик ее пальца.

— Ты установила пленку? — быстро сменил тему разговора лорд Крип.

— Да, ночью, после ухода рабочих, — ответила она. — Я очень многому научилась. И вполне вероятно, что мое новое тело сохранило определенный уровень знаний. Когда же вылетим, сделаем то же самое для Йиктора.

«Новое тело? — подумал Фарри. — Что же за этим кроется?»

Однако он не осмелился спросить об этом вслух.

— Пленка защищена так, что ее может извлечь только тот же, кто ее устанавливал, — ответил компаньон леди. — Сегодня днем они работали, не покладая рук. Завтра мы сможем перенести на борт Бохора. А утром на рассвете взлетим.

— Только при условии, что мы возьмем этого навигатора, Куанхи. А я уверена, что нам следует взять его, Крип, и вовсе не по причине, которая так много для нас значит. Наша единственная защита — в защищенной пленке, которую не сможет извлечь никто, кроме меня.

— Эта пленка была куплена на Балларде. «Дракон» в последний раз вылетел с этой планеты, — отозвался лорд. — Это открытый порт…

Она кивнула.

— Если нам угрожают слева, мы можем надеяться только на помощь справа. Больше ни на одной планете не продаются такие пленки, и чтобы достать ее, нам придется иметь дело с нарушителями закона Лиги. А информация распространяется почти со скоростью мысли. А! Сюда идут наш новый товарищ по полету и Куанхи. Кстати, малыш, ты уверен, что это тот, кого ты встретил в Приграничье?

Леди отошла немного в сторону от входа, и Фарри увидел освещенную взлетную полосу. Он не сомневался, что видел этот сверкающий знак отличия, а вот что касалось человека — тут он сомневался. Так он и ответил леди.

— Куанхи, — повторила его имя женщина. — И он не с этой планеты… вероятно, он вольный торговец.

— Вовсе нет! — выпалил лорд Крип. Он нахмурился и сосредоточенно разглядывал человека, направляющегося к ним. — Нам надо проверить, насколько сильно он хочет стать членом нашего экипажа, — заметил лорд. — Оставайся в тени, — предупредил он горбуна. — Будет лучше, если они тебя не увидят. Тогда, вероятно, они заговорят о тебе.

Фарри метнулся назад. Тоггор взбежал по его плечу. Бохор отошел в сторону, словно по приказу, и протяжно хрюкнул в сторону горбуна. Йяз, растянувшись во всю длину, лежала в тени в задней части клетки.

В ослепительном свете прожекторов человек с другого корабля выглядел даже моложе своего спутника. У него было добродушное открытое лицо, и Фарри с трудом мог себе представить, что этот человек замешан в заговоре. На вопросы лорда Крипа он отвечал легко и глядя в лицо собеседника. Тем не менее…

Несмотря на данный ему приказ и беспокойство, Фарри послал один-единственный крошечный сигнал прямо в другой мозг.

И достиг…

Ничего!

Никаких преград. Ни бартл, ни смукс, ни Йяз не ощутили присутствие чужого. Только пустота, словно никого и не было вовсе. Фарри настолько испугался, что задрожал и медленно отошел еще дальше. Затем закрыл глаза. Когда он открыл их вновь и искоса посмотрел на мужчину, то понял, что он действительно похож на того человека, что прогуливался по Приграничью и в верхнем городе.

Он часто слышал истории, рассказываемые с особым смаком (правда, никогда в них не верил), что на какой-то далекой планете обитают существа, которые выглядят как люди, а на самом деле — они машины. И стоит вставить в них соответствующую запись, они даже способны думать, причем настолько, что могут управлять космическим кораблем, и, оказавшись в космосе, стараются сменить планету назначения. Неужели красивое существо, стоящее напротив него, никогда не живет и не способно умереть?

Как и во время разговора с Дюном, он так же быстро развернулся и ушел, но когда астронавт удалился, леди Майлин очень тихо и мягко заговорила на неизвестном Фарри языке. В ответе лорда Крипа горбун услышал резкие нотки. Тут леди через плечо собеседника посмотрела на припавшего к земле Фарри.

— Телепатия?

Фарри понимал, что она имела в виду, и сперва отрицательно покачал головой, а затем, опасаясь, что она не поймет его, заговорил обычными словами:

— Нет, ничего не было. Совершенно ничего!

— Это поле, — проговорил лорд Крип, — и вне всяких сомнений, этот человек из Гильдии. Но если им известно про нас, им также известно, что мы проверяем каждого и это может нас насторожить.

— Думаете, это робот? — рискнул Фарри.

— Что тебе известно о подобных штуках? — осведомилась женщина.

— Только всякие истории, — ответил он. — И еще: никто в них не верит.

— Значит, все-таки, такие вещи когда-то существовали, — задумчиво заметила она. — Некогда тэссы знали нечто подобное. Но я никак не возьму в толк, почему они послали к нам человека с таким сильным полем!

— Наверное, они считают, мы способны общаться только друг с другом или с животными, — медленно произнес лорд Крип. — В Гильдии не останавливаются ни перед чем, равно как никому не доверяют. Такая уж у них репутация. В космосе огромное количество всевозможных рас, народов и особей. У закатан, в их исторических записях, есть только небольшая часть списка всех этих существ, а ведь они способны общаться, как физически, так и ментально. Но даже они ничего не знали о тэссах, пока мы не встретились с ними на Йикторе. В галактике очень много народов. Есть даже существа, уже рождающиеся с естественным ментальным полем. Но все же это свидетельствует о том, что они строят какие-то планы. Это предостережение для нас. Думаю, нам надо быть очень осторожными, поскольку все это связано с Гильдией.

Воровская гильдия распространила свое влияние на огромные расстояния и оплетала своими зловещими щупальцами планету за планетой. Стоило звездным скитальцам отправиться в какое-либо место, рано или поздно Гильдия следовала за ними. Они прослыли великолепными знатоками чужеземных знаний и прекрасно разбирались в их устройствах, которые они воровали или покупали еще прежде, чем Патруль узнавал, что такие знания и устройства существует.

Фарри провел языком по губам, потом тихо спросил:

— Лорд Крип, смогут ли на этот раз узнать, насколько серьезны ваши планы, и чем вы рискуете, взяв с собой кого бы то ни было, кто предлагает вам свои услуги?

— Да, — ответил лорд. — В твоих словах есть смысл. Как бы там ни было, эти двое могут обладать совершенно неизвестными нам защитой или оружием. А вылететь с ними, имея на борту такое…

Тоггор зашевелился. Его взгляд вел куда-то за пределы видимости, и когда он повернул глаза на стебельках, то они указывали на то место, где был человек, который только что ушел.

В мозгу Фарри сформировалась расплывчатое изображение. Леди Майлин быстро уловила ее сразу же после горбуна.

— Этот человек — не робот, — сказала она. — Смукс распознал в нем опасность. И еще то, что это человек из плоти и крови. То есть — жизнь.

— Йяз, Бохор! — обратился лорд Крип к остальным животным.

— Жизнь. Жизнь. Жизнь, как у Йяз, — ответили они одновременно. Бартл зарычал, уселся на тяжелые задние лапы и зашевелил передними.

— По-моему, — медленно проговорила леди Майлин, — мы сможем получать предупреждение такого типа, о которых наши товарищи по полету не догадаются. Они воспринимают животных, выдрессированных на угрозы и обещания пищи, однако им и в голову не придет, что наши малыши, как и мы способны различать по-настоящему живое во всех уровнях жизни в соответствии со шкалой живых существ Моластера. Нам следует усилить охрану. Ты установил свои собственные замки на клетках? — повернулась она к лорду Крипу.

— Да. И мы обязательно проверим их сегодня же ночью. Таким образом наши малыши будут крепко заперты, и еще… — хотя криво усмехнулся, — … это будет всего лишь убежищем.

Фарри бывал на корабле и прежде, но то его посещение не заняло и нескольких минут. К тому же он побывал только в отсеке, предназначенном для тех, кого леди Майлин окрестила «малышами». Хотя она называла так и самого Фарри, он едва понимал, какая тут разница. Возможно, он, как и животные, плохо знал о тех отдаленных мирах и был совершенно невежествен для тех, кто увозил с собой диких животных далеко-далеко за пределы Приграничья. И все-таки, он был таким же человеком, как и эти двое чужеземцев.

Теперь он лежал на отведенной ему койке. Для леди Майлин, лорда Крип и их спутников-людей оставалось все пространство корабля, хотя он еще не взлетел. Однако Фарри думал не о событиях прошедших двух суток. Он размышлял о том, что еще ни разу в жизни не испытывал того, что ощущал сейчас: чудо, о котором он мечтал во снах, стало реальностью. Потом он сосредоточился на том, что видел в специальных апартаментах леди Майлин.

Он вспомнил о кубе, который казался прозрачным, так что было видно все его содержимое. Куб был всего лишь немногим крупнее, чем то, что Фарри мог бы свободно удержать обеими руками. Когда леди дотрагивалась до него, то Фарри видел вихрь света, что приводило Фарри в изумление. Он словно бы парил в воздухе над какой-то другой землей… какой-нибудь землей, так сильно отличающейся от проклятого Приграничья, что Фарри снова смог назвать это не иначе, как чудом.

Внутри пространства куба он видел широкие равнины, и чем дольше смотрел на них, тем больше они становились, словно он сам превратился в кузнечика и его затянуло внутрь этого изображения. Вокруг было зелено — большие увеличенные зеленые предметы, усеянные тут и там цветовыми вспышками; некоторых разделяли довольно большие расстояния, некоторые сливались в однородную массу. Они все увеличивались, и такое Фарри никогда еще прежде не видел.

Где-то в отдаленных уголках его весьма ограниченной памяти что-то шевельнулось, как тогда, когда назвали его истинное имя. Цвет, увеличенные предметы… Ничего подобного в Приграничье он не видел, и все-таки мгновенно распознал это: пышный покров высокой свежей травы и… цветы. Из его искореженной памяти выплывало название.

Его ноздри расширились. И все же он ничего не сумел уловить, кроме запаха, наполняющего корабль. Он ожидал услышать что-то еще: яркое, отчетливое, производящее впечатление и совсем не похожее на омерзительное зловоние Приграничья. Почему он думал об этом?

Неожиданно его мятущиеся и ищущие воспоминания прервал голос леди Майлин.

— Йиктор, — донеслось до Фарри. — Тэссы гуляют по этим равнинам, несмотря на то, что их тайное убежище находится рядом с пустыней.

Подняв глаза, он увидел, что она пристально вглядывается в куб.

— Мы будем на Йикторе! Обязательно будем! Под кружащимися сверху кольцами!

Изображение в кубе опять превратилось из отчетливого в расплывчатое, и теперь Фарри мог видеть только туманные смешанные цвета. Он тихо запротестовал. Однако изображение в кубе не стало яснее. Внутри него висел шар света, а вокруг шара кружились три совершенно разных кольца, испускающих свечение. Оно становилось все больше и больше, пока это не прекратилось и не застыло на одном месте.

Фарри почувствовал изумление намного большее, чем от зрелища страны с полями, усеянными прекрасными цветами. Откуда-то с неба появилось нечто — световое чудо, которое он не мог вообразить даже во сне. Это зрелище было совершенно незнакомым для Фарри. Все казалось чужим и непонятным. Он ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь описывал хотя бы что-то похожее на это. Леди Майлин протянула руку и длинными изящными пальцами погладила куб; так же нежно она иногда гладила Йяз и бартла, словно хотела убедиться, что они существуют на самом деле. Фарри ощутил сильную волну одновременно печали и радости — хотя буквально за секунду до этого он ни за что не поверил бы, что такие два разных чувства способны слиться воедино.

Потом женщина подняла куб, и изображение мгновенно исчезло. Она взяла мягкую нежную ткань и бережно завернула в нее этот теперь уже бесцветный артефакт, а затем положила его в одну из специальных ниш своего отсека.

Фарри безумно хотелось еще раз взглянуть на землю, полную цветов, почувствовать, что снова оказался в сладостном сне, и стать частью всего этого. И еще… еще ему хотелось, чтобы его приняли в этот… этот дом.

— Ты видел, — тихо промолвила леди Майлин, выходя из отсека и запирая его при помощи большого пальца, легонько надавив им на замок, — Йиктор, который я… — Ее голос вдруг стал почти неслышен, когда она добавила: — … который я люблю и куда мы скоро отправимся.

Она потерла одну ладонь о другую, словно втирая в них какое-то вещество, извлеченное из куба. Будто она смачивала им пальцы.

— Йиктор! — выдохнула она в третий раз. Затем перевела взгляд с двери отсека на Фарри и пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты видел. Но при этом было что-то еще… ты вспоминал.

Он испытал довольно странное чувство, ибо ее слова испугали его. Создавалось впечатление, что она проверяла его, и ее мысленный «зонд» без труда проник в самую его суть — в самую далекую и скрытую часть его естества, спрятанную от света и знаний. Фарри почувствовал, как по всему телу разливается боль, с которой он с трудом сумел справиться.

— Я не вспоминал, — поспешно ответил он. — В Приграничье так было всегда… и только в Приграничье.

— А своих родных, отца, мать? — спросила она, не давая ему никакой возможность избежать ответа, для чего ей требовалось всего лишь постоянно удерживать нить, связывающую ее разум с его. Приграничье, всегда Приграничье… зато человек…

И тут впервые за все эти года Фарри вспомнил человека. Это был лишь расплывчатый силуэт без лица, пугающий и всемогущий. Он умер, спившись, а Фарри убежал. Тогда он был намного меньше, бесформенный комок плоти, на который все смотрели с отвращением или страхом. Как и Тоггор, он был одинок. Его родственник? Да кто смог бы назвать родственником такого как Фарри? Он ни разу не видел никого похожего на себя даже среди нищих, которые часто наносили себе увечья, чтобы вызвать к себе побольше жалости. И он ушел от них, влекомый назад странным чувством, что должен найти свое место среди их вонючей, грязной шайки, и что любым способом должен затеряться среди них, стать совершенно незаметным…

Он оказался сильнее, чем выглядел с первого взгляда, а внутри него имелись зачатки решительности, чтобы пойти своим путем. Сколько же времени так продолжалось? В Приграничье нельзя найти убежище на долгие годы — там можно скрываться только во время сезонов холода и жары. И он это ясно понимал.

Прежде чем он понял, что женщина подошла к нему, он уже ощутил на шее руки леди Майлин. Она развязала тесемки на его одежде, затем потянула плащ вниз и обнажила его горб.

Он побагровел от ярости. Но тут до его мозга дошли ее слова. По крайней мере она не касалась чудовищных складок и бугров на его теле.

— Это не болит, — раздавалось у него в голове. — И все-таки очень похоже на старые шрамы. — Она покачала головой. — Когда-то я была целительницей — Лунной Певицей, уводящей прочь все хвори. Я видела раны и увечья куда серьезней. У тэссов есть и свои болезни, которые даже сравнить нельзя с болезнями других существ. А это очень похоже на кокон…

Фарри резкими движениями вновь натянул на себя плащ.

— Никакая Певица не сможет выпрямить меня, — угрюмо произнес он.

Но леди Майлин не отпускала его. Хотя она больше не дотрагивалась до Фарри, он осознавал, что должен отвечать ей. И впервые негодовал, что между ними существует мысленная связь. Теперь ему казалось, что открывшиеся врата понимания служат решеткой клетки.

— А я так не думаю, — передала ему женщина. — Ибо для всего есть своя причина. Ты чувствуешь боль?

Ему пришлось ответить правду.

— Нет… если не считать тяжести горба. Со временем он становится все тяжелее.

Правда вышла из него против его воли. Он предостаточно натерпелся тычков и ударов, но сам горб на плечах еще ни разу доставил ему страданий. Лишь его тяжесть все сильнее склоняла Фарри к земле. Потихоньку, на долю дюйма. Но недавно он стал ощущать это чаще. Несколько раз, чтобы избавиться от этого, он с силой терся о каменные стены домов Приграничья.

— Если ты будешь страдать от боли, Фарри, — обратилась к нему леди Майлин таким же тоном, как если бы говорила с лордом Крипом, — приходи ко мне. Хотя среди тэссов я считаюсь изгнанницей, но еще не лишилась своей власти над подобными вещами. — С этими словами она подняла руки и согнула пальцы.

И вот, когда Фарри лежал скрючившись на боку в отведенном ему месте (ибо, к его несказанному удивлению, ему предоставили маленькую каюту), к нему по частицам возвращалась тяжесть его ноши. Он знал, что она имела в виду, а также понимал, что не может принять это предложение с ее стороны. Или по крайней мере именно в эти минуты считал, что не может. Ибо это было его личное бремя, и ничто, даже смерть, не сможет избавить от него.

И все же, он постоянно вспоминал изображения, что видел в кубе, и испытывал все более возрастающее волнение. Он понимал, что должен испытывать к этим двоим огромное благоговение и почтение за то, что отправится на планету равнин, усыпанных роскошными цветами, и луны с тремя кольцами. За то, что они забирали его с собою туда.

Через два дня они взлетели вместе с двумя новыми людьми на борту, за которыми должен был наблюдать Фарри, что его вовсе не тяготило. Он слишком хорошо умел бдительно следить за кем бы то ни было, и теперь наблюдал за этими двумя. Равно как без труда читал мысли, связывающие остальную компанию, не вторгаясь к ним в разум чтобы проследить даже то, чего, возможно, не было у них на уме.

Человек, вроде бы обладающий мысленным полем, и второй их спутник хотя и были достаточно осторожны, чтобы попробовать общаться на подсознательном уровне, могли бы быть открыты для общения в случае необходимости. Навигатор шумно возражал, когда выяснилось, что их корабль будет следовать по маршруту, указанному в запечатанной пленке с записью. Однако на частных кораблях подобные методы были вполне обычными, поэтому его аргументы не возымели должной силы. На них просто не обратили внимания.

Их первую вахту нес Тоггор. Хотя некоторое время они пребывали в свободном падении, и Фарри чувствовал себя препаршиво, изо всех сил стараясь скрыть это обстоятельство, смукс вытянул лапки и плавал по воздуху, для ориентировки время от времени цепляясь за различные выступающие части.

Леди Майлин все время оставалась с Бохором, сильно страдавшим от отсутствия нормального тяготения, и ей приходилось постоянно успокаивать его, что подобное состояние не будет продолжаться вечно.

Во время полета через гиперпространство гравитация была настолько мала, что почти не ощущалась, и нельзя было обрести равновесие. Фарри постепенно освоился и наконец научился передвигаться по кораблю без посторонней помощи. При этом он очень хотел оправдать доверие смукса.

Отсчет времени имелся только на приборной доске корабля. Они постоянно несли вахту, то лорд Крип, то леди Майлин с кем-нибудь из их наспех набранной команды. Поскольку у Фарри не было определенных занятий, он иногда просто лежал на койке, мысленно связанный с Тоггором, все больше и больше узнавая, как пользоваться расплывчатым зрением смукса, чтобы внимательно осматривать каждый уголок корабля, несущегося к своей далекой цели.

Двое членов экипажа, разделенные хозяевами на разные вахты, понимали, что им нет смысла обсуждать что-то друг с другом. Они этого и не делали.

На десятую ночь Фарри пробудился от сна, охваченный беспокойством. Он не знал, что потревожило его, поэтому не заснул тут же крепко, как обычно. Он осмотрел свою крошечную каюту и увидел, как в дверную щелку проскользнул Тоггор и пробежал по полу. Затем смукс поднял когтистые лапки. Фарри опустил руку, чтобы Тоггору было легче на нее взобраться.

Как иногда смукс передавал боль и холод, на этот раз он излучал страх. Взобравшись Фарри на горб, он быстро нашел себе прибежище в складках его плаща возле воротника.

Фарри сел, опустил с койки свои стоптанные кривые ноги и, бережно взяв смукса обеими руками, положил себе на грудь.

— Что?.. — начал он и тотчас же осознал, что их прямой мысленный контакт неотчетлив. Затем ощутил высвобожденные эмоции смукса. Сперва он даже испугался, и только потом пришел в ярость.

Изображение, переданное Тоггором, было расплывчатым и показывало уровень пола. Сначала Фарри ясно разглядел часть сиденья пилота, а затем… а затем подкованный металлом сапог, какие носили в космосе все, резко развернулся к следящим глазкам на стебельках, намереваясь раздавить смукса. Движение было настолько быстрым, что Фарри даже не сумел как следует запечатлеть и понять его, однако для него стало ясно одно: один из членов экипажа попытался раздавить смукса либо намеренно, либо случайно, и едва не убил его — охваченный неистовым страхом Тоггор молниеносно отлетел в сторону.

Который из членов экипажа?

И почему он решил это сделать?

Фарри снова взял себя в руки и, несколько успокоившись, постарался подавить в себе страх, пронзивший его тело ледяной иглой. Ему нужен был ответ.

Член экипажа — он не сумел добиться ответа яснее. Поскольку для Тоггора оба мужчины похожи. Расплывчатая фигура разогнулась, пытаясь ухватиться за стену капитанской каюты. По крайне мере Тоггор видел именно это.

Фарри понятия не имел об обязанностях на борту корабля. Этот человек вполне мог выполнять какую-то задачу по настройке приборов. Однако его довольно сильно встряхнуло «донесение» Тоггора, и он решил вызвать лорда Крипа, чья вахта очень скоро должна подойти к концу.

Что же он обнаружил посредством ментальной связи? Ровным счетом ничего!

И эта пустота была такая же непробиваемая, как и в случае с Куанхи. Все выглядело так, словно этот пришелец с другой планеты перестал существовать.

Такой ответ вызвал непреодолимый страх, такой же дикий, как и Тоггора. Фарри спрыгнул с койки, сделал пару шагов и открыт нижний ящичек. Здесь он нашел и вытащил то, что обнаружил раньше, когда исследовал свою каюту: станнер. Для таких маленьких и слабых рук, как у него, не изготовляли оружия. И все же он сумел взять и понести его. Хотя неспособность действовать при этом обеими руками значительно замедляла его движение при низкой гравитации, а толстый конец оружия упирался ему в грудь рядом с живым комочком, которым был Тоггор, он все-таки вышел из каюты. Когда он шел, то мысленно отыскал Бохора с Йяз. Оба сообщили ему, что все спокойно.

Что же ему делать? Стоит ли осмелиться пойти к Леди Майлин, чтобы не рисковать выдать себя тому человеку с ментальным замком? Фарри ощущал страх всеми фибрами своей души, поднимаясь по трапу с одного уровня корабля на другой. Это чувство явилось к нему, как надоевший и слишком сладкий аромат, тотчас же напомнивший об отвратительных смешанных запахах Приграничья, которым было не место в стерильном воздухе космического корабля. Запах плыл по воздуху, распространяясь из воздуховода, расположенного на следующем уровне, и Фарри почувствовал тошноту и головокружение, словно плыл в открытом беспредельном космосе, а не внутри корпуса корабля.

Леди Майлин! Ведь именно здесь ее каюта! Он добрался до проема двери и остановился, как вкопанный. Перед ним была преграда. Через все пространство двери шла хорошо укрепленная рама с толстенной металлической перекладиной, с большой силой прижимающей дверь, что делало находившегося внутри человека узником тюрьмы. Фарри опустил станнер. Затем всем своим телом навалился на перекладину. Она не сдвинулась, словно ее приварили к этому месту.

Обливаясь потом, Фарри присел на корточки, пытаясь войти в мысленный контакт. Хотя он не сомневался, что внутри обнаружил именно ее — ничего! Никакого ответа! В точности как и тогда, когда он пытался связаться с лордом Крипом. И все же он не верил, что оба чужеземца мертвы.

Наверху, в кабине пилота пока никого нет. Тогда он, подняв станнер, потащил свое перекошенное тело вниз, чтобы добраться до отсеков, находящихся в самом низу, приспособленных для Бохора и Йяз. Глаза его слезились от колющей боли, и он чувствовал страшную нужду в отдыхе, ибо понимал, что эти ощущения отчасти связаны с отравленным воздухом, проникающим из воздуховода. Однако когда он спустился ниже, стараясь дышать по возможности с перерывами, тошнотворный сладкий аромат внезапно исчез. И когда он наконец добрался до низшего уровня, то чувствовал только запах бартла, едкий аромат его косматой шерсти.

— Что случилось? — донесся до Фарри быстрый и требовательный вопрос Йяз.

Он как раз преодолел последнюю ступень трапа и теперь приближался к клетке крупного зверя. Между ним и переборкой, он увидел крепко прижавшуюся к стенке Йяз, ее блестящие глаза освещали мрак помещения, а из-за губ торчали клыки, такие же грозные, как у Бохора.

Фарри поспешно вышел вперед.

— Неприятности, — ответил он, делая еще один шаг вперед и обуреваемый страхом, достаточным для того, чтобы немедленно привести обоих животных в боевую готовность.

В ответ он услышал, как Йяз тявкнула, а из глубины груди Бохора раздался грозный приглушенный рык. За бортом корабля виднелся округлый бок планеты; с другой стороны — два настороженных существа. Оба присели на дне клетки, в любую секунду готовые выскочить наружу, если бы их дверцы были открыты. То, что они находились в заточении — это уже другой вопрос. Фарри присел перед обоими животными и, собравшись силами, мысленно связался с ними, телепатируя обоим о том, что недавно обнаружил. Тем самым он пробудил их беспокойство по отношению к загрязняющему веществу, исходящему из прибора, обеспечивающего воздух на корабле. Животные уловили его послание намного быстрее смукса, и канал связи между ними и горбуном стал совершенно отчетливым.

— Нет пищи, — передал ему Бохор. — Пищи нет со времени последнего сна. — Фарри догадывался о причине этого. Для членов экипажа не было никакого смысла кормить бартла с Йяз, поскольку оба зверя не представляли для них никакой ценности. Горбун с трудом доволокся до противоположной стены. Здесь располагались автоматические устройства, которые, как он успел заметить, проверял и перепроверял лорд Крип, прежде чем они вылетели с планеты Гранта. Он надавил своим весом на ближайший к нему, что позволило упасть в обе клетки-каюты плоские брикеты с питательными веществами, входившие в провиант корабля.

Пока оба зверя жадно расправлялись с пищей, Фарри изучал запоры на клетках. Они были установлены очень тщательно и устроены так, что сильное нажатие лапой на одну из сторон запора позволяло животным вырваться на свободу.

Фарри надавил на запор. Теперь клетки, может быть, и выглядели закрытыми, однако их обитатели были освобождены, как они этого хотели. Или нуждались в этом. Внезапно раздался какой-то звук, и горбун резко развернулся, чуть не упав от огромного для него веса станнера.

Оказывается, это закричал Тоггор, соскользнувший вниз и уцепившийся коготками за качающийся металлический трос, являющий собой перила трапа. Все глаза смукса были подняты и открыты. От крошечного существа исходили волнение со страхом, однако на этот раз верх взяло волнение.

— Что случилось… — телепатировал Фарри тот же самый вопрос, который несколько минут тому назад задала ему Йяз.

И снова он словно воочию увидел расплывчатое изображение члена экипажа в кабине управления кораблем. Теперь этот подернутый дымкой силуэт изо всех сил колотил по одной из секций переборки, и Фарри через смукса ощутил исходящий от человека гнев и чувство глубокого разочарования.

Что бы они ни пытался сделать, ему это не удалось, и теперь он пребывал в подавленном настроении.

Глава шестая

— Лорд Крип? — тихо спросил Фарри, мысленно формируя в голове самый естественный призыв, на который был способен в создавшейся ситуации.

Вместе с изображением к нему возвратилась заблокированная дверь, точно так же, как та, где он обнаружил запертую леди Майлин. Вполне вероятно, что лорда Крипа тоже опьянили насыщенным наркотиком воздухом и, когда он лишился сознания, его заключили в каюту-тюрьму.

Теперь в поле зрения смукса находился только один из членов экипажа. Где же другой?

Глухое рычание бартла и громкое царапанье когтей Йяз тоже предполагали, что они получили послание Тоггора. Но если оба чужеземца наглухо заперты в своих каютах после того, как их одурманили наркотиком, то почему и как этого удалось избежать Фарри?

Наверное потому, размышлял Фарри, что он показался членам экипажа совершенно безопасным, поэтому они не видели причины его бояться, то есть отнесли его к прочим малышам леди Майлин. Что ж, отлично! Он глубоко вздохнул и осторожно направился к трапу. Здесь не оказалось даже слабого намека на дурманящий газ. Выходит, он был свободен, как Тоггор и остальные двое, когда их противники приступили к действиям.

Фарри прошелся по кораблю вместе с Тоггором и все понял. Каждая каюта, отсек для провианта и все коридоры крепко запечатлелись у него в мозгу. И теперь, положив на колени станнер, он опять обратился к смуксу, который, безусловно, лучше всех подходил для того, чтобы передвигаться по кораблю незамеченным.

— Другой человек… — вслух произнес он шепотом, словно передавал свои слова телепатически. — Другой человек…

В эти мгновения Фарри помнил лишь о взрыве ярости и разочарования человека в кабине управления. Он видел все это отчетливее, чем никогда, даже несмотря на то, что его теперешний контакт со смуксом был весьма ограниченным. Казалось, что крошечное существо по-своему поняло его вопрос, ибо смукс снова ухватился за металлические перила трапа и начал взбираться наверх.

Фарри постоянно думал еще об одной вещи: вне всякого сомнения, оба члена экипажа вооружены, и вполне вероятно, оружием, намного более мощным, нежели то, с которым Фарри обращался так неуклюже. И он печально представил себе, что смертоносное лезвие или лазерный луч положат конец любой стычке еще до того, как она начнется.

И тогда он…

Что есть силы, сосредоточив свою мысль, он послал следующее: лорд Крип!

«Майлин?» — прозвенело у него в голове, словно его хорошенько треснули по ушам. Это слово пронзило его мозг как громкий отчаянный крик.

Ответа не последовало. Но Фарри не отчаялся и быстро вставил:

«Ее каюта… она наглухо заперта. Ваша тоже? Об этом мне сообщает Тоггор».

«Фарри!»

«Да, это я! Я на свободе. Йяз и Бохор — тоже. Тоггор полез наверх. Один из членов экипажа пытается что-то сделать в кабине управления, но у него ничего не получается. Я не знаю, где сейчас второй…»

«Усыпляющий газ. А как ты?»

«Наверное, я слишком низок, чтобы они обращали на меня внимание», — Фарри усмехнулся.

«Засов», — быстро ответили ему. — «Его надо отодвинуть. Не можешь ли ты…»

Фарри перебил лорда, рассказав ему, что видел.

«Я не смогу ничего сдвинуть и не знаю, как оно…»

«Подожди!»

Он тоже ощутил это — мысли медленно плыли в голове, словно выискивая что-то — хотя в эти мгновения никто не телепатировал ему. Снова зарычал Бохор, ударяя могучими когтями по внутренней стороне двери. Фарри молниеносно поднял руку, делая животному знак, который тот, очевидно, понял.

«Сейчас оба члена экипажа защищены полями, — снова передал горбуну лорд Крип. — Поэтому я никак не могу отыскать их…»

«У нас есть Тоггор. Он отправился наверх на их поиски…»

Пленник сразу же понял это.

«Ищи его. Я буду подпитывать тебя — а ты ищи его!»

Фарри судорожно изогнулся всем телом и вздрогнул, когда это началось. Его мозг стал наполняться такой могучей силой, что ему показалось: он ни за что на свете не сумеет удержать ее — не говоря уже о том, чтобы попытаться сохранить. Вместо этого он подумал о смуксе, отчетливо рисуя его в уме и тем самым давая дополнительной силе пробираться вдоль ниточки его собственной мысли.

И тут впервые он получил изображение гораздо менее расплывчатое. Оно явилось ему под неестественным углом, поскольку смукс, очевидно, находился на уровне пола, а остальные высоко возвышались над ним. И Тоггор опять изучал кабину управления. Один из членов экипажа стоял на полу на коленях, а рядом с ним в беспорядке валялись инструменты. Он что-то делал с панелью, которая, казалось, сопротивлялась любой его попытке снять ее с консоли.

— Этот человек заблокирован! — Когда лорд Крип воскликнул это, то Фарри ощутил в его мысленном голосе явное облегчение. — Им не удастся вскрыть ее, не испортив пленку так, что ею нельзя будет воспользоваться.

— Что им нужно? — осмелился спросить Фарри. Его сердце бешено колотилось в груди, и он с силою потер лоб, чтобы предоставить лорду Крипу дорогу для мысли, поскольку лорд, похоже, еле сдерживал целый бурный поток мыслей.

И очень резко, словно его собеседник ощутил его боль, этот поток исчез, и тогда Фарри потерял связь со смуксом так резко, будто кто-то поставил между ними преграду.

— Пленка с записью полета, — последовал ответ. — Они хотят поменять ее на другую. А этого делать нельзя. Специальный замок отвечает только на… на…

— Майлин!

В этом отчаянном крике ощущалась такая тревога, будто лорд Крип получил сигнал об опасности. Леди находилась в плену: и они могли силой заставить ее сделать то, чего им не удавалось. Фарри быстро поинтересовался, почему они до сих пор не применили этот метод.

— Возможно, они боятся… — телепатировал ему лорд Крип. — Наверняка они слышали множество рассказов силе тэссов, а ведь она — Лунная Певица. И существует множество рассказов, о ее схватке со злом на Сехмете. Но все-таки нам нельзя надеяться на то, что их остановят эти всего лишь слухи.

— У Йяз есть клыки, старший брат, — впервые перебили их.

В их головах эхом пронеслась еще одна страстная, наполовину сформированная мысль — и они увидели смутное изображение атаки бартла на едва материализовавшуюся в его уме человеческую фигуру.

— Пока не надо, — произнес лорд Крип, телепатируя бартлу непосредственный приказ.

Фарри возобновил контакт со смуксом, и теперь увидел, что Тоггор находится совсем рядом с пультом управления. На этот раз горбун увидел не того человека, который неистово трудился над панелью, установленной в стене, а смутное изображение второго члена экипажа, сидящего на том месте, которое, как раньше объяснили Фарри, оказалось креслом навигатора.

У Фарри создалось впечатление, что второй член экипажа просто ожидает результатов работы своего товарища, чтобы потом заняться этим делом собственноручно.

Значит, они оба находятся в кабине управления! Поддерживая тонюсенькую связующую нить с Тоггором, он начал подниматься по трапу, подтягиваясь одной рукой, а другой — прижимая к груди станнер.

Он миновал уровень, где располагалась его каюта, обливаясь потом от усилий. Он понимал, что должен добраться до следующего уровня, полностью полагаясь на единственную свободную руку, от которой зависело преодоление ступеней. Не привыкшему к очень низкой гравитации и обутому в ненамагниченные сапоги Фарри этот подъем казался бесконечно трудным.

Он снова оказался у запечатанной двери леди Майлин. Перегородка, прижимающая дверь, по-прежнему была на месте.

Он положил станнер возле ног, чтобы тот был в пределах досягаемости и попытался сдвинуть перегородку. Это оказалось далеко за пределами его возможностей, ибо он не смог подвинуть ни на миллиметр. Его словно приковало к этому месту. Он попробовал связаться с женщиной телепатически, и на этот раз не столкнулся с черной пустотой, а скорее получил неясный и нечленораздельный ответ, словно его собеседник только что пробудился из глубокого сна.

— Просыпайся! — собрав всю свою волю в кулак, телепатировал Фарри. — Проснись!

Наконец он получил более отчетливый ответ, тревожный и довольно сильный, что означало, что он сумел связаться с леди Майлин. На этот раз она окончательно проснулась. И тотчас же потребовала информации, с такой же настойчивостью, как сделал это недавно лорд Крип. И лорд первым ответил ей. Только потом она мысленно переключилась на Фарри.

— Металлическая планка… каким образом она установлена?

Держа станнер в руке, он присел на корточки, чтобы изучить преграду, а затем спроецировать ее изображение. Так… и так… и так…

— Так штука заперта человеком! — выпалила она после объяснений Фарри. — Тогда…

Но то, что она собиралась добавить, прервало послание от смукса.

Тоггор выскочил из кабины управления и снова повис на металлическом тросе. Из кабины управления вышли двое, очевидно собираясь спуститься на один уровень. Фарри спешно спустился по трапу и прошмыгнул в узкий коридор, после чего спрятался за дверью собственной каюты. Если они отошли так далеко, то запросто могли заглянуть внутрь.

Запах усыпляющего газа полностью испарился с уровня, где находилась плененная леди Майлин. По-видимому, они каким-то образом выветрили его из воздуха.

— Мы идем, — внезапно проник в голову горбуна объединенный сигнал от Бохора и Йяз. Фарри быстро прикинул в уме их предложение. Либо животные поднимутся трапу намного быстрее людей, либо те двое легко перестреляют их из своих станнеров или пронзят их смертоносными лучами лазеров.

Фарри весь обратился в слух. Его мысли полностью сосредоточились на происходящем. Тоггор не ушел с уровня, на котором находился. Вместо этого он всеми глазами наблюдал за трапом, находящимся ближе всего к запертой двери, которая, возможно, вела в каюту лорда Крипа. Считают ли члены экипажа, что Крип единственный, кто владеет имеющейся у них информацией?

— Осторожно… — только и произнес пленник. У Фарри создалось мимолетное впечатление, что лорд Крип догадывался о том, что противники обладают способностью каким-то образом замечать и подслушивать ментальный разговор. Фарри поспешно закрыл этот канал связи, однако сохранил нить контакта с Тоггором. Ведь вполне могло оказаться правдой, что враг способен уловить обмен человеческими мыслями, но не подозревает, что то же самое может происходить между их пленниками и животными.

Сверху он услышал, как завибрировали перегородки корабля, издавая довольно мощный гул и грохот металла. Затем снизу трапа до него донеслись их голоса.

— Даже не пытайся, тэсса. Мы обладаем ментальным замком. Да, да, у нас они тоже есть. Что касается ваших рук… как тебе понравится поджаренный палец? Или обуглившееся ухо… полагаем, этого будет вполне достаточно, чтобы как следует спутать твои мысли, не так ли? Выходи и отправляйся в кабину управления. Нам нужно, чтобы ты открыл нишу, где находится пленка. И немедленно!

— Упрямый тип, — это произнес Куанхи. — Но ведь ты же умный, не так ли? Иначе твое ослиное упрямство обернется для тебя крупными неприятностями. Давай, пошевеливайся!

Выходит, с ними находится лорд Крип. Затем послышались звуки намагниченных сапог, ступающих по ступеням трапа. Но ведь специальный замок устанавливала леди Майлин! Как скоро они этой поймут и возвратятся за ней — возможно бросив изувеченного лорда Крип, как и предложил астронавт?!

Впервые за свою короткую жизнь Фарри охватила неудержимая ярость. Раньше ему приходилось справляться с нею — ведь его ярость была совершенно бесполезна против тех, кто ее вызвал. А теперь… теперь он безусловно должен что-то предпринять! У него есть оружие и Тоггор, идущий за ним по пятам.

— И мы. И мы…

От этих слов, донесшихся снизу, к Фарри быстро вернулась уверенность в своих силах, и он даже удивился, как быстро исчезла его ярость после послания, пришедшего от Йяз и Бохора. Бартл… сможет ли этот сильный зверь сдвинуть запор, запирающий дверь леди Майлин и освободить ее?

— Я иду, — донеслось до разума Фарри полуосознанное послание Бохора. В настроении Бохора ощущался страшный гнев. Вслух же он издал угрожающее рычание.

— Пока еще рано.

Крупное неуклюжее тело животного и его сложности с подъемом могли стать причиной задержки. Фарри постучал станнером по верхней ступеньке, на которой сидел, согнувшись, и пытался сообразить, что делать дальше.

И он снова возвратился на уровень, где находилась запечатанная перекладиной дверь леди Майлин. Держа наготове станнер и постоянно переводя взгляд с трапа на дверь, Фарри в задумчивости провел рукой по двери на уровне своего подбородка. И он легко ощутил специальную впадину для большого пальца, предназначенную для человека, запирающего дверь. Она сработает на нажатие лишь одного из членов экипажа и только его одного.

Фарри закрыл свой мозг от чуждого проникновения, не намереваясь даже попытаться открыть дверь, за которой томилась леди, чтобы враги не заметили какой-то активности. Фарри расположился рядом с самым верхом трапа, сосредоточив все внимание на том, что творилось наверху. Затем рискнул подать сигнал двум нетерпеливым товарищам, что находились внизу.

Проход был слишком узок для толстого тела бартла, и тот постоянно хрюкал и недовольно рычал. Спустя некоторое время показалась его широченная холка и голова, покрытая всклокоченной шерстью. Еще через несколько секунд Фарри пришлось отойти назад, чтобы уступить всю площадку Бохору. Могучий зверь обнажил длинные когти и обхватил ими перекладину. Фарри наблюдал, как под лохматой шерстью перекатываются горы мышц, как дыбом встает жесткая шерсть, и он понял, что животное напрягается из всех сил.

Внезапно сверху тревожно телепатировал смукс:

— Он идет!

Вероятно, враг уже догадался, что только леди знает правильный ответ на их головоломку, и собрался привести ее в кабину управления, чтобы испробовать на ней их методы убеждения. Фарри прижался к трапу, изо всех втиснувшись в ее середину, туда, где находились самые широкие ступени. Он поднял станнер обеими руками, прицелился и замер в ожидании.

Сперва появились ноги астронавта, облаченные в серые форменные брюки. Затем — остальная часть тела Питора Дюна. Теперь он уже не походил на неопрятного и нереспектабельного бродягу из Приграничья. Он двигался уверенно, словно был капитаном корабля.

И тут Фарри выстрелил. Он прицелился противнику не в голову, а в туловище, и спустя мгновение, мужчина согнулся пополам и повалился прямо на Фарри, прежде чем тот успел отскочить в сторону. Фарри услышал жалобные вопли наполовину парализованного человека, после чего его тело неестественно выгнулось, и они с Фарри рухнули на косматый бок бартла, который взревел от недовольства и обнажил смертоносные клыки.

Горбун вывернулся из-под сокрушающего веса Дюна и отпихнул его в сторону, подальше от себя. Тот покатился по полу прямо на Бохора. Бартл тут же вцепился в него не только когтями, но и клыками.

Фарри внезапно осенило именно в тот момент, когда он откатывался от Дюна, осыпающего его проклятиями. Он попытался мысленно проникнуть в самый центр сознания бартла, умоляя его хотя бы несколько секунд оставаться неподвижным, а не бросаться на Дюна. Затем подтащил обмякшего, но по-прежнему осыпающего его проклятьями астронавта к двери, и, резко подняв его руку, приложил большой палец к впадине на двери. Поскольку здесь было двое «тюремщиков», то вероятность отворить ее была пятьдесят на пятьдесят.

Однако перекладина не сдавалась, и Бохор, страшно недовольный, что его прервали в самый разгар этого занятия, мощным ударом буквально смел с площадки и Фарри и астронавта. Беспомощный Дюн пролетел прямо вниз мимо трапа и исчез из поля зрения прежде, чем горбун успел остановить его.

Тотчас же сверху послышался голос:

— Эй, Дюн! Чем ты там занимаешься? Ты выпустил эту стерву? Отвечай же, Дюн!

Когда второй противник не услышал ответа, лазерный луч тотчас растопил на капли один из удерживающих трап тросов. Раскаленные капли избороздили ступени, оставив на них аккуратную полоску дырочек.

В то же мгновение Фарри попытался оттащить Бохора с линии огня. Зверь поднатужился и, издав последний громоподобный рык, слегка сдвинул упрямую перекладину. Затем, уцепившись за ее конец, он дернул ее изо всех сил и сумел вытащить ее. Дверь отворилась.

Леди Майлин стояла прямо за ней. В одной руке она сжимала станнер, а на угрюмом лице играла зловещая усмешка, по которой можно было прочитать все ее намерения. Однако она не проронила ни слова, равно как не послала мысленного сообщения — она лишь взмахнула рукой, делая какой-то знак. Бартл снова глухо зарычал, а потом осторожно отступил назад и ушел к трапу, чтобы после протащить свое неуклюжее тело через проем. И начал спускаться. Фарри, тоже повинуясь сигналу леди, прислонился горбатой спиною к переборке и стал ожидать дальнейших приказов, держа станнер наготове.

— С одним из них покончено, не так ли? — осведомилась женщина не телепатически, а шепотом, настолько тихим, что Фарри едва услышал ее вопрос. Он молча кивнул и указал вниз в сторону трапа.

— Послушай, ты, ведьма и стерва! — раздалось откуда-то сверху. — Неужели ты хочешь, чтобы я поджарил твоего очаровательного муженька?

— А ты, верно, хочешь, приземлиться там, где находятся наши друзья, и попробовать им объяснить, где мы? Наше путешествие уже подходит к концу. Хочешь ты того или нет, теперь ты в плену пленки, находящейся на корабле, и ничто на свете, кроме поломки всей системы управления, не сможет воспрепятствовать полету согласно инструкциям, заданным на этой пленке. Неужели тебе хочется умереть в полном одиночестве, вечно вращаясь в космическом пространстве?

— Вас ожидают друзья? — невидимый захватчик, находящийся наверху, похоже, уловил только один из ее аргументов. — У тебя нет друзей, проклятая ведьма! Тебя изгнал твой же собственный народ, и ты не сможешь возвратиться домой, снова не нарушив их законов! Да, как видишь, мне известно об этом, ты, носительница чужих обличий! А теперь или ты выйдешь, или я поджарю твоего гребанного тэсса!

— Могу поклясться тебе именем Моластера, что тебе не удастся сменить пленку. Мы летели слишком долго и слишком далеко.

Она остановилась очень близко к трапу, но вне поля зрения того, кто находился наверху, возможно, прямо над нею, поскольку последний окрик стал слышен очень отчетливо.

— Так это Йиктор или нет, вот что ты мне расскажешь? Что до меня, то мне будет вполне достаточно, что твои «друзья» на Йикторе сумеют арестовать тебя с такой же легкостью, как я поджарю твоего дружка.

— Подожди и увидишь.

И тут злорадный голос оборвался почти на середине слова. Затем раздался отвратительный вопль, вскоре сменившийся отчаянным криком боли. Вниз по трапу с грохотом покатилось уродливого вида короткоствольное оружие, в котором Фарри сразу узнал лазер. Оно ударилось о нижнюю ступеньку и, перекувырнувшись, исчезло из виду.

Раздался второй вопль, вскоре перешедший в агонию. Потом Фарри увидел Тоггора, быстро спускающегося по тросу; с его коготков, окрашенных в алый цвет, стекали зеленоватые капли. Минуло много дней с тех пор, как смукс вырвался из лап Расстифа. За это время в крошечных коготках скопился яд, который очень долго насильственно не изымали. И его оказалось вполне достаточно, чтобы убить человека, а боль от ран, нанесенных любым смуксом, была нестерпимой. Что-что, а об этом Фарри знал очень хорошо.

— Все чисто! — прозвучало после звуков короткой борьбы, и теперь леди Майлин спрыгнула с трапа и подошла к ним. Фарри последовал за ней по пятам.

Они обнаружили то, что искали, на уровне, расположенном чуть ниже кабины пилота. На полу, неловко подогнув под себя побагровевшую руку, словно ее окатили кипятком, лежал Куанхи. Глаза его были закрыты, а тело сведено судорогой. Сначала через него переступила леди Майлин, а затем — Фарри. Потом они увидели лорда Крипа, привалившегося к стене и растирающего пальцами кулак. Фарри заметил, что на его костяшках содрана кожа. Майлин повернулась и молча разрядила станнер прямо в голову уже лишившегося сознания человека.

— Пусть поспит спокойно, — проговорила она. — Но сперва… — Она опустилась на колени и провела пальцами по коротко-стриженным темным волосам пленника. — У него нет паутины поля. Может быть… — она покачала головой, словно захотела отречься от только что произнесенного. — Может быть, у него какой-нибудь имплантант.

— А может, им промыли мозги, — предположил лорд Крип.

— Это был защищен с самого начала. Чего нельзя сказать о Питоре Дюне — по крайней мере изначально. Он просто был на корабле. Интересно, где, они думали, мы приземлимся?

Глава седьмая

— Полагаю, что на Йикторе, — ответил лорд Крип. — Но они надеялись, что мы приземлимся в космопорту и…

На ее лице появилась еле заметная улыбка.

— Мы сделаем им сюрприз. В Сухой Пустоши, куда мы совершим посадку — если эта пленка окажется верной и у того, кто ее готовил, не было причин лгать. К тому же, перед тем как он получил за нее деньги, я ее тщательно изучила. Что нам, наверное, надо сделать: это сменить наши навигационные ориентиры. У Гильдии длинные руки и не менее длинные уши. И это ни для кого не секрет.

— Манус Хнолд дал слово, — отозвался ее компаньон. — Он — вольный торговец, а они привыкли не разглашать месторасположение посадочных мест, которыми мы могли бы воспользоваться в будущем.

— Корабль скоро начнет вертеться, мой маленький родственник, — сказала она Фарри. — Это значит, что надо идти в свою каюту и как следует закрепиться. А те остальные… — Она посмотрела на лорда Крипа, не проронившего ни слова, а затем пристально вгляделась в трап за его спиной. Снизу доносились отчаянные приглушенные ругательства. — Может быть, их следует положить в стазисное поле?

Даже при помощи бартла, обладающего недюжинной силой, оказалось очень трудно тащить обмякшие тела двух членов команды. На корабле нашлось помещение, куда их и бросили. Затем для безопасности все привязались к своим койкам, а Йяз с Бохором крепкими ремнями привязали к задней части клеток, таким образом приняв все необходимые меры предосторожности против падения, когда корабль начнет трясти.

Тоггор снова зарылся в переднюю часть плаща Фарри и распластался там, в то время как лорд Крип с леди Майлин отправились в кабину управления и как следует привязались к креслам. Горбун находился в своей каюте; его станнер был привязан к ремням, которые защищали его от падения и ударов. Он изо всех сил старался расслабиться и ожидал тошноту и головокружение во время входа в обычный космос. Когда он лежал так, его тело вяло покачивалось на ремнях, но мозг лихорадочно работал.

Гильдия. Ее могучие щупальца протянулись от звезды до звезды. Возможно, ее беспредельную власть приукрашивали слухи, на даже слухи не смогли бы достаточно полно описать все, что она контролировала. Где существовал закон, там находилась и Гильдия; это был вопрос равновесия, и Фарри отлично знал, что так было всегда. Предполагалось, что на каждой планете есть своя полиция, а так называемый Патруль отправлялся в специальные рейсы туда, где незаконно появлялись пришельцы с других миров или выступал против независимых планет, на которых Гильдия для себя устроила специальные гавани «безопасных космопортов». Еще существовали планеты, где, по слухам, приземлялись корабли и обменивались грузами необычного характера или расплачивались за них никому неведомыми способами. Еще бывали места, где обнаруживались странные находки. И всегда рано или поздно Гильдия неожиданно появлялась там.

Его теперешние компаньоны говорили о Сехмете, где корабль вольных торговцев совершил вынужденную посадку приземлился на предположительно мертвой планете, но совершенно случайно наткнулся на несметные сокровища артефактов и знаний, некогда принадлежащих Предтечам, которые всегда жадно собирала Гильдия. И Гильдия весьма неодобрительно относилась к срыву ее операций. В чем-чем, а в этом Фарри не сомневался ни на йоту. А лорд Крип с леди Майлин явно приложили руку к этому срыву планов Гильдии. При этой мысли Фарри еле заметно кивнул, насколько позволяли ему затвердевшие кости его уродливого тела. Да, Гильдия вполне может преследовать их.

Он ожидал, что страх сейчас охватит его существо. Он дрожал от тревоги, ибо превосходно понимал, что выпади ему еще один шанс, он снова сделает такой же выбор. Ведь лорд Крипа и леди Майлин не считали его отребьем из Приграничья, и ему, Фарри, полностью доверяли. И он оправдает все их ожидания.

После взлета будет время смены. Вдруг его придавило к койке; ее набивка показалась ему свинцовой, а не мягкой и удобной поверхностью, на которой он прежде не раз отдыхал. Голову пронзила внезапная боль, а затем у него начался приступ головокружения и тошноты.

Когда спазмы прошли, он освободился от защитных ремней и добрался до кабины пилота, потом с трудом водрузил свое маленькое тело в кресло отсутствующего второго помощника. Лорд Крип и леди Майлин полностью погрузились в наблюдение за экраном, где виднелись крошечные точки, с каждой секундой становившиеся все больше и больше, пока их корабль выходил на дорогу через обычное космическое пространство. Первой тишину прервала леди Майлин:

— Думаю, мы приземлимся ночью. Код… — она вытянула правую руку и пробежалась пальцами по клавишам. — Нас может засечь любой орбитальный патруль. Надо надеяться, что ничего не изменилось.

Летело время, а потом они сосредоточились на одном из светящихся шаров. Фарри выгнулся вперед, чтобы наблюдать за тем, как их цель стремительно приближается. Они облетят планету дважды, как он понял из их планов, разработанных ранее. Затем поставят корабль на автопилот и направятся к месту, указанному в пленке, межзвездным путем.

Фарри казалось, что все происходит во сне. Внешнее пространство, усеянное сверкающими звездами, было холодно, мрачно и навевало тоску. Он почувствовал себя одиноким в огромной всей вселенной. Он думал о том, как эта свернутая металлическая лента может довести их до места без каких-либо действий с их стороны? Он просто не мог поверить в такое. Ему казалось, что время до того, как они должны приземлиться, внезапно сократилось.

В конце концов, он намеренно закрыл глаза. Ко всему прочему у него сильно кружилась голова. Ему не хотелось смотреть на стремительно увеличивающуюся планету. Ему казалось, что его расплющит об нее, как жука о ветровое стекло, неспособного избежать столкновения со столь могучим препятствием.

Его придавила книзу гигантская рука, возможно, такая же длинная, как у бартла. Боль пронзила его горб, словно в него всадили нож, и Фарри ощутил во рту солено-сладкий привкус крови. Затем вокруг воцарилась тьма и пустота, как в космосе, усеянном бесчисленными мирами.

— Фарри, — окликнул его чей-то голос. Он неохотно выплыл из темноты, чтобы ответить. Подняв глаза, увидел над собой лицо леди Майлин. Влажной тряпочкой она протирала ему нос и рот, и тряпка тотчас же пропитывалась темно-красной кровью. Все его тело являло собой сплошную боль. Однако ему удалось схватиться за сетку сиденья и с трудом подняться.

— Со мной все в порядке, — поспешно произнес он, не желая, чтобы они решили, что он для них обременительный груз, словно он действительно один из «малышей» — один из тех, кого держали, как узников, в клетках.

Он чувствовал, что она проверяет его, и быстро отреагировал на это. Нет, не надо за ним ухаживать, не надо относиться к нему, как ж никому не нужному больному! Ему хотелось лишь, чтобы к нему относились так же, как к своему сородичу с прямой спиной.

Она отошла назад.

— Ты относишься к нашему роду, Фарри. — Она проговорила это одними губами, словно окончательно признавая словесный контакт вместо телепатического.

Он даже не попытался ей ответить. Ему было достаточно взглянуть на себя, чтобы понять, что она разговаривает с ним лишь из жалости, и эти жалостливые интонации в ее голосе вызвали у него приступ ярости. Но он не стал выражать ее вслух.

Лорд Крип по-прежнему сидел в вертящемся капитанском кресле, а его пальцы быстро бегали по клавиатуре, за которой недавно была леди Майлин. Постепенно Фарри стал осознавать кое-что еще: куда-то исчезла вибрация, досаждавшая ему все время их полета. Корабль был недвижим, а вокруг стояла тишина. Посмотрев на экран, он увидел высокие и совершенно голые скалы. Судя по этому зрелищу, они действительно приземлились не в каком-то космопорту. Над скалами мерцал зеленоватый свет. Леди Майлин сделала шаг и легко коснулась плеча своего спутника.

Хотя Фарри не удалось уловить ни слова и ни мысли из их разговора, он явственно видел, что сцена на экране изменилась. Тронутые зеленоватым светом скалы с их темными пещерами и выбоинами исчезли. Вместо них он видел в небе луну, которая не была окружена темнотой. Ибо вокруг ее шара, напоминающего сверкающую золотую монету, виднелись два светлых кольца — застывших и светлых. За ними, окутанное туманной дымкой, вырисовывалось третье кольцо, и оно было намного бледнее остальных.

Леди Майлин резко подняла руки, словно хотела дотянуться до этого чуда.

— Три кольца! Уже совсем скоро! — победоносно вскричала она, будто одержала победу в невероятно трудной битве, чтобы добраться на место в нужное время.

— Но где… — лорд Крип немного нагнулся на сиденье, не снимая рук с клавиатуры. — Где же мы?

— Котра даст нам свет. Будь я подальновиднее, я бы…

Но никто из троих, находящихся в кабине не услышал ее слов, ибо в их головах раздался звон и голос, в котором явно чувствовался вызов. И он был настолько отчетлив и резок, что Фарри пошатнулся и увидел, что даже лорд Крип, чтобы не упасть, схватился за край приборной панели с такой силой, что костяшки его пальцев побелели от напряжения.

— Кто явился сюда, в Тихие Места?

Фарри довольно долго думал о том, что ответа не последует. И все-таки спустя еще несколько секунд леди Майлин сказала:

— Я — та, которую осудили, у которой отобрали жезл моей мощи. Та, которая носила шерсть, острые клыки и…

— Ты явилась снова в новом теле! Как же ты смогла раздобыла его, бывшая когда-то Певицей, а теперь не являющаяся ею?

— Так. — Единственное, что отдалось в мозгу у Фарри — это легкий звон; только его он сумел бы описать. Он не почувствовал ни мысленного касания, ничего, кроме довольно сильного и очень приятного звука, словно кто-то пел без слов. Впоследствии он не смог бы рассказать, сколько времени все это длилось. Звон продолжался, нота за нотой, но ему не удавалось разобрать их, ибо они сливались в мелодичный звон.

И снова заговорил другой голос. Он исходил ниоткуда, но звучал очень четко и властно:

— Над этим следует задуматься. Но тебе будет нелегко отвечать перед Народом, когда насмехаются над его Законом.

Леди Майлин низко наклонила голову, словно стояла прямо напротив говорящего и смирилась с его волей.

— Пусть этот вопрос будет взвешен на Весах Моластера. Ибо я готова к такому правосудию. Остальные, кто со мной, ни в чем не виноваты, если не считать, что они оказали мне помощь…

— Они все с тобой? — снова прозвучал суровый голос. — А кто те двое, которые прилетели на этом корабле в качестве пленников?

— Они у нас на корабле, но должны предстать перед правосудием их собственной расы.

— Значит, вместе с тобой прибыли правонарушители, помогшие тебе добраться до места, запрещенного для всех, кроме Народа.

— Нас призвала Котра. Три кольца засверкают, и тогда согнутый разогнется…

Согнутый — разогнется!

Фарри робко выступил вперед. Безусловно, она имела в виду именно его! Она с лордом Крипом вызволили его из Приграничья, отняли у него омерзительную кличку, это да! Но не существует такого чуда — ни на этой планете, ни какой-нибудь другой — которое сумело бы выпрямить его, будь то даже три кольца, окружающие неведомую луну!

Он ощутил горький комок в горле и с трудом проглотил его, но на этот раз горечь сочилась не изо рта, а из его мыслей. И все же ему не хватило время обдумать это, ибо снова зазвенел могучий голос.

— Твое дело будет оценено на Весах Моластера, как ты только что сказала, ты, которая не…

В мозгу Фарри пронеслось что-то, похожее на эхо, но слова неожиданно оборвались, и Фарри понял, что говорящий удалился. На экране в кабине управление появилось еще одно изображение; на этот раз экран показывал не небо, а высокие скалы, окружающие корабль. Яркий свет, исходящий от луны, резко сфокусировался на них, и изображение стало медленно передвигаться справа налево, словно корабль закружился, насаженный на гигантское веретено. Гряда скал ушла в сторону. Теперь впереди расстилалась широкая равнина, не тронутая никакой растительностью, если не считать нескольких полян с пожухлой травой.

Эта пустая земля походила на пустыню. Вдали виднелись скалы, которые окружали ее со всех сторон. Лорд Крип склонился поближе к экрану.

— Это я видел.

— Все в порядке, это Хнолд. Отсюда совсем недалеко до места встречи, — сказала леди Майлин, и в голосе ее чувствовалось удовлетворение. — Давай я отправлюсь на встречу, а все остальные пусть готовятся.

— Подожди! — Он словно по команде вскинул руку. — Посмотри-ка на…

Он с силой нажал на клавишу, и изображение на экране замерло. Перед ними по-прежнему возвышались скалы, купаясь в ярком свете луны, однако по небу над краем пропасти, которой заканчивались скалы, что-то двигалось, яростно отблескивая на солнце.

— Флиттер!

Губы леди Майлин вытянулись в гримасу. Она тоже склонилась перед экраном.

— Но это же Запретная Земля, где имеют права передвигаться только тэссы. А мелкие хозяева с внутренних земель не должны летать в этом районе!

— Это делают другие, — мрачно ответствовал лорд Крип. — Такие как те, которых мы взяли на борт.

— Тогда будем ждать и наблюдать! — с этими словами она, положив руку ему на плечо, поглубже усадила его в кресло.

В свете луны отчетливо было видно воздушное судно. Оно пролетало как раз там, где скалы, казалось, отражали великолепие колец, чтобы отчетливее показать, что проезжает по земле, а что пролетает по небу. У судна не имелось опознавательных огней, и все-таки оно твердо придерживалось курса, который привел бы его прямо на их посадочное место.

Гильдия? Но как удалось пленникам вызвать подмогу? Да еще такую?

— Они ожидают, — прошептал лорд Крип.

— Они просто не могут права там находиться! — возразила леди Майлин. — Пленку поменять не удалось, и она привела нас…

— Вероятно, они предусмотрели, что их люди могут провалить операцию, — заметил он, — и разработали дополнительный план.

— Который им тоже не поможет! — резко проговорила леди Майлин, изо всех сил сжимая плечо своего товарища, а тем временем наблюдая за приближающимся флиттером. Однако на ее лице не было тревожного выражения. — Смотри!

Небольшое судно пролетело сквозь лунный свет и почти достигло края скал. Затем Фарри показалось, что флиттер начал раскачиваться из стороны в сторону, словно ветер, заставлявший сухую траву колебаться, оказался достаточно сильным, чтобы сбить флиттер с верного курса. Судно занесло вправо, но ему с превеликим трудом, как показалось Фарри, удалось выровняться, и оно снова заскользило по небу. Правда, оно чуть не задело вершину скалы, а потом резко повернуло и сделало полукруг, чтобы опять взять прежний курс. И направилось прямо на них.

Только недолго продолжался этот уверенный полет; судно вновь стало бросать из стороны в стороны. Оно выделывало немыслимые пируэты, затем устремилось вперед какими-то странными прыгающими движениями, напоминая птицу, поднятую охотником из гнезда и теперь пытающуюся вырваться на свободу, но тщетно.

Так прыгая по воздуху и борясь за равновесие, судно исчезало из поля зрения, сперва превратившись в крошечную точку величиною с булавочную головку, а потом и вовсе пропало.

— У тэссов есть свои способы защиты, — пояснила леди Майлин. — Никто не пройдет сюда, если они не чистокровные тэссы или их не пригласили. Это Древнее Место и здесь находится сердце… — Внезапно она замолчала, и Фарри заметил, что леди Майлин чем-то смущена, как человек, неожиданно проговорившийся о том, о чем не следовало бы распространяться, а потом осознал, что произнес слова, не предназначенные для посторонних ушей.

— Они разобьются? — еле слышно осведомился лорд Крип.

Женщина нахмурилась.

— Нет. Наша защита не разрушает… причем даже тех, кто явился сюда со злыми намерениями. Они останутся в живых, но их изменят, и при этом они обо всем забудут…

— Или не забудут, если их разум защищен полем.

Она снова сдвинула брови.

— Не знаю. Поле устроено так, чтобы отражать ментальные удары. Но оно не сумеет выдержать силу объединенной мощи Старейших. Мы еще посмотрим, как долго любая вещь, сделанная человеком, сможет противостоять полной мощи тэссов.

— Что ж, нам остается только надеяться, что эта сила действительно эффективна, — произнес он, не повышая голоса. — Так мы идем?

— Пока нет. Вероятно, мы выйдем на рассвете. Может быть, тогда придет приглашение. А без него мы не сможем войти.

Фарри опять лежал, скорчившись на койке, а Тоггор прыгал где-то рядом. Фарри размышлял о том, какой долгий путь он проделал, добравшись от Приграничья в это неведомое место. Он потер лоб, почувствовав что-то — бледную тень частицы воспоминаний, которые воскресли в отдаленных уголках его разума несколько раньше, еще на корабле. И все-таки, как могло с ним приключиться такое? Единственным отчетливым воспоминанием были отвратительные трущобы Приграничья, а все, о чем он размышлял, он уже когда-то знал. Теперь же он думал о том (стараясь вычеркнуть из памяти воспоминания, от которых ему становилось тошно и больно), что принесет с собою рассвет. Он чувствовал, что лорд Крип тоже беспокойно спит в эту ночь. Однако если леди Майлин потеряет к нему доверие, он не сумеет обнаружить это. Она тоже тревожилась, да, но не как человек, ожидающий неприятностей, а скорее как тот, кто долго отсутствовал и тем самым находился не у дел, как человек, стоящий перед дверью, с нетерпением ожидая, когда ее откроют.

Еще Фарри думал о тэссах и о голосе, исходящем ниоткуда. Вполне может статься, что этот же голос прозвенел в головах тех, кто летел на флиттере, предупреждая их, чтобы они убирались прочь, но они не вняли его предостережению. Или, как он слышал от многих космонавтов, их телами завладели, заставив их действовать против их воли.

Он думал и думал, пока не провалился в беспокойный сон, и ему снилась луна с тремя кольцами; и даже во сне он ощущал силу, влекущую его к… к… когда он проснулся, то так и не смог вспомнить — к чему.

Его разбудил Тоггор, дергающий за непослушные вьющиеся волосы. Выражение мордочки смукса говорило о том, что он страшно проголодался, и Фарри тоже ощутил неприятную пустоту внутри своего уродливого тела. Он быстро прошел сквозь узкую дверцу в душ, и, отрегулировав воду, как следует вымылся, чтобы выйти на люди в свежей одежде и сандалиях. Потом он двинулся к камбузу, с вожделением вдыхая ароматы, исходящие из открытой двери кухни. Он чувствовал запахи превосходной пищи.

Лорд Крип уже сидел за столом, держа в руке откупоренную баночку с рационом, но не ел. Когда Тоггор с пронзительным писком прыгнул прямо на стол, лорд Крип подвинул банку к смуксу, который тотчас же вцепился в нее коготками и жадно набросился на еду.

Фарри несколько обескуражило, что лорд Крип не обратил на него внимания, не говоря уже о том, чтобы поздороваться. Однако он взял свою банку и уселся в кресло напротив мужчины, ожидая, когда тот нарушит молчание.

— Она все еще ждет, — сказал лорд Крип, скорее обращаясь к самому себе, потому что даже не смотрел на Фарри. — А что, если… — Он не закончил фразу, и Фарри рискнул сделать это за него. В конце концов, он был частью их компании, и если у них возникли какие-то неприятности, он имел полное право знать об этом.

— Что, если… этот голос… скажет нам, что мы должны улететь? — спросил он.

Наконец мужчина посмотрел на него. Между его высоко поднятых бровей появилась глубокая морщина.

— Тогда мы улетим.

Осмелев еще больше, Фарри спросил:

— Куда?

— На место встречи тэссов. Ты все равно ничего не понимаешь, мой маленький брат. — С этими словами лорд Крип положил руки на стол прямо перед собой. — Я ведь не тэсс… — Кончиками пальцев он поддел кожу на спине Фарри. — Хотя теперь ношу тело тэсса.

— Никто не меняет тел, — резко перебил его Фарри. — Тело и есть тело. — В этот дикий момент его пронзила мысль о другом теле — высоком, прямом, не имеющим горба — и эта мысль полностью завладела его разумом. Что, если то, что он только что отверг, оказалось правдой и он смог бы измениться? На других планетах происходит много чудес, но он еще ни разу не слышал о таком!

— Тэссы меняют тела, — повторил лорд Крип. Фарри понял, что его собеседник говорит правду. — Чтобы стать Лунной Певицей, кем-нибудь могущественным среди них — они меняются телами с животными, убегают в леса или пустыни, чтобы пропитаться их запахами и желаниями. Я был членом экипажа на судне вольных торговцев, и здесь на Йикторе меня захватил один мелкий землевладелец, чтобы выпытать всякие чужеземные тайны… но он не мог воспользоваться мною, потому что капитан заблокировал от этого мое сознание. И тогда он отдал мое тело для страданий.

Фарри согнулся под тяжестью горба, словно собрался свернуться в клубок. Он понимал, что имеет в виду лорд Крип. В свое время ему и самому как следует досталось.

— Я был… изувечен. Майлин была Лунной Певицей, а также руководила отрядом из «малышей» — животных, показывающих шоу, которые она выдумывала. Она спасла меня, своим пением превратив меня в барска.

— Это такое животное? — выдавил Фарри.

— Да, животное, — кивнул лорд Крип. — Прославившееся своей свирепостью и тем, что его невозможно приручить. Этот барск не был ее зверем, но его поймали и очень жестоко с ним обращались, а она пыталась выходить, чтобы потом выпустить на свободу. После этого я некоторое время прожил на Йикторе. А потом появилось тело тэсса — это был родственник Майлин — тэсс, принявший облик животного, но убитый в этом обличье. Его тело было лишено разума, поскольку животное, перемещенное в него, обезумело. Вот так… я стал тэссом, а мое собственное тело мои товарищи по полету посчитали мертвым и, вылетев в космос, уничтожили его.

За этот поступок тэссы приговорили Майлин к изгнанию и отобрали у нее жезл могущества. Покидая эту планету, она тоже была животным, и в таком обличий путешествовала вместе со мной. До Сехмета. А там… ну, там оказались тела, очень древние обитатели, которые могли менять тела в любое время, когда захотят. И одно из них принадлежало женщине. Она управляла очень многими, но Майлин вторглась в нее, освободила всех ее пленников и уничтожила внутренний корень зла, руководивший ее действиями; так ее тело стало принадлежать Майлин. Такой ты ее и встретил. Мы вернулись на Йиктор на этом корабле, поскольку, как ты уже знаешь, это было давнишней мечтой Майлин. Она вернулась, чтобы снова стать Лунной Певицей, а потом летать среди звезд вместе со своим косматым народцем, доказывая тем самым, что жизнь священна, а те, кто относится к любой жизни пренебрежительно, удивятся тому, как относится к ней Майлин.

Когда Котра надевает свои три кольца, это значит, что настало время великого могущества, и мы дожидались этого для своего возвращению. Но теперь, именно потому, что с внутренних земель сюда направили флиттер, то же самое может случиться и с нами. Нас попросту могут услать отсюда прочь.

— Она не верит в это, — произнес Фарри, сам не осознавая, что понял правду, но он не сомневался, что все обстоит именно так.

— Она — Майлин. Некогда — Лунная Певица, и она не может так легко лишиться своего могущества. А на Сехмете она проявила такую силу, с которой имело дело очень мало людей из ее народа. Поэтому она верит в то, во что желает верить…

— Вера — это поддержка и утешение, а также и оружие, жезл могущества и нацеленный лазер, — неожиданно услышали они.

Майлин стояла в дверном проеме, в ее глазах горел восторг. Длинные волнистые волосы, обычно заплетенные в толстые косы, теперь были распущены и ниспадали на плечи, хотя кончики локонов слегка колыхались, словно от действия какого-то невидимого магнита. Теперь на ней была уже не та потрепанная форма, которую она носила на корабле. На ней были брюки и сапоги красновато-коричневого цвета, почти такого же, как и ее волосы. На блузке красовался широкий упругий воротник, поднимающийся сзади высоким веером, закрывающим затылок, и еще Фарри увидел на ней очень красивый жакет без рукавов из желтой шерсти, очень напоминающий мех.

Фарри услышал, как лорд Крип глубоко вздохнул и издал возглас удивления. Леди Майлин медленно повернулась вокруг, словно желая, чтобы они рассмотрели ее со всех сторон. В пыльном и унылом помещении корабля она выглядела как горящий костер, и Фарри даже ощутил исходящее от нее тепло.

— Пошли! — сказала она и поманила их к себе. — Тэссы собрались. Скоро позовут и нас.

Она решительно вошла в кабину управления. Лорд Крип двинулся за ней по пятам; Фарри медленно поплелся позади. Экран был включен, и через него они увидели залитую солнцем поверхность планеты. Повсюду чувствовалась жизнь, но не было флиттеров, бороздящие небо. Они увидели медленно катящиеся крытые повозки с огромными, врезающимися в землю колесами, которые волокли группы косматых четвероногих животных, медленно бредущих вперед тяжелым размеренным шагом. Фарри не заметил ни поводьев, ни погонщиков с кнутами в руках. Скорее животные имели вид существ, выполняющих какую-то нужную работу. Причем — по своей воле.

Повозки были ярко раскрашены всевозможными цветами и очень заметно выделялись на фоне унылого ландшафта. Теперь Фарри заметил на передних сиденьях некоторых повозок какие-то фигуры, хотя они по-прежнему были слишком далеко, чтобы он смог разглядеть их как следует.

Все повозки направлялись к пролому в скале, имеющему настолько ровные стороны, что Фарри показалось, что эти своеобразные ворота — творение какого-то древнего разума. А когда он внимательно посмотрел на дорогу, то сразу ощутил ее возраст — возраст давно позабытой истории.

И снова прямо в его голове раздался голос:

— Тэссы собрались. Пусть выйдет тот, кто будет говорить.

Майлин решительно тряхнула головой. Она не ответила на этот беззвучный призыв, а послала мысленное сообщение:

— Мы слышим и мы идем!

Глава восьмая

Они стояли под открытым небом, обдуваемые со всех сторон ветром, с силой толкающим их вперед и делающим волосы Майлин похожими на огненный стяг. Позади рычали и сопели Йяз с Бохором, обрадованные тем, что наконец-то оказались на свободе после долгого пребывания на корабле. Свое наслаждение они передавали друг другу телепатически. Повозки по-прежнему медленно двигались своей дорогой, и никто из сидящих в них даже не посмотрел в сторону корабля. Вероятно, они продолжали ехать вперед, следуя какому-то строгому приказу. Однако их стало уже меньше; по-видимому, близился конец путешествия всей этой необычной компании.

Леди Майлин повела своих спутников к тому самому пролому в скале. И пока солнечные лучи косо падали на скалу, Фарри, постоянно держал голову под самым удобным углом, насколько позволяло его искривленное тело. При этом он заметил странные отметки, вырезанные в камне. Словно когда-то давным-давно кто-то вырубил проход в скале, а теперь они настолько стерлись от времени, что, казалось, только их призраки по-прежнему обитали в этих скалах.

После узкого коридора, ведущего сквозь скалу, оказалось еще одно открытое пространство, где и останавливались повозки. Животные, запряженные в них, освобождались, чтобы попастись. Там же Фарри увидел квадратные отверстия, украшенные необычными узорами, как если бы сама скала некогда была подобием города, местом для проживания. И снова на пожелтевших камнях были едва заметные призрачные отметины. Помимо животных Фарри увидел и людей, и после того как их повозка занимала свое место, люди направлялись к одному из отверстий, которое было крупнее и с большим количеством узоров.

Фарри услышал, как лорд Крип глубоко вздохнул.

— Собрание, — произнес он, точно высказывая свои мысли вслух.

— Собрание! — вторила ему леди Майлин, и в ее голосе прозвучало волнение, в то время как лорд Крип, похоже, не очень-то охотно направлялся к открытой двери, расположенной в скале напротив них.

Они подошли к нескольким опоздавшим, следующим тем же путем, но, к удивлению и замешательству Фарри, эти тэссы не обращали никакого внимания на небольшую группу с корабля, словно их не существовало вовсе. И никто из их сотоварищей не обменялся приветствиями и даже взглядами с теми, кто спешил догнать уже прибывших в пещеру.

Таким образом, по-прежнему держась в стороне от остальных, они прошли в просторный зал для собраний, целиком скрытый внутри скалы. Пол мягко спускался к центру зала, где возвышался помост, на котором стояли четыре тэсса. Фарри с нескрываемым интересом изучал их, надеясь прочесть хоть что-нибудь в их величественных позах, что могло бы намекнуть ему о том, что группа, прибывшая с корабля, не нарушила чужих владений, но и не очень-то приветствуется в этом странном месте.

И хотя четверо, стоявшие на помосте, наблюдали за вошедшими, казалось, что их взгляды сосредоточились на чем-то наверху или они смотрят куда-то вдаль, совершенно в другую сторону, а не на троицу с корабля. Наконец тэссы разделились на две маленькие группы и заняли свои места по обе стороны широкого прохода, ведущего непосредственно к помосту.

И тут леди Майлин резко остановилась, а лорд Крип последовал ее примеру. Фарри тоже остановился, оставшись чуть позади женщины и держась на почтительном расстоянии от толпы незнакомцев. Ему казалось, что если он будет стоять в стороне от них, его уродство будет не столь заметно.

В этом зале-пещере было совсем не темно, ибо сверху его освещали круглые лампы, излучая точно такой же свет, что и луна, по ночам проходящая свой вечный путь над внешним миром. Вдруг вокруг зазвучала песня без слов. Ее мелодичные звуки проникали каждому из присутствующих прямо под кожу и кости, становясь частью их естества.

Фарри показалось, что у того, кто слышит эту песню, вырастают крылья, которые поднимают его высоко-высоко, извлекают из бренного тела, высвобождая из него самое сокровенное, чтобы оно выпорхнуло наружу и заскользило по воздуху, освобождая его от всего, что связывало с землею. Он напрочь потерял чувство времени, пространства и себя самого. И только песня напоминала ему о том, что он существует.

Наконец песня стала затихать, пока не перешла в тихие рыдания, словно частью ее было оплакивание потери людей или жизни. Фарри провел рукою по лицу и вытер выступившие слезы… и это сделал он, который за многие годы страданий давно убедился, что рыдания совершенно бесполезны. Но сейчас у него создавалось впечатление, что умерло что-то великое и восхитительное, и ему воздается эта последняя песнь, описать которую он был не в состоянии, ибо от этих волшебных звуков ощутил какое-то незнакомое неземное чувство, которое никогда прежде не испытывал.

Грудь его разрывалась, а в горбу образовалась жесточайшая боль. Он закрыл уши ладонями, изо всех сил стараясь не слушать эту затихающую песню. Потом он увидел, как одна из стоящих на помосте взмахнула серебряным жезлом, который держала в руках. Теперь конец жезла нацелился прямо на Фарри, и случилось это именно тогда, когда она увидела и поняла его. И тотчас же песня прекратилась — для него, — хотя он все еще стоял наполовину согнувшись, очень сильно ощущая горб на своих плечах и боль, что пронизывала его. Однако Фарри освободился от печали, принесенной песнью.

Жезл повернулся и теперь нацелился на Майлин.

— О чем теперь ты поведаешь — в это время и в этом месте — будучи изгнанной?

Это произнес тот самый голос, который они слышали после приземления, и он снова зазвенел в их головах.

Майлин выступила вперед. Лорд Крип тоже сделал шаг за ее спиной. Если она встретилась лицом к лицу с врагом, то он тоже должен был почувствовать эту враждебность. Чтобы не оставаться позади, Фарри последовал за лордом, держа голову под неестественным углом, чтобы видеть эту странную четверку на помосте.

— Произнесенные слова нельзя изменить. Как уже некогда было сказано здесь перед тобою, той, которая пела, а потом лишилась этого права.

Фарри решил, что это произнес один из двоих мужчин, стоящих по бокам женщины с серебряным жезлом.

— Третье кольцо вырастает, а с ним вырастает и сила, — гордо заявила им Майлин прямо в лицо, словно отважный воин, ожидающий первого приказа к наступлению.

— Оно вырастает… — Это произнесла вторая женщина. — Что ж, хорошо… Древние Пути еще никто не отменил. Теперь слово за тобой, которая некогда была Певицей.

— Я — Майлин.

— Это правда. И все же ты явилась в новом обличье. Будешь ли ты снова вмешиваться не в свое дело, как поступила ты однажды с превращениями?

Майлин распростерла руки, словно бы отрекаясь от возможности защититься от них.

— Я готова, Старшая Сестра.

И тут наступила такая глубокая тишина, что зала показалась пустыней. И все-таки Фарри чувствовал в мозгу необычное давление, влекущее его еще более высокий уровень. Он догадался, что это тэсс обращается к тэссу — и обсуждаемое не для ушей таких, как он.

Вся их группа стояла неподвижно, будто захваченная бесконечным и непрестанным водоворотом времени. Затем женщина, мысленно беседующая с Майлин, сменила свою неподвижную, как у статуи, позу и повернула голову, сперва направо, затем — налево. Наверное она о чем-то беззвучно разговаривала с остальными, стоящими на помосте и призванными вершить правосудие. Однако заговорила другая женщина, и на этот раз ее слова достигли сознаний остальных.

— Ты ушла чужой дорогой, Бывшая Певица. Ты действовала сама по себе, и теперь мы не можем это оценить — если не считать того, что ты воспользовалась этим как могла во благо тех, кто доверился тебе. Ты Певица? Нет. Мы не можем судить тебя. Ты должна назвать себя. Ты просила о каком-нибудь имени?

— Третье кольцо вырастает, — медленно ответила Майлин. — Нет, я не прошу никакого могущества, которое сделает меня заслуженно известной. Но я по-прежнему тэсс, и дело, начатое мною на другой планете вместе с другой расой, пока еще не завершено. Я снова возложу свой долг на чашу Весов, и пусть в итоге меня будет судить Моластер, точно так же, как судил всех вас.

— Тогда пусть это ляжет на чашу Весов. Тебя не судят…

— Я все еще в изгнании?

— Ты — то, что ты есть, и это твой выбор. Тэссы не закрыта для тебя и для… — она направила жезл на лорда Крипа, — … и для тебя, чужеземец, который очень хорошо носит наше обличье. Тэссы не закрыта и для…

И снова конец жезла остановился на Фарри. И он заметил удивление на ее лице, а жезл задрожал в ее руке.

— Поднимись с Рукою Моластера, малыш, — проговорила она медленно. — Чаша его Весов взвесит тебя, и в конце концов это станет для тебя правдой.

Фарри поразил тон, которым она произнесла эти слова: как будто оглашала приговор. И все же он не ощутил никакой тяжести в душе. С некоторым оттенком горечи он подумал, что, возможно, ее удивило обстоятельство, как подобный ему урод отважился оказаться в таком обществе. Ведь здесь не место ничтожному отребью из Приграничья. Фарри понурил голову и посмотрел на свои клешнеподобные руки, покрытые зеленоватой кожей; его ноги выглядели не лучше. Слишком короткие и слабые они едва выдерживали горб на его спине. И еще он заметил Тоггора, сидящего возле воротника его плаща и вращающего глазками на стебельках, разглядывая залу. Смукс двинулся сам по себе, словно желая познакомиться со всем обществом и как следует рассмотреть залитый лунным светом зал, где все они собрались.

— Пока еще ты не вступил в свое наследство, — громко прозвенело у него в голове. — Мы — различные формы Моластера, и у каждой формы есть свой разум и свои обязанности…

Горечь, которую ощущал в эти минуты Фарри, сделала его достаточно смелым для ответа, который он не замедлил телепатировать:

— А если эта форма испортилась во время ее изготовления? Что скажете, леди?

— В форме нет ничего, кроме того, что ей предписано. И ты попадешь в свою форму, когда наступит соответствующее время.

Он решил, что она подразумевает, что когда-нибудь он умрет, и это послание едва ли воодушевило его. Затем вспомнил рассказ лорда Крипа о том, как его при великой нужде переместили могущество тэссов в тело животного, а после — снова в тело человека. Сработает ли это и с ним? В эти мгновения Фарри впервые как следует задумался об этой части истории лорда Крипа. Может быть, лучше бегать на четырех лапах, как Йяз, или обладать формой Тоггора, чем неуклюже расхаживать, как данг? Вот о чем ему надо как следует подумать.

Однако слова Старшей Тэссы подразумевали обещание перемен. Но каких перемен? И когда они должны наступить? Он перевел дух и только спустя некоторое время осознал, что окружавшие его люди постепенно стали выходить из залы и покидать скалу. Лишь лорд Крип с леди Майлин не сдвинулись с места, и, посмотрев на них, Фарри тоже остался там, где стоял.

Старшие не ушли с помоста, а та, что держала жезл, еле заметным движением поманила к себе Майлин и лорда Крипа, и те направились к ней. Только Фарри остался на месте, по-прежнему погруженный в мысли об ином теле, лишенным горба и, возможно, с четырьмя лапами. Хотя где можно отыскать животное, которое поменялось бы телами с таким, как Фарри?

Стоящие на помосте вышли навстречу Майлин и лорду Крипу, и снова Фарри был захвачен потоком мыслей, настолько быстрых, что он не смог понять их. Скрестив ноги, он сел на камень, а Тоггор опять забрался в складки его плаща, телепатируя ему о страшном голоде.

Потом смукс внезапно отцепился от плаща Фарри и молниеносно соскочил на каменный пол, чтобы схватить какое-то жирное насекомое, до этого летающее вокруг одной из ламп. Он быстро переправил его в рот и тотчас же передал Фарри послание, что такая добыча едва ли сможет утолить его голод.

— Пойдем, Фарри, — обратился к нему лорд Крип. — Сейчас мы возвращаемся на корабль.

Когда Фарри последовал за лордом, леди Майлин все еще оставалась со Старейшими тэссов. Фарри заковылял за чужеземцем… нет, здесь нет чужеземца — особенно если принять во внимание, что он носит обличье тэсса.

— Что же нам делать… вам?.. — быстро поправил себя Фарри, чтобы его вопрос не прозвучал слишком фамильярно для лорда Крипа. — Что теперь делать?

Мужчина пожал плечами.

— Это зависит от Майлин и настроения тэссов. Она мечтала об этом — возвратиться сюда и снова стать Певицей в компании малышей, покрытых мехом и перьями.

— Но… — Фарри не успел задать вопрос, ибо его поглотил звук, раздавшийся с неба: это пролетел дозорный флиттер, опустившийся слишком низко над долиной, ведущей к зале, а потом повернувший к их кораблю. Лорд Крип пустился бежать, а Фарри, которому ни за что не удалось бы догнать его, неуклюже потопал следом. Преследуя лорда, он заметил, что никто из людей повозок даже не поднял глаз, чтобы посмотреть на небо.

Происходило нечто, чему Фарри не мог дать никакого названия, но именно это ощущение заставило его уродливое тело броситься в бурлящий поток мыслей, которые искали буквально затопляли и душили его.

Флиттер пролетел вперед, и Фарри попытался догнать лорда Крипа на открытом месте, где стоял корабль. Была ли эта чужеродная волна телепатической силы выпущена с флиттера или это странное явление было своего рода защитой, порожденной тэссами?

Фарри, спотыкаясь о валуны, с трудом пробирался вперед, несколько раз останавливаясь, чтобы перевести дыхание, словно его захватил какой-то поток и вместо того, чтобы толкать вперед, все время отпихивал его назад — настолько силен был поток неведомой силы, постоянно препятствующий ему добраться до цели.

Наконец они добрались до конца лощины, и лорд Крип остановился. Фарри с удивлением разглядывал его неестественно напряженное тело и понял, что это происходит с лордом отнюдь не по его воле. Но он по-прежнему пытался сдвинуться с места.

Вдруг Фарри ощутил внутри толчок от какой-то новой силы, и он никак не мог отринуть ее. Он прижался к следующему валуну и выпрямился, насколько мог, наблюдая за лордом — теперь он почти не сомневался, что новая сила исходит от флиттера, а не от защитных устройств тэссов.

Флиттер приземлился неподалеку от их корабля. Из него выходили какие-то люди. Двое двинулись по покатому спуску, ведущему к окутанной туманом земле, а еще двое уже располагались между кораблем и широким входом в каньон; они стояли, слегка раздвинув ноги и держа наготове оружие. От них исходили могучие волны, что не давали Крипу с Фарри уйти отсюда, и они были совершенно беспомощны против того, что с ними делалось.

Фарри снова ощутил острую боль в горбу, которая давила его к земле, словно это воздействие сперва выискивало самые слабые места в его теле, а потом сосредотачивалось именно на них. Лорд Крип больше не пытался сдвинуться с места, а стоял, словно вкопанный, там, где остановился ранее. Руки он сложил на груди. Фарри ощущал мощный телепатический толчок, исходящий от оружия людей, находящихся возле корабля, хотя это было чистое воздействие на его мозг, а не какие-нибудь слова или фразы.

Они теперь не двигались, а лишь наблюдали, как двое мужчин проникли в корабль, а когда вернулись, то захватили с собой бывших узников, который свободно передвигались, ибо с них сняли их путы. Потом люди из флиттера и двое узников выстроились рядом со стабилизаторами корабля. Один из побывавших на корабле держал что-то очень напоминающее квадратную шкатулку, на которой отражались лучи заходящего солнца, и этот свет больно резал глаза. Человек осторожно положил этот предмет на землю и опустился перед ним на колени…

Внезапно всех находящихся в каньоне захватило мощное невидимое течение, и все изменилось за какие-то доли секунды. Испугавшийся Фарри издал изумленный крик, поскольку его потащило вперед, несмотря на все попытки ухватиться за валуны, по которым неведомая волна волокла его маленькое тело.

Если неведомая сила легко справилась с Фарри, то с лордом Крипом все обстояло не так успешно для нее. Ему удалось справиться с невидимыми путами и вырваться на открытое место. Теперь он боролся с неизвестной силой неистово и отчаянно, всеми движениями своего тела показывая, что остается там, где находился.

Фарри не обладал и десятой частью силы лорда. Превозмогая боль, он хватался за камни, и когда его проволокло мимо мужчины, лишь безнадежно посмотрел ему в глаза. Лицо лорда Крипа исказилось от усилия. Он тоже посмотрел на Фарри и передал ему одну-единственную мысль:

— Держись… старайся не уступить. И старайся изо всех сил.

Однако если лорд Крип мог выдержать такой напор, то у Фарри не оставалось никакой надежды удержаться на месте. Он осознал это только тогда, когда ощутил на груди какое-то движение. Из кладок его плаща выпрыгнул Тоггор и, выпустив коготки, уцепился за руку лорда Крипа.

Подобное «дезертирство» смукса вызвало у Фарри новый приступ страха. Фарри никогда не удавалось разобраться, насколько смукс понимает, что совершают люди. На корабле он выполнял команды Фарри; то же самое он делал и в Приграничье. Однако он всегда мог действовать по своему усмотрению, и этот его поступок сделал Фарри полностью беспомощным.

В своей последней попытке противостоять этой силе горбун встал на колени и обеими руками ухватился за чахлый куст, изо всех сил стараясь удержаться за кривые ветки, но его пальцы разжались сами по себе, и он быстро пополз на четвереньках вперед, как неуклюжее чудовище, только что вылезшее из своей раковины.

— Эй, ты! — донесся до него приглушенный голос, а затем второй.

— Эй, ты, самый маленький!

— Займитесь альфой…

Фарри полз до тех пор, пока не увидел прямо перед собой их сапоги. Уже лишив его равновесия, коварная волна неведомой силы постоянно удерживала его почти у земли, поэтому он передвигался, как сломленное душой и телом животное, зверски избитое кнутом Расстифа.

— Это в альфе. Я говорил вам, что мы имеем дело с неведомым. И…

Внезапно один из пленивших Фарри громко закричал от ужаса. В это мгновение горбун сидел на расстоянии вытянутой руки от сверкающей шкатулки. После тщетной борьбы с воздействием он истекал потом, ощущая во рту кровь, ибо во время агонии борьбы сильно прикусил губу. Но Фарри все-таки поднял глаза и увидел, что человек, сидящий на коленях рядом со шкатулкой, раскачивается из стороны в сторону, а на лицо его исказилось от страданий. Одной рукой он тянулся к своему чужеземному оружию, и делал это явно против своей воли.

Один из стоящих возле флиттера хрипло закричал и подскочил к своему товарищу, сидящему возле шкатулки, и жестоко ударил его по запястью. Раздался отчаянный вопль боли, и первый прижал ушибленное запястье к груди.

— Ничего не трогай! Ничего не трогай, пока мы не узнаем, в чем дело! — это кричал Куанхи. — Они обладают неизвестными нам силами…

— Никому не удастся противостоять этому, — мрачно произнес человек, недавно ударивший своего товарища.

— Да неужели? Я вижу, что Крип Ворланд все еще не здесь. Ты не думаешь заставить его приползти к нам, как вот этого? — и мыском сапога он двинул Фарри по ребрам с такой силой, что жгучая боль отдалась Фарри даже в горбу.

— Здесь находится тэссы, а это значит, что третье кольцо совершило полный цикл развития. Никто на Йикторе не поднимется против них…

— Так может быть это сделать нам? — осведомился один из них.

— Да, но не с пустыми руками. Одного мы уже поймали, и, по-моему, он не такой идиот, каким кажется с первого взгляда. Гомпар знает, какие вопросы надо задавать. — Он усмехнулся и добавил: — И как их задавать. Он без труда вытрясет из него все.

Похоже, тот, кто произнес эти слова, командовал их отрядом, поскольку остальные направились к флиттеру. Они подхватили Фарри и втащили его на борт корабля. Затем его крепко связали, и вскоре он оставил всякую надежду даже пошевелиться.

Он постоянно пытался прочитать мысли его захватчиков, но все время натыкался на их защитные поля. В эти минуты он являл собой ничтожный комок беспредельного страха и молча сидел, привалившись горбатой спиной к корпусу флиттера. Его горб болезненно ударился о перегородку, когда небольшой корабль взлетел в воздух.

Никто не обращал на него никакого внимания. Фарри с трудом поборол в себе панику и критически оценил эту компанию. Их бывшие пленники удобно устроились сзади, неподалеку от него, а четверо их спасителей заняли передние сиденья флиттера.

Они были одеты в форму космонавтов и имели короткие волосы, как у большинства членов экипажей кораблей. Их командир управлял флиттером. Как уже говорилось, очень нелегко определить возраст астронавта, но Фарри решил, что командир моложе Куанхи. От уголка его рта до самого низа подбородка шел глубокий шрам, а так он больше ничем не отличался от любого космонавта, каких Фарри встречал в Приграничье, когда те гуляли во время увольнения на берег.

Человек, сидящий рядом с командиром, несмотря на форму, сильно отличался от остальных. Не встреть его Фарри здесь, он бы принял его за богатого туриста, одного из тех, кто ради острых ощущений забредают в Приграничье, чтобы потом пожаловаться, что их обокрали или избили. Он был полным, если не сказать — обрюзгшим, а черты его лица были неестественно плоскими, словно переднюю часть его головы сильно сдавили. У него был выдающийся вперед круглый лоб и скотский затылок из нескольких жирных складок. Именно он стоял ранее на коленях перед шкатулкой, а теперь снова возился с нею. Пухлой ладонью он постоянно проводил по ее поверхности, словно грел над шкатулкой озябшие руки. При этом он капризно выпячивал губы, отчего становилось ясно, что его далеко не радовали прежние попытки разобраться со шкатулкой. Тем не менее, он еще ни разу не выразил свое недовольство вслух.

Фарри не знал, куда летел флиттер и сколько времени он находился в воздухе. Из-за ремней он не мог пошевелиться, и кроме того, что они летели все время прямо, больше ничего предположить он не мог.

Наконец флиттер пошел на посадку. Фарри почувствовал это, когда его страшно ударило о переборку. Он жалобно застонал от боли и снова до крови прикусил губу. Однако он понимал, что дать им понять, что он испугался — это самое последнее дело. Он взял себя в руки и задумался о лорде Крипе, рассказывающем ему о том, как он побывал в теле кого-то, называемого барском — такого лютого зверя, что все боялись его пуще смерти. Затем подумал о том, что случилось бы, если бы он смог обнажить клыки и обладал бы силой неуклюжего Бохора?

Однако у него не было таких возможностей. Он по-прежнему оставался тем, кем был: очень слабым и беспомощным существом, которое может не выдержать грядущей опасности. И вот, кто-то рывком поднял его и без труда подтащил к другому человеку, ожидающему возле люка. И наконец Фарри удалось увидеть, что находится вокруг.

Он оказался на открытой равнине, где не было ни камней, ни скал, которые он видел раньше. Вместо этого перед ним возвышался холм явно неестественного происхождения. На холме бесформенной грудой высилась полуразрушенная каменная стена, окружающая старинную башню, суживающая кверху верхушка которой терялась прямо в предзакатных облаках. Хотя это место очень походило на развалины, внутри кто-то жил. Фарри заметил какое-то движение возле разрушенных стен, и тут его снова потащили вперед по направлению к башне.

К стенам, окружающим башню и образующим внутренний двор, лепились полуразрушенные строения, к которым его и подтащили. Его грубо подтолкнули к стене, а затем поволокли наверх, чтобы бросить, как ненужным хлам в тесную комнатушку с дугообразным сводом, сужающимся в том месте, где находилась дверь. Она тотчас же захлопнулась, и Фарри остался в полном одиночестве.

На противоположной стене в своде было пробито окно. Внутри Фарри не обнаружил ничего, чтобы утолить голод; он видел только голую стену, прислонившись к которой, ощутил боль во всем теле после нанесенных ему ушибов. Тогда он лег на спину, и боль в горбу стала такой невыносимой, точно в спину Фарри вонзили раскаленный нож. Он мучился до тех пор, пока не перевернулся на бок, оказавшись лицом к высокому окну, через которое виднелась узкая полоска неба.

В первый раз у Фарри было время, чтобы как следует обдумать ситуацию. Он понял, что тэссы сумели уберечь лорда Крипа от попадания в такую же ловушку. Что же собираются с ним сделать его захватчики? Неужели они надеются что-то узнать от него, от отребья, всю сознательную жизнь проведшего в Приграничье? Ведь он очень мало знал: только то, что некогда лорд Крип с леди Майлин способствовали срыву какой-то операции Гильдии и все еще находились в опасности, поскольку Гильдия никому не позволяет насмехаться над собой.

Возможно, его бывшие спутники обладали определенными знаниями, неведомыми Гильдии и способные привести к какому-то ошеломляющему открытию. Поэтому у людей Гильдии имелись достаточно веские причины захватить их и попытаться доставить на корабль. А Фарри не был с леди Майлин и лордом Крипом во время их ранних открытий и, естественно, не обладал знаниями, полезными для Гильдии. Может быть, они намеревались использовать его как заложника для переговоров…

Фарри криво усмехнулся. Да кто он такой для этих двух тэссов, чтобы они стали рисковать из-за него? Верно, они вызволили его трущоб Приграничья. Но, как он узнал из их разговоров, они испытывают жалось беспомощным животным. Однако они не шли из-за них на риск, и, конечно же, Фарри не стоил для них практически ничего. И в эти страшные минуты он понял, что с этого момента ему придется действовать в одиночку, как это всегда было с ним в Приграничье. И еще он осознал, что помощи ему ждать неоткуда.

Глава девятая

Похоже, никто не торопился заниматься им, и он продолжал пребывать в одиночестве. Связанный по рукам и ногам, Фарри валялся в каморке башни. Он страдал от голода и жажды, испытывая хорошо знакомое ему чувство, которое ощущал и раньше много раз. Он лежал, рассматривая полоску неба, окаймленную высоким окном, а потом на некоторое время провалился в сон или по крайней мере не вспоминал о прошлом. За окном сгустились сумерки, когда дверь наконец распахнулась. В каморку вошел Куанхи и расшевелил Фарри мыском сапога.

Затем астронавт врубил свой лазер на самый мягкий режим и его лучом провел поперек связывающих Фарри пут. Веревки тотчас же лопнули, и Фарри освободился от них. Потом Куанхи еще раз двинул его сапогом, и острая боль пронзила тщедушное тело узника с ног до головы.

— Вставай, дерьмо! Ты нам нужен.

Руки и ноги Фарри онемели от пут, и он с трудом поднялся. Он чувствовал себя так, словно все его члены окаменели. Сперва он не мог сделать и шагу, но спустя некоторое время, шатаясь и придерживаясь за стену, наконец обрел равновесие.

— А ну, шевелись! Или хочешь попробовать этого? — и астронавт поиграл лазером. Фарри поплелся вперед. Хотя с возвращением кровообращения боль возобновилась и снова перебралась в горб, Фарри осилил сделать несколько шагов.

Когда они спускались по скрипящей изношенной спиралеобразной лестнице, Фарри чуть не потерял сознание от боли. Наконец он очутился на нижнем этаже башни, отсюда его повели в другую часть руин. Прежде чем войти в другое строение, он мельком заметил открытое пространство, где увидел чуть ли не целое войско. То и дело в двери входили и выходили люди, одетые в форму космонавтов.

Тем не менее, помещение, где он очутился через несколько минут, вполне могли бы снять лорд Крип с леди Майлин, когда находились на планете Гранта. Древние стены покрывали роскошные обои медного цвета с голубоватым отливом, а под ногами расстилался ворсистый ковер в тон обоям. Его подвели к столу из серебристого дерева. За ним стояли два удобных кресла, обшитых гобеленовой тканью и с подлокотниками из драгоценных пород дерева. Сам стол выглядел так, словно недавно за ним пировали, но грязные тарелки и бокалы были сдвинуты на противоположный конец, а на освободившемся месте теперь стояло несколько шкатулок. Перед ними сидели двое.

Один из них был тот самый толстый мужчина с флиттера, который по-прежнему поглаживал шкатулку, делая это с такой нежностью, словно ласкал своего домашнего любимца. Человек, сидящий рядом с толстяком, разительно отличался от него. Его взгляд, каждое движение, властная внешность говорила Фарри, что перед ним предводитель всей этой преступной компании. Но не его лицо, изуродованное отвратительным шрамом, и не небрежные манеры, как у богатейших жителей верхнего города, а пронзительный взгляд заставлял Фарри затрепетать от страха, и невольно ему захотелось свернуться в клубок, как это делал Тоггор, когда чувствовал приближение угрозы.

Но тут заговорил толстяк:

— Это тот самый, кого мы притащили…

Почувствовал ли Фарри тревогу от этих слов? Скорее он уловил в интонации толстяка недовольство своим пленником.

— А что остальные? — спокойно осведомился главный таким тоном, словно его совершенно не интересовало происходящее.

Какое-то время толстяк молчал и даже перестал поглаживать шкатулку. Он выпятил губы, будто подыскивал нужные слова или ждал, что их произнесет их пленник, если, конечно, осмелится это сделать.

— Что с остальными? — не повышая голоса, так же спокойно повторил главный.

— Они устояли… — с трудом выдавил толстый, и Фарри заметил, как напряглись его пухлые руки, лежащие на крышке шкатулки.

— Да. Эти тэссы, — просто обронил главарь, однако Фарри понял, судя по его напряжению и страху, что толстяк стал менее самоуверенным и даже вздрогнул.

— Считается, что они обладают чем-то большим, нежели просто опытом, — после непродолжительной паузы продолжал главный. — Как, по-твоему, они способны уживаться веками по планетарному времени с завистливыми и трусливыми лордами Йиктора?

— У нас не было ничего для проверки, — произнес толстяк, словно оправдываясь перед своим командиром. — А наш материал…

— Был такой, как этот? — презрительно промолвил лидер, указывая на Фарри.

— Он все время находился с ними, — осмелился вмешаться в разговор Куанхи.

— Они собирают необычные формы жизни для демонстраций, не так ли? Так ответь, что они могли отыскать более необычное, чем этот кусок дерьма? Ты… — он пронзил Фарри взглядом. — Какое отношение ты имеешь к этим тэссам?

Перед тем как ответить, Фарри дважды пришлось облизать пересохшие губы.

— Я помогал им с животными, благородный лорд, — прошептал он.

— Помогал? Или был одним из этих животных? А знаешь ли ты, что теперь тэссы считают себя выше нас?

— Коммандер, — снова осмелился вмешаться в разговор Куанхи. — Он помогал им отводить их на корабль…

Из уст главного вырвался один-единственный смешок, что более напоминало проклятье.

— Да-а, действительно, у нас могущественный пленник. Интересно, что тебе известно о его участии в этом деле.

— Коммандер, — снова заговорил Куанхи. — Он способен разговаривать при помощи мыслей, как и те остальные.

— Да, ты это уже говорил мне несколько раз. Что ж, отребье, посмотрим, удастся ли твоей кривой башке прочесть то, о чем я думаю.

— Вы защищены полем, благородный лорд, — ответил Фарри, и это было правдой.

— Совершенно верно — защищен. Но ведь и те двое на вашем корабле, что угодили в ловушку тэссов, тоже были защищены. Тем не менее, поскольку ты не тэсс, нам не понадобится принимать мер предосторожностей, чтобы заставить тебя замолчать. Но не это самое главное. Найди своих друзей — твоих хозяев — к какому бы народу ты не принадлежал — и попроси, чтобы они пришли тебе на помощь. Могу побиться об заклад, что на твой призыв никто не откликнется, но всегда остается надежда, что эти тэссы так смехотворно заботятся о своих — даже о своих животных. Итак, — он слегка перегнулся через стол и пристально посмотрел на Фарри. — Ты расскажешь нам все, что тебе известно, данг, о деле, которое привело сюда твоих хозяев. Зачем Ворланд и женщина прилетели сюда?

— Я не знаю.

Едва Фарри произнес эти слова, как получил жестокую оплеуху от Куанхи. От удара он перелетел через стол и свалился на пол.

— Позвольте, я поджарю ему палец, коммандер. Может быть, такое напоминание…

Человек, сидящий за столом, вскинул руку, и все присутствующие мгновенно замолчали. Сейчас Фарри не мог прочитать их мысли, но отчетливо ощущал все их эмоции. А от Куанхи исходили волны страха.

— Данг, тебе известно, чем занимаются тэссы? — спросил его тихий и ровный голос лидера. — Они превращают народ — людей — в животных, а животных — в людей. Неужели ты хочешь очутиться в грязной конуре, весь облепленный блохами, отвечай, недоносок?!

Он стал рассказывать об отвратительном зловонном комке плоти, по которому ползают и кусают злобные маленькие существа; и в его глазах стояло такое омерзение, как будто он увидел все несчастья и беды одновременно. Фарри дрожал от страха. Не то чтобы он верил в то, что тэссы могут так обращаться с ними или еще с кем-либо, однако, когда он представил себе это несчастное существо, ему стало очень скверно.

Очевидно, его дрожь сообщила им, как сильно он испугался. Но как они ошибались! Быть животным — ловким, красивым, изящным, как Йяз, или сильным и храбрым, как Бохор! Для него, данга, это было просто мечтою! Как бы он хотел превратиться в кого-нибудь из них!

— Вижу, ты понял меня. Теперь-то ты хоть понимаешь, что они не станут держать у себя такого урода, как ты? Очень скоро ты очутишься в клетке, а твое тело будет покрыто шерстью или перьями. Итак, я спрашиваю тебя еще раз: зачем сюда прибыли Ворланд и эта женщина? У тэссов нет кораблей, а тот корабль, на котором они доставили тебя, слишком мал, чтобы перевозить большое количество всякой живности. Разве что нескольких добровольцев. И они могут создать нам проблемы. Впрочем, небольшие проблемы. Они когда-нибудь упоминали при тебе о планете Сехмет, а, горбун?

Фарри задумался. Он мог бы отлично притвориться, что страшно испугался превращения в животное, и поэтому никак не может ответить. Да и что он мог им ответить, по правде говоря? Ведь он и вправду не знал, зачем они прилетели на Йиктор — если не считать, что этого очень хотела леди Майлин. Ею двигало нестерпимое желание оказаться здесь, когда на небе появится луна с тремя кольцами. Потому что это имело какое-то отношение к ее чудодейственным способностям. Он понимал, что ему надо думать быстрее, чем когда-либо прежде. Надо положить на одну чашу весов настоящий факт, а на другую — всего лишь гипотезу. И продумать, что перевесит.

— Они только сказали, что обнаружили там какую-то очень важную находку, и что они имеют к ней какое-то отношение. И еще они сказали, что это было в прошлом. Честно говоря, они очень мало распространялись об этом.

— То, что имеет отношение к прошлому, очень хорошо подходит и к будущему, которое наступило теперь. Да, на Сехмете было кое-что обнаружено, и эти двое приложили к этому руку. — Хотя выражение лица коммандера говорило о некоторой усталости, теперь в его голосе ощущался не страх, а скорее гнев.

— Я же сказал — ты читаешь мысли, — проговорил главный, слегка наклоняясь и глядя в лицо Фарри, находящееся всего в нескольких дюймах над столом. — Поэтому ты смог узнать то, о чем они не говорили. А теперь рассказывай об этом!

Горбун отрицательно покачал головой.

— Благородный лорд, они способны закрывать мысли в любой момент, поскольку они, как и вы, защищены полями. Я мог прочитать только то, что они хотели мне сообщить. Судя по всему, они решили, что мне не следует знать многого.

Очень долго собеседник Фарри просто рассматривал его. Его темные глаза не выражали ничего, и казалось, что они принадлежат мертвецу. Создавалось впечатление, что командир людей Гильдии мог в любой момент закрыть их своего рода ставнями.

— Это почти правда, данг. Только я не могу быть уверенным в этом, ты понял? Когда сюда прибудет Исфахан с рейдером, нам надо будет кое-что проверить. Еще не нашлось ни одного человеческого существа, которому удалось бы скрыть от него свои мысли. Посему ты некоторое время будешь пользоваться нашим гостеприимством. Если желаешь побеседовать со своими друзьями… Фарри уже вынес про себя решение, наверное, самое удачное в своей жизни.

— Благородный господин, можно мне не присутствовать, когда потребуется вот это? — и он указал на шкатулку, ревниво оберегаемую толстяком. — Когда вы меня поймали, они спаслись каким-то своим способом. Поэтому почему я должен верить, что их теперь волнует, что случилось с таким, как я?

— И снова правда. Тэссы не сражаются. Они не защищались, даже когда на них нападали, а всегда отступали. И они не бросятся очертя голову сюда, чтобы спасать такого, как ты — бесформенный кусок плоти из сточной канавы, который они прихватили с собой просто ради эксперимента.

Наверное, это и было правдой. Теперь, когда лорд Крип и леди Майлин от него далеко, как он мог быть уверен, что это не так? Ему всего лишь надо как следует посмотреть на себя и принять эту горькую истину о тех двоих, что его бросили навсегда. Разумеется, на планете Гранта он имел для них какую-то ценность. А кем он считался здесь? Не более чем ничтожный мусор, просто-напросто сметенный, точно метлой, во время их побега, и, естественно, намного меньше заслуживающий их внимания, нежели Йяз или Бохор?

— Я так понимаю, что дал тебе пищу для размышлений, — произнес главный. — Так обдумай же это хорошенько. А теперь отведите его обратно в башню!

Фарри снова возвратили в его узилище, по пути сунув ему в руки комок чего-то очень черствого и фляжку с водой. Он ел очень медленно и осторожно, тщательно прожевывая каждый кусочек, чтобы не сломать себе зубы. Ему стало бы намного легче, если бы в воду подмешали какое-нибудь наркотическое вещество, чем жевать этот крошечный комок неведомой ему питательной субстанции. Однако в его скудной трапезе не могло быть ни снотворного газа, ни чего-либо еще, что смогло бы хоть как-нибудь восстановить его увядшие силы. Ко всему прочему, они, по-видимому, посчитали, что достаточно крепко заперли его в каморке, чтобы принимать хотя бы какие-нибудь меры предосторожности.

Фарри не мог вновь привалиться к стене; он по-прежнему опасался причинить боль своему горбу. Потому он уселся, скрестив ноги в углу, противоположном от двери и попытался сосредоточиться.

Он размышлял о том, чего сумел выудить из откровений лорда Крипа, когда тот рассказывал ему о своем прошлом, и других туманных намеков, которые он запоминал по пути, в число которых входило и то, о чем говорили его нынешние захватчики. Все это Фарри попытался свести воедино. И он пришел к выводу, что все это — взаимосвязано. Имела место какая-то находка — нечто, принадлежащее некогда могущественным Предтечам (которым не имелось равных в отношении оставшихся от них сокровищ, таких, которые Фарри не мог бы представить даже лучших местах), на планете под названием Сехмет. Гильдия решила завладеть сокровищем и, как обычно, стала заниматься грабежом, но Крип Ворланд с леди Майлин каким-то образом сумели помешать ее действиям. Теперь же Гильдия (а Фарри не сомневался, что командир этих людей по своему положению является одним из руководителей Гильдии), имел две причины вновь захватить в свои лапы этих двоих тэссов: во-первых, чтобы другим было неповадно совать нос в дела его могущественной организации, а во-вторых, выяснить у них, есть ли еще какие-нибудь сокровища, которые они скрыли.

Помимо всего прочего Фарри ни секунды не сомневался, что Гильдия постоянно контролировала каждый их шаг для того, чтобы добиться успеха в своих начинаниях, сперва через него, Фарри, а потом — следя за самими тэссами. Ни для кого не было секретом, что Гильдия искала повсюду самое новейшее оружие — а также кое-какое из уже забытого, некогда разработанного исчезнувшими народами и которое тоже можно было весьма эффективно использовать. Кстати, Фарри и угодил к ним в плен именно благодаря такому оружию. А вот лорд Крип все-таки умудрился выстоять против него.

Фарри радовало, что он не представлял для них почти никакого интереса, поэтому они легко могли пустить его в расход. Еще его радовало, что он практически не был посвящен в отдаленные планы тэссов. Конечно, он мог бы бороться и стал бы это делать, проверяя пределы возможности своей воли. Но прекрасно понимал, что в конце концов они выжмут из него все соки, как воду из половой тряпки. Еще они могут использовать его как приманку — это он тоже не стал бы сбрасывать со счетов. И тем не менее он даже не задумывался о том, рискнут ли тэссы проникнуть в самое сердце вражеской территории, чтобы вызволить его отсюда. Да, они хорошо относились к нему, словно он был таким же стройным и высоким, как они сами. Но…

Он медленно поворачивал свою крупную голову из стороны в сторону. Надо выкинуть из головы всякую надежду о спасении. Ему никогда не вырваться из лап Гильдии. Все, что он мог сделать — это отдаться черному потоку страха, обволакивающего его тщедушное тельце со всех сторон и оставаться в таком состоянии до тех пор, пока последний вздох не вырвется из его охрипшего маленького горла. Он почувствовал, как пот скатывался по его щекам, подобно слезам.

У него не было никакого оружия. Даже Тогтора, который мог бы предоставить ему смутную мысленную картину происходящего снаружи. Его руки, тонкие и длинные, являли собой лишь сочленения хрупких костей, которые без труда можно сломать одним-единственным ударом. А они упоминали о лазерных лучах…

Отдыхая, сидя на коленях, он немного вытянул голову вперед. Мысленно он словно бы зализывал свои раны, ощущая, что стал округлым комком искривленных костей и нежной плоти, открытых для любого нападения, которое можно было ожидать в любую секунду. Однако его разум?.. Он был готов обнаружить любое зло, когда искал, посылая вперед тончайшую вопрошающую нити мысли.

И уже в который раз его послание натыкалось на тьму и пустоту. Он знал, что ее создает человек, оснащенный специальным защитным щитом. Так что у Фарри не было никакой возможности связаться с кем-нибудь из своих друзей. Но вот он отыскал искорку мысли — смутную, плохо различимую, состоящую скорее из одних эмоций, и эти эмоции состояли главным образом из голода, в основе которого лежал изнурительный страх.

Фарри засек какую-то особь, подобную тем мелким паразитам, что встречались в обитаемых зданиях Приграничья. Он имел совсем ограниченный разум, и уж, конечно, не защищенный специальным полем. Фарри не видел от этого никакой помощи, насколько это существо было мало — оно передвигалось по темному узкому проходу среди этих стен. Однако мысленно он двинулся за ним, начав очень медленно посылать ощущение невыносимого голода, которое хотел навязать этому существу.

Голод… как часто Фарри испытывал его в прошлом! Поэтому ему не составляло никакого труда думать о голоде — и внушить его стремительно скользящему внутри стены существу. В смутном сумраке перехода брезжил слабый свет; должно быть охотник приближался к какому-то выходу наружу. Голод! Таким же способом он, бывало, управлял Тоггором, единственной нуждою — голодом!

Наконец существо выбралось из стены на свет. Однако изображение было настолько неясным, что Фарри не смог бы точно определить, где оно находилось: внутри одного из строений или просто на открытом месте. Голод — пища — есть! Он буквально обрушил этот приказ на существо, с такой силой, какую мог вынести его слабый разум.

И тут Фарри подпрыгнул от удивления. И вот теперь — еда — он смог бы уловить каждый нюанс этой еды, великолепной, разрываемой на части, жадно проглатываемой… а потом…

Он ощутил, как его внезапно закрутило, затем он начал падать, и наконец — каким-то непонятным толчком Фарри быстро отбросило назад. Существо, на котором он был мысленным «наездником», почти умирало. Он набрал полные легкие воздуха и изо всех сил сжимал кулаки. Существо испускало дух! Единственное, о чем лишь смог догадаться Фарри — это то, что его «коня» поймали и убили. И все же — до какой-то степени ему удалось добиться успеха — ведь в этих стенах он обнаружил существо, не подвергнутое воздействию поля. И он не только обнаружил его, но даже сумел в некоторой степени использовать его. А там, где нашелся один, может оказаться и больше…

К тому же ему удалось кое-чего добиться: чтобы вступить в ментальный контакт с этим существом, ему не пришлось фокусировать и посылать ему четкий мысленный образ, как это всегда происходило у него с Тоггором. И теперь, крепко зажмурив глаза и свернувшись в плотный калачик, он приступил к следующим поискам.

Из единственного прорубленного в стене окна, расположенного высоко-высоко над его головой, Фарри видел квадратик неба. Что за жизнь протекает там? Наверняка совершенно другая, нежели у людей из Гильдии, бороздящих его на своих флиттерах. Поначалу Фарри даже почти не задумывался о крылатых существах, не говоря уже о том, что при помощи них можно добиться какого-либо успеха. Сперва он почти не обращал внимания на что-то летающее над оконным проемом. Он вообще мало разбирался в птицах. В Приграничье они встречались крайне редко, если не считать некоторых разновидностей, питающихся мертвечиной, оставленной грабителями валяться на грязных дорогах Приграничья.

И все-таки что-то о птицах он знал…

Надо лишь немного поразмыслить! Фарри напряг все свои силы, вспоминая о птицах; он буквально «зарылся» в воспоминания, выискивая нужный ему источник знаний. То, что летало снаружи, оказалось воздушным жителем, какой-то птицей… и снова Фарри ощутил голод и жажду добычи, которые вынудили неизвестное Фарри летающее существо вылететь на охоту. Фарри попытался рассмотреть добычу, но разница в его зрении и зрении птицы были настолько велики или…

Все случилось так, словно кто-то нажал на кнопку. Фарри смог увидеть: расстилающуюся под ним землю, похожую на огромный пол. И еще он увидел здания, возвышающиеся на холме. Они казались темно-серыми пятнами с мерцающими тут и там окнами. Он смог бы…

— Кто?

Голод и жажда охоты прорезали его мысли так же внезапно, как случилась перемена в его видении происходящего.

— Тэссы? — подумал он.

— Тэссы. — Он не смог бы перепутать этот резкий акцент ни с чьим другим. Затем снова последовало единственное слово-вопрос: — Кто?

Фарри мысленно попытался изобразить себя во всем своем бесформенном безобразии, хотя и опасался, что кто-то еще следил за этим мысленным общением.

— Здесь! — но это мысленное послание явилось не от птицы; скорее, это породил его собственный разум, пока он изо всех сил пытался снова связаться с неведомым собеседником.

— Нет! — Он не мог сбрасывать со счетов Гильдию. Они могли быть защищены полями, однако, имея дело с тэссом, они, помимо всего прочего могли получить сигналы предупреждения об опасности, которые выдали бы любое постороннее вторжение, так, как если бы враги захватчиков Фарри ворвались в их ворота.

— Неправда. — Ответ прозвучал настолько уверенно и громко, что Фарри развернулся и быстро посмотрел на дверь, почти не сомневаясь, что эти слова прозвучали намного громче, чем это бывает при телепатическом разговоре. — Ты…

Несколько секунд Фарри не услышал больше ни слова. Затем раздался все тот же голос, произнесший с еще большей резкостью:

— Мы находимся на малоизвестном слое… — и после некоторой паузы, — на неизвестном им. — В этих словах отчетливо прозвучала некая аура восторга. — У них есть свои меры предосторожности, однако они подходят только для таких же умов. Так что они ни о чем не узнают. Итак, что случилось?

— Вы — тэссы, — медленно послал в ответ Фарри. Он просто не мог ошибиться в сходстве этого голоса с теми, что раньше слышал на корабле. — Но как?

— Как? Потому что ты открыт нам, а все остальное закрыто, кроме того мелкого паразита и тех птиц. Кто здесь и какие у них намерения?

Теперь Фарри уже не сомневался, что с ним разговаривал один из четырех, которые присутствовали на суде над леди Майлин на недавнем собрании. Вероятно, именно тот, кто дал ему возможность не слышать нестерпимый плач, издаваемый присутствующим на собрании народом в той огромной зале.

Хотя он желал только то, что хотелось бы леди Майлин — несмотря на то, что тэссы едва ли означали для него больше, чем просто название, — все же он боялся оставаться в руках тех, к кому попал. И он поспешно приказал своим мыслям попытаться возродить в памяти свою встречу с коммандером.

— Итак. — Ответом снова был мысленный голос. — Вероятно, они решили использовать тебя как приманку для какой-то ловушки?

— Которая не сработает, — быстро ответил он. — Кто я такой, чтобы кто-нибудь рисковал ради меня? Но они доставили другие механизмы…

— Механизмы? — переспросил голос, прозвучав, как ругательство. — Они уже осквернили своими флайерами Древнее Место — и теперь пытаются использовать другие вещи. Однако не теряй надежды, малыш. Это говорю тебе я, а ведь что-либо обещать — это всегда трудно, хотя ты недостаточно хорошо знаешь нас, чтобы как следует осознать это. Ты услышишь Песню. Теперь ты пребываешь под волшебным жезлом Певцов, и то, что явится к тебе, также коснется и нас. Ты не забыт. Помни об этом постоянно, и будь стойким, каким был до сих пор!

Голос пропал так же быстро, как и летающее существо, и после этого Фарри почувствовал странное ощущение, словно из него каким-то образом вытянули часть его естества. Но нет, это было не изменение. Он по-прежнему оставался скрюченным и уродливым — отребьем из Приграничья. И он не видел никакой надежды на побег. Как и раньше, он пребывал в своем внутреннем мире, мысли путались у него в голове; а вокруг было ничего.

Тогда он задумался об обещании, если таковое имело место. От леди Майлин?.. он поверил бы в это, не задумываясь, и тотчас же воспрял бы духом. Но обещание от того, кого он не знал?. множество разочарований в прошлом заставляли его сомневаться. Они, конечно, могли захотеть помочь ему, это он допускал. Но то, что они могли бы пойти на все что угодно ради него — в это он как раз не верил. Выходит, ему надо бороться самому. Он подумал о существе, пролезшем сквозь стены… если их там много и если они все смогли бы собраться, чтобы напасть на какие-нибудь пищевые припасы? Какую выгоду он смог бы извлечь из этой стычки? Он понятия не имел об этом, поэтому отбросил такую возможность. По крайней мере у него оставалось то летающее существо, с которым он вступал в контакт — но ведь оно могло быть под полным контролем тэссов и могло больше вообще сюда не вернуться. Вот если с ним был хотя бы Бохор!

Впрочем, даже если бы ему удалось призвать к себе этого гиганта, он сомневался, что ему это поможет. Лазер быстро рассек бы бартла, и тот принял бы мучительную смерть, так и не сумев ему помочь. Фарри снова свернулся в калачик и попытался выбросить из головы все мысли, чтобы хотя бы немного поспать.

Сперва ему казалось, что заснуть невозможно. Его разум постоянно напоминал ему разговор с коммандером и неустанно повторял ему, что он всего лишь — беззащитный пленник. Раньше он множество раз видел во сне ужасы и мучения, и на этот раз выходило все именно так, как в прошлом. Только сейчас эти жуткие картины являлись ему более яркими и живыми, и он видел их настолько отчетливо, что даже дошел до мысли, что это не сон, а разрозненные фрагменты старых воспоминаний, которые, как ему казалось, происходили с ним в далеком прошлом.

Так он лежал, скрючившись, на грязной циновке, как вдруг увидел двоих человек. Один из них был одет в покореженный старый скафандр. И им оказался…

— Ланти, — это имя произнес второй мужчина, причем так, что Фарри показалось, что оно проникло в его спящий мозг. Потом мужчина протянул руку через пыльный стол и схватил Ланти за воротник рубашки, чтобы резко поднять его голову, которая свешивалась бессильно.

Ланти сплюнул на пол уголком рта и поднял глаза. Дышал он прерывисто. Второй человек, который держал его, дважды ударил его по лицу.

— Ты, чертов болван — отвечай! Где вы тогда были на планете?

Однако человек по имени Ланти лишь презрительно хмыкнул, а потом что-то прохрипел. Грязно ругаясь, другой отпустил его, отчего голова Ланти упала вперед на стол. Он с силой двинул кулаком по столешнице, а потом, ухватился за свой жилет и вырвал из него кусок материи. Из этого куска он вытряхнул полоску чего-то блестящего, что тотчас же осветило каморку тусклым мерцающим светом.

Увидев это, Фарри, как во сне сделал небольшое движение вперед, и мужчина мгновенно насторожился, угрожающе посмотрев на него. Выражение его небритого лица было настолько ужасно, что крошечный Фарри издал жалобный крик и согнулся, ожидая жестокого удара.

Так…

Тем не менее, он грезил, ибо ни один из этих разрозненных и неясных обрывков кошмаров, как ему казалось, не происходил наяву.

Глава десятая

Мужчина, сделав неуклюжее движение и навис над Фарри, злобно разглядывая его маленькую фигурку. Между пальцами он по-прежнему сжимал сверкающую полоску, но Фарри не смотрел на нее.

— Отребье, — произнес здоровяк и закатил Фарри затрещину. Хотя удар был не сильнее нанесенного им Ланти, Фарри рухнул ничком лицом прямо в грязный коврик. — Что тебе известно об этом? Тебя же вытащили вместе с ним, поэтому ты должен знать, что эта штука имеет кое-какую ценность. Тебе она знакома?

Фарри ощущал, как в мужчине нарастает жестокость. Он мог без труда переломать ему все кости одной из своих огромных ручищ, а после выбросить на улицу, как кучу ненужного хлама.

— Фар… — он едва не назвал имя, которого не должен был произносить. Ланти ударил бы его опять, если бы он назвал имя. Если этот бандит не ударил бы его первым. — Я… я ничего не знаю, благородный господин, — прохрипел он голосом, больше походящим на шепот.

Тотчас же последовал второй удар, но тут здоровяк явно перестарался, ибо Фарри лишился сознания. Когда он снова очнулся, то был настолько измучен, что любое, даже малейшее движение казалось ему пыткой.

Вокруг серел предрассветный утренний туман, но Ланти по-прежнему лежал, распластавшись, на столе, его лицо было повернуто в сторону, так что Фарри его не видел. Второго мужчины не было. Спустя несколько долгих мгновений, за которые Фарри вновь начал ощущать свои руки и ноги, он стал прислушиваться, ожидая.

Снаружи доносились обычные звуки утра: постанывания просыпающихся, ругательства, шаги людей, направляющихся к своим кораблям, грохот сковородок и бряцанье кружек в трактирах, где продавали всякую еду. Но внутри каморки царила мертвая тишина.

Наконец Фарри пошевелился, и, с трудом приподнявшись на циновке, осмелился добраться до стола. Для Фарри стало даром судьбы, что его главный враг находится в бессознательном состоянии, поэтому он не метнулся в сторону. Он выпрямился настолько, насколько позволял горб, чтобы повнимательнее изучить Ланти. Его оплывшее, обрюзгшее лицо было серым, а выпяченные губы — синими.

Фарри осмелел еще больше и, готовый в любой момент отскочить в сторону, если мужчина очнется, протянул руку вперед, чтобы коснуться бессильно свисающей вниз руки лежащего.

Неужели тот спит? Тело Ланти было холодным. Собрав всю свою храбрость в кулак, Фарри попытался почувствовать состояние Ланти. Ничего! Даже слабого намека на состояние человека, пребывающего в самом глубоком сне. Выходит… Ланти мертв!

А что, если его обнаружат именно сейчас! Фарри поспешно отполз к своему отвратительному убежищу из ковриков и циновок и поспешно соорудил из тряпья и кусков одежды нечто объемное, чтобы создать впечатление лежащей на циновке фигуры. Потом обошел стол вокруг; его маленькая сгорбленная фигурка чем-то походила на пауков, уже успевших облепить недоеденный ломоть хлеба вместе с каким-то длиннохвостым существом, напоминающим угря, которые, не смущаясь его присутствия, продолжали пожирать хлеб. Несмотря на эту гадость, совершенно пустой желудок Фарри страстно желал пищи, поэтому он, разогнав всю эту нечисть, жадно набросился на еду. Затем он внезапно подумал об оружии. Нет, ножны, прикрепленные к ремню Ланти, были пусты. У него уже украли и кинжал и станнер. А ведь единственный шанс Фарри спастись — это сражаться, а потом скрыться в каком-нибудь укромном месте. Он не понимал, почему здоровяк оставил его в каморке, но, по-видимому, удостоверившись в том, что Ланти погиб, оставил его пленника на кое-какое время с ним наедине. В этом районе Приграничья всем было известно, что Фарри — пленник Ланти, и подозрение может пасть на него.

Схватив со стола остатки пищи и зажав их в кулаке, он выскользнул из каморки на рассветную улицу и, выискивая укромные места, устремился прочь из этого единственного места, которое было ему известно на всей планете.

А что, собственно, у него было перед тем, как он оказался на ней, перед Ланти? Когда он пытался вызвать воспоминания, то всегда получалось так, что он встречался с темнотой, как с неотрывной частью своего бесконечно спящего разума… или это смутное видение отделялось какой-то формой смерти: он почти вспомнил, как он видел тот мерцающий предмет, которым размахивал перед его носом здоровяк. Но в этом месте воспоминаний и скрывалась крупная помеха.

Он всегда полагал, что ему нужно было выбраться из того другого мира, и не мог понять, зачем Ланти решил взять с собой такое ничтожное создание, как он. Должно быть, Фарри имел какую-то ценность, помимо своего бесформенного тела. Какую-то ценность помимо…

Фарри очнулся. Несколько секунд он никак не мог взять в толк, где он и что с ним происходит. Эти пронзительно холодные каменные стены, окружающие его… такого не было в Приграничье… значит, осознал он, как следует протерев глаза, все, что с ним случилось, унесло неведомым потоком назад. Обещание, сделанное тэссами, о помощи… Да как он только осмелился рассчитывать на такое?

Он попытался заставить себя забыть об этом навсегда. Те, у кого он сейчас находился в плену, несомненно могли выставить против тэссов такие устройства, которые окажутся им не по зубам. С их-то могуществом управления разумом! Нет, больше он не будет даже думать о них, и тем более — полагаться на обещания.

В окне, высеченном высоко над его головой, Фарри увидел небо и подумал, что давно уже наступило утро. А он тут мучается от голода и жажды. Попросить еды? Это значит, что ему придется постучать в дверь в надежде, что его кто-то услышит… Нет, уж лучше потерпеть, нежели напомнить им о себе.

Как только он принял это прискорбное решение, дверь вдруг отворилась, и в каморку вошел человек в скафандре, но не тот, кого Фарри видел прежде. В левой руке мужчина нес специальные упаковки с провизией, предназначенные для непредвиденных случаев, в правой — сжимал станнер. Он не произнес ни слова, лишь помахал оружием. Фарри тотчас же отступил к противоположной стене и смотрел, как вошедший положил свою ношу и снова удалился. Затем послышался громкий лязг запираемого запора с другой стороны двери.

Провизия являла собой еду и питье. Питье — безвкусная тягучая жидкость, но Фарри понял, что это прибавит ему сил и оживит его, поэтому с жадностью выпил ее до последней капли. Напившись, повертел в руках небольшой контейнер с провизией. И тут он вспомнил совершенно безумные рассказы людей, находившихся сильно под хмельком, например о том, как им удалось использовать что-то в этом роде в качестве оружия, и что он тоже смог бы использовать контейнер, чтобы выбраться из тюрьмы. Только с ним сейчас был не просто рассказ, это было истинной правдой, и Фарри вспомнил, что только один раз видел, что находится за этой дверью, и еще подумал о том, что коммандер хочет его как-то использовать. По крайней мере они собирались оставить его в живых: об этом свидетельствовал тот факт, что ему принесли поесть.

Неужели его хотят использовать как приманку в какой-то ловушке?

Тихо и очень осторожно, словно от этого зависела его жизнь (что и в самом деле было так), Фарри послал мысленный сигнал, но послал его словно в никуда, не нацеливая в конкретное существо, однако изо всех сил стараясь, чтобы сигнал достиг самого низкого уровня, до которого он смог бы добраться. Спустя несколько секунд он обнаружил у стены другого мелкого паразита. Существо спало, однако связаться с ним не составило для Фарри практически никакого труда.

Фарри коснулся сознания паразита, и тот проснулся от того, что Фарри осторожно внушил ему чувство непреодолимого голода. И тотчас же мелкое существо проскользнул в одну из трещин в толстенной стене. Послание, полученное им от Фарри, было неясным, расплывчатым и очень маловыразительным; поэтому поначалу паразит стал пробираться по уже знакомым для своего «гида» проходам, а потом внезапно оказался на открытом пространстве, которое Фарри едва сумел разглядеть. Однако ему вполне было достаточно увидеть какую-то мебель и часть помещения.

Нестерпимое желание голода Фарри умерил при помощи естественной природной осторожности. Когда ему удалось сделать несколько коротких перебежек из одного укрытия в другое, Фарри с трудом сумел увидеть помещение зрением своего «разведчика», разглядев кое-что, что ему удалось определить. У него возникло ощущение сильного тепла, и он подумал, что его «разведчик» сейчас находится очень близко к огню. Несомненно, кто-то собирался готовить себе пищу. Затем последовали неясные вспышки, происхождение которых он так и не понял, однако ощущение осталось прежним. И тогда он решил, что мелкое существо свернулось в каком-то безопасном убежище.

Страх… мощная волна страха охватила весь крошечный чужеродный разум «разведчика», разум, куда более меньший, чем у Тоггора, и к тому же имеющий совершенно другую природу. Тоггор! Если бы он только мог доставить смукса с собой в свое узилище! Та телепатическая связь, которую они использовали раньше, могла бы дать им великолепную возможность воздействовать на это чужеродное существо неведомого для него происхождения, и так бы им, возможно, удалось, выстроить более отчетливую ментальную картину его изысканий. Фарри подумал, где сейчас смукс. И вдруг почему-то его связь с паразитом ослабла, и прежде чем сам осознал это, он послал тонюсенькую мысленную нить, которая, как он прекрасно понимал, не будет уловлена никем. Только вот…

Это произошло!

У Фарри перехватило дыхание из-за внезапного изумления, охватившего все его естество, когда он воспринял знакомый образ смукса. Он был очень смутный, чтобы быть полностью уверенным в успехе, и все-таки он не сомневался в том, что связь состоялась.

Тэссы — или леди Майлин, или лорд Крип — должно быть, находились очень близко, чтобы он смог уловить послание Тоггора, и находились они ближе, чем требовали соображения безопасности. Он попытался использовать Тоггора так же, как использовал для связи общение с птицей.

Если тэсс или его последние компаньоны находились там, ему удалось бы наладить с ними связь… Но там был только смукс. Но при этом Тоггор становился для него все яснее и яснее, как если бы он приближался к этим развалинам, где его враги устроили свой штаб.

Фарри не верил, что смукс совершил такое путешествие по собственной воле. Флиттер улетел слишком далеко, и, бесспорно, у тэссов не имелось подходящего транспортного средства, способного доставить так близко к нему смукса. И все-таки, он не сомневался, что связался именно с разумом Тоггора и…

И его словно бы подпитывали ментально — укрепляли силу его духа. Фарри еще не имел достаточного опыта, не говоря уже о тренировке в пользовании этим даром, чтобы привести в порядок волю и силу, мысленно настраиваясь на очень маленький уровень разума смукса, и потому не смог бы добраться до Тоггора, как это у него получилось с птицей, и все-таки он ощутил внутри все большее и большее тепло. Ему стало понятно, что Тоггор приближается и что скоро он обретет более серьезного союзника, нежели местные твари, которых он не мог даже изобразить.

Фарри уменьшил силу своей телепатической связи. Он ничего не мог с этим поделать, но тем не менее не сбрасывал со счетов тот факт, что вполне возможно, что его враги каким-то образом могли уловить такую связь. Пусть Тоггор держится по возможности в стороне, и тогда он сможет проследить Фарри посредством своего собственного дара, причем не обнаружив своего присутствия владельцами этих проклятых развалин.

Теперь оставалось только ждать. Фарри осознал, какое это напряженное состояние — нетерпеливое ожидание, и как трудно побороть в себе это чувство. Ему так сильно хотелось использовать Тоггора в качестве глаз, чтобы видеть то, что сможет увидеть смукс, чтобы чувствовать то…

Он уселся прямо, насколько ему позволял горб, и в спине снова пробудилась нестерпимая боль — его постоянный спутник за все эти прошедшие дни. Особенно он ощутил ее, когда попытался подняться поближе к окну, которое располагалось слишком высоко для него, чтобы он мог бы в него посмотреть.

Тоггор… Тоггор внезапно испугался.

Он находился — он находился над землей, и у него не было ничего, за что бы он мог покрепче уцепиться — а когда он болтается в воздухе, им нельзя управлять — и громко взывал Фарри о помощи и… освобождении?

Неужели его схватил кто-то из охраны Гильдии? Нет, этот страх исходил не от удерживаемого существа, а скорее от неуправляемого, свободно висящего в воздухе, где не имелось никакой трещинки, чтобы ухватиться за нее коготками.

В воздухе? Неужели его куда-то бросили? Нет, Фарри не чувствовал, чтобы от смукса исходили безнадежности и отчаяние, как если бы тот пребывал в падении, скажем, с одной из этих разрушенных стен. Выходит, он в воздухе, и все же его никто не бросал.

Появилось смутное вертящееся изображение, а потом…

Над единственным окном показалась тень. Птица — или по крайней мере какое-то неведомое существо с перьями — село на каменную стену. И это существо несло извивающийся предмет, привязанный к ее шее веревкой. Смукс постоянно резко двигал головой, чтобы избавиться от веревки. Фарри стоял под окном с поднятыми руками и наконец резким отчаянным движением поймал смукса, который падал прямо на него.

Тело Тоггора обвивала сеть, которую Фарри быстро содрал с него. Как только смукс освободился, он вцепился в переднюю часть его рубахи и стремительно вскочил на свое излюбленное место, за воротник; его глаза на стебельках быстро распространили свой взор на самый свой дальний уровень зрения.

Некоторое время Фарри пытался посылать смуксу мысли, но все послания практически не доходили до цели, ибо Тоггор до сих пор никак не мог отойти от долгого страха пребывания в воздухе. Он еще не пришел в себя после этого необычного путешествия. Однако то, что смукса послали в эту тюрьму, наверняка имело очень веские причины, и тут Фарри осознал, что теперь самое главное — время, то есть, что его друзья не сидели, сложа руки, что что-то делалось, причем делалось как можно быстрее.

Единственный путь из его тюрьмы лежал через окно; и летающее существо, доставившее свою ношу, исчезло.

Горбун снова уселся на корточках в углу каморки, откуда лучше всего была видна дверь, и, осторожно отцепив Тоггора от воротника, поднял его, держа обеими ладонями так, чтобы глаза смукса оказались на одном уровне с его. Так он снова пытался установить с ним телепатический контакт.

На этот раз он добился расплывчатого изображения леди Майлин. Он увидел еще что-то — это Тогтор пытался справиться с какой-то сложной задачей, возложенной на него. Он исследовал это место? Вероятно, неотесанные шершавые камни за окном имели трещины, за которые он мог уцепиться коготками. Как на пути вниз, так и наверх. Фарри осторожно подумал об этом, а потом изобразил мелкого паразиту, с которым контактировал до этого.

Внимание Тоггора незамедлительно сосредоточилось на этой информации. Он поступил точно так же, как когда бросился за своей добычей в гостинице в Приграничье. Здесь он попытался действовать с такой же поспешностью. Однако Фарри ни в коем случае не желал, чтобы Тоггор убежал. Хотя он уже имел связный контакт — или скорее, довольно разрозненный — с обитателем проходов в стенах тюрьмы, он понятия не имел о его размерах или способностях к защите, дарованных от природы. Ведь он мог оказаться не по зубам для смукса.

И все-таки Фарри сразу стало ясно, что Тоггор с ним не согласен.

Жадное стремление истинного охотника к смертельной игре переполняла большую часть разума смукса.

И снова Фарри подобрался поближе к окну, чтобы встать как раз под ним, а смукс сделал то же самое, не отпуская его рубахи. Было ясно, что он не думал о том, чтобы снова воспользоваться этим путем. Тогда что? В стенах этой башни не имелось достаточно широких трещин даже для смукса, а дверь настолько плотно прилегала к полу, что всякий раз, когда ее открывали, она громко скрипела, словно в знак протеста.

Как только Фарри подумал об этом, дверь его камеры отворилась, и снова появился охранник, однако он так и остался стоять на пороге, словно не решаясь войти внутрь каморки. Тоггор молниеносно спрятался в рубашке Фарри, еще до того, как дверь открылась полностью.

Хотя у охранника имелся станнер, он не принес с собой еды, а только поманил Фарри к себе, и горбун повиновался. Он предчувствовал, что коммандер вызовет его еще на один допрос, который, вероятно, не принесет ему ничего хорошего. Значит, где-то по пути к коммандеру ему нужно выпустить смукса. Поэтому он брел, еле передвигая ноги, опустив голову, как человек с полностью сломленный духом и уже не имеющий никаких видов на будущее.

Охранник жестом указал ему спуститься по полуразрушенной лестнице с осыпающимися ступенями, и Фарри покорно двигался вниз. Он чувствовал только Тоггора возле воротника рубахи и всем сердцем надеялся, что охранник не заметит никакого шевеления смукса.

К счастью место было достаточно темным и полным всяческих закоулков, которые на этот раз выглядели довольно многообещающими для затеи Фарри насчет Тоггора. Он чувствовал, как смукс быстро пробрался к нему в рукав, и поэтому вяло опустил руку, чтобы она висела, как плеть. При этом он изо всех сил старался не вздрагивать, когда когтистая лапка впивалась ему в плоть, чтобы спуститься пониже.

Спустившись на самый нижний этаж, охранник проговорил на торговом жаргоне:

— А теперь жди, ты, ублюдок!

Сделав вид, что он безумно устал и ослаб, Фарри прислонился к стене, опустив руку со смуксом в рукаве вниз. Коготки по-прежнему передвигались из одного места в другое. Фарри надеялся лишь на то, что на рубахе не будет видно яда, случайно просочившегося из острых когтей смукса. Затем он почувствовал, что Тоггор ослабил контакт, потом и вовсе потерял его, а вскоре до него донесся еле слышный мягкий звук — смукс спрыгнул ему на ногу и исчез во тьме.

Фарри не рискнул проследить, куда отправился его маленький друг. Тем более, что вокруг царила кромешная тьма. Охранник поднес свободную руку к губам и произнес в специально установленный в стене диск пароль. Спустя несколько секунд он снова жестом указал горбуну идти вперед, и Фарри пришлось следовать за ним, предоставив Тоггора самому себе. В эти роковые мгновения он даже не сумел внушить смуксу, что от него необходимо. Однако, вполне вероятно, что те, кто послали Тоггора к Фарри, уже сделали это.

Они вышли за дверь. Солнечный свет настолько ослепил Фарри, долго просидевшего в полумраке темницы, что он чуть не ослеп.

— Вперед, кусок дерьма! — приказали Фарри, и он почувствовал, как прямо в горб уперлось дуло станнера. Он ощутил такую боль, что невольно прикусил губы, чтобы пронзительно не закричать. С каждым днем его горб становился все болезненней. Фарри подумал, а началась ли у него какая-нибудь неведомая ему болезнь. Так он с трудом проделал несколько шагов, прежде чем сумел сдержать приливы боли, а затем пошел, как мог, в том направлении, что указывал ему охранник.

Впереди возвышалась одинокая башня, ничем не связанная с остальными строениями развалин. Большинство зданий, мимо которых они проходили, давным-давно лишились крыш, а у некоторых даже недоставало половины этажей, по-видимому, разрушенных ветрами и бурями. Только башня, к которой они направлялись, оставалась целой и невредимой. Возле двери Фарри увидел небольшое скопление людей. Он насчитал пять человек. Однако у него не было возможности узнать, сколько всего врагов нашли себе убежище в этом странном месте.

— Вот и тебе привалило немного счастья, Джат! — воскликнул один из сидящих. Двое из мужчин играли в «кинь и подбрось» черными и белыми фишками. Тот, который произнес эти слова при виде Фарри, подался вперед, вытянув свой крепкий указательный палец.

Горбун попытался уклониться от прикосновения, ибо теперь хорошо понимал, что ему лучше держаться подальше от людей, когда его горб стал таким чувствительным. Зная, что прикосновение к горбу приносит удачу, они могли сделать из этого суеверия пытку для него. Но он стоически вытерпел похлопывания по согбенной спине, даже не выказывая, насколько ему больно.

— Счастье привалит всем нам, если нам оно нужно! — заметил один из зевак. — А оно нам нужно, это уж точно!

— Ты губищи-то не раскатывай, Дейт, — грубо сказал ему охранник Фарри. — Лучше смотри, чтобы тебя не услышал босс.

— Я подписался на службу, а не на то, чтобы сидеть на этих чертовых камнях… кстати, как и мы все.

— Мы все служим, — отозвался охранник, — и никуда ты не денешься. Пока он не прикажет, — и он ткнул указательным пальцем на дверь, находящуюся прямо за его спиной.

— Ну, шевелись! — И снова мучительный пинок, но на этот раз по руке, и это показалось Фарри пустяком по сравнению с предыдущими издевательствами. Фарри очутился внутри здания. И снова его изумило обилие ковров, которыми были устланы все полы, гобелены на стенах, а также разнообразные изображения не такой уж суровой жизни, которую их босс создал для своего комфорта и удобства его окружения.

На этот — второй — раз за столом сидели двое: мужчина в униформе и еще такой, который был настолько толст, что его бока буквально свисали из кресла. Судя по его виду, он строил из себя значительное лицо; коммандер же вел себя более непринужденно, он сидел, покуривая душистую сигарету, ароматный дым которой боролся с затхлым запахом древнего помещения.

Когда Фарри вошел, никто из сидящих не обратил на него никакого внимания. Фарри с охранником остановились рядом спинами к стене и стояли так до тех пор, пока толстяк не сделал нетерпеливое движение в сторону экрана слежения.

— Согласно донесению, звукопоглотителя здесь нет, но все сказанное здесь не дойдет до долины.

— Никогда, — заметил его компаньон. — У этих тэссов есть свои защитные устройства…

Толстяк капризно выпятил губы.

— Да что может засечь следящее устройство, установленное столь далеко? — Он сложил вместе большой и указательные пальцы и щелкнул ими прямо напротив следящего экрана.

— Мы еще увидим, насколько оно эффективно. — Коммандер сделал глубокую затяжку, затем выпустил огромный клуб голубоватого дыма. — Не так ли, отребье? — Его голос мгновенно лишился спокойной ленивой интонации, и теперь он рявкал, как может рявкать только лидер, отдающий приказ и ожидающий, что его немедленно исполнят.

Фарри с трудом сумел взять себя в руки, чтобы держаться стойко. Он боялся и ненавидел Расстифа, но это чувство было сущим пустяком по сравнению с тем, которое вызывал у него этот человек. За произнесенными только что словами он ощущал явную угрозу, которая ударила словно хлыст.

— Я не знаю, на что способны тэссы. — Фарри сказал правду, но опасался, что ее не примут.

— И все же ты путешествовал вместе с ними, ты был в их долине, закрытой для посторонних. А они не пускают туда никого, если не уверены, что этот человек на их стороне. Или ты образчик настолько слабой и ничтожной твари, что они относятся к тебе, как к одному из своих «малышей» — тем самым животным, которых они собирают вокруг себя, меняясь с ними местами? Так кто же ты, отребье, человек или зверь? Возможно, они уже поработали над тобой при помощи своей воли, и скоро у тебя вырастут когти и клыки. И все-таки я не верю этому… пока.

Толстяк, отведя взгляд от следящего устройства, уставился на Фарри.

— Добейся от него правды, — угрюмо произнес он. — Надо проверить его!

Фарри понимал, что это означало, и ему понадобилось великое мужество, чтобы удержать себя в руках и не затрепетать и не заорать от ужаса. Они намеревались принудительно испробовать на нем один из своих механизмов, который сразу выдаст любое его желание и выудит из него любую информацию, которую ему хотелось бы скрыть.

— Очень хорошо. По крайней мере, все станет ясно. Зачем ты понадобился тэссам, отребье? На тебя же смотреть тошно, до того ты жалкий образец! Но, возможно, для тех, кто находится в очень близких отношениях с животными, твое уродство не имеет особого значения. Вот мы и поглядим.

С этими словами босс взмахнул рукой, и не успел Фарри пошевелиться, как охранник сгреб его за рубашку, как раз в том месте, где его горб был наиболее чувствителен к боли, и потащил куда-то, несмотря на отчаянные стоны своей жертвы. Его резко развернули вправо и толкнули в кресло, которое подкатил другой охранник.

Один из них жестоко держал его голову под самым неестественным углом, в то время как другой грубо нацепил ему на лоб серебряный обруч, от которого во все стороны разбегались проводки, теряющиеся где-то над головой Фарри. Он не мог даже пошевелить головой, не говоря уже о том, чтобы приподнять ее, чтобы посмотреть, где заканчиваются провода. И вот теперь он стал пленником силы, которой боялся все сильнее и сильнее, при этом прекрасно сознавая, что ему уже ничего не поможет.

— Как тебя зовут?

Допрашивал толстяк.

— Фарри.

— Фарри? — На лице коммандера появилась недовольная морщинка, словно они вместе пытались ухватить нить воспоминаний.

— Кто ты?

— Горбун. — Он ответил правдиво, стараясь проверить, сумеет ли настолько ограничить их осведомленность, чтобы выиграть для себя хотя бы несколько очков.

— А что еще? — поинтересовался коммандер, слегка наклоняясь к нему через стол. Он прицелился в Фарри кончиком своей сигареты, словно хотел использовать ее, как лазер, чтобы после вместе с окурком отправить свою жертву в мусорное ведро.

— Фарри. — Это тоже было правдой. Он твердо придерживался мысли, что если будет ограничиваться прямыми ответами на поставленные вопросы, то, возможно, в итоге не станет предателем.

— Ты родился в Приграничье?

— Не знаю. — И снова правда, а они не смогут узнать это ниоткуда, поскольку он сам толком не знал, где появился на свет.

— Человек всегда знает, где он родился, если он не идиот, — презрительно проговорил толстяк. — А мы не верим, что ты идиот.

— Тогда почему ты сказал, что не знаешь, где родился? — ровно произнес коммандер, не выказывая никакого раздражения, как это только что сделал толстяк, хотя именно он был самым опасным из этой парочки, а Фарри понял это с самого начала.

— Я не могу вспомнить.

— У тебя, что, стирали память? — Теперь коммандер пристально смотрел уже не на Фарри, а поверх его головы, где он мог видеть, правду ли ему сообщают или ложь.

Стирание памяти — для этого должны иметься определенные причины. Было ли правдой то, что ему не пришлось сталкиваться с подобной процедурой в течение всей его жизни в Приграничье?

— Я не знаю.

— Что ты помнишь первым? — к коммандеру вернулся его мягкий, приятный голос.

Поскольку на этот раз Фарри не рискнул бы даже попытаться пойти на любой обман, он рассказал, что привиделось ему во сне — смерть Ланти и побег из каменных джунглей Приграничья.

Глава одиннадцатая

— Ланти, — повторил ведущий допрос. Он взглянул на толстяка, который по-прежнему водил пальцами по краям экрана системы слежения. Тот лишь пожал плечами.

— Кто может знать, чего он хотел? Чужая душа — потемки.

— У него была цель…

— Разве у нас всех нет цели, разве что нам вычистили бы разум? Может быть, речь идет о чьем-то похищении?

— Как можно даже предположить, что такое, — коммандер указал на Фарри, — имеет какую-то ценность и кто-то будет из-за него волноваться? На любом рынке за него дадут не больше медного гроша, Сальв. Если, конечно, ему не известно что-то. Не известно чего-то о том, что мы отобрали у Ланти — или, по крайней мере, он знает о… о том, что это было?

— Я не знаю, — проговорил Фарри.

— Ах, ты не знаешь! — передразнил его Сальв противным голосом, напоминающим крик попугая. — А вот мне почему-то кажется, что ты знаешь. Очень мало, но знаешь, разве не так? Почему Ворланд и эта женщина взяли тебя с собой?

Почему они это сделали? Потому что он мог мысленно разговаривать со смуксом? Если удастся, он ни в коем случае не должен упоминать о Тоггоре.

— Расстиф имел дела с дикими животными. Тэссы же отыскивали их, а потом обнаружилось, что я способен вступать с некоторыми из них в телепатический контакт.

— Гм. Возможно, это довольно веская причина для тэссов, — произнес коммандер, проведя ногтем большого пальца по подбородку. — Известно, что эта женщина некогда устраивала представления с дрессированными животными — и ни для кого не секрет, что время от времени они обменивались телами, как это она делала на Сехмете.

Жирные руки Сальва внезапно застыли на месте.

— А этот? — он приподнял тройной подбородок в сторону Фарри.

— Нет, тогда бы «опросник» сообщил бы нам об этом. Они обещали тебе новое тело, покрытое мехом, а, отребье?

— Нет.

— Но ведь ты имел дело с животными, ведь так? И ты по-прежнему человек до восьмого пункта… — коммандер перевел взгляд с лица Фарри на какую-то точку, висящую над ним — по-видимому, на индикатор механизма правды.

«Человек до восьмого пункта». Фарри услышал эти слова достаточно отчетливо. Выходит, он не человек до десятого пункта, не говоря уже о том, что он — полностью человеческое существо! Он посмотрел на свои тонкие руки с когтями и зеленоватую кожу, покрывавшую его тело. Значит, он не просто уродец человеческого рода, а что-то еще… вероятно, именно поэтому с ним дружат только Йяз с Тоггором! Он задумался об этом и вздрогнул. Возможно, для тэссов он не так уж и отличался от Йяз и Бохора.

Он попытался слегка выпрямиться, и тотчас же горб пронзила нестерпимая боль. Вот теперь-то самое время задать ему самый главный и важный вопрос: «Кто же он?»

— Зачем они вернулись на Йиктор? Разве женщина не находилась в изгнании? — продолжил свой допрос Сальв.

— Она мне об этом ничего не говорила. — Правда, опять правда. Лорд Крип разговаривал с ним, но он практически ничего не слышал от самой леди.

Коммандер с толстяком пристально смотрели на пункт над его головой, а спустя несколько секунд коммандер слегка нахмурился.

— Что они рассказывали о Сехмете? — резко спросил он.

— Что они помогли отыскать место Предтеч — какое-то бесценное сокровище, — и что этим сорвали какие-то планы людей из Гильдии.

— И больше ничего?

— Ничего, — поспешно ответил Фарри.

— Ага. — Коммандер взял трубку, лежащую перед ним на столе, и положил ее рядом со своим сигаретой. Затем нацелился ею в Фарри, и горбун издал пронзительный крик: ибо он почти не смог дышать, когда боль, подобно разъедающей кожу кислоте, пронзила все его естество.

— Что они говорили о Сехмете? И на этот раз говори правду…

— Только то, что леди Майлин теперь носит тело, в котором она пребывает и сейчас… что она разрушила нечто необычное, и что это не из плоти и крови. — Фарри не мог понять ничего важного в этих словах, но это было остатками правды о прошлом… что-то такое, о чем те двое прекрасно знали, и таким образом они могли проверить его слова.

— Вот видишь, ты можешь кое-что вспомнить, если тебя как следует «встряхнуть», — усмехнулся коммандер. — Поэтому больше не играй со мной. Итак, леди Майлин с Ворландом возвратились сюда, чтобы собрать силы для каких-то поисков, надеясь или зная, что им будет продолжать везти, как и раньше?

— Я не знаю. Они говорили что-то о трех кольцах и силе…

— Нам прекрасно известен этот вздор о трех кольцах, отребье. Знаем мы и о том, что тэссы обладают неким своим могуществом. А эта Майлин обладает чем-нибудь еще, не так ли?

Он с ухмылкой поигрывал своим орудием пытки, время от времени поглядывая то на Фарри, то на то, что находилось у него над головой.

— Я не знаю, — с трудом вымолвил Фарри, пытаясь выдержать следующий удар, приносящий ему нестерпимую боль, от которой все его тело сотрясалось. Хмурые морщины на лице коммандера разгладились.

— Похоже, тебе и вправду известно слишком мало для наших целей. Давай-ка теперь вернемся к вопросу о Ланти.

Какой-то момент Фарри показалось, что Сальв собрался возразить, но если он и не соглашался со своим компаньоном, то не высказал это вслух.

— Кем был Ланти?

И снова Фарри поведал им историю из своего первого воспоминания — об астронавте, который умер, по-видимому, слишком много выпив, и тем самым выпустил его на свободу.

Коммандер затушил душистую сигарету.

— Иными словами, отребье, о том, что могло сослужить бы нам службу, тебе известно или слишком мало, или вовсе ничего. Так с какой стати нам оставлять тебя в живых?

Фарри даже не попытался ответить. В нем по-прежнему теплилась искорка веры, не позволявшая ему падать духом и хныкать в Приграничье, и которая, даже несмотря на страдания, теперь удерживала его от крика боли. Интересно, был ли он человеком только до восьмого пункта? Он мог бы доказать, что его род, чем он ни был, тоже имеет хоть капельку храбрости.

Сальв снова провел жирными пальцами-сардельками по краю следящего устройства.

— Он не стоит и двух медных грошей… да что там говорить — он не стоит даже одного деревянного ингуава!

— Возможно, сам он ничего не стоит. Но как приманка… да, да, приманка. Они уже высылали сюда свои летающие глаза. Может быть, нам стоит подержать его здесь подольше.

Он щелкнул пальцами, и охранник, надевавший на голову Фарри браслет, быстро подошел к Фарри и грубо сорвал с его головы устройство, причинявшее бедняге невыносимую боль.

— В башню его, — приказал коммандер. — А ты, Сальв, следи за наблюдательным устройством. Если они придут на выручку этому бесполезному ублюдку, то мы по крайней мере сразу же узнаем, когда они окажутся за пределами своих непроницаемых стен. Убежден, что они не останутся там навеки.

— Но время… — начал было толстяк.

— Время течет само собой. Мы не можем ни запустить его вперед, ни оттянуть назад. Они зависят от третьего кольца своей луны. Возможно, это лишь суеверие, но я склонен полагать, что тут таится нечто большее, поскольку тэссы явно обеспокоены. Помни, у них очень древние корни, и они обитали в этих краях еще до того, как здесь возникли первые лорды, чтобы присвоить себе эти земли.

— Да они давным-давно выродились и…

— Нет! — решительно покачал головой коммандер. — Не делай типичной ошибки, типичной для тех, кто ни разу не путешествовал по Вселенной, Сальв. Ты должен это знать, причем, возможно, лучше меня. То, что эти люди не строят города и не искушаются различными товарами, еще не значит, что они примитивны. Я много слышал о тэссах — и не верю, что они пребывают в упадке. Скорее, они нашли совершенно иной способ жизни и сделали это благодаря своему же мужественному выбору.

Фарри грубо схватили за руку, так, что он чуть не упал, и он с трудом удерживал равновесие, когда его выводили из комнаты и волокли по разбитой брусчатке внутреннего двора. Они ничего не узнали от него о тэссах, а какую пользу им принес подробный рассказ о Ланти, Фарри не понимал. Он не рискнул попытаться связаться с Тоггором, ибо Сальв, вероятно, мог засечь его. Фарри слышал слишком много рассказов о превосходном оборудовании Гильдии, которым Сальв мог воспользоваться в любую минуту. Но какая польза от того, что смукс на свободе в этом проклятом месте, когда сам Фарри даже не может связаться с ним?

Вскоре он вновь очутился на верхнем этаже башни. Фарри швырнули в угол, и дверь с лязгом захлопнулась. Он уселся и попытался полностью сосредоточить свои мысли на Тоггоре. Бесспорно, это крошечное создание не сможет отпереть засов, и, к превеликому сожалению, он не может призвать к себе на помощь бартла.

Он снова скорчился, положив руки на колени, и продолжал размышлять — не о тэссах, лорде Крипе или леди Майлин, а о своем отчетливом, словно наяву, сне прошлой ночью и об Ланти, а также о том, кем или чем он мог оказаться.

Так называемая шкала «человек — человеческое существо — чужак», была разработана очень давно. Существа, определяемые, как чужаки, зачастую имели способности, которые не смог бы понять даже тот, кто обладал самыми высокими качествами — «человек». Но вот… Восьмой пункт — в чем же он заключается? Что подразумевает? Что-то, касающееся формы его тела: у него было две ноги, две руки, голова и тело человекоподобного существа или, попросту — гуманоида. Он мог бы с таким же успехом, как и чужак, быть «человеком»-инвалидом. Его кожа имела зеленоватый оттенок, но это ведь ничего не значило, ибо тэссы имели белую кожу и волосы, а кожа тех двоих, что допрашивали его, потемнела от длительных космических перелетов, а волосы их были темные. Ему доводилось видеть «людей» с двумя парами рук, закатан с чешуйчатой кожей и «жабо» на шее, как у ящериц, саларики с мягким приятным на ощупь мехом и чертами «лиц» смахивающими на кошачьи. Очень разные расы путешествовали через космическое пространство, и никто не возмущался по поводу их различий.

Однако за все свое пребывание в Приграничье Фарри ни разу не встречал кого-либо с таким согбенным телом, как у него. Зачем он понадобился Ланти? Он был уверен, что прибыл с ним с удаленной планеты и что имел какую-то важность для планов Ланти, прежде чем астронавт настолько пропитался хмельным соком, что его мозг превратился в кашу. Значит, если Фарри однажды имел какое-то важное значение…

И он проболтался об этом Гильдии!

Фарри сел, постанывая от боли в спине. Его утешало одно: что ему не придется стыдиться того, что он во многом раскрылся перед своими «следователями». Он не думал, что им удалось вытянуть из него какую-либо важную информацию, но, тем не менее, беспокоился. Гильдия была хорошо известна тем, что способна выудить для себя выгоду из любого, самого незначительного намека или неосторожно оброненного слова. Что же даст им его рассказ о Ланти, поведанный, когда коммандер навел на него ту ужасную трубку, которую он с такой любовью показывал Фарри?

Фарри не сомневался, что все, рассказанное им при допросу у босса, зафиксировано и отправлено в соответствующие инстанции. Может статься, что они явятся за ним снова. Они вполне могли применить «распечатывание» мозгов — несмотря на то, что это означало бы его смерть. Что же ему предпринять, кроме как рассказать правду, вероятно, еще более опасную, чем он мог себе вообразить?

Никогда еще, даже проживая в Приграничье, Фарри не ощущал себя настолько беспомощным. Там всегда могла найтись возможность к уклонению и побегу. Он мог где-нибудь скрыться, в конце концов! Теперь же он находился в ловушке, и даже если каким-то чудом ему удастся связаться через Тоггора с тэссами, это почти ничего не давало. Точнее, ничего ему не давало. Осмелится ли он связаться со смуксом теперь? Или коммандер с Сальвом накрыли все это место защитным «одеялом», способным улавливать любую телепатическую активность? Если они защищены специальными полями друг от друга, то, что там говорить о посторонних? Фарри не сомневался, что они приготовились к такому повороту событий.

В таком случае они смогут прочитать все его мысли, как и мысли того, с кем он свяжется. Для этого у них может быть следящее устройство, столь же непонятное ему, как и устройство, применявшееся при допросе. Если так, то они просто будут ожидать… вот только чего?

В первую очередь, несомненно, тэссов. Поскольку те сумели справиться с приборами, контролирующими мозговую деятельность, люди из Гильдии решат, что Фарри обязательно попытается связаться со своими компаньонами, чтобы обратиться к ним за помощью. Итак… Тоггора использовать нельзя! Что же касается тэссов, можно выстроить серию мыслей о некотором воображаемом действии, которое они замышляют при помощи тех, кто находится под луною с тремя кольцами!

Он еще ни разу не задумывался об этом. О существовании ложного мышления, о том, что произойдет нечто воображаемое и кажущееся правдой, а на самом деле это окажется хитроумным обманом, воспринятым как правду. Если такое возможно в случае с тэссами, то это же было возможно и в случае с Ланти.

Итак, сначала тэссы. Да. Определенный приказ его мышлению. Медленно, тщательно и гипотетически, он начал выстраивать мысленное изображение леди Майлин — как она управляет телом животного — к этому он добавил все, что знал о животных, не только о Бохоре, который превосходно служил им на борту корабля, но и о других — таких, которых он видел в клетках у Расстифа, а некоторые были целиком созданы его воображением, причем он сделал их настолько чудовищными и свирепыми, насколько это ему удалось. Потом он подумал о том, как леди советуется с тэссами и с животными.

Итак — леди Майлин держала совет со своими косматыми, чешуйчатыми и крылатыми — войсками. Они собрались бы ночью, безусловно — ночью. Фарри сидел на корточках, закрыв глаза и полностью сосредоточившись на этом мысленном изображении того, что, как он предполагал, следовало ожидать. Но тут его сосредоточенность прервал резкий звук, и, посмотрев вверх, Фарри увидел коготь, высовывающийся из окна наверху, словно какой-то шип или крючок на камне. С огромным трудом он попытался выбросить из головы все мысли о Тоггоре — о Тоггоре, который был здесь — однако потом передумал и представил, что Тоггор здесь в двадцать раз большего размера: то, что он видел в своем воображении, было с такими огромными когтями, что его можно было считать противником, заслуживающим особого внимания. Этого Тоггора можно использовать как угрозу всей операции Гильдии — пока все его ухищрения не раскусят.

Теперь он открыл свой мозг Тоггору, и тотчас же между ними прошло обычное смутное сообщение в ту и другую сторону. Смукс исследовал самые нижние подступы к башне, не упуская и все, что находилось вокруг: плоскую крышу, окруженную парапетом, который казался Тоггору гигантским, но для Фарри был, возможно, не больше высоты человеческой ладони. Если бы ему каким-то образом удалось добраться до окна, взобраться наверх, он смог бы найти для себя убежище, и это разрушило бы все их планы — если бы ему удалось погрузить свои мысли в пустоту. Однако между ним и окном имелось достаточное расстояние. Если бы он только смог преодолеть его, то, безусловно, он сможет протиснуться, даже несмотря на горб.

Осторожно представив себе смукса таким же крупным, как Бохор, который уже спешит ему на помощь, Фарри провел тонкими пальцами по поверхности стены. В древних камнях он не нащупал ни одной зацепки. В этой части развалин не было ничего, за что он мог ухватиться, чтобы выбраться к выходу во внешний мир.

Он бессильно опустил руки и уставился в грязный пол, чувствуя полное поражение. Дверь, запертая на крепкий засов, и, вероятно, охраняемая, была единственным выходом из этого узилища. Он развернулся и посмотрел на нее, при этом мысленно создав картину огромного смукса снаружи, готового вызволить его на свободу, в то время как бартл занят чем-то на их корабле.

Тоггор соскочил со стены на плечо Фарри, от чего тот ощутил нестерпимую боль в горбу. Торчащие во все стороны глаза смукса напряженно уставились на дверь, словно ожидая чего-то оттуда.

И это случилось! Фарри услышал лязг отодвигаемого запора. Тогда он двинулся вперед. Взяв Тоггора обеими руками, он бросил смукса в воздух, и тот приземлился, как и замышлял Фарри, на каменный выступ над дверным проемом.

Смукс быстро повернулся и, вцепившись за самый край этого небольшого уступа, огляделся всеми глазами вокруг и приготовился к прыжку. Фарри снова сел на корточки, точно человек, потерявший надежду, но то и дело вертел головой, чтобы видеть смукса в действии. На его переднем когте уже появилась зеленоватая бусинка: в коготь поступил яд.

В каморку с шумом вошел человек с оружием в руке, и как только он повернулся к Фарри, Тоггор молниеносно спрыгнул с камня и очутился на спине охранника. Его когти так быстро впились в горло мужчины, что Фарри едва успел это заметить.

Издав хриплый возглас, мужчина зашатался, выронил станнер и схватился руками за горло, а сам тем временем качался из стороны в сторону с гримасой боли на лице. Теперь настала очередь Фарри прыгнуть. Он схватил станнер, а охранник, чтобы не упасть, привалился к стене, а потом рухнул на колени, по-прежнему держась обеими руками за горло. Тоггор уже спрыгнул с поверженного тела. Фарри развернул станнер и нажал на кнопку. Корчившийся возле стены охранник даже выпрямился от сдавленного крика, а потом упал и затих, а тем временем Фарри как можно быстрее вышел за дверь, неся уже забравшегося на него смукса. Затем захлопнул дверь, несмотря на то, что она была очень тяжела и едва поддавался его хилым рукам.

Он засунул станнер за пояс, потом дотянулся и с трудом задвинул засов, тоже едва сумев справиться. Тем не менее, на этот раз он был уверен, что сумел бы совершать чудеса.

И вот…

Он добрался до вершины лестницы и посмотрел вниз. И тотчас же призадумался. Ведь он не знал, сколько людей из Гильдии находятся в башне и где они расположились, так что спускаться вниз, пусть даже вооруженным станнером… Стоит ли пытаться сделать это? Спускаться вниз? Если бы только имелся какой-нибудь путь наверх!

Внезапно в его мозгу отпечаталась смутная картина: часть едва видимых очертаний стены, а на ней…

Фарри осмотрелся вокруг. Смукс соскочил с него и теперь находился на полу и тянулся коготками к чему-то. Костыли… из стены торчали металлические костыли. Это, конечно не ступени, но, безусловно — путь, чтобы подняться на стену. Вокруг стоял полумрак, но Фарри сумел разглядеть очертания прохода на потолке, вероятно, закрытого люком, но если он и был заперт, то только с его стороны.

Смукс уже находился на полпути к потолку, быстро цепляясь коготками то за один шип, то за другой. Фарри последовал за ним. Он тщательно проверял каждый покрытый ржавчиной шип, прежде чем поставить на него ногу, и, хотя его руки покрывались ржавчиной, металл оказался достаточно крепким, чтобы удержать его вес.

Затем, стоя обеими ногами на костыле и, держась одной рукою за последний костыль, он поднял свободную руку и ладонью толкнул люк наверх. Старое дерево не поддавалось. Фарри, стиснув зубы от напряжения, попытался проделать это во второй раз, и тут почувствовал, что люк едва приподнялся. Это сразу же вселило в него силу духа и подбодрило его. Теперь он, выгнув туловище, уперся в люк обеими руками. Его горб мгновенно охватила огненная боль, но он неистово продолжал свою борьбу с проклятым люком, и наконец это препятствие поднялось достаточно для того, чтобы он сумел протиснуть одну руку и плечо в образовавшуюся щель.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вскарабкаться вверх, и вот он уже лежал на открытом воздухе. Смукс мягко ползал по его всклокоченным волосам и тихо чирикал. Сейчас спина Фарри представляла собой сплошной сгусток нестерпимой боли, поэтому ему пришлось собрать остатки всей своей решимости, чтобы закрыть за собой люк. Верхушка башни была покрыта вековой пылью, пожухлой выгоревшей травой и пометом каких-то крупных птиц. Наверняка они гнездились здесь не один год. Повсюду валялись сломанные и обглоданные кости, некоторые — довольно крупные, что заставило Фарри задуматься о том, каких же размеров птицы нашли здесь приют, если их добычей стали столь крупные животные.

Когда он поднялся на ноги, то из-под его руки выкатился череп. Фарри подошел немного поближе к парапету, чтобы посмотреть вниз, на основную часть развалин. Под внешней стеной стояли два флиттера, несомненно являющие собой воздушное транспортное средство для полетов в эту резиденцию. Еще он увидел двоих мужчин, направляющихся к какому-то строению с сохранившейся крышей, то есть, туда, где его допрашивали. Однако все остальное говорило о том, что руины не используются полностью.

Стоял пасмурный день, солнечные лучи слабо освещали окрестности, и все же Фарри заметил на востоке что-то темное и решил, что именно там находятся холмы и горы, которые тэссы объявили своей древней территорией. Он видел кочки, поросшие высохшей травой, качающиеся от ветра кусты, почему-то серые, а не зеленые, а чуть поодаль возвышалось несколько совершенно голых скал, некоторые из которых были довольно большие и возвышались так, словно хотели внушить этим развалинам, что они намного древнее своих соседей, сточившихся за многие годы от яростных порывов ветра, от которых сохранилось лишь несколько жалких остатков.

Временно он находился в безопасности, однако не мог оставаться здесь бесконечно без воды и пищи. Тогтор носился тут и там, роясь в омерзительном содержимом огромного гнезда, копался в сухих листьях и ветках, ломающихся под его весом. Внезапно Фарри заметил среди листьев какое-то мерцание, заметное даже на фоне хмурого неба. Он протянул руку и вытащил нож с рукоятью, вырезанной из камня. Еще он нашел ножны — от долгого воздействия непогоды совершенно ржавые. Он решительно стал очищать нож от ржавчины, пока не довел свое дело до конца, и с удивлением обнаружил, что лезвие ножа хотя и притупилось, но все еще пригодно, несмотря на темные вкрапления, вызванные коррозией.

Эта удачная находка заставила его быстро разгрести мусор и грязь и приступить к более тщательным поискам того, что вполне могло оказаться на самом дне огромного гнезда. Он наткнулся еще на множество костей, затем обнаружил три черепа. Внимательно рассмотрев их, он определил, что некогда они принадлежали животным размером примерно с Йяз. Но в гнезде оказались и другие предметы: полусгнившая от времени полоска кожи, на которой крепились медальоны, отделанные в середине темным металлом и покрытыми пылью камнями — вероятно, это был ремень. Затем Фарри нашел кубок из какого-то тусклого металла, по-видимому, из серебра. Он заметил часть меча, но только его заостренная часть осталась неподвластной времени, остальное лезвие было окончательно испорчено ржавчиной. Он словно наяву услышал крики птиц, выискивающих яркие предметы и складывавшие их в свои гнезда; похоже, это и оказался именно такой «склад». Среди прочих предметов оказалась шкатулка с клинообразным замком, запирающим ее. Чтобы открыть его, Фарри воспользовался остатками меча и кончиком ножа.

Открыв ее, кроме толстого слоя черной пыли внутри он не обнаружил ничего. Если это были остатки какого-то сокровища, он все равно не смог бы определить, какого именно, поэтому раздраженно отшвырнул шкатулку в сторону. Немного порошка взвилось в воздух и разлетелось над гнездом, которое Фарри уже все обыскал.

Воздух постепенно наполнился странным запахом, а из одного из кустов, на который попал порошок, потянулась тоненькая ниточка дыма. Потом куст внезапно вспыхнул. Фарри отскочил назад, понимая, что если побыстрее не уберется отсюда, то пламя поглотит все гнездо вместе с его содержимым. И он как можно скорее начал отбрасывать ветки подальше от двери, ведущей вниз, прекрасно понимая, что произойдет самое худшее, когда его побег будет обнаружен. Вероятно, он попадет прямо в лапы своих захватчиков, стоит только кому-нибудь заметить огонь на самой верхушке башни!

Как назло, все там было совершенно сухим, и пламя весело перепрыгивало с ветки на ветку. А в том месте, где просыпалось большем всего порошка, огонь был еще сильнее — и он был ни красный или желтый, а фиолетово-зеленый — а ввысь поднимались толстые кольца зеленоватого дыма.

Фарри присел на корточки возле люка. Если ему удастся выдержать жар, исходящий от пылающего гнезда, то здесь он будет в большей безопасности, нежели в самой башне. Он подтащил к себе побольше сухих костей, и когда их скопилось достаточно много, сложил их возле себя и стал ломать на короткие, острые кусочки. Если ему не удастся сбежать, то по крайней мере у него будет это своеобразное снаряжение, чтобы отбиваться от врагов, прокалывая им руки. К тому же у него с собой был станнер, отнятый у охранника.

Размышляя о предстоящей стычке, которая, безусловно, окажется короткой, он призывал Тоггора, внушая ему начинить ядом кончики его своеобразного оружия, ведь, отравленные, они станут дополнительным и очень опасным оружием против любого вторжения в место его укрытия.

Жар от пламени больно жалил лицо. Тоггор залез Фарри на грудь и пополз еще выше, словно младенец, инстинктивно спасающийся от яростных огненных вспышек.

Зеленый дым все еще поднимался в небо, когда легкий ветерок подхватил его и свернул в трубочку, и Фарри показалось, что он увидел над собой гигантский палец, показывающий прямо в сторону скалистых земель. Если бы у тэссов были какие-нибудь часовые или разведчики, они бы точно заинтересовались, что происходит на самой высокой башне развалин.

Снизу раздался громкий крик. Фарри вытащил станнер и придвинул к себе отравленные стрелки. Теперь стали слышны тяжелые шаги на лестнице. Он безошибочно признал, что поднимающийся человек обут в сапоги астронавта с намагниченными подошвами. Он даже не мог приблизительно подсчитать количество людей из штурмового отряда. Интересно, догадались ли они, что все это устроил именно он? Пока он находился наверху, он ни разу не ощущал мысленного соприкосновения, и поэтому решился на еще одну тщетную попытку вызвать мысленный образ: тэссов и бегущих ему на помощь огромных животных — хотя бы крылатых чудовищных птиц, что гнездились наверху.

Глава двенадцатая

Зеленый дым не рассеивался, когда ветерок закручивал его над верхушкой башни. Напротив, казалось, что он становится все толще и тоще, хотя его часть по-прежнему сносило к отдаленным утесам. Звуки, доносящиеся снизу, становились громче. Охраняющие башню явно собирались под входом в его убежище. Фарри видел людей, бегущих через внутренний двор к башне. Даже Сальв показался в дверях главного штаба. Он то и дело вертел головой на жирных плечах, чтобы наблюдать за творящимся наверху.

Фарри ожидал возле люка. На какое-то время он даже рискнул попробовать мысленный контроль, но все, что он пытался внушить Тоггору, очень слабо действовало, в их связи появились своеобразные пустоты, несомненно вызванные специальными щитами, защищающими мозги людей из Гильдии.

Тут он заметил нечто, похожее на небольшой взрыв, и увидел, что огонь добрался до шкатулки и жадно поглотил ее — ту самую, из которой же и появился. Безусловно, если у тэссов на посту стоял часовой, он не мог не заметить этот столб из крутящихся дымовых струй. Хотя Фарри не имел представления, что может послужить ему на благо, а что — нет.

Рядом с ним приподнялся люк. Он схватил одну из отравленных костей и приготовился к атаке. Дверь ходила вниз и вверх от мощных толчков, и, наконец в образовавшемся проеме показалась рука, сжимающая лазер. Держащий оружие человек оставался пока вне его поля зрения, но только потому, что удерживался на своем «насесте» на лестнице из костылей; ему приходилось сохранять равновесие и при этом одной рукой придерживать приподнятую дверь.

Фарри метнул ядовитую стрелу, и та угодила прямо в цель. Снизу до него донесся вопль удивления и боли, и рука и лазер тотчас же исчезли, причем в руке оставался торчать отравленный кусочек кости. Сам он содрогнулся от той силы, с которой вонзил свое оружие в противника.

Воздух прорезал бриллиантово-белый ослепительный луч лазера, но Фарри уже спрятался в своем убежище за приподнятой дверью. Это было его единственное укрытие. Остановившись за дверью, он наугад, не целясь, швырнул вниз еще несколько костей с пропитанными ядом остриями. Наиболее крупные кости он решил оставить у себя.

Пламя от лазера спалило большую часть остатков гнезда. И хотя пламя лазера было очень сильным, оно было быстро поглощено зеленым огнем, который уже спалил все, оставшееся от гнезда, свитого из сухих ветвей.

Фарри надавил плечом на дверь и захлопнул ее. Он понимал, что враги могли бы быстро справиться с люком. И с этой стороны у него не имелось способа закрыться. Поэтому он снова присел на корточки прямо на двери, таким образом превратив себя в единственный замок. Тем более, что несколько отравленных «стрел» достигли своей цели, так что у тех, кто пытался добраться до него, было о чем призадуматься.

Огонь в гнезде почти догорел, настолько сильным был удар первой «молнии». Сколько же пройдет времени до того, как они силой откроют дверь, которая даже теперь содрогалась под Фарри? Он понимал, что кому-нибудь из них это обязательно удастся сделать. Единственное, что играло ему на руку, что у того, кто наконец взберется по металлическим костылям, будет очень неудобное положение для нападения.

Тоггор перепрыгнул с его груди на плечо.

— Фарри?

Да, он услышал свое имя, правда, его не произнесли вслух, но оно так отчетливо отозвалось у него в мозгу, словно его выкрикнули. Тэссы? Не только тэссы, а сама леди Майлин? Он глубоко вздохнул. Имя прозвучало так громко, словно она стояла прямо перед ним, но он был уверен, что имя дошло до него не с открытого пространства, разделяющего верхушку башни и утесы — Гильдия постоянно пристально следила за тем, чтобы этого не произошло.

— Я здесь, — ответил он, неожиданно беспечно и неосмотрительно и очень отчетливо, совершенно не волнуясь о том, что именно в этот момент какое-нибудь новейшее устройство Гильдии запросто могло засечь его ответ. А потом добавил, поскольку место его укрытия уже было известно: — Я на башне.

— Кто тебя удерживает?

Как обычно, в ее вопросе содержалось минимальные дополнительные сведения, и ему пришлось последовать ее примеру:

— Гильдия.

Хотя пламя быстро потухало, дым не уменьшался. Его зеленый «палец» протянулся далеко-далеко за пределы внешней стены развалин. Дым был необычно густым и не рассеивался в воздухе, хотя Фарри по-прежнему чувствовал на щеках ветерок, постепенно усиливающийся и превращающийся в ветер, который должен был бы развеять дым на все четыре стороны.

— Где? — этот вопрос прозвучал еще отчетливее.

— На башне, — снова ответил он.

— Готовься!

Готовиться к чему? — подумал он. Безусловно, безоружные тэссы, насколько он знал, не могли надеяться захватить развалины и вытащить его оттуда. Однако оставалось странное поведение дыма, изумлявшее его все больше и больше.

Указующий «палец» внезапно начал сворачиваться. И по мере этого он становился еще толще, приобретая чуть ли не твердость. Фарри почувствовал, что стоит ему вытянуть руку, и он сможет этот дым потрогать.

Дым возвращался к башне. Фарри сглотнул горький комок в горле. Что-то зловещее и неестественное чувствовалось в этом возвращении. Фарри отнюдь не улыбалось быть захваченным этим дымом вместе с пожухлыми листьями. Но он не мог вернуться к лестнице. До него по-прежнему доносились снизу приглушенные голоса, и он наверняка получил бы лазерный луч прямо в голову, если бы приоткрыл дверь хоть на миллиметр. Сероватое небо над ним потемнело, но дым был заметен и в этой темени. Когда он добрался до внешней стены развалин, рыщущий кончик этого «пальца» — или языка — опустился, чтобы пробраться в самые нижние этажи разрушенных зданий. Но по крайней мере дым не шел в сторону убежища Фарри; и вообще ничего не двигалось в его сторону.

Он рискнул подняться на колени, по-прежнему сжимая в обеих руках отравленные кости, но он не отполз от двери, поэтому ему все еще удавалось наблюдать, как дымовая завеса, ставшая еще шире, рыщет на уровне земли. Гнездо сгорело окончательно, и когда исходили последние клубы дыма, Фарри вдруг увидел, как они начинают подниматься вверх и присоединяться к дымовой завесе, словно управляемые кем-то.

Снизу снова раздались крики, и вдруг на дверь под ним перестали давить. Тогда он поднялся, готовый упасть на дверь всем своим весом, если она снова начнет подниматься. Затем посмотрел вниз.

Дым не касался земли, а повис над нею, держась на высоте ниже пояса. И он по-прежнему не рассеивался. Скорее, он напоминал какое-то бесформенное охотящееся животное, готовое наброситься на все, что будет двигаться. Фарри увидел, как Сальв резко отступил назад в помещение и захлопнул за собою дверь прямо перед лицами двух охранников, которые, поливая его проклятьями, ринулись в довольно сомнительное убежище одного из строений со снесенной крышей. Никто не решался двинуться к башне.

Теперь темная тяжелая масса покрывала все открытое пространство того, что некогда считалось внутренним двором. Какой-то звук заставил Фарри поднять голову и посмотреть за пределы развалин, туда, где простирались далекие земли.

Этот звук шел со стороны двух флиттеров, стоявших на земле неподалеку. Фарри показалось, что корпус одного из них разодран с одного бока, и он вытянул шею, чтобы взглянуть на это повнимательнее, хотя обстоятельства требовали от него оставаться на месте, чтобы иметь возможность помешать открыть люк.

Внезапно послышался звук, в котором не смог бы ошибиться никто, некогда проживавший в Приграничье. Флиттер готовился подняться в воздух. Фарри снова присел на корточки. Возможно, этот межпланетный летательный аппарат поднимается для того, чтобы захватить его в плен. Переложив свои кости-стрелы в одну руку, второй он вытащил нож, который нашел в гнезде, и со всей решительностью приготовился защищаться до последней капли крови.

Маленький корабль спиралью вознесся в вечернее небо, на котором уже частично стало видно третье кольцо поднимавшейся из-за горизонта луны. Фарри безумно хотелось верить, что он выберется из этой передряги целым и невредимым. Он ожидал, и тело его было холоднее поднимающегося пыльного ветра, который, как и прежде, никак не воздействовал на дым, расстилающийся внизу, хотя становился все сильнее и пронзительнее, пробирая Фарри до костей.

Флиттер пошел на снижение, и вдруг Фарри получил телепатическое послание тоном, который не смог бы перепутать ни с чьим другим — это было послание лорда Крипа.

«Приготовься!»

Фарри был уверен, что это не какая-то уловка со стороны Гильдии. Да, человеческий голос подделать очень просто, но он еще ни разу не слышал, чтобы можно было сымитировать мысленный сигнал. Значит, наверху находился Крип Ворланд, а ему… ему надо было приготовиться!

Было еще достаточно светло, чтобы увидеть, что из корпуса флиттера выпала веревочная лестница. Фарри отшвырнул свои кости-стрелы и с ножом за поясом и с Тоггором, прицепившимся к рубашке, приготовился.

Взбираться по раскачивающейся из стороны в сторону веревочной лестнице — Фарри не мог себе даже представить в воображении. Но это был путь из тюрьмы, который он страстно искал, пока окончательно не потерял надежду найти его. Флиттер нависал над его головой, и Фарри с трудом удалось ухватиться за веревки. Их оказалось три, как он внезапно осознал, и одна из них была снабжена крюком, и перед тем, как начать подниматься в туманное вечернее небо, он прицепил его к своему ремню.

— Держись крепче! — пока он отчаянно поднимался по веревочной лестнице, флиттер поднимался, отчего Фарри кидало из стороны в сторону по воздуху, то к внешней стене башни, то от нее, подальше от двери-люка, и теперь кто-нибудь наверняка смог бы дотянуться до него. Он настолько сильно сжимал пальцы, что веревки больно впивались в ладони, и при этом боялся даже краем глаза посмотреть вниз. Потом он услышал еще один приказ:

— Поднимайся же!

Сперва Фарри решил, что ни за что не сможет разжать пальцы и никогда не дотянется до следующей перекладины веревочной лестницы, находящейся прямо над его головой. Но почему-то его тело повиновалось, хотя сознание оцепенело от жуткого страха, какого он не испытывал еще ни разу в жизни. И все-таки он стал подниматься.

Флиттер быстро набирал высоту, и теперь ветер, казалось, разрывал Фарри на куски. Ослепительный луч лазера пронзил воздух как раз в том месте, где он висел несколько мгновений назад. Кому-то все же удалось по тревоге выбраться из развалин и прицелиться в флиттер из лазера.

Из открытого нижнего люка флиттера протянулась рука, сулящая Фарри спасение. Он даже не осознавал, как быстро добрался до этой руки. Чьи-то пальцы со всей силы схватили его за одежду как раз там, где находился горб. Все тело Фарри тотчас же отозвалось раскаленной болью, но он все-таки забрался во флиттер. Подняв глаза, он увидел перед собой лицо леди Майлин. Она перегнулась над его распластавшимся телом и надавила на рычаг, закрывающий люк, тогда как Фарри неподвижно лежал на металлическом полу, не в силах пошевелиться.

Маленький корабль раскачивало из стороны в стороны, и Фарри решил, что его пилот выжимает из флиттера все возможное, чтобы поскорее убраться подальше от этих проклятых развалин. В эти мгновения Фарри не знал, направляются ли они в страну высоких скал тэссов или еще куда-нибудь.

Фарри несказанно радовался, что наконец лежит здесь, рядом со своими спасителями. Дышал он тяжело и прерывисто. Тоггор спрыгнул с рубахи и уселся на палубе рядом с его головой; его глаза торчали совершенно прямо и все время смотрели на Фарри, словно смукс разделял вместе с ним его радость.

— Сейчас мы будем садиться, — сообщила леди Майлин на торговом жаргоне. — Нам нельзя появляться в тайных местах на этом чужеродном судне.

Тайные места? Неужели, чтобы добраться до страны тэссов, им понадобилось так мало времени? Очевидно, флиттер летел со скоростью намного большей, чем он мог себе вообразить — ибо они уже садились. Когда флиттер рывком опустился на землю, Фарри чуть не заорал от боли, а горб превратился в сплошной ее сгусток. Леди Майлин уже открывала люк кокпита. Однако лорд Крип даже не поднялся с сиденья пилота.

Вместо этого он наклонился над панелью управления флиттером и вытащил станнер. Взяв станнер за дуло и, действуя им как дубинкой, он хладнокровно разбил все приборы на панели. Сперва он расколошматил их защитное покрытие, а затем все датчики и индикаторы. Он колотил по панели до тех пор, пока не показалась сложная система, состоящая из переплетенных проводов, которые он со зловещей усмешкой вырвал их и разорвал на части, превратив приборную доску в бесформенное месиво.

— Им понадобится несколько дней, чтобы этот флиттер снова взлетел, — проговорил лорд Крип, покончив со своим разрушительным занятием. — А нам лучше поскорее уходить.

Едва выбравшись из флиттера, они посмотрели вверх. Вечер быстро сменился ночью, однако небо казалось живым от великолепия третьего кольца — настолько оно было красиво. Фарри заметил, что леди Майлин пристально смотрит на кольцо с воздетыми в воздух руками, словно именно она вызвала это дивное свечение, а теперь пытается удержать хотя бы его частицу между ладонями.

Перед ними слабо проступал проход в то место, где находилась зала. И снова Фарри увидел в грязи глубокие колеи и выбоины, оставленные колесами огромного количества повозок, которые проследовали тут. Тут лорд Крип коснулся его плеча, и Фарри повернул голову в его сторону.

Вот они снова входят туда, где скалы продырявлены древними проходами. Было видно, что на эту почти бесплодную землю легла тяжелая длань веков. Однако они не направились как прежде в залу, а двинулись к проходу намного меньше предыдущего. Он был настолько узок и тесен, что спутники Фарри с трудом протиснулись. Проход не закрывался ни дверьми, ни засовами, а путь им озаряло бледное свечение, возможно, источаемое третьим кольцом, гордо и величаво украшающим ночное небо.

Здесь их дожидались те четверо, которые стояли на возвышении в зале, хотя на этот раз они никого не судили. Фарри даже ощутил еле уловимую разницу в происходящем, хотя не мог ее сформулировать, но решил, что как бы ни провинилась леди Майлин, предводители ее народа или уже разрешили или отложили ее дело на какое-то время, ибо имели более важные задачи, с которыми следовало разобраться незамедлительно.

— Добро пожаловать, малыш. — Этот голос Фарри уже знал. Он уже не раз прерывал его мысли с тех пор, как начались его приключения на Йикторе, и он не смог бы перепутать его с другим. Голос принадлежал женщине, стоявшей на шаг впереди остальных троих.

— Как ты научился пробуждать туман Эога?

— Туман Эога? — переспросил он на торговом жаргоне. И тотчас же его охватила непреодолимая усталость. Ему не хотелось ничего, кроме сна; он мечтал свернуться калачиком и заснуть, спать и не видеть сны, и долго-долго не просыпаться.

В ответ в его мозгу внезапно вспыхнуло мысленное изображение непроглядного зеленого дыма из порошка, источаемого из шкатулки. И он поспешно рассказал всю правду, о том, как обнаружил эту шкатулку, и об ее содержимом, о котором он не имел никакого понятия.

— Там гнездятся грок. А они не покидают свое насиженное место многие годы. Фортуна улыбнулась тебе, малыш, что вообще-то случается очень редко.

Он подумал, что вряд ли мог бы повторить ее слова. Впрочем, теперь, оглядываясь назад, он осознал удачу, неизменно сопровождавшую его во времени заточения в башне людьми Гильдии. Вероятно, это древнее суеверие было правдой, и Фарри, как и его горб, были как бы талисманами его удачи — несмотря на то, что, если бы он смог, то действовал бы и без нее.

— Они хотели использовать меня как приманку. — Только и сумел воскликнуть он, довольный тем, что остался в живых и в довольно хорошем состоянии.

— И все же попались на приманку именно они, — проговорила главная тэсса.

— У них есть лазеры, — произнес он, ибо не разделял ее веру в то, что в руинах была вся группа бандитов. А могли ли тэссы пойти в наступление на противника, он не знал.

— У них есть самые эффективные виды оружия, — сказал лорд Крип предостерегающе. — Если они считают, что мы скрываем какую-то важную находку…

— У них может быть все, что угодно, — резко ответила женщина. — Теперь у тэсс такой контроль, что мы способны запечатать их.

Тогда Фарри осмелился проговорить, тоже предостерегающим тоном:

— Может статься, что у них не меньше терпения, чем у вас. — С этими словами он оглядел пустынные земли, простирающиеся вокруг. — Сможет ли ваша земля обеспечивать ваших людей пищей и водой до бесконечности?

— Вероятно, нет. Но кроме гнезда грока есть другие места, где можно охотиться, малыш.

Ему казалось, что она разговаривает весьма самонадеянно. Словно она была коммандером, и ее армия собиралась совершить набег, готовая, насколько он понимал, рассчитывать на свою полную неуязвимость. Тут он вспомнил, как развернулся флиттер, совершавший первый разведывательный полет рядом с долиной тэссов.

— Ты просто устал, малыш. Тебе следует хорошенько отдохнуть, не думая об опасности, и понять, что на этот раз ты спишь не под присмотром часовых, поскольку ты их больше никогда не увидишь.

Он понял, что на этом их беседа завершилась, и охотно вышел из залы. В мыслях у него было неспокойно. После приключения с дымом он понимал, что, возможно, это было какое-то необычное оружие, равно как и то, что, вероятно, это был конец триумфа Гильдии здесь. Он слишком долго прожил в Приграничье под постоянной черной тучей Гильдии, нависающей над ним, где все обитатели говорили о ней с благоговением и страхом. И все смертельно боялись того, что способна сделать эта организация и что она уже совершила в прошлом. Он по-прежнему считал, что Старейшие тэссов слишком самонадеянны.

Тем не менее он охотно проследовал за лордом Крипом в одну из комнат-пещер, где от души наелся сухих фруктов и каких-то съедобных полосок, которые по вкусу вполне могли бы быть мясом, но Фарри понимал, что это не так. Он напился какой-то газированной жидкости, которая не была ни водой, ни вином. Затем свернулся калачиком на стопке ковриков вместе с Тоггором, по-прежнему находившимся с ним, и стал дожидаться целительного сна. Глаза его начинали слипаться.

Да, Гильдия хотела сделать из него приманку, размышлял он в полудреме. И ловушка чуть не захлопнулась. Внезапно он осознал, что на самом-то деле вовсе не верил, что леди Майлин с лордом Крипом начнут его искать. Но могло статься, что это просто было их обязанностью, примерно такой же, как его ответственность за Тоггора — что они просто не имели права оставить его в руках врага. Это была единственная причина, которую он мог принять.

Узнал ли он о Гильдии еще что-нибудь? Хотя Фарри сомкнул глаза, чтобы уснуть, он снова увидел свой сон наяву: Ланти, распластавшегося на столе, и второго мужчину, который тряс его за плечо, а потом с отвращением и разочарованием отступил, когда понял, что бывший астронавт мертв. Затем он увидел тускло мерцающую полоску чего-то, которую второй держал в руке — Фарри попытался сосредоточить свою память на этом предмете, чтобы хотя бы приблизительно прикинуть его ценность.

Только то, что он увидел теперь на какой-то миг, была не грязная конура Приграничья, а что-то еще…

Словно он опять оказался наверху, на раскачивающейся веревочной лестнице, только сейчас он не ощущал страха этого испытания в открытом пространстве. Полет был ровным и не вызывал страха. Он смотрел вниз так, будто летел на спине огромной птицы, а не на флиттере, ибо со всех сторон его овевал свежий ветер, и он понимал, что находится здесь по своей воле, а не потому, что у него не было выбора.

Он смотрел вниз на землю, покрытую рябью зеленой травы: он видел рощи деревьев, листья которых напоминали красивые самоцветы, и понял, что это цветы или фрукты. Впервые за все время Фарри мог вспоминать, он был действительно жив, он не чувствовал болезненного груза на плечах и мог свободно двигать головой. Его тело было прямым; и он ощущал это, не прикасаясь к своим плечам. Может быть, это снова был сон, но Фарри неистово пытался удержать его. Если он никогда не пробудится из этого сна, значит это было воздаянием ему за все его злоключения, пережитые в прошлом.

Он спускался по воздуху, легко, свободно, теперь понимая, что он ни от чего зависит, кроме собственной воли и тела. Высокая трава окружала его, доходя до плеч, и тут он почувствовал дивный сладкий аромат…

И этот аромат прервал его сон, возвратив в окружающую мрачную реальность. И все-таки приятный запах существовал. Он открыл глаза и увидел сидящую на коленях рядом с ним леди Майлин. На ее плече сидело какое-то маленькое пушистое существо, которое тыкалось головкой в ее шею. Позади леди Майлин стояла Йяз, помахивая хвостом с кисточкой на конце.

— Фарри… а кто такой Ланти?

Он ответил прежде, чем сумел сосредоточиться:

— Я был вместе с ним. Полагаю, это он доставил меня в Приграничье с другой планеты… меня и что-то еще, что намного ценнее меня.

— Расскажи, — потребовала она.

Он ощутил легкое раздражение и нахмурился. Его чудесный сон прервали, чтобы он рассказал о своих горьких воспоминаниях — это было очень болезненно.

— Откуда ты знаешь Ланти? — снова спросила она.

— Я его видел…

Фарри весь собрался, словно почувствовал, как в нем начинает закипать гнев.

— Я видел его в видениях! — обвиняющим тоном воскликнул он. Да, он встречался с ними мозг к мозгу, но никогда не давал им право следить за ним без его ведома. Что еще, о чем он не знал, она сумела прочитать в его голове? Сейчас он чувствовал себя таким же беззащитным, как когда был в руках босса из Гильдии. По крайней мере тогда они использовали специальный механизм и объяснили ему причину, почему вторгаются в его мысли.

— Ты кричал, — медленно проговорила леди Майлин. — И это был крик боли. Я могу успокоить тебя — вот и все.

Возможно, она была права и желала ему только добра, ибо он снова почувствовал себя спокойно.

— Нет! — в ее голосе ощущалось сильное волнение, и она протянула к нему руку, словно захотела приласкать его, как она, вероятно, ласкала животное, с которым грубо обходились.

Только он-то не животное! Он был таким же человеком, как и тэссы, даже если его отношение к человеческому существу определялось только восьмой степенью! Наверняка и сами тэссы, хотя и имели человеческий облик, заметно отличались от людей с других миров, если руководствоваться показаниями этой шкалы.

— Пожалуйста, — сказала она. Сам того не осознавая, он отстранился от ее руки. — Пожалуйста, — повторила она вслух на торговом жаргоне; вероятно, понимая, что телепатическая связь в этот момент — не то, что она может себе позволить. — Скверные воспоминания можно облегчить, если поделиться ими с кем-то.

— Мне нечем ни с кем делиться, — резко произнес он и пристально посмотрел ей в глаза, словно она была заслана коммандером, чтобы выудить из него последние частички правды. — Вам все известно. Я был с Ланти в Приграничье — а что было за их пределами, я не помню.

— Тебе стерли память? — осведомилась она, рассматривая его с таким пристальным вниманием, что ему страстно захотелось пробить каменную стену и убежать. Он снова заметил тревогу в ее взоре.

— Не знаю. И меня это не волнует, — ответил Фарри со всей решимостью, на которую был способен. И заметил, что, похоже, она поверила ему.

— Ты же знаешь, что это можно изменить. Если ты, конечно, захочешь…

— Нет!

Она подняла руки и кончиками пальцев коснулась его лба, точно каким-то странным образом приветствуя его.

— Прошу прощения, Фарри. Но знай, что, при всем уважении к твоему сопротивлению, ты до сих пор не способен препятствовать этому.

— Это… это… ну… — Тут он запнулся. — Хорошо… — Он так и оставался сидеть озадаченный, пока она не вышла из помещения. Затем до него донеслось шуршание, и он увидел, как ему на колено вскочил Тоггор. Пальцем Фарри погладил смукса по щетинке, покрывающей внешнюю часть его тельца. Неужели смукс иногда тоже ощущал негодование, когда Фарри старался уловить его мысли? А что ощущали животные, с которыми дружила леди Майлин — что они думали об этой дружбе? Он знал, с какой любовью встретили ее Йяз и Бохор после того, как их разлучили в космосе. Впрочем, возможно, они дружили с ней, ибо у них не было другого выбора. Вероятно, их радовал сам факт, что представитель иной формы жизни вступает с ними в контакт и что они не испытывают недостатка в ласке. Он никогда не дрессировал животных, равно как и не владел ими. Разве что Тоггором…

Он сложил ладони в чашечку, и смукс быстро запрыгнул туда. Фарри поднял руки так, чтобы глаза Тоггора оказались с ним на одном уровне.

— Ну как тебе все это, Тоггор? — телепатировал ему Фарри. — Как это для тебя? Ты чувствуешь, что я вынуждаю тебя на какие-то действия, которые лишают тебя свободы? Я не Расстиф, который издевался над тобой, который держал тебя пленником. Держал в плену и твое тело и твой разум.

Он не получил никакого ответа, пусть самого расплывчатого, однако почувствовал исходящие от смукса покой и довольство, когда тот легонько царапнул его по руке.

Глава тринадцатая

Фарри ел, пил, спал и не видел снов. Если люди из Гильдии и совершали какой-нибудь налет на тэссов, он ничего об этом не знал. Когда он наконец очнулся, то увидел отчетливый и яркий лунный свет и почувствовал, как в нем собирается силы духа. Неужели именно это вывело его из глубочайшего сна?

Теперь ни одна мысль не проникала снаружи в его сознание. Наверное, леди Майлин установила какой-то барьер, препятствующий их проникновению, когда пообещала, что его потревожат не больше, чем будет необходимо. Но даже несмотря на то, что никто не пришел, чтобы разбудить его, ему показалось, что он слышит отдаленную, призывную музыку. Именно в это мгновение где-то в глубине души он ощутил беспокойство, словно что-то шевелится совсем рядом с ним, хотя возможно это было всего лишь растение. Но мгновенно тот самый барьер, который он пытался выстроить против тэссов, резко упал, и Фарри оказался свободен.

Он увидел в небольшой нише, выдолбленной в комнате-пещере, ванную, наполненную водой, и запас мягкого мха, заменяющего полотенца. Он сорвал с себя пропитавшуюся потом одежду и тщательно вымыл свое сгорбленное тело. Горб по-прежнему чутко отзывался на каждое прикосновение и непрерывно зудел, будто боль проедала его толстую, сморщенную кожу, поэтому вытирался он очень осторожно и только те места, до которых мог дотянуться.

Его рубаха выглядела такой грязной, что он побрезговал снова натянуть ее на чистое вымытое тело. Но ему и не пришлось этого делать. Рядом с нишей он обнаружил маленькие короткие штаны, сшитые по моде, как одевались тэссы, и рубашку, широкую в плечах, что давало свободное пространство для его горба. Внезапно тишину пещеры нарушил щебечущий звук, и Фарри увидел смукса, вернее его искаженную гротескную тень, отражающуюся на стене пещеры в лунном свете. Тоггор бежал к нему; его глаза торчали во все стороны.

Когда Тоггор приблизился, Фарри снова ощутил исходящие от него волны удовольствия и прекрасного самочувствия. Было похоже, что смуксу очень нравилось в этом убежище. Фарри подпоясал ремнем широкие складки рубахи, и тут поблизости от него раздался звон.

Он напоминал глубокий насыщенный звук огромного гонга, и тело Фарри завибрировало от этого мощного звука. Он прозвучал трижды, и Фарри вдруг обнаружил, что идет к выходу из пещеры, как будто кто-то призывал его к себе и он не мог не повиноваться этому призыву.

Он дошел до конца дорожки, стараясь никого не потревожить. Над ним простиралось небо, и он едва не свернул свою короткую шею, чтобы разглядеть его получше. Третье кольцо виднелось целиком, по-видимому, оно вошло в свою полную силу, и когда Фарри смотрел на него снизу, ему казалось, что на него падает не настоящий лунный свет, вызванный естественным отражением самой Котры, а скорее, шар опускающейся луны освещает радуга. Фарри почувствовал, как все его тело трепещет, он ощущал, как волосы, точно живые, поднялись на его неестественно большой голове, а дрожь прошибла его до кончиков ногтей. Его тело словно бы впитывало в себя отражение этого света, причем впитывало так, будто испытывая непреодолимую жажду, как будто это была вода из какого-то чистейшего холодного источника.

Казалось, этот свет вытягивает остатки боли из его горба, хотя кожа все еще зудела под рубашкой, и этот зуд становился все сильнее и сильнее, пока Фарри не стащил с себя рубашку и не начал расчесывать кожу. Но вместо боли и дискомфорта он ощущал резкое чувство удовлетворения.

Он не видел никого из тэссов. Но он снова слышал их песню, льющуюся откуда-то сверху. Только на этот раз песня не рассказывала о долгих годах лишений, а скорее являла собой восторженный приветственный гимн чему-то, что даровало новую жизнь.

Фарри уже собрался было возвращаться, когда дошел до темного помещения с потрескавшейся от времени дверью. Он не увидел ни часовых, ни охранников. Путь был открыт, и он вошел внутрь, ведомый изумительными переливами этой песни, слов которой не понимал. Он чувствовал только мелодию.

Потом он заметил, что в восхитительном свете третьего кольца виднеется еще что-то. Оно будто связывало светом четырех тэссов, стоящих на возвышении, с остальными, собравшимися внизу. В этом свечении их белые волосы переливались, как радуга; каждого из них будто обволакивал кокон света, от чего их тела казались призрачно-прозрачными, будто это были не люди, а их тени. Нет, тени бывают темными, а Фарри скорее видел некие переливчатые силуэты.

Он видел леди Майлин, которая стала совершенно другой. Ее светлые волосы шевелились, будто в каждом локоне находился какой-то трепещущий дух. Свечение обволакивало все ее тело, как и остальных.

Фарри резко остановился возле прохода и с изумлением наблюдал за происходящим. Вероятно, несмотря на тянущее ощущение внутри, он не был одним из них — возможно, для него было лучше держаться подальше от них, как чужаку.

Зуд в спине усиливался с каждой секундой. Он почувствовал, что поднимается на цыпочки своих босых ног, опирающихся на древние камни пола, и тут его охватило чувство, что к нему опять приближается какая-то помощь явно божественного происхождения, которая исходила от всей этой группы, поднимая его все» выше и выше к этому переливчатому свету. Он распростер руки и поднял голову, насколько позволяли его согбенные плечи, так, чтобы лунное свечение коснулось его лица. Теперь это было больше чем свет — это было приятное тепло, походящее на мягкое давление дружественной руки, которая отбросила с его лба спутавшиеся волосы.

И тут его ноги задвигались — взад и вперед. Он стал ощущать, что заключен в своем бесформенном теле, словно в наказание за что-то; он чувствовал нечто, удерживавшее его в уродстве и печали, когда прямо над ним, в нескольких дюймах вне досягаемости, находилось все, чего он страстно желал — и никогда не надеялся обрести.

Вдруг песня затихла — вместе с его желанием. Теперь Фарри стоял неподвижно — и зарыдал, ибо все, что ему было обещано, он не мог получить. В конце концов он всего-навсего отребье из Приграничья. Он ощущал беспредельную горечь, ибо все его чаяния и надежды оказались тщетны, а все его естество ощущало эту безвозвратную утрату.

Вокруг царила тишина, и он сделал шаг назад, оказавшись в аркообразном дверном проеме. Что, если он все-таки проболтался, выдал какой-то важный секрет, а они это обнаружили? Ведь он не хотел причинить никакого вреда!

— Добро пожаловать.

Этот голос раздался в его голове настолько отчетливо, как не случалось с ним еще никогда. Услышав эти слова, Фарри осознал, что они освобождали его от боязни. Сам не понимая, почему, он снова шагнул вперед и теперь медленно двинулся к возвышению. Тем временем свечение от кольца стало затухать; тени объединялись и вытягивались. Тэссы больше не переливались в великолепии дивного света кольца.

Тем не менее, ведь не присутствие Фарри нарушило очарование этого зрелища. Он понял это, когда, прихрамывая, направлялся вперед. Та, что стояла позади и сверху леди Майлин, вытянула свой жезл, словно это был лазер Гильдии с раскаленным добела дулом, и Фарри и вправду решил, что еще мгновение и в него вонзится ослепительный пучок света.

Да, его приветствовали. И он не ошибался в волнах тепла, исходящих от этого общества. Потом все нарушилось, когда люди по одному и попарно стали проходить мимо него, направляясь к двери. Но все-таки его по-прежнему удерживали и призывали.

Леди Майлин с лордом Крипом даже не сдвинулись с места, чтобы уйти. Когда Фарри оказался на одном уровне с ними, они разошлись, один вправо, другая — влево, и теперь все трое смотрели на четырех Старейших, стоящих на помосте. Та, которая поманила его к себе, подняла жезл, и он ощутил, что напряжение в теле исчезло. И все-таки он догадывался, что не уйдет от нее так просто.

— В тебе есть многое, малыш. — Ее телепатический выговор был чистый и отчасти музыкальный, словно в нем осталось что-то от недавно услышанной Фарри песни. — Тебе выпало быть сыном, как выпало быть тем, кто сыновья и дочери этой земли. И все-таки ты относишься к другим корням, и поэтому тебе надлежит вступить в свое наследие.

Фарри чуть не лишился дара речи от изумления, но несчастным голосом осмелился спросить:

— Кто я… или что я, о, Великая Госпожа?

Она еле заметно покачала головой, и он заметил, как замерцали крошечные самоцветы, украшающие булавки, удерживающие ее роскошную массу волос.

— Кто ты? Спроси об этом себя, малыш — ибо тебе подобных мы прежде еще не встречали. Кто ты? Это ты должен выяснить сам.

— Я — отребье! — с трудом выдохнул он, чувствуя, как в горле застрял горький комок.

— Ты то, чем хочешь быть. Неужели ты и в самом деле то, чем себя называешь? — Ее мысленное послание проникало в его разум спокойно, как ласковая рука, ласкающая ребенка, пробудившегося от ночного кошмара.

— Я — Фарри! — с вызовом проговорила другая его часть, которой сейчас было нестерпимо горько.

Он снова увидел, как засверкали драгоценные камни, когда она кивнула.

— Ты даже больше, нежели это. Но ты узнаешь об этом, когда настанет время, малыш. Мы обладаем некоторым даром предвидения, однако торжественно поклялись не использовать этот дар для себя — чтобы не идти уже избранным заведомо путем; мы можем действовать открыто, лицом к лицу и при помощи одного разума. Но я скажу тебе, Фарри, настанет время, и ты действительно узнаешь, что ты и кто ты. И это будет не плохое время, а хорошее!

Странное тепло, которое он ощущал, когда слышал песню, снова охватило его. Оно полилось из третьего кольца и опять ласкало его тело. Он попытался поклониться, но с его искривленным телом у него вышло какое-то неуклюжее приветствие.

— Благодарю вас за ваше предсказание, Госпожа.

— Не следует благодарить за правду. Но сейчас у нас есть еще дела. Пошли!

Остальные трое, стоящие на помосте, одновременно развернулись и двинулись вперед, леди Майлин с лордом Крипом последовали за ними, а Фарри пошел между ними. Они вошли в боковой проход зала и наконец очутились в комнате, которая оказалась не полностью выполненной из сурового камня, а вдоль двух ее стен стояли подбитые чем-то мягким скамьи, с вытканными по всей длине узорами. С голых каменных стен свисали еще несколько подобных скамеек. И снова, благодаря какой-то уловке древних строителей, в потолке было проделано отверстие, пропускающее сюда свет, излучаемый третьим кольцом, который освещал помещение, а пол был выстлан хрусталем и самоцветами, которые непрерывно переливались разноцветными лучами. Фарри с изумлением разглядывал помещение, едва осмелившись ступить на такой великолепный пол, когда увидел, как самоцветы словно подмигивают ему, как лампочки на пульте управления космическим кораблем. И все-таки это были камни и самоцветы, и явно они были доставлены сюда с каких-то очень далеких миров.

Четверо Старейших устроились на одной из скамеек и сделали знак остальным встать поближе к двери. Фарри остановился между леди Майлин и лордом Крипом. Затем один из Старейших мужского пола указал своим жезлом на часть стены, и она отворилась вперед, и тотчас же словно на крыльях в помещении появился поднос с высоким кубком, который ярко сверкал в свете луны.

Кубок поднесли леди Майлин. Она взяла его и сделала один-единственный глоток; затем передала его Фарри с ободряющим кивком. Он тоже отпил из кубка и протянул его лорду Крипу. Тот тоже принял кубок из его рук и выпил, затем кубок развернулся и снова исчез.

— Похоже, что эти пришельцы, которые пошли самой нижней дорогой, довольно неплохо устроились здесь и вознамерились оставаться в этом месте до тех пор, пока не добьются своей цели, — первым нарушил молчание тот, который выглядел самым старшим из Старейших.

— Наверное, мы навлекли беду на наш народ… — отозвалась леди Майлин. — То, что мы совершили на другой планете, мы сделали из страха за наши жизни, и даже больше, чем только за наши жизни… но тем самым мы принесли с собой опасность на Йиктор.

— Они были здесь прежде, — проговорила женщина, разговаривающая с Фарри. — Я не знаю, что они ищут, но у нас есть свои барьеры и охрана, и они ни за что не проникнут сюда со своими…

— Если не считать того, что в первую очередь они хотят заполучить нас, — резко произнес лорд Крип. — Их устройства настроены на нас, поэтому только Фарри пришлось отвечать на их вопросы. Где-то они уже приготовили для нас клетку, чтобы поймать нас и засадить туда.

Четверо Старейших наклонили головы в знак согласия.

— Значит, чем быстрее мы уйдем, тем меньше угроза… — продолжал лорд Крип. Однако женщина предупредительно вскинула руку, давая ему знак, чтобы он замолчал.

— Мы — тэссы, и за нашей спиной лежат долгие годы трудных испытаний. И теперь нас не станет меньше, потому что мы отвергли многое из того, к чему пришельцы из далеких миров относятся с большим уважением. Нам нельзя попасться их охотникам…

— Возможно, этого и не будет, но вас могут уничтожить. Нельзя сбрасывать со счетов, что те, кто пытается захватить врата, ведущие к вашим землям, не думает точно так же. А то, что им не удается забрать, они просто уничтожают.

Лица четырех Старейших посуровели, и та, которая была их первым оратором, медленно покачала головой.

— Пусть попытаются. — В ее словах прозвучала такая самоуверенность, что Фарри не знал, согласиться ли с ними или изумиться в неверие тех, кто никогда еще не побывал в других мирах и не понимал, насколько далеко простирается могущество железной руки Гильдии.

— Об их появлении здесь доложат, — сказал лорд Крип. — Патруль…

И снова женщина покачала головой.

— Они двинутся на тэссов на их же собственных землях. И бесстыдно будут вытворять то, что им заблагорассудится. Мы находимся не так уж далеко от наших источников, и могут наступить такие дни, когда мы не сможем защищаться. Как вы думаете, отступят ли они, если эти трое будут захвачены и брошены к их ногам?

Рот лорда Крипа превратился в узкую линию, а сам он напрягся, словно собрался выхватить оружие.

— Рассказов о Гильдии великое множество, и все они скверные. Мне не верится, что они способны пойти на переговоры. Однако здесь, вероятно, против них играет время. Эта планета пока еще не под их контролем. А их штаб в развалинах — самый крупный их отряд здесь, нам об этом хорошо известно. Тем самым, пакт с ними можно купить…

— Никогда! — вскричала женщина с такой силой, будто произносила клятву. — Мы даже не обсуждаем подобных вещей! Однако они могут вынудить нас снова встать на путь, от которого мы отреклись много лет назад — когда открыто встречались с врагом лицом к лицу. Если же мы изберем то, что находится здесь… — кончиком пальца она коснулась лба, а затем вытянула руку вперед в пустоту, разделяющую их… — против того, что мы смогли бы выдержать, равновесие сдвинется, и Весы Моластера снова выровняются. Наша мысль такова: если этих захватчиков трудно увести в сторону, значит, их надо ошеломить иллюзией. Вы говорите, что их разум охраняется — следовательно, наша первая защита не срабатывает. Ладно, если их нельзя захватить иллюзией, тогда нам придется прибегнуть к силе. Остались считанные дни до того, когда третье кольцо повысит свою мощь, и когда наступит апогей этой мощи, мы должны приступить к действиям. Не…

Она смотрела прямо на Фарри, и от этого взгляда он чувствовал себя, как крошечный съежившийся зверек, у которого даже нет норки, где бы он мог спрятаться. И еще он чувствовал, что все его мысли лежат перед этими четверыми, как на ладони.

— Опиши нам, — приказала она, — все, что тебе известно об этих людях.

Фарри сосредоточился со всей силой, примерно с такой же, с какой выбирался из своего убежища, и наконец добился того, что мысленно снова послал себя к врагу. Он вспомнил свой полет на флиттере, затем снова попал в развалины и в свое заточение в башне — затем мысленно обрисовал свою встречу с коммандером и Сальвом. Потом, один из мужчин поднял руку, впервые прерывая его.

— Я слышал об этом Сальве. По виду, он торговец, чей корабль стоит в доке для ремонта.

— А я думаю, что он из Гильдии, — сказал Фарри. — Считается, что у них есть люди во многих местах — главным образом неизвестные.

— Это правда, — согласился лорд Крип.

— Не имеет никакого значения, кем он кажется, — раздраженно проговорила женщина. — Давай-ка узнаем остальное.

Тогда Фарри поведал историю о двух допросах, которым его подвергли; один проходил при помощи прибора, проверяющего, лжет он или говорит правду. На лице одного из Старейших пробежала тень, но Фарри не сумел понять, что скрывается в выражении этого лица.

— Значит, они полностью зависят от приборов. Таким образом, у них нет опытного доставщика, — сказала женщина. — А этот механизм… — теперь она обратилась к лорду Крипу, — … такие приборы используются в других мирах?

— Патруль утверждает, что у него есть такие приборы, и на нескольких планетах они пользовались ими, но все было по закону. Однако ни для кого не секрет, что рано или поздно закон уступает Гильдии.

— Не думаю, что им удастся прочитать мысли тэссов, — заметила леди Майлин.

— Им не выпадет такой возможности! — с жаром воскликнул Старейший-мужчина.

— А вы бы не могли… — медленно начал Фарри, чувствуя, как часть его естества отчаянно борется с другой, обладающей трезвым взглядом на вещи, — … вы бы не могли снабдить кого-нибудь, не относящегося к тэссам, ложной информацией и отправить его туда, чтобы они захватили его?

В комнате воцарилась длительная тишина. Фарри захотелось выкрикнуть, что он имел в виду совсем другое, что для попавшего в плен к коммандеру нет никакого способа вернуться обратно. Ибо там не станут играть ни с кем… что мозг пленника постепенно очистят, как луковицу, и разложат на части, так что сразу станет ясно, где ложь, а где правда. Ведь для Гильдии, которую он так боялся, не было ничего невозможного! Недаром, всю свою жизнь он относился к ней с благоговейным страхом.

— Я думаю, не надо! — проговорила Майлин. — По-моему, сам Йиктор сработает за нас.

— Возможно, — промолвила женщина, делая неопределенное движение рукой. — Но ведь рассказана еще не вся история, не так ли, малыш? Что произошло потом?

Он рассказал о прилете птицы с Тоггором, затем поведал, как смукс помог ему устроить ловушку для охранника. Тоггор, словно чувствуя, что речь идет о нем, спрыгнул с рубашки Фарри, уселся на узловатые коленки и уставился всеми своими глазками на Старейших.

Потом Фарри быстро рассказал, как забрался на верхушку башни и обнаружил там гнездо. Когда он говорил о найденной шкатулке, Старейший-мужчина, который еще не произнес ни слова, слегка наклонился вперед и требовательно вопросил:

— На этой шкатулке были символы. Тебе удалось их прочесть?

Фарри отрицательно покачал головой.

— Она была такая старая…

— Это была она! — воскликнул мужчина. — Мы не знали, что нечто подобное все еще существует. Итак, если она оказалась там, что еще ты нашел поблизости? Откуда ты узнал, как ею пользоваться? — снова обратился он к Фарри.

— Я ничего не знал. Шкатулка была очень старая и потрескавшаяся. Я с трудом открыл ее, и тотчас же из нее высыпался порошок, который попал в сухое гнездо. А потом все загорелось.

— Так. Значит, Весы склонились в твою пользу. М-да, это следует хорошенько обдумать. Но ты еще не досказал свою историю… так доскажи ее, малыш.

Фарри рассказал о своем импровизированном оружии из костей и нападении на его убежище, потом упомянул о весьма необычном облаке дыма, которое, вместо того чтобы рассеяться по ветру, опустилось на внутренний двор. Завершил он свое повествование получением послания, полного надежды на спасение, и прибытием флиттера, который и унес его оттуда.

— Что ж, неплохо, — произнес Старейший, расспрашивавший его насчет шкатулки. — Ты сообщил им правду, и она ничем не помогла им; ты сбежал от них, тем самым вызвав неистовый гнев их предводителя. Я так понимаю, что нам следует ожидать еще одного нападения с их стороны. И поскольку ты — не тэсс и очень уязвим к тому, что они могут определенным образом контролировать тебя… — Он заколебался.

Фарри заерзал на своем месте. Он ощутил внезапную слабость, усталость и неудобство. Можно сказать, что он почти побывал в качестве приманки: несмотря ни на что, даже Гильдия решила воспользоваться им. А эти люди не принимали от него подобного предложения. Значит… значит, он должен заставить их все понять.

— Итак, если они установили надо мной контроль, и я предоставлю им как бы ключ, открывающий вашу крепость?

— Кто предостережен, тот вооружен, — отозвался лорд Крип. Он крепко сжимал руку Фарри и не отпускал ее, словно опасался, что горбун прямо сейчас попытается убежать к коммандеру и его людям.

— У нас нет ничего, что можно было бы передать таким способом, — сказала Старейшая тэссов с такой глубокой убежденностью, что Фарри безоговорочно поверил ей. — У нас есть защита, которая не ослабела с годами, а стала намного крепче, когда мы научились сами управлять своими силами.

— Они все равно не откажутся от своих намерений, — медленно проговорил лорд Крип. — Даже если мы собственными глазами увидим, как они эвакуируются из развалин и якобы убираются оттуда, то все равно ни за что не поверим, что они отступили.

— А мы и не станем им верить. Там будут наши глаза, как наверху, так и на земле. То есть, глаза тех, у кого есть крылья, и тех, кто передвигается на четырех лапах. Так что враг постоянно будет под нашим наблюдением.

Фарри глубоко вздохнул. Выходит, птица, принесшая Тоггора, Йяз и другие животные либо мысленно связаны с… или даже изменены… Тэссы. Что, если тэссы останутся только с птицами и животными этой планеты? Как же те, кто все еще носит человеческое обличье, смогут приготовиться защищаться против тех, кто имеет целью покорить всех, кто от природы думает и руководствуется своими собственными мыслями? Он крепко сжал руку в руке. А что, если ему захотеть иметь великолепное гибкое тело, как у Йяз, и освободиться от мерзкого зудящего горба, сгибающего его спину своей тяжелой ношей? Может ли с ним такое случиться? Стоит ли его жизнь в качестве человеческого существа того, что не отказаться от нее ради другой — более свободной жизни, причем в совершенно ином обличий?

— Нет! — прочитала его мысли Старейшая тэссов. — Не каждому дано великое перевоплощение. Даже тэссам не дозволено поступать, как им заблагорассудится. Неужели тебе хочется заключить Йяз в свое тело?

Фарри до боли прикусил губу. Это были его личные мысли, и это было истинной правдой. Нет, больше он не станет просить никого — ни человека, ни животного — принять его тяжкую ношу.

— Для этого нужно быть Певцом. — Должно быть, леди Майлин тоже уловила эти мысли. — И еще, с тобой должен быть кто-нибудь косматый или крылатый, такой, кто нуждается в силе человека — или горячо любимый Певцом. Это не так легко, как переодеться в другое платье. — Она выглядела сейчас прекрасно и говорила с добротой, но сейчас он не нуждался в ее доброте, ибо мысли его в этот момент были весьма и весьма мрачными.

— Я все думаю об этом деле с туманом Эога, — заговорил другой тэсс. — То есть об оружии, оставленном в гнезде грока, а ведь оно тайна всех тайн. Прошло много тысяч лет с тех пор, когда уничтожили последнее оружие. Безусловно, эти развалины были построены намного позже — как аванпост земель лорда Джангера. Где же грок обнаружил туман Эога? Там не было еще чего-нибудь? — посмотрел он на Фарри.

— Я нашел вот это, — ответил горбун, вытаскивая из-за пояса нож. — И еще меч… да, по-моему, это был меч… но он весь проржавел. Еще я обнаружил там полоски кожи, которые некогда скорее всего были ремнем. И кости — очень много костей.

— Если бы Джангер обладал таким оружием, — сказала женщина-Старейший, — его бы не победили во время войны кланов. Однако эти остатки не свидетельствуют, что ими кто-то пользовался: Кто знает, где грок наткнулся на это? Гроков привлекают все яркие и блестящие предметы. Вот самец и притащил их в гнездо, чтобы привлечь самочку к тому, что он выстроил для нее.

— Грок никогда не улетает слишком далеко, — заметил ее компаньон. — Здесь отличная земля для охоты. А гнездо явно было очень старым. Возможно, его построили в первый же год, когда лорд Джангер пригласил на работу каменотесов. А эти мелкие лорды всегда искали предзнаменования и подарки фортуны. На военном стяге лорда Джангера был изображен кричащий грок — и лорд никогда бы не оставил бы в запустении свою внутреннюю крепость. Нет, эта шкатулка появилась откуда-то поблизости.

— Ты так считаешь?

— Я считаю вполне вероятным, что в самом сердце земель тэссов находятся еще какие-нибудь предметы, которые только того и ждут, чтобы их обнаружили!

— Но там все занято врагами! — возразила женщина-Старейший.

— Возможно, что-то осталось незамеченным. И несмотря на все пророчества касательно действий врага, я бы рекомендовал организовать тщательные поиски в тех местах, где мы еще не были — чтобы проверить, а вдруг само время прятало от нас будущие находки.

Глава четырнадцатая

С наступлением рассвета свечение исчезло. Фарри стоял в долине тэссов, наблюдая, как собираются многочисленные кланы. К мужчинам присоединялись женщины и даже дети — каждая небольшая группа направлялась к прорубленным в скалах входам внутрь. Однако Фарри оставался вместе с леди Майлин и лордом Крипом, стоящими в стороне от остальных: они расположились наверху узкого прохода в каньон, ведшему в долину и к краю равнины, на которой до сих пор стоял корабль, доставивший их сюда. Рядом с ними на своих изящных лапках пританцовывала Йяз, с нетерпением готовая отправиться в путь, в то время как Бохор медленно ходил из стороны в сторону, то и дело поднимая тяжелую голову настолько высоко, насколько позволяло устроение его крепко сбитое тела; его широкие ноздри над рылом с острыми клыками тревожно трепетали, когда животное обнюхивало воздух.

Никто не сомневался, что у людей из Гильдии может найтись веская причина исследовать их корабль, хотя внутри него не имелось ничего, что могло бы пойти на пользу армии коммандера — во всяком случае сейчас. Да, там остались карты звездного неба, но ведь местом назначения этого корабля был Йиктор, и они приземлились именно на Йикторе. На видном месте лежали пленки с записями других полетов, и эти пленки могли увести противника только по ложному следу, и потому могли бы сослужить службу куда лучшую, нежели оружие, ибо могли сбить людей Гильдии с толку.

Сами же они не стали подниматься на корабль, который был своего рода ловушкой, а засели позади каменных глыб, валяющихся повсюду у основания скал, и устроились там, чтобы наблюдать и ждать. От этого наблюдения и ожидания их мозги оставались открытыми для мыслей, и теперь Фарри ощущал, как мысли досаждают ему. Он постоянно возвращался к тому сну-воспоминанию, в котором присутствовал Ланти. И еще он размышлял о себе. Кем же он все-таки был и как попал в руки покрывшего себя позором и полностью дискредитировавшего себя астронавта? Ибо, возвращаясь назад, Фарри понимал, что у Ланти имелась веская причина держаться в стороне от остальных людей, которые прибыли в Приграничье, чтобы насладиться их сомнительными и гнусными удовольствиями. Горбун с преогромным трудом сосредотачивался на столь отдаленном моменте своих воспоминаний, пытаясь полностью восстановить в памяти точный ход столкновения астронавта со здоровяком. Еще он изо всех сил старался вспомнить, как выглядела полоска неведомого металла, из-за которой и разгорелся весь этот сыр-бор. Ибо Фарри был уверен, что отправился вместе с астронавтом не по своей воле.

Но стоило ему припомнить хоть толику происходящего до всего этого, как его мысли тотчас же натыкались на непреодолимую стену. Что могло с такой силой запечатать его воспоминания, он не знал. И, вероятно, то, что не знал об этом, шло ему только на пользу. И все же, неважно, сколько раз он говорил себе об этом, он снова и снова пытался вспомнить, что произошло. И он вспоминал до тех пор, пока не осознал кое-что еще.

Из-за скал, которые они выбрали как отличный наблюдательный пункт, он видел леди Майлин, а за ее спиной, методически двигая могучими челюстями, словно что-то постоянно жуя, припал к земле Бохор. Затем Фарри почувствовал какое-то шевеление, но не со стороны леди Майлин, а скорее — в самом теплом воздухе пустыни.

И тут прямо с неба появилась какая-то кружащаяся летающая тварь с широкими крыльями. Она спускалась по спирали, делая редкие взмахи крыльями. Существо было покрыто темным лоснящимся мехом, переливающимся местами радужными пятнами, виднеющимися на туловище и крыльях, поэтому казалось, что вместо крыльев у него только кожа и мех.

Оно приземлилось на высокой скале позади леди Майлин и уселось там. Фарри заметил, что на голове существа нет клюва. Скорее он разглядел узкое длинное рыло с рядом великолепных, зубов, что говорило о том, что тварь — превосходный и очень опасный охотник. Существо было очень крупным, и вероятно, если бы их с Фарри поставили рядом, оно оказалось бы выше его ростом. Горбун увидел вторую пару конечностей, крепко сложенных поперек верхней части тела; а спустя несколько секунд существо разомкнуло их и вытянуло вперед, обнажив тем самым острые когти, словно угрожая ими женщине, в эти мгновения находившейся прямо напротив нее.

Существо издало пронзительный прерывистый крик и шумно захлопало крыльями, точно собираясь взлететь и одновременно сдерживая это желание. Когда это подобие птицы обнажило когти, леди Майлин пошевелила руками. Она не протянула их к крылатой твари, а стала делать ими странные движения, будто играя в какую-то загадочную и жестокую игру с предполагаемой добычей.

Разумеется, оно было способно к телепатическому общению, но Фарри не смог понять его. Крылатое существо сделало несколько крошечных шажков вперед, при этом высоко поднимая крылья и с силой ударяя ими, и немного спустилось со скалы только для того, чтобы через некоторое время опять очутиться в своем убежище. Его огромные глаза сверкали зеленым цветом словно изумруды, а неестественно крупные уши постоянно двигались то взад, то вперед.

Затем существо, делая гигантские неуклюжие прыжки, поднялось вверх и зависло в воздухе, неистово хлопая крыльями, но то и дело возвращалось к своему своеобразному «насесту». Леди Майлин описала правой рукою полукруг, и тварь вновь поднялась вверх и стала описывать круги около неподвижно стоящего корабля. Она описала один круг, второй, третий, прежде чем снова улетела прочь, паря высоко в небесах, до тех пор, пока не превратилась в просто пятнышко, которое теперь двигалось в сторону отдаленных развалин, а затем и вовсе скрылось из поля зрения Фарри, который все время наблюдал за существом, запрокинув голову. И он понял, что еще одна пара глаз прибавилась к разведывательной миссии тэссов.

Солнце стояло уже высоко, и стало еще жарче. Вокруг расстилалась бесплодная земля, на которой даже небольшие островки выгоревшей травы казались чем-то мертвым. Трава боролась с песком, гравием и камнями и не проигрывала это сражение, ибо корни ее высохли до основания. Тоггор, давным-давно избравший местом своего расположения воротник рубашки Фарри, втянул все свои глаза и, похоже, собирался уснуть. Еще горбун обнаружил, что монотонное наблюдение, пока ничего не происходит, навевает вялость и дремоту. С тех пор, как улетело крылатое существо, на скалах тэссов не замечалось никакого движения.

Поэтому он почувствовал чуть ли не радость, когда заметил в небе какую-то точку — неужели крылатое существо леди Майлин справилось со своим «заданием» и теперь возвращалось? Нет — он не мог ошибиться в этом звуке. К ним приближался флиттер.

Бесспорно, что космический корабль и флиттер привлекут внимание кого угодно, будь это летательный аппарат Гильдии или еще какое-нибудь судно — возможно даже корабль местной планетарной полиции. Фарри очень мало знал об Йикторе, кроме того, что услышал от тэссов, что теперь их осталась лишь маленькая группа, охраняющая свои бесплодные земли.

Флиттер не сел возле стоящего корабля, а стал описывать вокруг него круги. Впрочем, Фарри заметил, что флиттер старался не входить в воздушную зону, опоясывающую скалы.

— Си-два-три-три, у вас проблемы? — услышал Фарри. Это не было отчетливым мысленным посланием от тэсса, а самый настоящий голос, доносящийся сверху из воздуха. Конечно же, это не отряд Гильдии, откомандированный сюда! Этот флиттер, должно быть, принадлежит местным представителям власти.

Фарри вопросительно посмотрел на леди Майлин. Она даже не пошевелилась. Когда горбун осторожно повернул голову и взглянул на лорда Крипа, то увидел, что тот неподвижен, как камень. Кто бы ни были эти пришельцы, тэссы не желали вступать с ними в контакт.

— Си-два-три-три, это управление порта. У вас неприятности? — На этот раз новоприбывшие опустились ниже, и, безусловно, не могли не заметить, что у стоящего корабля опущены посадочные аппарели.

— Это планета четвертого типа. Си-два-три-три, посадка разрешается только в главном порту. Какие у вас проблемы? — Теперь флиттер, описывающий круги возле корабля, подлетел к нему намного ближе. Это судно, которое было много меньше корабля, собиралось сесть. Фарри заметил наверху движение и приметил маленькое тело, поспешно перемещающееся от одного пучка выжженной травы, пробивающейся между камнями, к следующему. Оно целенаправленно пыталось добраться к неподвижно стоящему кораблю и к новоприбывшим. Будучи намного меньше Йяз, этот своего рода чемпион по прыжкам сумел почти незаметно подкрасться к кораблю — очевидно, это было какое-то животное, управляемое леди Майлин. Наконец существо оказалось не очень далеко от аппарели корабля, и когда оно практически слилось с ним, то даже Фарри не смог бы различить его на фоне корабля.

Флиттер приземлился, из него вышел человек со станнером в руке.

— Мы совершили посадку. Это управление Центрального Порта.

Голос прозвучал очень громко. Фарри решил, что он донесся из флиттера, а не из уст человека, вышедшего из него. Фарри показалось, что голос усиливался громового при помощи какого-то корабельного устройства.

Теперь на земле стояли уже двое. Они подошли к аппарели и разделились, держа наготове оружие. Один остался у самого входа на корабль, второй же начал взбираться внутрь. Теперь Фарри оставалось только ждать; он понимал, что человек, поднявшийся на корабль, должен тщательно осмотреть его. Наконец тот вернулся и махнул рукой своему товарищу, делая ему знак возвращаться к флиттеру.

Сам же он направился к флиттеру не прямо, а то и дело отклоняясь с дороги, по-видимому, выискивая какие-нибудь следы, оставшиеся на земле. Фарри не сомневался, что этот человек — опытный следопыт, и поэтому обязательно что-нибудь обнаружит.

Внезапно мужчина остановился и поманил к себе товарища. Его спутник быстро подошел к нему. Фарри предполагал, что пока люди из управления порта находятся здесь, на тэссов никто не нападет. На это время Гильдия затаится. Странно, но он не ощущал стопроцентной уверенности от своего предположения. Какая-то его часть желала снова встретиться с Гильдией, и это его очень сильно беспокоило.

Незнакомцы внимательно изучали землю, а один из них даже встал на четвереньки, словно, как Йяз, обладал нюхом и сумел бы выследить их по оставленному следу — как это делали следопыты. Наконец мужчины отказались от своей затеи и возвратились к флиттеру, который тотчас же взлетел — но перед этим поднялось в воздух летающее существо, с которым леди Майлин общалась некоторое время назад. Птица устремилась на север, летя на очень большой высоте, словно бы высматривая себе укрытие.

Однако никакой нужды бояться не было. Флиттер быстро взмыл в воздух и направился туда, откуда прибыл. Фарри осознавал всю серьезность визита этого судна. В глазах людей из управления центрального порта любой корабль, совершивший посадку не в порту, нарушил закон. А значит, они могли снова направить сюда патрульный корабль в надежде, что команда брошенного судна возвратится. Поэтому Гильдия пока не покажет носа, равно как и тэссы не появятся в долине из опасения нарваться на расспросы, несмотря на то, что все знали, что тэссы не имеют никакого общения с кораблями, прибывающими из далекого космоса. Не ведь здесь не все относились к тэссам…

Фарри задумался. Кому известно о лорде Крипе, который был вольным торговцем? И что известно касательно леди Майлин? Безусловно, их история вызвала немало разговоров и слухов в этом районе Йиктора. Но совершенно верно и то, что им нечего бояться законов, как этой, так и какой-либо другой планеты. Это Гильдия должна была залечь на дно.

— Возможно… — мысленно произнес лорд Крип, причем почти так же отчетливо, как тот голос с флиттера. — Да, моя история известна — и вероятно, огромному количеству людей, находящихся здесь. Известно также, что случилось на Сехмете. У Гильдии свои дела с представителями закона. А для нас лучше не иметь союзников.

Когда флиттер улетел на достаточное расстояние и наконец пропал из виду, леди Майлин поднялась из своего укрытия, и Бохор отошел назад, чтобы уступить ей место. Она наклонилась к скале, за которой скрывалась, оперлась обеими руками на ее шершавую поверхность и повернула голову на север, туда, где скрылась птица.

Из-за небольшой скалы появился пушистый зверек, которого Фарри видел краем глаза, когда тот ушел вперед на разведку к приземлившемуся флиттеру. Зверек подскочил к леди Майлин, и она подхватила его на руки; а он вскарабкался ей на грудь, словно дитя — настолько он был мал. И снова Фарри уловил обрывки слов какого-то послания, которое тот доставил своей хозяйке. Он почти ничего не разобрал, словно послание проходило гораздо выше его телепатического уровня.

— Это правда… — донеслись до него слова леди Майлин. — Иста «читает» их. Те люди не из Гильдии, они даже не знают, что побывали в самом центре территории тэссов.

— Что им известно? — резко вмешался лорд Крип.

— Что им следует проложить путь для обратного полета, — ответила она, нежно поглаживая зверька по темному меху. — Исте удалось внушить им немного свернуть на северо-запад.

— К развалинам… Гильдии, — донесся до Фарри голос лорда Крипа. — Они увидят…

— Все, что открыто взорам, — согласилась леди Майлин.

— Чего может оказаться слишком мало, — отозвался он. — Гильдия обязательно примет меры предосторожности и укроется в специальных укрытиях.

— Возможно. Мне бы хотелось узнать, насколько быстро им удастся скрыться и где они спрячут свои флиттеры. Ведь здесь очень мало мест, где можно спрятаться. По-моему, все это может ввести в дело еще одного игрока.

Тем не менее, могло показаться, что визит и отлет патрульного флиттера было вовсе не последним посещением пустого корабля, ибо ни леди Майлин, ни лорд Крип не собирались покидать их пост. Фарри прекрасно понимал, что бесцельное ожидание прибытия неизвестно кого и неизвестно когда — весьма утомительная штука.

Тоггор спрыгнул с его рубашки и, пробежавшись по камням, выудил откуда-то несвоевременно высунувшихся насекомых и какие-то личинки. Фарри подкрепился из тюбика со своим рационом и напился воды из фляги.

Послеполуденную монотонность нарушил прилет крылатого существа, появившегося во второй раз. Описав круг по небу, оно уселось на камень, торчащий из земли прямо напротив женщины. На этот раз Фарри не сумел уловить даже тончайшего следа проходящего между ними телепатического разговора.

Птица дважды опустила голову и спустя мгновение снова взмыла в воздух.

Потом пришло сообщение от леди Майлин:

— Насколько помнит джам, раньше грока здесь не было. А это означает, что та находка сделана при жизни нашего поколения. Однако на севере есть возвышенность, где гроки устроили себе второе гнездовье. Это совсем рядом с пещерами. И еще… — теперь она заговорила медленно, точно, говоря, размышляла о каких-то проблемах, — люди из развалин уже дважды выходили на разведку в том направлении, и то, что они возможно ищут, это…

— Какое-то хранилище! — воскликнул лорд Крип.

— Там ничего нет, я могу в этом поклясться. Когда тэссы отказались от своих древних знаний и вышли на открытые места, они уничтожили все существующее там.

— Любой человек тоже назвал бы Сехмет «пустынной» планетой — до тех пор, пока космические пираты и люди из Гильдии не доказали, что это не так, — отозвался лорд Крип. — В их распоряжении есть приборы, которые дают им способность к чтению чужих мыслей и их пониманию. Среди них даже может оказаться сенситив.

— Сенситив? — переспросил Фарри.

— Тот, кто способен определить наличие некой энергии и управлять ею. Он может определить любое местоположение, будь оно обозначено на карте или просто на земле, и отыскивать спрятанные чужеродные предметы, управлять вещами, а также способен управлять и использовать в своих целях любое мыслящее существо.

— А такой человек мог бы справиться с тем, что находилось в шкатулке? — осмелился спросить Фарри.

— Конечно, наверняка смог бы… они подобное и ищут. Но в руинах находились обыкновенные люди, полагающиеся только на оружие в своих руках. Следовательно, они как следует не изучили даже свое древнее укрытие. Для них тэссы — это загадка и угроза, потому что они никогда не сумеют понять нас. Поэтому им предстоит как можно тщательнее обнюхать свою же территорию, нарушая покой и мир, когда они что-то раскопают.

Пушистый зверек, которого ласкала леди Майлин, внезапно зашевелился, и женщина усадила его на камень, где еще совсем недавно сидел джам. Зверек перепрыгнул куст, ощетинившийся шипастыми ветвями, и начал пробираться обратно к кораблю. Бохор хрюкнул и едва заметно сдвинулся оттуда, где он восседал на своих крепких лапах.

И снова в небе появилась точка, и вдалеке в воздухе ощутилось волнение. Флиттер (тот же самый?) возвращался. Фарри схватил Тоггора и засунул его за рубашку, чтобы не потерять во время быстрого движения.

Судно описало широкий круг вокруг пронзающего небо неподвижно стоящего корабля, однако на этот раз сверху не послышалось никакого громкого послания. Флиттер совершил еще два круга, и Фарри заметил, что на судне нет отличительных знаков. Должно быть, этот флиттер принадлежал Гильдии, хотя Фарри несколько обескуражила такая дерзость средь бела дня. Это доказывало самоуверенность тех, кто находился внутри, равно как и самоуверенность людей из Гильдии, что означало, что у них есть оружие, способное отразить любое нападение.

Третий круг флиттер совершил совсем рядом с кораблем и наконец приземлился на том же самом месте, где садился патрульный корабль. Из кабины вышли трое. Все были вооружены и двигались с крайней осторожностью, приближаясь к аппарелям корабля спиною и обратив лица на скалы, разглядывая их так пристально, будто знали, что там засели трое наблюдателей. Трое? Нет, больше, если считать Йяз, которая по-прежнему растянулась на земле в своем укрытии вместе с лордом Крипом, и Бохора. Там же спрятался теперь и пушистый зверек.

Как только они достигли аппарели, один из мужчин быстро взобрался наверх, а его двое спутников продолжали следить за скалами. Затем за первым последовал второй мужчина, и наконец — третий. Намеревались ли они обыскивать корабль, как это делали патрульные, или готовились поднять его в воздух?

Никто из тэссов не шевелился. Фарри, все сильнее ощущая себя ребенком или одним из животных, которые были готовы подняться сразу по команде, не издав при этом ни звука, вертел головой из стороны в сторону, стараясь внимательно следить за этими двумя.

Фарри не знал, сколько времени прошло. Он ожидал, что в любой момент может увидеть, как аппарель поднимется и корабль взлетит. Он не сомневался, что эти люди явились сюда именно за этим. Просто он не знал, что еще им могло понадобиться на корабле. Наконец возле бокового люка он заметил какое-то движение, и вдруг все трое быстро сбежали вниз, устремляясь к флиттеру, будто их преследовал бартл или какое-нибудь другое, но не менее опасное животное.

— Они там кое-что обнаружили, — с легким смешком произнес лорд Крип. — Потребовалось немало потрудиться, чтобы найти брешь их ментальной защиты.

— У меня возникло впечатление, что они увидели больше, чем хотели, — отозвалась леди Майлин. — Сади отлично спроецировала эту штуку, даже несмотря на то, что их мозги заперты против ее воздействия. Она показалась им в пять раз больше, чем на самом деле, и еще продемонстрировала все свои зубы и когти наготове! Она изобразила этим недоумком превосходного охранника. А если бы они подняли пальбу, то это ни к чему бы не привело.

Иллюзия? — подумал Фарри и тотчас же получил ответ:

— Иллюзия, и причем исходящая не от нас. Сади спроецировала то, что напугало бы ее саму, и сделала это, используя лишь силу своего воображения. Поэтому, очевидно, им не помогла их ментальная защита. Смотрите!

Последний из мужчин сбежал на землю, и они что есть мочи устремились прочь от аппарели, которая, казалось, была позади них, а дверь люка была полностью заслонена неведомым жутким зверем, какого Фарри не видал даже в кошмарных снах. Животное было намного больше бартла. Его голова была наклонена чуть в сторону и ее добрую половину занимала пасть, в которой виднелись два ровных ряда чудовищных клыков, нацеленных прямо на незваных гостей, словно предчувствуя вкусный обед из свежей и нежной плоти. Передние лапы чудовища украшали огромные когти, выглядевшие так грозно, точно они без труда могли разорвать корпус корабля вместе со всей его обшивкой.

Трое мужчин выхватили лазерные пистолеты и начали обстреливать неведомого зверя, но косматый призрак легко поглощал смертоносные сверкающие лучи, не получая никаких повреждений от самого опасного оружия, известного на космических маршрутах. Один из нападавших прекратил стрельбу и побежал быстрее, а за ним последовал тот, кто находился рядом с ним. Лишь третий мужчина отступал, как положено, по-прежнему совершенно бесполезно выпуская по врагу заряды.

Гигантская зловещая голова наконец втянулась обратно внутрь, так, что остались видны лишь угрожающие выступающие вперед клыки. Ожидая конца «представления», Фарри шепотом успел сосчитать до двадцати пяти. Затем флиттер поднялся и снова начал кружить возле возвышающегося подобно колонне корабля, будто выискивая еще какой-нибудь способ проникнуть внутрь. Фарри почти поверил, что им удастся это сделать. Там могло иметься какое-нибудь отверстие, куда сумеет пробраться человек, подобно тому, как он выбрался из башни, где его держали в плену.

Однако, похоже, другого способа проникнуть на корабль не было, а флиттер не был снабжен каким-нибудь еще оружием, если не считать того, которое его пассажиры использовали без всякой пользы.

Наконец флиттер улетел на восток. Массивная голова чудовищного зверя исчезла. Потом от аппарели выбежал маленький пушистый зверек, которого недавно ласкала леди Майлин. Он устремился к камню, стоящему напротив женщины.

— Отличная работа! — громко проговорил лорд Крип, словно зверек мог услышать и, тем более, понять. Леди Майлин снова взяла зверька на руки и начала гладить его по шерстке. Потом усадила его на камень напротив, поглаживая его поднятую головку.

— Сади будет охранять Йяз, — промолвила она, — и наш старичок. — Она почесала за ухом у Бохора. Огромный зверь вытянул шею так, что ей удалось почесать у него под челюстью. — Полагаю, будет лучше, если мы хорошенько подумаем о том, что находится на севере — о том, что настолько привлекло внимание наших врагов, что они совершили уже три полета, чтобы найти это. — Она указала туда, откуда впервые появился лжам. — Нам неизвестно, что привело сюда Гильдию в самом начале. Как и то, что мы сами не могли предвидеть, когда возвращались сюда, что они уже обстроятся на Йикторе. А ведь они сделали это намного раньше нашего прибытия. У тэссов долгая память — да, достаточно долгая, но хватит ли нам ее, когда у нас будут силы избавиться от грядущей опасности? Ведь Старейшие другого дня вполне могли стереть память нашего поколения, чтобы ни у кого не осталось соблазна вернуться и воспользоваться тем, что не принадлежало нам по праву.

Фарри показалось довольно странным ее решение, что животных будет вполне достаточно для охраны корабля. Ведь это было ничего или совсем мало; но то, что делала она, он не мог сравнивать с действиями тех, кого он знал во время своего пребывания в Приграничье. Он устало потащился обратно через каньон туда, где находилось временное пристанище оставшихся чужаков… Чужаков? Ведь он сам здесь был чужаком, отличался от всех прочих примерно настолько же, насколько отличался от обитателей Приграничья.

И все-таки он обнаружил, что хотя и не понимал своей полезности для их помощи или защиты, лорд Крип и леди Майлин восприняли как само собой разумеющееся то, что он стал одним из группы, направляющейся на север. Они начали свой поход, когда поднялась луна; при свете третьего кольца, освещающего им путь столь ярко, словно на улице стоял день.

С ними отправился и третий тэсс, некто Маскай, который, как догадался Фарри, много скитался по тем местам и прекрасно ориентировался в дикой природе северной части планеты, равно как и был знаком с местным населением. Трудно было определить возраст этих людей, но Фарри отнес Маская к поколению намного старше его двоих спутников. И леди Майлин, казалось, все время поглядывала на Маская, выбирая нужное направление и путь.

Они остановились на привал, прежде чем свет от колец поблек и идти стало практически невозможно, поскольку серый предрассветный туман сделал почти невидимой вершину небольшой горы, возле которой троица и нашла приют среди деревьев, раскачиваемых ветром. У подножия горы просачивался небольшой ручеек, хотя затем он быстро поглощался жаждущей влагу бесплодной землею. Похоже, для Маская это место было одной из путеводных вех, которую он знал превосходно.

Маскай остановился под одной толстой ветвью и указал на север.

— Если мы пойдем прямой дорогой, то доберемся туда еще за одну ночь, а потом подойдем к холмам. Эта совершенно бесплодная и сухая земля, а из источника Две Ветви проистекает горькая вода. Только джам может жить на этих скалах.

— И все-таки ты отведешь нас туда, родственник, — заметила леди Майлин.

— Когда я был молод и глуп, я побывал в очень многих незнакомых и странных местах. И из этих странствий не вынес ровным счетом ничего или очень мало, — с улыбкой ответствовал Маскай.

— Но ведь джам живет там, и, как любое живое существо, он нуждается в пище и воде… и…

— Тише! Быстро на землю! — лорд Крип схватил женщину за запястье и уложил ее на землю, а Маскай поспешно согнулся под деревом.

Теперь они отчетливо услышали звук летящего флиттера. И увидели его расплывчатый силуэт даже при смутном мерцании третьего кольца. Фарри скрючился в своем убежище и затаился, пока флиттер нависал над ними. Ему казалось, что он чувствует всем телом чужеземное оборудование, которое враги доставили сюда. Однако флиттер пролетел над головой, а затем высоко взмыл в небо, придерживаясь курса на север, будто пилот имел перед глазами вполне определенную цель.

— Гильдия!

— Ты уверен? — спросила леди Майлин лорда Крипа.

— Разумеется. Видишь ли, существует небольшая разница между флиттерами и патрульными кораблями. Флиттер не предназначен для короткого патрулирования, он рассчитан для полетов на более длинные расстояния — для изучения местности и разведки.

— Он летит так, — вступил в разговор Маскай, — словно люди на борту знают, где именно будут приземляться. И еще, у меня создалось впечатление, что они спешат.

— Совершенно верно. Интересно, найдут ли они то, что ищут. Если найдут, то для нас лучшее — сделать то же самое открытие, причем как можно быстрее.

Фарри попытался побольше высунуть голову, но отказался от этого намерения из-за сильной боли в спине. Все его тело болело от длительной ходьбы, и он даже сомневался, сможет ли идти дальше без отдыха. И все-таки он был уверен, что его не бросят на произвол судьбы.

Глава пятнадцатая

Они понимали, что с этой стороны горы им на вершину не подняться, ибо она резко обрывалась отвесной стеной, где не имелось даже намека на какой-нибудь уступ. За день до этого Маскай ушел далеко на запад, чтобы поохотиться, а эту ночь оставил для изучения местности.

Несмотря на то, что настала очередь Фарри дежурить, он чувствовал страшную дремоту. Вчера они так спешили, следуя по направлению, куда улетел флиттер, что он едва передвигал своими короткими ногами, а боль от горба стала просто невыносимой. Он ни разу не пожаловался, хотя, возможно, жалобы немного и облегчили его страдания, теперь его тело являло собой сплошную боль, и Фарри чувствовал, что у него нет больше сил заставлять себя двигаться дальше.

Бесплодные земли, окаймляющие сердце земли тэссов, заросли жесткой толстой травой. То тут, то там попадались отдельные деревья. Они росли и в горах, большей частью — приземистые, искривленные ветрами и в основном в небольших углублениях в скальных породах. Высоко наверху белел снег, или рано выпавший, или еще не успевший сойти — Фарри этого не знал.

Между ними и целью флиттера внезапно пролетел джам, затем опустился на камни, где скрывалась леди Майлин. Птица что-то сообщила женщине, вероятно — принесла послание от Маская, и спустя мгновение возникла связь с его мозгом.

— Наверху нет ничего, кроме дороги, которая сейчас вся покрыта льдом. Похоже, что наши враги двигаются в неверном направлении в поисках своего сокровища. Может быть, оно находится на этой стороне.

Леди Майлин истолковала сообщение по-своему.

— Но эта дорога ведет в никуда — там ведь только голая скала, — слабо возразил Фарри.

— Что может означать — «запретная скала», — поправила его женщина.

Неужели опять иллюзии? Он не мог отвергать того факта, что предки ее древней расы вполне могли устроить нечто подобное, чтобы скрыть свои следы. Но как в этом удостовериться?

— Я пойду, прежде чем возвратятся Маскай с остальными, — сказал лорд Крип.

— Тебя могут заметить…

— Если я пойду, несомненно. Но если я поползу…

Фарри пригнулся, чтобы получше разглядеть тропу. Вероятно первоначально она была усыпана камнями, чтобы направить идущего по верному направлению, но за многие годы была настолько истоптана бесчисленными подошвами, что теперь превратилась в колею. Горбун посмотрел на лорда Крипа. Тело лорда было стройным и изящным, но даже если он поползет на четвереньках, то, вполне вероятно, его могут увидеть с этой стороны скалы. Хотя Фарри не хотелось говорить о том, с чем он импульсивно соглашался, он все-таки решил вмешаться:

— Большую часть своей жизни я ползал. Обсыпьте меня хорошенько пылью и испачкайте грязью. — Он уже зачерпнул полные ладони грязи и измазал ею лодыжки и бедра, оставив напоследок только свой чувствительный горб. — У меня это получится куда лучше, чем у вас.

Леди Майлин повернула голову и взглянула на него, как человек, который прикидывает, чье предложение лучше.

— А в твоих словах что-то есть, Фарри.

Ему так хотелось, чтобы она отвергла его предложение, что в нем опять пробудилась горечь. Они охотно пользовались им, как пользовались джамом, бартлом и всеми живыми существами на этой планете. Радужное сияние, излучаемое третьим кольцом, пробежало по его телу, и ему показалось, что этот чудодейственный свет принес ему облегчение. Даже его ноющий горб ощутил прикосновение холода — что, конечно, не было правдой, поскольку когда свет обладал материальностью?

Фарри снял суму, висящую на поясе, и набросал себе на спину еще грязи, прикусив губу до крови. Боль в горбу не давала ему покоя и сейчас, постоянно нападая на него короткими, но весьма ощутимыми вспышками.

И он пополз на животе, и полз до тех пор, пока видел перед собой убегающую вверх по склону тропу. Потом он спросил о том, о чем должен был спросить раньше:

— Если там будет иллюзия, то как можно справиться с нею?

— Надо будет постараться сперва понять ее, а потом пробиться сквозь, — ответила леди Майлин. — Иллюзия способна смутить взгляд, но не контакт — если тот, кто старается разрушить ее, полностью контролирует себя.

И то верно, подумал он. Его обманутые глаза по крайней мере будут служить ему до тех пор, пока он не доберется до гладкой прочной стены наверху — или эта скала будет лишь казаться ему прочной? Он начал ползти, обдирая ладони о грубые камни, едва не задыхаясь от постоянных усилий удержаться на плоскости этой тропы-колеи.

Он продвигался медленно, часто останавливаясь и надеясь, что флиттер, снабженный специальными следящими устройствами, направленными на эту сторону скалы, сумеют засечь только часть его горба, напоминающего просто камень, валяющийся среди остальных подобных ему.

Котра находилась высоко над горизонтом, и три кольца в эти мгновения виднелись очень отчетливо; а самое слабое третье кольцо украшало своим великолепием эти бесплодные земли. Под ним мерцали камни, освещаемые этим дивным светом, а над головой уходила в небо кажущаяся нескончаемой каменная стена.

Он полз и полз, и когда сильно продрог и распростерся на камне, внезапно снизу до него донеслось предостережение:

— Те, другие, возвращаются.

Его охватило искушение скрыться куда-нибудь, но сейчас все решало время. Люди из Гильдии с таким же успехом могли попытаться проверить эту сторону скалы, обманутые в своих надеждах в другом месте. Поэтому Фарри пополз как можно скорее, и все же не заметил нигде ничего движущегося. Когда он лег, чтобы перевести дух, и его заостренный книзу подбородок покоился на искривленной руке, он посмотрел вверх и, к облегчению, ему показалось, что до верха оставалось не так уж далеко. Вдруг он почувствовал на плече укол коготка и вспомнил, что не оставил Тоггора внизу. Интересно, можно ли будет послать смукса вперед, чтобы тот разузнал, есть ли там какая-нибудь расщелина? И действует ли иллюзия на подобных особей? Сможет ли она ввести в заблуждение животных? Он этого не знал, но то, что смукс находился с ним, согревало его душу.

Тропинка выровнялась и пошла прямо. Да, теперь он видел впереди стену! Тропинка, если это и вправду была тропинка, резко обрывалась у подножия скалы. Добравшись до этого места, Фарри вытянул руку, погладил Тоггора и прошептал ему несколько слов. И смукс послушно взобрался ему на ладонь и повернулся к камню. Тогда Фарри опустил его.

Расстояние от Фарри до стены было примерно около дюйма. Несколько секунд он колебался. Перед его взором предстал такое непоколебимое препятствие, что он просто не верил, что это могло оказаться всего лишь иллюзией.

Тогда он вытянул руку, и она натолкнулась на нечто прочное. Однако ему было нужно проверить его полностью от одного края тропы-колеи до другого.

Медленно продвигаясь вперед, он начал перебираться на внешнюю сторону скалы. Тоггор следовал за ним рядом с его рукой. Не здесь… не здесь… не… И тут он остановился, охваченный изумлением и страхом. Прежде чем он дотронулся до каменистой кромки в четвертый раз, Тоггор внезапно пропал. Только что он сидел на ладони у Фарри, а в следующую секунду взял, да исчез!

Горбун неистово ударял кулаками по скале в том месте, где пропал смукс. Перед ним была довольно прямая поверхность, но еще он заметил трещину, откуда, как он почувствовал, едва уловимое легкое дуновение холодного воздуха. Фарри поспешно проследил, куда уходит эта трещина. Она уходила на очень короткое расстояние, но там, где она заканчивалась, обнаружилась еще одна трещина, поднимающаяся совершенно вертикально. Горбун вернулся и, осторожно пробравшись обратно, нашел эту вторую трещину. Она представляла собой нечто вроде запечатанной щели, вероятно это была дверь. Он с силой постучал по ней в надежде, что она поддастся. Однако ничего не случилось. По-видимому, он находился слишком близко к земле, чтобы сдвинуть ее, или ее запечатали наглухо какие-то неведомые ему силы!

Он прижался головой к трещине и попытался найти Тоггора при помощи телепатической связи. Ответ был очень слабым, будто смукс отзывался ему с очень далекого расстояния, но по крайней мере Тоггор был жив и находился где-то внутри, хотя Фарри ни за что не поверил бы, что смукс смог бы пролезть в эту трещину.

Фарри так и лежал, приложив голову к скале, тем временем отправляя послание о своем открытии леди Майлин. В эти мгновения он буквально купался в переливчатом радужном сиянии третьего кольца, ярко освещающем скалу. Рядом словно метались сверкающие пятнышки. И действительно, стоило ему запрокинуть голову и посмотреть вверх на скалу, возле которой он находился в эти минуты, он видел яркие пятнышки, стягивающиеся вместе, создавая какую-то причудливую тускловатую форму или, возможно, пробуждая того, кто намеренно устроился в этом месте несколько поколений тому назад.

«Я иду», — передала ему леди Майлин.

Фарри слегка повернул голову и увидел ее, распластавшуюся на животе на скале, как и он. Женщина подбиралась к нему, преодолевая по несколько дюймов в секунду. Наконец она очутилась возле невидимой двери. Фарри немного отстранился, чтобы пропустить ее.

Несколькими решительными движениями она расчистила это место и кивнула.

— Все правильно. Здесь дверь, и… — Теперь она легла на спину и посмотрела вверх на поверхность стены, где метались сверкающие блики света, которые, казалось, собирались в какие-то странные формы. — Вот здесь и образуется иллюзия. О, Третье Кольцо, о, Котра, благодарю Тебя от всего сердца! Ведь теперь мы сможем увидеть Твое Третье Кольцо!

И она начала что-то напевать без слов, и это мурлыканье было едва ли громче царапанья коготков Тоггора, когда он бегал по камням. И Фарри снова ощутил всю мощь этого пения.

Сверкающие пятнышки становились все ярче и ярче — они впитывали в себя все оттенки радуги от самого кольца, вот они стали синими, потом — красными, зелеными, желтыми; превращаясь в завихряющийся световой водоворот. Когда они наконец смешались, то начали вытягиваться в линии и причудливые завитки на поверхности скалы, и тут Фарри с леди Майлин получили от лорда Крипа очень резкое послание.

«Они все на борту флиггера, и он поднимается в этом направлении!»

Это предостережение снизу оказалось настолько отчетливым, словно лорд выкрикнул его вслух. И все же леди Майлин даже не пошевелилась, а когда с ее губ сорвался тихий возглас, в нем не чувствовалось нерешительности или испуга. Переливающиеся искры света от радуги, падающие на дверь, образовали на ней изображение, с каждой секундой становившееся все отчетливее. И теперь этот дивный свет обрисовал контуры самого входа. И они увидели, что размеры расщелины позволят им троим войти внутрь, если идти друг за другом.

На этот раз звук от летящего флиттера стал достаточно громким, чтобы потопить в себе звуки ее пения, и Фарри почти не слышал его, хотя лежал совсем рядом с леди Майлин. Он не стал поворачивать головы, чтобы наблюдать за врагом, во всяком случае пока — ибо горбун был полностью околдован чудесным изображением из сверкающих лучей.

— Они летят.

Это — второе — предостережение оказалось вовсе ненужным, поскольку мощное гудение флиттера раздавалось уже над скалою и отдавалось эхом со скал, высящихся по соседству. Фарри с трудом приподнялся и посмотрел на вверх, как раз вовремя, чтобы увидеть наверху скольжение флиттера по небу. Наверное, его с леди Майлин уже заметили, и теперь для тех, кто находился на борту флиттера, начиналась веселая игра. И Фарри ждал, съежившись от страха, когда сверкающий луч лазера разрежет их на куски.

Свечение третьего кольца теперь покрылось дымкой тумана, который становился все толще. Вероятно, теперь они с леди Майлин уже не были такими отличными мишенями, как опасался Фарри. Он почувствовал, как рядом кто-то пошевелился; это леди Майлин опустилась на колени, а затем поднялась на ноги, по-прежнему пристально глядя на дверь в скале, словно она всю свою жизнь только и делала, что пыталась выяснить тайну этой двери, и никакой страх не смог бы помешать ее задаче.

Фарри тоже поднялся, теперь его спина была обращена к леди Майлин и к двери, а сам он пристально осматривался вокруг. Он был настолько мал, что не смог бы закрыть ее тело своим, но поклялся сделать все, что в его силах.

Флиттер направлялся прямо к ним, словно намеревался врезаться в скалу и раздавить их обоих. Но в самый последний миг он резко свернул в сторону, и оказался почти перпендикулярно скале, на всей скорости двигаясь ввысь, и вскоре очутился над ее вершиной.

Фарри не сомневался, что их заметили! Он не понимал, почему с ними не разделались, по крайней мере при помощи станнера. Вероятно, пассажиры флиттера намеревались дать леди Майлин открыть для них путь и только уже потом захватить их обоих.

Он обернулся к женщине. Она широко раскинула руки, касаясь кончиками пальцев кружащих световых изображений, и что-то пела. Однако все оставалось по-прежнему. Никакого ответа! Наконец она отправила мысленное послание, причем оно прозвенело с такой же мощью, как предостережение лорда Крипа.

— Идите сюда! Это проход для тэссов, и мое новое тело он не признаёт! Идите сюда!

Крип рванулся вверх к тропе, чтобы скорее присоединиться к двоим, уже стоящим напротив дверного проема. Она положила обе руки ему на спину и стала двигать ими из стороны в сторону, словно рисуя на нем какое-то причудливое изображение. В это мгновение Фарри охватила надежда, что эти действия леди Майлин принесут какой-либо успех. Он поднял голову вверх, насколько мог, чтобы посмотреть, где исчез флиттер при своем последнем подъеме вверх.

Его мощное гудение все еще громко отдавалось у него в ушах, и поэтому Фарри мог слышать пение леди Майлин лишь урывками. А она продолжала петь, по-прежнему пытаясь открыть дверь.

Видимо, находясь под воздействием этого пения, Лорд Крип махал руками то взад и вперед. А потом — наконец — раздался скрип. Это был звук сдвигаемого с места камня — или того, что очень долго сдерживало дверь. Вдруг стал виден проход, но не тонкими очертаниями, а как некое черное пространство. Пласт стены ушел вперед, и леди Майлин толкнула лорда Крипа право; Фарри же пришлось сделать три шага, заменяющие их один, чтобы присоединиться к своим спутникам. Рядом двигался пласт скалы, двигался медленно, будто многовековое нахождение на одном месте настолько приковало его здесь, что этот пласт никак не мог освободиться. Вокруг стояла тьма. Леди Майлин крепко схватила своего спутника за руку и изо всех сил сжала ее. Лорд Крип следовал за ней по пятам, а за ними — Фарри.

Его горб ударился о камень, и несмотря на то, что он старался идти как можно осторожнее, от резкой боли сперло дыхание, и он то и дело спотыкался. Затем он оказался в темноте, лишь слабо освещаемой бледным свечением кольца, доходящим сюда от внешнего мира.

Леди Майлин развернулась, и лорд Крип протянул свою длинную руку и резким движением подтянул Фарри к себе. Тем временем мурлыканье женщины стало прерываться словами — песнь, которая закрывала вход в это темное место, оставив их в совершенно темном месте, окруженном вековыми камнями.

Внезапно опять появился свет. Он был гораздо мягче и еле уловимым. И он не был таким великолепным, как прежде. Фарри увидел маленький шар, балансирующий на ладони леди Майлин. Почувствовав, как что-то вцепилось ему в ногу, он нагнулся и поднял Тоггора.

Леди Майлин бросила светящийся шар, и лорд Крип ловко поймал его. Женщина прерывисто дышала, словно после длительной пробежки, а по лицу, подобно слезам, скатывались бисеринки пота.

Лорд Крип держал шар перед собой и водил им из стороны в сторону, но им удавалось видеть только каменные стены, погруженные во тьму, и темный проход впереди, вероятно, та же самая дорога, по которой они продолжали ступать, направляясь в самый центр горы.

— У них может быть специальный рассеивателъ, чтобы распылить преграду на частицы, — заметил лорд Крип. — Если это так, то им не понадобится много времени, чтобы…

— Да, мы не можем ждать! — сказала она, и в ее ответе ощущались как намерение, так и сила, хотя женщина постоянно спотыкалась, делая очередной шаг вперед. Фарри схватился за ее свободно висящую руку и положил ее себе на плечо, несмотря на жуткую боль в горбу. Он был готов в любой момент поддержать ее. К его радости, она приняла его помощь, и он ощутил, как она наклонилась к нему, пока они продолжали идти вместе с лордом Крипом, держащим впереди светящийся шар.

Наверное из-за того, что свет от третьего кольца не доходил сюда, или это свечение было способно воздействовать только на дверь, дальше уже не было даже лучика света. Каменная стена, хотя и имела кое-где отметины, сделанные какими-то инструментами, была совершенно голой.

Этот путь наконец вывел их прямо на открытое пространство; отсюда начинался покатый подъем наверх. Сперва склон не доставлял им особых трудностей, когда они продвигались по нему. Фарри, взбираясь наверх, при этом иногда помогая леди Майлин, постоянно прислушивался.

Если у их преследователей имелся рассеиватель, они бы обнаружили этот путь без особого труда. Так хозяин постоялого двора одним махом ножа разрезает дыню. Да стоит им «прощупать» это место станнером или лазером — и все они окажутся в лапах Гильдии. По этой веской причине Фарри обрадовался склону, ведущему наверх.

По мере их продвижения склон становился все круче. Лорд Крип осветил стену и обнаружил на ней выемки, за которые можно было хвататься пальцами при подъеме. Фарри помогал леди Майлин до тех пор, пока она тоже не стала опираться на выемки. Самому ему приходилось подниматься почти на цыпочки, чтобы ухватиться рукой за такую выбоину, ибо они были вырублены для тех, кто был одного роста с тэссами.

Они передвигались очень медленно, почти с такой же скоростью, когда ползли по внешней дороге. Леди Майлин, почти изнемогшая, ибо растратила свои силы на пение, продвигалась от одного уступа до другого с явным трудом. Однако Фарри не услышал от нее ни одной жалобы. Наконец лорд Крип резко остановился и произнес:

— Возьми его и веди нас, Фарри. А я присмотрю за Майлин.

Фарри послушно пополз за своими спутниками, держа на вытянутой руке то, что выглядело как шар; свободной рукою он опирался о стену. Дорога уходила вверх все дальше и дальше. Они передвигались в полной тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием или еле слышным шелестом их одежд, задевающих за шероховатую стену.

Тоггор взобрался Фарри на плечо и выдвинул все свои глаза, пристально вглядываясь вперед, словно смог бы пронзить своим взором тьму или хотя бы пытался сделать это. Исходящий от смукса леденящий страх, заставил Фарри остановиться. Смукс увидел или почуял что-то впереди.

— Стойте! — Впервые Фарри позволил себе так обратиться к тем, кто командовал им все время с тех пор, как они повстречались в Приграничья. — Впереди что-то есть! — обратился он к лорду Крипу. В эти минуты леди Майлин нуждалась в его силе, а не слабенькой помощи Фарри.

Фарри пополз вперед. Он передвигался так же медленно, как там, где заканчивалась дорога, в любую секунду ожидая увидеть перед собой еще один путь, тоже окаймленный стенами, и еще он думал, сможет ли леди Майлин открыть еще одну дверь при помощи песни.

Спустя некоторое время тусклый свет, испускаемый шаром, выхватил из мрака ведущую наверх лестницу. Фарри увидел сбоку на влажном камне какие-то причудливые инкрустации. Сочащаяся здесь влага давала жизнь каким-то необычным растениям, выглядящим весьма угрожающе. В свете шара Фарри увидел, что они бледно-желтые и серые. Когда свет прошелся по ним, то внутри растений что-то зашевелилось. И тотчас же совсем рядом с лицом Фарри взмыла вверх какая-то тварь с тонкими пятнистыми крыльями.

— Здесь лестница, — выкрикнул он назад. — Но тут очень влажно, и поэтому можно поскользнуться. Наверняка идти будет очень трудно… там повсюду сырость…

— Мы все равно пойдем, — таков был единственный ответ лорда Крипа. Фарри понял, что так оно и будет, поскольку у них не было иного выбора, кроме как идти вперед.

Он коснулся ногой первой ступени, а затем поставил на нее вторую ногу и сделал первый шаг. Потом, когда он коснулся пальцами растения, его лицо исказилось от отвращения, ибо от растения исходил гнилостный запах. Но Фарри ничего не оставалось, как побороть его.

Так они медленно, шаг за шагом продвигались вперед. К счастью, ступени оказались широкие, и теперь у них была возможность при желании остановиться и перевести дух. Казалось, что этот подъем бесконечен. Однако спустя некоторое время стало сухо и они освободились от близости зловонных растений и тощих крылатых тварей, по-видимому, не имеющих глаз, ибо охотились они в кромешной тьме.

И опять Тоггор, до этого предостерегший Фарри относительно этой дороге, сообщил о новом препятствии. Горбун передал послание смукса своим спутникам. Казалось, что леди Майлин, вместо того чтобы воспрянуть духом, что помогало ей во время путешествия, постепенно теряла силы. А ведь теперь их ожидало главное испытание.

Дорога впереди проходила по каменному мосту, настолько узкому, что они смогли бы передвигаться только по одиночке. По-видимому, когда-то этим путем пользовались путешественники и контрабандисты, которые наверное его и создали, но Фарри отнюдь не улыбалось даже попытаться пойти такой дорогой.

Вокруг было очень темно, и даже в самой середине моста ширина его позволяла пройти только одному человеку. Фарри вытянул руку со светящимся шаром как можно дальше, но все равно противоположной стороны не увидел.

Да, он взял на себя быть проводником в их походе с тех пор, как они начали взбираться вверх, но осмелится ли он повести их этой узкой каменной дорожке, висящей прямо над пропастью? Он сомневался в этом. И все же, поскольку он ничем не мог помочь леди Майлин, ему пришлось снова идти вперед.

Он уже ощущал неимоверную слабость в ногах. Они казались Фарри каменными. И он подумал, а не лучше ли ему ползти, нежели тащиться еле-еле своим обычным шагом. Он повертел в ладони шар, стянул Тоггора с плеча и, засунув шар в переднюю часть рубахи, положил его рядом с шаром, отдав отчетливое приказание. Он почувствовал, как передние коготки Тоггора царапают ему кожу, и понимал, что смукс вцепился в светящийся шар и будет крепко держать его, как приказал Фарри.

Опустившись на четвереньки, горбун осторожно двинулся по этому мосту. Время от времени он садился, широко расставляя ноги, потом снова вставал на четвереньки, крепко цепляясь пальцами за камни, которые сдирали его кожу до крови. Так он и полз в темноте, если не считать приглушенного света, дающего видимость всего на несколько дюймов вперед.

Пустившись в путешествие по этой зыбкой дороге, он потерял счет времени, и ему казалось, что этому пути не будет конца. Исцарапанные руки ныли от боли, все его тело ломило от того, что ему постоянно приходилось вытягиваться. И тут внезапно что-то зашевелилось где-то в потаенных уголках его сознания. Это не было чувством, что он не осилит предстоящий путь, и это не было даже отдаленным воспоминанием, а скорее что-то подсказывало ему, как надо совершать такой опасный путь. Если бы он только вспомнил, как! И теперь это — словно замороженное — воспоминание давило на него тяжким грузом, и в эти мгновения он остро нуждался в том, что отчетливо сохранилось в его мозгу, но он не мог вспомнить — что. Наконец показался конец моста. Фарри пробирался вперед, то и дело вытирая окровавленные ладони об рубашку, с трудом пробираясь по этому жуткому мосту к широкому открытому пространству, которое в действительности оказалось краем уступа, казавшимся довольно прочным.

Горбун резко вытащил из-под рубашки шар вместе с Тоггором. Смукс спрыгнул на камень, а Фарри тем временем, освещая дорогу шаром, поднялся и немного прошел вперед, дочти не веря, что теперь под его ногами находится прочная поверхность.

Он не пошел далеко, а развернулся и, собрав все оставшиеся силы в кулак, снова присел на корточки, чтобы пуститься в обратный путь. Шар он снова приказал держать Тоггору, ибо их шатало из стороны в сторону, когда он стоял на узком пролете моста.

Фарри наткнулся на них на полпути. Леди Майлин сидела на мосту и с трудом двигалась короткими толчками вперед, а лорд Крип подстраховывал ее сзади. Фарри был вынужден ползти обратно задом наперед, чтобы дать им свет и постоянно быть в контакте со смуксом.

Глава шестнадцатая

Дивное, захватывающее свечение от третьего кольца не доходило до этого мрачного места. Они поднялись через гору наверх, преодолели тот опасный мост над пропастью, чтобы наконец очутиться на краю уступа. Громада еще одного пика возвышалась над ними, закрывая их своей тенью. Они обошли уступ кругом и обнаружили единственное место, откуда, похоже, можно было спуститься, хотя этот путь являл собой тоненькую цепочку опор для человеческих ног, почти такую же устрашающе узкую, как мост, что остался у них позади.

Они понятия не имели, что лежало в темных глубинах бездны, в которую они собирались спуститься. А вдруг это и в самом деле конец этого пути? Лорд Крип взял у Фарри уже потускневший светящийся шар и осветил им сомнительную тропинку, исследуя их шансы на преодоление пути над этими мрачными глубинами.

Леди Майлин, закрыв глаза, сидела, откинувшись спиной на каменную стену, словно она еще не восстановила силы, потраченные ею на открытие загадочной двери. Фарри бродил туда-обратно по уступу, пытаясь забыть о боли в спине. Похоже, во время перехода через мост что-то еще случилось с его горбом, и это была не только адская боль, пронизывающая все его тело, но и нестерпимый зуд, отчего ему хотелось содрать с себя рубашку и расчесывать тело сломанными ногтями. Он не находил себе места и понимал, что, если сядет хоть на минуту, то не вынесет этой боли.

Тоггор точил коготки о камень и всеми глазами пристально разглядывал дорогу впереди. Когда Фарри прошел мимо него, смукс взмыл в прыжке в воздух и крепко ухватился за рукав горбуна, чтобы быстро перескочить ему на плечо.

Фарри больше не замечал на дороге даже слабого свечения от шара. Или этот путь вскоре сворачивал или, вероятно, свет, в конце концов, иссяк, и лорд Крип осторожно, шаг за шагом, спускался по склону в темноте. Оставаться на месте, если их преследователи находились наверху, было просто глупо. А если их схватят на этой опасной тропе, это будет, наверное, еще более нелепым, и все-таки боль и неудобства, переполняющие Фарри, заставляли его думать, что это менее опасно.

Он подошел к леди Майлин.

— Леди… — обратился он к женщине. — Вы сможете идти и спускаться?

Она медленно повернула голову и посмотрела на него так, словно вспоминала что-то, случившееся во время их длительного путешествия.

— Они идут за нами?

Он попытался мысленно «прозондировать» обратную дорогу через гору, но ничего не уловил — даже действия самой слабой защиты, что дало бы ему знать, что они носят специальные защитные устройства против мысленных посланий.

— Мне не удалось ничего нащупать. Но чем дольше мы будем оставаться здесь…

— Да, — неимоверно усталым голосом проговорила она. — Я постараюсь.

Он все время держался рядом с ней, когда леди ползла туда, где начиналась узкая тропинка, ведущая вниз. Она даже не пыталась подняться. Фарри наклонился и как можно крепче держал ее за пояс.

Таким образом они медленно двигались за исчезнувшим Крипом. Оба устали до предела и часто делали передышки. Одной рукой Фарри постоянно держал женщину за пояс, а второй хватался за трещины и выбоины в скале. К их великой радости, Фарри удалось обнаружить высеченные в камне искусственные выбоины, такие же, что оказали им неоценимую помощь в преодолении внутреннего перехода в скале.

Напряжение в спине постоянно давало о себе знать невыносимой болью, но это было лучше, чем сидеть или стоять, ожидая того, о чем он не имел никакого представления.

Наконец они достигли места, где тропинка загибалась, приведя их к опасному повороту, который им пришлось преодолевать ползком. В любую секунду они могли сорваться и разбиться насмерть.

Чтобы не упасть, Леди Майлин пришлось ухватиться за какой-то камень, который еле держался. С пронзительным криком она соскользнула к самому краю пропасти. Фарри съежился от страха, не зная, сможет ли удержать ее или нет. Она отчаянно махала ногами в воздухе, изо всех сил пытаясь найти какую-нибудь опору, в то время как Фарри отчаянно цеплялся за камни, чтобы не упасть самому. Его пальцы глубоко впились в одну из выбоин, и при этом правой рукою он держал леди Майлин за пояс. Понимая, что дело дрянь, ему пришлось попытаться выпрямиться, чтобы удержать ее тело, вес которого, казалось, увеличивался из-за ее неистовых попыток найти, за что схватиться.

Боль, пронзившая его неестественно выгнувшиеся плечи, превратилась в пожар, и Фарри осознал, что неспособный помочь себе, он не сможет удержать ее долгое время. У него было ощущение, что его разрывает надвое. И боль… страшная боль. Фарри чувствовал, как на его горбе трескается кожа. И все-таки пока он держался. И хотя ему казалось, что его уши наполнились кровью, он все же услышал голос:

— Все хорошо… я ее держу!

В эти мгновения сам он удерживался еле-еле. Разжать пальцы, вцепившиеся в ее пояс, оказалось выше его сил. По спине струилась какая-то жидкость, собираясь возле его ног в небольшую лужицу. И он не смог бы остановить это, даже если бы захотел.

Теперь вес леди Майлин больше не тянул его в сторону. Он один за другим распрямил пальцы, удерживавшие ее пояс. Ему пришлось даже встать на четвереньки, настолько велико было напряжение. А затем он рухнул на тропу, лицом вниз. Его рубашка промокла насквозь, но боль в спине он больше не ощущал.

Он был почти без сознания, когда почувствовал, что его схватили за руку, которая свисала с края тропинки. Ночной воздух овевал спину через остатки того, что некогда было его рубашкой. Но прежде чем впасть в полубессознательное состояние, он почувствовал крепкий захват сперва на запястье, а потом — в верхней части руки. Какая-то неведомая сила выдернула его с самого края бездны. Какое-то время он пытался сообразить, что произошло, но силы покинули его, и ему пришлось подчиниться той силе, что тащила Фарри куда-то вбок.

Затем его отнесли вниз по тропинке и положили на какую-то поверхность, которая, вероятно, было другим уступом или по крайней мере широким местом тропинки, по которой они спускались вместе с леди Майлин. Боль, которая была сосредоточена в горбу, исчезла, сменившись нестерпимым зудом. Он с трудом повернулся и встал на колени, вытянув руки назад и пытаясь почесать горб. Сперва он подумал, что его сломанные ногти рвут рубашку, но потом осознал, что это была кожа, тоненькие полоски кожи!

Ему было больно, но эту боль нельзя было даже сравнить с теми муками, что он испытывал прежде. Он счищал с себя все больше и больше кожи, чувствуя, как она свободно отделяется от тела. Создавалось впечатление, что он под ней находилось что-то живое, словно он носил под кожей на спине какое-то живое существо.

Он увидел перед собой слабый свет, исходящий от шара, но не поднял глаз, а только сдирал и сдирал с себя остатки кожи, освобождаясь от того, что носил на себе столько лет. Теперь ему казалось, что она снимается сама по себе. И вот он поднял голову — и смог поднять ее намного выше, чем когда-либо. Он не знал, какие мышцы позволили сделать это, все происходило инстинктивно. Его согбенная спина распрямлялась — и при этом он совершенно не ощущал боли. И вдруг он почувствовал, как что-то уходит из спины в сторону.

— У него крылья! — донесся до него исполненный благоговения голос лорда Крипа. — У него крылья!

Мышцы снова зашевелились, напрягаясь уже совершенно по-новому. Фарри ощутил легкий ветерок, приятно обвевающий его маленькое тело, и попробовал отвести одну руку за спину. То, до чего он дотронулся, было нечто очень мягкое, покрытое туго натянутой кожей.

Крылья? У него? Да как такое могло случиться? Он даже оцепенел от изумления. То, что всю жизнь тяжким грузом давило его к земле, исчезло. Он осторожно подумал о крыльях и попытался сделать несколько движений, как если бы у него действительно были крылья.

Позади себя он ощутил сильный порыв ветра. И короткую резкую боль, словно он задел чем-то о скалу. Теперь ему безумно захотелось увидеть это!

Перед ним лежал светящийся шар, поэтому Фарри видел лица своих спутников — и лица обоих были полны благоговения. Он опять взмахнул рукой — сначала одной, затем — другой — и задумался над тем, что ощутил при этом. От его тела росли крылья. Они были слегка влажными, поэтому Фарри решил, что, должно быть, они повлажнели, когда он взмахивал ими в воздухе. Как же ощущаются крылья, если они выросли из твоего же собственного тела?

Кем же — чем он теперь стал? И чем же он был?..

Он повернулся боком к своим спутникам, чтобы те смогли рассмотреть его получше.

— Это правда? — требовательно спросил он, думая скорее о том, не лежит ли он все еще без сознания на тропе, а все это — результат воспаленного воображения.

— Это правда! — восторженно заверила его леди Майлин. — В твоем горбу скрывались крылья, и он удерживал их — а они становились все больше и больше…

— Но… ведь я не птица! — Он знал, что наверняка на каких-то далеких мирах, среди мириад звезд водятся летающие рептилии и, возможно, более жуткие твари. Но ведь у него было человеческое тело… или по крайней мере — тело гуманоида. К тому же за все годы, проведенные им в Приграничье, он слышал много странных историй от путешественников, но ни разу не слышал о крылатых людях.

Он снова подвигал крыльями, распрямив их (должно быть, подумал он, они очень плотно лежали внутри горба), и почувствовал, как его тело приподнялось. Не на шутку испугавшись, он снова сложил их. Он понятия не имел о полетах и подумал, что этому придется учиться. И все-таки в нем горело нестерпимое желание подняться в воздух — совершить круг в тумане, потом подняться ввысь — к третьему кольцу, которое сияло всем своим великолепием высоко над головой.

Даже его шея чувствовала себя как-то не так, и ему пришлось с силой потереть ее. Вероятно, теперь он способен подняться в вышину и держаться прямо в воздухе, чего никогда не случалось с ним прежде. И ему не надо будет смотреть на окружающий мир под неестественным углом, что всегда вызывало у него сильнейшую боль.

Внезапно, словно чья-то рука предупредительно коснулась его плеча, и он вспомнил, что они спасаются бегством, а также — где они находятся.

— Вниз, — проговорил он, глядя на лорда Крипа. — Нам надо спуститься.

— Мы уже спустились, — ответил лорд. — Но… ступай осторожнее.

Сделав несколько шагов, Фарри обнаружил, что, когда идет, то должен постоянно держать крылья сложенными и ни в коем случае не пытаться взлететь, во всяком случае — пока. Они опять оказались на дороге, окаймленной скалами. По обеим сторонам на каменном склоне виднелись похожие на двери ниши, прорубленные в скальной породе. Такие двери он видел в долине тэссов, хотя здесь дорога между скалами была намного уже.

Слабого света им хватало лишь для того, чтобы разглядеть, что эти расщелины располагались слишком правильно, чтобы быть естественными творениями природы, и, казалось, что им несть числа. Небольшая группа медленно продвигалась вперед. Впереди, во тьме, куда не проникал свет от шара, их могло ожидать нечто непредвиденное, а Фарри старался выкинуть из головы мысли о том, что находилось за его плечами, и пытался заметить хоть какой-нибудь намек на предстоящую встречу с живыми существами.

Он уловил еле ощутимую мысленную деятельность, возможно, это животные или птицы, но для Фарри они были слишком далеки от известных мысленных образцов, чтобы определить. Однако сейчас он не ощущал нигде поблизости чего-либо сильного и представляющего для них угрозу. Лорд Крип, с почти потухшим шаром в руке, снова вел их за собой, а леди Майлин держалась за его пояс и, наверное, теперь не нуждаясь в помощи Фарри. Таким образом, крылатый человек остался предоставленным самому себе. Он осторожно шел за ними, изредка едва поднимая крылья, так и не рискуя довериться им, ибо не сомневался, что им еще нужно окрепнуть и окончательно высохнуть. Он снял с себя обрывки рубашки и промокал тканью жидкость, все еще стекающую с его плеч на грудь, которая больше не съеживалась, как раньше, а, напротив, медленно распрямлялась, делая ровными плечи.

У него есть крылья! Кто же он тогда: какая-то неведомая особь, которую теперь бросят на произвол судьбы даже те, с кем он путешествовал, сочтя его слишком неестественным? Он наблюдал за двумя двигающимися через тьму фигурами, в слабом свете шара кажущимися расплывчатыми силуэтами, и размышлял о том, что же с ним теперь будет? В какой-то мере ему даже захотелось вновь ощутить знакомый горб и обрести прежнее знание о своем уродстве, причина которого неведома.

Теперь ему приходилось постоянно сдерживать свое новое «обретение», чтобы протискиваться по узкому проходу. Они продвигались очень медленно, вероятно из-за усталости леди Майлин. Так что у него имелось время справиться с ощущением неуклюжести. С каждым шагом в нем росла уверенность в себе. Чем дальше они уходили, чем больше становилось очевидным, что это ущелье и есть место, куда они стремились попасть. Темные расщелины по обеим сторонам прохода были видны настолько отчетливо, что Фарри подумал, что они сделаны по тому же образцу, что и те, которые он видел возле зала собраний в долине тэссов. По-видимому, спутники Фарри не имели желания узнать, что находится в этих нишах, ибо уверенно продолжали идти вперед.

Наконец они добрались до места, где проход расширялся и переходил в нечто, что очень смахивало на долину под открытым небом. И все-таки это не походило на место встречи тэссов, поскольку здесь не было засушливой пустыни.

От света Котры и третьего кольца это место казалось совершенно открытым, а земля перед ними была ярко освещена. В воде, искрясь, отражались лунные кольца, поэтому центр этого своеобразного бассейна очень походил на озеро. Обилие воды породило здесь столь буйную растительность, что Фарри невольно изумился. На этой планете такого он нигде не видел.

Виноградные лозы обвивали огромные толстые деревья, что стеною закрывали озеро. Фарри, даже не думая, что делает, а лишь страстно желающий посмотреть, что там наверху, впервые воспользовался своими крыльями. Он рассек ими воздух и оторвался от земли.

И тотчас же осознал, что полет, как и любое искусство, требует определенных навыков и умения. Его первоначальный взлет был слишком стремителен и резок и вознес его очень высоко, к тому же он еще не умел ритмично управлять новообретенными крыльями и поэтому совершал скорее неуклюжие огромные прыжки, чем непрерывный полет.

И все-таки этих прыжков ему вполне хватило, чтобы увидеть в самой середине озера остров, который с высоты казался зрачком в огромном немигающем глазу. На этом острове Фарри удалось рассмотреть стены и башню, чем-то похожую на ту, с которой его унес флиттер несколькими днями раньше.

Его спутники не попытались следовать дальше по заросшей почти непроходимой растительностью тропе, а остановились и, казалось, совсем пали духом, расположившись на последнем открытом участке земли. Перед ними стояла сплошная стена из переплетающихся ветвей, стволов и стеблей. Леди Майлин сидела, запрокинув голову и глядя в небеса, сосредоточив взгляд на ослепительном сиянии третьего кольца. Ее рот был чуть приоткрыт, словно она пыталась пить глотками это великолепное свечение. Фарри сидел на обломке обрушившейся скалы и наблюдал за женщиной и лордом Крипом, находясь чуть повыше своих спутников. Пока Фарри смотрел на леди Майлин, она распростерла руки, будто хотела обнять что-то или кого-то, находившегося перед нею.

Лорд Крип тоже сидел неподвижно. Но он смотрел не на сияющее кольцо, а на Фарри. И тот заметил, что изумление на лице лорда медленно сменялось целеустремленным выражением.

— Что ты там видел, вдали? — проговорил он вслух. Именно, сказал, а не подумал, словно опасаясь, что его мысленное послание может помешать тому, что делала в эти мгновения леди Майлин.

— Озеро и остров, а на нем — руины и башню, — быстро ответил Фарри.

— Ты бы смог перебраться через это? — осведомился лорд, указывая на буйные заросли. Было совершенно очевидно, что сам он даже не надеялся пробиться через них, поскольку ему нечем было прорубать дорогу.

— Я могу попытаться, — ответил Фарри, хотя еще не доверял своим крыльям. Они были слишком новые, и пока он понятия не имел, как ими пользоваться, хотя не сомневался, что их можно успешно использовать для того, чтобы подняться в небо, причем намного выше, чем удавалось во время коротких проб. Когда он совершал их, то чувствовал себя несколько сбитым с толку, не говоря уже об ощущении неловкости и неудобства.

Теперь он медленно и целенаправленно задвигал крыльям, при этом повернув голову так, чтобы наблюдать за их движением. Чуть ранее, ощупав крылья, он выяснил, что у них нет перьев; скорее, они были покрыты мягкой кожей с коротко остриженной шерсткой, напоминающей на ощупь бархат. И вот Фарри все же описал в небе небольшую петлю, чувствуя, как крылья поддерживают его в воздухе. Он обнаружил, что когда крылья наконец задвигались почти в такт, это поднимало его ввысь. Тогда он постарался сохранить ритмичность этих движений.

Через некоторое время он очутился в великолепии ночи, озаренной сиянием кольца. Когда Фарри обрел уверенность в полете, он описал круг над своими спутниками, затем отважился пролететь над непроходимым барьером из растительности, постоянно опасаясь, что крылья подведут его, и он рухнет прямо в густую зелень. Но несмотря на всю свою неуклюжесть, Фарри с каждым взмахом крыльев все больше и больше обретал уверенность в полете, наконец почувствовал себя в воздухе как дома и сделал то, о чем всегда мечтали человеческие существа: попытался достичь облаков.

Только здесь не было облаков — была лишь кромешная тьма непроходимого леса, окружающего озеро со всех сторон, и искрящаяся рябь воды, отражающая сияние третьего кольца, а за ней — остров.

Он продолжал лететь над озером, больше не стараясь подняться в вышину. И вот он оказался над островом. Тот тоже был покрыт растительностью, однако она произрастала не такой плотной стеною, как на берегу. Фарри увидел высокие деревья, разбросанные по холмикам, усеянным распустившимися цветами, будто они подпитывались не от солнечного света, а от блеска луны. От них исходил такой божественный аромат, что Фарри, пролетая над ними, точно купался в этом дивном запахе. Мысленно изучив то, что находилось под ним, он не обнаружил даже намека на какую-либо жизнь.

Он опустился на стену, окружающую башню. В этом месте он почувствовал себя не так тягостно и неудобно, как в замке, где нашла себе убежище Гильдия. Каменная поверхность была более ровной, чем все камни, до которых он когда-либо дотрагивался. Она была почти белой, лишь местами покрытая темными извивами, напоминающими реки, и большими неровными пятнами. Он заметил вдоль этих узоров едва заметное мерцание. А когда опустил руку и коснулся ближайшего узора, то ощутил шероховатость, словно это было нечто совершенно другое, возможно, драгоценный камень, вкрапленный в узорчатую текстуру поверхности.

Он двинулся по краю стены, время от времени взмахивая крыльями для сохранения равновесия, и разглядывая сверху интерьер этого места, лежащего в царственном сиянии Котры. Он не увидел ни одного строения. Только башня, и мерцающие огненные искры под его ногами. Перед тем как снова взлететь, он скинул сапоги, и его утомленные ступни ощутили слабое жжение, будто каждый из крошечных камней, по которым он шел, являл собой маленький костер. Фарри сделал полный круг по внешней стене, а потом все же отважился соскользнуть на каменную поверхность, что находилась внизу. Как он уже отметил сверху, внутренний двор был выложен из небольших камней, покрытых замысловатыми узорами, причем эти узоры образовывались вкраплениями в поверхность камня. И все узоры отличались друг от друга. Когда Фарри приземлился на один из них, изображающий ряд концентрических кругов, то чуть не воспарил снова в воздух. Он взмахнул крыльями и слегка поднялся, так что его ступни больше не касались этого камня, ибо откуда-то — либо от башни, либо с неба над его головой — послышался короткий резкий звук, напоминающий удар одного лезвия ножа о другое.

Фарри ожидал, то и дело поворачивая голову из стороны в сторону; он ожидал, а тем временем его сознание выискивало. Звук отозвался эхом и исчез. Фарри не смог заметить какого-либо ответного звука. Но почему-то он догадался, что эти изображения — своего рода сигналы тревоги. А почему бы и нет? А вдруг это означало приветствие от какого-то давным-давно умершего народа? Он увидел пещеры, очень напоминающие те, которые видел вдоль дороги, ведущей в долину тэссов, однако башня сильно отличалась от любого здания, возведенного тэссами.

Наконец он очутился напротив темного проема двери, расположенного на одной из сторон башни. Однако Фарри не увидел ни одного окна ни на одном этаже. Чтобы войти в такое место, надо быть столь же неосмотрительным, как смукс, исследующий ловушку.

Смукс! Ведь он совершенно забыл о Тоггоре во время чуда своего преображения! Однако смукс по-прежнему был с ним и крепко держался коготками за его пояс. Не обнаружив даже намека на то, что в башне есть какая-либо жизнь, Фарри мысленно обратился к Тоггору, чтобы проверить, сможет ли смукс уловить что-то очень слабое, слишком далекое от его собственных форм мысленных процессов, чтобы зафиксировать это. Однако результат оказался таким же: Тоггор ничего не улавливал.

Снова взмахнув крыльями, Фарри описал петлю, вынесшую его вперед, чтобы попасть на самый край рядом с подножием башни, где он заметил узоры, к которым еще не добирался, и осторожно опустился там. Фарри видел слабое отражение свечения от луны и кольца. Этого было вполне достаточно, чтобы заметить узкий проход, не закрываемый дверью. Однако внутри стояла пугающая темнота. Как глупо, что он не захватил с собой светящийся шар. Даже если он и видел впереди несколько ступеней, он не сможет пробраться внутрь, чтобы как следует исследовать это место.

Смукс… отправить Тоггора внутрь? Ведь он видит в ночи лучше, нежели Фарри. Когда смукс охотился за добычей, обитающей в стене, он пользовался органами обоняния. Но здесь постоянно дующий легкий ветерок приносил с собою сильнейший аромат цветов, который уничтожит любой другой запах.

Не стоит здесь задерживаться, подумал Фарри. Но ему придется либо полностью исследовать это место, либо возвращаться обратно, признавшись, что он испугался. И даже крылья не дадут ему никакого преимущества, чтобы проникнуть в это узкое отверстие!

Сложив их вместе, насколько можно, Фарри глубоко вздохнул и двинулся к башне. Он уже ожидал второго предостерегающего сигнала, либо же оглушительного треска захлопываемой ловушки. Но то, с чем он столкнулся, оказалось крепким препятствием из… ничего.

Он не видел никакого препятствия — только ощущал его, когда водил руками по этому препятствию, такому же прочному, как крепкая дверь. И все-таки, пытаясь разглядывать, он видел, что здесь ничего нет, хотя его руки натыкались на что-то. В конце концов, он отпустил Тоггора, но смуксу тоже мешал невидимый барьер, сквозь который он не мог проникнуть внутрь. Значит… те, кто некогда построили это сооружение, все же оставили своеобразную охрану. Вероятно, Фарри поднял по тревоге одного из этих стражей, коснувшись узора на мостовой. Однако, как он уже понял, сидя в крепости Гильдии, в подобных местах всегда есть крыша. Приказав Тоггору снова прицепиться к поясу, Фарри отступил назад настолько, чтобы суметь раскрыть крылья, а затем резко прыгнул вверх, и начал с каждым взмахом крыльев подниматься, пока не сумел ухватиться за парапет башни.

На его поверхности тоже вырисовывались причудливые узоры. Фарри не увидел среди них чего-либо, напоминающего люк, через который он спасался бегством в другом подобном месте. Но все равно он не намеревался спускаться, чтобы исследовать то, о чем не имел никакого понятия. Кто знает, с чем он мог столкнуться? Поэтому он устроился поудобнее и начал внимательно разглядывать узоры, при этом тщательно запоминая их.

Занимаясь этим, он отправил мысленное послание, и тотчас же получил ответ от леди Майлин, отчетливый и ясный, как никогда. Фарри ответил ей, а после рассказал о внутреннем дворике внизу, о невидимой двери и об узорах, которые обнаружил наверху.

— Покажи мне их, — спокойно попросила она.

Постаравшись мысленно выстроить их по очереди, Фарри сразу же начал с первого, что находился прямо под его ногами. Затем перешел ко второму, к третьему. И так он описал ей все узоры по порядку. При этом он старался мысленно передать их изображение как можно отчетливее.

Он чувствовал, как она сперва изумилась, затем возбудилась.

— А этот такой? И этот такой? А такой есть? — требовательно вопрошала она, стоило ему перейти к описанию следующего мысленного изображения.

Фарри всмотрелся, но такой рисунок отсутствовал. О чем он и сообщил ей — и тотчас же ощутил, насколько она разочарована.

— А после так и так?

Отчасти, ну, конечно — да! Однако он не видел в точности такого узора, который она обрисовала ему.

— Ты посмотри ниже. Изучи двор снизу! — приказала она. Тогда Фарри присел на корточки и стал пристально изучать узоры с более низкой позиции. Он медленно и осторожно двигался вдоль парапета так, чтобы как следует рассмотреть все, находящееся внизу. Некоторые узоры были настолько причудливы в своих извивах, что Фарри с трудом мог разобрать, где они начинаются, а где кончаются.

— Это лабиринт, — телепатировала леди Майлин. — Мне надо увидеть его самой. Я должна увидеть его!

— Я не могу доставить вас сюда, — заметил Фарри. Он вспомнил, что у него не хватило сил удержать ее на тропе, когда она соскальзывала в пропасть. К тому же он не сомневался, что ни ей, ни лорду Крипу не удастся преодолеть лес и водное препятствие.

— Ты можешь доставить то, чем я смогу воспользоваться, — довольно резко ответила она. — Возвращайся же за этим, Фарри! Возвращайся за этим!

Глава семнадцатая

Фарри снова пролетел над непроходимыми зарослями местной растительности и приземлился неподалеку от дожидающихся его леди Майлин и лорда Крипа. Мужчина копался в сумке, прикрепленной к его поясу, которая была с ним в течение всего путешествия. Наконец он вытащил из нее не еду, как ожидал Фарри, а блестящий квадрат, похожий на светлый металл — настолько он был отполирован. Этот предмет был не больше ладони Фарри.

Лорд Крип потер по его верху, словно сдвигая какую-то невидимую крышку, и передал его леди Майлин, которая взяла его и посмотрела на Фарри.

— Эти узоры, — проговорила она, — своего рода защитные устройства, и пока я никак не могу разобраться, что они означают. Поэтому я должна их увидеть.

Фарри слегка пошевелился. Чем пристальнее он вглядывался в запутанный лабиринт изумрудно-зеленой растительности, расстилающийся перед ними, тем больше осознавал, что без специальных приспособлений им ни за что не удастся пробить какую-либо тропку через эти заросли. По-видимому, расчистить путь мог только лазер, но с другой стороны…

— Вот смотри, — сказала леди Майлин, поднимая металлический квадрат. — Ты видел такое когда-нибудь прежде? Туристы используют эти штуки для записи всяких видов, которые им хочется запомнить получше. Она работает так… нет… пусть лучше Крип тебе покажет, поскольку эта штука не с планеты тэссов.

Он взял у нее квадрат и перевернул его, чтобы продемонстрировать два оттиска, находящиеся на его нижней поверхности, которые, наверное, соответствовали отпечаткам пальцев человека.

— Пусть отражение того, что тебе хотелось бы сохранить, покажется в этом зеркале, а потом нажимай вот сюда. Сосчитай до пяти и снова нажми, только на этот раз — вот сюда, и тогда ты отчетливо это увидишь, то можешь приступать к следующему «снимку». Это очень просто. В этой штуке достаточно места для двадцати снимков, потом надо будет перезаряжать.

Лорд Крип протянул квадрат Фарри, и тот осторожно взял его в руки. Да, все это звучало-то это достаточно просто, но Фарри не привык к подобным чудесам из других миров, и единственное, на что он надеялся, что он сумеет следовать этим указаниям и не напортачить. Ему на ум пришло еще что-то. Он встал, держа в руках прибор для съемки. Он не смотрел на башню, находящуюся на озере, вершину которой было видно с того места, где он стоял. Он смотрел обратно на дорогу, по которой они пришли сюда. Возможно, их преследователи уже прошли дорогу, ведущую через гору, и могут появиться здесь в любую секунду. И что тогда? Хватит ли у него времени выполнить задачу, которую они теперь возложили на него? А что, если люди из Гильдии уже засели чуть дальше по дороге и целятся в обоих тэссов из своего оружия дальнего действия?

— Нет, — ответил лорд Крип на не высказанный вопрос. — Мы начеку, а они, как всегда, выдадут себя пустотой, которую создают их защитные поля.

— И все же, они придут… — Фарри был так же уверен в этом, как в том, что теперь у него есть крылья. И он сомневался, что крылья помогут ему спастись от преследователей.

— Мы и пойдем, — ответил лорд Крип. — Прямо по ней… — он провел рукою над буйной растительностью.

— Там нет пути!

Леди Майлин улыбнулась и промолвила:

— Пока держится третье кольцо, я обладаю силой, хотя мой народ и считает иначе. До того, как я возвратилась сюда, я обнаружила, что силой управляет не только сам жезл, а скорее воля и энергия того, кто им пользуется. Да, мы, конечно, пойдем, но не отсюда. Зайдем с севера, и таким образом не предоставим им даже намека о том, как мы поступили. А ты, мой крылатый брат, имея с собою это, сослужишь нам еще большую пользу. — И с этими словами она кивнула в сторону прибора, который Фарри держал в руках.

Поскольку Фарри нечего было сказать на ее решительность и самоуверенность, он снова оторвался от земли, поднимаясь над зарослями и деревьями и направляясь к острову на озере.

Но теперь, когда летел, он чувствовал себя совершенно обнаженным и открытым для нападения со стороны людей Гильдии, упорно идущих по их следам. Ведь они без труда смогут уничтожить его смертоносным лучом лазера. И он несказанно обрадовался, когда снова очутился на башне, в том месте, откуда, по его мнению, было лучше всего снимать.

Медленно и очень осторожно он направил металлический квадрат на первый ряд узоров, находящихся внизу, и, надавливая на оттиски, считал вслух до пяти. Он обошел весь парапет башни, чтобы удостовериться, что его снимки — если только он действует правильно — запечатлели все изгибы, извилины, спирали, треугольники и дуги внизу. Ему пришлось совершить полный круг, чтобы снимать все по порядку; затем он приступил к съемке узоров на крышах и дополнил ими уже сделанное.

Прошло немного времени, и Котра пропала, а вместе с ней и третье кольцо. Все погрузилось в серую туманную мглу, предшествующую закату. Крепко прижав к себе прибор, Фарри поднялся еще выше над озером, в надежде увидеть своих спутников. Но там, где он с ними расстался, уже не было ничего, равно как не увидел он ничего вдоль северной оконечности леса. Он опустился, чтобы пролететь, едва не задевая самые высокие деревья джунглей и при этом глядя по сторонам. Затем он отважился послать мысленный сигнал.

— Озеро, — донесся до него ответ. — Жди у озера.

Джунгли и водоем разделяла полоса из мелких камней и песка. Туда он и приземлился, сложил крылья, по-прежнему изумленно размышляя о том, как они доберутся до этого места. Он все еще ощущал некоторую боль в плечах, но решил, что она вызвана длительной работой мышц, которые еще не привыкли к подобным действиям, и что она исчезнет, когда он будет более опытен в пользовании своими новыми «придатками». В эти мгновения его манила к себе спокойная непотревоженная гладь озера, и он долго смотрел на эту сверкающую поверхность, как в зеркало.

Он… Фарри едва мог поверить в то, что увидел в нем. Ибо все эти дни он находился посреди другой жизни бесформенным уродом. Теперь же он стал само совершенство. Над его головой, которую он мог держать совершенно прямо, на высоту пяти рук выступали крылья, не какие-нибудь некрасивые хмурые отростки, а со сверкающей, подобно атласу, поверхностью, на которой виднелись красивые светло-зеленые пятнышки и узоры цвета его кожи. Они великолепны, думал он, впервые в жизни раздуваясь от гордости за себя, и намного величественнее, чем военный или официальный наряд любого лорда.

Он пролетел еще дальше над озером, чтобы рассмотреть все получше, и с каждой минутой, с каждым движением понимая, что он являл собой намного большее, чем просто игра природы. Но чем же все-таки он был? Безусловно, он родился не на планете Гранта, иначе кто-нибудь в Приграничье обязательно знал бы, кто он на самом деле. Ланти… зачем он привез его туда? По какой причине? Разве только хотел его продать какому-нибудь негодяю, как Расстиф, в качестве диковинки, чтобы после жестокой дрессировки выставлять напоказ. В самих крыльях было нечто, что вызвало у него вспышку воспоминаний. Тот блестящий предмет, который принес Ланти второй головорез из Приграничья, но тогда было уже слишком поздно, чтобы получить какие-либо объяснения. Так это же… Часть… крыла! Ну конечно же, это было частью крыла!

По всему его телу пробежали мурашки. Фарри ощутил холод. Возможно, это произошло из-за предрассветного ветра, покрывшего рябью зеркальную гладь озера. Но, может быть, это было только внутри его маленького, худенького тела. За крыльями крылатых людей охотились! Возможно, это не в первый раз соответствовало легендам, часто рассказываемым в Приграничье, о том, как наделенную сознанием расу — и множество животных тоже — уничтожили ради какой-то особой цели, которой добивалась группа пришельцев с далеких миров. Возможно даже, Ланти взял его, чтобы вырастить для себя пару крыльев, чтобы потом загнать их подороже. Возможно, этот астронавт хотел произвести впечатление на людей из Гильдии своим сокровищем, частью которых был Фарри. Теперь, когда холод совершенно охватил его, Фарри упал на холодный гравий, разделяющий водоем и лес. Итак, его крылья были желанной добычей многих охотников!

— Фарри. — Этот короткий призыв мгновенно вывел его из этого мгновенного кошмара, однако он не поднялся в небо. Оставайся на земле, звенело у него в голове предупреждение, и не давай какому-либо охотнику заметить тебя. Ни одному из тех охотников, которые преодолели проход через гору и теперь устремились по свежему следу.

К своему изумлению, Фарри видел, как затрепетал лес, как поднимались ветви деревьев, как раскручивались лианы и виноградные лозы, и вдруг прямо из зарослей вышел лорд Крип, ведомый за руку леди Майлин. Она шла с широко открытыми глазами, глядя прямо перед собой, подобно бесцельно бредущему человеку, пережившему сильнейший шок. Но при этом она напевала — тихим, журчащим голосом, который своим ритмом напоминал шелест листьев и скрип ветвей, колышущихся от легкого ветерка. Похоже, ее пение было способно творить чудеса, и среди голых неприветливых скал, и раздвигая непроходимые джунгли, позволяя через них пробраться.

Она резко высвободила руку из хватки своего спутника и повернулась лицом к лесу, откуда они только что вышли. Теперь она выбросила руки вперед, держа пустые ладони кверху, а ее пение стало громче, превратившись в непрерывный поток нот, подобно пению птиц. И вдруг песня резко оборвалась.

Лорд Крип уже подошел к Фарри и протянул руку за зеркальным прибором, который Фарри отдал ему с надеждой, что использовал его правильно, и тот даст ответы на все их вопросы.

Леди Майлин теперь выглядела совершенно нормально, как человек, осознающий, что творится вокруг него. Она быстро пересекла каменистый берег и подошла к ним.

Лорд Крип дотронулся до какого-то места на самом краю зеркала, и с этой стороны квадрата появилась полоса разноцветных узоров, которые, безусловно, имели сходство с теми, которые Фарри снимал при помощи зеркального прибора. Когда полоса развернулась, леди Майлин положила ее на камни, а потом присела перед ней на корточки, чтобы тщательно ее рассмотреть. Время от времени она поднимала указательный палец, чтобы провести им по одному из узоров, словно бы для того, чтобы он как можно отчетливее отложился в ее памяти.

— Да, он действительно заблокирован, — заметила она. — Своим особым образом, но настолько же сильно, Крип, как те персональные замки, которыми межзвездные путешественники запирают свои самые ценные вещи. Вот здесь и здесь, — она быстро постучала пальцем, — есть отметки, которые мне хорошо знакомы — поскольку они очень похожи на те, что используются сегодня. Но остальное, — она покачала головой. — Я могу лишь предположить, что если кто-нибудь попытается переправиться через них без соответствующих приготовлений, то в результате подвергнется огромной опасности.

— Что же они все защищают? — осведомился лорд Крип, опередив Фарри, желающего задать тот же самый вопрос.

— Нечто, принадлежащее тэссам… но не из нашего времени, — ответила она. — Возможно, именно это и разыскивают те, другие.

— А эти ловушки, — лорд Крип провел рукою над узорами на земле, — будут охранять их от проникновения посторонних и делать так, чтобы они не нашли того, что ищут?

Она медленно покачала головой.

— Как мы можем быть уверены? Это было сделано, чтобы отвадить тех, кто живет на Йикторе. А сработают ли эти ловушки против пришельцев с далеких миров? Те, кто расставляли их, возможно, даже не предполагали, что кто-то попытается одолеть эти препятствия их средствами.

— Так какая же защита против них нам остается? — спросил лорд Крип.

Она вскинула руки и сделала жест, изображающий беспомощность.

— Нам остается только ждать и наблюдать.

Однако Фарри не был готов принять такой ответ, ибо впервые за все время почувствовал в ее словах не уверенность, а лишь замешательство.

— Каким-то образом это отпирается? — он указал жестом. — Что про все это известно?

— Здесь есть своего рода кодовая комбинация, — пояснила она. — Кто-то должен двигаться от узора к узору, причем в определенной последовательности, и тогда замок откроется.

— И та невидимая дверь исчезнет?

Она кивнула.

— Но этот код установлен теми, кто давным-давно умер, а различных последовательностей может быть сотни, даже тысячи — так что попытки отгадать кодовую комбинацию могут длиться годы, много-много лет, и при этом ищущий может так и не добиться успеха. Даже в древних легендах тэссов ничего об этом нет, в тех легендах, которые знает каждый Певец — они не упоминают о таком, как это.

Теперь настала очередь Фарри внимательно изучить узоры. То, что он искал, было в самом конце.

— Там четыре узора на крыше… и они ближе всего подходят к тем, что вам известны.

Она наклонилась вперед. Серый предрассветный свет колец луны потускнел, и она прищурилась. Потом снова покачала головой.

— Пока я не могу сказать. Света недостаточно.

Лорд Крип поднялся.

— Давайте найдем укрытие, — произнес он. — Они не могут доставить сюда флиттер сквозь гору, но у них вполне может иметься устройство определения курса, и тогда будут иметь поддержку с воздуха, как только окажутся в этой долине.

Они поспешно отошли под сень деревьев, густо растущих за пределами узкой ленты берега. Здесь они и спрятались, присев не слишком далеко друг от друга, с наслаждением давая отдых уставшим от тяжелого ночного перехода телам. Они решили тянуть жребий, кто будет первым стоять на вахте, и Фарри вытянул самую короткую палочку. Он обнаружил, что ему очень трудно управляться с крыльями, даже когда он складывал их и сворачивал насколько это было возможно, и, чтобы выделить для них побольше места, ему пришлось частично высунуться из укрытия.

Медленно вставало солнце, и водная поверхность, прежде отражавшая сияние третьего кольца, теперь сверкала с неистовой силой, так, что Фарри пришлось прикрывать глаза. Он жевал полоску пищи путешественника, с недовольством ощущая, что она сухая и совершенно безвкусная, и напряженно вслушивался в каждый звук, доносящийся из воздуха. Хотя он пытался сосредоточить все свое внимание на происходящем вокруг и наверху, сейчас он ничего не мог поделать, кроме как поглядывать на башню и размышлять, а что, если в лучах солнца все эти узоры на камнях станут еще более отчетливыми. Разумеется, они не рискнут разгадывать кодовую комбинацию прямо сейчас; ведь, как пояснила леди Майлин, на это может уйти слишком много времени, если не целая вечность. Затем Фарри поймал себя на мысли, что ловушки подстерегают тех, кто совершенно не знает этой тайны. А он был близок к тому, чтобы узнать ее.

Из глубины джунглей шел непрерывный шум, словно растения встревожились и менялись местами. Однако он не слышал ни пения птиц, ни воя животных, ни писка насекомых. Наверное, эти мрачные зеленые джунгли лишены какой-либо жизни, кроме своих растений.

Время от времени этот непрерывный шорох очень напоминал звук приглушенного разговора, но Фарри едва ли смог бы разобрать его. В таких случаях он неистово тряс головой и слегка шевелился, поскольку решил, что шорохи джунглей действуют на него убаюкивающе.

Откуда-то издалека он услышал посторонний звук, и ему понадобилось довольно много времени, чтобы добраться до лорда Крипа и потрясти его за плечо. Тэсс молниеносно очнулся, словно не спал, а просто лежал с закрытыми глазами.

— Флиттер! — телепатировал ему Фарри, будто враг смог бы его подслушать даже с такого огромного расстояния. И он резко ткнул пальцем на юг — в сторону узкой расселины, по которой они пришли в долину.

Лорд Крип разбудил леди Майлин, и все трое прижались друг к другу, прислушиваясь к звуку. Похоже, воздушное судно не стало описывать круги. Судя по монотонному и ставящемуся все громче и громче звуку, оно направлялось прямо к озеру, даже не пытаясь отыскать следы беглецов.

— Прячемся! — приказал лорд Крип. Леди Майлин уже спряталась в кустах, и Фарри показалось, на фоне гула флиттера, что он по-прежнему слышит ее приглушенное пение, будто она опять воспользовалась своими способностями Певицы, чтобы проникнуть в непроходимые джунгли. Но все было тщетно; очевидно, это срабатывало только под светом третьего кольца. Фарри увидел, как ветка хлестнула леди Майлин по лицу, и не подставь она вовремя руку, острые шипы вонзились бы ей не в лоб, а прямо в глаза.

По крайней мере они находились хоть на самом краю леса, а не в зарослях, и на гравии не могли оставить следов. Впрочем, эти пришельцы пользовались своими способами поиска следов; ходили слухи, что у них есть специальные приборы и устройства, способные определить местонахождение беглецов по теплу, исходящему от их тел. Но это действовало лишь когда беглецы находились достаточно близко от преследователей.

Флиттер продолжал летать над озером. Теперь он описывал плотное кольцо над башней. Даже если они и знали о скудном убежище беглецов, то почему-то захотели как следует изучить башню, поскольку флиттер стал описывать над нею третий круг. Затем он неподвижно завис над нею и из люка, расположенного на его фюзеляже выпала веревочная лестница, такая же, по которой Фарри сбежал от людей Гильдии.

По лестнице начал спускаться человек, а второй тем временем, согнувшись, стоял возле открытого люка, держа наготове лазер, обеспечивая тем самым прикрытие своему товарищу. Должно быть, они получили определенные указания, ибо флиттер немного подался вперед, и теперь мужчина, миновав крышу башни, спустился прямо на внутренний двор, выложенный камнями с загадочными узорами. Потом он исчез за стеной, а второй разведчик занял его место на веревочной лестнице.

Внезапно раздался звук — резкий и оглушительный — перекрывший даже громкий рокот иноземного двигателя. Потом вверх взметнулась яркая радуга. Создавалось впечатление, что в ней сконцентрировалось все погасшее сейчас сияние третьего кольца.

«Нет! Не смотри туда!» — мысленно закричала леди Майлин, и Фарри, ничего не понимая, повиновался, закрыв рукою глаза.

Он почувствовал тепло, но оно исходило не от солнечного света, а словно он стоял перед открытой печью, и его крылья затрепетали от этого мучительного ощущения. Жара от этой вспышки, докатившаяся и до них, на окруженном стеною внутреннем дворе наверняка была во сто крат сильнее.

Фарри услышал пронзительный крик, продлившийся всего секунду, а затем его перекрыл оглушительный звук, становившийся все громче и громче и наконец перешедший в крещендо. Фарри подумал, как ему повезло прошлой ночью: ведь он вполне мог угодить в эту ловушку!

Было похоже, что эта жара продержится еще долго, а Фарри услышал, как звук постепенно затухает. Затем до него донесся рокот двигателя флиттера, уносящего прочь оставшихся в живых врагов после того, как они лишились двоих из своей команды, которых постигло несчастье, вызванное невидимой защитой башни.

И тут беглецы ощутили запах, долетевший до опушки леса, но это не был аромат лунных цветов, благоухающих всю ночь. Это был ужасающий запах горелого мяса.

— Они улетели, — произнес лорд Крип. Фарри не попытался проследить за ними при помощи мысленного сигнала, улавливая пустоту скрытого защитой мозга.

— Они вернутся, — неожиданно добавил лорд Крип спустя несколько секунд. — Они обязательно постараются разгадать эту головоломку.

— Неужели у них есть нечто, что способно разгадать подобный код? — спросила леди Майлин. — Ты когда-нибудь слышал о чем-либо подобном?

— Нет. Но это отнюдь не означает, что у них такой штуки нет. Гильдия обладает знаниями, недоступными ни одному из вольных торговцев, таким, как я. Я слышал достаточно много историй о том, на что они способны.

— В таком случае мы должны проявить максимум терпения. Если то, что охраняет это место, управляется мощью древних тэссов, у них наверняка нет подходящих устройств!

Она вылезла на четвереньках из кустов, которые оставили на ее руках алые царапины, и снова стала изучать узоры, снятые Фарри при помощи зеркального прибора. На этот раз все ее внимание, прежде направленное на узоры внутреннего двора, переключилось на те, что Фарри обнаружил на крыше башни. И кончиком пальца она стала обводить один узор за другим.

— Должно быть, самое ужасающее оружие они установили во дворе, — медленно проговорила она. — Я не думаю, что они ожидали чьего-то вторжения с воздуха. А значит, эти узоры для нас наиболее важны. — И ее палец вновь стал обводить узоры, а сама леди Майлин что-то тихо напевала. Но это уже не было убаюкивающей мелодией, которую она мурлыкала себе под нос, пробираясь сквозь джунгли.

— Нам не стоит рисковать до тех пор, пока не появится луна…

— К тому времени, — вмешался Фарри, — они могут вернуться, прихватив с собой нечто, что откроет им башню, как кто-то вскрывает раковину с улиткой.

Она кивнула.

— Не исключено. Время лежит на их чаше весов. Но я ни за что не поверю, что Весы Моластера настолько неблагоприятсвуют нам, старающимся сохранить узоры времени и пространства, чтобы не позволить им низвергнуться в небытие. Мы должны дождаться ночи, нам надо сохранить нашу силу…

— Я не смогу перенести вас на башню. И надо пересечь озеро, — Фарри указал на водную гладь. Он думал о том, а почему бы им не попробовать переплыть его… интересно, умеют ли они плавать? Засушливая и бесплодная земля, принадлежавшая тэссам, вряд ли могла предоставить им какую-либо причину для этого умения. И хотя первоначально лорд Крип был вольным торговцем, Фарри сомневался, что он опытный пловец.

— Я знаю, — сказала женщина, и Фарри услышал в ее голосе дрожь.

— Веревка, — проговорил лорд Крип, указывая назад — на джунгли. — Можно свить веревку из лиан, ведь они достаточно прочные. Кстати, для этого подходят и виноградные лозы…

— Они живые, — быстро ответила ему леди Майлин. — Причем живут более чем настоящей жизнью, нежели любое растение с корнями, которое я видела прежде.

— Но они и умирают, — заметил лорд Крип, показывая на две круглых полянки, где виднелись потемневшие высохшие растения, уже погибшие или близкие к этому. — Разве мертвые могут возражать?

— Не знаю, — честно призналась она. — Неужели для нас так важна эта веревка?

— Мне кажется, это единственный способ добраться до острова, — решительно произнес он. Хотя Фарри не видел никакого смысла в подобной самоуверенности.

— Что ж, хорошо… — Она встала и пошла туда, где стояло дерево с ветвями, опутанными мертвыми лозами, медленно подняла руку и, положив ее на коричневый виток, слегка потянула его на себя. Ничто вокруг леди Майлин не шевельнулось и не попыталось наказать ее за дерзость. Тогда она потянула лиану сильнее, не переставая при этом напевать какую-то мелодию. Через несколько минут дуга из погибшей лозы освободилась от ветвей, и, свернувшись в спираль, упала на землю, затем она развернулась петлями и распласталась на берегу, усыпанном мелкими камешками. Лорд Крип тотчас же устремился к ней. Тем временем леди Майлин высвободила еще две лозы и свила из них длинную веревку, которая теперь лежала растянутая во всю длину на земле. Фарри даже показалось, что веревка получилась длиннее, чем высота башни.

— Листья, — проговорил лорд Крип, поднимаясь после того, как справился с последней лозой. — Такой лист, как этот. — И он снова показал на куст, возвышающийся над его головой. Нижние листья растения — а некоторые из них достигали края воды — были покрыты коричневыми пятнами и очевидно, погибли. Их плотные толстые края свернулись, напоминая половинку трубы, и были достаточно велики, чтобы тэсс улегся на них. — Может быть, их тоже оторвать?

Леди Майлин подошла к растению и опустилась перед ним на колени. Сейчас она напевала другую мелодию, и Фарри решил, что она о чем-то просит растение. Затем женщина наклонилась вперед и, взявшись за лист, потянула его к себе. Кроме напряжения ее тела, Фарри не заметил никаких иных движений. В конце концов, как это было и с погибшими лозами, само растение не стало сопротивляться. Подгнивший черенок листа оторвался настолько внезапно, что леди Майлин упала на спину, а из излома вытекла темная жидкость с неприятным гнилостным запахом.

Когда они оторвали второй лист у похожего растения, лорд Крип принялся за работу, вплетая их в тугую виноградную лозу так, что получилась веревка с крупными узлами. Покончив с этим занятием, он положил один из крупных листьев на воду, затем бросился на него лицом вниз и слегка оттолкнулся от берега. Хотя лист прогибался под его весом, он все-таки удерживал плечи и голову лорда над водой.

— Ее мы хорошенько привяжем вон к той скале, — сказал он, указывая на веревку, а потом — на остров. — Так мы сможем переплыть озеро.

Он слишком доверяет погибшим растениям, подумал Фарри, но все-таки есть небольшой шанс, что это может сработать. Его же задача была слишком простой по сравнению с тем, что выпало на долю его спутников. Его не покидала мысль, что флиттер может вернуться именно тогда, когда они окажутся на воде. Что тогда будет?

Он весьма высоко оценивал силы леди Майлин при свете третьего кольца, но эти силы необходимо использовать сейчас, когда светило только солнце, не дающее ничего, кроме света. Тем не менее, они должны были пойти на это испытание.

Привязав конец веревки к поясу, он взмыл вверх и полетел над озером, направляясь прямо к полосе скал, неровной бахромой торчащих перед стеною внутреннего двора. Когда Фарри наспех прикрепил веревку к самой узкой скале, лорду Крипу пришлось немного проплыть вперед, чтобы ухватиться за противоположный конец этой веревки, однако он дотянулся до него и теперь посильнее натянул ее, испытывая на прочность.

Леди Майлин поплыла первой, лежа на свернутом листе и держась обеими руками за веревку. У них ничего не получилось бы, если бы довелось бороться с бурным течением, однако поверхность воды была спокойной, хотя казалось, что переправе не будет конца. Наконец все закончилось удачно, и Фарри, взяв за конец веревку, полетел обратно к ожидающему его Крипу.

И вот, второй лист проделал это невероятное путешествие. Затем Фарри намотал веревку на руку, и все трое встали напротив стены, окружающей внутренний двор.

Глава восемнадцатая

Фарри присел наверху стены, решительно стараясь не смотреть на два обугленных тела, лежащих перед невидимой преградой. Рядом со стеной валялся лазер, выпавший из обгорелых пальцев одного из погибших разведчиков. Фарри размышлял о том, удастся ли ему преодолеть узкую полоску мостовой там, где не было узора, а потом возвратиться обратно? Из головы никак не шла мысль о том, что подобное оружие защиты непобедимо. Фарри встал рядом с веревкой, которую сложил наверху, и показал леди Майлин и лорду Крипу, стоящим внизу, что собирается спуститься во двор. Они даже не успели ему возразить.

Он осторожно опускался вниз, и его заносило из стороны в сторону. Фарри еще не был уверен силе своих крыльев, но ему не терпелось завладеть оружием. Не опуская ног на землю, он сделал глубокий вздох, вытянулся во всю длину параллельно земле и все-таки умудрился схватить лазер за дуло, поднял его, а потом перелетел через стену и опустился рядом с двумя тэссами, стоящими внизу. Он протянул оружие лорду Крип, который спешно забрал лазер из рук Фарри.

Выдержит ли веревка вес тэсса, Фарри не знал. Недолго думая, он обвил концом веревки один из торчащих зубцов парапета и сам послужил якорем. Леди Майлин и лорд Крип быстро присоединились к нему. Женщина осторожно пробралась по парапету, чтобы увидеть узор, оказавшийся смертельной ловушкой для людей из Гильдии. Фарри даже ощутил отвращение, испытываемое леди Майлин при виде ловушки, но понимал, что сейчас ею движет долг разобраться, какого сорта была эта ловушка и похожа ли она на что-либо, известное ее народу.

— Она высвободила мощь, — медленно промолвила леди Майлин. — Сработала после бесчисленного множества лет.

— Но я же приземлялся там, и ничего не случилось, — заметил Фарри.

— К счастью, ты, наверное, коснулся узора, предназначенного не для защиты.

Фарри пристально изучал узоры. Да, он стоял на краю темно-красного круга примерно фута в диаметре и довольно далеко от квадрата, покрытого волнистыми голубыми линиями, который оказался смертельной ловушкой для второго разведчика.

— Может быть, рискнем и пройдем через них? — с нетерпением спросил лорд Крип.

Леди Майлин провела указательным пальцем в воздухе, рисуя узоры, расположенные между ними и узким краем ровного гладкого камня, лежащего возле основания башни.

— Не знаю, не знаю, — медленно проговорила она. — Там лабиринт, здесь поворот, иными словами, все говорит о кодовой комбинации. Но не обладая полными знаниями об этом… — Она перевела взгляд на два трупа и содрогнулась. — Они вернутся, — прибавила она так, словно высказала мысль вслух.

— С достаточно мощным оружием, чтобы силой открыть это место, — отозвался лорд Крип. — Возможно, они настолько разозлятся, что разрушат башню сверху донизу.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Им очень нужно это место. Или то, что, по их мнению, оно скрывает. Вспомни Сехмет. Они преследовали нас… ну, некоторые из них… считая, что мы обнаружили еще один тайный склад оружия и намереваемся их захватить. Теперь на планете тэссов они обнаружили это. На их взгляд, их первое поражение — пустяк. Они будут упорны, стараясь довести дело до конца.

— Послушайте, — произнес Фарри, натягивая веревку в полную силу, — а вы не могли бы использовать ее, чтобы перепрыгнуть через это место, приземлиться возле башни, а потом снова подняться?

Лорд Крип поднялся и посмотрел на веревку. Затем, прищурившись, он внимательно разглядел, как она крепится к башне.

— Можно попробовать, — проговорил он.

Он выдернул веревку из пальцев Фарри, с силой ухватился за нее, проверил на прочность, резко дернув на себя. Веревка выдержала. Он вцепился в нее и прыгнул вниз, пролетев над опасной мостовой, и наконец приземлился. Фарри зажмурил глаза от страха за лорда, ибо боялся, что тот заденет ногой камни с узорами. Очутившись у основания башни, лорд Крип начал подниматься. Он ставил ногу на стену и подтягивался на веревке. Они со страхом наблюдали за ним, пока он не взобрался на парапет. Тогда Фарри прыгнул в воздух и, при помощи крыльев преодолел расстояние, разделяющее их, ухватился за конец веревки и бросил его обратно леди Майлин.

Во второй раз он стал свидетелем опасной переправы мимо смертельных ловушек, и, трепеща от страха, наблюдал, как мужчина, стоящий на башне, подтягивает женщину к себе. Фарри перелетел разделяющее их расстояние и снова очутился напротив леди Майлин.

Долгое время она стояла, прислонившись к парапету, переводя дух. Наконец она задышала ровно. Фарри заметил, что леди Майлин все время, пока отдыхала, не сводила глаз с узоров, которые открывались ей теперь…

— Третье кольцо, — медленно проговорила она. — Эти обозначения очень древние… если бы у меня было время, я бы, наверное, нашла бы ключ к коду этого замка. Но когда мы будем пытаться справиться с этим, необходимо, чтобы Котра находилась над нами.

Лорд Крип посмотрел на небо.

— До этого осталось несколько часов. А они могут вернуться задолго до того, как засияет третье кольцо.

Она пожала плечами.

— Мы должны использовать наш шанс. А если они вернутся…

— Они обязательно возвратятся, — сказал Фарри. Он знал это так же, словно флиттер уже появился над его головой. — Их предводитель сам отправится на это рискованное предприятие.

Лорд Крип кивнул.

— Похоже, мы должны рискнуть. Если их предводитель — обычный босс Гильдии, он обязательно сейчас заниматься проверкой вооружения и снаряжения, чтобы не претерпеть больше подобных потерь.

— И… — начал было Фарри.

Внезапно Тоггор соскочил со своего излюбленного места на парапет, его глазки на стебельках напряженно вперились в берег, откуда они добирались до башни. Если Фарри уловил послание, то тоже самое сделали и тэссы. Со стороны джунглей двигался враг. Те, кто преследовали их на горе, теперь готовились пробить себе дорогу через переплетение деревьев, лиан и кустов.

— Да, — кивнув, сказала леди Майлин. — И тем не менее… — Она тоже пристально смотрела на зеленый барьер, и вот она опустила руки вниз и стала водить ими по извилистой ярко-зеленой полоске в камнях с вкрапленными в ней желтыми звездами самоцветов, которая наползала прямо на них, как часть узора башни. Женщина опустилась на колени, чтобы ее не заметили у парапета, и продолжала смотреть в том же направлении, что и Тоггор.

— Подпитывайте меня! — неистово приказала она. — Ну же, подпитывайте меня!

Лорд Крип опустился на одно колено, положив руку ей на плечо, вторая же его рука протянулась к Фарри. Совершенно не понимая, что происходит, крылатый человек тоже опустился вниз, весьма неуклюже из-за своих крыльев, и вложил руку между крепко сжатых пальцев, которые болезненно вцепились в него.

У Фарри перехватило дыхание. Что-то вытягивалось из его тела, перетекая в лорда Крипа, а потом, как он догадался — в леди Майлин. Ее лицо исказилось от напряжения, а плоть, казалось, превратилась в пустую оболочку для костей. И тут она начала петь, сначала тихо-тихо, так, как она пела, когда пробивала дорогу из джунглей; затем мелодия стала громче, потом — еще громче, а после она зазвенела, как будто женщина ударяла в гонг, а не напевала мелодию. Она пела днем… удастся ли ей обрести мощь без лунного света?

Хотя Фарри стоял на коленях, чтобы держаться за руку лорда Крипа, он видел, что происходило над парапетом, о который терлось его плечо. Внезапно словно туча, предвещающая бурю, высвободила мощную волну не воды, а ветра. Джунгли затрепетали. Фарри видел, как раскачиваются ветви деревьев, как изгибаются виноградные лозы, некоторые из которых, казалось, развязывались сами по себе, и их концы взметались в воздух, стремительно вырываясь вперед, напоминая головы каких-то чешуйчатых тварей. Эта дикая рябь устремилась по всем направлениям. Фарри казалось, что кусочки листьев и обрывки оторвавшихся лиан несутся по земле и пропадают в никуда.

Фарри чувствовал, как силы покидают его. В нем было нечто, о чем он сам не знал, и это нечто извлекалось из его тела и через руку переходило в тэссу, чтобы придать силы этой отчаянной песне. Он положил свободную руку на парапет, где, съежившись, сидел Тоггор. Фарри заметил, как смукс раскачивается то взад, то вперед, ударяя по парапету когтистыми лапками в такт этой песне.

Какое-то время песня звучала громко и решительно, а потом начала затихать. Фарри видел, как по щекам леди Майлин стекают крупные капли пота, и он всем телом ощущал ее отчаянные старания продолжать пение. И все же, она затихала. Женщина зашаталась и обязательно упала бы, если бы лорд Крип не подхватил ее и, вырвав руку из пальцев Фарри, опер спиной о себя. Наконец песня превратилась в шепот, еле-еле срывающийся с губ леди Майлин, а потом женщина закрыла глаза и, глубоко вздохнув, в полном изнеможении упала в его объятья.

Ветер, появившийся ниоткуда тоже прекратился. Фарри с трудом попытался уловить пустоту, которая всегда сопровождала защитные поля врага. Вот! Он уловил что-то… и тотчас же начал искать еще, но, похоже, больше там не было больше никого. Тоггор ослаб и осел вниз, втянув глаза, как он делал всегда, когда отдыхал.

Отдых! Фарри прислонился к камню боком, сложив крылья, ощущая страшную боль в голове и пустоту внутри. Сейчас он чувствовал себя совершенно опустошенным, будто его крепко-крепко сжала чья-то могучая рука и выбросила прочь, выкачав из него все содержимое. Он не мог сказать, как долго длилось это ощущение. В мозгу пробежала еле уловимая мысль, что им снова надо быть начеку, ибо смерть может приблизиться к ним с небес. И все же он, обессилев, уснул, а затем пробудился из небытия, потому что его трясла чья-то рука. Затем лорд Крип силой заставил его немного подкрепиться безвкусной и сухой пищей. Он, давясь, проглотил несколько кусков.

Солнце больше не горело, а по небу плыли красноватые облака, предвещающие закат. Леди Майлин села, медленно повернула голову, сперва посмотрела в одну сторону, затем — в другую, словно пробудилась от сна и не осознавала, где она. Спустя некоторое время взгляд ее стал осмысленным, а на губах появилась слабая улыбка.

— Пусть взойдет Котра, — медленно промолвила она. — Тогда мы обязательно что-нибудь увидим, и хотя у меня нет жезла, я все еще чувствую отсутствие Дара, чтобы совершить то, что должно совершить. По крайней мере сегодня, я, наверное, сделала намного больше, чем в моих силах. Это место действительно обладает мощью!

— У тебя великая сила Дара! — выпалил лорд Крип. — Когда ты просыпалась, джунгли звенели…

Ее улыбка стала шире.

— Да, это так. Ведь я по-прежнему Певица.

— Причем одна из самых могущественных! — с жаром произнес лорд Крип. — Пусть теперь только попробуют помешать тебе делать то, что ты должна!

— Тихо! — воскликнула она, прикладывая пальцы к губам. — Я делаю то, что могу, но претендовать на полное господство — очень крупная ошибка. — Она протянула руку, чтобы коснуться полоски, вкрапленной в камнях, так, чтобы кончик ее пальца прошел по каждому камню. — Видите, вот это соответствует нам троим после всего потерянного времени, но моя сила не сыграла тут никакой роли. Это произошло благодаря могуществу тех великих, которые установили здесь эти камни.

— А что с теми, кто за нами охотится? — пробормотал Фарри, еле двигая пересохшими губами.

— Спроси об этом у них, — ответила леди Майлин, показывая на джунгли. — Они оказались более сильным препятствием, чем я предполагала. Смотрите!

И она указала на южную часть неба, откуда словно бы наползал занавес, напоминающий туман. Только по самому его краю виднелось мерцание, вызывающее радость у Фарри — это начинало подниматься третье кольцо, а значит, наступало время полного могущества тэссов!

Фарри показалось, что туман наступает намного быстрее обычного. Словно исполнялось страстное желание леди Майлин обрести силу, способную призвать Котру и лунные кольца. Но леди Майлин все же не смотрела на небо, а водила руками по извилистой стороне одного из узоров, постепенно переходя от одной арабески к следующей, будто своим прикосновением могла обнаружить то, что искала, причем смогла бы сделать это быстрее руками, нежели взглядом. Вероятно, так оно и было; когда она начинала тереть определенные камни, то тотчас же обращалась с песней к лесу и к сотоварищам. Наконец она устроилась на самом краю крыши и взмахом руки подозвала своих спутников к свободному месту рядом с парапетом, а сама тем временем опустилась на колени, при этом сильно подавшись вперед, так, чтобы прижать сложенные чашечкой ладони к трем рядам зеленоватых камней, засверкавших еще ярче, когда третье кольцо высоко ползло по небу за ее головой.

И снова она начала петь. На этот раз это была громкая песня без слов, очень напоминавшая мелодию, в которой некоторые звуки выделялись заметно, как барабанный бой. Ее звучание полностью захватило Фарри и, наверняка, лорда Крипа, ибо Фарри заметил, что ладони астронавта то раскрывались, то сжимались. Руки свободно свисали у него по бокам.

Фарри верил, что она и в самом деле способна совершать великие дела при помощи одних лишь звуков. Несколько раз он слышал в Приграничье звон разбиваемого вдребезги хрусталя, когда какой-нибудь ловкий на руку торговец демонстрировал свое мастерство. Возможно, и здесь нечто отзывается резонансом на определенный тон и начинает двигаться так же послушно, как открывается замок, когда к нему подходит ключ?

Тем временем на горизонте показалась сама Котра, а дуга третьего кольца стремительно восходила, вызывая радужные отблески, отражающиеся от мостовой. А женщина действительно добилась того, чего хотела. Ее голос был прерван еще одним звуком, и прямо перед нею появился темный контур, обрамляющий заметный кусок крыши.

Голос Майлин вырос до торжествующего крещендо, а темные очертания преграды исчезли из их поля зрения.

Фарри с пронзительным криком обхватил голову руками. Его мозг точно ударили хлыстом, и он взорвался всевозможными зрелищами, звуками, видами мест и людей; он почувствовал, как голова его расщепляется, а сам он совершенно не способен сдерживать или контролировать эту огромную волну нечто совершенно непостижимого. Подобно Фарри, лорд Крип также ощутил себя не в своей тарелке и тоже схватился за голову; а тем временем леди Майлин опустилась совсем низко, ее лицо вытягивалось и искажалось в гримасах, а тело напрягалось и сопротивлялось чему-то невидимому.

В эти мгновения Фарри казалось, что прямо на него обрушился целый мир разнообразных и совершенно чуждых мыслей. Он боролся изо всех сил, пытаясь установить в мозгу барьер, за который смог бы спрятаться.

Он уже ожидал появления тэссов или кого-то им подобных, чьи мысли он сейчас слышал. Он ожидал, что они выйдут через эту дверь, люди, чью защиту восхваляла леди Майлин. Но Фарри лишь увидел у их ног темный провал, и больше не увидел ничего. Ничего не двигалось к ним навстречу.

Барьер! Думай о барьере! Фарри, сам того не осознавая, задвигал крыльями и поднялся ввысь — в ночь, и так он поднимался высоко-высоко над башней. И все же сотни, тысячи мыслей (хотя и несколько расплывчатых) затопляли его разум. Он думал о барьере, препятствии настолько прочном, что ничего на свете не смогло бы пробиться сквозь него. Пока он описывал круги над башней, не желая бросать своих спутников, лишенных его преимущества для стремительного бегства, он вдруг ощутил, что поток мыслей постепенно начал редеть, уменьшаться и скоро превратился лишь в тонкую струйку.

Леди Майлин стояла, хотя лорд Крип по-прежнему сидел на корточках, мотая головой из стороны в сторону, словно тяжелый груз этой мысленной бури снова налетал на него. Будто одна волна мыслей непрерывно шла за другой. Леди Майлин вытянула вперед руку со светящимся шаром, послужившего им проводником сквозь узкие проходы в горе, и шар впитывал в себя великолепное сияние кольца до тех пор, пока у нее в ладони не оказался большой огненный шар. Вытянув руку перед собой, женщина приближалась к отверстию, вглядываясь в бездну, что разверзлась под ее ногами.

Фарри даже не мог вообразить, что она видела. Когда он наблюдал за ее приготовлениями к спуску в этот проход, он камнем низринулся вниз, готовый в любую секунду подхватить ее до того, как ее поглотит этот Мальстрим потока чужих мыслей. Но он опоздал, несмотря на спешку, и тут поток чужих мыслей снова затопил его; из чувства самосохранения он встал у парапета, где пытался прийти в чувства лорд Крип.

Однако у Фарри создалось впечатление, что мужчина тоже не может справиться с невидимой бурей, которую они высвободили. Лорд Крип еле слышно стонал, а его глаза закатились вверх так, что Фарри видел одни белки.

Если бы Фарри мог справиться с весом своего спутника, он, безусловно оттащил бы его подальше от этой отверстой опасной двери. Но сейчас он мог лишь стоять рядом с лордом Крипом, пытаясь вызвать мысленное изображение стены, которая воспрепятствовала бы этому неудержимому потоку.

Из отверстия поднимался луч света. Фарри решил, что не смог бы войти туда, даже если его разум будет отдыхать. Отверстие было настолько узким, что он не сумел бы проникнуть в него из-за крыльев, и неважно, насколько сильно он сложил бы их при этом. Но ведь леди Майлин там совершенно одна! Он с силой начал трясти лорда Крипа до тех пор, пока голова мужчины перестала безвольно болтаться на плечах туда и обратно. Потом Фарри почувствовал, что его спутник начинает обретать контроль над собою, а спустя еще несколько мгновений их взгляды встретились.

— М-мысли… — заплетающимся языком пробормотал лорд Крип. — Они…

— В таком месте может находиться много народу? — требовательно спросил Фарри.

— Откуда им там взяться?

— Воспоминания, все эти мысли… это же всё чье-то! Целой расы!

От этих слов лорд Крип выпрямился, и Фарри отпустил его плечо.

— Она ушла! Понимаете, она ушла туда, вниз! Я не могу достать ее оттуда! А вы?

— Не сейчас. Если я освобожусь… я потеряюсь.

И все же оба встали на четвереньки, каждый со своей стороны двери, пытаясь всмотреться вниз. Фарри не знал, случайно ли был выпущен этот поток телепатической связи, созданный многими поколениями, однако почувствовал, что давление на его мысленный барьер стало меньше. И теперь он мог увидеть все.

Леди Майлин стояла внизу на короткой веревочной лестнице, а вокруг ее тела от светящегося шара распространялась таинственная аура. Вероятно, она и служила ей защитой.

Вокруг нее располагались необычного вида полки, оставляя очень мало места там, где лестница предоставила ей возможность спуститься. Полки были заставлены длинными рядами кубиков, пульсирующих радужной смесью цветов, которая больно резала глаза, почти с такой же силой, как недавний телепатический поток, который едва не перекрыл все их остальные ощущения. Цвета были алые, ярко-оранжевые, зеленые, плавно перетекающие в пять или шесть оттенков фиолетового, то же самое происходило и с синим цветом, который также имел несколько оттенков. Цвета переходили от фиолетового в пурпурный. Это казалось невероятным. Леди Майлин неподвижно стояла там, мотая головой из стороны в сторону, лицо женщины напоминало застывшую маску, на которой не двигались даже глаза, как у человека, уснувшего во время ходьбы.

Перед нею все переливалось и двигалось, и тут она левой рукой стала поворачивать шар, а правой попыталась дотянуться к одной из полок.

— Нет! — заорал лорд Крип, а Фарри вторил ему. Но даже если она и услышала, их отчаянные вопли не имели для нее никакого значения. Ее пальцы приближались к кубику, который оказался ярко-зеленым самоцветом, и она схватила его с этих сомкнутых друг с другом полок и поднесла на уровень глаз. Создавалось впечатление, что она видела и слышала что-то, доходящее до нее из самого центра куба, и это явно сбивало ее с толку. Постояв несколько секунд с озадаченным видом, она быстро поставила его место и повернулась к лестнице, а затем поспешно стала подниматься к ним.

В свечении третьего кольца ее волосы мерцали таинственным светом, кожа, переливающаяся в радужных цветах, казалось бледной, как слоновая кость, но она по-прежнему двигалась так, словно пребывала в глубоком трансе. Когда женщина оказалась на доступном расстоянии, лорд Крип резко схватил ее и подтянул к себе, словно желая вытащить ее из какой-то опаснейшей ловушки.

Она не сопротивлялась, а, повернувшись к ним, подняла шар навстречу сиянию третьего кольца, а затем чуть опустила его, чтобы сфокусировать его лучи на тех самых камнях, которыми воспользовалась, чтобы отворить эту дверь. При этом ее песнь громко звучала в ночи, а барабанный бой из неведомых слов становился резче и быстрее, будто ее время заканчивалось и она торопилась.

Отверстие закрылось. И только когда она увидела, что дверь заперта, она посмотрела на своих спутников так, будто только сейчас снова узнала их.

— Вниз. Мы должны спуститься. Во внутренний двор! — вскричала она и, вырвавшись от лорда Крипа, показала на опасную мостовую, расстилающуюся внизу.

— Но это же… — проговорил Фарри, глядя вниз, отважившись снова посмотреть на два скрюченных обугленных трупа. — Это же ловушка.

— Да, — согласилась она. — И ее надо вернуть в исходное положение — восстановить ее для самой великой добычи! И ради третьего кольца я должна сделать это!

Они спустились при помощи виноградной лозы. Затем леди Майлин стала показывать лорду Крипу на определенные линии узоров.

— Иди сюда, потом вот сюда, — поясняла она. — Подойди к противоположной стене и поднимись! У нас очень мало времени! Те, другие, направляются сюда! — Она произнесла эти слова таким тоном, словно обладала неведомыми им знаниями.

Лорд Крип довольно долго внимательно глядел на нее, а потом повиновался. Фарри взлетел, чтобы приготовить им путь для побега. На этот раз он прикрепил виноградную лозу к мощной скале, возвышающейся близ берега, а потом отнес свободный конец на внутренний двор. Однако казалось, что лорд Крип почти не двигается.

Леди Майлин снова пела. Она не приближалась к той части узоров, где валялись трупы пришельцев, а обходила другие участки, причем делала это очень осторожно и продолжала петь ту же самую резкую песнь, которую использовала, чтобы закрыть дверь наверху. Она обошла башню трижды, и каждый раз Фарри чувствовал себя весьма неуверенно. Он ощутил, как Тоггор крепко прижался к нему, и его страх, словно запах от скунса, перекрывал его собственный страх.

Затем, обойдя узоры, расположенные перед всеми четырьмя стенами двора, леди Майлин направилась к ним. Лорд Крип схватил ее и поднял женщину немного кверху, чтобы она смогла ухватиться за виноградную лозу как можно выше. И пока она взбиралась наверх, он довольно грубо подпихивал ее в спину. Наконец, очутившись наверху, она начала спускаться с другой стороны стены.

— Сделано, — выдохнула она; ее тело обливалось потом, а лицо осунулось от усталости. — И теперь совсем скоро… Скалы… вон те… там можно найти укрытие…

Ей не пришлось никого предостерегать от опасности, ибо они уже услышали громкий гул приближающегося флиттера и видели его огни, похожие на глаза огромного насекомого, летящего над долиной.

Они залегли, спрятавшись за скалы. Фарри с трудом удалось сложить крылья так, чтобы они занимали как можно меньше места. Флиттер приближался, а леди Майлин сказала:

— Им что-то известно. Иначе они не вылетели бы, когда сияет кольцо. Но сила тэссов не будет вступать с ними в сделку. Что же за секрет они узнали, что вылетели на охоту даже при восставшем кольце? — спросила она, словно обращаясь ко всему миру.

Флиттер приблизился и на некоторое время завис на месте, и они увидели, что на этот раз из его люка выскочили двое. Они спрыгнули на вершину башни. По крайней мере, чувствовалось, что неудавшаяся попытка их разведчиков научила их очень многому.

— Да. — Голос леди Майлин превратился в шепот. Потом она так же тихо прибавила: — А теперь, да будет так!

У Фарри в голове не укладывалось то, что произошло потом. Казалось, сияние третьего кольца пробудило к жизни каждый камень — настолько мощной оказалась вспышка этого режущего глаза сияния. Сожигающие лучи попали не только на людей, соскочивших на крышу, а резко устремились вверх и, словно молнии, пронзили флиттер. Фарри показалось, что он услышал пронзительные вопли, однако он не был уверен в этом, ибо все произошло слишком быстро.

И вот лучи, исходящие от самоцветов, превратились в некое подобие сверкающего каркаса и стали лизать флиттер, постепенно затягивая его в пекло. Затем Фарри увидел, как башня задрожала и загорелась ярким пламенем. Она пылала и пылала, и Фарри наблюдал за этим до тех пор, пока его глаза не заслезились и он не отвернулся. Он понял, что башня… начала таять! Больше он никак не сумел бы описать происходящее, ибо стены башни становились мягкими, как воск под палящими лучами солнца, и постепенно она накренялась вбок, а вокруг разлетались раскаленные капли, впрочем, ни одна из них не упала за стену внутреннего двора. И вот башня осела, как оплывшая свеча, и исчезла совсем. Огни тоже исчезли, и Фарри теперь видел только сияние третьего кольца. И тут он услышал, как всхлипнула леди Майлин, и увидел, как лорд Крип подошел к женщине и поднял ее на руки.

— Они… они… погибли, — с трудом проговорила она. — Они умерли, и вместе с ними умерли все их знания. Это вторая смерть, а я… я та, кто наслал ее на них!

— Но они же работали на Гильдию и… — начал было Фарри.

— Да причем тут Гильдия! Эти люди погибли от собственной жадности. Я говорю… Это были… древние воспоминания… и они хранились там, чтобы не обременять ими тэссов. И они установили свою защиту, которую я смогла понять. Ты ничего не понимаешь! Некогда мы были таким же великим народом, как и Гильдия, и ни один иноземец не смог бы доставить нам неприятности. Потом все изменилось, и мы были вынуждены пойти иным путем. Однако нашлись и такие, кто был против того, чтобы все эти знания были стерты с лица планеты Йиктор. Вот они и возвели башню воспоминаний, в которой хранились все знания, собранные за бессчетное количество времени. Невозможно сосчитать, сколько прошло веков или сколько раз всходила Котра. И все это погибло… и это сделала я! — Теперь она горько рыдала, уронив голову на плечо лорду Крипу.

Они снова стояли в огромной зале, которую Фарри впервые посетил после их приземления на Йиктор. Леди Майлин с гордо поднятой головой стояла немного впереди, напротив предводителей своего народа. Начиналось мысленное общение, и именно леди Майлин настояла на судебном разбирательстве. И вот заговорила старшая из женщин:

— Ты всегда избирала свой собственный путь, Майлин. И от этого всегда получались только неприятности и печали. Теперь навеки утрачены великие воспоминания. И никто уже не сможет возвратить их. И все же… — теперь она заговорила медленнее. — Но поскольку существуют те, кто мог бы воспользоваться ими во зло, мы даже желаем, чтобы так сталось. Однако мы говорим тебе во второй раз, родственница: здесь тебе не место. Мы говорим это от имени трех колец и от имени двух. Ты больше не тэсс, а что-то еще… и мы не знаем, что. Равно как не знаем мы, как ты проникаешь в людскую оболочку. Ты можешь прибыть к нам, когда пожелаешь, но не надейся здесь остаться, ибо внутри тебя существует нечто, что никогда не подойдет к нашей жизни, как цветок никогда не сможет снова превратиться в почку. Мы не высылаем тебя в изгнание…

— Нет, — медленно сказала леди Майлин. — Я сделаю это по собственной воле. И я благодарна, что вы не отворачиваетесь от меня.

— А это… — продолжала женщина, протягивая ей жезл, который ей передал один из мужчин.

— Нет, его я тоже оставляю здесь. Я больше не Лунная Певица, Старейший. Я напела смерть прошлому…

— Ты поступила, как и должна была поступить. Да, этот жезл — не часть твоего будущего. Ты по-своему очень мудра. Куда ты отправишься теперь?

— К звездам!

— А как же враги, которые обязательно будут преследовать тебя?

— Может быть, я умру, а может быть, останусь в живых. Это не имеет никакого значения для будущего…

— А ты, Крип Ворланд?

Он выступил вперед и встал рядом с леди Майлин. Теперь он стоял напротив Старейших.

— Я отправлюсь туда же, куда и она.

Старейшая кивнула, а затем посмотрела на Фарри, который широко раскрыл крылья, чтобы показать сверкающие на них пятнышки.

— А ты, маленький брат?

Он глубоко вздохнул и заговорил решительно — как мог говорить с того момента, когда великолепные крылья избавили его от уродства.

— Я буду искать свою планету…

— Да будет так. Желаем вам удачи. Вы сделали то, что должно было быть сделано — и в вашей душе не было места для зла. Время — капризная вещь, и следует оно неведомыми путями. Мы даруем вам время в качестве спутника, и, может быть, оно послужит вам на пользу.

Фарри взмахнул крыльями и высоко поднял голову. Время… впереди было время, хотя еще никому не удавалось удержать в руках что-то кроме текущего мига. И ему придется найти это настоящее — он поклялся в этом. Вдруг он почувствовал, как леди Майлин взяла его за руку. И Фарри тотчас же осознал, что настало их общее время. Ибо впервые в жизни был спокоен до глубины души.

Content

Андрэ Нортон
Полет на Йиктор
(Вольные торговцы — 3)

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая