Илья Новак

Неестественность

Горы в мертвой тишине. Рыцарь едет на коне.

Арлан дер Фай вытянул перед собой руку с распрямленным указательным пальцем. Рука была напряжена, но не дрожала. На пальце, чуть покачиваясь, лежал меч.

– Хороший баланс.

Дер Фай взмахнул рукой, оружие описало дугу в воздухе, и рыцарь поймал его – рукоять удобно легла в широкую ладонь.

– Пять золотых, – сказал оружейник. – Вы сами видите, славный дер, он стоит того. А что вы им собираетесь…

– Собираюсь убить дракона, – отрезал дер Фай. – По пути к вам я попал в засаду. В лесу. Разбойники Робина, слышали о них? Я отбился, но конь мой погиб, оружие потеряно, нагрудник пришел в негодность.

– О! – Торговец отступил на шаг, тень его протянулась через всю лавку. – Дракон силен, славный дер. Тварь наводит ужас на округу уже множество лет и… – Он запнулся, опустив глаза, пошевелил губами, а когда вновь посмотрел на Арлана, во взгляде было почтение, смешанное с жалостью: – Дева Арленсия… Когда вы только сказали про дракона, в первый миг я подумал: вот, еще один деволюбивый выскочка едет сразиться с чудовищем, наслушавшись рассказов про прелести Арленсии… но теперь-то я понял! Арленсия дер Фай, да? Она…

– Моя сестра, – заключил рыцарь.

– О!

Некоторое время оба молчали; Арлан разглядывал вывешенные на стенах доспехи, а торговец – правильные, суровые черты лица благородного дера.

– Знаете что… – произнес хозяин лавки, борясь с самим собой, с въевшимися в плоть и кровь привычками старого торгаша… – Славный дер, знаете что… Я отдам… продам вам все за столько, во сколько оно обошлось мне. Вот этот меч – вы сами видите, это добрый, славный меч – я отдам вам его за один золотой. И доспехи тоже. Выбирайте любые. И щит. И еще…

Арлан нахмурился, не желая принимать подачки, но торговец смотрел с таким выражением, что лицо рыцаря разгладилось. Кивнув, он шагнул к стене и стал придирчиво разглядывать доспехи.

– Но вы пообещаете мне, – добавил торговец. – Что этим самым мечом, полученным в моей лавке, отсечете голову дракона. Он появляется ночью и утаскивает людей к себе. Бедный Валонсо… И он держит в плену, в своей зловонной норе вашу Арленсию. Если только она еще жива…

Рыцарь ответил:

– Она жива. Мне кажется… я ощущаю, что она жива. Мы близнецы, знаете? Между нами связь. Драконы не убивают дев, не так ли? Я спасу сестру. Я отсеку голову дракона.

С мечом, щитом и в новых доспехах рыцарь вышел на улицу городка, приютившегося между лесом и горами. До вечера оставалось несколько часов, он решил, что следует поесть – для схватки с драконом понадобится много сил. Рыцарь не спеша двинулся по улице. Меч висел у бедра, ладонь лежала на рукояти. Отличный меч. Хозяин лавки не представился, но Арлан и без того знал его имя. Елах, известный оружейник, несколько лет назад удалившийся на покой в этот окраинный городок. В столице такой меч стоил бы баснословные деньги. И доспехи – они тоже были хороши.

Арлан увидел вывеску с изображением бараньей туши на вертеле, кивнул и вошел в трактир. Трое мужчин, судя по одежде – ремесленники, неторопливо обедали за столом в центре зала, несколько юнцов (не иначе, помощники в лавках или младшие продавцы) шумно переговаривались и смеялись у стойки. Когда Арлан сел, к нему приблизился трактирщик. Вытирая руки о грязный передник, он окинул гостя внимательным взглядом.

– Что угодно славному деру?

– Вино, мясо, хлеб, – сказал рыцарь. – Вина немного.

Трактирщик поклонился и ушел.

Арлан видел, что люди глядят на него, юнцы откровенно пялятся, мужи постарше смотрят искоса, со сдержанным любопытством.

Трактирщик принес тарелку, кувшин и кружку, поставил их, кивнул, удалился за стойку. Арлан поел быстро, он уже допивал вино, когда дверь раскрылась и вошел долговязый старик в плаще, за ним – богато одетый толстяк, а следом – оружейник Елах. Разговоры смолкли. Не поднимая головы, Арлан исподлобья наблюдал, как троица приближается к его столу.

– Что? – спросил он.

– Славный дер, – пропыхтел толстяк. – Елах сказал нам, вас зовут… зовут… Да, и прекрасная Арленсия – она ваша…

Рыцарь сказал:

– Так что вам?

У рослого старика было темное лицо и длинная седая борода. Он вдруг забормотал, покачиваясь, вытянул худые сморщенные руки к рыцарю, медленно поводя ладонями над его защищенными броней плечами и грудью. Бормотание звучало неразборчиво, протяжно, напевно…

– Что он делает? – недовольно спросил Арлан, отставляя пустую тарелку. – Магик? Что он делает?

– Да, да, это наш магик, – подтвердил толстяк, переминаясь с ноги на ногу, шевеля бровями и облизываясь. На пальце правой руки поблескивал большой золотой перстень с печатью. – Магик, имя его не важно, никто не знает его имени, да он и сам его, наверно, не помнит…

– Что? – повторил дер Фай, вставая.

Когда он выпрямился, руки старика поднялись, продолжая делать пассы над плечами рыцаря. Глаза магика закатились, а бормотание доносилось теперь не изо рта, но звучало будто бы само по себе, словно невидимый источник его висел в воздухе перед лицом Арлана.

– Всего лишь заговор. – Толстяк прижал пухлые ладоши к груди. – Он хороший магик, он несколько раз спасал наш урожай. По-настоящему силен, понимаете, славный дер? Да, силен, но даже его мощи не хватило, чтобы спасти от чудовища свою дочь. Однажды ночью дракон унес ее, слышите, дер? Прошу вас, не мешайте магику, он делает это из добрых побуждений…

– Я не верю в колдовство, – произнес Арлан холодно. – Нас с Арленсией обучал алхимик из Университета. Естественные науки, вот как он это называл. Строительство из камня и дерева, логика, сплавы металлов, изготовление оружия, риторика, диалектика… во всем этом нет места магии. Есть я, человек с мечом, и есть дракон – большая тварь в крепкой чешуе, с клыками и когтями. Я должен убить ее и спасти сестру. У меня оружие, хорошее оружие. Это ясно. Но при чем тут магия?

Он поднял щит, собираясь уйти, и тогда толстяк взмолился:

– Нет же, нет, славный дер! Сплавы металлов, диалектика – да-да, это все я понимаю, естественные науки и логика, но подождите, молю вас, бывает ведь и такое, что недоступно равнодушным умам алхимиков, бывает…

Он умолк, когда бормотание магика оборвалось. Смуглые руки описали два круга над доспехами рыцаря, и Арлан ощутил, как нечто странное, невидимое перешло от магика, растеклось по броне и впиталось в нее.

– Не верю, – повторил Арлан, но уже не так резко.

Седобородый старик в изнеможении повалился на пол.

– Готово! – Толстяк подскочил, размахивая руками, поворотился к юнцам у стойки и прикрикнул на них: – Так и будете пялиться? Поднимите его, отнесите домой!

– Мне пора отправляться, – сказал рыцарь.

Оружейник Елах пошел с теми, кто унес магика, рыцарь стоял посреди улицы вместе с толстяком. Пожилые ремесленники и трактирщик вышли следом. Горожане приближались со всех сторон, останавливались и молча смотрели на рыцаря в доспехах и толстяка в богатых одеждах.

– Так будет лучше, да-да, – сбивчиво и быстро говорил тот. – Естественные науки – что же, это нужное дело, большая тварь в чешуе, человек с мечом… это все понятно, да-да, но магия… магия еще никому не мешала!

Рыцарь повторил:

– Мне нужно идти.

– Что же, да, конечно, вам пора, но, славный дер, – а конь? Где же ваш конь?

– У меня нет коня, – сказал Арлан. – В лесу разбойники Робина…

Толстяк перебил:

– Ах, конечно, Елах рассказал нам. Но вы знаете, кто я, славный дер? Позвольте представиться: Валонсо. Аристарх Валонсо. Я, в некотором роде, выбранный старшина этого города, а еще я развожу лошадей. Продаю их даже в столицу, там у меня свой двор, а здесь у меня пастбище, конюшни и…

Рыцарь сказал:

– Конечно. Я слыхал про Аристарха Валонсо.

– Вот! И прекрасно. Значит, вы знаете, мои кони – они стоят дорого, они, возможно, в чем-то уступают восточным скакунам Ремини, но лишь как турнирные, а в бою, в бою они лучше любых других! Я знаю, денег у вас сейчас немного, но мне и не нужны деньги, я буду бесконечно благодарен, если вы… – Аристарх Валонсо уже плакал, лицо его раскраснелось, маленькие оттопыренные уши пылали, и тогда рыцарь спросил:

– Да что с вами?

– Вот сюда, прошу. Дочь магика, она ведь была моей женой, да-да, не удивляйтесь такому повороту дел, моя Легрета, моя девочка. В три раза младше меня, представляете, славный дер, она была в три раза младше меня, но мы все равно любили друг друга, бесконечно любили. Осторожно, здесь низкий косяк, такому крупному мужчине, как вы, славный дер, надо пригнуться… Я знаю, как это звучит в устах старого увальня, да еще и богатея, да-да, тут все ясно, скажете вы и будете правы – мои деньги, но не я… Вот так, скажете, она любила их, и еще есть молодые подмастерья, конюхи, красивые статные парни, а я не могу уследить за всем… Да, бесконечно – «да», вы скажете это и будете правы… но, все равно, не правы. Мы любили друг друга, хотя я не могу это вам доказать, но мне и не нужно это кому-то доказывать, не так ли, для меня главное – что я сам знаю это! Мы поженились совсем недавно, и я… мне неудобно про это говорить, мне даже стыдно, ведь мы мало знаем друг друга… В общем, я ни разу пока не входил в ее опочивальню – даже в брачную ночь, так уж получилось, я провел ее в отъезде, дела внезапно позвали меня в столицу, да и после… Но моя девочка, она ждала меня, она знала, что в конце концов я переступлю порог ее спальни. Дочь нашего магика, и он подарил ей этот перстень. Здесь стойла, видите, вон тот жеребец, в крайнем… нет? Так сразу – нет? Хорошо, тогда пройдемте дальше. Самая красивая дева нашего города, перстень был нужен ей, потому что драконы падки на красивых дев, вам ли не знать, ведь вы лишились прекрасной Арленсии? И моя девочка, она ведь тоже там, томится в норе чудовища, она в тот вечер сняла перстень, он был велик ей, и она попросила, чтобы ювелир сделал его чуть меньше, этот амулет, подаренный отцом… Я понес перстень ювелиру, было поздно, вечер, темно, и тут за спиной я услышал грохот. И крик, крик! Я испугался, обезумел даже, не помня себя побежал назад, уже зная, что увижу, – и точно, стена нашего дома проломлена, и комната, комната наверху, спальня моей девочки, она пуста. Сюда, налево, здесь поилка. Я чуть не умер тогда, я потерял сознание и не приходил в себя три дня. Магик отпоил меня своими травами, но сам он… ну да, точно, именно с тех пор он и не разговаривает, только бормочет глухо… Великолепный скакун, да-да, лучший у меня. И обученный, не какая-нибудь нежная лошадка с шелковистой гривой, побывал в нескольких сражениях. Вы понимаете, мне нет нужды расхваливать почем зря, ведь я не хочу продать – я отдаю его вам. Дракон не мог подступиться к ней, пока перстень украшал ее палец, магик думает так, и я тоже так думаю, да, но чудовище почувствовало, что она сняла амулет, – и не называйте это простым совпадением, не верю в это, ни за что не поверю. Вот этот, да? Вы берете его? Речь не идет о деньгах, просто берите его, сейчас принесут седло, сумку, все остальное, все, что нужно рыцарю и его скакуну, и вы сразу поедете, отсюда недалеко до норы, вы отсечете его голову, и спасете их, и мою девочку тоже, да? Да?

Его провожал весь город. Люди столпились на околице, мрачные и молчаливые, – глядели на всадника, не произнося ни слова. От толпы вдруг отделился Аристарх Валонсо, подбежал и одной рукой вцепился в стремя, а второй потянул за плащ. Арлан склонился к нему.

– Снимите перчатку, – попросил городской старшина.

Когда рыцарь сделал это, Валонсо быстро надел на его палец золотой перстень с печатью.

– Отсеките чудовищу голову, – он поцеловал стремя и побежал назад, не оглядываясь.

Рыцарь окинул взглядом толпу, повернулся и ударил шпорами.

Он и вправду отличался могучей статью, этот конь, сильное животное с длинными ногами и гордой шеей. Пышная грива развевалась на ветру, когда они мчались по узкой горной дороге. Еще не начало темнеть, но небо скрывали тучи, мелкий дождь иногда проливался с хмурых небес. Мускулы перекатывались под лоснящейся шкурой скакуна, развевалась черная грива. Лицо Арлана было сосредоточено, прямые губы поджаты, подбородок выпячен. Он смотрел вперед – где-то там, в норе, томилась сестра Арленсия, и юная жена Аристарха Валонсо тоже была там.

Изгибалась дорога, шелестел в зарослях дождь, мелкие камни разлетались из-под копыт. Начался ливень – и вскоре прошел. Леса и городка уже давно не стало видно, стемнело; в сумерках рыцарь достиг узкой лощины между склонами. В дальнем ее конце чернел зев норы.

Арлан остановил скакуна. Рыцарю почудилось, что перстень на указательном пальце левой руки чуть светится. Недолго поразмыслив, дер Фай стащил его с пальца, надел перчатку и уж поверх нее с трудом натянул амулет. Взял меч и поднял щит. Тот был овальным, с железными шипами по кругу и умбоном в центре. Оружейник Елах хорошо оснастил Арлана – помимо меча, у него была еще секира с кривым тяжелым лезвием, окованным древком и заостренным крюком на верхнем конце. Рыцарь продел руку под хват щита, сжал секиру, а второй рукой – меч.

Он поехал вперед, не глядя на то, что усеивало маленькую долину, не глядя на неподвижные силуэты птиц. Дракон редко затаскивал в нору приходящих сюда, он предпочитал расправляться с ними у входа. Но Арленсия и Легрета Валонсо были внутри. Под копытами хрустело, жеребец раздувал ноздри и шумно сопел, впервые с начала пути проявляя норов.

Рыцарь успокаивающе похлопал его по шее, лезвие секиры лязгнуло о шип на щите – резкий звук далеко разнесся над лощиной. Пустые глазницы провожали Арлана мертвыми взглядами, склоны безмолвно высились вокруг. Небо чернело. Опускалась тьма.

Остановив скакуна, Арлан дер Фай приподнялся на стременах и выкрикнул призыв. Среди каменных сводов голос подхватило эхо, звук ушел в глубину и стих, проглоченный норою. Рыцарь прокричал еще раз, сел и опустил забрало, когда далеко во тьме замерцали два алых уголька.

Конь всхрапнул, переступил с ноги на ногу. Рыцарь сидел неподвижно. Страха не было, он знал, что победит дракона, – ведь это правильно, слишком великие муки испытывали девицы там, в плену норы. Они должны быть спасены, к этому ведет природный ход вещей. Кроме того, рыцарь ловок, силен, очень хорошо вооружен, у него мощный и обученный конь, крепкие доспехи, Арлан – опытный воин, прошедший через множество сражений.

Маленькие алые угольки становились большими алыми углями, земля подрагивала – громоздкое тело приближалось к выходу. Конь всхрапнул опять. Угли стали глазами, послышалось тяжелое дыхание, рыцарь ощутил смрад. Шаги звучали все громче, земля содрогалась им в такт – и вот голова дракона показалась из норы.

ТАКОЙ БОЛЬШОЙ? Арлан поднимал голову, а чудовище все вырастало, оно словно раздувалось, медленно выбираясь наружу, нависая над всадником, как гора нависает над домом. Конь заржал и встал на дыбы, рыцарь вскрикнул, прикрываясь щитом и занося руку с секирой, он даже успел ударить, но древко сломалось; лапа с кривыми когтями, каждый из которых был в два раза длиннее лезвия оружия, опустилась на него, отбила щит, проломила нагрудную броню, пронзила тело: зазубренный коготь легко вошел в плоть, прорезал ее от ключицы до таза. Ящер когтем отсек голову рыцаря, сжал ее челюстями, пососал, освобождая от мозга, и разинул пасть. Вместе с густой розовой слюной голова упала на землю возле бьющегося в судорогах скакуна со сломанной шеей. Дракон присел на задних лапах, передними надорвал тело между плеч, вытянул позвоночник и отбросил его в сторону, на груду костей и черепов, усеивающих маленькую долину перед норой. Птицы-падальщики лениво заклекотали, покачиваясь и отходя подальше. Дракону ни для чего не нужны девственницы, вот разве что ими приятно попировать в сырой тиши своей норы – их нежным, с привкусом непорочности мясом; трехтонного ящера не может убить человек с холодным оружием, каким бы могучим ни был он. Слишком глупо это, слишком неестественно. Дракон очистил труп от брони, вонзил кривой коготь в ступню и тяжеловесно развернулся. Припадая к земле и волоча за собой тело Арлана дер Фая, ставшее мягким, как тряпичная кукла, он двинулся назад, к двум скелетам, лежащим в глубине норы.

Content

Илья Новак
Неестественность