Наталия Осояну

Перо из крыла феникса

В ослепительно синеющей дали — тонкая, как лезвие бритвы, граница между двумя безднами. Звон в ушах — отражение смеха; это солнце смеется над букашкой, червем никчемным, что дрейфует без руля и без ветрил.

Его руки онемели от напряжения и вот-вот упустят спасительное, но предательски скользкое бревно. Он видит, как над водной гладью парят призраки — прозрачные руки то и дело тянутся, норовят схватить, утащить за собой. Беззвучно шевелятся их тонкие губы: разве ты не настрадался вдосталь ? Разве не просил всех богов, в которых верил и не верил, о встрече с нами ? Так вот мы, здесь. Просто протяни руку — и все закончится.

Просто… протяни… руку…

Он многое мог бы им рассказать и объяснить, но язык его неподвижен, как дохлая рыбина. Рассудок — или то немногое, что от него осталось, — издевательски хохочет, и смех эхом гуляет под сводами пустого черепа. Тс-с, тише! А не то из глубины поднимется смертоносная тень с восемьюдесятью щупальцами и утянет туда, где Морская царица и Великий Шторм кружатся в вечном танце. Там рыбы быстро принарядят нового гостя и устроят украшением на коралловом деревце — маленьким белым скелетиком…

Нетерпеливый призрак скользит над водой, все ближе и ближе. Знакомый суровый взгляд из-под насупленных бровей, грозно топорщатся жесткие усы — а широкая ладонь, испещренная шрамами, уже совсем близко. Вот-вот схватит за шиворот, точно котенка, и утащит!

… от страха он отпускает бревно.

Тотчас соленая вода накрывает с головой, даруя облегчение и боль, неся прохладу обожженному лицу и разъедая раны. Он кричит, захлебываясь в собственном страхе: нет, нет, еще слишком рано! Яне хочу к Морской царице! НЕТ!!!

Он неуклюже барахтается, словно только-только научился плавать, и вечность спустя вновь хватается за вожделенное бревно — а потом понимает, что окончательно сошел с ума.

На бревне появляются два глаза, которые смотрят очень сочувственно…

— Тако! Эй, шкипер! Глянь, какую интересную рыбу я поймал!

Полное безветрие закончилось; норд-ост крепчал, и Тако не торопился обернуться на оклик помощника — прежде всего следовало проверить, хорошо ли затянуты узлы. Если нагрянет шторм, их старой шхуне придется несладко: прошлая буря сильно потрепала «Верную», и мачта едва не сломалась. Тако хорошо знал предел возможностей своего кораблика; шхуна, в свою очередь, доверяла капитану и знала, что он не забудет все приготовить должным образом.

«Мы с тобой столько штормов прошли, что иному боевому фрегату не снилось, да? Не грусти, малышка — вот вернемся в порт, и ты сможешь отдохнуть…»

Шхуна прочитала его мысли и ответила образом родной гавани: утреннее солнце золотит крыши рыбацких хижин, волны ласково шепчутся с деревянным причалом, легкий бриз колышет мачты маленьких кораблей.

— Шкипер, ты бы поспешил, а то рыбка сдохнет!

— Кракен тебя побери… — зарычал Тако и осекся. Здоровяк Унаги держал за шиворот утопленника — точнее, еле живого от ран, усталости и солнечных ожогов мальчишку. — Проклятье, Унаги! Что тебе стоило сегодня спать за работой, как ты обычно делаешь? Спать, а не смотреть туда, куда не надо, и уж подавно не ловить такую рыбу!

— Шкипер… — Матрос остолбенел.

— Дубина. — Тако сплюнул за борт. — Забыл, что случилось перед самым нашим отплытием?

Унаги считали туповатым и недалеким увальнем, способным только перетаскивать тяжести и заливать пиво в бездонное брюхо, однако шкипер достаточно долго наблюдал за матросом, чтобы понять: на самом деле здоровяк хитер и изворотлив, а дурачка изображает потому, что с невеликого умом и спрос невелик.

— Ты о башне, да?

Отсутствие любопытства — ценное качество, но когда к родному берегу подкатывают мутные волны междоусобной войны, оно и вовсе переходит в разряд «днем с огнем не сыщешь». С того дня, как жители Сармы узнали, что пламенный Феникс, лорд Фейра был предательски убит, а его старшего сына обвинили в заговоре против Императора и казнили, над гаванью словно нависло плотное темное облако. Рыбаки сделались подозрительными и молчаливыми; в тавернах по вечерам было тихо и скучно, во взглядах редких посетителей царили смятение и тревога — что теперь будет? Неужто в самом деле такое возможно — чтобы уничтожили целый клан?

А Тако был по-прежнему спокоен и на осторожные вопросы отвечал всегда одинаково: «А мне-то что? Не интересуюсь…»

Время шло, «Верная» продолжала перевозить грузы. Пять дней назад шкипер и его помощник как раз перетаскивали ящики с товаром, когда в северной части порта раздался страшный грохот — и тут-то старый рыбак решил выкурить перед выходом в море еще одну трубочку. Целиком поглощенный этим важным занятием, Тако внимательно слушал, о чем говорили проходившие мимо люди. Когда трубка потухла, он уже знал, что случилось: взорвалась башня алхимика Лейста Крейна.

Алхимик был магусом из клана Воронов, и его недолюбливали, как и всех прочих небесных детей — за долгий век, за железное здоровье и нечеловеческую силу, — поэтому во всех догадках о причинах взрыва присутствовала изрядная доля злорадства.

Дескать, доигрался.

«Вороны — следующие? — спросил себя Тако, вытряхивая пепел из давно остывшей трубки. — А мне-то что… я не интересуюсь…»

Нашлись люди, которые видели, как старый колдун впустил троих незнакомцев в черном; странные гости очень быстро ушли, а вскоре башня превратилась в груду камней. К счастью, стояла она на отшибе и по соседству домов не было — один лишь старый сад, в котором вывернуло из земли половину деревьев. Неудивительно, что алхимика вместе с его учеником тотчас признали покойниками.

Тако лишь однажды повстречал этого самого ученика в порту, но запомнил его лицо. У парнишки были забавные разноцветные глаза — один зеленый, другой синий. Да еще имя, его часто повторяли — Кристобаль. Не иначе, мальчишка был где-то под крышей, и взрывом его отбросило далеко в море; там он уцепился за бревно и поплыл по воле волн. Шкипер прикинул расстояние и скорость течения: да, все сходилось.

— … Ну зачем мне неприятности! — взвыл Тако, ощущая, что «Верная» начинает нервничать. — Я простой рыбак! Иногда перевожу кое-какие грузы из Сармы в Огами, но лишнее внимание мне ни к чему! А теперь как щупачи прознают о таком улове… эх, плакала моя спокойная старость, мой домик и сад яблоневый…

— Но мы не можем его бросить, — тихо, но уверенно проговорил Унаги. — Он живой. Видишь, дышит?

— Вижу! — рявкнул шкипер. — Думаешь, я совсем бессердечный?

Унаги с неожиданной аккуратностью положил мальчика на палубу, и Тако ощутил, как «Верная» выпустила невидимое щупальце и принялась очень осторожно обследовать незваного гостя. Это было редчайшим проявлением любопытства со стороны шхуны и могло значить лишь одно: в мальчишке дремал талант навигатора.

— Хм. — Тако почесал заросший подбородок. — А вот это интересно…

Настроение шкипера сменилось быстрее, чем ветер над морем.

Он склонился над бездыханным телом. Бывший ученик алхимика дышал хрипло, со свистом; его тело было покрыто ожогами и порезами, правая сторона лица сильно обгорела на солнце, а левая полностью скрылась под коркой запекшейся крови. Уцелел ли глаз? Если нет, то даже лучше: с такой особой приметой найти мальчишку не составит труда. «Потрепало тебя изрядно, — пробормотал старый моряк. — Как только жив остался? Не думал я, что человек на такое способен…»

В этот миг Унаги удивленно воскликнул:

— Искусай меня медуза! Да ты только глянь на это!

Тако послушно перегнулся через фальшборт и обомлел.

Посреди волн плыла рыбина длиной в три локтя, с высоким плавником на спине и костяным выростом на носу. Она неотступно следовала за «Верной», держась на почтительном расстоянии… и от нее тянулось тонкое, еле ощутимое щупальце — прямиком к лежавшему на палубе мальчишке. Унаги, конечно, этого не увидел.

— Какие странные у нее глаза… — прошептал матрос. Они и впрямь оказались удивительные, разноцветные — зеленый левый и синий правый. «Почему меня это не удивляет?» — подумал шкипер.

Масть у кораблика была редкая, с прозеленью.

— Ну-у, тихо, тихо. — Тако погладил борт шхуны, ощутив, что та напряглась, словно старая склочница, завидевшая первую красотку в городе. — Чего дергаешься? Она хоть и шустрая, но маленькая совсем, а ты у нас опытная, так ведь? Ты самая лучшая в окоеме.

Незамысловатая похвала в сочетании с грубой лестью подействовала. Убедившись, что маленький фрегат и не думает отставать, Тако обернулся к Унаги.

— Перетащи-ка его в тень и дай воды, — сказал шкипер. — В Огами мы прибудем к вечеру, а там сразу пойдешь в таверну «Услада моряка» и спросишь Велина-целителя. — Тако на мгновение умолк. — Может, еще не будет поздно?

«… а может, он все-таки отправится навстречу Великому шторму, считать острова? Ох, я старый грешник. Ладно, пусть боги все решат, а я побуду немного перевозчиком душ. Ох, Унаги, и зачем ты выглянул за борт…»

* * *

В маленьких портах, где все друг друга знают едва ли не с детства, незнакомцев всегда опасаются. А уж если время смутное, лихое, когда даже магусы, наделенные властью, не могут быть уверены в том, что поутру найдут свои головы на прежнем месте…

«Видал? — сказал один рыбак другому, когда однажды в полдень на причале показались высокий суровый мужчина и худощавая бледная девушка с необычайно длинными черными волосами. — Никто не хочет их на борт брать…»

Второй рыбак закивал, и оба принялись собирать снасти.

Странная пара появилась в Огами две недели назад. «Морская звезда» зашла в порт, чтобы пополнить припасы, а они сошли на берег — да там и остались. Хозяин дешевой гостиницы был единственным, кому они назвали свои имена: мужчина представился как Кайрен, торговец из Лазурной гавани, а девушка оказалась его невестой. Звали ее Лара.

Едва это стало известно портовым сплетникам, Огами загудел. Торговец? Где же его товар? Да и девица не выглядела очень счастливой для невесты, хотя на Кайрена заглядывались девушки — он был статный, красивый мужчина. Жили эти двое замкнуто и поначалу никому не говорили, куда держат путь.

Так прошла неделя, а потом торговец и его невеста стали прогуливаться по причалу; Кайрен то и дело подходил к матросам со шхун и расспрашивал их о пути следования. Всем стало ясно, что эти двое ищут попутный корабль, а значит, деньги у них на исходе: чтобы нанять перевозчика, требовалась кругленькая сумма.

Миновало несколько дней, но Кайрен так и не сумел договориться ни с одним капитаном. Его невеста обычно следила за разговором, стоя поодаль. Ее странная неброская красота напоминала о северных ветрах, и постепенно жители Огами стали побаиваться незнакомки: они наконец-то вспомнили о том, что именно на Севере сейчас слишком жарко…

— … Вот скажите, сударь, куда катится мир? — Портовый нищий, дремавший на солнце, неожиданно схватил Кайрена за полу куртки. «Торговец» вздрогнул от неожиданности и невольно потянулся к поясу — туда, где еще недавно висела сабля. Деньги за нее позволили им прожить две недели в Огами, ночуя под дырявой крышей и перебиваясь с хлеба на воду. — Сударь, разве это и есть та Золотая эпоха, которую нам обещали после вступления на престол императора Аматейна, да продлят боги его век? Его век… — Нищий рассмеялся хрипло и тоскливо. — Магусы, верно, надеялись поначалу переждать смуту… а вот и нет! Пришел и их черед страдать… пришел черед…

Он заковылял прочь, бормоча что-то о справедливом возмездии — грязный, старый, слабоумный. Кайрен глядел ему вслед, сжимая кулаки, а потом почувствовал полный скорби взгляд Лары.

— Он в чем-то прав, — тихо сказала девушка. Кайрен покачал головой.

Док, цель их сегодняшнего поиска, выглядел очень старым — как и все постройки в Огами. Над заграждениями из серого камня, поросшего скользким мхом, непривычно низко покачивались мачты шхуны с убранными парусами; откуда-то снизу доносилось смутное эхо тихого разговора. Кайрен, оставив Лару на пристани, перебрался по шаткому мостику на осыпающуюся стену.

Док был осушен почти полностью, и шхуна лежала на песчаном дне, недовольно прищурив глаза. Возле нее бродил по пояс в воде худощавый парнишка; он то и дело останавливался, касался борта кончиками пальцев и на птичьем морском языке что-то говорил своему собеседнику, которого Кайрену не было видно.

— Эй, парень!

Юноша поднял голову; его узкое загорелое лицо пересекала черная повязка.

— Чего тебе? Не видишь, я занят.

— Скажи, это «Шустрая»? — В надежде на удачу Кайрен решил не обращать внимания на непочтительность, хотя случись такое на полгода раньше, мальчишка уже окунулся бы в грязную воду с головой.

— Да, а что? — Одноглазый ухватился за свисавший с борта трос и легко, словно белка, взлетел на палубу. — Есть предложения?

— Я хотел бы поговорить со шкипером Ристо…

— Шкипер занят. — Нахальный матрос улыбнулся. Шхуна внезапно заворочалась, подняв невысокие волны, и из трюма послышались приглушенные ругательства. — Если вы хотите перевезти груз, то учтите: наши трюмы полны. Разве что товар занимает мало места и его очень надо спрятать…

Кайрен оглянулся и встретил умоляющий взгляд Лары: девушка стояла достаточно близко, чтобы слышать весь разговор, и теперь на ее лице была написана мольба.

— Наш груз прятать не надо, — сказал он, натянуто улыбаясь. — Всего два человека — я и моя невеста. Мы слышали, «Шустрая» направляется в Гармсиль…

Строго говоря, слышали они кое-что другое. «За такое дело возьмется только Ристо, — сказал один из капитанов после долгих бесполезных уговоров. — Он любит по лезвию ножа бегать». В переводе на человеческий язык это означало, что шкипер слегка сумасшедший.

— Ой, нет-нет! — Матрос решительно замотал головой, и шхуна снова качнулась. — Мы пассажиров не берем!

Кулаки Кайрена сжались.

— Слушай, наглец! Да как ты смеешь…

Договорить он не успел; из недр шхуны вынырнула взъерошенная физиономия, вымазанная чем-то черным, и заявила:

— Я все сделал, Ристо! Можно грузиться! Кайрен похолодел.

— Вот и славно, Унаги, — кивнул подручному одноглазый шкипер. Должно быть, к его увечью все давно привыкли, потому и не удосужились предупредить. — Сейчас будем поднимать нашу девочку, я вот только разберусь с одним делом.

Глядя на Кайрена снизу вверх, Ристо вел себя спокойно и непринужденно. Впрочем, разве шкипер на палубе собственного корабля может испытывать неуверенность?

— Я о вас слышал, — сказал он негромко. — Молодая пара ищет шхуну, которая подвезла бы их до Гармсиля. Вы, верно, удивляетесь, отчего ни один корабль туда не идет?

Кайрен промолчал.

— Так я скажу. Проблема вовсе не в кораблях, а в вас самих. Только полный идиот мог не догадаться, кто вы такие на самом деле…

Пока он говорил, вода в доке начала подниматься, а вместе с ней и корабль. Кайрену вдруг показалось, что его надежды остались на дне, в мутной круговерти.

— Ваши лица совсем не загорели, — продолжал между тем шкипер, и его единственный глаз хитро прищурился. — Распознать в сударыне северянку не сумел бы только слепой. Вы аристократы, но знавали лучшие времена — это видно по одежде. Остается один вопрос: вы люди или магусы! Ответ, на мой взгляд, очевиден. Огами — город контрабандистов, и юная девушка, если она человеческого рода, ни за что не заявится в доки, пусть даже в сопровождении жениха…

Палуба поднялась достаточно высоко, и шкипер, разбежавшись, перепрыгнул на стену.

— Вот, собственно, и все мои догадки. — Вблизи было видно, что он и впрямь молод, хоть и не настолько, как показалось Кайрену поначалу. — Весть о том, что Император осадил цитадель клана Совы, дошла сюда недавно. Как вы двое выбрались из замка, окруженного войсками, мне не интересно. Клан Соффио попал под удар третьим, после Фейра и Амальфи. Мне, право, жаль… — Он чуть помедлил. — Но я обычный рыбак и не намерен вмешиваться в политику. Вам придется подыскать другого перевозчика… — Ристо умолк и уставился куда-то мимо Кайрена.

— Вы слишком догадливы для простого рыбака, — сказала Лара Соффио, младшая дочь лорда Совы. — А хотите, я скажу, кто вы такой на самом деле? — Загорелое лицо шкипера побледнело, голубой глаз прищурился. — Вы мелкая рыбка, которая плавает у берега и всякий раз, поглядывая в сторону открытого моря, говорит себе: ну как же я могу отправиться туда? Там кракены и мерры, там водокруты и мурены — съедят и не заметят. А здесь, на мелководье, меня уважают и даже боятся…

— Можете считать меня трусом, сударыня! — Ристо насмешливо поклонился. — Моя шкура не тоньше шкуры фрегата, уколов я не чувствую. Засим позвольте откланяться — до Гармсиля путь неблизкий, а нам еще грузиться.

Кайрен сжал тонкое запястье невесты. Миг, когда она вдруг стала излучать силу и мощь, как и подобает наследнице древнего рода, миновал — теперь перед ним была просто уставшая и расстроенная юная девушка.

— Пойдем, — тихонько сказала Лара. — Может, это еще не конец? Сказано было когда-то — все яства и богатства земные скорми всепожирающему пламени, и когда ляжет серый пепел там, где бушевал огонь, — ты увидишь перо из крыла феникса, ты познаешь новую надежду…

Кайрен внезапно ощутил на себе чей-то тяжелый взгляд. Он обернулся и увидел Ристо: шкипер стоял на прежнем месте, скрестив руки на груди. Что-то странное было в выражении его лица.

— Конечно, мне не очень-то хочется связываться с щупачами, — вполголоса произнес Ристо. — Но, быть может, они и не обратят внимания на мелкую рыбешку!

Лара закрыла глаза.

— Условия на шхуне далеки от роскошных. Слишком мало места…

Он отвлекся; уровень воды в доке сравнялся с наружным, и ворота открылись. Шевеля плавниками, шхуна стала выходить из дока, и шкипер напряженно следил за этим. Лишь убедившись, что все в порядке, он сказал:

— В общем, если вы не передумали — добро пожаловать на борт!

«… не той поры между Кланами началась междоусобная война. Стечением времени споры за острова все чаще решались руками простых людей. Даже необученный магус стоит десятерых, а уж отряд из пяти опытных воинов способен учинить страшные разрушения на поле битвы. Люди гибли в сражениях сотнями, а гарнизон из нескольких магусов мог удерживать небольшую крепость до тех пор, пока не кончалась вода…»

Лара Соффио захлопнула книгу и положила ее обратно на полку.

До тех пор, пока не кончалась вода.

Последние полгода ее жизни прошли как в тумане, где изредка посверкивали осколки некогда прекрасного витража, разбитого вдребезги в ночь первого штурма. С чего все началось? С летящих в небе огненных снарядов, взрывов во внутреннем дворике, падающей крыши…

Она и Кайрен совершили побег в первые дни летней засухи, а теперь, должно быть, запасы воды в цитадели подходили к концу.

— От нас не останется даже книг, — пробормотала Лара, ведя тонким пальцем по краешку книжной полки. Этот предмет обстановки оказался неожиданной находкой на корабле контрабандиста, но еще больше она удивилась, когда прочитала надписи на корешках.

«Искусство морской войны»… «Тактика»… «Осада крепости»… Хоть им Ристо и старался всячески продемонстрировать, что войны магусов его не интересуют, полка выдала шкипера с головой. Он, конечно, повел себя очень галантно, уступив пассажирам каюту, но такую улику следовало бы спрятать. Отчего же он этого не сделал? «Странно…»

Следующая книга в ее руках открылась сама, и девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же успокоила себя: некто часто перечитывал именно эту страницу, только и всего.

«… не может подвергаться сомнению, что наиболее серьезную угрозу императорской власти и Трону представляет клан Феникса. Даже если не принимать во внимание легенды о том, что именно Феникс нарушил заветы основателей и научил людей пользоваться огнем…»

Лара похолодела. Откуда у контрабандиста мог взяться «Огненный трактат», самая крамольная из всех запрещенных книг в Империи? Десять лет назад ее отец успел пролистать такую же незадолго до того, как ее пришлось бросить в костер, — а потом он передал отражение книги дочери, вместе с другими знаниями.

По слухам, в костер отправился и автор. «… не стоит забывать о даре, которым наделены все Фениксы. Пламенный взгляд — страшное оружие, перед которым мало кто устоит…»

— Да кто ты такой?!.. — прошептала девушка, и в этот момент дверь каюты распахнулась. На пороге стоял Ристо — руки скрещены на груди, единственный глаз смотрит так мрачно, что кажется — вот-вот испепелит ее на месте.

— Ну, хватит, — заявил шкипер. — Читать чужие книги — это даже более бестактно, чем читать чужие письма! Положите-ка ее на место!

— Что же вы их не спрятали? — Лара отступила на шаг. «Огненный трактат» она по-прежнему сжимала в руках. — Отчего не… — она осеклась. — Постойте-ка! Так вы что, подслу… ой… как же вы узнали, что я…

— Я на этой шхуне капитан, — хмуро отозвался Ристо. — Я вижу и чувствую все и всех на борту, понятно?

Книга со стуком упала на пол. Шкипер наклонился и поднял ее; бережно отряхнул обложку и поставил на полку. Лара стояла неподвижно, словно мраморное изваяние.

— Советую выйти на палубу, сударыня, — коротко бросил напоследок контрабандист. — Там свежий воздух и все такое…

… Три дня на борту «Шустрой» показались Ларе самыми длинными в ее жизни.

Поначалу все было не так уж плохо. Ристо уступил гостям каюту, а сам отправился ночевать на палубу. «Я всегда так делаю летом», — сказал он небрежно, да вот только Лара на собственной шкуре успела испытать, что такое летняя ночь в этих широтах — пронизывающий холод, пробирающий до костей, да вдобавок к нему и сырость. Но если шкипер собрался сражаться с этими коварными врагами с помощью одного тонкого одеяла, она не намерена была его переубеждать: для пятерых человек кораблик оказался тесноват. На «Шустрой» была всего одна каюта — капитанская, да еще тесный кубрик, где ночевали Унаги и Велин. Трюмы были под завязку заполнены какими-то ящиками, и Лара не торопилась узнать, что в них находится.

Здоровяк Унаги за все время их знакомства не проронил и трех слов, но зато он умел играть в шахматы, чем они с Кайреном и занимались почти все время. Велин — высокий, улыбчивый мужчина, чем-то напомнил Ларе старшего брата. Только Марку было сто тридцать лет, а Велин, должно быть, едва успел разменять четвертый десяток.

Лара не сразу поняла, что недосчитала одного члена команды — саму шхуну. Корабли всегда приводили девушку в трепет: вырастая из маленькой невзрачной рыбешки, фрегат мог превратиться в небольшую шхуну вроде «Шустрой» или настоящую громадину — «Морскую звезду»; все зависело исключительно от воли навигатора, с которым фрегат был связан. «Эта связь может прекратиться лишь со смертью корабля или навигатора, — когда-то рассказывал Ларе отец. — Тогда оставшийся в живых может подыскать себе новую пару… если, конечно, у него не пропадет интерес к жизни».

Уже на второй день Лара почувствовала себя неуютно, и причин тому было несколько. Прежде всего шкипер: Ристо расхаживал по палубе с такой кислой физиономией, что благоприятное впечатление, произведенное его поступком накануне, испарилось без следа. Лара, тем не менее, мучилась угрызениями совести.

Вторая причина была серьезней, и звалась она «Кайрен».

… он станет твоим мужем. Так будет лучше для всех нас.

Их сговорили. Клан Совы, как и прочие семейства, пытался соблюсти баланс между чистотой крови и близкородственными браками; Хотя Кайрен был лишен совиной памяти, их родовые линии не пересекались восемь поколений.

… во благо Клана ты должна родить здорового и одаренного ребенка.

За день до их свадьбы произошел штурм.

Полгода осады не внесли в их отношения ничего нового: Кайрен при встрече говорил ей «вы» и целовал руку, а Лару это вполне устраивало. Бегство и невзгоды дальнего пути их сблизили ненамного, а вынужденное безделье привело к тому, что Лара призадумалась.

«Я же совсем его не знаю…»

… «Шустрая» резала носом воду, и брызги долетали до платья, но девушка не замечала этого.

— Не советую здесь стоять, — тихонько проговорил кто-то позади нее. — Промокнете и заболеете, а у меня снадобья закончились.

Лара обернулась.

— Так вы лекарь, Велин?

— Нет, не лекарь. — Он покачал головой. — Целитель. Знаете разницу?

Конечно, она знала.

— Вы исцеляете прикосновением руки? — Девушка восторженно разглядывала стоявшего перед ней человека. — Я знаю, что целители видят человека изнутри, перебирают его воспоминания, словно драгоценные камни. Восхитительно! Но разве целитель не может найти себе более достойное место, чем шхуна контрабандистов?..

Велин рассмеялся.

— Я вырос в городе контрабандистов, сударыня! К тому же разве это место недостойное? Шкипер мой лучший друг, я когда-то спас ему жизнь, а потом он не раз спасал меня. Это ли не повод, чтобы находиться именно здесь, а не в другом месте?

— Вот как… — проговорила Лара. — Значит, долг крови?

Целитель снова не согласился.

— Долг дружбы, и больше ничего. Просто вы пока еще не разглядели его настоящее лицо — возможно, он этого и сам не хочет.

Лара бросила короткий взгляд в сторону кормы: Ристо сидел там, скрестив ноги и выпрямив спину, и выглядел безучастным.

— Он все слышит, — ответил Велин на невысказанный вопрос. — Такова природа связи с кораблем. Можете себе представить, что сейчас он одновременно прислушивается к нашему разговору и к стуку шахматных фигурок о доску, чувствует течения и силу ветра, замечает каждую рыбину, проплывающую мимо?

Девушка попыталась — и беспомощно развела руками.

— Вот и я не могу. Поэтому не судите его слишком строго…

«А за что я должна его судить?»

Не открывая глаз, шкипер вдруг произнес:

— Унаги, на горизонте в самом деле фрегат, или «Шустрая» опять вздумала пошутить?

Здоровяк тотчас вскочил и направился к корме; Велин и Лара последовали его примеру, а Кайрен остался сидеть у шахматной доски. Приглядевшись, Лара высмотрела вдали еле заметную черточку.

Ей внезапно стало холодно.

— За вами, — сказал Ристо, продолжая сидеть в прежней позе. — Они опасны?

— Очень… — Лара опустила взгляд. — Но отчего вы так уверены…

Черточка-парус сделалась немного больше.

— Сейчас время смутное, торговые суда ходят только караванами. А этот фрегат, как видите, один — и весьма целеустремленно движется по нашему следу. Ветер ему благоприятствует, и скоро он нас догонит…

— Вы так и будете сидеть и ждать? — раздался у Лары за спиной голос Кайрена.

— А что, если я брошусь за борт, они испугаются и отстанут? — Голубой глаз приоткрылся и взглянул на магуса с иронией. — Ох, знал я, что вы двое втравите меня в большие неприятности…

Шкипер поднялся и ста! наблюдать за приближающейся погоней с таким видом, словно не имел к ней никакого отношения.

— Это в самом деле страшные люди, — сказал Кайрен. — Ищейки Его Величества…

— Слышал о таких, — небрежно отозвался Ристо. Он смотрел за корму, и поэтому магусу пришлось обращаться к его затылку. — Из каких кланов? Скопа? Или Ястреб?

— Скопа, — ответил Кайрен. Легкая заминка выдала его недовольство. — И, вроде бы, один из клана Чайки.

— Чайка подчиняет волю людей, Скопы делают дело, — кивнул Ристо. — Очень остроумно.

— Я не понимаю! — взорвался Кайрен. — Неужели вы не… На горизонте уже можно было сосчитать паруса фрегата-преследователя.

— Я простой рыбак. — Шкипер развернулся и оказался лицом к лицу с разъяренным Кайреном. — Могу и испугаться.

— Ты, сволочь…

— Прекратите! — Лара бросилась между ними, загородив спиной Кайрена. — Сейчас не место и не время выяснять отношения. Если мы спасемся, то заплатим вам за все причиненные неудобства, но сейчас я прошу о помощи. Эти люди… им нужна я.

Кайрен сжал запястье невесты.

— Лара, не надо…

— Он должен знать, во что вмешался… — проговорила девушка, а Ристо пробормотал еле слышно: «Да, самое время».

— Император уничтожает наш клан, потому что мы Помнящие, хранители знания, которое стало слишком опасным. Я храню память рода Соффио, от самого прихода основателей и до сегодняшнего дня.

Лицо Ристо осталось непроницаемым, и Лара вдруг поняла, что гораздо легче смотреть на его руки, скрещенные на груди, на удивительно тонкие пальцы.

— Я не знаю, что произошло с моими родными в Совином гнезде, — продолжала Лара. — Возможно, они все мертвы, и теперь Император хочет заполучить меня…

Шкипер молчал, и Лара тоже умолкла. Ей показалось, что все звуки исчезли, пропали — и далеко не сразу она поняла, в чем дело.

— Ветер стих, — сказал Унаги. Все это время он стоял, прикрыв глаза от солнца ладонью, и наблюдал за фрегатом. — Они замедляют ход…

— Вот бы нам сейчас помощь… — проговорил Велин, ни к кому не обращаясь. — Вот бы кое-кто приплыл…

Раздался тяжелый вздох. Тонкие пальцы дрогнули, беззвучно отбили барабанную дробь.

— В гроб меня сведете, — сказал Ристо тоном обиженного ребенка. — Унаги, где упряжь?

Здоровяк юркнул в трюм и вскоре появился на палубе со связкой веревок. Втроем они принялись закреплять веревки на бортах — так, что свободные концы падали в воду. Шкипер работал наравне со своими помощниками, а Кайрен и Лара наблюдали за этими бессмысленными действиями. Ветер опять усилился, и фрегат за кормой стал ближе.

— Готово! — Ристо отряхнул рукава. — Ну-ка, пригласим гостей!

Он резко отвернулся, и Лара почувствовала, как дрогнула палуба под ногами, — а вслед за этим послышался тонкий свист.

Ристо покачал головой. Слышно было, как он бормочет: «Кракен меня побери, не получается…»

— Сейчас будет неприятно… — начал Велин, и в этот миг снова раздался свист. Он почти сразу утих — а Лара почувствовала, что у нее заложило уши.

Палуба задрожала опять.

Веревки одна за другой стали натягиваться; Лара подбежала к фальшборту и от удивления чуть не свалилась в воду.

Бок о бок с «Шустрой» плыли твари. Их черные блестящие тела извивались, плавники работали споро, вздымая тучи водяных брызг, носатые рыла целеустремленно указывали на юг. В пастях твари сжимали веревки, и теперь Ларе сделалось ясно, отчего Ристо назвал тросы «упряжью».

— Боги, как их много! — прошептала она. Хоть существа и выглядели устрашающе, по сравнению с опасностью, поджидавшей в кильватере, они казались очень милыми. — Семь… нет, восемь! — Она рванулась к другому борту. — И тут тоже…

— Отойдите, — раздался голос Унаги. — Сейчас они понесутся.

Его предупреждение едва не запоздало: «Шустрая» внезапно рванулась с места и пошла так быстро, что у Лары закружилась голова и она едва не потеряла равновесие. Велин, оказавшийся к девушке ближе всех, оттащил ее ближе к мачте и тотчас кинулся к Ристо — лишь теперь Лара увидела, что шкипер выглядит совершенно обессиленным. Впрочем, стоило целителю сделать шаг в его сторону, Ристо тотчас выпрямился.

— Я в порядке, — проговорил он хрипло. — Ветер стих, очень удачно.

— Лишний раз подтвердим репутацию неуловимых, — Велин пожал плечами. — Но мне показалось, или ты в самом деле…

— Не показалось. — Ристо вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — С каждым разом это все труднее. Если бы ты знал, как мне надоело… — Он осекся, спохватившись, что на палубе есть кто-то чужой. — Вот, сударыня. Любуйтесь на дельфов, пока есть возможность.

— Это в самом деле они? — ошеломленно проговорила девушка. — Я… я читала, но…

В книгах ее отца дельфы описывались иначе. Там говорилось, что они подобны змеям и нападают на фрегаты, если сбиваются в стаи… что они опасны. Испуг, должно быть, отразился на лице девушки, потому что шкипер сказал с усмешкой:

— Не все то, о чем предостерегают книги, опасно. И о скольких опасностях они умалчивают…

При слове «книги» она невольно вспомнила случившееся утром в каюте и вновь задумалась о том, откуда у перевозчика, промышляющего контрабандой, могла взяться запрещенная книга.

— Не подходите к фальшборту, — прибавил Ристо. — Качка будет усиливаться, вы можете выпасть…

Он покачнулся.

— Что происходит? — Лара уже не пыталась скрыть растерянность. — Как вы это делаете?

— Какая разница? — Шкипер вымученно улыбнулся. — Я вас спасаю, только и всего…

Кайрен стоял у кормы, сурово глядя за горизонт, как будто был на шхуне совершенно один. Лара вдруг поняла, что оставшиеся три дня на борту «Шустрой» будут совершенно невыносимы…

… Дельфы несли их до позднего вечера. Уже стемнело, когда зубастые создания побросали упряжь и скрылись во мраке, на прощание кувыркнувшись над водой. «С каждым разом это все труднее», — вспомнились Ларе слова шкипера. Интересно, от кого шхуне приходилось спасаться раньше? Воистину, странный корабль был полон тайн, но она слишком устала, чтобы думать об этом.

— Идите спать, — сказал Велин, который умудрялся весь вечер следить за ней и за шкипером одновременно.

— Меня мучает совесть, — ответила девушка. — Ваш капитан, он выглядит… уставшим. Мне неловко отнимать у него каюту…

— Не болтайте чепухи! — резко отозвался Ристо, на сей раз не сочтя нужным притворяться, что не слышит их разговора. — Со мной все в порядке…

Велин развел руками, и Лара не стала спорить. Она отправилась спать в каюту, а Кайрен, выглядевший отрешенным и задумчивым, устроился на тюфяке у двери. Девушка уснула, едва ее голова коснулась подушки, но сон был тревожным.

— … Лара! — Кайрен тряс ее за плечи, его лицо было обеспокоенным. — Проснись!

Она и сама поняла, что пора вставать. Палуба под ногами сотрясалась, как будто кто-то бился о корпус «Шустрой», но это было только полбеды. Лара ощутила волны страха, идущие со всех сторон — шхуна отчаянно боялась, но вот только чего?

Девушка наспех отряхнула помятое платье и выбежала на палубу.

Снаружи была глубокая ночь; палуба шхуны светилась бледно-зеленым светом, призрачным и очень неприятным. Дул сильный ветер, но почему-то Ларе показалось, что «Шустрая» не двигается, как будто вода вдруг стала густой.

— Идите в каюту! — прошипел Ристо. Он стоял у правого борта шхуны, сжимая саблю. — Вам тут делать нечего!

Лара огляделась и увидела, что Велин на корме и Унаги у левого борта — оба были вооружены, один — саблей, а другой — боевым молотом. Лица у них были встревоженные.

— Что происходит? — спросил Кайрен. — Нам грозит большая опасность? Я могу помочь…

Ответ Ристо убедил Лару в том, что опасность не просто большая, а смертельная.

— Нас занесло в гнездо мурен, — неохотно отозвался шкипер. — Они спят, но в любой момент могут проснуться, и тогда… боюсь, от нас не останется даже обрывка паруса. У меня в каюте под койкой есть ящик, в нем лежит абордажная сабля…

Кайрен вернулся в каюту, а Лара осторожно продвинулась к правому борту и выглянула через него. В клубящемся тумане ей не удалось разглядеть воду — одно сплошное месиво из плотно сплетающихся чешуйчатых тел. Они еле заметно шевелились во мраке, но пока что ни одна страшная голова, ни одна ощеренная пасть не взметнулась над змеиным ковром. Конца и края не было видно этому кошмару, и казалось, что «Шустрая» застряла здесь навсегда.

— Вы надеетесь от них отбиться? — прошептала Лара, искоса поглядывая на саблю в руках шкипера. — Разве у нас есть шансы?

— Шанс всегда есть, — так же тихо ответил Ристо. — Кроме того, я не намерен сидеть и смотреть, как от моего корабля будут отгрызать по кусочку…

На палубе показался Кайрен, и шкипер взмахом головы указал ему встать у носа. Лара вспоминала рисунки в древних книгах: разверстые пасти, острые зубы…

— Мы почти прошли. Осталось немного.

Лара решила, что шкипер просто хочет их подбодрить, но, взглянув в сторону носа шхуны, увидела вдалеке поблескивающую воду. Она приближалась ужасающе медленно: казалось, прошла целая вечность, пока нос шхуны вышел на чистое пространство, и сразу же ее движение ускорилось. Лара искоса взглянула на Ристо: шкипер был по-прежнему неподвижен, но его губы чуть заметно шевельнулись: «Быстрее!»

Вот корпус высвободился до половины…

На две трети…

… и, наконец, «Шустрая» оказалась на свободе.

— Тише! — Ристо предостерегающе поднял руку. — Они не все спят в одном месте, бывает и…

Что-то глухо ударило по корпусу, и сразу же над правым бортом «Шустрой» взметнулась косматая голова с огромными светящимися глазами. Шкипер рванулся навстречу мурене, с силой оттолкнув Лару.

Шхуна вздрогнула, а змея издала трубный крик боли; тотчас позади раздались ответные крики. Парус «Шустрой» резко развернулся — полетели ошметки тросов, — и шхуна, поймав ветер, рванулась с места с такой скоростью, что Ларе почудилось удивление во взгляде, которым мурена проводила ускользающую добычу.

«Шустрая» неслась вперед, твари за кормой вопили все громче — а потом ветер неожиданно прекратился, и по правому борту шхуны разлилось серебристое мерцающее сияние.

Из тумана выплыло нечто.

Это был фрегат — но такого огромного корабля Ларе не приходилось видеть даже в столице. С десяток мачт вздымались над палубой, на некоторых вместо парусов висели почерневшие лохмотья, на других птицы свили гнезда. Корпус исполина оброс водорослями и ракушками так сильно, что напоминал, скорее, плавучий остров.

Фрегат был молочно-белого цвета.

Фрегат был совершенно слеп…

Чудище из детских сказок, создание, о котором даже в совершенной памяти Лары Соффио хранились лишь бесполезные обрывки сплетен, медленно проплывало мимо замершей шхуны и застывших в изумлении людей и магусов. Когда оно скрылось в тумане, то оказалось, что вместе с ним исчезли и мурены.

— Ч-что это было? — прошептала Лара.

— Понятия не имею, — честно ответил Ристо. — Если верить легенде… нет, глупости. Я думал, он не существует. — Он тяжело вздохнул и проговорил слегка сварливым тоном: — Может, вы отпустите наконец мою руку?

— Ох… — Лара покраснела до ушей. Она и не заметила, в какой момент схватила шкипера за руку, но теперь ее ладонь хранила память о его сухих горячих пальцах. Она отступила на шаг — а потом шкипер начал оседать на палубу.

— Велин! — вскрикнула девушка испуганно, и целитель, который до сих пор вглядывался в туман, пытаясь рассмотреть там очертания белого фрегата, тотчас же оказался рядом.

«Со мной все в порядке…» — пробормотал шкипер. Его лицо исказилось от сильной боли, руки прижимались к животу, но Лара вдруг поняла, что не видит крови.

— Он не ранен. — Велин поднялся с колен и подошел к фальшборту. — Ранена «Шустрая», и это очень плохо…

Посреди борта, чуть выше ватерлинии, зияла глубокая рваная рана, из которой сочилась серебристая кровь — или то, что текло в жилах фрегата вместо крови.

— Что за балласт у нас в трюмах? — спросил шкипер, морщась от боли. Видно было, что он очень страдает и едва удерживается в сознании. — Как… обычно?

— Да, — коротко отозвался Велин. Подошел Унаги, опустился на палубу рядом с Ристо. Кайрен наблюдал за происходящим издалека. Фрегат восстановит любую рану в том случае, если его снабдить сырьем. Лара представила себе, как в трюмах «Шустрой» растворяются мешки с балластом, и ей почему-то сделалось не по себе.

— Я… я сейчас… — шкипер вымученно улыбнулся. — Просто… отвык…

Корпус шхуны задрожал. Велин снова перегнулся через борт и стал наблюдать за исцелением, в котором он не мог помочь, а Лара следила за выражением лица Ристо: когда стало заметно, что боль постепенно отпускает, девушка вздохнула с облегчением.

— Почти все… — сказал Велин. — Вот… готово, даже следа не осталось!

Но палуба по-прежнему дрожала.

— Велин… — Лоб Ристо прорезала глубокая морщина. — Ох, нет…

Корпус судна залихорадило так, что Ларе пришлось ухватиться за фальшборт.

— Что происходит? — закричала она, но безответно. Раздался странный звук, похожий на протяжный стон, потом еще и еще один.

— Она жрет груз, — севшим голосом проговорил шкипер. — Кракен меня раздери, она хочет расти… Унаги, нет! — Здоровяк застыл у люка, ведущего в трюм. — Она намерена очистить трюмы, и я не смогу ее остановить… три тысячи кракенов…

Он тяжело поднялся, но тотчас же упал на колени, потому что палуба отрастила тонкое щупальце, которое схватило его за ногу и дернуло что было сил. Второе щупальце вцепилось ему в волосы.

— Не шевелитесь, — сказал Велин, вспомнив о ее существовании. — Не двигайтесь, если вам дорога жизнь…

— Кайрен… — шепнула Лара и увидела, что Унаги удерживает ее жениха и что-то ему говорит. — Что это такое, Велин?

— Это проблема, которую шкипер пытается решить уже не первый год, — вполголоса ответил целитель. — «Шуструю» не устраивает ее нынешний размер, она хочет вырасти и стать фрегатом. А он пытается ей помешать. До сих пор получалось…

— А теперь? Что будет, если не получится?

— Ничего хорошего. Мы сейчас гораздо ближе к смерти, чем там, среди мурен. Если они не сумеют договориться, «Шустрая» сведет его с ума и разорвет на части, а потом примется за нас… не смотрите, не надо…

Он крепко взял ее за плечо и заставил отвернуться; она лишь мельком успела заметить, как новые щупальца оплетают тело шкипера. «Шустрая» закричала снова и снова; это продолжалось так долго, что Ларе показалось — именно она сойдет с ума первой.

А потом стало тихо.

Всего на несколько мгновений.

Раздался треск, и палуба ушла из-под ног Лары — если бы не Велин, она упала бы в воду. Борта шхуны раздались, носовая часть внезапно оказалась в два раза дальше, чем была, а потом Лара почувствовала, что они поднимаются. Она крепко зажмурилась, но все-таки чувствовала, что трансформация продолжается и что шхуна наверстывает упущенное за несколько лет.

«Что она делает? В кого хочет превратиться?»

… когда Лара открыла глаза, она решила, что сошла с ума.

Она стояла на палубе самого прекрасного фрегата из всех возможных. Гладкие и хищные обводы корабля наводили на мысли о морских чудовищах, о свободе и о битве. Три мачты несли трепещущую громаду парусов, легко и свободно ловя ветер.

Паруса были темно-зеленого цвета.

— … Шкипер, в трюме пусто, — доложил Унаги, заглянув в грот-люк. Особого желания туда спуститься он не выказал. — Шаром покати.

— Проклятье! — Ристо очень медленно поднялся, закрывая лицо руками. Его шатало, словно пьяного. «Шустрая» мчалась вперед, ловя ветер, и выглядела весьма невинно — ну, насколько это слово можно применить к фрегату. После того, что она натворила, бывшая шхуна словно показывала своим спокойным видом: вот теперь делай со мной, что вздумается.

И все-таки, проиграл шкипер или выиграл? Лара огляделась. За такой фрегат любой капитан Его Величества продал бы душу — если б это могло помочь. Но контрабандисту этакая громадина, да еще с приметными зелеными парусами, совершенно ни к чему. К тому же из-за сумасбродства шхуны он потерял груз.

«Что же он теперь будет делать? Ее не продашь, не подаришь. Даже не бросишь…»

Ристо отнял руки от лица, и Лара вздрогнула от неожиданности. Черная повязка исчезла — свалилась, когда «Шустрая» схватила шкипера за волосы. Под ней оказался здоровый глаз — обычный, если не считать цвета.

Он был зеленый. Такой же, как паруса «Шустрой»…

Разноцветные глаза прищурились, и Лара смущенно отвернулась. Ей стала понятна раздражительность шкипера и его нежелание брать на борт пассажиров: из-за них ему пришлось носить повязку и во время плавания, а это должно быть очень неудобно. Немного поразмыслив, она поняла и остальное: расчет был простым и действенным, она тому живое доказательство. Одноглазые в портах иногда встречаются — океан мало кого оставляет в целости и сохранности, — а вот о такой особой примете, как разные глаза, ей слышать не доводилось. Значит, он прячется… но от кого?

А еще она наконец-то разглядела одну вещь, от которой захотелось поскорее оказаться в Гармсиле. Худое лицо Ристо с тонкими изящными чертами было очень красивым…

— Стерва… — беззлобно выругался шкипер и пнул грот-мачту. Корабль не отреагировал. — Кто теперь будет по счетам расплачиваться? Дрянь…

— Выбирайте выражения, — подал голос Кайрен. — Здесь дама.

— Пусть дама заткнет уши, — огрызнулся Ристо. — Мы в трех днях пути от Гармсиля. Без еды, без груза… без ничего. Но хуже всего то, что…

— Что за нами снова погоня, — перебил его Унаги, указывая рукой за корму. Это прозвучало так буднично и просто, что Лара даже не испугалась.

— В чем же дело? — Кайрен вопросительно поднял бровь. — Вызовите этих тварей… дельфов…

Ристо вгляделся в далекий горизонт — туда, где снова появилась черная точка, — и только после этого ответил:

— У нас нет упряжи, «Шустрая» ее съела. Как и все остальное. А если бы даже и была — дельфы не сумеют тащить фрегат так же быстро, как шхуну… все, я устал…

Он махнул рукой и направился в каюту, позабыв о том, что временно гам не живет. Когда за ним закрылась дверь, раздался настоящий шквал изощренных ругательств — к счастью, приглушенных.

— Она съела книги, — вздохнул Велин. — Мстительная зараза…

Направляясь к корме — туда, где стоял Унаги, — целитель дважды споткнулся на ровном месте.

… — Ты так спокоен.

Кайрен кротко взглянул на свою невесту и улыбнулся.

— Почему-то мне кажется, что все будет хорошо. Может, этот Ристо что-нибудь придумает? Он находчивый. А если нет, я буду сражаться за тебя.

Лара отвернулась. «Какие громкие слова…»

— Один против троих. Ты не выстоишь.

— Значит, погибну за любовь.

— Это глупо! — Она раздраженно дернула плечом. — Только в древних легендах рыцари так поступали, но я живу сегодня, сейчас! Я не хочу романтически погибнуть, я хочу выжить!

— Тогда выживи, — сказал Кайрен, и что-то в его голосе показалось Ларе странным. — Ты готова заплатить любую цену за жизнь?

— Да! — выдохнула она, не успев подумать. Лицо Кайрена осветилось улыбкой.

— Тогда я спокоен…

Фрегат-преследователь поравнялся с «Шустрой», но таранить не стал — его правый борт ощетинился абордажными крючьями. Своенравная зеленопарусная красавица, словно только что заметив погоню, попыталась увильнуть, но простой ловкости оказалось недостаточно — требовался опыт, которого не было ни у «Шустрой», ни у ее капитана. Корпус фрегата содрогнулся, когда его пронзили крючья, а потом появились незваные гости. Их было трое.

— Приветствуем, госпожа Соффио! — Высокий человек в черном говорил очень уважительно и кланялся достаточно низко. — Наш господин велел передать вам заверения в дружбе и просил сопроводить к нему…

Лара оцепенела.

— Желательно — по доброй воле, — добавил второй магус. Третий — худощавый юноша в плаще с капюшоном — стоял поодаль, неподвижный и безучастный. — Нам не нужно кровопролитие, да и вам тоже.

Она не успела ответить, как Кайрен метнулся вперед, сжимая саблю.

… время потекло медленно-медленно — вот он заносит руку для удара, вот блестит солнечный луч на лезвии… а вот Скопа небрежным движением отмахивается от атаки, словно от надоедливой мухи — и Кайрен падает навзничь.

Под ним растекается лужа крови.

Медленно…

Кисть Скопы покрыта костяными шипами, а смертоносным когтям позавидовал бы любой хищник. Он улыбается.

— Но если невозможно обойтись без кровопролития, то — увы…

— В самом деле — увы, — раздалось позади. На лицах ищеек отразилось мимолетное удивление.

— А-а, вот и капитан этого прекрасного фрегата! — сказал старший. — Император отблагодарит тебя за такой подарок его флоту, ха-ха… может, объявит героем… посмертно, естественно…

— Мне это не нужно, — ответил Ристо, обходя Лару, которая по-прежнему не могла пошевелиться. — Я скромный.

— Как пожелаешь! — прошипел Скопа, занося когтистую ладонь…

… а в следующий миг на палубе «Шустрой» вспыхнули три живых факела.

Лара смотрела, не в силах закрыть глаза — вот Ристо взмахивает рукой, и магусов охватывает ревущее пламя — жадное, голодное. Пыхнуло жаром, словно из раскаленной печки, а потом все закончилось так же быстро, как началось.

Никто даже не успел вскрикнуть.

— Бросьте за борт этот уголь, — шкипер сморщил нос. — Хотя, надо признаться, при жизни от них воняло сильнее…

Он повернулся к чужому фрегату, который по-прежнему оставался сцепленным с «Шустрой» — она подрагивала, пытаясь стереть с палубы три опаленных пятна.

— Я знаю, вы меня слышите! — крикнул Ристо. — И знаю, что среди этих детей кракена не было вашего капитана! Вы сейчас уберете крючья и отправитесь восвояси, понятно? И забудете о том, что видели…

Никто не ответил ему, но абордажные крючья один за другим стали подниматься…

— … Я сейчас, сейчас! — Велин опустился на колени возле Кайрена, который неподвижно лежал на палубе. Лара очнулась от оцепенения и тоже приблизилась к жениху — она только сейчас поняла, что ранен он очень серьезно.

Ладони целителя сомкнулись, и между ними появилось золотистое сияние.

— Не надо… — вдруг проговорил Кайрен. Велин ошеломленно застыл. — Первая заповедь целителя… помогай тем, кто попросит… я не прошу. Не хочу, чтобы кто-то читал мои мысли…

— Ты бредишь. — Лара коснулась горячего лба. — Не сопротивляйся! Это ведь такой пустяк…

— Я в полном сознании! — Забывшись, он попытался подняться и застонал от боли. — Я хотел… чтобы ты знала… мы сумели выбраться из Совиного гнезда… помнишь, как это было?

Она помнила. Потайным ходом они вышли на другую сторону острова, где уже ждала лодка. Ночь была безлунная и холодная…

— Нас выпустили не случайно. — Голос Кайрена окреп. — Нас не заметили… потому что я выдал ищейкам местонахождение потайного хода… в обмен на твою свободу… но меня обманули…

Ларе показалось, что палуба ушла из-под ног. Выдал?

— Но… это значит…

— Дальнейшее промедление будет стоить ему жизни, — послышался спокойный голос Велина.

— Ты… — Глаза Лары наполнились слезами. — Ты предал нас…

В ответ послышался еле различимый шепот:

— Я тебя любил…

— … Лорд Фейра… или шкипер Ристо? Как мне теперь вас называть?

Усталый магус сидел, облокотившись о грот-мачту и вытянув длинные ноги.

— Последний лорд Фейра умер десять лет назад. Мое полное имя — Кристобаль. Если оно вам больше нравится…

Синий глаз приоткрылся, взглянул на нее с интересом.

— Вы что-то не кажетесь мне опечаленной.

—  — Это так заметно? — Лара отвернулась. — Род Соффио несет свое собственное проклятье. Мы живем прошлым, поэтому настоящее обретает для нас ценность не сразу. Пройдет время… и тогда я пойму, что произошло… тогда я сумею оплакать его…

«И вместо могилы приду к берегу океана».

— Но любовь существует вне времени, — возразил шкипер. — Вы же были обручены…

— А вы сожгли заживо трех человек, словно делаете это каждый день.

Он вздрогнул и ничего не ответил.

— Мы двое — осколки прошлого. — Лара подошла к фальшборту. — Если Кайрен в самом деле предал Соффио, то все мои родные уже давно мертвы. Но я пока что не могу это осознать, для меня это только слова…

— Мне было десять лет, когда уничтожили клан Фейра, — негромко произнес Кристобаль. — Нас заклеймили позором и стерли с лица земли. Я чудом спасся. Человек, который приютил меня, был убит… а мне снова повезло. И я подумал: может, стоит начать заново? Новая жизнь, новое имя… новая судьба…

Лара покачала головой.

— Проще выпустить всю кровь из собственных жил.

— У меня почти получилось, — возразил магус. — Если бы не вы двое…

— Я снова слышу голос маленькой рыбешки, — девушка грустно улыбнулась. — «Ристо» — это ведь на самом деле не новое имя, а укороченное старое. И, мне кажется, имя «Шустрая» совсем не подходит фрегату…

Она не удивилась, ощутив, как палуба задрожала.

— В самом деле? А какое ей подходит? Лара призадумалась.

Шустрая — маленькая, верткая и незаметная. После того, как шхуна выросла, ее никак нельзя было назвать незаметной. Большой фрегат, горделиво несущий странные зеленые паруса… и внутри — трепетная душа, своенравная натура, упрямая и дерзкая… а что скрывается еще глубже?

— Я чувствую с ней некоторое родство, — сказала Лара. — Я была такой же, когда обручилась с Кайреном. Когда думала, что люблю его… она напоминает мне невесту перед алтарем…

НЕВЕСТА.

— Чья же она невеста? Океана?

Над головой Лары могучие паруса искали ветер. Нет, океан здесь ни при чем — он слишком стар и слишком огромен для такого создания. Океан, скорее, подошел бы на роль ее отца, но вот жених…

Лара невольно рассмеялась. Ответ все это время кружился прямо над ее головой.

— Ветер. Она — невеста ветра… НЕВЕСТА ВЕТРА.

В недрах фрегата что-то глухо ударило — а потом забилось ритмично, словно огромное сердце. Тук-тук…

Лара обернулась — Кристобаль сидел все в той же позе, но выражение его лица было совсем иным. Это было умиротворенное лицо человека, который наконец-то обрел покой…

… Они прибыли в Гармсиль в полдень.

Народ собрался на пристани быстро: желающих поглазеть на новый фрегат нашлось предостаточно. Кристобаль сильно нервничал, и его волнение передавалось «Невесте ветра» — или все было как раз наоборот?

— Я чувствую себя так, словно заново учусь ходить, — признался шкипер. — Она стала такой неповоротливой…

— А я чувствую, что в скором времени здесь будет не протолкнуться от желающих наняться на фрегат, — пробормотал Велин. — Нам понадобится корабельный мастер… и матросы, чтобы следить за парусами и чистить палубу… и еще много кто…

— Об этом я подумаю завтра, — буркнул Кристобаль. — Поразмысли лучше над тем, как добраться до пристани — я ведь теперь не могу пришвартоваться у берега, там слишком мелко, а лодки у нас нет…

— Лодка уже направляется сюда. — Унаги взмахнул рукой. — Смышленый тут народ, нечего сказать!

— Да уж…

Лара стояла у фальшборта, краем уха прислушиваясь к разговору. Она радовалась за Кристобаля, который после примирения с кораблем выглядел по-настоящему счастливым, но к этой радости примешивалась странная горечь, незнакомое чувство, которому она не могла подобрать названия. К тому же ей следовало решить, что делать дальше.

В Гармсиле жил старый друг ее отца, у которого они с Кайреном собирались просить помощи. Но теперь Лара впервые задумалась над тем, может ли она подвергать опасности этого человека?

Раньше о таких вещах думал Кайрен. а она предавалась тоске о прошлом.

— Нерешенные проблемы? — нарочито будничным тоном спросил Кристобаль.

— Всего одна, но большая, — вздохнула Лара.

— А-а… вот у меня их великое множество. Набрать команду. Не попасться на глаза кредиторам, чей груз я… хм… потерял. Разобраться, под каким именем сойти на берег… ах, да — самое главное! Где бы денег взять?..

Лара почувствовала, что краснеет.

— Я, кажется, не сумею сдержать обещание…

— Ни слова больше! — Кристобаль порывисто схватил ее за руку. — Имя стоит дороже всех земных сокровищ, поэтому именно я в долгу, а не вы… — Он улыбнулся. — Ну, мне не привыкать быть в долгах, как в шелках…

Она промолчала, смущенно улыбаясь.

… А потом они сошли на берег и отправились гулять по городу. В Гармсиле Кристобаль раньше не бывал, его кредитор ждал прибытия шхуны «Шустрая» вместе с одноглазым шкипером Ристо — поэтому магус не стал надевать повязку и назвался настоящим именем, почему-то прибавив к нему фамилию «Крейн».

Еще одно имя из прошлого? Так или иначе Ларе это понравилось.

Они бродили долго и никак не могли насытиться Гармсилем — его просторными улицами, садами, приветливыми жителями. Взобравшись на холм, они полюбовались изумрудными парусами «Невесты ветра», и тут-то Лара призналась, что не любит зеленый цвет.

— А какой любишь?

— Цвет лесных фиалок…

На рыночной площади они поначалу растерялись, а потом Кристобаль вдруг что-то заметил неподалеку и попросил ее подождать, пообещав, что скоро вернется. Он скрылся, а Лара осталась стоять, чувствуя себя слегка захмелевшей от этого восхитительного дня, который подходил к концу.

— … говорят, это было страшно. В замке не осталось ни одной живой души.

— И что теперь? Там, наверное, поселят императорского наместника…

— Нет, его снесут — если уже не снесли. По велению Его величества от тех, кто предал его, не должно остаться никаких следов.

— А мне все-таки их жаль… вот уже третий клан пал. Кто будет следующим?..

Лара стояла посреди площади — среди толпы она ощущала себя совершенно одинокой.

«Никаких следов…»

Смысл сказанного ускользал от нее, словно верткая рыбка или скользкий угорь. Мертвы. Все защитники замка Соффио мертвы. Она спаслась благодаря предательству…

— Эй, милая! Хочешь, я тебе погадаю?

Не дождавшись ответа от странной девушки, гадалка отошла, боязливо оглядываясь. Лара по-прежнему стояла неподвижно, но теперь ее мысли не ползли, точно улитки, а неслись быстрее дельфов.

Клан Соффио уничтожен, но Императору все-таки нужна их память. Если один раз его ищейки сумели разузнать, кто вывез Лару и Кайрена из Огами, им ничего не стоит сделать это опять.

— Я бы хотела остаться… — прошептала девушка чуть слышно. — Я бы хотела…

Где-то на другом конце рыночной площади Кристобаль Фейра нашел то, что искал, — торговку с букетиками лесных фиалок, — и так увлекся торгом, что совершенно позабыл о времени.

* * *

Легкий ветерок тронул ветви деревьев в яблоневом саду. Закатное солнце светило ласково, и Тако с наслаждением вытянул ноги: в последнее время он стал мерзнуть.

— Старость не радость, — пробормотал старый моряк. — Видать, мой последний порт уже совсем близко…

Он вспомнил тот день, когда они с Кристобалем окончательно решили отпустить «Верную» в океан. «Она отслужила тебе пятьдесят лет, — сказал его ученик. — Между вами такая прочная связь, что я не представляю другого человека на твоем месте».

«Даже себя самого?» — спросил Тако, хоть и знал ответ заранее.

«Даже…» — тихо ответил мальчишка, и в порту качнулся парус «Шустрой», в те дни — совсем маленькой лодочки.

И они отпустили «Верную». Шхуна, лишенная капитана, долго кружила у острова — Тако частенько видел ее паруса из окна своего домика на холме. Хоть они и договорились, что встречаться со шхуной больше не следует, он обманул Кристобаля и однажды, услышав зов, все-таки пошел на берег.

«Верная» была там. Она совсем одичала и уже мало напоминала себя прежнюю, но Тако узнал бы свой корабль, даже если бы тот превратился в кархадона. Они смотрели друг на друга — стареющий моряк на берегу и существо, чей срок службы человеку подошел к концу, дикое и свободное. А потом «Верная» уплыла.

— Я ни о чем не жалею, — пробормотал Тако. — Лучше пусть она будет свободной, чем служит кому-то другому…

Поодаль за деревьями залился лаем пес, и старик услышал чьи-то легкие шаги по дорожке. Его навещала соседская девочка, но сейчас приближалась не она.

— Отдыхаешь?

Тако кивнул.

— Можно мне?..

Он подвинулся, освобождая место на скамейке. Они долго молчали; Тако искоса разглядывал гостя — тот сидел, вытянув длинные ноги и устало опустив голову.

— Ты изменился, Кристобаль, — наконец произнес старый моряк.

Магус усмехнулся и ничего не сказал.

— Я знал, что ты не сможешь долго играть роль. — Тако шумно вздохнул. — Залатанная куртка шкипера Ристо для наследника Фейра тесновата. К тому же люди в Огами заметили бы рано или поздно, что ты не стареешь…

— Ну, не стоит списывать Ристо со счетов, — с наигранной небрежностью ответил магус. — Он мне пригодится. К тому же есть способы выглядеть старше.

— Да, конечно. — Тако чуть помедлил. — Красивое имя ты выбрал для малышки… хотя какая она теперь малышка? Ха-ха… Каково это — управлять не шхуной, а целым фрегатом?

Кристобаль поморщился, словно от зубной боли.

— Трудно, — признался он очень неохотно. — Она своенравна, упряма… бывает просто отвратительной…

— Прямо как ты сам, — Тако закивал, а Кристобаль хмыкнул. — Но все-таки в тебе что-то изменилось… я вот не могу понять, что именно…

Магус вместо ответа снял рубашку и повернулся к Тако спиной.

Старый шкипер долго рассматривал свежую татуировку — две танцующие птицы, чье оперение было черно-красным, не были ему знакомы, но он знал, что они означают.

— Я простой рыбак, — сказал Тако. — Но все-таки слышал как-то раз, что на всех клановых знаках изображено по одной птице, и только на императорском — две. Две цапли. Но это…

— Это фениксы, — спокойно кивнул Кристобаль.

Тако протянул руку, но побоялся дотронуться — ему вдруг показалось, что рисунок может его обжечь.

— Расскажи мне, что произошло…

— … Я потом узнал, что Соффио пали и были перебиты все до единого — значит, она тоже это услышала и поняла, что осталась последней в роду. Но я все равно ждал…

Стемнело, и они перешли в дом — а там Кристобаль, не прерывая рассказа, подошел к очагу и дохнул на поленья, которые тотчас занялись.

— Надеялся, дурак, что она передумает…

— Но она не пришла.

— Не пришла, — эхом откликнулся магус. — Все небесные дети до ужаса упрямы. Она вбила себе в голову, что подвергнет меня опасности… глупая…

— И ты больше ничего о ней не слышал? Кристобаль вздохнул.

— Месяц назад в Лазурной гавани в лавке одного торговца нашли десять экземпляров «Огненного трактата». Новехонькие. Конфисковали, сожгли… а потом нашли еще и еще…

— Совпадение?

Он покачал головой.

— Моя книга была последней, и ее сожрала «Невеста». Восстановить книгу дословно мог только кто-то из клана Соффио, помнящих. То есть только Лара.

— И что ты теперь будешь делать?

— Хочу все-таки отыскать ее. Это глупо — в одиночку бороться с Императором, пытаться сделать то, что не удалось целому клану…

Тако грустно рассмеялся.

— Не слышу убежденности в твоем голосе, сынок. Магус покраснел и потупился, словно провинившийся мальчишка.

— И этот твой знак… уфф… не мне судить, но то, что ты намерен делать, опасно.

— Не спорю, — откликнулся Кристобаль.

— Смертельно опасно…

— Ты совершенно прав.

— … и очень увлекательно. Магус улыбнулся.

— Если ты пришел за советом, — сказал Тако, — то зря. Я тебе в этом деле не советчик. Но могу сказать одно… — он тяжело вздохнул и мечтательно возвел глаза к потолку. — Эх, хотел бы я оказаться вновь двадцатилетним, и чтобы «Верная» была рядом. Мы отправились бы в путь вместе — искать сокровища, вершить месть, проклинать и влюбляться, одерживать победы и помогать друг другу переносить поражения. Но мой век короток, а твой — почти бесконечен, да к тому же только начинается. Я могу лишь пожелать тебе удачи. А сейчас уважь старика — выпей со мной чарочку сидра…

В домике посреди яблоневого сада свет погас глубокой ночью.

И только тогда большая тень у Черных скал, удовлетворенно фыркнув, ушла в глубину.

Content

Наталия Осояну
Перо из крыла феникса