Патриция Поттер

Открой свое сердце

1

Не в силах сдержать гнев, Стивен Морроу стукнул ладонью по столу.

Всего две недели осталось до торжественного открытия только что застроенного его детища, в которое он вложил столько сил, времени и средств, а Лесли Тернер, женщина, которая занималась его рекламной кампанией по продаже домов, по каким-то своим важным делам на несколько дней покинула город. Неожиданно и срочно. Как будто могло быть что-нибудь важнее, чем их общее дело! Этим утром Джиллиан Коллинз, ее партнерша и совладелица рекламной фирмы «Волшебные слова», позвонила и сообщила, что беспокоиться ему не о чем, она заменит коллегу и сегодня, попозже, приедет к нему.

Перед тем как обратиться в эту фирму, Стивен переговорил с несколькими агентствами и выбрал «Волшебные слова» из-за безупречной репутации, а также потому, что Лесли, казалось, поняла, что именно он намеревался воплотить в своих замыслах. И вот весь этот тщательный выбор пошел прахом.

Джиллиан Коллинз особого доверия ему не внушала. Ее сверхъестественное чувство юмора действовало ему на нервы. Это началось с первой же их встречи, и теперь Стивен раздумывал о том, принимает ли она вообще что бы то ни было всерьез. Проклятье! Уж он постарается, чтобы к этой рекламной кампании она отнеслась со всей серьезностью.

Зажужжал интерком, и секретарша сообщила ему, что Джиллиан Коллинз прибыла. Вместо того чтобы велеть ей зайти, он нетерпеливо пересек кабинет и распахнул дверь.

Одного взгляда на Джиллиан хватило Стивену, чтобы мысленно разразиться проклятьями. Если и были на свете два более различных человека, чем Джиллиан и ее партнерша, Стивен их не встречал. Если Лесли наводила его на мысли о тихой глубокой заводи спокойной реки, то при одном взгляде на Джиллиан на ум приходила слепящая неоновая вывеска в ночи. Стивен уже однажды обжегся, знал цену блеска и с тех пор держался на расстоянии от таких заманчивых огней. Правда, по словам Лесли, работала Джиллиан великолепно. Собственно говоря, это ей принадлежали творческие находки их рекламной кампании по продаже домов на Индейских Холмах. Кампании, которая должна была превратить эту новостройку в престижный район и вернуть ему, Стивену, деньги, вложенные в планировку и строительство. Так вот, ее рекламные объявления были, на его вкус, чересчур броскими, но Лесли сказала: «Верьте нам». Он поверил… И дома стали продаваться.

Однако Стивен все-таки никак не мог избавиться от раздражения, что ему в эту последнюю минуту навязали на голову Джиллиан. Менять рекламное агентство было уже слишком поздно.

— Здравствуйте, мисс Коллинз, — сухо произнес он.

— Здравствуйте, мистер Морроу, — ответила она голосом, в котором, Стивен готов был в этом поклясться, звучала насмешка.

Раздражение в нем перерастало в гнев. Был бы он зверем, у него в данный момент встала бы шерсть дыбом.

— Заходите, — коротко пригласил он, придерживая дверь, и после того как Джиллиан с папкой в руках вошла в кабинет, захлопнул ее с излишней силой.

Быстро обернувшись, Стивен увидел, как болезненно сморщилось ее лицо. Но эта гримаска быстро сменилась широкой улыбкой.

— Надолго уехала Лесли?

— Точно не знаю.

— Но она должна вернуться ко дню открывая, — это прозвучало скорее как утверждение, а не как вопрос.

Джиллиан пожала плечами.

— Все будет в порядке, вам не стоит волноваться. Лесли все подготовила: объявления, еду, буклеты.

Улыбка ее становилась по мере перечисления все шире… И вызывала у него все большие подозрения,

Присев на угол письменного стола, Стивен уставился на нее так, как обычно глядел на своих субподрядчиков, когда хотел их устрашить. Однако на этот раз его прием не сработал. Джиллиан уселась в кресло и чувствовала себя вполне непринужденно.

Никаких разумных причин для его антипатий не было. Хотя Джиллиан никогда не млела от восторга при встрече с ним, но и особой неприязни не проявляла. Правда, яркие цвета, которые она предпочитала в своей одежде, и экстравагантная бижутерия казались ему не очень-то подходящими для облика деловой женщины. Джиллиан выглядела, как цыганка: блестящие, темные, почти черные волосы, смеющиеся темно-карие глаза, огромные кольца серег, красная шелковая блузка и черная юбка с красно-золотой отделкой… Она походила на какую-то экзотическую бабочку… которую, возможно, ему когда-нибудь захочется поймать.

Проклятье! Снова его мысли ушли в сторону от дела. Этого никогда с ним не случалось. Никогда!

— Насколько хорошо знаете вы Индейские Холмы? — наконец поинтересовался Стивен.

— Я ездила туда с Лесли, когда мы только-только заключили с вами договор. Там очень… мило.

— Мило? — возмутился он.

Индейские Холмы — было названием тщательно спроектированного района-новостройки, раскинувшегося на площади около пятисот акров. На склонах пологих холмов располагались парки, первоклассные площадки для гольфа и загородный клуб. Все, о чем он мечтал ребенком. И что удалось воплотить ему в реальность, когда он стал взрослым.

— Очень мило, — поправилась Джиллиан в ответ на его яростный взгляд.

Эта попытка смягчить его гнев не вызвала особого доверия из-за лукавых искорок, сверкавших в ее глазах, словно ей очень нравилось его дразнить. Однако это выражение быстро уступило место острому проницательному взгляду. Как лазерный луч ее глаза проникли в такие глубины его существа, куда он стремился никого не допускать. В чем, в чем, но в том, что ему совершенно не нужно, чтобы его видели насквозь, Стивен был абсолютно уверен.

— Вы уже получили ответы на приглашения принять участие в турнире по гольфу? — осведомился он гораздо более резким тоном, чем намеревался.

Джиллиан вытащила список знаменитостей, принявших приглашение на этот турнир, который должен был украсить собой праздник. Список украшало имя губернатора. Блестящим достижением было согласие двоих телеведущих, троих в прошлом знаменитых футболистов команды «Соколы», семерых игроков бейсбольной команды «Храбрецы Атланты» и нескольких баскетболистов из «Атлантских Ястребов». Еще там был весьма известный актер, исполнявший главную роль в телесериале, снимавшемся в Атланте. Весь доход от этого турнира предполагалось перечислить местной детской больнице. Это тоже привлекло участников.

Не последнюю роль сыграло и собственное прошлое Стивена. Все еще хорошо помнили, что он был самой многообещающей звездой футбольной команды университета Джорджии и чуть не выиграл на первом курсе кубок Хайсмена. Вообще-то Стивен терпеть не мог пользоваться своей былой славой, но для процветания Индейских Холмов был готов продать душу.

Проглядывая список гостей, он снова почувствовал на себе пронзительный взгляд Джиллиан, и ему стало неуютно.

— Мистер Морроу…

Стивен встретился с ней глазами, и холодок недоброго предчувствия пробежал у него по позвоночнику.

— Слушаю вас, мисс Коллинз, — с преувеличенной вежливостью произнес он.

Джиллиан колебалась. Она два последних дня изучала все планы Лесли по организации торжественного открытия новостройки, и кое-чего там явно не хватало. Турнир по гольфу направлен был на благо детей, а значит, на празднике должны были присутствовать дети. Но какому ребенку захочется смотреть, как кучка взрослых весь день гоняет мячик?

— У меня есть идея, — наконец проговорила она, — как нам расширить число мероприятий. Но сначала мне необходимо выяснить, как вы к этому отнесетесь.

— Могу я хотя бы в общих чертах узнать, что вы задумали?

Джиллиан ухмыльнулась, и тонкие кольца серег качнулись на фоне темных локонов.

— Завтра. Можно мне позвонить вам завтра и все рассказать?

Он обошел стол, направляясь к своему креслу. Стол был широкий, удобный и для того, чтобы раскладывать чертежи, и для того, чтобы внушать уважение посетителям.

— По-моему, Лесли основательно поработала. Не думаю, что нам следует придумывать что-то новое, — еще не кончив говорить, Стивен понял, как напыщенно это звучит, но ему не нужно было больше никаких изменений. Он пригладил пальцами шевелюру, как делал иногда, если у него были сомнения в правильности своих поступков. Стивен ненавидел это чувство и поэтому не собирался быть снисходительным к женщине, вызвавшей его, которая сидела перед ним.

— Ну, пожалуйста, — попросила она. — А потом, если вам эта идея не понравится, можете ее просто выкинуть из головы.

Что-то в ее глазах не позволяло ему ответить отказом. Черт, ведь отказаться он успеет и завтра. И, вообще, выслушав эту ее идею, он, вероятно, отвергнет ее вполне обоснованно. Стивен взглянул вниз на свой календарь.

— Единственное время, которое у меня завтра свободно, где-то в конце дня.

— В пять? В шесть?

Его загоняли в угол, и радости это у него не вызывало. Лучшим способом избавиться от нее было ответить согласием.

— В шесть, — проговорил он.

Они быстро обсудили еще ряд вещей. Окончательно проверили объявление на целую полосу, которое должно было быть опубликовано в газетах в конце недели, согласовали краткие тексты радиорекламы. Ими они затопят Атланту за четыре дня до открытия.

Все в этом празднестве должно было говорить о высшем качестве, о классности этой новой застройки. Стивен был настроен весьма решительно: ошибок быть не должно. Слава Богу, за последние три месяца Лесли проделала большую часть необходимой работы. Он мог положиться на ее здравый смысл. Вот насчет ее партнерши у него такой уверенности не было.

Наконец Джиллиан собралась уходить. Она встала и широко улыбнулась ему:

— Значит, в шесть, — повторила она, словно знала, что Стивен испытывает ее решимость, назначая встречу так поздно.

Теперь она испытывала его решимость. Но он давным-давно научился контролировать собственные чувства и переживания и терпеть не мог, когда что-то грозило нарушить его душевное равновесие, опасаясь последствий. И уж во всяком случае, ему не понравилось, что это удалось сделать Джиллиан Коллинз.

— В шесть, — подтвердил он. — Но не думаю, что мое мнение переменится.

Это был вызов, прямой и ясный. Он предупреждал ее, что она зря тратит время и силы.

Однако Джиллиан лишь улыбнулась в ответ, насмешливо и снисходительно. «Что ж, — подумал Стивен, — плохо она меня знает».

Разозлившись сам на себя, потому что ее улыбка будоражила что-то у него внутри и выбивала из колеи, он резко встал из-за стола и, подойдя к двери, распахнул ее перед посетительницей.

Проходя мимо, Джиллиан случайно скользнула рукой по его руке, и это прикосновение почему-то заставило его сердце забиться сильнее. Она на мгновение обернулась, и, как ему показалось, была так же ошарашена, как и он. В ее глазах Стивен заметил растерянность, хотя лукавый блеск не исчез из них.

— В шесть, — повторила она тоном гораздо более мягким, чем тот, каким велся весь их разговор, затем повернулась и вышла из кабинета прежде, чем он успел ответить.

Смущенный своей странной реакцией, Стивен не мог отвернуться и, стоя на пороге кабинета, провожал ее взглядом, пока она шла к наружной двери. Губы его изогнулись в столь редкой для него ухмылке при виде слегка подпрыгивающей походки Джиллиан.

И смотрелось это очень даже неплохо: спина прямая, голова гордо поднята, и все движения полны энергии, уверенности в себе и грации. Весьма соблазнительное зрелище.

Поймав удивленный взгляд секретарши, Стивен сдержал улыбку. Только этого ему сейчас и не хватало.

Однако после ее ухода он не мог сосредоточиться на других неотложных проблемах. Перед его мысленным взором продолжала стоять лукавая улыбка и соблазнительная походка. «Просто меня встревожил новый план, зародившийся в этой головке», — сказал он себе.

Тогда почему же не покидало его воспоминание об этих выразительных черных глазах?

Спустя несколько часов Стивен вдруг поймал себя на том, что не работает, а смотрит в окно своего небольшого, скромно обставленного кабинета. Как много зависело от успеха его проекта! Он вложил в это предприятие все свои деньги и все, что смог занять. Он исчерпал свой кредит до предела, и все последние годы жил как монах. Пальцы сжали карандаш, который он вертел в руках, с такой силой, что тот сломался.

В голове замелькали образы и картины, как в старом черно-белом кино. Разрушающая душу жестокость, занесенные для удара кулаки, стоны, кровь. Так много крови было в тот последний раз…

«Держи себя в руках!» — приказал он себе. За эти последние часы Стивен утратил жесткий контроль над собой и событиями. Проклятье! Вот поэтому и нахлынули на него снова тяжелые воспоминания, которые никогда не покидали его полностью и гнали вперед. Медленно, чертовски медленно он заставил отступить эти образы прошлого. И снова запер их в глубине сознания.

Джиллиан покинула контору корпорации по застройке Индейских Холмов, чувствуя себя Святой Девой, получившей указание свыше спасти грешника. Она была полна необыкновенного рвения.

У нее была идея. И какая!..

Во время разговора со Стивеном Морроу в ее мозгу творилось что-то невероятное — самые фантастические видения мелькали, как цветные стеклышки в детском калейдоскопе. Так всегда приходили к ней хорошие идеи: не легким шепотком, после многочасового сидения за письменным столом, а вспышкой, озарением.

Если б только она сумела убедить Стивена Морроу!

Джиллиан чувствовала, что это будет нелегко.

Снова перебирая в уме их разговор, Джиллиан видела перед собой его холодные серые глаза и неулыбчивое лицо. Нет, он явно не любил шуток. Его придется убеждать трезвыми, четкими доказательствами, поэтому она и не стала обрушивать на него волну своей фантазии: не хотелось сразу же нарваться на отказ. Еще не время. Ей нужно хорошенько подготовиться к их завтрашней встрече.

Джиллиан открыла дверцу своего красного автомобильчика. Модель была старая, и покупка обошлась не слишком дорого, но содержать ее… это было нечто ужасное. Тем не менее ощущение свободы и независимости, которое давала ей машина, стоило того.

Она снова мысленно оценила свой план, едва не пританцовывая от возбуждения. Вполне возможно, что ей удастся организовать самое грандиозное мероприятие в рекламной истории Атланты, заодно помочь «Русскому цирку» и, вполне вероятно, совершить маленькое чудо — заставить Стивена Морроу улыбнуться.

Неожиданно это стало для нее очень важным, хотя она не могла понять почему.

Когда вчера Лесли позвонила ей из Калифорнии и сообщила, что задерживается еще на несколько дней, чтобы обсудить детали предстоящей свадьбы со своим женихом, Джиллиан лишь поморщилась. Скоротечный роман подруги был ей не по душе. За какие-то две недели этот исполнитель шотландских народных песен превратил осторожную, никогда не теряющую головы деловую женщину в безумно влюбленную особу, готовую на всякие глупости.

А это, разумеется, означало, что Джиллиан придется взять на себя всю работу по организации открытия Индейских Холмов, хотя встречи со Стивеном Морроу ее вовсе не прельщали. Даже то, что он называл себя Стивен, а не Стив, подчеркивало, на ее взгляд, его чопорность и претенциозную манеру, так непохожую на поведение большинства ее клиентов, чаще всего работавших в шоу-бизнесе. Владельцы ночных клубов, режиссеры, музыканты, танцовщицы — все они работали для развлечения своих клиентов, и профессия, видимо, накладывала свой отпечаток. Подобно ей, почти все ее знакомые были оптимистами. Чтобы выжить в мире шоу-бизнеса, иначе нельзя.

В свое время Джиллиан вынудила Лесли заняться этим шотландским певцом, а теперь получалось, что та навязала ей Стивена Морроу, и Джиллиан придется стараться изо всех сил, Как это делала Лесли. Впрочем, на этом сходство ситуации закончится. У нее не было никакого желания влюбляться в своего клиента, как это сделала Лесли, особенно в этого надутого застройщика. При одном воспоминании о Стивене у нее по коже побежали мурашки.

Почему он так запал ей в душу?

Она вспомнила тот момент в кабинете, когда их руки соприкоснулись, и у нее вдруг странно ослабели колени. Это просто нелепо. Они ведь виделись всего два-три раза…

Но ей очень бы хотелось увидеть, как он улыбается. Разочек. Наверное, Стивен будет выглядеть тогда очень привлекательным. Черт, она уверена, что так и будет. Улыбка на его волевом лице с резко очерченными чертами…

Джиллиан знала, кто сможет заставить его улыбнуться. Знала именно тех, кому это должно удаться, если только Стивен даст ей шанс.

2

— Мисс Джилли!

Громовой голос еще не успел отзвучать, а его обладатель уже стиснул ее в медвежьем объятии. Огромного роста мужчина расцеловал Джиллиан в обе щеки.

— Мы та-а-а-к вам признательны!

Джиллиан барахталась в его руках, стараясь освободиться. Наконец ей это удалось, и она, улыбаясь, попятилась от Сергея Чукова, руководителя цирка «Звезды России».

Вскоре Джиллиан окружила толпа артистов в самых невероятных одеждах: кто был в трико, кто в чуть не лыжном костюме. Они что-то говорили на своем языке, который для Джиллиан звучал совсем непривычно, но она понимала, эти люди стремятся поблагодарить ее по-своему: шумно и эмоционально.

Шума добавляла собака, прыгавшая вокруг и визгливо лаявшая до тех пор, пока кто-то не велел ей замолчать. Тогда лай стих. Немедленно. Но взволнованный гам не прекращался.

— Наконец и они прибыли! — проговорила Джиллиан, не скрывая своего торжества. Два дня назад она вернулась из Бостона, выполнив нелегкую миссию, которую сама на себя возложила: вызволить взятых в залог за неуплату цирковых зверей.

Сергей просиял широченной улыбкой.

— Все прибыли в целости и сохранности. Спасибо большое. Моя Наташа так счастлива, что ее питомцы вернулись. И Алексей тоже рад получить своего Ромео. Они всегда были… как это по-английски… нельзя друг без друга?

— Неразлучны, — подсказала Джиллиан.

— Вот-вот, — Сергей снова заулыбался. — К отъезду домой мой английский станет совсем хороший. — Лицо его потемнело, вдруг стали видны морщинки вокруг глаз. — Вы не имеете никаких известий?

Джиллиан покачала головой. «Звезды России» появились в Атланте месяц назад и сразу же оказались в сложнейшей ситуации, оставшись без покровительства тех, кто обещал финансировать и рекламировать их выступления. Нечем было платить тянувшиеся следом за труппой долги. Цирк разорился, следовательно, нищими стали все артисты, сложившие вместе свои последние деньга. Теперь у них ничего не осталось, и помощи ждать было неоткуда. Чиновники Российского министерства культуры объявили, что ничем помочь не могут. Государственный департамент США заявил, что средств для отправки русского цирка на родину не имеет.

Труппа даже не сумела расплатиться со своими долгами в Бостоне, откуда прибыла в Атланту, оставив всех цирковых животных в залог. Циркачи надеялись на помощь принимающей стороны в Атланте, но их расчеты не оправдались. Они оказались в чужой стране без всякой поддержки, не могли дать ни одного представления без рекламы и своих дрессированных питомцев. У них не было денег на гостиницу и пропитание. Все их бросили на произвол судьбы и никто не знал, что с ними делать.

В Атланте ситуация вокруг положения российской цирковой труппы стала темой многочисленных газетных статей и теленовостей, но никакой существенной помощи это не принесло. Единственно, кто откликнулся и помог реально, были владелец пригородного мотеля, разрешивший артистам жить у него бесплатно, и хозяин итальянского ресторанчика с забавным названием «Жареных цыплят? — Сию минуту». Он снабжал циркачей жареными цыплятами и пиццей.

А еще была Джиллиан. Она прочла об этом цирке в газете и отправилась посмотреть на них. Когда же Джиллиан узнала о цирковых зверях, оставшихся в Бостоне в чужих руках, она, как большая любительница животных, страшно возмутилась. Возмущенная же Джиллиан представляла собой нешуточную силу. Она прекрасно знала свои слабости: заслышав, что где-то с кем-то обращаются несправедливо, она теряла всякое терпение и бросалась на выручку. Оставив все дела в фирме на свою партнершу, Джиллиан полетела в Бостон и после недельного шантажа в средствах массовой информации, обещаний хорошей рекламы и широковещательных похвал доброй воле заимодавцев, а также бездне обаяния добилась освобождения десяти дрессированных собачек, одного шимпанзе, шести белых лошадей и бурого медведя. Тут она выяснила, что для оплаты перевозки цирковых животных требуется немалая сумма и, проявив чудеса изворотливости, Джиллиан уговорила авиакомпанию бесплатно перевезти зверей в Атланту.

Большего она сделать не могла, и как отправить Сергея с его цирком домой, не знала до сих пор. Джиллиан считала теперь своим святым долгом довести дело до благополучного завершения, однако с деньгами у всех было трудно, и русский цирк никто не считал первоочередным в списке своих благотворительных целей.

Джиллиан знала, что на нее всегда сильно действовали грустные истории и печальные глаза. Поэтому-то в ее доме оказались никому не нужная бродячая собака и полуслепая кошка. А глаза брошенных на чужбине русских циркачей были еще печальнее, чем у этих несчастных животных.

Эти глаза были такими выразительными, что Джиллиан, бросив все дела, кинулась выручать их зверей.

Теперь ей пришлось за это поплатиться.

Это доброе дело привело к тому, что ее личным клиентом, певцом шотландских народных песен, Коннором Маклареном, занялась ее партнерша, Лесли. Ну кто бы мог подумать, что они за неделю безумно влюбятся друг в друга и захотят уединиться, не дожидаясь свадебной церемонии?

Несмотря на всю серьезность ситуации, Джиллиан улыбнулась при мысли об этом. Каждый раз, думая о Лесли и Конноре, она не могла сдержать улыбку. Ей было и грустно, и завидно. Они были так счастливы…

Однако романтическое увлечение ее партнерши по бизнесу означало, что ей самой придется заниматься клиентом Лесли, Стивеном Морроу и его грандиозным «Открытием Индейских Холмов». Продажей домов. Турниром по гольфу. Политиками… Гадость какая!

«Поэтому я здесь», — напомнила она себе и потянула Сергея в более тихое местечко, где можно было бы спокойно поговорить.

— У меня есть идея, — сообщила Джиллиан и увидела, как прояснилось его лицо и ожили темные глаза.

— Вы уже много сделали для нас, — произнес Сергей, и Джиллиан улыбнулась, заслышав его неправильную речь.

Едва она хотела ответить, как ей на руку прыгнула обезьяна и дружелюбно лизнула языком лицо. Они подружились в Бостоне, где шимпанзе томился в грязной тесной клетке.

— С ним все в порядке? — поинтересовалась Джиллиан у подошедшего улыбающегося парня. Тот проговорил что-то нечленораздельное, и Сергей радостно ухмыльнулся.

— Алексей хочет знать, не выйдете ли вы за него замуж?

— Это он меня так благодарит? — подняла брови Джиллиан.

— Он говорит, что вы красивая… и добрая.

Джиллиан даже растерялась от неожиданного предложения и не сразу нашлась, что ответить.

— Поблагодарите его за столь лестное предложение и скажите ему, что у меня есть жених.

Когда Сергей перевел ее ответ, хозяин шимпанзе с чувством поглядел на нее и, схватив ее руку, пылко поцеловал, после чего скороговоркой произнес небольшую речь. Сергей уложил смысл его слов в одну фразу:

— Он говорит, что это… как сказать по-английски «очень трагично»?

— Грустно, — сказала Джиллиан. — Всего лишь грустно.

Еще раз торжественно поцеловав ей руку, Алексей их покинул, и Джиллиан заговорила с Сергеем о возможности выступления на праздничном открытии новостройки, где будут губернатор, разные влиятельные лица и средства массовой информации.

— Да, да, — согласно кивал он. — Это как раз то, что нам надо. Выступить. Спасибо, мисс Джилли. Спасибо.

Джиллиан покачала головой.

— Я еще не уверена, что у меня это получится.

— Получится. У мисс Джилли все получается, — он снова расцеловал ее в обе щеки. С энтузиазмом. Как раз в то место, которое перед этим облизал шимпанзе. — Пойду, рас скажу остальным.

Джиллиан обреченно глядела, как Сергей созвал всех, чтобы оповестить о ее план. Какой оптимизм! Через мгновение ее снова окружила толпа взволнованных русских. Джиллиан решила, что ей пора уезжать. Пока это возможно.

Она нутром чувствовала, что все получится, как надо.

Стивену Морроу с его грандиозным «Открытием Индейских Холмов» необходимы шум, блеск, веселье, энтузиазм.

Сергею нужны зрители и деньги. Самой судьбой они были предназначены друг для друга.

Но убедить Стивена Морроу будет непросто. Бывший спортсмен, ставший крутым бизнесменом… Он стремился выглядеть солидно в глазах своих клиентов. А тут циркачи, шум, гам, суета и лай собачек…

Ей придется как следует поработать, чтобы организовать все это в подходящую для праздника программу.

Стивен Морроу поймал себя на том, что уже добрые четверть часа сидит за столом и чертит завитушки. Это было плохим признаком. Стивен ценил каждую минуту и вообще никогда не делал ничего ненужного. По крайней мере, не в последние годы. Слишком много времени он потратил впустую раньше.

Он вспомнил, что когда-то, будучи полузащитником в колледже, рисовал завитушки на занятиях. Тогда образование казалось ему ненужным. Он собирался перейти в профессионалы и на занятиях рисовал расстановку игроков на поле, а не бизнес-планы. Об этом просчете он не переставал сожалеть.

Стивен уставился на стену, в то место, где ее украшали почетные дипломы в деревянных рамках с надписями: «Самому результативному игроку». Он их терпеть не мог! Они напоминали ему не об успехе, а о поражении, но банкиров, инвесторов и клиентов эти отголоски его прежней славы весьма впечатляли.

Стивену никак не удавалось понять, почему бывший футболист, к тому же получивший серьезную травму и рано оставивший спорт, производит такое впечатление. Но какое значение мог иметь тот факт, что в колледже он был лучшим полузащитником? Он давно уже не пытался понять, в чем тут дело, и просто принял как должное, что его прошлая спортивная карьера говорила о нем больше, чем упорный труд по созданию одного из прекраснейших районов Атланты.

Возможно, именно поэтому Джиллиан его изумила. Ее явно оставила равнодушной его спортивная репутация. Скорее наоборот. В каком-то смысле это даже привлекало своей нелогичностью. С другой стороны — раздражало.

Стивен посмотрел на часы. Без четверти шесть. Ему не сиделось на месте. Хотя он всегда был непоседливым. Обычно его рабочий день длился от двенадцати до четырнадцати часов, иногда дольше, и тогда он жил в основном на внутреннем запале. Так было всегда.

Он услышал, как отворилась наружная дверь в его приемную, и потянулся, сгибая и разгибая больную ногу.

К концу дня она всегда начинала ныть, напоминая ему о падении, поломавшем его карьеру профессионального футболиста и уложившем его на много месяцев в больницу!

Потребовалась вся его воля, чтобы не хромая подойти к двери кабинета. Но Стивен давно решил не позволять увечью влиять на его жизнь больше, чем оно уже повлияло.

Если вчера Джиллиан Коллинз напомнила ему яркую неоновую вывеску, то сегодня он даже не смог бы подыскать подходящего сравнения. На ней была желтая блузка со множеством оборок и золотистая юбка. Сочетание, которое на ком-то другом выглядело нелепым, Джиллиан шло потрясающе. Золотые серьги-кольца сверкали на фоне темных волос, а губы изгибались в ослепительной улыбке. Однако в глазах плясали те же задорные чертики, и Стивен вдруг поймал себя на мысли, что ждет с удовольствием предстоящего боя.

Он вопросительно поднял бровь:

— Мисс Коллинз?

Она ухмыльнулась.

— Зовите меня Джиллиан. Или Джилли, если это вам больше нравится.

— Джиллиан, — серьезно отозвался он. — Вы хотите мне что-то показать?

Джиллиан опустила глаза на папку, которую держала в руках:

— Да.

— Давайте поглядим! — Стивен знал, что говорит слишком резко, но он в эти напряженные дни, оставшиеся до открытия района, вообще так разговаривал со всеми.

Джиллиан настороженно вскинула голову.

— Эго займет некоторое время. Стивен посмотрел на часы.

— Не хотите ли обсудить ваш проект за обедом? У меня весь день крошки во рту не было, — предложил он.

Стивен с интересом увидел, как замерцали вдруг ее глаза. Переменчивость ее внешнего облика и настроения завораживала его.

Джиллиан кивнула, и он расправил закатанные рукава рубашки и пробежал пальцами по волосам, приглаживая их. Ни пиджака, ни галстука на нем не было, он любил свободную одежду и надевал их только в случае крайней необходимости.

— Пошли.

Взяв за руку, он увлек ее к двери, на ходу выключил свет и закрыл дверь кабинета. То же самое он проделал с наружной дверью своей конторы. Очутившись на улице, Стивен повел ее к своему синему пикапу, отметив взглядом стоявший одиноко красный спортивный автомобильчик, явно принадлежавший ей. Губы его искривились в гримасе, которую никто не назвал бы улыбкой.

— Прошу прощения за отсутствие элегантности у моего транспортного средства, — произнес он совершенно не извиняющимся тоном. Было очевидно, что слова эти — пустая дань вежливости, а не искреннее сожаление.

Перед высокой ступенькой пикапа Джиллиан пришлось принять его помощь, и сильная рука буквально забросила ее на сиденье. Затем Стивен обошел фургончик и уселся за руль. А Джиллиан продолжала приходить в себя от силы, с которой он подбросил ее в кабину. Поглядев на него, она сухо заметила:

— Вам бы следовало быть нападающим.

Джиллиан увидела, как он поморщился при этих словах, но ответа не последовало. Однако сцепление он переключил рывком. Затем, не глядя на нее, Стивен вывел машину на дорогу и устремился вперед.

Джиллиан уселась поудобнее, прижавшись спиной к дверце, чтобы лучше видеть его. Какая жалость, что характером он больше всего напоминает ей Ворчуна из «Белоснежки», потому что внешностью вполне годился бы на роль Принца.

У него были русые волосы, не курчавые, а скорее волнистые и густые. И взлохмаченные, видимо из-за привычки запускать в них пальцы. Перед тем как Стивен опустил рукава рубашки, она успела хорошо разглядеть загорелые мускулистые руки, покрытые легким светлым пушком. Они легко и уверенно крутили руль, переключали скорости. Во всех его движениях чувствовались опыт и сноровка.

Лицо его было запоминающимся: сильным и надменным. Идеальными черты лица нельзя было назвать из-за носа, явно неоднократно перебитого. Кроме того, с виска на щеку спускался заметный шрам. Джиллиан вспомнила, каким сумрачным взглядом и как настороженно рассматривали ее вчера эти пронзительные глаза. И тут же ей вспомнилось вчерашнее странное ощущение, какая-то неудержимая потребность заставить его улыбнуться. Сейчас это чувство вернулось, и она была потрясена, каким сильным оно оказалось.

Что это вдруг случилось? Она даже толком его не знает и видятся они второй раз… Может быть, это в ней говорит желание узнать, способен ли он вообще на улыбку? Что-то вроде сильного исследовательского инстинкта.

— Ну? — нарушил тишину Стивен.

Одно слово — и мысли ее разлетелись, как осколки стекла под молотком. Она виновато опустила глаза.

— Так какая же у вас идея? В чем она заключается?

Джиллиан сдержала свою прирожденную прямоту и начала, насколько могла, дипломатично. Этому она с трудом выучилась у

Лесли: быть тактичной и сдержанной при любых обстоятельствах.

— Турнир по гольфу… это очень мило, но…

— Снова вы употребляете это слово, — перебил он. — «Мило». У вас это звучит, как порицание, — в тоне его ясно слышались предостерегающие нотки.

— Но, — поспешила продолжить Джиллиан, — мы могли бы дополнить программу, включив в нее… хм… одно замечательное… добавление. Кое-что для детей. И для большинства женщин, которым гольф неинтересен.

— Не забудьте про показательный теннисный турнир и бесплатное угощение, — резко возразил он. — Разные спортивные знаменитости…

Гольф, теннис… Джиллиан хотелось передразнить его. Кому это нужно? В мире хватает людей, далеких от спорта. Всем в первую очередь требуется развлечение, смех, радость, что-нибудь необычное во время праздника.

— У вас там такие красивые рощи и холмы, и по-настоящему красивые дома, — продолжала настаивать она. — Индейским Холмам нужна большая широкая известность, Но рекламу им нельзя сделать одними спортивными состязаниями…

— Лесли считала эти планы достаточно хорошими, — сказал он твердо и холодно.

Джиллиан начала считать до десяти. Они с Лесли добивались успеха именно потому, что дополняли друг друга. И лучше всего удавались им те кампании, которые они планировали вместе, потому что вносили в них каждая своё; Лесли свою логику, высокую организованность и дисциплину, а Джиллиан — богатое воображение и смелую фантазию. Но над этим проектом работала только Лесли, Джиллиан была занята другим клиентом, и рекламная кампания нового строительства на Индейских Холмах ее не интересовала.

Однако теперь из-за отсутствия Лесли все свалилось на нее.

Джиллиан верила, что ее идея сработает. Чувствовала это нутром, а оно никогда ее не обманывало.

Прежде чем она успела изложить свой замысел, Стивен подъехал к небольшому торговому центру и остановился перед тускло освещенным входом в итальянский ресторанчик.

— Надеюсь, вы любите итальянскую кухню?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, и Джиллиан почувствовала, что ее подвергают какой-то проверке. Хотя такое ощущение ей совсем не понравилось, она молча кивнула, так же холодно, и не стала объяснять, что итальянскую кухню обожает.

Не дожидаясь, пока он обойдет машину и откроет ей дверцу, Джиллиан спрыгнула с высокой подножки. В конце концов это ведь была деловая встреча, а не любовное свидание. Тем не менее Стивен подождал ее перед пикапом, и рука его так естественно протянулась к ней, что стало понятно: он привык все держать под контролем. Неожиданное и незваное тепло стало расходиться по ее коже от того места, которого он коснулся.

— Синьор Морроу, — с широкой улыбкой приветствовал его человек в черном костюме. — Добрый вечер, синьорина.

— Мой обычный столик, — небрежно сказал Стивен, после чего их проводили к маленькому столику у стены с окнами, выходившими на стоянку машин. В полутемном ресторанчике это было самое светлое место, и Джиллиан подумалось, что, наверное, он приносит сюда деловые бумаги и работает даже во время еды. Непонятно почему, глаза ее поискали обручальное кольцо на безымянном пальце, но не обнаружили его. Она подивилась сама себе: зачем ей понадобилось это знать.

Пока они усаживались, она попыталась вспомнить все, что Лесли рассказывала о Стивене Морроу. Она хвалила качество его работы — и планировку, и само строительство, говорила о том, как он болеет душой за свое дело и что ждет очень многого от праздничного открытия. И хотя у Джиллиан по их немногочисленным встречам сложилось мнение о нем как о холодном, черством человеке, она знала, что Лесли восхищается им. Но ведь Лесли нравились многие из их клиентов-мужчин.

Подняв глаза, Джиллиан обнаружила, что предмет ее мыслей рассматривает ее как биологический препарат под микроскопом. Она подумала, что не встречала людей с таким загадочным взглядом. Глаза у него были красивые, серебристо-серые, и она представила себе, как темнеют они от волнения. Если только его что-то способно волновать.

— Хотите вина?

Да. Немного вина было ей просто необходимо. Она понять не могла, что с ней происходит: у нее было ощущение, что ее пропустили через миксер, как фруктовое пюре, которое она любила.

— Спасибо, нет, — проговорила она. Ей потребуется сейчас вся ее сообразительность.

— Мне бокал бургундского, — сказал Стивен официанту, — а для леди… — он обернулся к ней.

— Чай со льдом, — скучным голосом откликнулась она, отчаянно желая бургундского.

Уголок его рта дернулся, словно он прочитал ее мысли. «А, черт», — подумала Джиллиан и чуть было не изменила заказ, но потом все же решила, что не доставит ему этого удовольствия.

После того как они сделали заказ: лазанью для нее и спагетти для него, Джиллиан открыла свой кейс и достала оттуда эскиз объявления, которое закончила незадолго до их встречи.

На нем был изображен въезд на Индейские Холмы и заголовок: «Приходите узнать, что за чудо Индейские Холмы». Рекламное объявление состояло как бы из четырех театральных действий. На каждом распорядитель отдергивал занавес. На центральном рисунке прицеливался по мячу игрок в гольф; на другом — мужчина вскинул вверх теннисную ракетку, торжествуя победу; на третьем — семья устроила пикник под огромным раскидистым дубом, и наконец, на четвертом — изящные наездницы балансировали на спинах двух белых коней с плюмажами под взором веселого клоуна, на плече которого сидела обезьянка.

Подпись внизу гласила; «День удовольствий для всей семьи!»

Джиллиан наблюдала, как глаза его обегали рисунок. Совершенно невозмутимо Стивен положил его рядом с тарелкой.

— Я уже одобрил все объявления.

— И вы никогда не меняете своих решений? — это был вызов, откровенный и недвусмысленный.

— Нечасто.

— В это я верю, — кивнула она.

— И не одобряете? — это был провокационный вопрос, и Джиллиан попалась на удочку.

— Такую негибкость?! Нечасто, — отозвалась она, гнев пересилил ее выстраданную дипломатию. В глубине души она знала, что их фирма не может позволить себе потерять такого клиента, но смолчать не могла.

Глаза его ярко сверкнули, а губы снова слегка изогнулись. Возможно, это была легкая улыбка?

— Как вы с Лесли вообще сошлись?

Перемена темы разговора была такой неожиданной, что Джиллиан почти растерялась. Почти. Он удивил ее. Она настороженно склонила голову набок.

— А что?

— Вы так не похожи друг на друга.

— Все люди не похожи друг на друга, — возразила Джиллиан.

— Но некоторые больше разнятся, чем другие.

— Вы отклонились от темы нашего разговора.

— Нет, не отклонился. Почему вы хотите все изменить?

— Потому что уверена, что это улучшит праздничное открытие.

— Объясните!

— По-моему, я это уже сделала. Следует расширить количество развлечений… и соответственно привлечь больший интерес.

— Я считал, что рекламное агентство определяет цель и стреляет точно по ней, а не сыплет шрапнелью куда попало.

— Это и есть стрельба по цели: цель — вся семья целиком.

— Деньги платят мужчины.

— Но выбирают женщины.

Уголок рта снова приподнялся, и Джиллиан поняла, что ее снова поддели на крючок. Он спорил ради спора, и ее интерес к нему все возрастал. Стивен ее испытывал, взвешивал ее слова, оценивал, действительно ли она знает, что делает.

— В наши дни, — сказала она, открыто бросая ему вызов, — большинство серьезных крупных решений принимаются совместно мужьями и женами.

Стивен не оспорил это ее утверждение, Но и не согласился, а лишь поднял бровь.

— Кроме того, — продолжала она, — на решения отцов и матерей очень влияют желания их детей: выполняя их прихоти, родители хотят доставить им радость и видеть своих чад счастливыми.

— Индейские Холмы обеспечивают детям интересный досуг. Различные спортивные секции, художественная студия…

— Все это слишком похоже на школу, — мягко произнесла Джиллиан. — Все упорядоченно, организованно и навевает скуку…

— Разве плохо организовывать свободное время детей?

Джиллиан пожала плечами.

— Нет. Но им надо еще кое-что. Магия. Волшебство. Чудо. Надо, чтобы была выдумка. Шоу на Индейских Холмах должно дать им это.

— Каким образом?

— Цирк.

— Во время праздничного открытия? — в его голосе не слышалось энтузиазма.

— Разумеется.

— И где же мы найдем цирк, который пойдет нам навстречу? Так внезапно?

— Русский цирк, который застрял в нашем городе, — объявила Джиллиан с тихим удовлетворением.

Стивен Морроу уставился на нее своими непроницаемыми серыми глазами, и она поспешила объяснить.

— Вам должно быть известно, сколько о нем сейчас говорят в средствах информации. Это поможет обеим сторонам. Цирк получит возможность устроить представление и показать, на что способны русские артисты, и несомненно, их выступление привлечет толпы народа на Индейские Холмы.

И снова Джиллиан почувствовала себя лабораторным образцом под микроскопом.

— Обанкротившийся цирк поможет Индейским Холмам? — голос Стивена прозвучал недоверчиво. У него не укладывалось в голове, как вообще она может предлагать подобную чушь.

— Подумайте хорошенько, — горячо сказала она. — Дети любят цирк и воспримут представление с восторгом. Вся пресса бегом прибежит. Думаю, что это привлечет достаточно внимания, чтобы…

Она замолчала, увидев его насторожившийся взгляд. От последовавших слов сердце ее упало.

— Что, собственно, вас волнует больше? Торжественное открытие Индейских Холмов или оказание помощи этому цирку?

Подошедший с их заказом официант избавил ее от необходимости отвечать, и на какой-то миг Джиллиан успокоилась. Его Вопрос заставил ее задуматься: в чем же она была больше заинтересована? И ответ, тут же возникший в голове, ей не понравился.

Предложение ее было хорошим. Это она знала твердо. Цирк принесет пользу Индейским Холмам ровно в той же степени, как ему будут полезны широкая реклама и присутствие стольких зрителей. Но ей следовало разобраться, что же все-таки главнее для нее самой. Что-то в этих серых глазах заставляло ее сомневаться в своих истинных чувствах. А это случалось очень редко. Она всегда доверяла им и еще своей интуиции.

— Вы уверены, что не хотите бургундского? — ворвался Стивен в ее мысли, явно стремясь отложить споры на потом.

— Нет, — проговорила она.

— Нет — не хотите или нет — не уверены?

Джиллиан улыбнулась. Не могла не улыбнуться. У него было такое серьезное лицо, что нельзя было понять, поддразнивает он ее или нет. Обычно она легко читала по глазам, по лицам, но Стивен Морроу был непроницаем. Абсолютно.

— Нет, я не уверена, — сдалась она.

— Еще один бокал, — обратился Стивен к официанту. — А обычно вы очень уверены?

— В чем? — в Джиллиан опять проснулся дух противостояния.

— Во всем.

Она вдруг оказалась в положении защищающейся стороны.

— Вообще-то нет, но насчет этого…

— Дело может обождать, мы говорили о вас.

— Это вы говорили обо мне, а я говорила о цирке… — настаивала Джиллиан, удивляясь про себя, куда повело разговор.

— После обеда, — возразил он, глядя на поставленную перед ним тарелку с горой спагетти. — У Эмилио лучшая итальянская кухня в Атланте.

— Вы здесь часто бываете? Он кивнул.

— Я у них почетный гость. И потом ресторан расположен рядом с моей конторой. Здесь обслуживают быстро и хорошо.

— Практичные соображения, — заметила Джиллиан.

— Практичные, — согласился он.

— А вам нравится, чтобы было практично, — это было не вопросом, а утверждением.

— Мне нравится, чтобы было предсказуемо, — поправил он.

— Всегда?

Стивен слегка склонил голову набок, как бы серьезно обдумывая вопрос. Он сам себе удивлялся: перебрасываться словами через стол, как мячами через сетку, в его привычки входило. Стивен до сих пор не понимал, зачем пригласил ее пообедать. Обычно он обедал один и за едой читал газету. Это было единственное время, когда он позволял себе днем расслабиться и отдохнуть.

Однако сейчас Стивен вовсе не чувствовал напряжения. Пожалуй, впервые за долгое время. И не знал почему. Ведь это была деловая встреча, не более того. Он уже решил, что скажет «нет» любым нововведениям. План Открытия был давно утвержден и многое уже сделано, чтобы сейчас что-то менять, и он вовсе не собирался ничего нарушить. Как он только что ей сообщил, ему нравилось, чтобы все было предсказуемо. Практично. Надежно.

Но смотреть на нее ему было приятно. Джиллиан вдруг напомнила ему яркий солнечный луч в ненастный осенний день. Яркий цвет блузки оттенял легкую смуглость кожи. Прямые черные волосы и загар делали ее похожей на индианку. Или итальянку. В любом случае она была броской. И ее быстро вспыхивающая улыбка тоже притягивала, хоть в ней сквозила легкая насмешка.

Стивен понимал, что у нее такая натура, в которой преобладает дразнящий вызов. Улыбались не только губы, но и глаза, и он был не в силах не откликнуться на это.

Однако дело и удовольствие мешать не следовало. Особенно сейчас. Практичная сторона его души хотела, чтобы вернулась Лесли, и он бы мог не волноваться за церемонию открытия, Эмоциональная же, которую он старательно загнал далеко внутрь, — категорически возражала. Стивен вдруг осознал, что получает от общения с Джиллиан удовольствие, которого не испытывал давно. Тем не менее планов своих он менять не станет.

— Всегда, — подтвердил он.

— Никаких исключений из правил? — полюбопытствовала она.

— Эти исключения доставили мне столько неприятностей, что их хватит на всю оставшуюся жизнь.

— И вам не скучно так жить, без всяких исключений?

Губы его слегка изогнулись в вечной горькой усмешке.

— Это зависит от того, мисс Коллинз, какие это приключения. Когда я был мальчишкой, приключением было достать еды для себя и моих братьев. Право же, повторять их мне не хочется.

— И поэтому вы не хотите рисковать?

— Я пошел на очень большой риск, начиная строительство на Индейских Холмах, мисс Коллинз. А теперь всего лишь стараюсь свести этот риск до минимума.

— Я думала, вы собирались звать меня Джиллиан.

— Хорошо, Джиллиан, — поправился он, прекрасно понимая, почему снова перешел на официальное обращение. Надо держать между ними дистанцию. Это было необходимо для него.

Закончив обед, Джиллиан достала из папки еще несколько страниц.

— Здесь собраны материалы, опубликованные в прессе по поводу выступлений и ситуации, сложившейся вокруг артистов русского цирка. С точки зрения рекламы, отклик, который получит их представление на вашем празднике, в сочетании с присутствием губернатора и спортивных знаменитостей будет просто огромным. И доброе отношение всех и вся. А цирк готов выступить бесплатно. Мы можем пригласить выздоравливающих пациентов ближайшей детской больницы, доставим радость детям и одновременно совершим акт благотворительности, — не дожидаясь его ответа, Джиллиан встала из-за стола. — По крайней мере, подумайте об этом.

Стивен откинулся на спинку стула.

— Мисс Коллинз… Джиллиан… Я много трудился, чтобы создать определенный образ Индейских Холмов. Высшее качество. Удобство и комфорт. Все только самое лучшее. Наши потенциальные покупатели — это профессионалы и менеджеры высшего уровня. Они консервативны и в своих привычках, и во вложениях капитала. Я не представляю, что праздничное открытие, на котором будет присутствовать губернатор, украсят клоуны вроде тех, кто веселит публику в балаганах на окраинах города.

— Не только клоуны, но лучшие цирковые номера мирового класса, — настойчиво возразила Джиллиан. — Индейские Холмы предлагают и рекламируют спорт. Нет лучших атлетов, чем некоторые из этих циркачей.

Стивен с сожалением покачал головой. Никогда еще не было ему так трудно сказать «нет]. А теперь было именно трудно, и это его удивляло. Он не хотел, чтобы огонек в ее глазах угас. И удивился этому еще больше.

— Может быть, вы хотите хотя бы съездить завтра посмотреть на них?

Джиллиан слегка склонила набок голову, и волосы упали ей на один глаз. Вызов в ее голосе сменился мольбой, устоять перед которой было невозможно.

Он вздохнул, сдаваясь, и подивился про себя, не делает ли это только для того, чтобы не разочаровать ее.

Принесли счет, Стивен расплатился кредитной карточкой и, резко поднявшись, подошел к ее стулу, чтобы помочь ей отодвинуть его.

— Мне пора возвратиться к работе, — сказал он.

Взяв ее за руку, он ощутил тепло кожи, и ему не захотелось ее отпускать. Поэтому он поскорее убрал свою руку. У двери Джиллиан обернулась и пристально посмотрела на него своими большими карими глазами.

— Ну как, договорились? Съездим к циркачам?

Он кивнул, и она улыбнулась озорной улыбкой, осветившей лицо и словно озарившей весь этот вечер.

— И посмотрите непредвзято?

— Ну уж нет, — твердо произнес он, и ее улыбка расплылась еще шире.

— Ну уж да, — уверенно отозвалась она, и у Стивена родилось подозрение, что все так и будет.

Эта мысль его ужаснула, Стивен ощутил тот же страх, как тогда, когда ему сказали, что он больше не сможет играть в футбол.

«Это же нелепо, — подумал он. — Какое тут может быть сравнение?»

Однако странное чувство, что он может снова потерять контроль над своей судьбой, не проходило. Неужели ему опять суждено сбиться с пути, первые шаги по которому дались ему с таким трудом.

И это чувство ему не понравилось. Очень не понравилось.

3

Отпирая входную дверь своей квартиры, Джиллиан тяжело вздохнула. Она подыскала себе жилище совсем неподалеку от великолепного старого поместья в районе Друидовых Холмов. Когда-то это был просторный гараж, переделанный хозяевами под жилое помещение. Вообще, ее жилище скорее можно было считать отдельным коттеджем, чем обычной квартирой, и она очень любила домик за его уют. Джиллиан подумывала купить дом, как Лесли, но ее смущало, что этим она как бы привяжет себя к одному месту.

Ей не хотелось устраиваться основательно. Не хотелось становиться домовладелицей и самой беспокоиться о ремонте крыши и покраске стен. Гораздо легче было снять телефонную трубку и выложить хозяйке дома свои претензии.

Кошка Безымянка и толстая такса по кличке Спенсер ждали ее у дверей. Джиллиан очень дорожила своей свободой и независимостью, но как-то так получилось, что она, не желая того, стала хозяйкой этих двух животных, что обрезало крылья ее мечте о том, как однажды она отправится в свободный полет, ничем не обремененная, ни с кем не связанная… Но обоих зверей ждала гибель, и Джиллиан, которая предложила Обществу защиты животных свою помощь по пропаганде их идей, увидев несчастных животных, не смогла устоять.

Она выпустила Спенсера погулять, зная, что со двора он выйти не осмелится: он боялся потерять свой недавно приобретенный дом. Безымянка же даже не делала попыток выйти наружу, только мяукала, напоминая, чтобы дали поесть.

Джиллиан положила им еду и, включив Пятую симфонию Бетховена, уютно устроилась в любимом огромном кресле. Сегодняшние события ее странно взволновали, она закрыла глаза, вслушиваясь в музыку, и перед ней сразу же всплыло лицо Стивена.

Некоторые взгляды и фразы, произнесенные за обедом какие-то мгновения странной душевной близости, какая-то связь, вдруг возникшая между ними, поразила Джиллиан и до сих пор казались ей невероятными.

Все это было удивительно, потому что Стивен Морроу принадлежал к тому типу мужчин, которых Джиллиан обычно избегала, даже, можно сказать, не любила. Осторожных. Консервативных. Слишком погруженных в свой бизнес.

Напыщенных.

Нет. Он-то напыщенным не был. В чем, в чем, а в этом его нельзя было упрекнуть. Она вдруг совершенно отчетливо поняла это. Только не с его видавшим видом пикапом и дружбой с этим итальянским семейством, хозяевами ресторанчика…

Сдержанный? Да. Скрытный? Безусловно. Властный? Наверняка.

Так что же ей предпринять? Как его расшевелить?

И как заставить его улыбнуться?

Джиллиан заранее предупредила циркачей о своем приезде со Стивеном Морроу. Ему не хотелось ехать в мотель, где расположилась труппа, но обещание было дано, а он был человеком слова. Джиллиан предложила поехать на ее автомобиле, потому что день был очень хорош и ей хотелось прокатиться в машине с опущенным верхом. После минутного колебания Стивен согласился.

Искренняя доверительная атмосфера вчерашнего вечера нынче утром рассеялась как мираж. Стивен выглядел угрюмым, отвечал однозначно, не поднимая глаз.

— Доброе утро! — Джиллиан жизнерадостно улыбнулась, открывая ему дверцу своей машины.

Он бросил на нее подозрительный взгляд и с сомнением поднял бровь, как бы намекая на то, что думает об их сегодняшней вылазке.

— Уверена, все будет хорошо, — откликнулась она, словно отвечая на его гримасу.

Губы его слегка дрогнули в улыбке, но тут же упрямо сжались. Тем не менее Джиллиан записала на свой счет крохотную победу.

Верх красного автомобильчика был откинут, и солнечное тепло грело ее кожу, ветер трепал длинные волосы. Над Атлантой стояла чудесная осень. Ясное чистое небо, теплый ветер, который бодрил и оживлял душу. Из всех времен года она больше других любила осень. Падающие листья, запах дыма несли радость ленивого покоя.

Но ее пассажир явно чувствовал себя неуютно, как будто не знал, что можно расслабиться и радоваться жизни. Ветер взлохматил его русые волосы, руки вцепились друг в друга, словно он пытался силой удержать их в бездействии. Ей подумалось: «В нем столько скрытой энергии, что он вот-вот взорвется, если не найдет ей выхода».

Джиллиан легко могла вообразить, как мчится он по футбольному полю или замирает, изучая возможность прорыва к воротам противника. Такой сдержанный и тихий, пока не настал момент взрывного действия. Со вчерашнего дня она изменила первоначальное мнение о нем. Встретившись с ним в первый раз, Джиллиан решила, что он внешне привлекательный, но туповатый спортсмен. Вчерашний вечер доказал, что она ошибалась. Хотя он очень старался это скрыть, оказалось, что у него есть и чувство юмора, и весьма чувствительная душа, которую он почему-то держал за семью замками. И все-таки, все-таки вчера он приоткрыл для нее маленькую щелочку. Очень интригующе. Теперь Джиллиан поняла, почему он понравился Лесли. У ее партнерши было много общего со Стивеном: под холодной внешностью у обоих таился огонь. Дай ему выход наружу и… Джиллиан могла только догадываться, что из этого выйдет.

Но может ли она открыть этому огню выход наружу?

И сумеет ли направить мощную энергию Стивена в нужное русло, чтобы помочь попавшим в затруднение русским циркачам, не испортив при этом торжественного праздника открытия нового района?

Джиллиан украдкой посмотрела на него и с осторожностью приступила к разговору.

— Спасибо, Стивен. Я получила большое Удовольствие от вчерашнего вечера.

— Я тоже, — отозвался он с нежданной искренностью. — Я не часто…

Стивен тут же оборвал фразу, и ей оставалось только догадываться, что он имел в виду. Что он делал не часто? Обедал с женщиной? Джиллиан привлекали мужчины подобного типа, но она должна была признать, что он был весьма привлекательным. Наверняка у него не было проблемы в выборе подруги. Мысль об этом вдруг резанула ее по сердцу, что было совершенно нелепо. Глупо. Смешно.

Однако, продолжая вести машину по дороге к мотелю, Джиллиан стала ощущать напряженность возникшего между ними поля, сознавать, что еще немного, и это электричество начнет искрить, что ее чувства увлекает за собой странная, влекущая в глубину стремнина. И когда она, остановив машину, поглядела на него, то увидела по его лицу, что Стивен испытывает подобную растерянность, сорвавшую с него маску привычной невозмутимости. Словно защищаясь, он нетерпеливо поглядел на часы, и Джиллиан подумала, не стремится ли он этим показать ей, что ему не до нее, и снова спрятаться за стеной отчуждения.

Выйдя из машины, Стивен застыл на месте, явно пораженный представшим ему зрелищем.

На покрытой травой площадке около мотеля мужчина в ярком казачьем костюме вел по кругу великолепного белого жеребца, на спине которого стояла в грациозной позе очаровательная юная брюнетка. Увидев Стивена и Джиллиан, всадница перекувырнулась в воздухе и приземлилась на руки на спину бегущей лошади.

В другой части лужайки тренировались пятеро акробатов: они взбирались друг на друга, образуя пирамиду, которая, замерев на мгновение, рассыпалась.

Всюду было движение, всюду яркие краски. Джиллиан украдкой поглядела на своего спутника, Как всегда, по его лицу ничего нельзя было понять, но взгляд его переходил от одной группки циркачей к другой, а затем вернулся к белому коню с всадницей и не отрывался от нее. Неожиданная ревность непонятно почему пронзила Джиллиан, но она тут же попыталась подавить это чувство.

Однако ей не было суждено узнать, удалась ли эта попытка, потому что к ней бросился Сергей, одетый в сверкающий костюм распорядителя манежа. За ним следовал Алексей со своим шимпанзе, с обожанием глядевшим на нее… Как, впрочем, к большому ее сожалению, и сам Алексей. Она заметила ироническую усмешку, скользнувшую по губам Стивена.

— Мисс Джилли, — восторженно обратился к Стивену Сергей, — сказала нам, что, возможно, вы захотите посмотреть на нас и, может быть, дадите нам возможность выступить на вашем празднике, — взглядом, полным надежды, он уставился в лицо высокого мужчины. — Может быть, вы захотите нам помочь. У нас лучшие цирковые номера России.

Джиллиан подумала, что когда на тебя смотрят с такой надеждой, добротой и желанием работать, отказать невозможно. Но лицо Стивена осталось невозмутимым, и она инстинктивно догадалась, что ему не нравится, как его загоняют в угол. Поэтому, схватив Сергея за руку, она быстро проговорила:

— Это всего лишь возможно… — и, ощутив, что Стивен несколько расслабился, добавила: — Как перенесли дорогу ваши кони?

Сергей махнул рукой в сторону стоянки машины, где был припаркован трейлер.

— Мистер Оукс доставил их сюда. Столько хороших людей нам встретилось. Просто чудо… — Он снова обернулся к Стивену и широко заулыбался. — Мисс Джилли, она… как бы это сказать… позволила свободу… нашим животным… снова. Она — наша спасительница.

— Вызволила, а не позволила, — машинально поправила его Джиллиан и почувствовала, как непривычный румянец заставил вспыхнуть щеки, когда Стивен перевел на нее непроницаемый взгляд серых глаз,

— Вызволила? — переспросил он. — Оказывается, у мисс Джиллиан множество талантов. Мне хотелось бы услышать об этом поподробнее.

Джиллиан не могла понять по его тону, иронизирует он или нет, но тут ее внимание отвлек шимпанзе Ромео, лапа которого потянулась к ней.

— Еще один поклонник мисс Джилли? — поинтересовался Стивен.

И снова она не смогла бы ответить, что означает его интонация. Возможно, ему это кажется забавным. Но что еще было в его голосе?

— Вы любите животных, мистер Морроу? — осведомилась она, перенимая его официальную манеру обращения.

Он только пожал плечами, и снова Джиллиан не поняла, что за этим скрывается. Тогда она, не сказав ни слова, подхватила довольно тяжелого Ромео и быстрым движением передала его Стивену, у которого не оставалось другого выхода, кроме как принять того с рук на руки. Ромео тут же обнял его за шею.

Джиллиан ухмыльнулась при виде растерянности Стивена, потому что он, совершенно очевидно, не знал, что делать дальше. Брови его полезли вверх, когда шимпанзе внезапно чмокнул его в щеку. Джиллиан почувствовала, что холодеет: неужели она зря это сделала и все испортила? Как это ее угораздило сунуть в руки Стивену Морроу, самому неприступному человеку, которого она когда-либо встречала, обезьяну? Как отреагирует он на подобную фамильярность?

Она ждала, что он резким движением скинет с себя шимпанзе, брезгливо вытрет руки и отряхнет одежду или молча направится к машине, но вместо этого Стивен обратил к ней лицо с таким доверчиво-растерянным видом, что сердце ее дрогнуло.

— Это вы продумали заранее, мисс Джилли? — голос его был, как обычно, бесстрастным.

— Нет, боюсь, эта идея принадлежит Ромео.

— Ромео? — темная бровь поднялась снова.

Беспорядочные русские восклицания зазвенели вокруг. Алексей, многословно извиняясь, схватил Ромео и стал что-то строго ему выговаривать.

— Все в порядке, — произнес Стивен.

Но Алексей продолжал ругать Ромео, и тот уныло опустил голову. Стивен, при виде обиженной морды шимпанзе, улыбнулся так обаятельно и открыто, что Джиллиан оцепенела.

— Алексей не понимает по-английски, — наконец с трудом выговорила она.

— А вы не говорите по-русски? Или среди ваших многочисленных разнообразных талантов есть и этот?

Джиллиан усмехнулась. Она похлопала Алексея по плечу, улыбнулась ему и, как могла, мимикой и жестами объяснила, что все в порядке. Затем подмигнула Стивену, потому что Алексей, схватив и поцеловав ее руку, поклонился Стивену, поднял Ромео и поспешил прочь.

— Я должен догадаться, что это означало?

— Так, небольшая пантомима. Я учусь этому искусству, — отозвалась Джиллиан. — Для этого надо оставаться в душе хоть немного ребенком.

— Я, по-вашему, этому требованию не отвечаю?

— А разве отвечаете, мистер Морроу? — теперь вызов был брошен в открытую, прямой вопрос требовал прямого ответа.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга в упор.

Нет, — честно ответил он. — Я так не думаю, — и, отвернувшись, пошел прочь, но не к автомобилю, как этого боялась Джиллиан.

Вместо этого легким пружинистым шагом он двинулся по газону, разбитому перед мотелем. В углу площадки были расположены трапеции, и Стивен молча постоял рядом, наблюдая, как на них тренировались несколько акробатов. Затем он перешел к жонглерам. Потом перед ним возник мим с густо загримированным лицом. На импровизированной арене шло цирковое мини-представление для одного зрителя, и Джиллиан затаила дыхание: Стивен ничего не говорил, но его зоркие глаза не упускали ни одной мелочи.

Постепенно перед мотелем стали собираться другие зрители: прохожие, постояльцы мотеля, привлеченные зрелищем и вообще историей о трудностях, которые испытывал цирк. Некоторые номера программы сопровождались одобрительными возгласами и аплодисментами. Появился фургон с эмблемой местной телекомпании, и люди с микрофонами и камерами направились к Сергею.

Джиллиан посмотрела на Стивена и увидела, как подозрительно он оглядывался по сторонам. Она тут же догадалась, о чем он думает: наверняка считает, что она подстроила все это, чтобы таким образом оказать на него давление. Этого Джиллиан допустить не могла.

Обернувшись к Сергею, она сказала:

— Нам надо идти. Позже мы поговорим обо всем, — и, ничего не объясняя Стивену, она повернулась и направилась к машине, считая, что он не отстанет.

Хотя Джиллиан быстро шла к своему автомобилю, он легко ее обогнал и распахнул перед ней дверцу.

— Явление сюда телевизионщиков было для меня полной неожиданностью, — с досадой воскликнула она.

Какое-то мгновение Стивен всматривался в ее лицо, потом кивнул.

— Если бы вы и спланировали их появление в нужный момент, это было бы неплохо.

Удивленная его неожиданной терпимостью, Джиллиан растерянно пробормотала:

— Мне подобное просто не приходило в голову.

Уголки его губ дернулись, словно он хотел улыбнуться, но тут же на его лицо опустилась маска привычной непроницаемости.

Когда она садилась в машину, он мимоходом коснулся ее пальцев, и снова искры пробежали у нее по руке. Джиллиан замерла на миг, не желая нарушить контакт их тел и глаз, боясь упустить этот озадаченно-растерянный его взгляд, из-за которого впервые за время их знакомства он обрел уязвимый вид. Ведь до сих пор он выглядел таким уверенным в себе.

Но тут рука его шевельнулась, отодвинулась, и ей показалось, что она утратила нечто очень важное. Закрыв на секунду глаза, Джиллиан пыталась вернуть душевное спокойствие и как-то осмыслить происходящее, потому что все это было просто нелепо. У нее было ощущение, что она перенеслась на несколько лет назад, потому что испытывала Джиллиан в настоящий момент ту же робость и волнение, как во время первого свидания.

Она попробовала вспомнить, почему он ей сначала не понравился, но тут в ее мысли ворвалась отрывистая, словно приказ, фраза:

— Я опаздываю.

Джиллиан так и не сумела сообразить потом, как забралась в машину, помнила только, что резко ощущала его присутствие рядом, и то, как в салоне автомобиля сгустилась напряженная атмосфера.

Она включила зажигание, стараясь не глядеть на Стивена, чтобы он не заметил ее растерянности, потому что не сомневалась в том, что на лице у нее все это написано. Ее чувства можно было читать, как в открытой книге, по выражению лица, по походке, жестам. Сколько раз она завидовала умению Лесли скрывать свои эмоции за внешней невозмутимостью. Хотя так было лишь до того момента, как появился Коннор Макларен, и тогда нежный взгляд ее подруги сказал ему то, что она не могла выразить словами.

Не отрывая глаз от шоссе, Джиллиан быстро поехала к конторе Стивена, используя необходимость сосредоточиться на дорожном движении как предлог для молчания. Она не знала, что говорить, а это было на нее так не похоже. Ее смущала возникшая напряженность, она испытывала тревогу и растерянность, давно забытые ею ощущения.

Стивен сидел неподвижно, и она явственно почувствовала, что он тоже напряжен и взволнован.

Это было нелепо. Это трогало и возбуждало ее.

Никогда раньше ни с одним мужчиной не испытывала Джиллиан такого мощного безудержного притяжения. «Все это происходит из-за того, что мы противники в споре», — подумала она, стремясь как-то объяснить сложившуюся ситуацию. Не может возникнуть между ними влечения. У них нет ничего общего. Он просто очередной клиент, а у нее существует нерушимое правило: в личные отношения с клиентами не вступать.

Такое же правило было у Лесли, но она его уже нарушила.

Однако Джиллиан была настроена решительно: с ней такого не случится. Особенно раз это касается упрямого несгибаемого Стивена Морроу.

Когда они подъехали к конторе и машина замерла на стоянке, Стивен помедлил, прежде чем выйти наружу. Глаза его были глубокого темно-серого цвета, и Джиллиан захотелось провести пальцем по его щеке, от скулы вниз ко рту. Такое непростое лицо. Такое… незабываемое лицо. Небольшой шрам совсем не портил его, скорее придавал индивидуальность. Или это у нее за последние два дня проснулся интерес к его лицу?

Сейчас, когда Стивен задумался, шрам стал как будто глубже.

— В одном вы абсолютно правы, — произнес он, и сердце Джиллиан екнуло. — Работают эти ваши циркачи великолепно.

Она изумленно посмотрела на него. Эта скупая похвала, произнесенная словно бы через силу, была для нее дороже шумных изъявлений благодарности русских артистов. Она внимательно взглянула на него, и поразительная догадка вдруг осенила ее.

— Вы никогда раньше не были в цирке?

— Нет, — тон его ответа не допускал дальнейших расспросов, но пробудил в Джиллиан множество мыслей и почти болезненное сочувствие. У нее самой было непростое детство, но в цирках она бывала. Во многих.

— Значит ли это, что вы передумали? — осторожно осведомилась она.

— Возможно. Я еще не пришел к окончательному решению.

Он скова глянул на часы и, открыв дверцу, вылез из машины, затем наклонился к ней, и Джиллиан не могла не восхититься гибкостью и силой его атлетической фигуры, худощавой, но мускулистой. В каждом его движении были изящество и уверенность спортсмена.

— Ладно, считайте, что я согласен, — откликнулся он. — Немного сократите первоначальную программу и покажите мне.

Джиллиан почувствовала, как губы ее расползаются в улыбке.

— Я все подготовлю для вас.

— Включая номер с наездницей.

Она ощутила, что улыбка уже сияет во всю ширь. Ей так и показалось, что к лошадям он проявил особый интерес. И она не собиралась спрашивать почему. Во всяком случае, не теперь. Не теперь, когда все еще висит на волоске.

— В котором часу мне завтра прийти?

— В пять, — сказал он. — Если это устроит вас.

— Вполне.

— Спасибо за прогулку.

— Спасибо, что съездили со мной.

Джиллиан сама услышала, как напевно прозвучал ее голос, и заметила, что его губы дрогнули в улыбке, но дальше этого дело не пошло.

Рука его задержалась на дверце машины, взгляд не отрывался от ее лица. Затем Стивен вдруг кивнул в ответ и, отвернувшись, широким легким шагом быстро двинулся к зданию конторы. Внезапно Джиллиан пожалела, что не видела, как он играл в футбол, хотя никогда ранее интереса к спорту не проявляла. Наверное, это было изумительное зрелище, когда он мчался с мячом по полю. Черт побери, он изумительно смотрелся даже когда закрывал дверцу машины.

Хватит!

С необычной для себя резкостью она перевела рычаг сцепления, давая задний ход, и ощутила, как машина протестующе дернулась, затем шины взвизгнули, и она выехала со стоянки,

Почему он так неожиданно согласился на ее предложение?

Стивен откинулся на стуле. Его бухгалтер, последний сегодняшний посетитель, только что покинул кабинет.

Бухгалтер снова изложил ему холодные беспристрастные факты. Совершенно необходимо… существенно необходимо, чтобы праздник открытия прошел без малейшей заминки. Возросшие проценты по кредиту серьезнейшим образом опустошили денежное обеспечение Стивена. Строителям нужно продавать свои здания, чтобы выжить и покупать новые участки земли под застройку.

Ради Индейских Холмов Стивен рискнул всем, что имел. Ради этого района, где дети и взрослые смогут жить, играть, радоваться жизни. Некое сообщество, как мечталось ему когда-то. Но он стоял на зыбучем песке, и ветка, за которую он цеплялся, могла сломаться в любую минуту. Ему были нужны выгодные сделки по продаже домов, квартир, офисов. Необходимы как воздух и поскорее.

Цирк. Задаст ли он празднеству нужную ноту? В какой-то степени возможно. Дети будут в восторге. Даже сам он был на миг зачарован. Он снова вспомнил белых лошадей. Мальчишкой он мечтал о белых лошадях, так же как и о настоящем домашнем очаге.

А еще он мечтал о цирке, но цирки не ездят по маленьким местечкам, а у бедняков нет автомашин, чтобы съездить туда, где идет представление. Это была мечта, сон, который он отбросил и, защищаясь, обозвал ненужной глупостью.

Фантазиям нет места в реальном мире.

Стивен снова подумал о плане праздничного открытия. Джиллиан была права. Для детей почти ничего не было предусмотрено. Возможно, один-два цирковых номера станут его козырной картой. Повредить это никак не сможет. Особенно, если не помешает другим мероприятиям.

С легкой улыбкой на губах Стивен откинулся на спинку стула и представил себе белых лошадей и темно-карие глаза, сверкающие, как блестки на цирковых костюмах, которые он видел сегодня.

4

Сергей погрузился в мучительное раздумье,

— Но как мне выбрать?

Джиллиан разделяла его страдания. Ну как тут можно выбрать?

Все артисты хотели, чтобы их номера включили в представление на праздничном открытии Индейских Холмов, но Джиллиан понимала, что Стивен Морроу и так принял трудное для себя решение, и она должна выполнить поставленное им условие.

— Я думаю, что надо обязательно включить конный номер, — проговорила она наконец. — Стивен особо упомянул его.

— Еще очень зрелищно выглядят акробаты добавил Сергей. — И… им не надо никакой аппаратуры.

Джиллиан согласно кивнула.

— И, может быть, Алексея?

Джиллиан улыбнулась, Как бы смогла она исключить из списка жизнерадостного Алексея с его забавным партнером? С каким трудом она вообще исключала кого бы то ни было!

Они все были такими замечательными артистами с таким энтузиазмом работали! Выступление перед зрителями было для них так же важно, как еда и питье. По мере того как они отбирали номера, лицо Сергея становилось все более и более грустным.

Циркачи устали от пиццы, а главное от бездеятельности. Джиллиан прекрасно это понимала. Им нужно было практиковаться, но у них не было для этого приспособленного помещения и необходимой рекламы для оповещения публики. Они испытывали отчаяние от того, что их бросили на произвол судьбы. А судьба закинула их в страну, языка которой почти никто из них не знал. Длительное пребывание в неопределенном положении начало сказываться на них.

Даже энтузиазм Джиллиан увял в процессе отбора. Ей было необходимо найти способ задействовать весь цирк. Но каким образом?

В воображении она представляла себе, какое радостное оживление внесет в ход праздника появление артистов в великолепных костюмах, собравших вокруг себя толпы детей. Почему этого не видит Стивен Морроу?

Вернувшись к себе в агентство, Джиллиан села за ненавистный компьютер, чтобы изложить программу действий в форме предложений, но с трудом могла сосредоточиться. Она все время вспоминала загадочные серые глаза и то выражение, мелькнувшее в них, когда Стивен Морроу рассматривал циркачей.

Ей вспомнилось, как забегали мурашки по коже, когда он коснулся ее, какое необыкновенное волнение вольтовой дугой перекинулось между ними. При одной мысли об этом по ней пробежала дрожь.

Нет, больше это не должно повториться. Она не позволит своему телу предать себя таким образом. Категорически. Дело есть дело. Только это и может быть у них общим. «Только это и ничего больше», — билось в ее мозгу.

Выйдя из своего агентства, Джиллиан направилась в контору Стивена и, не обращая внимания на то, что небо затянуто тучами, не стала поднимать верх машины. Ей было так необходимо ощущение свободы, чтобы отогнать охватившие ее тревожные и непонятные чувства.

Однако внутреннее возбуждение только нарастало и особенно усилилось, когда она подъехала к конторе Стивена и вошла в маленькую приемную перед его кабинетом. Секретарша Стивена уже собралась уходить. Это была женщина постарше Джиллиан, одетая в строгий деловой костюм. Именно такая секретарша соответствовала характеру Стивена Морроу. Женщины сердечно приветствовали друг друга, и Джиллиан постучала в дверь кабинета.

Она услышала приближающиеся быстрые шаги и вся напряглась. Раньше, насколько она помнила, подобного с ней не случалось. Во всяком случае, не с деловым клиентом.

Когда Стивен распахнул дверь, она увидела, что на нем его обычная консервативная одежда: серая рубашка, от которой глаза его казались темнее, и темно-серые брюки. Полосатый галстук в неярких тонах. Если бы не отсутствие пиджака, он выглядел бы как фотомодель из модного журнала для деловых Джентльменов. По крайней мере, так это представлялось Джиллиан. Она давно не заглядывала в «Джентльменс квотерли». Ухмыльнувшись, Джиллиан подумала, что, по правде говоря, она туда вовсе не заглядывала. Никогда. Разве что окинет иногда взглядом его обложку наряду с другими журналами.

Стивен Морроу, вопросительно приподнявший бровь при виде ее усмешки, внезапно показался ей не только не консервативным, а чертовски привлекательным.

Чушь. Ее представление о привлекательном мужчине вызывало перед глазами образ человека, одетого в удобные джинсы и яркий свитер, а не скучный костюм-тройку.

Тем не менее сердце ее дрогнуло и сбилось со спокойного ритма, когда взгляды их встретились, и никто из двоих не мог отвести глаза первым. Черт бы побрал это его серьезное, вдумчивое и решительное выражение лица. Оно вызвало странный отклик в ее душе.

— Мисс Коллинз, здравствуйте, — вежливо проговорил он.

— А я считала, что мы давно отбросили такую официальность.

— Знаю, — отозвался он. — Но…

«…Но я хочу, мне просто необходимо держать вас на расстоянии от себя». Хотя эти слова не были произнесены им вслух, Джиллиан схватила эту мысль на лету. Потому что сама подумала то же самое.

— Мистер Морроу, я принесла обещанный план открытия, — ответила она таким же ровным сдержанным голосом.

Тогда он впервые за время их знакомства улыбнулся настоящей искренней улыбкой, и она подумала, как же обидно, что Стивен делает это так редко. Вокруг глаз у него лучиками разбежались морщинки, и легкая ямочка появилась на левой щеке. Ей вдруг захотелось коснуться ее.„

— Джиллиан, — обреченно произнес он наконец, словно сдавая какую-то очень важную для себя позицию. — Какое необычное у вас имя…

— Моей матери обычные имена не нравились. Мне еще повезло: моих сестер зовут Мирилла и Джианна.

Его улыбка стала еще шире.

— И сестры похожи на вас?

— А что во мне такого особенного?

Улыбка исчезла, и в комнате будто сразу померкло. Но живой интерес в глазах Стивена не угас.

— Вы чем-то похожи на бабочку.

— Порхаю и порхаю? — подозрительно поинтересовалась она несколько обиженно. Губы его чуть дернулись.

— Нет, просто трудно поймать и удержать, чтобы не улетела.

Джиллиан даже растерялась и не знала, что на это ответить.

— Ну… мистер Морроу, вы еще и острите…

— В этом у меня мало практики.

— Хм, что-то не верится.

— Не знаю, не знаю, мисс Коллинз. Раз уж пошли в ход сравнения с насекомыми, может быть, пестрая красавица бабочка заглянет в гости к пауку вроде меня, и мы это обсудим.

Джиллиан обрадовалась. Она уже один раз за обедом почувствовала, что он обладает своеобразным суховатым юмором… Но она не ожидала, что Стивен будет пользоваться им довольно часто.

Но шутливый тон исчез так же быстро, как появился. Стивен явно стремился рассеять краткое волшебство момента, хотя след его еще оставался в атмосфере комнаты как эхо звонкой трели колокольчика.

— За работу, Джиллиан. Итак, что вы мне предлагаете?

— Здесь изложено три варианта, — с этими словами она передала ему папку.

— А что предпочитаете вы сами?

Джиллиан заколебалась. Она хотела только подвести его к воде, но не заставлять пить. Это могло отпугнуть его полностью.

— Я рассчитываю на ваш безошибочный выбор, — без нажима сказала она.

— Хм, странно, почему-то я не могу поверить в это ваше безразличие?

Джиллиан не была уверена, что ей по душе, когда он так легко видит ее насквозь. Она вынуждена была еще раз пересмотреть свое мнение о Стивене Морроу. Он соображал быстрее всех, с кем ей доводилось работать, схватывал все на лету и очень тонко подмечал все нюансы.

Да, им нельзя манипулировать.

— Вы так и не рассказали мне, что случилось с Лесли. Надеюсь, не болезнь или несчастный случай заставил ее прервать работу.

Вопрос застиг ее врасплох.

— Нет, если только вы не считаете любовь болезнью, — ответила Джиллиан, не успев как следует подумать.

Он сидел на краю своего стола, сильный и властный. Хозяин положения. Но тут явно растерялся.

— Лесли? Влюбилась?

Проклятие! Они с Лесли договорились никому ничего не говорить, пока Лесли не продумает свои планы.

А теперь эта чертова бровь снова взлетела вверх, он явно ждал от нее продолжения. Джиллиан кивнула, отметив про себя, что никогда раньше не была так скована на язык. В этом ее никто никогда не мог упрекнуть.

— Могу я поинтересоваться, в кого? И как долго она будет отсутствовать?

Он имел на это право. Лесли занималась его заказом, она подписала договор со Стивеном Морроу и вела его. Но по непонятной причине Джиллиан почувствовала себя уязвленной. Неужели он так не рад работе с ней?

— Лесли уехала на несколько дней в Чикаго. Я не знаю точно, когда она вернется.

— Я рад, что с ней все в порядке, — сказал Стивен, вытягивая свои длинные ноги. — Я немного тревожился о ней. Лесли не похожа на человека, который может… взять и внезапно уехать, бросив важные дела.

— Она бы не сделала этого, если бы занималась вашим заказом одна, — постаралась оправдаться Джиллиан. — Но поскольку мы разрабатывали проект рекламной кампании вместе, она считала, что никаких проблем не возникнет.

Стивен внимательно всматривался в нее.

— А вы? Вы не возражали, что придется заняться ее делом?

И снова Джиллиан почувствовала, что он видит больше, чем ей хотелось бы. Почему, интересно, он показался ей таким недалеким в начале знакомства?

— Разумеется, нет, — соврала она.

— Хорошо, — ответил Стивен с легкой улыбкой, которая показывала, что он разгадал ее неискренность. — А теперь давайте-ка посмотрим на ваши варианты.

Джиллиан готова была поклясться, что в его голосе звучит поддразнивающая нотка, но глаза были серьезны, и никакой улыбки на губах не было и следа.

Она откинулась на стуле и смотрела, как

он изучает ее предложения, разложив бумаги на столе.

— Так на чем же все-таки рекомендуете остановиться, мисс… Джиллиан?

Джиллиан, не вставая со стула, наклонилась вперед и заговорила, как всегда жестикулируя. Начала она осторожно:

— Я побывала на Индейских Холмах. Там много свободного пространства, ведь дома расположены на довольно большом расстоянии друг от друга. Вам нужно задействовать эти участки, чтобы люди увидели возможно большее число строений. Если на каждой такой площадке будет происходить что-то интересное, они обойдут их все.

— Так что вы предлагаете третий вариант?

— Да, я считаю его наилучшим.

Он откинулся на стуле, лицо его было, как обычно, непроницаемым, и Джиллиан не могла прочесть его мысли.

— Давайте съездим туда и осмотримся на месте, — внезапно предложил Стивен.

Джиллиан не была уверена, что стоит это делать, что готова снова провести время наедине с ним в замкнутом пространстве автомобиля. Она слишком хорошо помнила предыдущую их поездку.

— Или у вас есть какие-то другие дела? Снова он бросал ей вызов, и снова она не могла не принять его.

Стивен, казалось, совершенно не считался с обычными рамками рабочего дня. Впрочем, Джиллиан тоже не считалась с ними, потому что многие из ее клиентов занимались шоу-бизнесом и ей приходилось подстраиваться под их график.

— Ладно, — согласилась она.

— Вы говорили, что бывали там раньше?

— Лесли брала меня туда, когда мы только начинали работу над нашим проектом.

— С тех пор там многое изменилось.

Джиллиан почувствовала осуждение в его голосе и не могла винить его за это. Если бы все не произошло так быстро, она, конечно, уже съездила бы туда. Она всегда гордилась тщательностью и дотошностью своей работы.

Стивен пожал плечами.

— Взглянуть на район никогда не поздно. В любом случае, я предпочитаю сам показать вам все, — в его голосе Джиллиан не могла не расслышать явную гордость. Индейские Холмы, совершенно очевидно, были для него гораздо большим, чем просто бизнес.

На этот раз они снова поехали на его грузовичке. Стивен легко вел машину, ловко маневрируя среди напряженного движения в час «пик», как хороший гонщик, и, не переставая, рассказывал ей об Индейских Холмах, большом, хорошо спланированном районе, состоящем из нескольких жилых комплексов, каждый из которых располагался вокруг небольшого парка. Четыре года ушло на его планирование и создание, и вот, наконец…

Джиллиан почти не вслушивалась в смысл слов, произносимых им. Она была заворожена страстью, звучавшей в его голосе. Даже она, абсолютно далекая от такого рода деятельности, почувствовала, как ее начинает захватывать интерес.

Въезд в новый район был обрамлен рядами аккуратно подстриженного кустарника и цветочными клумбами. Потом дорога разветвлялась, проходя густыми зарослями зелени. Все это больше походило на лесопарк, а не на еще один район города, пока они не повернули на правую дорогу. Такого Джиллиан еще не видела — прямо в лес уходил комплекс, состоящий из зданий небольшой этажности. Слева от него располагались теннисные корты, а за ними площадки для гольфа.

Когда она приезжала сюда с Лесли, то не разглядела все это как следует. Ее не очень интересовала рекламная кампания, связанная со строительством. Но теперь заметила, с какой заботой об удобстве людей и бережным отношением к природе была произведена застройка, как естественно сочетались здания и ландшафт.

На этот раз она не торопилась покинуть сиденье и дождалась, пока Стивен обойдет машину и поможет ей выйти. Было естественным опереться на его руку и то, что он задержал ее в своей дольше, чем нужно. Несмотря на все свои разумные рассуждения, Джиллиан чувствовала то же тепло, те же волнующие токи от его прикосновения, что и раньше. И в тот момент, когда она освоилась с этим ощущением, Стивен Морроу резко убрал свою руку, как будто его обожгло. Он повел ее к жилому массиву по дорожке, выложенной красивой декоративной плиткой, на ходу давая разъяснения. Джиллиан стряхнула с себя наваждение, вызванное прикосновением Стивена, и постаралась сосредоточиться на деле.

Когда они закончили осмотр, он провез ее по остальным группам участков, каждая из которых концентрировалась вокруг небольшого парка. Джиллиан должна была признаться, что подобного она не ожидала увидеть. Район Индейских Холмов был особенным, он привлекал внимание своей индивидуальностью, гармонией и смелостью замыслов.

— А теперь, ознакомившись с моим детищем, что вы предложите? Все еще рекомендуете третий вариант?

Джиллиан кивнула:

— Я убедилась, что именно он подходит. У вас здесь много земли, много простора. Яркие костюмы циркачей, смех и визг маленьких зрителей внесут в церемонию открытия необходимое оживление.

— А как же турнир по гольфу? Не получится ли, что цирк привлечет к себе все внимание, станет центром праздничного открытия?

— А почему вообще должен быть один определенный центр? Пусть каждый выберет развлечение по своему вкусу. Разве вы это пытаетесь воплотить в новом районе?

Стивен покачал головой.

— У меня было на рассмотрении несколько предложений по проведению церемонии открытия. Мы с Лесли не случайно, не по собственному капризу сделали ударение на турнире по гольфу.

Его намек был слишком понятен, и сердце Джиллиан упало. Одновременно поднялась злость. Она чертовски хорошо знала свое дело, она обладала лучшей интуицией, чем Лесли, которая часто пользовалась верными испытанными средствами. Индейские Холмы, несмотря на все разговоры Стивена Морроу об изучении рынка жилья и прочих хитростях маркетинга и рекламы, доказывали, что у него есть воображение и смелость, чтобы воплощать придуманное в жизнь. Она задумалась, насколько он на самом деле верит в собственные рассуждения.

— Нельзя измерить душу и творческое воображение, — проговорила она. — А в Индейских Холмах чувствуется и то, и другое.

Наступило молчание. Джиллиан поглядела на него, чтобы узнать его реакцию, но лицо Стивена было непроницаемо.

— Как вам удалось вернуть зверей?

Не сразу сообразив, что он имеет в виду, Джиллиан вопросительно уставилась на него.

— Ваш цирковой друг… сказал, что вы вернули цирку животных? Каким образом?

Интересно, его мысли всегда так перепрыгивают с предмета на предмет? Она пожала плечами, несколько смутившись, что разговор переключился на нее.

— Каким образом? — настаивал он. — Я читал, что их ожидала незавидная участь, а вам удалось вызволить животных и вернуть хозяевам. В газете не было упоминания о вас.

Джиллиан была изумлена. Впрочем, с момента их встречи она часто оказывалась в этом состоянии. До сих пор он ничем не показывал, что знал о присутствии в городе цирка. Ей подумалось, что он как губка впитывает разнообразную информацию и аккуратно складывает на хранение в глубины памяти, чтобы потом удивить кого-то, неожиданно выдав ее на поверхность.

— Вы знали о бедственном положении цирка? — с упреком спросила она.

— Я читаю газеты, мисс Коллинз, — ответил он, и ей показалось, что в его голосе снова прозвучала дразнящая нотка, а, может быть, Стивен просто возмутился, что она считает его ограниченным человеком. Она, всегда гордившаяся своей проницательностью и умением чутко улавливать настроение и чувства других, абсолютно не могла понять, что он имеет в виду.

— Я считала, что вам некогда читать о таких легкомысленных вещах, — ей самой не понравилось прозвучавшее в этом ответе раздражение, но он вечно выводил ее из равновесия.

— Считаете, что меня не интересует ничего на свете, кроме биржевых сводок? — снова с вызовом в голосе осведомился он, явно забавляясь ее растерянностью.

— А разве это не так?

— Возможно, я слишком сильно увлечен бизнесом, — примиряюще произнес Стивен, — особенно когда дело доходит до Индейских Холмов. Но иногда я пытаюсь выйти за пределы чисто практической информации и почитать о цирках и прочих новостях культуры. Но вы не ответили на мой вопрос.

К этому моменту Джиллиан уже забыла, о чем он спрашивал. Почему-то этот мужчина пробуждал в ней дух противоречия, одновременно вызывая к себе удивительную нежность. Наверное, подумалось ей, это действует легкая нотка насмешки над самим собой, которая появлялась иногда в его голосе и доказывала, что он не воспринимает себя всегда так серьезно, как следует из его поведения.

А может быть, она просто вообразила это, потому что ей хотелось видеть его именно таким? Потому что не могла понять, из-за чего ее тело так реагирует на него, почему он пробуждает в ней такие сильные эмоции?

— Извините, что вы спросили? — Она попыталась вернуться к действительности.

— Как вам удалось вызволить животных? — ничем не выдавая своего раздражения, повторил Стивен.

— Вы на самом деле хотите это знать?

Они остановились на красный свет, и Стивен повернул к ней голову:

— Что-то подсказывает мне, что я должен быть в курсе.

Джиллиан вдруг ухмыльнулась, желая встряхнуть его так же, как он делал это с ней.

— Шантаж, — проговорила она. — Чистый шантаж.

— Какого рода?

— Я объявила заимодавцам, которые потребовали забрать животных, что постараюсь, чтобы известные на весь мир скряги, такие, как Саймон Легри и Скрудж, показались рядом с ними святой матерью Терезой. Если они не смягчатся.

— И они вам поверили?

Джиллиан знала, что ее вид выражал самодовольство, но она с такой гордостью вспоминала эту поездку в Бостон ради спасения зверей.

— Несколько звонков местным группам защиты животных, и у дверей каждого из них маршировали бы пикеты. Я просто доказала им, что оно того не стоит. Они никогда не вернут затраченные деньги. У цирка их просто нет, И не будет. Так зачем же понапрасну мучить животных? — Она расцвела улыбкой. — Я постаралась, чтобы все газеты узнали об их внезапной щедрости ради добрых отношений между народами и благополучия братьев наших меньших.

— А как же вы? О вас-то упоминания не было.

— Разумеется, нет. О хорошем специалисте по рекламе в газетах не написали, ведь в сложившейся ситуации историю решено было преподнести как порыв истинного великодушия добрых жителей Бостона.

— Хотя это было бы прекрасной рекламой вашей фирме?

— Я не для этого старалась.

— А для чего?

Джиллиан смущенно передернула плечами.

— С цирком действительно поступили бессовестно. Это неправильно, и кто-то должен был что-то предпринять. — Она улыбнулась. — А поглядев на лица русских артистов, разве можно было не постараться что-то сделать?

Однако Стивена Морроу тревожили не лица циркачей. Его волновало ее лицо. Он сейчас думал, делал такие вещи, о которых неделю назад и помыслить бы не мог. Вроде того, чтобы снова пригласить ее пообедать вместе. Стивен мысленно возвращался к первому обеду: вспоминал, какое получил от него удовольствие, как нравилось ему смотреть на ее искрящиеся глаза, слушать вызов в ее голосе, смотреть на ее грациозную походку, такую стремительную и легкую, словно ничто не может пригнуть ее к земле.

Впервые за долгое время он почувствовал свое одиночество, глубокую тоску по родной душе. Его испугало удовольствие, которое он испытал от ее общества, испугала мысль о том, какой пустой начинала казаться комната, когда Джиллиан ее покидала.

Огонек светофора сменился на зеленый, и он снова нажал на газ, стремясь прогнать эти мысли. У него нет времени на романтические отношения. Он не может себе этого позволить. Стивен вообще не был уверен, что готов пережить сильное эмоциональное потрясение.

История его семейной жизни говорила, что это было бы слишком рискованным. Одно время он позволил себе поверить, что преодолеет опасность, но напоролся на неприятную реальность. Лорели. Очаровательная Лорели. Она почти заставила его поверить, что он добьется успеха. Однако когда Стивен утратил свой шанс на карьеру профессионального футболиста, он потерял и Лорели. Тогда он сказал себе, что это к лучшему, но горечь осталась. С тех пор он избегал чего-либо большего, чем самые легкие, поверхностные отношения.

— Стивен!

Он сделал резкое движение ногой, нажимая на тормоз, вдруг осознав, что чуть не проскочил перекресток на красный свет.

— Я вижу, — проворчал он, покривив душой.

Джиллиан не могла сдержать улыбку. Типично мужская реакция. Но; поглядев на него, она придержала язык. Он не сумел скрыть свое смущение. И этот его немного виноватый вид очень даже понравился. Вот сдержанность была ей не по душе.

— Пообедаем? — буркнул он. — Уже поздно.

— О, вы это заметили? — жизнерадостно съехидничала она, поглядев на часы. Почти девять. Джиллиан глянула на небо: на фоне его темно-синего бархата сияла огромная желтая луна.

Он искоса посмотрел на нее.

— Это сарказм, мисс Коллинз?

— Легкая попытка.

Он внезапно усмехнулся, и снова Джиллиан ощутила на себе всю силу его обаяния. Господи! Она просто млела от его улыбки, словно школьница. Пожалуй, ей следует радоваться, что он делает это нечасто, а то она просто растаяла бы как воск. Лепи что хочешь.

— Так, значит, «да»?

— Не совсем. Меня дома ждет несколько иждивенцев. Может быть, вы присоединитесь к нашему ужину из макарон с мясом?

— Иждивенцев? — в его голосе звучало недоумение.

— Безымянка и Спенсер. Кот и собака.

— Снова звери.

— Помнится, вы лишь плечами пожали, когда я спросила, любите ли вы животных. Так все-таки любите или нет?

— Хм-М-М-М.

— По-моему, вы изобрели новый язык, чтобы отвечать, не отвечая ничего конкретного. Я, пожалуй, назову его морроуанским.

— Вы никогда не сдаетесь, мисс Коллинз, не так ли?

— Никогда.

— И мне не дадите отступить?

— Я считала, что спортсмены не способны отступать. Или, по крайней мере, никогда в этом не сознаются.

— Стратегическое отступление имеет свои преимущества, особенно если игра сложная. Кроме того, я уже не спортсмен.

Джиллиан окинула взглядом его худощавое мускулистое тело и недоверчиво хмыкнула.

— Разве? Я поставлю месячный доход нашего агентства на то, что вы каждое утро бегаете?

Стивен не отрывал глаз от дороги, и она не могла видеть выражение его лица.

— А Лесли согласится с таким финансовым риском?

— Может и нет. Она из нас двоих наиболее практичная. Но ведь ее здесь нет. А вы все время уходите от ответа. Вы что, действительно не любите животных? —

Она так не считала, потому что видела, как бережно держал он на руках шимпанзе,

как любовался лошадьми. Однако что-то в ней требовало заставить его признаться в любви к животным. Возможно, из-за того, что ему этого делать не хотелось.

Она не помнила, чтобы когда-то раньше была такой настырной. Бывало, что она поддразнивала клиента, временами поддразнивала всех вокруг, но обычно делала это более тонко, а не перла напролом как танк.

— Может быть, и люблю, — неохотно признался Стивен, словно любовь к животным была признанным недостатком. — У меня нет опыта общения с ними.

— У вас не было в детстве собаки? — с удивлением спросила она.

Он заколебался, и жилка забилась у него на шее. Джиллиан подумала, что сейчас он все объяснит, но, помолчав, Стивен лишь пожал плечами, что-то невнятно пробурчав. Опять по-морроуански. Ей даже захотелось его стукнуть.

Но в какую-то долю секунды она заметила его ранимость, его еще не сознаваемую какую-то боль, задвинутую в прошлое, но не забытую. Что-то в ее душе дрогнуло, и одновременно с желанием стукнуть его появилось стремление обнять и утешить.

В тот момент, когда она приготовилась пережить вежливый отказ от своего приглашения на обед, он удивил ее.

— А приглашение на обед еще не отменено?

— Разумеется.

Они вернулись на стоянку около его конторы, и Джиллиан объяснила ему дорогу к ее дому на случай, если он потеряет из виду ее машину. Стивен не стал ничего записывать, а лишь внимательно ее выслушал и кивнул.

Она собралась вылезти из пикапа, открыла дверцу и замерла в нерешительности.

— Передумали? — выразительная бровь снова поднялась.

— Есть о чем подумать, — призналась она, зная, что ее улыбка приглашения не отменяет. — А вы так не считаете?

Оба они прекрасно понимали, что она имеет в виду, и, конечно, речь шла не об утолении голода за обедом и не о совместной работе над окончательным вариантом праздничной церемонии. Атмосфера между ними была наэлектризована, как в сильную грозу, и вряд ли интимность домашней обстановки могла ее ослабить.

Вместе с тем они безмолвно бросали друг другу вызов. Ни тот, ни другая не могли отрицать взаимного притяжения, и это делало отступление невозможным для обоих.

Стивен протянул руку и коснулся ее щеки бережным жестом, таким выразительным и непохожим на суровое равнодушие его обычной манеры поведения, что сердце растаяло.

Джиллиан чуть приподняла лицо, словно подставляя его под поцелуй. Ощутила, как напряглось все тело в стремлении к нему, почувствовала жар его приближения.

А затем его губы прикоснулись к ее губам, сначала легонько, изучающе, но это длилось недолго. Яркая живительная сила, влекущая их друг к другу, взорвалась ослепительной вспышкой, и его рот потребовал того же, чего жаждала она.

5

Джиллиан, конечно же, целовалась и раньше. Много-много раз, начиная с шестого класса. Она жила на военной базе, и по ее глубокому убеждению, дети военных узнают правду об интимной стороне жизни гораздо раньше своих сверстников, живущих в обычных семьях,

Однако никакой жизненный опыт не мог подготовить ее к этому

Она давно перестала верить в сказки о том, что бывают такие поцелуи, которые могут заставить позабыть обо всем на свете. Это легенды для неисправимых романтиков. Хотя ей иногда довелось испытать довольно приятные минуты, но ни один поцелуй не заставил землю закачаться у нее под ногами. Теперь она поверила в землетрясения и пожары, способные охватить человека. От пальцев ног до макушки ее трясло, сердце стучало как молот, дыхание стало прерывистым, мир завертелся вокруг, как шарик рулетки. А потом все тело охватил немыслимый жар, когда его язык скользнул в ее рот, соблазняя, искушая безумно чувственным движением.

Джиллиан ощутила, как вся она, до последней клеточки, откликается на этот страстный поцелуй, что ее подхватила и понесла куда-то неведомая, но могучая сила. Она с трудом подняла веки и увидела его глаза. Впервые их серая спокойная глубина светилась сильными эмоциями, отчего они засверкали серебром, отражающим блеск солнца. В них билась жизнь и возбуждение.

Джиллиан снова закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением его губ, острым свежим запахом его лосьона, грубоватой шершавостью щек. Она остро ощущала его страсть и все же чувствовала, что он держит себя в узде, контролируя свои эмоции, не теряя самообладания.

Это не имело значения. Особенно в эту минуту. Сейчас она хотела ощущать… чувствовать… забыться…

— Ты тоже. Даже слишком. Я никогда раньше не смешивал дело с удовольствием.

Но как раз забыться она и не смогла.

Как только реальность происходящего дошла до ее сознания, по-видимому, то же самое произошло и со Стивеном, потому что он резко отстранился от нее. Озадаченно поглядел он на Джиллиан, глаза его еще горели возбуждением. Или страстью. Она наблюдала, как Стивен пытался привести в порядок, взять под контроль свои эмоции. Это было поразительное зрелище, потому что ему это никак не удавалось.

— Проклятие, — взорвался он. — Как глупо!

У него был такой вид, что Джиллиан, все еще потрясенная страстностью его поцелуя, не удержалась и хихикнула.

— Ну, не настолько глупо, как кажется.

На мгновение взгляд его остановился на ней, а затем губы стали подергиваться в тщетной попытке сдержать непрошеную улыбку.

— Ты когда-нибудь хоть что-то принимаешь всерьез?’

Глаза его смотрели как всегда настороженно.

— Ты здорово целуешься, — ничего более подходящего не пришло ей в голову.

У него снова непроизвольно дернулись губы.

— Я тоже

— Сейчас совсем неподходящее время, чтобы менять это правило, — твердо сказал Стивен, хотя возбужденный блеск в глазах все еще не погас.

— Неподходящее, — со вздохом согласилась Джиллиан.

— Ты, кажется, приглашала меня пообедать, я голоден.

— Вот и прекрасно, — многозначительно протянула она.

— Я действительно хочу есть, — уточнил Стивен, заметив лукавый блеск в ее глазах.

— Разумеется.

Но ни один из них не тронулся с места. У Джиллиан было ощущение, что она превратилась в соляной столб и словно вросла в сиденье. Попытавшись вспомнить, у кого из библейских персонажей возникли те же проблемы, она поняла, что голова ее отказывалась работать. Вообще. Проклятие! Ее тело и разум будто парализовало.

Собрав всю свою силу воли, которая в эту минуту была почти на нуле, она попробовала шевельнуть пальцем. Он дернулся. Медленно, двигаясь через силу, Джиллиан вылезла из машины. Мозг ее сумел лишь слабо отреагировать на то, что в этот раз Стивен ей не придет в ужас от обстановки ее дома. Не то чтобы ее это заботило… Нет, ее это не заботило вовсе.

Господи! Она не только не заперла свой автомобиль, она еще и верх оставила опущенным. Никогда не встречал он такой…

Стивен поискал определение, подходящее к Джиллиан, не нашел и выехал следом за ней со стоянки. Сначала ему в голову пришло слово безответственна, но за последние несколько дней он обнаружил, что это не так. Она основательно прорабатывала свои предложения, а объявление о церемонии открытия, которое она придумала, было просто превосходным. Да и остальные ее идеи были совсем недурны. Просто Стивен не был уверен, готов ли он к полной перемене ранее намеченной концепции или нет.

Стивен знал за собой эту негибкость. Ему и надо было быть таким. Давным-давно он понял, что если хочешь чего-то достичь, надо наметить цель и, не отступая, стремиться к ней. Не отвлекаясь и не обходя препятствий. И срезать дорогу тоже было нельзя. Каждый раз, как только он пытался это сделать, его ждало несчастье. Так же он понял, что должен добиться успеха, эта установка была заложена в него еще в детстве. Нищета помог. Может быть, его тоже охватил паралич?

Она скорее доковыляла, чем дошла до своей машины, отчаянно стараясь вернуть самообладание. Джиллиан все еще ощущала его губы на своих губах, все еще не оправилась от удивления, что он согласился поехать к ней домой и что она вообще его пригласила.

Мир перевернулся вверх дном. Неужели Лесли испытала то же самое, неужели ее тоже подхватило и понесло течением, не давая возможности вмешаться ни разуму, ни осторожности, ни простому здравому смыслу? Она кое-как забралась в свою машину. Верх ее все еще был опущен, большинство друзей пришли бы в ужас от ее беспечности. Но у Джиллиан всегда было чувство, что если вор очень захочет угнать ее машину, то найдет способ в нее забраться, безнадежно испортив при этом замки. Она еще надеялась, что вор подумает, что у нормального владельца автомобиля хватит сообразительности не бросать на улице свою машину безо всякой защиты, и поэтому решит, что его ждет какая-то ловушка.

Во всяком случае, «Принцесса», так называла она про себя свой автомобиль, меньше всего занимала сейчас ее мысли. Зачем только она позвала его к себе? Он, вероятно,

оставила на нем свои шрамы, и он чувствовал, что весь покрыт ими.

Красный автомобильчик впереди повернул, и Стивен чуть не упустил его. Эта машинка походила на нее саму: с неукротимой энергией она неслась вперед, и он в своем практичном пикапе почувствовал себя тяжелым и неуклюжим. В своем практичном грузовичке… Но если не безответственная, какое еще слово подходило, чтобы охарактеризовать Джиллиан? Свободная… Непочтительная… Порывистая… Легкая и радужная, как мыльный пузырь. Он ребенком схватился за такой, когда другой мальчишка выдувал их из трубочки. Пузырь исчез, лишь только Стивен его коснулся, но как же он был красив в те несколько мгновений, как волшебно переливался всеми цветами радуги.

Чего же он хочет от радужного пузырька? Такого легкого и непрочного.

Хоть убей, Стивен не понимал, зачем он это делает, зачем следует за ней в ее дом, почему согласился… Почему поцеловал ее.

На какое-то мгновение он почувствовал себя тепло и уютно… и впервые за долгое время… человечным, что ли. Прошлый вечер за обедом, во время их словесной дуэли в его кабинете, при возвращении из цирка и снова сегодня, после осмотра Индейских Холмов… Он вдруг осознал, что за последние годы превратился в какой-то бездушный механизм. Разумеется, он был удовлетворен результатами работы, даже получал удовольствие, когда строительство и планировка удавались и приносили доход. Но душевное тепло? Нет, этого раньше не было, и он не хотел терять это ощущение.

Будь проклята мисс Джиллиан Коллинз!

Когда Джиллиан свернула на длинную подъездную аллею, ведущую к старому, насчитывающему восьмой десяток лет дому, царственно венчавшему холм, она заметила в зеркале заднего вида, что пикап Стивена Морроу приклеился как репей и не отставал от ее машины. Она должна была догадаться, что так и будет.

«Надо надеяться, — мелькнула мысль, — что он не думает, будто я живу в этом величественном здании, а то его ждет сильное разочарование»…

Почему ее вдруг взволновало, что он подумает? Внезапно она почувствовала досаду именно из-за этого. И это ей совершенно не нравилось.

Джиллиан объехала дом и направилась к маленькому коттеджу, бывшему ранее гаражом. Спенсер сидел на окне. Он часто укладывался толстым, как сарделька, телом на край спинки дивана и так поджидал ее, а может быть, просто смотрел на мир.

Припарковавшись, она задержалась, наблюдая, как Стивен ставит свой пикап около ее «Принцессы». «Красавица и чудовище», — с иронией подумала она, и ей сразу полегчало. Весело улыбаясь, она встретила Стивена на пороге дома.

Его выразительная бровь приподнялась, изображая немой вопрос, и она взглядом показала ему на стоявшие бок о бок машины. Стивен усмехнулся углом рта:

— Странная парочка. Джиллиан рассмеялась, и мертвое напряжение оставило ее.

— Пожалуй, — отозвалась она. — Кстати, берегитесь, когда мы войдем в дом, на вас могут напасть звери.

Джиллиан распахнула дверь, и Стивен обратил внимание на то, что и коттедж она не запирала. Стивен начал было говорить о том, что нельзя быть столь беспечной, но она обернулась, и по ее лицу он понял, что она ждет от него именно нравоучений… и проглотил свои упреки. Он не хотел быть предсказуемым… хоть раз.

Раздался лай, видимо, означающий приветствие, и Стивен скривился при виде ковыляющей к ним таксы, все тело которой подергивалось в экстазе от радости встречи с хозяйкой. За этой ходячей сарделькой величественно вышагивала самая безобразная кошка, которую ему когда-либо доводилось видеть.

— Ваша охрана, как я понимаю, — с сарказмом заметил он. — Теперь я догадался, почему вы оставляете дом открытым.

Ее темные глаза сверкнули, и у него снова потеплело на сердце.

— По крайней мере, Спенсер безусловно защитник. Он может зализать налетчика до смерти, — нагнувшись, она потрепала собаку за уши, в ответ раздалось счастливое рычание. — Когда-то был такой знаменитый сыщик по имени Спенсер. В книжке у него очень длинный нос, у моего Спенсера, как видите, тоже. А Безымянка предпочитает обходиться без официального прозвища.

— Она, разумеется, так вам и сказала, — с серьезным видом кивнул Стивен.

Джиллиан приняла оскорбленный вид.

— Вы явно мало общались с животными. Это не она, а он.

Стивену хотелось закончить этот разговор о домашних животных.

Принадлежность Спенсера к мужскому полу можно сразу же определить по кличке. А что прикажете думать, услышав прозвище Безымянка? Он вдруг стал похож на мальчишку, огорченного, что его несправедливо в чем-то обвиняют.

— Ну, вообще-то, и со Спенсером сразу не разберешься, — попыталась она его утешить. — Так что, пока он и Безымянка к вам не привыкнут, берегите ноги.

Джиллиан понимала, что ее понесло (вся эта чушь сама так и льется у нее с языка), и не знала, как перевести разговор на какую-нибудь умную тему.

Вид у него был ошеломленный и озадаченный: от самоуверенной осанки, которую он демонстрировал у себя в кабинете, ничего не осталось, и Джиллиан не могла сдержать улыбку.

— Не тревожьтесь, — успокоила она Стивена. — Я велю им не трогать вас. Если, конечно, вы будете себя хорошо вести.

— А что подразумевается под словом «хорошо»? — поинтересовался он, не совсем уверенный, что они однозначно толкуют это слово.

— Вам придется полюбить мою стряпню, — уточнила Джиллиан.

— Сию минуту я полюблю все, что только можно разжевать.

Склонив голову набок, она вдумчиво оглядела его.

— По-моему, я улавливаю в вашем голосе скептические нотки?

— Нет, нет, только отчаянный голод, — поспешил он разуверить ее, но сдержать ухмылку не смог.

Теперь Джиллиан вздернула одну бровь, копируя его привычку.

— Хищные наклонности проявляются? Так, что ли?

Стивен оценивающе поглядел на нее.

— Точно.

Она усмехнулась.

— Тогда мне лучше как можно скорее утолить ваш голод, пока вы не начали охотиться за Спенсером. Выпьете чего-нибудь?

— Вообще-то я подумал не о собаке…

— Догадываюсь, — улыбаясь, отозвалась она, до нелепости обрадованная, что в глазах его снова зажегся огонек страсти. — Так как насчет выпивки?

— А что у вас есть?

— Пиво. Вино. Джин с тоником.

— Спасибо. Пиво.

Джиллиан снова вопросительно подняла брови. Он понял, что она ждала другого ответа, и удивился почему.

Направляясь к выходу из гостиной, Джиллиан попросила:

— Выпустите, пожалуйста, Спенсера во двор.

Не дожидаясь ответа, она исчезла за дверью, а Стивен остался в полной растерянности. Как, черт возьми, он должен «выпустить собаку», если она никуда не просится. Вывести на поводке? Выгнать пинками? Он судорожно размышлял над этим, глазами обшаривал комнату в поисках какого-нибудь поводка, когда до него долетел ее насмешливый голос:

— Силу применять не обязательно. Просто откройте дверь.

Он сделал, как было велено, чувствуя себя при этом пришельцем с чужой планеты. Затем окинул взглядом комнату. Стивен не знал, что ожидал увидеть, но тому, что предстало его глазам, не удивился. Под окном стоял старый диван. Мягкий и удобный на вид, он словно звал отдохнуть в своих объятиях. Несколько стульев, обитых выгоревшим бархатом, сгрудились вокруг огромного мягкого кресла. Повсюду стояли растения, бледно-зеленые занавески на окнах были отдернуты, чтобы не препятствовать солнечным лучам. Пожалуй, самой новой и дорогой вещью в комнате был отличный музыкальный центр. Стивен сразу оценил его качество и стал изучать коллекцию ее записей. Среди них были и старые пластинки, и компакт-диски, и кассеты. Смесь была самая что ни на есть разнообразная: от джаза и классики до народной музыки, от мелодий 50-х годов до сегодняшнего «мягкого» рока.

— Мои музыкальные пристрастия безграничны, — раздался шутливый голос у него за спиной, и Стивен круто обернулся. Джиллиан стояла в дверях с пивом в одной руке и бокалом вина в другой. — А что предпочитаете слушать вы?

Он пожал плечами.

— Полагаю, тоже все понемножку.

— А поточнее, пожалуйста.

— Ладно. Хэнк Вильямс, — почему-то ему показалось, что это ее собьет с толку, хоть чуточку.

Она ухмыльнулась, сунула ему в руки пиво, подошла к книжной полке и, покопавшись там немного, с победоносным видом вытащила пластинку.

— Одна из самых моих любимых, — самодовольно проговорила Джиллиан, ставя ее, и тоскующая мелодия, печальные слова об утраченной любви зазвучали в комнате. Стивен пожалел, что назвал это имя. Сейчас ему не хотелось слушать об утраченной любви и внимать томительной грусти хрипловатого голоса Вильямса.

Она стояла слишком близко, и рот ее, когда она подняла к нему лицо, неудержимо привлекал его.

Стивен посмотрел на нее сверху вниз. Она была полна такой жизненной энергии и в то же время казалась такой хрупкой и беззащитной. Она не была ни высокой, ни низкой, и теперь, когда она сняла туфли на высоком каблуке, ее макушка пришлась ему как раз под подбородок. Джиллиан глядела на него, склонив голову набок в своей очаровательно задорной манере, от которой сердце его начинало биться неровно. В ее глазах сверкало лукавство, впрочем, была в них и грусть, словно она проиграла какую-то битву с собой. Он вдруг обнаружил, что склоняется к ней.

Его губы коснулись ее губ и почувствовали их отклик. Руки, казалось, сами обвились вокруг тонкой талии, крепко прижимая Джиллиан к его груди.

Раздался нетерпеливый лай, и она отстранилась.

— Его милость вернулся, — пробормотала Джиллиан, не отрывая глаз от лица Стивена.

Лай становился все громче. Ему вторило мяуканье изнутри дома.

— Они что, всегда орут хором?

— Пока не уверятся, что гость — приличный человек.

— И сколько это занимает у них времени? От ее смеха у него потеплело на душе.

— Никто не задерживался достаточно долго, чтобы можно было это узнать.

— Такие трусливые попадались мужчины?

— Это не делает мне чести, не так ли? — спросила Джиллиан.

— Скорее вашим визитерам.

Лай становился все громче, мяуканье все жалобнее.

— Мои зверушки вам еще не все продемонстрировали.

— Снова бросаете вызов?

Джиллиан поглядела на него. Он ослабил галстук и закатал рукава рубашки. Волосы у него были взъерошены, словно он нетерпеливо прочесал их пятерней, серые глубокие глаза смотрели так серьезно… Стивен был необыкновенно привлекателен. Несмотря на легкую словесную перепалку, губы его не улыбались. Она сглотнула, подумав, как же хочется ей снова увидеть, хоть мельком, эту ямочку у него на щеке. Но она появлялась только вместе с его редкой улыбкой.

— А вы готовы его принять? — наконец отозвалась она.

Его пальцы дотронулись до ее щеки. Нежно, бережно… Это так удивило Джиллиан, что она попятилась. Мгновенно рука его опустилась.

— Не уверен, — ответил он серьезно, даже не делая попытки ввести ее в заблуждение.

Она понимала, что бесстыдно уставилась на него снизу вверх, но не могла оторвать

глаз. А он, словно не замечая странности ее поведения, сам смотрел на нее так же пристально.

Шум лая усилился настолько, что Джиллиан, наконец, поморщилась и прошептала:

— Мне лучше заняться Спенсером.

— Угу, — согласился Стивен.

Когда она отворила дверь, Спенсер ввалился в комнату, требуя к себе внимания, и волшебство момента сразу же исчезло.

— Я займусь обедом, если вы позаботитесь о душевном спокойствии Спенсера, почесывая у него за ушами.

— А этот рецепт восстановления душевного равновесия действует на всех обитателей этого дома? — блеснув глазами, осведомился он.

Джиллиан расхохоталась. Он продолжал удивлять ее своим непривычным юмором, когда она меньше всего этого ожидала.

— Это можно проверить экспериментальным путем, — кивнула она и скрылась на кухне прежде, чем ее ноги снова не приросли к земле.

У нее было заготовлено все для салата, а основное блюдо она приготовила вчера — на субботу и воскресенье. Одно из самых своих любимых: макароны с сыром, томатами и гамбургерами, обильно приправленными пряностями… Хотя в общем-то это была довольно простая еда. Она уже поставила обед в духовку и принялась за салат, когда в дверь просунулась голова Стивена:

— Миссия выполнена. Эмоционально удовлетворенная собака храпит на диване. Могу я чем-то помочь?

— Простираются ли ваши таланты на резку помидоров?

— И далее. Я даже иногда мыл салат. А что это за дивный запах? — Он с удовольствием втянул в себя воздух.

— Надеюсь, вы любите пряности.

— Я, кажется, начинаю очень их любить, — намек был недвусмысленным, потому что, говоря это, он окинул ее взглядом. Губы его изогнулись в улыбке, искренней, хоть и неширокой. На щеке заиграла ямочка. Нож выпал из рук у Джиллиан, и ей пришлось отскочить, чтобы не поранить себе ногу. Локтем она задела миску с салатом, и та перевернулась на пол, а ее содержимое разлетелось во все стороны. Джиллиан наступила на лист салата, потеряла равновесие и растянулась на полу, свалив попутно стакан вина. Из соседней комнаты раздался лай, глухой звук лап об пол, и появившийся Спенсер зашагал по салату, а сопровождавший его кот презрительно обнюхивал разбросанные листья.

— Вот с салатом и покончено, — горестно проговорила Джиллиан, не в силах скрыть заливший ее щеки румянец смущения. Ей было неприятно выглядеть такой неуклюжей в его глазах. Ну каким образом удавалось ему доводить ее до такого состояния? В его присутствии у нее просто все валилось из рук.

Джиллиан подняла на него глаза. Он улыбался. Это была первая настоящая радостная ухмылка за все время их знакомства. Улыбка, которую она так мечтала увидеть, но не в такой ситуации.

Джиллиан не могла решить: поддаться очарованию момента или почувствовать себя оскорбленной. Она выбрала первое. Как могла она считать его надутым и нудным? От уголков глаз у него разбежались смешливые лучики, ямочка явилась во всей красе. Он сразу выглядел на десять лет моложе. Наклонившись, Стивен предложил ей руку и одним движением поставил на ноги. После чего не отпустил ее, а притянул к себе. Улыбка медленно исчезала с его лица.

— Вы не пострадали?

— Только моя гордость,

— А вот это зря. Вы очаровательно смотрелись среди листьев салата.

— Теперь вижу, что вы очень голодны.

— Судя по всему, меньше Спенсера — ответил он, поглядев вниз. Опустив глаза Джиллиан увидела, что собака вовсю пожирает пропитанные вином листья салата

— Он ест все подряд, — объяснила она, продолжая держаться за его руку. Она была такой теплой. Теплой, сильной и уютной. Джиллиан попыталась заставить свой голос звучать легко и небрежно и при этом не смотреть на него.

— С такой собакой у тебя нет проблем с вывозом мусора.

Улыбка исчезла с его лица, и снова на нем появилось привычное напряженно-сосредоточенное выражение. Джиллиан вдруг поняла, что ее это выражение больше не раздражает, что она уже начала к нему привыкать. Боже мой! Она стала привыкать! К нему! Помоги ей небеса!

Она опустила глаза на свою руку, все еще лежавшую в его руке, и он тут же ее отпустил, словно только теперь сообразил, что крепко сжимает в своей.

Голос его, еще минуту назад полный теплоты и юмора, прозвучал вежливо и холодно, когда он предложил ей помочь с уборкой.

— Принести бумажные полотенца? Салфетки?

Джиллиан онемела. Бумажные полотенца. Она собиралась сегодня купить их и салфетки… И кофе… И…

Она прикусила губу. Никогда и никто не считал ее образцовой хозяйкой, но сейчас… она почувствовала крайнюю неловкость. Стивен Морроу смутил ее до слез, как школьницу, не выучившую заданный урок. Она впала в растерянность, на которую вообще не считала себя способной. Она вела себя как какая-то глупая…

«Черта с два я ему это позволю!» — подумала Джиллиан, приходя в себя.

Она снова поглядела на него, он улыбался, не сводя с нее завороженных глаз, будто изучал ее. Серебро его взгляда мягко светилось. Джиллиан вскинула голову, и он шагнул ближе.

— Мне так нравится наблюдать за вами, — проговорил он слегка поддразнивающим тоном.

— Наверное, ваша жизнь не слишком разнообразна, если подобное зрелище так вас забавляет, — отрезала она, опять не уверенная, надо ли ей обижаться на его слова или нет.

— Ну, наблюдение за вами интересно, потому что вы непредсказуемы, — ответил он, выгибая свою подвижную бровь.

Джиллиан вынуждена была улыбнуться, соглашаясь.

— Может быть, и так, мне это не приходило в голову. Но если вам все-таки еще хочется получить что-то на обед, лучше покиньте на время кухню.

— Это приказ?

— Предложение в предположении, что вы голодны.

Однако когда он с явной неохотой удалился, комната вдруг показалась ей такой опустевшей… Будто из нее ушла жизнь. Джиллиан нашла старое полотенце в ящике стола и механически вытерла пол, затем проверила, что делается в духовке. Сыр пузырился и готов был перетечь через край. Это была последняя съедобная вещь в доме, надо было постараться не испортить хотя бы ее.

Джиллиан накрыла на стол, надеясь, что Стивен не заметил отсутствия салфеток, и задержалась, оглядывая стол. Он выглядел на редкость убого. Вылив остаток вина из открытой бутылки в графин, она вставила в горлышко свечу и зажгла. Ее трепещущий свет сразу придал обстановке романтический вид.

Увидев этот эффект, она чуть было тут же не погасила свечу. Меньше всего ей хотелось создавать романтическую обстановку. Но все-таки Джиллиан не стала этого делать: она представила себе его серьезное лицо, освещенное мерцающим светом свечи, и почувствовала, что улыбается. Черт бы его побрал!

6

Стивен вдруг понял, что бесцельно бродит по коттеджу, не находя себе места.

Его самообладание, которое он годами тщательно воспитывал в себе, рассыпалось на куски. Он хотел Джиллиан. Он хотел ее так сильно, что у него все ныло внутри. А она вовсе не походила на тот тип женщин, которые ему всегда нравились. Он подумал об этом почти с отвращением. В последние годы все его немногочисленные увлечения и кратковременные романы были у него только с предсказуемыми, хладнокровными женщинами.

По сути дела, все они походили на Лорели и в каком-то моментальном прозрении он понял, что выбирает их, вероятно, из чувства самозащиты: зная, что такие женщины контролируют свои эмоции и не требуют от партнера искренности и силы чувств. Ему не грозило увлечься ими всерьез. А значит, не грозила душевная боль.

Стивен вспомнил тот день в больнице, когда Лорели вернула ему кольцо, которое он подарил ей в момент помолвки, то самое, на покупку которого он несколько месяцев копил деньги. Доктора сказали ему, что он никогда больше не сможет играть в футбол; более того, что, по всей видимости, боль в ноге будет беспокоить его всю жизнь. И он рассказал об этом Лорели. Она сдержанно выслушала его и молча удалилась. Спустя три дня она вернула ему обручальное кольцо. Он больше не был героем футбольного поля. У него не оставалось перспектив стать профессиональным спортсменом, значит, не будет и Лорели. Даже сейчас он ощущал горечь ее предательства, но не сожаление. Как можно сожалеть о потере того, кого, оказывается, совсем не знал? На понимание того, что он на самом деле никогда ее не знал, ушли месяцы. И тогда же он понял, что и себя не знал тоже.

Стивен гордился тем, что, получив однажды горький урок, больше не повторял подобной ошибки, что научился сдержанности. Но с Джиллиан Коллинз сдержанность покидала его, и поэтому она для него была опасна.

Но он не мог без улыбки вспоминать, как она сидела с удивленным видом на полу кухни среди салатных листьев, и то, что последовало за этим. Его подкупали в ней биение жизни, фантазия, взрыв эмоций…

Никогда еще Стивену не доводилось встречаться с такой порывистой и открытой женщиной. Джиллиан Коллинз, он это четко понимал, ничего не делала наполовину. Просто не умела.

Стивен почувствовал, как что-то трется об его ноги и, посмотрев вниз, увидел Спенсера. Все-таки он выглядел очень нелепо: длинноносый, с опущенными ушами и толстым туловищем, на коротких лапах, но сейчас он смотрел на Стивена с таким обожанием, что тот и не заметил, как опустился на колени и стал почесывать его за обвислыми ушами. Однако Стивен не был уверен, что ему понравилось, как Спенсер в экстазе прошелся языком по его лицу.

— Давай мы с тобой договоримся, — сказал он. — Я почешу у тебя за ушами, если ты пообещаешь не лаять в неподходящий момент.

Спенсер посмотрел на него с выражением: «Я сделаю что угодно, лишь бы почесали», и Стивен вдруг подумал, что, наверное, рехнулся: заключает сделки с собакой!.. Разумным такое поведение никак не назовешь. Но с момента, когда Джиллиан вошла в его кабинет, он вообще вел себя неразумно.

Потягивая пиво, он снова огляделся по сторонам. Была в этом коттедже какая-то уютная теплота. Вокруг было множество фотографий. Он поднялся и стал их рассматривать. На одних была Джиллиан с двумя девочками, невероятно на нее похожими. На других — мужчина в военной форме и тоненькая женщина с длинными черными волосами. Много было фотографий животных-

На одном снимке Джиллиан была запечатлена с Лесли. И даже глядя на фотографии, Стивен ощущал жизненную энергию, исходящую от Джиллиан Коллинз, какое-то излучение, которое, казалось, говорило; «Я люблю жизнь, не сомневайтесь в этом!»

Стивен подумал о своем доме, большой квартире, почти пустой, за исключением самого необходимого. У него не было даже снимков двоих его братьев. Один из них был женат и жил с женой и детьми в Калифорнии, другой, еще холостой, жил здесь, в Атланте.

— Стивен.

Он быстро обернулся, не выпуская из рук фотографию, которую взял с комода, чтобы лучше рассмотреть.

— Это ваши родители?

— Да. Мама наполовину индианка, наполовину мексиканка, а по натуре цыганка. Отец — смесь шотландца и скандинава. Странное сочетание, не так ли?

— Где они сейчас?

— В Германии. Отец там служит.

— А сестры? — Стивен попытался припомнить их имена, но в голове осталось только, что они какие-то необычные.

— Мои сестры живут в разных концах планеты, — усмехнулась она. — Мирилла вышла замуж за итальянца, когда отец служил в Италии, а Джианна вышла за военного летчика который сейчас обучает пилотов в Саудовской Аравии. Меня, можно сказать, бросили здесь после того, как отец закончил службу в форте Макферсон. Я как раз поступила в университет в Джорджии и решила остаться, На некоторое время.

— Временно?

— По-моему, я привыкла странствовать, — кивнула Джиллиан. — Я все время думаю, может, завтра соберу вещи и уеду.

— А как же ваше агентство?

— Наверное, это меня и держит здесь… то, что Лесли… но теперь… — Она оборвала фразу, и слова повисли в воздухе.

— А что теперь? — допытывался Стивен. Джиллиан пожала плечами.

— Я пришла сообщить вам, что обед готов.

Она уклонилась от ответа. Ей совсем не хотелось сейчас говорить о Лесли и о том, что может означать ее отсутствие. Лесли была ее лучшей подругой, а не только деловой партнершей, можно даже сказать, ее якорем спасения.

Они направились на кухню, и для Стивена было совершенно естественным обнять ее за плечи. Запахи там стали еще аппетитнее, и он почувствовал, что у него заурчало в желудке. Вообще-то он привык подолгу не есть, когда работа поглощала его. Он умел так концентрироваться на срочной проблеме, что все вокруг переставало существовать. Этому он научился, занимаясь спортом. Тогда ему приходилось отключаться от шума толпы, обидных выпадов игроков противника, угрозы быть сбитым с ног, когда он готовился к удару. Он отточил это умение, превратив его в настоящее искусство, так что иногда лишь вечером обнаруживал, что весь день обходился без еды.

Свет свечи колебался и подрагивал, и ему невероятно понравилось, что она зажгла ее специально, чтобы стало уютнее. Когда Джиллиан села за стол, он заметил, что мерцающий свет придавал ее темным волосам особый красноватый отблеск, и глаза казались ярче обычного,

Она была по-настоящему красивой и с каждой минутой, которую он проводил с ней, казалась еще красивее. Такого, уж точно, с ним еще не случалось.

Джиллиан лукаво улыбнулась ему и скомандовала:

— Ешь!

Он подчинился и, к своему удивлению, обнаружил, что все очень вкусно. Просто изумительно вкусно. Она порезала сверх сыра помидоры и посыпала все сухариками. Он ел и ел. И не мог оторваться, пока, подняв глаза,

не увидел, что Джиллиан с улыбкой удовлетворения наблюдает за ним.

— Ты точно голоден, теперь я это вижу, — прокомментировала она.

— Сама виновата, — откликнулся Стивен, несколько смущенный тем, что накинулся на еду, словно голодный зверь, — яростно и нетерпеливо. — Это просто прекрасно приготовлёно.

— Не на всех моя стряпня производит такое впечатление, — покачала головой Джиллиан. — Отведав моей готовки, Лесли всегда бежит за стаканом холодной воды. Слишком много перца. Даже Спенсер долго принюхивается, прежде чем решается есть.

Стивен посмотрел вниз на таксу и встретился взглядом с ее полными надежды глазами. Посмотрев на свою дочиста опустошенную тарелку, он виновато улыбнулся:

— Прости, друг.

— Он просто хочет создать у тебя впечатление, что я морю его голодом.

— Глядя на него, так никто никогда не подумает, — морщинки у его глаз разбежались лучиками.

— Еще макарон?

— Ты хочешь, чтобы я выглядел, как Спенсер? — обвиняюще спросил он.

— А что, было бы весьма любопытно взглянуть, — она склонила голову набок, воображая себе это зрелище. — Что ж, нос можно было бы вытянуть пластической операцией, но уши… уши у тебя совсем не подходят. — Джиллиан горестно покачала головой. — Ничего не выйдет. Очень сожалею.

Стивен задушевно посмотрел на нее.

— Отвергнут. Снова отвергнут.

— Ха, так я и поверила! Герой-футболист.

Джиллиан всего лишь подшучивала над ним, но вдруг заметила, как он мгновенно напрягся, как ушла из него спокойная расслабленность, словно и вовсе ее не было. Она случайно попала на болевую точку и очень жалела об этом.

— Стивен? — мягко окликнула она его. — С тобой все в порядке?

Но он уже отодвинул стул от стола.

— Я помогу тебе убрать, — голос его снова звучал по-деловому коротко.

Огорченная, Джиллиан поднялась вместе с ним. Она не стала возражать, главным образом потому, что не думала, будто это принесет пользу. Она уже не раз сталкивалась с его упрямством. И, кроме того, ей не хотелось, чтобы он уходил из комнаты. Внезапно он отгородился от нее глухой стеной, но она все равно хотела, чтобы он остался, в надежде, что хорошее настроение еще вернется.

Он сложил, а затем ополоснул тарелки с ловкостью и сноровкой почти профессиональной, как человек, который делает это постоянно. За работой они почти не разговаривали, потому что нельзя было назвать разговором краткие вопросы-ответы, которыми они перекидывались: о том, стоит ли заводить посудомоечную машину, каким средством для мытья посуды она предпочитает пользоваться и куда ставить вымытые тарелки. Было такое впечатление, что на кухне у нее возник добрый джинн и взял все в свои руки. Она могла только стоять и безмолвно наблюдать за ним, даже не пытаясь овладеть положением, а это было вовсе на нее не похоже.

Джиллиан следила за тем, как движутся его руки — быстро и уверенно, как напряжены его плечи. Серьезное выражение снова вернулось на его лицо, лукавый огонек в глазах погас, и они стали мрачными.

Что такого она сказала, из-за чего пропала вся его беззаботная шутливость? Она ей так нравилась.

Стивен сегодня многое узнал о ней, Она поняла, что наболтала лишнего о себе, а он, сейчас это стало ей очень ясно, ничего о себе не рассказал. Он и теперь оставался для нее такой же загадкой, как три дня назад, когда она впервые вошла в его кабинет. Даже, пожалуй, побольше, потому что подкинул ей за это время несколько кусочков головоломки, что совсем ее заинтриговало. В ней проснулся жадный интерес, хотелось узнавать о нем еще и еще, чтобы составить целую картину. Снова Джиллиан мысленно перебрала все, что знает о нем.

Бизнесмен, бывший спортсмен, магнат, занимающийся недвижимостью, который с восторгом только что поедал макароны у нее на кухоньке.

Атлет, привлекательный мужчина, справлявшийся с кухонной работой просто и естественно.

Суровый, сдержанный человек, ненавидящий выказывать свои чувства, легко завоевал сердце Спенсера. Если судить по обожающему взору пса.

Консервативный костюм-тройка и мгновенная влюбленность в белых цирковых лошадей.

Сплошные противоречия, интригующие и привлекательные.

А теперь он, покончив с мытьем посуды, стал приводить в порядок раковину и кухонный стол с такой яростной энергией, словно шел в атаку на врага. Когда Стивен завершил уборку, кухня выглядела чище, чем когда бы то ни было у самой Джиллиан.

Проведя последний раз тряпкой, Стивен поколебался, затем обернулся к ней.

— Спасибо за обед.

— Вы что, Мистер Чистота? — наконец-то смогла выговорить Джиллиан, изумленная ходом событий.

Губы его дрогнули и слегка расслабились.

— Не совсем. Скорее привычка. Я был старшим из четырех сыновей, а моя мать… — глаза его затуманились, и он не докончил фразу. Что-то похожее на боль промелькнуло на его обычно невозмутимом лице, и Джиллиан подивилась про себя, почему ему так трудно говорить о себе или о своей семье.

Однако то, что он собирался сказать, осталось для Джиллиан тайной, Стивен больше не добавил ни слова.

— По-моему, мне пора прощаться, — после неловкой паузы произнес он. — У меня сегодня еще много работы.

— Стивен?..

Его сдержанные серые глаза встретились с ее глазами. Он ждал продолжения фразы.

А Джиллиан не могла ничего выговорить. Ей хотелось попросить его остаться. Хотелось попросить о многом. Но лицо его было холодно, взгляд отстраненный, словно он что-то решил для себя и решения ни за что не переменит. Джиллиан подумала, что никогда не встречала человека с таким самообладанием.

И все же она увидела, как сегодня оно немножко изменило ему, в его железном панцире оказалось слабое местечко.

— Мы обсудим деловые вопросы завтра, — наконец выговорила она. — Насчет открытия.

— Да, конечно, — кивнул он. — И спасибо за обед.

Он посмотрел вниз, и Джиллиан проследила за его взглядом. Спенсер с умильным выражением смотрел снизу вверх, подрагивая своим длинным телом. Стивен быстро наклонился и несколько раз погладил собаку, от чего та стала радостно повизгивать.

Покачав головой, Стивен заметил:

— Он совсем бесстыжий.

«Весь в свою хозяйку», — подумала Джиллиан. Она не сводила глаз со Стивена, и ей так хотелось, чтобы он остался. В ее маленькой комнате он выглядел особенно высоким и сильным. Его мускулистое подтянутое тело царило в ней; свет золотыми отблесками играл на его русых волосах. Стивен наполнил пространство своим трудно уловимым, но необыкновенно завораживающим магнетизмом, о котором он сам, в этом Джиллиан была уверена, не подозревал. Пальцы ее сжались в кулаки, чтобы только не потянуться, не коснуться его.

— Когда? — спросила она.

— Позвони утром моему секретарю — ответил он почти резко, слова выскакивали из него, словно монетки из игрального автомата. Однако он не двигался, и она почувствовала исходившую от него растерянность, словно Стивен презирает собственную слабость и испытывает явную досаду и злость на самого себя.

И тогда Джиллиан потянулась к нему, подняв лицо. И его лицо склонилось к ней, и губы их встретились.

Это была вторая встреча, неизбежный поцелуй, в котором было ощущение чуда. Но напряжение не оставило его тела, и она знала, что Стивен борется с влечением к ней, с этим неукротимым притяжением друг к другу. Однако его губы ласково бродили по ее лицу, пробовали на вкус ее рот. Его рот приоткрылся, и язык быстро скользнул по ее губам, приглашая их открыться. Они раскрылись просто и естественно.

Как и несколько часов назад, Джиллиан почувствовала, что ее окатило жаркой волной. Она мгновенно воспламенилась, все вокруг перестало существовать: осторожность, здравый смысл, ответственность, обязанности. Все было так, как раньше, когда их прервали Спенсер и Безымянка. Единственно важным было ощущение его губ на своих, дразнящие касания его языка, пробуждавшие бурю чувств, тепло прижимавшегося к ней сильного мужского тела.

Она хотела его, как никогда никого раньше. Джиллиан жаждала близости с этим мужчиной, какой никогда еще не хотела с другими мужчинами. При этом, однако, она знала, что многим рискует… рискует своим сердцем,

Уверенности в том, что она может рассчитывать на ответные нежные чувства, у Джиллиан не было.

Губы его оторвались от ее рта, и стали двигаться по щеке к уху. Он откинул ее волосы с лица и прошелся, пощипывая, губами вокруг мочки уха. От каждого ласкового прикосновения будто маленькие разряды ударяли в ее кожу, находя впоследствии отклик по всему телу. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы, играя, зарывшись в густые волнистые волосы.

Джиллиан почувствовала, как сильно его желание, и волны сладкого предвкушения прокатились по телу, сотрясая его. Она откинулась назад, еще теснее прижавшись к нему бедрами.

— Ах, Джиллиан, — прошептал он ей на ухо. — Это неразумно.

Джиллиан подняла на него растерянные глаза, не совсем понимая ход его мыслей. Но Стивен ничего не стал больше объяснять.

— Ты это уже говорил, — сказала она.

— Знаю. Непозволительно зрелому мужчине вести себя, следуя своим инстинктам.

— А может, наоборот, — шепнула Джиллиан.

Он притянул ее еще ближе к себе, взяв в охапку и прижав так крепко, словно боялся отпустить, будто она тут же исчезнет навсегда, стоит ему ослабить объятия.

— Проклятие, — произнес он. — Тебя так… приятно обнимать.

— Ну и хорошо, — отозвалась она.

— Ничего хорошего. Лучше б ты была на ощупь, как мешок с углем.

Отвечать на это было нечего, и Джиллиан могла всего лишь улыбнуться. После того, как он отреагировал за обедом на ее невинную фразу, она не знала, что можно говорить и что нельзя.

Но Стивен не дал ей времени подумать хорошенько.

— Мне действительно надо идти, мисс Коллинз, — мягко проговорил он, и голос его словно обласкал ее, хотя в то же время она поняла, что он пытается сохранить между ними дистанцию. Он и так разрешил себе побыть с ней подольше. Попятившись, он повернулся и направился к двери.

Сказав: «Доброй ночи!» — Стивен исчез, прежде чем она могла что-либо ему ответить.

Джиллиан прислонилась к стене, ноги ее не держали. Сильные эмоции, которым раньше не было места в ее жизни, переполняли ее. Она сознавала, что впустила в свою жизнь абсолютно неизвестного ей человека, который грозил перевернуть ее мир вверх дном.

Проклятие! Несколько раз за сегодняшний день он вел себя как полный идиот. Ни о чем другом, отъезжая от ее дома, Стивен не мог думать. Почему вблизи нее он не может сдерживать свои эмоции?

Проблема состояла в том, что из-под контроля вырвалось не только его либидо. Слишком много чувств переплелось. Опасных. Слишком опасных. Он не мог припомнить случая, когда бы так таял от улыбки, даже от улыбки Лорели.

Но эта улыбка была особенной. Эта робкая, жалобная, когда он грубо сказал ей, чтобы она позвонила его секретарю, не была свойственна ее лицу, которое обычно светилось жизнью и какой-то внутренней радостью. Сердце его исполнилось сожалением и даже стыдом за свою несдержанность, и ему захотелось, чтобы всех этих поцелуев и объятий вовсе не было.

Стивен знал, что должен найти другое агентство. Их… деловое сотрудничество… не сложилось. Ему надо было не терять разума.

Слишком многое зависело от того, что принесут ближайшие несколько недель, чтобы именно теперь терять голову из-за женщины

Однако он поздно спохватился. Ее руками уже было слишком многое сделано

Почему он допустил этот последний поцелуй? Он на мгновение расслабился, решив, что сумел совладать со своими чувствами. Особенно после того, как Джиллиан бросила что-то о «герое-футболисте». Стивен ненавидел этот свой образ и понимал, что частично Джиллиан привлекла его к себе своим полным равнодушием к его былой спортивной славе. И вдруг она взяла и сказала эту фразу, и он снова похолодел. Это помогло ему укрепить свою решимость. Пока она не поглядела на него…

Шоры. Ему нужны шоры, когда она рядом. Если это нельзя осуществить физически, ей-богу, он должен обуздать свои эмоции.

Как-нибудь.

Господи, как же ныло у него внутри! Душ, вот что ему сейчас нужно. Холодный душ. Очень, очень холодный душ.

Растерянная, усталая и расстроенная, Джиллиан занялась на следующий день накопившимися в рекламном агентстве делами.

В конце концов, у нее были и другие клиенты, и она знала, что в последние дни пренебрегала ими.

А еще она разозлилась. На себя. Стивен Морроу не имел права так поступать: обдавать ее то жаром, то холодом, как неисправный душ.

Она передала новые тексты объявлений об открытии ночного клуба редактору развлекательной колонки, пошутила с ним несколько минут, отказалась от ленча и уже собралась было уходить, когда ее вдруг осенило.

— Как ты думаешь, могу я воспользоваться вашим «моргом»? — осведомилась она. «Моргом» в газете называли архив.

— Конечно, но только в моем сопровождении, — ответил редактор, ее старинный друг. — Что тебе нужно разузнать?

Джиллиан пожала плечами.

— Я собираю предварительные сведения для моей партнерши. У нас есть клиент… Стивен Морроу.

— А-а, полузащитник, — с энтузиазмом заметил приятель. — Один из лучших в Джорджии за все времена.

— И ты туда же, — вздохнула она. — Я лучше о тебе думала.

— Что ты хочешь? Я же тоже учился в университете Джорджии, — откликнулся он.

7

Стивен Морроу оглядывал Индейские Холмы с пригорка, на котором располагалось здание клуба. С первых эскизов, появившихся на бумаге, до посадки цветов и кустарников в выстроенном новом районе, он ощущал чувство гордости и удовлетворения от того, что его планы воплотились в жизнь.

Однако сегодня почему-то это зрелище не радовало его, как обычно. Впервые за последние несколько лет он ощутил, что в его жизни не хватает чего-то очень и очень важного. Того, что придает жизненные силы, придает жизни смысл.

Заниматься самоанализом ему не хотелось. Только не сейчас. В глубине души он этого просто боялся.

Ему не хотелось что-то изменять в своей жизни. А между тем он понимал, что свербящее душу ощущение может привести именно к этому. Уже в какой-то степени привело.

Прошлый вечер продемонстрировал его слабоволие. Как мог он себе такое позволить? Поцеловал ее. И не один раз, а три, и каждый поцелуй затягивал его все глубже в трясину беды. Деловое сотрудничество? Запрет из запретов!

«Дисциплина, — предостерег он себя. — Дисциплина и выдержка». Он выучился этому в детстве, когда ему было десять, и отец, получив травму на работе, начал пить все больше и больше. Стивену тогда пришлось взять на себя заботу о младших братьях. Почему же сейчас выдержка покинула его?

Он подумал о братьях, Майке и Бобби, пытаясь припомнить, когда в последний раз их видел. Оба старались не терять с ним связи, но их благодарность его смущала, ну и, разумеется, у него никогда не было свободного времени. Майк, компьютерный гений, жил со своей семьей на Западном побережье.

Стивен был там всего один раз за пять лет, и то лишь потому, что его потенциальный инвестор находился в южной Калифорнии. У Майка и его жены было трое сыновей-погодков: одного, двух и четырех лет. Стивен никогда не встречался с ними, только на фотографиях.

Бобби, теперь уже Роберт для всех окружающих, кроме своих братьев, был адвокатом в одной фирме здесь, в Атланте, и трудился не покладая рук. Они иногда перезванивались, говорили, что надо бы встретиться хоть ненадолго, хоть выпить по стаканчику вместе, но всегда что-то им мешало.

Сегодня Стивен вдруг понял, что всегда встречи откладывал он. Он все время находил извинения, но за этим крылось иное: нежелание ворошить воспоминания, ужас прошлых дней, вернее, одного дня.

Он задумался, правильно ли поступал. Стивен ощущал ужасную пустоту, существование которой никогда не хотел признавать, но теперь вынужден был сказать себе, что она сидит глубоко в нем, готовая поглотить его целиком, если он даст слабину.

Ему следует больше времени проводить с братьями, вообще с людьми. После открытия новостройки он так и сделает. После того, как успешно запустит Индейские Холмы. Через несколько недель. Через несколько месяцев.

Будь проклята Джиллиан Коллинз за то, что пробудила в нем острое чувство одиночества, которое он загнал в дальний угол своего сердца. Будь прокляты ее карие глаза, которые все время стояли перед его мысленным взором. Будь она проклята за то, что так размягчилась его душа. Из-за нее он совсем раскис.

Джиллиан откинулась на спинку вертящегося кресла и собралась с духом, прежде чем набрать номер его телефона. Ей было необходимо позвонить Стивену Морроу. Сегодня была пятница, и они должны были передать объявление в газеты не позднее среды, чтобы оно успело появиться в воскресных выпусках, оповещая о предстоящем через неделю торжественном открытии района «Индейские Холмы».

Будет ли это старое объявление, подготовленное Лесли, или новое, которое предложила она?

Джиллиан всегда хорошо понимала, что на уме у клиентов, но Стивен Морроу оставался для нее загадкой. Ей казалось, что никогда она не сумеет понять его до конца.

Желудок у нее сжался при одной мысли о его вчерашнем поцелуе и поспешном уходе. Тело до сих пор ныло от неудовлетворенного желания. Сколько лет она ждала это чувство… и вот на тебе, втюрилась в чопорного бизнесмена, больше похожего на статую, чем на человека из плоти и крови.

Ее передернуло при мысли об этом. Наверное, она была единственной тридцатилетней девственницей в мире. И не из-за того, что была уродиной и никто из мужчин не добивался ее. Нет, желающих было хоть отбавляй. Такая ситуация была особенно нелепой при темпераментной, энергичной, жизнелюбивой и настырной натуре Джиллиан. Она готова была изведать весь мир, узнать жизнь во всех ее проявлениях. И, конечно, хотела узнать самый большой ее секрет. Однако в последнюю минуту ее всегда что-то сдерживало. В ее свиданиях с мужчинами отсутствовала магия страсти, истинная потребность друг в друге. И, разумеется, мешало ее воспитание, вернее семья, Ее родители горячо любили друг друга до сих пор, и Джиллиан просто органически не могла согласиться на меньшее. Она целовалась, флиртовала и бегала на свидания, но… ждала, и уже почти потеряла надежду встретить его — единственного, желанного, любимого.

Неужели сбылось? Значит, она дожидалась его! Помоги ей, Господи!

Хлопнув записной книжкой по столу, Джиллиан с тоской посмотрела на письменный стол Лесли. Как ей хотелось, чтобы подруга была сейчас здесь и занялась делами этого Стивена Морроу.

Как же ей хотелось никогда больше его не видеть.

Врунья! Надо быть честной хотя бы перед собой!

Она решительно протянула руку и подняла телефонную трубку.

— — Морроу слушает, — отрывисто произнес он, когда секретарша соединила его с Джиллиан.

— Привет! — голос Джиллиан прозвучал протяжно и вызывающе, он всегда казался

Стивену таким сексуальным, и от этого звука все внутри у него напряглось. Он вошел в свой кабинет буквально за несколько минут до ее звонка, но знал, что ждал именно его, и эти несколько минут показались ему часами. Стивен был почти уверен, что после вчерашнего кошмара Джиллиан позвонит и разорвет их контракт.

Несмотря на твердое намерение держаться сухо, голос его невольно смягчился, и он отозвался:

— Привет!

На другом конце провода наступило молчание. На обоих концах. Стивен услышал собственный вздох. Перед его мысленным взором стояли ее темные, спадающие набок шелковистые волосы, качающиеся серьги, бездонные глаза, в глубине которых мелькали искорки. Наверное, она постукивает карандашом по столу со всей своей бьющей через край энергией.

— Я хотела выяснить насчет объявления… — голос ее звучал сдержанно, с несвойственной ей нерешительностью. Стивен огорчился: Джиллиан Коллинз не должна никогда быть растерянной, и, уж точно, он не хотел чтобы это случилось по его вине,

— Остановимся на вашем варианте, — проговорил Стивен, — Можете представить его мне в окончательном виде в понедельник?

Джиллиан заколебалась: для этого художнику придется поработать в субботу и воскресенье. Впрочем, такое бывало и раньше.

— Думаю, да. Что мне сказать Сергею?

— Вы имеете в виду, на каком плане из трех я остановился?

Теперь в голосе его явно слышалось участие, и Джиллиан почувствовала, как теплая волна пробежала по ее телу.

— Да.

— Думаю, лучше всего второй вариант, — ответил он и замолчал, а затем после паузы добавил предостерегающе: — Джиллиан, я не хочу, чтобы цирк задавил все остальные мероприятия.

— Значит, я могу предупреждать радио и телевидение?

— Безусловно, — согласился Стивен, и тепло в его голосе стало еще заметнее. — Но в разумных пределах. Договорились.

Снова наступило молчание, затем Джиллиан беззаботно произнесла:

— Вам стоит лишь скомандовать.

В ответ она услышала негромкий смешок. Всегда, когда он с ней разговаривал, в словах скрывался какой-то подспудный вызов. Как бы он ни старался говорить спокойным деловым тоном, ее дерзкое чувство юмора разрушало его броню.

— Сомневаюсь, — усмехнулся Стивен, и все его добрые намерения снова рассыпались во прах. Он-то хотел, чтобы их переговоры были официальными и краткими. Он умел так разговаривать. Обычно умел.

— Значит, я увижу вас в понедельник? — уточнил он.

— Стивен?..

Она говорила нерешительно, и он сжал изо всех сил телефонную трубку. Он хотел пригласить ее в субботу или воскресенье встретиться с ним, но вовремя остановился, и вот Джиллиан сама делала это за него.

— Один друг, мой клиент, сегодня вечером выступает в Клубе Комедии. Хотите пойти?

У него все свело внутри. Клуб Комедии. Стивен никогда в нем не был и не хотел туда идти. И что это еще за «друг»? Непривычная ревность пронзила его.

Молчание затягивалось, становилось неловким.

— В котором часу? — — наконец произнес он. На другом конце провода раздался легкий вздох. Сожаления?

— Восемь подходит?

— Хотите сначала где-нибудь поесть? — Стивен сам не понял, почему спросил об этом.

— А вам разве не надо будет сегодня еще работать? — в голосе звучала легчайшая улыбка.

— Надо. — «Но некто мешает мне думать о работе», — мысленно добавил он. Возможно после сегодняшней встречи он сможет выкинуть ее из головы. Стивен не сомневался, что Клуб Комедии вызовет у него отвращение.

Джиллиан рассмеялась, и он подумал, как приятно это прозвучало, как заразительно, как хочется ему слушать и слушать этот смех. Ему захотелось самому улыбнуться.

— Обед — это звучит чудесно!

— Тогда в шесть тридцать, — сказал он. — Может быть, нам еще удастся обсудить кое-какие недоработки в плане открытия? — Последнее, он это прекрасно знал, было сказано им для собственного спокойствия.

— Я так и поняла, что просто поесть не придется, — поддела его Джиллиан.

— Разумеется, — признался он. Опять наступила пауза.

— Значит, в шесть тридцать, — подвел итог разговору Стивен.

«Как удается втиснуть столько энергии в такое хрупкое тело?» — думал он, наблюдая за ней в Клубе Комедии.

Сегодня она была очень красива: яркие глаза, темные, поблескивающие в притушенном свете клуба волосы… На ней были ярко-красные блузка с юбкой с замысловатым индийским орнаментом, зеленым с золотом. Она выглядела обворожительно, как экзотическая бабочка среди мотыльков и капустниц. Рядом с ней Лорели казалась бы не просто бесцветной, а безжизненной.

Стивену хотелось наклониться и поцеловать ее, откинуть локоны со лба. Она смеялась над репликами, а он изучал в это время черты ее лица. Взятые по отдельности, они не были безупречны. Скулы у нее были слишком высокими, нос чересчур прямым, рот очень уж широким. «Это энергия и радость жизни, — подумалось ему, — делают ее такой привлекательной, что устоять невозможно».

Услышав вокруг дружный смех, он растянул рот в улыбке, но вообще-то выступавший артист его не заинтересовал. Стивен был поглощен наблюдением за ее подвижным лицом, заразительным смехом или быстрой улыбкой. Никогда так не очаровывала его ничья смена выражений лица, впрочем, все в ней его завораживало.

Обедали они в маленьком французском ресторанчике, куда он обычно водил клиентов и инвесторов, Там его хорошо знали и проявили к ним максимальное внимание. Когда Стивен сказал, что они торопятся, их заказ появился на столе немедленно.

Но вкуса пищи он не почувствовал. Он расспрашивал ее об объявлении в газетах, об изменениях в радиорекламе, Туда должно будет войти оповещение о включении в программу праздника открытия, выступление цирка «Звезды России». Его поразил ее профессионализм, хотя в этом он не должен был сомневаться. Особенно теперь.

Стивен уже понял, что она развлекается от души, но когда нужно, ум ее работает точно и быстро.

Сейчас Джиллиан целиком отдавалась зрелищу и хотела, чтобы он тоже увлекся им, но Стивен не мог расслабиться. Глядя на нее, он жалел, что ему это никак не удается, что-то внутри его словно заледенело и не оттаивало.

— А вот и он, — взволнованно сказала его спутница, и Стивен сосредоточил внимание на сцене.

Он и не заметил, как одного актера сменил другой. На сцене появился молодой человек, значительно моложе тридцативосьмилетнего Стивена, и улыбка легко рождалась на его губах. Стивен сразу же ощутил к нему необъяснимую антипатию.

Сжав зубы, он откинулся на спинку стула и, несмотря на хихиканье и смешки окружающих, решил, что ничего смешного в этом парне нет. Но тут комик начал монолог о банкирах и своих попытках получить деньги в долг. Губы Стивена невольно стали подергиваться, и он, не удержавшись, улыбнулся: так остроумно и точно в мельчайших деталях была сыграна сценка.

— Правда, хорош? — спросила Джиллиан, когда актер ушел со сцены, провожаемый одобрительными аплодисментами. — Это его первое выступление в клубе, и ему действительно нужна была моральная поддержка. Надеюсь, вы не жалеете, что пришли?

— Он… давно стал клиентом? — ревность продолжала его грызть.

— Он сын художника, который делал ваше объявление, — усмехнулась Джиллиан. — Что-то вроде младшего брата. Днем он работает в банке.

— Как я понимаю, коллеги-банкиры его на сцене не видели, — сухо заметил Стивен, и она расхохоталась.

— Он клянется, что скоро покончит со своим скучным бизнесом и попытается поехать на гастроли с одним из комедийных коллективов. Он сейчас собирает деньги, экономит как сумасшедший, потому что они не платят. Большинство не платит.

Стивена вдруг озарило.

— Так это еще одна из ваших благотворительных акций?

Джиллиан вспыхнула.

Он поднял бровь.

— Я что, единственный клиент, который платит?

Она ухмыльнулась.

— Не совсем. Этот клуб тоже платит.

— А-а, именно так вы и протащили сюда своего друга?

— Да, так я и поступаю, — с достоинством проговорила она. — Свожу людей друг с другом. Прекрасные получаются сочетания. Вот, например, вы и цирк. Управляющий этого клуба был в восторге, когда прослушал моего знакомого. В противном случае… — Она пожала плечами.

— В противном случае вы нашли бы другой способ, — предположил Стивен, не в силах сдержать улыбку.

— Вы очень подозрительны, мистер Морроу.

Он откинулся назад и задумчиво посмотрел на нее.

— Вы уже признались в шантаже, и подозреваю, что мелкое взяточничество вам также не чуждо.

— Взяточничество?

— А вчерашний обед? — несмотря на небрежность тона, в глазах его она увидела вопрос и ответила прямым и ясным взглядом.

— Не слишком-то вы мне доверяете, мистер Морроу. Если бы я захотела кого-то подкупить, я приготовила бы что-нибудь получше макарон.

Улыбка его пропала. Атмосфера между ними вдруг стала напряженной и агрессивной. Стивен понимал, что в этом виноват он. Знал, что какой-то черт внутри словно подначивает его. Но еще он сознавал, что начинает слишком дорожить Джиллиан Коллинз. Он не мог игнорировать вдруг вспыхнувшую ревность при виде ее восторженной реакции на выступление друга. Господи, Боже, один раз женщина уже использовала его и отшвырнула. Он поклялся, что больше такого не повторится, что сердце его не будет тосковать после еще одной разлуки. А Джиллиан Коллинз приобретала над ним все большую власть, начинала подчинять его своей воле. Например, сегодняшний вечер. Зачем он сюда явился?

— Пойдемте, — отрывисто бросил он.

Джиллиан кивнула, и в зале словно похолодало. Блеск глаз ее потух, и губы сжались. И она сразу же потеряла свое очарование.

— Куда я должен внести деньга?

— Нас просто пригласили, — ответила она. — Считайте это еще одной взяткой. — На этот раз Джиллиан и не думала скрывать своего гнева.

— Джиллиан?..

Но она уже поднялась, и ему пришлось поспешить, чтобы нагнать ее у двери.

Джиллиан кипела от злости. С той же минуты, как пригласила его в клуб, она знала, что это было ошибкой. Но приглашение как-то само слетело с ее губ в их телефонном разговоре из-за того, что она хотела увидеться с ним, из-за внутренней потребности еще разок взглянуть на его улыбку.

Билли Чэмпион, хозяин клуба, был лучшим ее клиентом, работа с ним доставляла одно удовольствие, потому что он умел замечать таланты и легко воспринимал новые идеи. Его представления всегда считались лучшими в Атланте, и Джиллиан очень обрадовалась, когда ему понравился представленный ею комик Кол Сезар. Джиллиан знала Кола с давних времен, с момента, когда познакомилась с его матерью, Люси, пять лет работавшей на агентство в качестве художника-графика. Она не раз слышала смешные рассказы Кола о работе в банке. Именно Джиллиан побудила его на основе этих рассказов сделать эстрадный номер.

Она наивно считала, что Стивен Морроу сумеет оценить юмор Кола и то, с какой точностью он наносит свои уколы, целясь в систему, к которой и сам принадлежит. Возможно, она подспудно надеялась, что это заставит Стивена внимательно взглянуть на себя. «Дура, — ругала она себя, — он просто невозможный человек. Подозрительный. Скрытный». Была у него какая-то теневая сторона, куда она не могла заглянуть.

Но потом она вспомнила его улыбку во время выступления Кола. Мимолетную усмешку, в которой было и понимание, и удовольствие… пока забрало не опустилось снова.

Что ж, может прятаться за ним сколько хочет. Она не станет биться лбом об стенку.

— Джиллиан, — он догнал ее и схватил за руку.

Она ненавидела себя за то, как ее тело сразу же отреагировало на его прикосновение. Он силой заставил ее остановиться и повернуться к нему. В свете бегущих огней перед входом в клуб она увидела его лицо, красивое, но такое грустное и словно погасшее.

— Прости, — произнес Стивен, опуская ее руку.

Голос его звучал так напряженно, словно он говорил эти слова впервые в жизни. Может, так и было. Джиллиан почувствовала, как невольная нежность овладевает ею. Да, у него была теневая сторона, но и светлая была тоже… когда он допускал, чтобы она проявилась.

— Ты иногда бываешь таким болваном, — внезапно проговорила она.

— Мне это уже говорили, — отозвался он, — но никогда еще так прямо, — губы его стали подергиваться в зарождающейся улыбке, что всегда находило отклик в каком-то тайном уголке ее души.

— Тебе же хуже, — фыркнула она.

— Ты восполнишь это с лихвой. — Стивен коротко улыбнулся, но от того стал выглядеть еще ранимей.

— Ты подозрительный, вредный и… — Она замолчала в поисках точного слова.

— Надутый?

Она склонила голову набок, оценивая.

— Нет, не надутый, — таким он никогда не будет, только не он с его быстрым юмором, временами насмешкой над собой и… редкой нежностью.

— Невыносимый?

— Это подходит.

— Не решаюсь продолжать.

— А по-моему, стоит. Немного самокритики очень полезно для души.

— Но не для самоуважения.

— Ну, думаю, ваше самоуважение это выдержит, — съехидничала Джиллиан.

— По-моему, это упрек. Неужели я настолько плох? — Стивен огорченно развел руками.

— По-моему, вы не ждете ответа на свой вопрос, мистер Морроу.

Взгляд его сверкнул серебром, и Джиллиан поняла, что злость исчезла из их спора, и он снова перешел в шутливую перебранку, в которую превращался почти любой их разговор.

— Я очень сожалею, — серьезно сказал Стивен. — Когда я рядом с тобой, я делаю и говорю все не то и не так. Ты что-то переворачиваешь во мне. Я даже не понимаю, как это получается.

Услышать такое признание из уст Стивена Морроу было просто поразительно. От любого мужчины услышать такое было бы необычно, и уж особенно от этого человека, который скрывал все свои чувства. Но это доказывало не слабость его, а силу. Ее потрясла эта неподдельная открытая честность. Мучительная честность. Джиллиан поняла, чего это ему стоило, по его лицу, суровому, словно высеченному из гранита. Ей так хотелось коснуться его лица, смягчить его черты своим прикосновением.

И с ответной честностью она протянула руку и тронула уголок его рта, провела пальцами по волевой складке.

— Вы продолжаете меня удивлять, мистер Морроу.

— Тебя? — недоверчиво улыбнулся он.

Его губы поймали ее палец и стали легонько покусывать. Оба совершенно не обращали внимания на людей, сновавших в двери клуба. Он поднял брови в своей манере, которую Джиллиан в разное время называла то высокомерной, то обаятельной. Сейчас это показалось ей восхитительным.

— Хочешь вернуться и поприветствовать своих клиентов?

Это тоже было его извинением, и она подумала, что никто бы не принес его так изящно, как Стивен, хотя у него в этом было мало опыта.

— Пожалуй, надо повидать Кола, — ответила Джиллиан, зная, как он волновался перед выступлением.

— Он в самом деле был хорош, — кивнул Стивен с лукавым видом, от которого у нее стало легко на душе.

«И что интересно, — отметила про себя Джиллиан, — он сказал это искренне и охотно».

После того как они снова вошли в клуб, Стивен был невероятно любезен. Более чем когда бы то ни было, за все время их знакомства. Это была еще одна грань его натуры, и Джиллиан задумалась, насколько такой шарм свойствен ему от природы. Потому что свое обаяние он умел включить и выключить, как электрический свет. И умел регулировать его силу. Стивен поздравил и наговорил комплиментов Колу, который, смыв грим, уже искал их, и пригласил молодого человека выпить с ними. Без малейшего следа раздражения и нетерпения Стивен любезно и заинтересованно обсудил с Колом его планы стать профессиональным комиком. Он разговорил его и вытянул, как насос, все сведения о жизни Кола и его намерениях. Джиллиан сидела изумленная: за несколько минут Стивен больше узнал о Коле, чем она за многие месяцы знакомства, а она умела это делать.

Когда они собрались уходить, Стивен протянул Колу руку:

— Займитесь тем, чем вам хочется, — произнес он с чувством, удивившим Джиллиан. — Идите за своей мечтой, или вы всю жизнь будете об этом жалеть.

Большую часть обратного пути они молчали. Вероятнее всего, решила Джиллиан, из-за того, что они оба думают о том, что будет дальше. Происходило это, видимо, потому, что воздух между ними снова вибрировал от напряжения, и любое слово могло стать детонатором взрыва.

Стивен взял ее за руку, когда они вышли из машины, а когда подошли к двери, притянул ее к себе.

— Я уйду, если ты так хочешь…

Джиллиан в ответ безмолвно покачала головой. Меньше всего ей хотелось, чтобы он ушел.

Оказавшись в доме, Стивен нагнулся и поздоровался со Спенсером, затем подождал, пока Джиллиан выпустит собаку погулять.

— Выпьешь?

Он покачал головой. За рулем он никогда не пил более двух рюмок, а их он уже выпил в Клубе Комедии.

— Тогда кофе?

— Звучит заманчиво, — ему было необходимо держать что-то в руках, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей.

Джиллиан исчезла на кухне, а он, подойдя к двери, выглянул наружу. Небо было ясным, воздух свежим и морозным. Спенсер бродил около дома, припав носом к земле, словно выискивал чей-то след. Стивен улыбнулся его сосредоточенности. Если б человеческая жизнь была такой простой.

Он подождал, пока Спенсер закончит свои дела, и придерживал дверь, когда такса проковыляла в дом. Спенсер забрался на пуфик и разлегся с видом полного удовлетворения. Стивен позавидовал ему. Этот коттедж был домом не из-за своего размера и адреса, а потому, что здесь жила эта женщина, любившая и дом, и его обитателей.

— Он бессовестно избалован, — проговорила Джиллиан, и Стивен, обернувшись, увидел, как она входит в комнату с двумя большими чашками кофе в руках. Он поглядел на кофе.

— Ты всех так бессовестно балуешь?

— Пытаюсь,

Стивен мог легко поверить этому. Взяв чашку, он подошел к музыкальному центру и окинул взглядом ее коллекцию записей.

Джиллиан последовала за ним.

— Что хочешь послушать?

— Ты действительно балуешь всех, Выбирай сама,

— Предупреждаю: я еще и бессовестный романтик.

— Ты? — он поднял брови в шутливом недоверии.

— В части музыки, — поправилась она, хотя боялась, что глаза ее говорят совсем иное.

— А я было решил, что ты фанатка рока.

— Если только хорошего рока, — откликнулась Джиллиан, — Но сейчас мое настроение требует чего-то нежного и уютного.

— Уютного?

— Наш вечер„„

— , ..был чертовски нервным, — докончил он фразу,

Она перевела глаза с записей на него и больше не могла оторвать взгляда. Почему ему всегда это удавалось? В его присутствии она забывала обо всем, ощущала лишь частый стук сердца и кровь, толчками пульсирующую во всем теле. Даже там, где и не надо было бы.

А Стивен взял из ее рук чашку и поставил вместе со своей на стол. Забыв о музыке, она шагнула в его объятия, словно это было самым естественным поступком.

Джиллиан почувствовала прикосновение его туб к щеке, скользящий по коже поцелуй, оценила его нежность, которую он обычно так хорошо скрывал. Каждое его касание, каждый поцелуй были лаской, сладостной, изысканной, опьяняющей.

Губы Стивена подобрались к ее уху, стали его пощипывать, язык шаловливо играл с мочкой, вызывая в ней бурю ощущений.

— Джиллиан, — прошептал он, и его дыхание вызвало новые волны удовольствия, которые бурно накатывали одна за другой.

Руки Джиллиан сами обвились вокруг него, она запрокинула лицо, подставляя ему свои губы. Все было так внезапно, мир вокруг вспыхнул пожаром, и она сама горела жарким пламенем. Заботливая нежность пропала, вместо нее бушевала страсть. Дикая, необузданная страсть. Его губы прижались к ее губам, и она отвечала с той же нескрываемой потребностью близости.

Джиллиан услышала его стон и ощутила физическую муку их стремившихся друг к другу Т ел, рвущихся навстречу в поисках более полного слияния. Она посмотрела вверх, глаза его сверкали так ярко, как никогда раньше.

Джиллиан прильнула к нему, а он вжимал свой рот в нее, его губы просили ее губы открыться… И они раскрылись. Она ощутила, как его язык скользнул в ее рот, упоительно жадный, когда он стал возбуждать каждую клеточку, которой касался. Все ее тело откликнулось, запело новую ликующую мелодию, а он дирижировал этим волшебством.

Да, это было волшебством, магией! Теперь она поняла, чего ждала всю жизнь. Почему ждала. Джиллиан инстинктивно знала, что так должно быть, что это должно быть таким необыкновенным, как то, что происходит с ней сейчас. И она не собиралась упускать свое счастье.

Его губы перешли от ее рта на шею, прошлись по ней мелкими поцелуями, одновременно шепча ее имя. Столько нежной ласки было в том, как он произносил его, словно это было не женское имя, а волшебное заклинание, открывающее путь в страну наслаждений. Боль нарастала у нее внутри, в самой ее сердцевине, жадное томление, которое мог облегчить только он. Она бормотала: «Стивен. Стив…»

Его стон прозвучал еще громче.

— Ради всего святого, Джиллиан, я…

— Ты слишком много говоришь, — отозвалась Джиллиан, чуть слышным, неожиданно осипшим голосом.

Внезапно она ощутила, как затряслось его тело, задрожала грудь от приглушенного рокочущего смеха. А затем его рот снова накрыл ее губы, и все разговоры кончились.

8

Джиллиан смутно сознавала, что ведет Стивена в спальню. То ли ведет, то ли сопровождает. То ли следует за ним. Она не знала. Ей было все равно.

Она была словно в трансе. Ее затопили сильные ощущения, в которых равно смешались чувственное желание и особая утонченная потребность отдалить, продлить как можно дольше миг наслаждения. Для нее все перестало существовать, кроме Стивена Морроу, его прикосновений, его запаха, его ауры.

Для Джиллиан мир всегда был полон красок, но никогда ранее не испытывала она такой резкой остроты ощущений, когда даже прикосновение было мукой, а его дыхание, согревающее кожу, вызывало дрожь удовольствия.

Была ли это любовь?

Должно быть, так, потому что ничего похожего ранее она не испытывала и не могла даже представить себе нечто подобное.

Они приблизились к кровати, и Джиллиан почувствовала, как его пальцы, лихорадочно расстегивающие пуговицы на блузке, неожиданно замерли.

— Ты уверена?

Да, — мягко проговорила она и подкрепила свой ответ тем, что поднялась на цыпочки и прильнула к его губами в страстном поцелуе. Ее язык сплетался с его языком. Его губы сомкнулись вокруг ее рта, руки крепко прижали ее к нему, и ей показалось, что они уже одно целое. Ее тело сжигала безумная потребность в его ласках, она испытывала яростную жажду близости.

— Да, — прошептала она снова, когда его губы пробежали вниз по ее шее. — О да!

Стивен разжал руки и неловко стал расстегивать остальные пуговицы на блузке, затем бюстгальтер. Его губы притронулись к ее груди, и она почувствовала невыразимое ощущение, когда от его прикосновения соски ее отвердели и заныли. Джиллиан вздрогнула: его рот стал играть с сосками, кружа языком вокруг них, поддразнивая, пока она не могла больше выносить сладостную муку.

Почти бессознательно ее руки развязали ему галстук, расстегнули рубашку. Она тронула упругие золотые завитки волос на груди Стивена, его твердой мускулистой груди, которая сейчас была горячей и влажной. Прижавшись к нему, она услышала ровный сильный стук его сердца.

Джиллиан не смогла бы вспомнить, как, помогая друг Другу, они освободились от остатков одежды. Но вскоре они оказались на постели, и Стивен продолжал целовать ее, его рот двигался вдоль ее тела, разгоравшегося под этой лаской, а она еле слышно вздыхала от удовольствия. Тело ее трепетало и горело от каждого его прикосновения, до боли желая еще и еще, наслаждаясь каждой секундой происходящего.

Рука его спустилась к темному треугольнику в низу ее живота, коснулась его, стала ласкать сначала нежно, потом все более настойчиво, а когда ее вздохи перешли в тихие стоны, Стивен навис над ней, дразня ее своей возбужденной плотью, Так продолжалось, пока она в мучительно-сладостном исступлении не протянула к нему руки и не притянула к себе… на себя… в себя. Он вошел в нее сильным глубоким толчком, и Джиллиан не смогла сдержать возгласа от внезапной резкой боли. Он замер, и она почувствовала, как напряглось и окаменело все его тело.

— О Господи! — услышала она слова Стивена.

Боль уже растворилась, унесенная волной страсти, и руки ее снова притянули его вниз, к ней, чтобы восстановить утраченную близость.

— Все в порядке, — прошептала она. — Не уходи.

Стивен снова задвигался, но теперь медленно, нежно, пока она не поймала его ритм и не стала отвечать ему своими движениями. Восхитительное удовольствие разливалось, пульсируя по всем ее клеточкам. Тело Джиллиан инстинктивно откликалось на его движения, и она понимала, что это затягивает его все сильнее в самую ее сокровенную глубину, пока не почувствовала, что сойдет с ума от страсти, желания и дикой, неистовой, жадной и нескрываемой жажды завершения. Стивен задвигался быстрее, с удивительной мощью, она отвечала ему тем же, пока, наконец, они в едином ритме устремились вперед, к цели, которая, Джиллиан в этом не сомневалась, существовала где-то у нее внутри, и волны наслаждения, как круги по воде, стали расходиться по ее телу… разуму… душе.

Стивен затих на несколько мгновений. Они оба лежали тихо, давая страсти улечься окончательно, пробежать по их телам последней дрожью. Затем, очень медленно, он повернулся к ней.

— Ты была девственницей, — обвиняющим тоном произнес он.

Джиллиан сообразила, что это ему почему-то не понравилось. Голова ее лежала у него на груди, снова ухом к сердцу, чувствуя его биение. Его руки обняли ее, двигаясь с трудом, словно нехотя.

— Тебе не нравятся девственницы?

Он крепко сжал объятия.

— Я избегаю их, как чумы.

— Ну, теперь ты можешь больше не избегать меня, — она старалась говорить беззаботно, но на душе лежала тяжесть.

— Ах, Джиллиан, — вздохнул он, и руки его медленно двинулись в путь по ее телу, снова вызвав дрожь предвкушения.

— Мне очень жаль, — сказала она.

— Нет, тебе не жаль, — возразил он, и был совершенно прав. — Но почему?..

— Почему только сейчас? И почему именно ты?

— Да.

— Ты поверишь, если я скажу, что когда мне было десять лет, я решила, что 21 октября этого года, я стану… — Джиллиан поискала точное определение. Я буду лишена девственности? — Она понимала, что Стивен не примет настоящую причину: что она, помоги ей Боже, просто влюбилась в него.

Она услышала негромкий смех Стивена, и это было для нее лучшей музыкой, лучшей благодарностью, лучшим подарком.

Повернув к нему голову, Джиллиан поцеловала его в губы и почувствовала, как они подрагивают в улыбке.

Когда она, наконец, оторвалась от него, он лишь пробормотал:

— Ты — ведьма.

— Добрая или злая?

— Я еще не решил. Ты вообще относишься хоть к чему-нибудь серьезно?

— О, я отношусь к этому очень серьезно. Ничего столь великолепного со мной раньше не случалось. А для тебя это было великолепно, несмотря на то… — Она замолчала, не в силах вынести мысль, что ему не было так же хорошо, как ей.

— Что ты ведьма? — закончил он ее фразу.

— Нет, девственница.

— Уместно употреблять прошедшее время, мисс Коллинз. Вы были девственницей.

— Знаю. Разве это не чудесно?

— Нет, — голос его звучал сурово, как в первую их встречу.

— Что ж, а по-моему, это здорово, мистер Морроу. Мне так нравится и понравилось все, что произошло… Очень.

Джиллиан начала пощипывать губами волоски у него на груди и ощутила, как он вновь возбудился. Сама она чувствовала себя удовлетворенной полностью. Полностью. Но вместе с тем какой-то опустошенной. Словно хотела, чтобы он вернулся в нее, хотела снова испытать эти восхитительные ощущения.

— Джиллиан!

— Стивен! — откликнулась она, насмешливо подражая его интонации, и протянула к нему губы, чтобы заглушить возможный протест.

И заглушила. Его рот с голодной жадностью вдруг впился в нее, и его тело обвилось вокруг ее тела. Однако теперь она знала, что делать, и точно знала, как это сделать.

Стивен лежал на постели, держа в объятиях спящую Джиллиан. В голове у него был полный сумбур. За всю свою жизнь не испытал он ничего подобному тому, что произошло в последние несколько часов.

Тело его насытилось, но одна мысль о Джиллиан снова заставляла его ныть. Он сомневался, что эта томительная боль когда-нибудь пройдет.

Джиллиан опять удивила его. Она была такой порывистой, такой раскованной в своей страсти, в своем желании все испытать. Она отдавалась полностью, ничего не тая, ничего не оставляя себе. И она сделала его счастливым, таким он никогда не был раньше.

И еще она перепугала его до смерти.

Девственница. Этого он вовсе не ждал. Может быть, из-за ее манеры бросаться во все очертя голову, встречать жизнь с распростертыми объятиями, словно бросая окружающему вызов: «А ну-ка, попробуй возразить!»

Девственница. Это не укладывалось в его сознании. Он не знал точно, сколько ей лет, но где-то в папке у него была ее характеристика-рекомендация. Она входила в комплект бумаг, когда Лесли готовила с ним договор. Джиллиан должно быть что-то около тридцати. И наверняка предложений от мужчин у нее было предостаточно.

То, что она выбрала его, одновременно льстило ему и пугало. Стивен не очень умел общаться с людьми. Так было всегда. Всю жизнь он был слишком занят борьбой за выживание и помогал выжить своей семье. Никогда не мог он по-настоящему опираться на кого-либо, зависеть от других, довериться кому-то. Особенно после Лорели, единственного раза, когда он позволил себе ослабить свою защиту и раскрыться. И получил!

Тогда Стивен поклялся себе, что никогда больше не повторит этой ошибки. А теперь он даже и не знал, сможет ли повторить.

Он вечно страшился, что способность к насилию, которая вспыхивала в их роду, вдруг прорвется наружу. В нем. К тому же он так долго прожил один, что не знал, как делиться собой, своими чувствами, своей жизнью. Ни в малейшей степени.

Хотя, пожалуй, сегодня ночью он сделал это. Стивен никогда не занимался любовью так самозабвенно, с какой-то мучительной нежностью, далеко превосходящей просто физическое удовольствие.

Он получал удовольствие и раньше. Стивен никогда не избегал женщин. Он лишь никогда не знал, как дарить любовь.

Будь проклята эта Джиллиан Коллинз!

Но, Боже, как приятно было держать ее в объятиях! Стивен поглядел на ее спокойное лицо, на длинные ресницы, прикрывавшие эти необыкновенные глазищи, на нежный смуглый цвет ее щек, обрамленных темным шелком волос. Сердце от радости забилось сильнее, когда он заметил улыбку удовлетворения на ее чувственных губах. Стивен закрыл глаза: неужели любовь поймала его в свой капкан? Ничего из этого не выйдет. Слишком разными они были. Джиллиан без оглядки отдавала все, он же не знал, как поделиться хотя бы частичкой своей нежности. Рано или поздно он иссушит ее душу, погубит ее, а заодно и себя.

Это не должно снова случиться. Никогда.

Закрыв глаза, Стивен приказал себе расслабиться, чтобы погрузиться в спасительный сон, но какая-то часть его сознания сопротивлялась, желая вместо этого наслаждаться близостью Джиллиан, любоваться ее красотою, что он и сделал.

Джиллиан просыпалась медленно, словно постепенно выплывая из глубин сладкого небытия. Она потянулась, выгнулась, как кошка, Рядом с собой она ощущала Стивена, наслаждалась новым, таким острым чувственным прикосновением его тела.

Джиллиан открыла глаза и прямо перед собой увидела его серые серьезные, неотрывно глядящие на нее глаза.

— Доброе утро, Стивен. Правда, чудесный день? — Она любовно выговорила его имя, и какое-то мучительное наслаждение пронзило ее.

Его руки крепко обвивали ее. Она покоилась в них, как в колыбели, трепеща от силы и тепла его тела, защищенная от всего мира его объятиями.

— Ты даже в окно не взглянула, откуда же ты это знаешь? — отрезвляюще произнес он.

— Мне это и не надо. Если б даже лил проливной дождь, все равно это был бы чудесный дождь, принадлежащий нам каждой своей каплей.

Джиллиан повернула голову, так что ее губы смогли дотронуться до его губ и поцеловать. Сначала нежно, а затем с нарастающей пылкостью, а может, отчаянием при виде его напряженного лица.

— Стивен?

В ее голосе прозвучала такая неуверенность, что его охватило чувство вины, и он крепче прижал ее к себе.

— Ты прекрасна, Джиллиан Коллинз.

— И ты тоже.

— С моим-то сломанным носом? — усмехнулся он.

— Он придает тебе мужественность.

— — Тогда у меня ее навалом.

— Расскажи мне о футболе.

Молчание. Потом вздох.

— Что именно ты хочешь знать?

Джиллиан понимала, что ступает на зыбкую почву, но он так мало рассказывал себе и своем прошлом.

— Почему ты играл в него? Ты вроде не любишь о нем говорить.

— Спорт казался мне самым быстрым и легким путем к успеху, — покорно вздохнув, начал объяснять Стивен. Затем помолчал и, криво усмехнувшись, добавил; — Так я считал прежде.

— Ты не получал удовольствия от игры?

Он на минуту задумался. Почему-то все эти годы ему не приходило в голову проанализировать, что он чувствовал по этому поводу. Плачевный результат его карьеры, так многообещающе начавшейся, свел на нет то хорошее, что в ней было.

— Полагаю, что получал, — наконец ответил он. — Во мне сильно развит дух соперничества. Я этим всегда отличался, и для меня не было ничего слаще победы.

— И ничего горше поражения? Это замечание ошеломило его. Почему-то он не ждал от Джиллиан такой оценки.

— Дело не в выигрыше или проигрыше, а в том, как ты провел игру, — ответил он, насмешливо растягивая слова. — Обычно так говорят победители.

Слова его были полны горечи, и Джиллиан невольно погрустнела.

— Неужели совсем нет радости от самой игры? Неужели важен только результат?

— Думаю, это зависит от ставки, мисс Коллинз, — пожал он плечами. — В моем случае ставкой была карьера профессионала. Я должен был быть лучше всех других, хотя не обладал лучшими, чем у них, физическими данными. Значит, я должен был работать как одержимый.

— И продолжаешь в том же темпе до сих пор, — понимающе кивнула она. — Упорнее всех других, Зачем? Чтобы что-то доказать?

Джиллиан лезла в его мысли и душу, куда он не допускал никого много лет, и сомневался в том, что ему это нравится, Он никогда ни с кем так откровенно не разговаривал об этом.

— Хватит обо мне, — сказал он. — Я хочу узнать побольше о Джиллиан Коллинз.

— Ты гораздо интереснее,

— Но ведь ты намекнула, что я трудоголик. В тех кто занят только работой до упаду, нет ничего интересного.

— Но ведь ты бываешь и другим. Когда позволяешь себе это.

Даже если в ее словах были колючки, их уколы смягчались той нежностью, с какой она прильнула к нему,

— М-м, ты так думаешь?

— Да, — она томно вздохнула. Смысл ее слов был совершенно ясен, но он не собирался допускать повторения. Не теперь.

Или мечтал об этом?

Никогда в жизни не был Стивен таким невыдержанным, никогда не поддавался слабостям. Однако сейчас его несло как листок по ветру. Стоило Джиллиан коснуться его, поглядеть так, словно он представлял из себя что-то особенное. И все. Он становился в ее руках мягким как воск.

«Ну, сравнение не годится», — подумал он, ощущая, как твердеет его мужская плоть.

Так что же происходило? Одерживал он сейчас важную для себя победу или проигрывал?

Впервые в жизни ему это было абсолютно безразлично, коль скоро его тело вновь слилось с нею воедино.

Джиллиан натянула майку и встала с постели, чтобы сварить кофе, Стивен отказался от еды, когда она предложила приготовить завтрак.

Он не привык разлеживаться в постели и поднялся вслед за ней, собрал разбросанную по комнате накануне в спешке одежду и натянул ее на себя,

Стивену почему-то показалось, что он цепляется за одежду как за средство воздвигнуть между ними как можно более серьезную преграду.

Увидев на часах, сколько уже времени, он был ошарашен. Девять часов. Обычно к этому часу его рабочий день находился уже в полном разгаре, невзирая на то, что была суббота. Но он никогда не отдыхал по субботам и вообще считал ее нормальным рабочим днем. Дел у него на сегодня хватало, в частности, надо было подогнать строителей и подрядчиков, чтобы те успели закончить все работы до открытия. Вместо этого он валяется в постели с… девственницей. Бывшей девственницей. При мысли об этом он поморщился. Неторопливо пройдя на кухню, Стивен прислонился к косяку. Ему нравилось наблюдать за Джиллиан. Она вынимала чашки из шкафчика, и когда тянулась туда, натянувшаяся майка обрисовывала контуры ее стройного гибкого тела.

— Поворачиваясь, она заметила его и замерла с поднятыми руками, лишь затем, медленно улыбнувшись, укоризненно покачала головой, словно упрекая его.

— Тебе полагалось ждать кофе в комнате.

— Мне надо идти работать.

— Работа от тебя никуда не денется, — проговорила она. — Останься хоть на чашку кофе.

Джиллиан только успела пробежать гребнем по волосам, но выглядела она прекрасно. Кожа ее словно светилась в заливавшем комнату солнечном свете, Она была яркой, и без косметики на щеках играл здоровый румянец, глаза сверкали радостью жизни. Стивен оглядел кухню, потому что вчера ему было не до этого. Как и сама Джиллиан, кухня была яркой и жизнерадостной. Ярко-желтые занавески были отдернуты, чтобы не задерживать солнце. Они хорошо сочетались с цветастыми подушками на сиденьях стульев и сухим букетом на столе. Довольная кошка с удовольствием поедала из миски какую-то еду, Спенсер с завистью наблюдал за нею.

Стивен вспомнил вдруг свою квартиру. Лучшее, что можно было сказать о ней и ее обстановке, — это что она практична и бездушна.

Здесь же, и при мысли об этом ему стало тепло, здесь он испытывал чувство сопричастности, которого больше не испытывал нигде. Он задумался, как это выглядит: просыпаться каждый день в такого рода… окружении. Выберется ли он тогда вообще на работу?

Вряд ли, если судить по нынешнему утру. Стивен выругал себя за полное отсутствие самодисциплины и решимости. Но у него было такое отличное самочувствие, такое радостное… уютное… счастливое. Помоги ему, Господи!

— Молоко или сахар?

— А? — вопрос резко вернул Стивена к реальности, но понадобилась еще минута, чтобы он дошел до его сознания.

— Просто черный.

— Я должна была догадаться. Джиллиан склонила голову набок.

— Просто у тебя вид человека, который признает только черный кофе.

Он оттолкнулся от стены и взял чашку.

— Даже не знаю, как воспринимать твои слова.

Джиллиан ухмыльнулась.

— Как тебе сказать? Никаких сладостей и излишеств. Полный аскетизм.

— А вы, мисс Коллинз? Какой вы предпочитаете кофе?

— Черный, — призналась она. — Никогда бы не подумал, что вы человек, пьющий черный, — заявил Стивен с самодовольным видом.

— Ну, у меня тоже бывают некоторые аномалии в поведении.

Он недоверчиво поднял бровь.

— Бывают, бывают, — настаивала она. Бровь вызывающе поднялась еще выше.

— И вообще, я очень практична. В некоторых вопросах. Особенно в деловых.

— Когда они улучшают положение русского цирка? — Стивен увидел, как затуманились ее глаза, услышал свою ехидную интонацию и мгновенно понял, что нехорошо это у него прозвучало. Он хотел просто поддразнить ее, а получилось снисходительно, даже язвительно. Проклятие! Ну нет у него опыта в ведении легкой словесной перепалки. Не знал он, как это делается. Какая-то часть тепла, накопленного в нем за эту ночь, рассеялась.

— Я лучше пойду, — отрывисто проговорил он.

Джиллиан ничего на это не ответила, только поглядела на него своими бездонными глазищами, в которых он мог утонуть. Стивен вдруг обнаружил, что протягивает свободную руку, чтобы коснуться шелковистой пряди волос, выбивавшейся из прически, и поправить ее.

Это было жестом примирения. В каком-то смысле.

— Ты обворожительная женщина, Джиллиан Коллинз.

— Могу ли я обворожить тебя настолько, чтобы ты задержался еще на несколько минут?

Джиллиан произнесла эти слова шутливо, но глаза ее говорили другое: они его умоляли.

Он отрицательно покачал головой»

— Я должен идти. — Но, увидев ее разочарование, заколебался. — Не хочешь ли сегодня вечером пообедать вместе?

Джиллиан закинула голову и посмотрела прямо ему в глаза:

— Ты мне ничего не должен.

Он, не соглашаясь, покачал головой.

— Должен, но пригласил я тебя не потому.

— Тогда почему же?

Она вынуждала его сказать то, что он не хотел говорить, что-то наподобие: «Я хочу быть с тобой».

Господи! Ну конечно, он этого хотел. И как! Но почему-то слова эти никак не сходили с языка. Не мог он этот невероятный факт предать гласности.

— Ну, так как? — переспросил Стивен игнорируя вопрос.

Джиллиан с задумчивым видом кивнула.

— В котором часу?

— В семь.

— Я буду готова.

Он поколебался еще долю секунды, ему очень хотелось наклониться к ней и поцеловать, но побоялся, что если сделает это, то завязнет еще глубже и никогда не уйдет.

— До свидания, — чопорно произнес Стивен и быстро пошел к входной двери. Как отчаянно не хотелось ему покидать этот дом с его теплом и уютом, но он решительно открыл дверь и направился к своему пикапу. Стивена поразило чувство опустошенности, овладевшее им, когда, включив зажигание, он отъехал от дома Джиллиан.

9

Стивен не мог сосредоточиться на работе.

До сих пор у него никогда таких проблем не возникало, а вот сейчас он сидел за столом и, как нерадивый школьник, вертел в руках карандаш, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Ответ, который возникал у него в мозгу, ему не слишком-то нравился. Как-то нелепо было бояться того, что могло и не оказать на его жизнь ни малейшего влияния.

Один из его братьев поборол ужас, преследовавший всех четверых сыновей Морроу, — страх перед тем, что жестокость и склонность к насилию — их наследственная черта. У Майка была изумительная семья, но Роберт как-то, будучи в подпитии, открытым текстом назвал страхи, втайне терзавшие Стивена. Подобный разговор произошел лишь однажды, и постепенно мысли о дурной наследственности ушли на задний план.

Теперь прежние страхи снова ожили. Стивен знал, почему он так загружает себя работой. У него больше ничего в жизни не было, не к чему и не к кому было спешить в пустой дом. А он слишком боялся неведомых ему, скрытых в глубине сознания темных сил, чтобы пытаться изменить свою жизнь.

Он мало сделал в это утро. Только съездил на Индейские Холмы и нагнал страху на нескольких подрядчиков, пригрозив, что если они не выполнят своих обязательств, то никогда больше не будут работать ни на него, ни на его знакомых. Стивен понимал, что вымещает на них личную досаду, и ему было неприятно сознавать свою слабость, и это снова было тревожным сигналом.

Поэтому он вернулся в контору, решив закончить кое-какую бумажную работу. Однако сосредоточиться никак не мог. Мысли его продолжали возвращаться к Джиллиан и к тому, какой счастливой, нежной, соблазнительной выглядела она утром.

Выругавшись, он пинком отбросил стул и встал. К машине. Надо прокатиться на машине и сдуть ветерком всю эту паутину с мозгов. Стивен запер дверь и решительно направился к пикапу, на ходу решая, куда ехать.

Сев за руль и выехав на дорогу, он обнаружил, что повернул к мотелю, где разместился цирк. «Что ты забыл там? Поверни назад», — твердил ему внутренний голос. Но он продолжал ехать вперед, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в руль.

Джиллиан все утро пробездельничала. Она взяла кофе и газету, доставленную утром, и снова забралась в постель, еще чуть пахнущую мускусным запахом Стивена.

Она попыталась читать, но глаза ее бесцельно скользили по строчкам. Джиллиан могла думать только о том, что произошло с нею прошлой ночью, мысленно перебирала его слова и свои ощущения. Перед глазами стояло лицо Стивена: как он смотрел на нее, сжимая в объятиях; как туманились страстью и нежностью его обычно холодные серые глаза. Он напоминал ей глубокий океан с великолепными подземными пещерами, ждущими, чтобы их нашли и обследовали.

Джиллиан беспокойно заерзала, ощущая какую-то новую чувственность и чувствительность своего тела, то, как отреагировало оно на одну лишь мысль о Стивене. Прикосновение прохладных простыней к телу было таким приятным, рука ее лежала там, где несколько часов назад ее ласкал Стивен… Еще несколько часов — и она снова увидит его.

Джиллиан знала, что надо вставать. Ее работоспособность на этой неделе была равна нулю. Ей надо было просмотреть все последние объявления об открытии Индейских Холмов, вообще проверить, насколько все готово, а это означало, что надо съездить в цирк, чтобы окончательно договориться, какие номера будут включены в программу праздника.

Удовлетворенно вздыхая, она вспомнила удивительные серые глаза, холодный блеск которых почти никогда не замутнялся улыбкой. Но зато, когда это случалось… У-ух! Это действовало как смертельное оружие. Она хотела заставить его смеяться. Ей хотелось сделать его счастливым.

По сути дела, Джиллиан поняла это внезапно, но совершенно ясно. По какой-то необъяснимой причине ей хотелось этого больше всего на свете.

Первое, что увидела Джиллиан, подъехав к мотелю, был голубой пикап-грузовичок, на который облокотился Стивен Морроу, наблюдая за тренирующимися акробатами.

Она не сомневалась, что больше его никто не заметил, потому что иначе Сергей уже был бы около него. Пикап скрывал Стивена от посторонних взглядов, и, никем не замеченный, он стоял в расслабленной позе. Со своего места Джиллиан видела только его профиль, так что ничего не могла сказать про выражение его лица. Впрочем, она вообще почти никогда не могла в нем разобраться. До прошлой ночи, когда он любил ее,

Однако сегодня утром лицо снова было непроницаемым. Сейчас Стивен явно был целиком поглощен происходящим, потому что не заметил ее.

Она припарковала машину, бесшумно двигаясь, подошла к пикапу и тихонько поздоровалась:

— Привет!

Стивен круто обернулся, на лице было написано изумление и что-то еще, но Джиллиан не могла угадать, что именно.

— Джиллиан!

— Боюсь, что так, — ответила она, не скрывая радости. — Я тоже не ждала тебя здесь увидеть,

В этом замечании звучал вопрос, и у Стивена на лице отразилось замешательство ребенка, застигнутого за кражей леденца.

В ответ на невысказанный вопрос он пожал плечами.

— Я просто проезжал мимо и на минутку остановился. А ты?

— Работаю на моего жестокого работодателя, — ухмыльнулась она.

Стивен привычно вскинул бровь, и Джиллиан поспешно опустила глаза. К несчастью, в его присутствии она теряла контроль и над сердцем, и над разумом. А теперь к тому же еще и телом.

— Неужели такой ужасный?

— Да нет. Иногда он может быть… очень милым.

— Милым? — в голосе Стивена звучало шутливое возмущение, а глаза светились лукавством,

Джиллиан была очарована. Как всегда, когда неожиданно он давал волю своему юмору.

— Ну и не только милым, можно еще добавить кое-какие определения, — призналась она. — Я не хотела утром вылезать постели, покидать место, где совсем недавно был ты.

Это было совершенно бесстыдное заявление, но Джиллиан всегда говорила, что чувствовала. Стоило ей открыть рот, и она выдавала все напрямую, совершенно не думая последствиях.

Выражение его лица смягчилось, и Джиллиан подумала, какой же он красивый, когда исчезает напускная суровость.

— Ты всегда говоришь что думаешь?

— Да, а ты говоришь прямо хоть когда-нибудь?

— Почти никогда, — губы его дернулись: усмешке.

— Может быть, это еще не поздно исправить?

— Даже не надейся.

— Ты не знаешь, какая я способная учительница.

— Это зависит от того, чего ты хочешь добиться.

— Стивен, неужели ты все рассматриваешь под углом «добился — не добился»?

— А разве ты нет?

Джиллиан покачала головой. Как объяснить ему, что она не верит в такую постановку цели, которой надо «добиваться» любой ценой. Она считала, что надо просто жить сегодня, ради текущего дня и делать все с полной отдачей именно сейчас. Цели, которых надо добиваться, загоняют вас в капкан. Или, пользуясь расхожей фразой, не дают вам видеть леса из-за деревьев. Ее жизненная философия это отвергала. Она давно пришла к выводу, что, вероятно, является единственным человеком в мире, который так считает. Ее партнерша и подруга Лесли была человеком цели. Джиллиан просто не обращала на это внимания и шла себе своим путем. Иногда Джиллиан задумывалась: может быть, это она какая-то странная, но потом перестала обращать на это внимание, тем более что меняться все равно не собиралась.

— Цели ограничивают свободу, — наконец проговорила она, вызывающе вздернув нос.

— Они придают смысл жизни, — поправил Стивен.

— Далеко не всем, — возразила Джиллиан.

— Прости, ты никогда не пыталась ставить себе цели.

— Точно так же, как ты не пытался высказать, что ты думаешь.

— Очко в вашу пользу, мисс Коллинз. Джиллиан фыркнула.

— Что ж, начнем первый урок.

— Если я пойду в этом навстречу, тебе придется попробовать ставить цели.

— Ладно. У меня уже есть цель, — хитро улыбнулась Джиллиан, и неприкрытая чувственность ее взгляда объяснила ему, какую именно цель она имеет в виду.

— Это не то, о чем я думал, — не удержался от улыбки и сам Стивен и тут же уточнил: — Вернее, не совсем то. Ну, пожалуй, немножко. Нет, много. А, черт, я несу неизвестно что.

Лицо его стало озадаченным, даже растерянным.

— Первый урок прошел прекрасно, — кивнула Джиллиан. — Перейдем ко второму. — Она взяла его за руку. — Я хочу, чтобы ты кое с кем встретился.

Все еще ошеломленный собственной растерянностью, Стивен покорно позволил повести себя в контору мотеля.

Они направились к внутреннему телефону, и Стивен, стоя рядом, не прислушивался к ее разговору, а просто наблюдал за нею, испытывая при этом большое удовольствие. Джиллиан не скрывала своих эмоций и во время разговора оживленно жестикулировала. Она ни минуты не стояла спокойно, энергия переполняла ее и, казалось, наполняла собой окружающее пространство. Энергия и трогательная искренность, присущая только ей.

Когда Джиллиан положила трубку, на лице у нее было написано торжество.

— Пойдем к бассейну, — предложила она.

В эту минуту он, наверное, без возражений последовал бы за ней даже в ад. У нее был такой лукаво-кокетливый вид, что у него невольно дернулись уголки губ. И сердце екнуло.

Из бассейна доносилась громкая незнакомая речь. Стивен никогда не видел столько подтянутых тренированных тел одновременно. Он наблюдал, как ловко кувыркались они в воде, и ощутил какую-то долю той душевной близости, какая была у Джиллиан с этими людьми, брошенными в чужой стране, живущими из милости, хотя было совершенно очевидно, что они блестящие артисты, одни из лучших в мире.

В ситуации с русскими актерами чувствовалась безнадежность, а он хорошо знал, что это такое.

— Стивен.

Он оторвал глаза от бассейна и посмотрел на Джиллиан. К ним присоединилось двое мужчин: Сергей и еще один, которого Стивен не узнал. Узнать его было трудно, потому что лицо его было раскрашено белым и черным.

— Это Константин… Мим.

Нескольких жестов подвижных рук и тела

Константина и гримас загримированного лица было достаточно, чтобы выразить радость от встречи со Стивеном и благодарность за его помощь и поддержку.

Стивен вспомнил движения рук Джиллиан, их выразительность, как много они и ее лицо говорили без слов. Из нее получился бы прекрасный мим, но Стивен не хотел бы, чтобы она лишилась дара речи, потому что жаль было бы не слышать язвительных словечек, слетающих с ее острого язычка. И все же его поразило, как много понял он из немой импровизации мима,

Теперь Джиллиан тоже стала жестикулировать, без слов общаясь с мимом. Константин улыбнулся ей, потом Стивену»

— Ему хотелось бы кое-чему научить тебя, — проговорила она, — в благодарность за помощь, но я сказала ему, что у тебя чересчур каменное лицо.

Ему хотелось принять вызов Джиллиан, но, глядя в ее смеющееся лицо, он с неохотой отбросил эту мысль. Не было у него времени на такое легкомыслие.

И все-таки у него мелькнула мысль, что это могло бы стать очень интересным. Пожалуй, это было бы„0 весело.

Но только не сейчас.

Это он и повторил вслух.

— Может быть, потом, после праздничного открытия. Но передайте ему спасибо

— У тебя получится, вот увидишь, — заявила Джиллиан.

Стивен почувствовал себя в затруднительном положении, чувствуя, что от него ожидают какой-то реакции. Но каким образом? Как ему сказать «спасибо», когда он не знает ни слова по-русски. Яркие глаза Джиллиан были выжидающе устремлены на него, и внезапно он почувствовал, что не сможет ее разочаровать.

Он улыбнулся, сложил ладони перед грудью на восточный манер и слегка поклонился. Больше он ничего придумать не сумел и очень обрадовался, когда Константин засиял широкой одобрительной улыбкой, И Джиллиан тоже.

Сергей тоже улыбнулся.

— Из вас вышел бы хороший ученик.

Стивен скептически посмотрел на него, затем поглядел на часы. Он без толку потратил весь день, У него создалось впечатление, что его несет, как неуправляемую пирогу по бурной реке. Ему очень не нравилось это ощущение. И все же покидать эту очаровательную атмосферу цирка не хотелось, его нестареющее волшебство приковывало к себе. И еще Джиллиан. Особенно Джиллиан.

Однако она словно прочитала его мысли, потому что начала извиняться перед Сергеем и Константином.

— Мы должны идти, еще столько дел перед открытием, — дипломатично сказала она. — Я приду еще раз, в понедельник.

Огорченные артисты попрощались с ними и вновь вернулись к своим занятиям.

Стивен повернулся к Джиллиан.

— Я не собираюсь испытывать судьбу. — Она ответила на незаданный вопрос лукавой улыбкой, от которой у него сильно забилось сердце. — Мне действительно надо поработать. Увидимся вечером.

И через минуту она тоже исчезла, а Стивен помедлил еще какое-то время, раздумывая, что же, собственно, здесь произошло.

Вечером, глядя на себя в зеркало во время бритья, Стивен задумался, куда нынче повести Джиллиан. Раньше он решил бы эту проблему в два счета. Еще со времени учебы в колледже у него были романы с женщинами — серьезные и не очень, длительные и скоротечные.

Как правило, Стивен выбирал спутниц красивых и модно одетых, появление с которыми было полезно для дела. Но все они ничего для него не значили. Он давал партнершам физическое удовлетворение и сам получал его, не связывая при этом себя никакими обязательствами.

Чаще всего он водил их в очень дорогие рестораны, где обычно были запланированы его деловые встречи. Но Джиллиан была совсем другой.

Стивен улыбнулся при мысли о том, насколько отличалась она от всех других женщин, с которыми его сталкивала жизнь. И хотя ему вовсе не хотелось признаваться в этом, она совершенно необыкновенно на него действовала. От ее улыбки у него таяло сердце, от ее близости кровь по жилам бежала быстрее, в ее присутствии все его существо оживало. Никогда раньше подобного с ним не случалось. И ничего подобного тому, что произошло прошлой ночью.

У Стивена были основания считать себя хорошим любовником. Однако он никогда так не отдавал себя и никогда так не сдерживался, как прошлой ночью, чтобы дать Джиллиан максимум наслаждения. Никогда не целовал женщину с такой нежностью, не касался ее так бережно. Только Джиллиан пробуждала в нем такие чувства. Как же это было хорошо, изумительно, прекрасно.

Так хорошо, что он сумел ненадолго забыть прошлое.

Он встряхнул головой, чтобы вернуться к действительности, и снова задумался, куда бы ее повести. У него было подозрение, что строгая чопорная обстановка тех ресторанов, куда он обычно приглашал деловых партнеров, ей не слишком понравится. А в итальянском ресторанчике они уже были, ему же хотелось чем-нибудь удивить ее, хотя он понимал, что Джиллиан непривередлива, и ей повсюду будет хорошо. В этом тоже проявлялось ее обаяние, в том, как находила она во всем что-то хорошее. Даже в нем.

Машинально Стивен потянулся за одним из костюмов и впервые заметил, что все они выглядят одинаково, все серые, классического фасона, и галстуки тоже скромных неброских расцветок. Неужели он стал таким серым и скучным, как его одежда?

Он оглядел квартиру. Ее предложила обставить одна из женщин, с которой Стивен встречался, и поскольку он был занят, то равнодушно согласился. Все в квартире было модным и современным, черная мебель с хромированной отделкой. И, прямо скажем, не очень удобная. Квартира была безликой, стерильной, не имеющей индивидуальности. Внезапно ему подумалось, что, наверное, так эта женщина представляла его… или их отношения. Стивен недолго с ней встречался и сейчас даже смутно смог представить себе, как она выглядит.

Стивен справился с галстуком и вдруг вспомнил о маленьком венгерском ресторанчике, где как-то ужинал с одним из подрядчиков. Бросив взгляд в зеркало, он заметил на своем лице глупую ухмылку. Просто отвратительно. Тем не менее, выходя из квартиры, он еще раз глянул в зеркало. У него было ужасное подозрение, что эта ухмылка сидела как приклеенная.

Он был великолепен! С другой стороны, подумала Джиллиан, открыв дверь на его стук, он великолепен всегда! Как могла она когда-либо подумать иное? Его густые темно-русые волосы, твердый взгляд серых глаз, черты лица — все, что она считала ранее суровым и мрачным, теперь казалось невероятно привлекательным.

Когда Джиллиан поднялась на цыпочки и поцеловала его, на лице Стивена заиграла недоумевающая улыбка.

— Я ждала этого момента весь день, — удовлетворенно вздохнула она.

— Я весь день хотел сделать еще кое-что, — отозвался он.

Джиллиан знала, что выражение ее лица было как у кошки перед огромной миской сливок, потому что он вдруг фыркнул и улыбнулся своей чудесной редкой улыбкой, от которой сердце ее болезненно дернулось в груди. У нее было именно такое ощущение, как у ленивой чувственной кошки, которая ждет, чтобы ее погладили. Правда, она тут же мысленно поправилась. Она сама определенно ждет не сливок.

Спенсер вперевалочку подошел к гостю и гавкнул, требуя к себе внимания. Стивен снисходительно посмотрел вниз, наклонился и потрепал Спенсера за уши, к вящему его восторгу.

— Он тебя любит, — довольным тоном объявила Джиллиан.

— Он и маньяка-убийцу полюбит, если тот его приласкает.

— Не думаю, что маньяки-убийцы ласкают животных.

— Хитрый маньяк так и сделает.

— Преклоняюсь перед твоими знаниями психологии убийц, — сдалась Джиллиан. Не он первый сомневался в сторожевых способностях Спенсера.

— Ты готова?

— Не уверена, — ответила Джиллиан, в душе которой голод боролся с желанием.

— Вообще-то, мы всегда можем съесть Спенсера, — Стивен оценивающе поглядел на толстую собаку.

— Я согласна, — быстро отозвалась Джиллиан, но не улыбнулась.

— Несомненно, Спенсер поблагодарит тебя.

— Он знает, что ты в шутку угрожал ему.

Стивен сурово поглядел на нее, словно возмущенный недоверием. Но Джиллиан уже научилась разбираться, когда он шутит, а когда говорит серьезно.

Она подняла на него глаза.

— Вы мне очень нравитесь, мистер Морроу.

— Надеюсь, после вчерашней-то ночи.

— И без нее было бы то же самое.

Он подумал, что должен бы оскорбиться. Он ей всего лишь нравиться! Ничего себе! Разочарование отразилось на его лице, хотя он и понимал, что это нелепо. Только лишь «нравиться» женщинам всегда было именно тем, чего он хотел от них. И все-таки…

— Так же, как тебе «нравится» Спенсер? — в его голосе невольно прозвучало возмущение.

— Хм, пожалуй, тебя так же приятно гладить, как Спенсера.

Стивен нахмурился, глядя на широкую спинку Спенсера.

— Если ты считаешь меня столь же привлекательным, как Спенсер, может, нам лучше не идти в ресторан?

— Ну, не таким, как Спенсер, — уточнила Джиллиан.

— Тогда я оскорблен еще больше.

Джиллиан захихикала.

— Я не в том смысле.

— Ну, тогда ладно, — смилостивился Стивен, и, наклонившись, коснулся губами ее рта. — Нам надо поспешить: я заказал столик.

А Стивен Морроу никогда не опаздывает, в этом Джиллиан не сомневалась.

— Осмелюсь спросить: куда мы идем? — поинтересовалась она, глядя на свой наряд.

На ней были изумрудно-зеленая блуза и легкая разлетающаяся юбка. Серебряный пояс подчеркивал тоненькую талию, а пестрый, как павлиний хвост, шарф украшал шею. На ней все так же были серьги-кольца, но сегодня серебряные, а не золотые. Она выглядела как экзотическая цыганка. Ее карие глаза и темные волосы сверкали.

— Нет, — ответил Стивен, окидывая ее одобрительным взглядом.

— Моту я тебе доверять?

— Нет, — повторил он. Она остановилась на полпути к двери и схватила его за руку.

— А ведь я верю тебе. Ты это знаешь? — тихо сказала она, и Стивена поразил ее серьезный вид. Впечатление от ее слов было сильным… и пугающим по тому, что за ними стояло.

— Ты не должна этого делать… — предостерег он, но вся шутливость исчезла из его голоса.

В ответ Джиллиан лишь покачала головой и, не выпуская его руки, двинулась к двери.

— Нам, кажется, надо спешить? А то займут наш столик, — усмехнулась она, не отреагировав на его слова.

Стивену ничего не оставалось, как молча последовать за ней.

Ресторан, находившийся на широком скоростном шоссе в северном районе Атланты, был именно таким, каким он его помнил по нескольким прежним посещениям. Когда-то это была закусочная, но кто-то вложил в оформление интерьера немало выдумки, превратив ее в интимный ресторанчик с приглушенным освещением и высокими деревянными перегородками, разделившими небольшой уютный зал на отдельные кабинки, создающие впечатление отдаленности посетителей друг от друга. На каждом столике были свечи и свежие цветы, из музыкального центра тихо лились томные звуки скрипки.

Стивен нашел в справочнике телефон ресторана и перед выходом из дома сделал предварительный заказ, и оказался прав, потому что, когда они приехали, маленькое фойе было полно ожидающих места посетителей.

Стивен был рад, что вспомнил об этом ресторанчике, когда увидел восторг на лице Джиллиан.

— Я слышала об этом местечке, — сказала она. — Но никогда здесь еще не была. Как замечательно.

— Подожди хвалить, пока не попробуешь, как здесь готовят, — ответил он, но удовольствие от ее радости согрело ему душу.

Она со счастливым видом пожала плечами. Сам факт, что Стивен выбрал этот ресторан, приятно удивил ее. Ей хотелось чего-нибудь необычного. И сегодня она побаивалась, что он поведет ее в Загородный клуб или какое-то столь же солидное чопорное заведение. Тут ей в голову пришла не очень приятная мысль.

— Ты бывал здесь раньше?

— Один раз… с моим будущим заказчиком, — ответил он, — Его офис здесь за углом.

Конечно, деловой ленч. Она должна была сама догадаться. Но это гораздо лучше, чем если б он побывал здесь с женщиной. На мгновение Джиллиан ощутила укол ревности. Раньше она этого чувства вообще не испытывала.

Спросив, что она предпочитает, Стивен заказал бутылку вина, и его подали с горячим домашним хлебом. Музыка, вино, прекрасные аппетитные запахи создавали изумительное настроение, ощущение полноты жизни. Серые глаза Стивена утратили свою холодность, он смотрел на нее взглядом, полным страсти. Джиллиан горько пожалела, что их разделяет столик, и протянула через него руку. Стивен сжал ее ладонь, большим пальцем стал нежно поглаживать и ласкать ее руку. Ток удовольствия пронизал тело

Джиллиан.

— Я хочу знать о тебе все, Стивен Морроу, — наконец выговорила она.

Джиллиан поразилась выражению нежности во взгляде Стивена и поняла, как неузнаваемо изменился он прямо на глазах.

— Мне особо нечего рассказывать.

— У тебя есть семья? — настаивала она, не обращая внимания на то, как напряглось и посуровело его лицо.

Джиллиан уже догадалась, что Стивен не любит говорить о себе, но выпитое вино сделало ее бесшабашной. Она должна была узнать о нем больше. Ей это было необходимо.

Его палец замер на ее ладони, он отнял руку и поднял к губам бокал.

— Вся моя семья — это два брата.

— Где они живут?

— Один в Калифорнии. Другой, Бобби, здесь, в Атланте,

Джиллиан удивилась. Она почему-то считала, что… Она не знала, что именно считала, просто он казался ей очень одиноким, таким, ну, одиночкой по натуре и жизни. Джиллиан вспомнила своих сестер, их резкие письма и более частые телефонные звонки, подумала, как она по ним скучает.

— Ты часто с ним видишься? Стивен пожал плечами.

— Роберт адвокат, старается стать полноправным партнером в фирме, где работает. Времени на встречи нам никогда не хватает.

— А как другой брат?

— Майк? Ну, он компьютерный гений.

Джиллиан понимала, что следует остановиться, но не могла. Не теперь, когда он немного раскрылся и стал отвечать на ее вопросы.

— А твои отец и мать?

— Умерли, — коротко ответил Стивен.

Подали еду, и Джиллиан увидела на его лице облегчение. Никогда еще не встречался ей человек, так неохотно говоривший о себе, как Стивен Морроу. А ведь обычно ей легко удавалось разговорить людей. Стараться разговорить его было все равно, что добывать воду из камня, стуча по нему кулаком. Только руку себе разобьешь. Но она жаждала узнать о нем побольше.

Еда была такой же чудесной, как обстановка и атмосфера ресторана. Они оба заказали гуляш, который рекомендовал им официант. Мясо было приправлено травами и издавало необычный упоительный запах, перед которым невозможно было устоять. Мерцающий свет свечи падал на лицо Стивена, на тонкий шрам, пересекавший его щеку, и завораживающие серые глаза.

За едой они почти не разговаривали. Печально-сладкие звуки скрипки и мягкий говор голосов за соседними столиками не нарушали интимности.

Взгляды их часто встречались, но Джиллиан ощущала возникшую напряженность, в которой смешались и сильнейшее духовное притяжение друг к другу, и чувственное влечение, и… его настороженность. Когда она глубоко заглянула ему в глаза, то увидела нескрываемую страсть, несмотря на явные его попытки скрыть от нее свои чувства.

— Стивен?

Его вилка замерла в воздухе, он настороженно посмотрел на нее.

От Джиллиан потребовалось немало мужества, чтобы задать следующий вопрос.

— Чего ты хочешь?

— Чего хочу?

— В этом году, в следующем, через пять лет?

Серые глаза снова стали непроницаемыми.

— А я-то думал, что ты девушка, которая | живет только сегодняшним днем.

— Нечего тебе запоминать каждое мое слово, — запротестовала она.

— Нет, мисс Коллинз. Я запоминаю каждое ваше слово!

— Каждое!

— Даже насчет того, что я осел. Я стараюсь исправить это впечатление.

— Ты уже его исправил, — ответила Джиллиан. — И я могу смело взять свои слова обратно.

— Я набираю очки в запас на будущее, Джиллиан состроила гримасу, выражающую крайнее удивление.

— Ты имеешь в виду наше будущее?

— Весьма вероятно. — Лицо Стивена в свете свечи приобрело какой-то дьявольский вид, серые глаза сверкали с каким-то загадочным выражением.

— Почему?

— Такой простой вопрос о таком сложном… вопросе, — усмехнулся он. — Вы верите в то, что у людей есть темная сторона души, мисс Коллинз?

Эти тихие слова были произнесены с такой внутренней силой, что у нее озноб пробежал по спине.

— Разумеется, — ответила Джиллиан, задумавшись на мгновение. — У некоторых людей несомненно есть.

— А как ты определяешь, есть она или нет?

— Я не думаю, что у тебя есть темная сторона. Если ты это имеешь в виду.

Теперь Стивен буквально сверлил ее взглядом, и холодок вновь пробежал по телу Джиллиан. Что-то его очень тревожило. Что-то сильное, и связано это было именно с тем, как он замыкался в себе, прятал свои мысли и чувства. В этом она не сомневалась.

— А вот я вся как на ладони, — продолжила она, стремясь нарушить внезапную напряженность, возникшую между ними. — У меня жуткий темперамент, от которого Лесли приходит просто в отчаяние.

— Знаю, — криво усмехнулся Стивен, и напряжение его несколько ослабло. — Я заметил прошлой ночью. Но я не это имел в виду.

— А что?

Он неопределенно пожал плечами, и снова лицо его стало непроницаемым. Стивен потянулся за бутылкой.

— Еще вина? — предложил он.

Джиллиан поняла, что краткий экскурс в его сокровенные мысли закончился: путь был снова надежно забаррикадирован.

— А ты вообще когда-нибудь кого-нибудь допускаешь в свои мысли?

Стивен не стал интересоваться, что она имеет в виду. Он точно знал, о чем спрашивает Джиллиан, и медленно покачал головой.

— Почему же?

— Я не знаю, как это делается, — просто ответил он, и Джиллиан подумала, что сердце ее сейчас разорвется от жалости и сочувствия.

10

Атмосфера в автомобиле была накаленной до предела.

Приоткрыв свою душу и почувствовав свою уязвимость, Стивен старался поддерживать легкий шутливый разговор. Однако казалось, что их тела обмениваются какими-то своими особыми импульсами, ведут разговор на своем особом языке.

Несмотря на недоступную для нее загадочную глубину души Стивена, Джиллиан ощущала, что ей он ближе всех на свете. Возможно, это чувство возникло из-за его нежной бережности во время их любовного акта, а может быть, из-за редких проблесков откровения, позволяющих увидеть за маской равнодушия очень сложного человека, обладающего глубокими чувствами и мыслями.

А может быть, их свела судьба… рок… карма?.. Называй это как хочешь!

Возможно, Джиллиан не могла придвинуться к Стивену поближе из-за торчащей между ними ручки переключения скоростей, и тогда она сделала кое-что другое: оперлась на дверцу и стала наблюдать, как играет на его лице падающий сверху свет уличных фонарей.

За непроницаемой оболочкой холодности, которую он демонстрировал миру, скрывался человек привлекательный, энергичный и, пожалуй, опасный. Ей казалось, что ее сердце разорвется от переполнявших его чувств. Они возникали, стоило ей лишь взглянуть на него, и Джиллиан вновь и вновь поражалась их силе. Ее ошеломляла мысль о том, что она влюбилась в человека, который полон тайн и загадок.

Они остановились на светофоре, и Стивен поглядел в ее сторону.

— Я живу неподалеку отсюда. Это было одновременно и констатацией факта и вопросом, выраженным в такой форме, что при желании она могла его игнорировать. Неужели он всерьез мог подумать, что настырная Джиллиан так и поступит?

Но ей хотелось заставить его сказать все прямо, без обиняков, поэтому она лишь вопросительно посмотрела на него и промолчала.

— Не хотите ли выпить чего-нибудь? —

Стивен несколько иначе сформулировал свое предложение.

Джиллиан притворилась, что обдумывает эту идею.

— Ладно, — кивнула она наконец.

Стивен с подозрением поглядел в ее сторону. Обычно она выражала свои мнения без колебаний и более энергично. Он тут же засомневался, надо ли было приглашать ее зайти. Зачем позвал он ее в суровое негостеприимное жилище, которое называл своим домом? Он уже и так много чего наговорил лишнего сегодня. Может быть, он неосознанно хотел, чтобы его квартира оттолкнула ее, показав, каков он на самом деле? Проклятие! Где-то в глубине души ему хотелось, чтобы она по-настоящему узнала его, хотя, проведя столько лет в душевном одиночестве, он даже не представлял себе, как это сделать. Особенно после этих нескольких загадочных слов в ресторане. Даже тогда он не сразу сообразил, откуда они взялись.

— Стивен? — окликнула его Джиллиан.

Свет поменялся на зеленый, и он нажал на газ.

— Передумала ехать ко мне? — Вопрос прозвучал резко, с почти нескрываемым облегчением.

— Нет, просто хотела поблагодарить тебя за сегодняшний прекрасный обед.

Она придвинулась к нему и положила руку ему на колено. Жгучий жар ее прикосновения заставил его вздрогнуть, словно к нему прижали раскаленное клеймо. Он страстно хотел ее. Хотел касаться ее, любить, сжимать в объятиях. Хотел снова почувствовать себя полноценным человеком, каким умела делать его только она.

Яростная бездумная страсть, которую она в нем возбуждала, была просто пугающей. Его всегда настораживало пробуждение любых сильных чувств. А сейчас Стивен ощущал себя игрушкой своих чувств. Все, что он знал, во что верил, рушилось на глазах. Даже Индейские Холмы отступили на второе место… перед этим наваждением,

Это пугало его больше всего остального. Стивен попытался вернуться к тому, что всю жизнь считал первостепенным и в чем чувствовал себя уверенным. К работе.

— У нас все будет готово к концу следующей недели?

Джиллиан потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем это он. А-а, да, конечно, праздничное открытие Индейских Холмов. Причина их встречи, причина, по которой они оказались вместе. Только Стивен мог подумать о работе в такой момент, когда все ее тело стало словно чужим от томительного ожидания, а пальцы напряженно застыли на его колене, вместо того чтобы перейти к более интимным ласкам.

— Разумеется, — проговорила Джиллиан как могла небрежнее. — Ты нанял очень умелых агентов по рекламе.

— Агенты рекламируют создание умелого застройщика, — сухо заметил он. — Так что им нет надобности прикладывать слишком много усилий.

— У вас имеются жалобы, сэр? Губы его дернулись в гримасе, которая появлялась, когда он старался сдержать улыбку.

— Нет, пожалуй, жаловаться не на что…

— Пожалуй? Это звучит странно в устах обычно столь уверенного клиента.

— Потому что ничто у нас не идет обычно, — отозвался Стивен.

— Я тоже так считаю, — радостно согласилась она.

— Ты безнадежна, — заметил он.

— Самое мое большое желание — это довести и тебя до такого же состояния, — возразила Джиллиан. — Если «безнадежно» означает именно то, что я себе представляю.

— А что ты представляешь, Джиллиан?

— Что-то такое свободное и счастливое, — ей очень понравилось, как прозвучало имя у него на устах. Чаще он старался называть ее либо «мисс Коллинз», либо не называть никак.

Стивен промолчал, сворачивая на боковую улочку. Район был современным и состоял главным образом из одно — и двухэтажных оштукатуренных зданий. Почти у всех были мансарды, внушительные подъезды, ухоженные лужайки перед домами. Если бы ее спросили, какой дом он должен выбрать, она указала бы именно на такой: практичный, солидный на вид, без всяких излишеств.

Он въехал на стоянку для машин и выключил мотор. Она подождала, пока Стивен подойдет к ее дверце и откроет, а когда он протянул руку, Джиллиан как бы случайно сразу попала ему в объятия, прижавшись к нему всем телом и почувствовав, как он напрягся.

— Помоги мне, Боже, — услышала Джиллиан еле слышное бормотание.

— По-моему, он все это и придумал, — прошептала она в ответ.

Стивен вновь поглядел на нее, подняв брови, словно говоря, что она совсем сошла с ума. Что ж, так оно и было. В том, что касалось его, безусловно. И он по отношению к ней тоже. Это-то она понимала, пусть даже Стивен не желал произносить этого вслух. Он показывал это тысячью других способов. Например, тем, что пригласил сегодня пообедать. Тем, как занимался с ней любовью вчера ночью.

И тем, как смущался из-за того, что говорил, когда смотрел на нее.

На сию минуту этих доказательств было вполне достаточно.

Как было достаточно чувствовать крепкую хватку его пальцев, когда, сжав ее ладонь в своей, он повел ее к входной двери.

Джиллиан не представляла толком, чего ей ждать от обстановки его дома, слишком уж непонятными были его вкусы и пристрастия, но она все-таки ожидала увидеть жилище, отражающее личность его хозяина.

Вместо этого ей показалось, что она попала в интерьер, сошедший с каталога, а не туда, где живут реальные люди. На кофейном столике из хрома и стекла лежали в беспорядке карандаши и несколько журналов, и это было единственным признаком жизни. Ни одной смятой подушки, ни одного сдвинутого со своего места стула… Это было ужасно.

И все было страшно дорогам. Уж в этом-то Джиллиан разбиралась. Она достаточно насмотрелась жилищ своих клиентов, чтобы определить стоимость обстановки, пусть даже малоуютной. Стивен окинул взглядом комнату и заметил, что на автоответчике мигает красный огонек.

Джиллиан это устройство ненавидела. У нее всегда автоответчик вызывал такое ощущение, что ее проверяют и, если ее нет на месте, считают это подозрительным. Это было нелепое ощущение, она это знала, но ничего с собой поделать не могла…

Стивен нажал на кнопку, чтобы выслушать оставленное сообщение, а Джиллиан огляделась, чем бы ей пока заняться, чтобы ему не показалось, что она подслушивает. Хотя подслушать ей очень бы хотелось.

Но голос, раздавшийся с пленки, был достаточно громким.

— Стиви… У меня потрясающие новости. Перезвони обязательно и прибереги для меня вечер среды. Я гарантирую, что ты не пожалеешь, если это сделаешь. И приведи с собой кого-нибудь. Женщину, — голос замер в нерешительности, потом продолжал: — Или приходи один. Пожалуйста.

Последние слова явно прозвучали просительно, особенно по сравнению с уверенным тоном первых фраз.

Минуту Стивен не двигался с места, затем обернулся к ней и проронил:

— Это мой брат.

— Стиви? — Джиллиан повторила ласковое обращение его брата но глаза ее смотрели серьезно и спрашивали совсем о другом.

«Пригласи меня на среду», — безмолвно молили они.

Стивен поглядел на нее с нерешительностью. Как бы ему хотелось, чтобы не было этого телефонного послания, вернее, чтобы он не включил его громко. Не теперь, когда она была так близко, и ему так хотелось обнять ее, прижать к себе.

Взять ее с собой к Бобби означало публично признать их связь, а к этому он не был готов. Возможно, если вспомнить его прошлое, не будет готов никогда. И все же сейчас приглашение брата словно висело в воздухе, и Стивен поступил так, как поступал всегда, если это касалось ее: поступил наперекор тому, что считал своим долгом.

— Ты в среду свободна?

— Да.

— Говоришь так уверенно, даже не заглянув в календарь встреч?

— Нет, — небрежно проговорила Джиллиан, не тратя слов на объяснение, что если бы что-то и было назначено, она найдет способ эту встречу отменить.

Широкими шагами он подошел и склонился над ней, губы его ласково коснулись ее рта.

— Никогда не встречал я такой, как ты, — признался он.

— Надеюсь, что нет.

В ней не было ни капли притворства. Стивен подумал об этом, не отрывая взгляда от ее лица. Ее глаза просто искрились радостью из-за полученного приглашения, столь же очевидной, как его нерешительность несколько секунд назад, когда он понял, что она услышала просьбу Бобби.

«Что такое важное могло у него произойти?» Впервые Бобби так настойчиво приглашал его. Предыдущие их свидания всегда проходили между делом, можно сказать, почти случайно. Сейчас Стивен удивился, почему ни он, ни брат не старались видеться чаще. Хотя, вообще-то, он это знал. Глубоко-глубоко в душе он об этом догадывался. Слишком много боли было в прошлом. Слишком много тяжелых воспоминаний, которые они оба старались забыть. Эта попытка и развела их с братом в разные стороны.

Жестом он пригласил ее к бару в углу комнаты.

— Чего бы ты хотела?

— Тебя, — честно призналась Джиллиан.

Она потянулась рукой к его подбородку и ласково провела по гладко выбритой коже. Стивен почувствовал, что успокаивается и расслабляется от ее прикосновений, как это обычно бывало в присутствии Джиллиан, Ее улыбка, казалось, освещала все вокруг и даже согревала его душу.

Неожиданным для самого себя движением Стивен подхватил ее на руки и понес в спальню, с каждым шагом все сильнее чувствуя как льнет она к нему. Голова ее легла ему на грудь, руки собственнически обвились вокруг его шеи. По-хозяйски и вместе с тем доверчиво.

Очутившись в спальне, они торопливо скинули свою одежду, и теперь их ласки стали отчаянно пылкими. Джиллиан ощущала как нарастает в ней буря, и целиком отдалась воле чувств, Таким она его и хотела — полным страсти, эмоций, чтобы самообладание его разлетелось вдребезги, взорванное их яростью и накалом.

Он вошел в нее твердый и требовательный, и ее новообретенная чувственность отвечала ему инстинктивными движениями чудесного ритмичного танца изысканных сексуальных ощущений. Так продолжалось до тех пор, пока Джиллиан не поняла, что больше не может этого вынести, и тогда одним заключительным движением он довел ее до экстаза, и она с громким стоном погрузилась в пучину блаженства. В изнеможении Стивен упал на нее, и в наступившей тишине она услышала его прерывистое дыхание. Его губы прикоснулись к ее щеке, бережно, почти благоговейно. И к физической реакции их тел на это волшебное слияние, от которого тело Джиллиан еще продолжало трепетать, прибавилась радость, такая глубокая и сильная, что слезы набежали ей на глаза. Столько чудесной изумительной нежности было в этом прикосновении.

Неважно, сознавал он это или нет, но Джиллиан знала, что в эту минуту Стивен тоже любит ее. Вот только оставалось неясным, признается ли он в этом когда-нибудь.

Губы его скользнули по щеке ко рту, и жар сменился теплом, яростный порыв сладостной негой, а страсть — заботливой нежностью.

Джиллиан казалось, что ее закутали в огромный пушистый кокон. Она была надежно защищена. Любима. Подняв веки, Джиллиан поглядела ему в лицо, его сильное решительное лицо, лицо человека, которого она полюбила. Оно было таким нежным и мягким, каким она не видела его за все время их знакомства.

— Так хорошо чувствовать тебя там, — прошептала она.

— А тебя повсюду, — отозвался он. — Слишком хорошо.

— Как это может быть слишком хорошо?

— Понятия не имею, — растерянно признался он и стал покусывать ей мочки ушей. — И на вкус ты просто замечательная.

— Стивен!

— Что? — пробормотал он, переключая внимание на ее шею.

— Ничего. Я просто так. Мне нравится произносить твое имя.

Он приподнял голову, прервав нежную ласку, и уставился на нее.

— Ах, Джиллиан, никто и никогда не заставлял меня стать таким…

— Каким?

— Ну… не знаю… бездумным, наверное.

— Надеюсь, я заставляю тебя почувствовать кое-что еще.

— О, конечно. Как тебе это удается?

— Это лучше ты мне расскажи.

— Ты бесстыдница.

— До мозга костей, — согласилась она.

— «Мне перечислить все, что ты умеешь, чтобы меня в безумье увести?»

— Элизабет Баррет Броунинг, — с радостным ехидством уточнила она. — Мистер Морроу, вы меня приятно удивляете.

— А по-вашему, все спортсмены тупые невежды?

— Да нет же, — возразила Джиллиан, защищаясь. — Просто я не подозревала, что такой занятой человек, как ты, находит время для поэзии.

— Какие-то вещи сами западают в память, — слегка улыбнулся Стивен.

— Ну-ка расскажи мне, что я заставляю тебя чувствовать?

— Лучше я не расскажу, а покажу, — ответил он с дразнящей улыбкой.

— Это нечестно… — начала она, но фраза оборвалась под его губами. И он в самом деле показал ей все, вместо того чтобы рассказывать.

Джиллиан решила, что ей тоже так больше нравится.

Расслабленная и счастливая, Джиллиан уютно устроилась в его объятиях. Свет от лампы в холле тускло освещал лицо Стивена. Она пробежала пальцами по его щекам, погладила шрам, приласкала губы, подарившие ей этой ночью столько наслаждения. Лицо его расслабилось, и он стал выглядеть более доступным и ранимым, чем за все время их знакомства.

Она теснее прильнула к нему.

— Расскажи мне о Бобби.

— Роберте, — сказал он. — Если ты ненароком назовешь его Бобби, он, скорее всего, озвереет. Уменьшительное имя унижает достоинство будущего совладельца большой адвокатской фирмы.

Джиллиан уловила в его голосе нотку гордости улыбнулась про себя.

— Ты же его так зовешь, — пожала она плечами.

— Я его старший брат. Я могу себе это позволить.

— Расскажи мне о нем.

Джиллиан почувствовала, как он пожал плечами, — обычная его ответная реакция на личные вопросы.

— Он очень талантливый.

— Такой же, как ты?

— А какой я?

— Замечательный.

Наступило молчание. Руки его чуть крепче притянули ее, Джиллиан казалось, что Стивен взвешивает каждое свое слово.

— Ну, так какой он? Такой же трудоголик, как ты?

— Роберт работает на фирму, занимающуюся корпоративным законодательством. Это такая сфера деятельности, которая требует напряженного и постоянного труда.

— У вас это семейное?

В ответ наступило долгое молчание. Наконец он неохотно произнес:

— Полагаю, что так.

— Даже, когда ты был молодым? — не отставала Джиллиан.

— Не думаю, что я когда-нибудь был молодым, — проговорил Стивен. — И Бобби тоже не был.

В голосе его прозвучала тоска, которой раньше она никогда не замечала, и Джиллиан внезапно поняла, что так оно и было на самом деле. Она припомнила, как он говорил, что у него в доме никогда не было домашних животных, что он никогда не был в цирке. Что же за детство пришлось ему пережить?

С одной стороны, ей не хотелось этого знать. Джиллиан подумала, что сейчас неподходящее время, чтобы выслушивать наверняка грустное объяснение, почему он до сих пор так охраняет свой внутренний мир, почему так и не научился смеяться по-настоящему.

Но с другой стороны, узнать все это было ей просто необходимо.

— Почему так получилось?

— Мы были… бедны. Отец пострадал при аварии на фабрике, а тогда компенсаций за увечье не давали. Мать… часто… болела и не могла работать. Нас было четверо ребят. А четверым мальчишкам требуется много еды. По крайней мере, им все время хочется есть. Так что я рано начал работать.

— А братья?

— Когда достаточно подросли. Я-то был старше Тимоти, Бобби и Майка.

— Где сейчас Тимоти?

Стивен опять напрягся, словно она задела больное место, и Джиллиан снова подумала, что ей следует остановиться, но тут же она отогнала от себя эту мысль, ведь другой такой возможности поговорить с ним по душам может и не представиться.

— Он погиб в Ливане. Во время бомбежки морских казарм.

Она сглотнула вставший в горле комок. Что-то в его интонации, в его взгляде, когда он говорил об этом, просигналило ей об опасности. Она сама не знала, почему так это восприняла.

— Майк — это тот, что в Калифорнии?

— Ты запомнила?

— Я помню все, что касается тебя. «Вот и снова то же самое, — подумал Стивен. — Эта полная откровенность».

Откровенность, которая до смерти пугала его.

Джиллиан хотела еще кое-что выспросить у него, но чуть ли не в первый раз в жизни прикусила язык. Она вспомнила, с какой резкостью он сообщил ей, что его отец и мать умерли. Теперь, когда Стивен разговорился, она попыталась перейти к более безопасной теме, чтобы не спугнуть его.

— А чем ты занимаешься, когда у тебя выдается свободный день?

Стивен посмотрел на нее с таким недоуменным видом, словно подобное ему и в голову никогда не приходило. Она покачала головой.

— Можешь не отвечать. Знаю: работаешь.

— Это же единственный способ…

Джиллиан заставила его замолчать поцелуем, а затем погладила густые волнистые волосы, наслаждаясь этим ощущением и тем, как потемнело серебро его глаз от этого жеста. Ее ошеломило то, насколько это было ей важно, как сильно хотелось, чтобы он улыбнулся. А настоящий смех… нечто невероятное. Она легонько сжала зубами его ухо. Забавно, как это было приятно. Но когда она заговорила, то была совершенно серьезна:

— Нет, любимый, не единственный. Это очень банально, но тем не менее правду говорят: «Надо иногда остановиться и вдохнуть аромат розы». После паузы, хоть небольшого отдыха, работоспособность повышается, можешь мне поверить на слово.

«Научи меня этому» — обратился он к ней мысленно, потому что вслух произнести эти слова не решался. Она бы расценила их как приглашение пробить брешь в стене, которую Стивен воздвиг вокруг себя. Хотя не пригласил ли он ее к этому уже, когда позвал пойти с ним к Бобби? Он ведь не собирался это делать. Просто так случилось, как и все их знакомства: у него с Джиллиан

Коллинз все время что-то «просто случалось». Нет, она точно ведьма, снова подумал он, очаровательная ведьма. Но вдруг он обнаружил, что ему нравилось быть очарованным ею.

Стивен лениво потянулся на постели. Хоть он и не вдыхал аромата роз, времяпрепровождение с Джиллиан было вполне достойной заменой. Он осознал, что наслаждается чувствённой радостью, любовной усталостью, ощущением близости ее тела. Оно было нежным и бархатистым, как лепесток, и пахло теми же розами. Он легко мог привыкнуть к ее улыбке и внезапным приступам смеха, к тому, как вскидывает она голову, бросая ему очередной вызов. Стивен представлял себе, как легко привыкнуть к тому, что держит ее в объятиях и занимается с ней любовью… Очень-очень легко к этому привыкнуть.

Джиллиан удовлетворенно завозилась около него, прижимаясь теснее, не ожидая ответа на свое замечание о розах. Просто счастливая женщина, радующаяся тому, что находится именно там, где ей хочется быть. Нежность охватила его при этой мысли. Он дал ей не просто физическое наслаждение, а счастье, глубокое и полное. У Стивена появилось ощущение, что он поймал бабочку, и она, довольная, сидит у него на руке, не хочет улетать, не трепещет беспокойно крылышками, а верит ему, как не верила никому раньше. Доказательством тому было обстоятельство, что она до сих пор оставалась девственницей.

Он склонился к ней, чувствуя себя королем, благодаря щедрому дару Джиллиан отдавать себя целиком без остатка. Стивен коснулся губами ее губ так легко, словно она и вправду была бабочкой и он мог сильным поцелуем навредить ей.

— Моя роза здесь со мной, — тихо произнес он с абсолютной верой в то, что сказал.

Ему надо научиться беречь и растить это чувство. Как только пройдет праздничное открытие, как только популярность Индейских Холмов станет устойчивой и привлечет поток покупателей, он… Но чуть позже. Совсем-совсем скоро.

Стивен крепче притянул ее к себе, и снова губы их встретились, а сжимавший сердце ледяной обруч немного ослабел.

Только в семь утра реальность вторглась, наконец, в их спальню. Воскресенье. Было воскресенье, и солнечный свет лился в огромные окна. Джиллиан проснулась оттого, что у нее затекли руки, потому что она и во сне продолжала обнимать его. Лениво открыв глаза, она обнаружила, что Стивен наблюдает за ней.

— Ты прекрасна, Джиллиан.

Она улыбнулась ему, большие карие глаза ее были полузакрыты, губы припухли от ночных поцелуев.

— По утрам не бывает красивых.

— Я тоже так считал раньше, но оказалось, что из правила есть исключение.

Нежные слова давались ему с трудом, звучали напыщенно, но Джиллиан искренне радовалась каждому прозвучавшему слову, идущему от сердца.

— По-моему, ты приукрашиваешь действительность, — произнесла Джиллиан с известной долей кокетства.

— Может быть. Хотя я очень наблюдателен.

— Один из многочисленных талантов мистера Морроу?

Стивен провел губами по ее шее.

— Хочешь обсудить мои достоинства?

— Не думаю, что это нужно, — Джиллиан потянулась, испытывая негу во всем теле. — Но мне надо домой. Мои животные заждались свою хозяйку.

— Мне тоже надо заняться работой. Ты скомкала мой распорядок к черту.

— Хм-м. Это еще одно доброе дело на моем счету, — сказала она.

Стивен покачал головой с притворной досадой.

— Ты безнадежна.

— Это ты уже говорил. Не повторяйся.

— Знаю, — смущенно отозвался он. — Тебе, кажется, доставляет огромное удовольствие срывать мое расписание.

— Для этого и нужны расписания, — добродушно заметила Джиллиан.

— А у тебя нет расписания дел?

Она на мгновение задумалась. Сказать, что нет, было бы неправильно. В уме у нее все было четко спланировано, и все дела выполнялись четко и своевременно. Хотя иногда, надо признаться, в самую последнюю минуту, но делались. Во многом она была такой же ответственной, как Лесли, и ни разу не подвела своих клиентов. Просто ее распорядок дня был гибким.

Легонько куснув его за мочку уха, Джиллиан призналась:

— Ну, можно сказать, что есть. Но некоторые вещи возникают как из-под земли, так что приходится быть гибкой.

Признание было явно сделано без задней мысли, но Стивен не смог удержаться от смеха. Джиллиан сначала недоумевала, чем вызван его столь редкий приступ веселья, но когда восстановила в уме произнесенную фразу, сама фыркнула.

— Я не это хотела сказать. Ну, не совсем это.

Смех его перешел в раскатистый хохот. Джиллиан с удовольствием глядела на лучики морщинок, собравшихся у него вокруг глаз, долгожданную ямочку, появившуюся на щеке.

Стивен приподнялся на постели и, продолжая хохотать, прислонился к изголовью. А смех не унимался, словно очень долго копился внутри и теперь искал выхода.

Джиллиан не могла оставаться в стороне от веселья и с удовольствием поддержала его заразительный смех…

11

Перед входной дверью конторы Стивена Джиллиан заколебалась. Она попыталась принять деловой вид, но была уверена, что на лице ее написано: «Я в тебя влюбилась».

Был понедельник, и она получила окончательные тексты радиообъявлений, которые начнутся со среды и будут повторяться до воскресенья.

Печатное объявление на всю полосу, одобренное Стивеном, пойдет в воскресные газеты. Подобные объявления появятся и в еженедельниках, и в толстых пятничных выпусках ежедневных газет.

Джиллиан не видела Стивена с того самого воскресного утра, то есть с момента их расставания прошли сутки. А казалось, что прошел век. И сегодня она не знала, чего ей ждать от предстоящей встречи.

Стив ничего не сказал, оставляя Джиллиан на пороге ее дома. Он вновь вернулся в свой панцирь, лицо обрело привычную суровость. На прощание Стивен легонько коснулся губами ее щеки, подождал, пока она войдет в дверь, убедился, что все в порядке, и лишь после этого сказал:

— Увидимся в понедельник.

Джиллиан сразу поняла, что он имеет в виду деловую встречу в его конторе. Однако прежде, чем уйти, он улыбнулся и просто проговорил:

— Спасибо.

Спасибо? За что! Она хотела бы уточнить, что он имел в виду, но при воспоминании о переменчивости его настроений промолчала. Стивен ушел, но весь день у нее было приподнятое настроение и постоянно крутились обрывки той знаменитой мелодии из оперетты «Моя прекрасная леди», где героиня поет о том, как она счастлива, как кружится от радости голова и как ей весело танцевать.

Но это было вчера, а сегодня Стивен будет ждать от нее не ласк и нежностей, а профессионализма, и имеет на это полное право. Однако сможет ли она удержаться и не коснуться его? Сможет ли она, глядя в это до боли знакомое близкое лицо, сосредоточиться на окончательной проверке готовности к открытию?

Секретарша пригласила ее войти. Стивен сидел на уголке стола, вид у него был нетерпеливый, а взгляд смягчился, как только он ее увидел.

— Мисс Коллинз. — Он наклонил голову, приветствуя ее, и Джиллиан сразу возненавидела официальную невыразительность его интонации.

— Мистер Морроу… — откликнулась она. — Вы сегодня… выглядите таким отдохнувшим.

— Странно, — заметил Стивен. — Я почти не спал. Однако давайте займемся делами. Нам надо еще раз просмотреть текст радио-объявлений, а затем моя секретарша отдаст вам чек.

Деньги. Ну, конечно. Их рекламное агентство было небольшим, и они всегда брали у клиентов деньги на объявления в средствах массовой информации. Но деньги в последние дни не были для нее первоочередными.

Джиллиан кивнула.

— На Индейских Холмах все идет хорошо?

— Почти закончили, — удовлетворенно кивнул Стивен. — Теперь я беспокоюсь насчет погоды. Каждый вечер исполняю ритуальный индейский танец, отгоняющий дождь, — совершенно серьезно заявил он.

Это прозвучало настолько неожиданно, что Джиллиан потребовалось какое-то время, чтобы осознать смысл его слов. И тогда она радостно хихикнула, представив себе, как он дергается в диком шаманском танце посреди своей модерновой бездушной квартиры. Интересно, как это выглядит.

— Наверное, ты хороший шаман. Я связалась с метеорологической службой, чтобы узнать, что у них слышно по ближайшим прогнозам. Дождя не предвидится…

— Я соблюдаю целомудренный образ жизни.

И снова его непроницаемое лицо никак не вязалось с легкомысленными словами. Все время он не переставал сегодня удивлять ее.

— У тебя нет времени на что-то еще, — ехидно заметила она.

— Верно, — кивнул Стивен. — Но скоро найдется… Мы увидимся с тобой вечером в среду. В восемь годится?

Джиллиан кольнуло, что он так коротко с ней распрощался и что ей придется ждать до среды, но, несмотря на разочарование, она понимала его. И не только понимала, но, пожалуй, ей следовало его поблагодарить.

Теперь она достаточно узнала Стивена, чтобы понять, сколько сильных чувств скрывается за холодной равнодушной маской, У нее работы тоже было невпроворот.

— Прекрасно. Договорились. Стивен помедлил мгновение, затем поднялся и проводил ее до двери.

— Я все делал всерьез. Вчера, — тихо сказал он. — Спасибо.

— Я тоже, мистер Морроу, — отозвалась она. — Пожалуйста.

Если бы в следующие два дня Джиллиан не была так занята последними приготовлениями к открытию Индейских Холмов и делами других своих клиентов, она бы, наверное, сильно страдала. И от разлуки со Стивеном, и от сомнений, одолевающих ее все чаще и чаще. Но у нее просто не было на это времени.

Джиллиан посетила издателей всех городских газет, рассказывая о русском цирке и праздничном открытии Индейских Холмов. Она выкручивала руки, требовала вернуть любезность за любезность, намекала, что таким событием заинтересуется национальное телевидение, потому что Россия сейчас привлекает всеобщее внимание. Всего несколькими днями раньше по сети новостей прошло известие о русском туристическом корабле, который, совершая плавание из России к северо-западному побережью Америки, израсходовал все деньги и застрял в порту на неопределенное время из-за неуплаты.

Все это, вместе с обещанием губернатора появиться в качестве почетного гостя и принять участие в турнире по гольфу, гарантировало, что средства массовой информации не пропустят этого случая. Разве что в Атланте случится что-то необыкновенное и оттеснит эту новость на задний план.

В промежутках между этими визитами Джиллиан продолжала работать со своими клиентами, связалась с двумя подопечными Лесли и, наконец, посетила мотель, где жили Сергей и его цирковая труппа. Он был полон оптимизма. Костюмы привели в порядок, артисты репетировали без устали, надежда окрыляла всех членов труппы. Конечно, о положении русских артистов знали почти все, но теперь придется губернатору, да и другим официальным лицам обратить на них внимание и оказать хоть какую-то помощь.

Грустно было только то, что не все могли участвовать в предстоящем выступлении. Но у Джиллиан родилась идея.

Она знала, что Стивен распорядился, чтобы все цирковые номера осуществлялись в Парковой части Индейских Холмов, но тогда русские артисты вряд ли попали бы в поде зрения телевизионщиков. Джиллиан хорошо знала о трудностях, испытываемых съемочными группами с телевидения: ограниченном времени и недостатке людей, особенно по выходным дням. Это значило, что они сосредоточат технику и людей в той точке, где будут разворачиваться основные официальные торжества, где будут самые почетные гости, где будут произноситься речи и перерезаться ленточка. А еще она понимала, насколько важны это открытие и сами Индейские Холмы для Стивена, Джиллиан не сомневалась, как подсказывала ей интуиция, что ключом к успеху праздника станет цирковое представление. Именно цирк сделает открытие нового района праздником особым, уникальным и привлекательным для будущих покупателей.

Ведь таких районов, как Индейские Холмы, в Атланте было несколько дюжин. Возможно, они были спроектированы и построены без продуманной тщательности Стивена, но многие ли обращают внимание на такие детали? Все дело было в том, какое впечатление останется у людей. Впечатление. На это и надо бить.

Однако Джиллиан прекрасно понимала, что не может все это прямо изложить Стивену. Он уже и так поддался ее доводам. Гораздо больше, чем она ожидала. И теперь, лучше его узнав, не сомневалась, что отступать дальше он не станет. Упрямец.

Почти такой же упрямый, как она сама.

Джиллиан отвела Сергея в сторону, и они договорились обо всем окончательно.

Джиллиан с задумчивым видом перебирала одежду в своем гардеробе. Она не знала, что выбрать, отправляясь на встречу с братом Стивена. Адвокатом. Может быть, ей надо выглядеть респектабельной домой и выбрать что-нибудь консервативное? «Нет», — решила Джиллиан в конце концов. Она должна оставаться сама собой.

Ему придется принимать ее такой, какая она есть. Точно так же, как она училась любить Стивена со всеми изломами его характера и перепадами настроения.

Наконец Джиллиан остановила свой выбор на черной блузке джерси и длинной красной юбке, отделанной черной тесьмой. Талию обхватывал серебряный поясок. Строгость блузки смягчал алый шарфик, подчеркивающий ее темные локоны. Она долго расчесывала их щеткой, чтобы они выглядели пышнее, а затем заплела во французскую косу. Завершая туалет, она вдела в уши серебряные серьги-кольца.

Джиллиан знала, что походит на цыганку, но ведь это ей шло. И, несомненно, ее наряд будет контрастировать с обычной консервативностью костюма Стивена. Интересно, а как выглядит его брат? Такой же серьезный и деловой, как Стивен? Такой же консервативный?

Вообще-то Джиллиан никогда раньше не волновалась в ожидании знакомства с кем бы то ни было. А теперь ее даже слегка подташнивало от волнения. Этим приглашением, пусть сделанным не очень охотно, Стивен как бы включал ее в свою жизнь, а она подозревала, что он так поступает нечасто. Ей отчаянно хотелось не разочаровать его.

Слегка подкрасив губы и ресницы, Джиллиан выпустила погулять Спенсера и, вернувшись в дом, стала нервно ходить по комнате.

Стивен появился точно в назначенное время и, как она и ожидала, выглядел великолепно. С каждым разом он казался ей все привлекательнее, и сегодня был необыкновенно хорош. Вместо привычного строгого костюма-тройки на нем был серебристо-голубой свитер крупной вязки и темно-синие брюки. Это одеяние неуловимо изменило его, сделало моложе и мягче, хотя выглядел он усталым.

— Привет, — поздоровался он, даже не протянув руки. Джиллиан почувствовала его смущение и некоторую не свойственную ему неловкость.

А сама она никакой неловкости не чувствовала. Поднявшись на цыпочки, Джиллиан поцеловала его. Губы ее снова ощущали знакомый вкус его рта, который мгновенно откликнулся на ее близость, превращая легкий поцелуй в поцелуй, полный страсти. Руки его легли на ее тонкую талию, и, на мгновение оторвавшись от нее, Стивен почти простонал:

— Господи, как же я по тебе соскучился.

Джиллиан поняла, что эти слова вырвались у него против воли.

— Я тоже, — отозвалась она. Он неотрывно глядел на нее так, словно не мог наглядеться.

— Ты чудесно выглядишь.

— Не слишком вызывающе?

— Красавица цыганка. Мне надо будет сразу предупредить братца: «Руки прочь. Она принадлежит мне».

«В этом нет нужды», — подумала Джиллиан. Стивен затмил всех ее знакомых мужчин.

— Поедем? Или ты хотел бы что-нибудь выпить?

Стивен опасался, что они не попадут на встречу с братом, если он переступит порог коттеджа.

— Лучше поедем, — поторопился сказать Стивен, еле сдерживая острое желание, охватившее его, лишь только он ее увидел.

Джиллиан кивнула и, взяв сумочку, направилась к двери. Стивен ждал ее, лениво прислонившись к косяку.

Взяв свою спутницу под руку, он проводил ее к пикапу, помог забраться в кабину, и они отправились в путь.

У Стивена почему-то тревожно заныло сердце. Он до сих пор не знал, чего хочет Бобби. Вряд ли случилось что-то неприятное, иначе брат не просил бы его привести с собой спутницу. Стивен звонил ему, но ничего так и не узнал.

Просто неофициальный вечер у него дома, сказал Бобби. Домом его был восстановленный коттедж викторианской эпохи в одном из старых районов Атланты, всего в двух кварталах от фирмы, в которой он работал. Его брат превратил коттедж в уютное жилище, обставив его удобной и красивой на вид мебелью. Стены гостиной украшала фотография Стивена в футбольной форме, их брата Майка и его семьи, единственный снимок, на котором были они все трое. Стивен всего два-три раза бывал здесь, в доме Роберта.

Ожидая на перекрестке зеленого сигнала светофора, Стивен почувствовал на себе взгляд Джиллиан, от которого у него потеплело на сердце. Он все еще не мог поверить в то, какое счастье он испытывает лишь при виде ее. Радость пронзила его, когда он увидел, как искрятся любовью ее темные глаза. Стивен сознавал, что последние три дня не жил, а существовал. Разумеется, Индейские Холмы, в которые он столько вложил, продолжают волновать его, но теперь Стивен нашел наконец то, чего ему не хватало: недостающий кусочек головоломки. Любовь. Счастье. Близость с этой женщиной.

Подъезжая к дому Роберта, Стивен поглядел в ее сторону.

— Как у тебя прошли эти дни? — Он хотел сказать вовсе не это. Но как часто бывало в ее присутствии, нужные слова застревали в горле. Годы, когда скрытность царила в его душе, не прошла даром.

— Дела… — Она тоже хотела сказать совсем другое, но не рискнула добавить что-то еще, потому что боялась, что он снова замкнется в себе.

— У меня тоже.

Джиллиан внутренне съежилась от обыденных затертых слов, особенно после других разговоров, которые они вели. Она ненавидела себя за то, что прячется за пустыми фразами. Это было не в ее привычках. Обычно она действовала прямо, встречала сложности лицом к лицу и учила Лесли, что только так и надо поступать. Впрочем, Джиллиан ведь никогда до этого никого не любила.

Она не была уверена, что ей нравятся происходящие изменения в его характере. Вся эта осторожность, нерешительность…

— — Это нелепо, — внезапно не выдержала она.

Стивен повернулся к ней, левая бровь вопросительно поднялась.

— Ходить на цыпочках вокруг да около, — объяснила Джиллиан, хотя не думала, что он нуждается в этом объяснении.

— А мы это и делаем?

Джиллиан вдруг захотелось хорошенько встряхнуть его.

— Стивен, — произнесла она предостерегающе.

— Знаю, — наконец сказал он с некоторой досадой. — По крайней мере, до сих пор мне казалось, что знаю.

— Что случилось? Ты признаешься в неуверенности?

— Неужели я так ужасен?

— Нет, ты просто замечательный.

— По-моему, до сих пор так никто не считал.

— Тогда ты не читал газетные заметки о своей игре в футбол.

Автомобиль вдруг резко рванулся вперед.

— Ты их прочитала?

— Я предпочитаю знать о клиентах как можно больше, — с деланной беспечностью проговорила Джиллиан, хотя понимала, что звучит это неискренне, как оно и было на самом деле.

— Так что же ты выяснила?

— Что ты был замечательным игроком, но несчастный случай положил конец твоей карьере профессионала.

В ответ раздался тяжелый вздох.

— Эго было давным-давно.

— Все-таки, должно быть, утешительно сознавать себя лучшим в том, что делаешь.

— Утешительно? Я употребил бы другое определение.

— Даже теперь? Оглядываясь назад? Зная, как хорош ты был?

— Я не оглядываюсь назад, Джиллиан. А если сказать точнее, ничего нет на свете бесполезнее футболиста, который больше не способен играть из-за травмы. В этом смысле ситуация уникальна.

Джиллиан прислушалась, нет ли в его словах горечи, но ее не было. Просто констатация факта. Она попыталась пойти дальше.

— Полагаю, что много девушек… увлекались звездой футбола?

Стивен так сжал зубы, что заходили желваки, и Джиллиан сразу же пожалела о своем вопросе, но он все-таки ответил:

— Как я уже сказал, нет ничего беспомощнее навсегда травмированного футболиста.

На этот раз в голосе явно звучала боль, и непринужденность ушла из их разговора.

Джиллиан прикусила губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь еще, и остальной путь они проделали в молчании.

Но когда машина остановилась около очаровательного викторианского домика, двор перед которым был усажен деревьями и кустами роз, и Стивен помог ей выйти, рука его сжала ее пальцы с прежней теплотой.

Дом настолько отличался от жилья Стивена, что Джиллиан с трудом верилось в то, что он принадлежит его брату.

В этот момент дверь распахнулась, на пороге появился мужчина, и Джиллиан пришлось снова пересмотреть свое мнение. Стивен был высоким и мощным, а брат его рост имел средний и походил больше на плюшевого мишку, чем на тигра. Он не был толстым или даже полным, а каким-то… уютно пухлым. Волосы у него были светло-каштановыми, а не темно-русыми, как у Стивена, и быстрая улыбка часто проскальзывала по его лицу. Однако глаза, испытующие, светло-голубые, говорили об острой проницательности. Эти цепкие глаза краткое мгновение изучали ее, а затем потеплели, и превращение это было поразительным.

Хозяин дома протянул руку Стивену и стиснул его в медвежьих объятиях, что почему-то удивило Джиллиан. Затем он повернулся к Джиллиан.

— Я Роберт. Стивен не предупредил меня, какая красавица придет с ним.

Джиллиан всегда и везде обычно чувствовала себя уверенно, тем не менее почувствовала, что неизвестно отчего краснеет. Роберт сразу ей понравился. Ей понравилось, как он приветствовал Стивена, и его оценивающий взгляд, брошенный на спутницу своего брата, говорил о том, что ему небезразлична его личная жизнь.

— Это Джиллиан, — представил ее Стивен. — Джиллиан Коллинз. Она гений рекламы, которая организует кампанию по продаже недвижимости на Индейских Холмах.

— Видел на этой неделе объявление в газете, — вставил Роберт, — и слышал по радио. Они хорошо звучат. Но я вам не завидую: работать с моим братом это…

Джиллиан ухмыльнулась.

— У нас были стычки.

Роберт снова окинул ее взглядом, на этот более внимательным, и, когда он одобрительно улыбнулся, у Джиллиан отлегло от сердца.

— Может быть, Стиви, наконец, нашел себе достойную пару?

Стивен яростно сверкнул глазами, причем Джиллиан не поняла, то ли из-за того, что его назвали Стиви, то ли из-за смысла произнесенных слов.

— Пойдем-ка в дом, Бобби, — произнес он с явной угрозой в голосе.

Роберт радостно ухмыльнулся Джиллиан.

— Это всегда снимает с него официальность.

— Типичная адвокатская ошибка в оценке характера, — возразил Стивен, но Роберт лишь улыбнулся и повел их в дом.

Сразу за порогом стояла женщина, словно ожидая, чтобы они вошли, и Роберт подошел к ней и обнял:

— Вот для чего я пригласил вас, — объявил он очень торжественно. — Я хотел познакомить вас с Джинни. В прошлое воскресенье она согласилась выйти за меня замуж.

В комнате наступила внезапная тишина, словно из нее вдруг откачали воздух. Несмотря на волнение в голосе, лицо Роберта оставалось почти спокойным, но смотрел он пристально. Джиллиан подумала, что, вероятно, он так смотрит в суде, и неожиданно заметила сходство между братьями. В Роберте тоже была этакая настороженность, умение скрывать свои чувства, но он скрывал их не за суровостью, как Стивен, а за благодушием.

Удивление на миг сорвало маску с лица Стивена, и оно тут же смягчилось. При виде его растерянной недоумевающей улыбки сердце Джиллиан гулко забилось.

— Я счастлив за тебя, Роберт, и за тебя, Джинни, — проговорил он с искренностью. — От всей души поздравляю.

Джиллиан сочла за нужное промолчать, потому что впервые видела Роберта и Джинни. Наступила неловкая пуза, и атмосфера в прихожей этого уютного дома вдруг стала натянутой.

— Я собирался немного подождать и объявить об этом за столом, но не утерпел, — наконец заговорил Роберт. Он пожал плечами и вопросительно посмотрел на гостей. — Разве она не красавица?

Взгляды Стивена и Джиллиан устремились к смущенной Джинни. Она не была красавицей в общепринятом смысле. Она была несколько пухленькой, волосы, короткие, светло-каштановые, с золотистым отливом, легко вились, обрамляя широковатое лицо. Пожалуй, самым главным было то, что она производила впечатление хорошего приятного человека. При взгляде на ее улыбку и мягкую доброту, светящуюся в глазах, вы сразу понимали, что вас располагает к ней. А выражение ее глубоких зеленых глаз, обращенных к Роберту, ясно говорило всем, что она его обожает, И это тоже подкупало.

Джиллиан не могла не улыбнуться, заметив, какими взглядами обменялись эти двое. Она подумала о том, что неужели тоже смотрит на Стивена такими же преданными глазами, и обернулась к нему, но он продолжал растерянно разглядывать брата и будущую невестку. Джиллиан отдала бы все на свете, за исключением, пожалуй, Спенсера и Безымянки, чтобы узнать, о чем он сейчас думает.

— Если бы ты предупредил меня, — наконец выдавил из себя Стивен» — я бы привез шампанского.

— Это уже сделано, братец, — отозвался Роберт и, неохотно отпустив Джинни, тут же исчез в другой комнате.

Стивен, все еще продолжая странным взглядом смотреть ему вслед, вдруг опомнился и поспешил за братом с возгласом:

— Я помогу тебе.

Джиллиан повернулась к Джинни.

— Когда намечается свадьба?

— В следующем месяце, — просияла Джинни. — Точную дату еще мы не определили. Роберт хочет, чтобы его шафером был Стивен, так что все зависит от того, когда сможет он.

Джиллиан порывисто подошла и обняла ее.

— У тебя счастливый вид.

— Я действительно счастлива, — ответила Джинни настолько тихо, что мужчины не могли ее услышать. — По-моему, в этой семье с трудом позволяют себе вступать в серьезные отношения. — Тут она встрепенулась, сама удивившись неожиданно вырвавшимся словам.

Джиллиан прекрасно поняла, что она имеет в виду, но времени на разговор у них не было, потому что братья уже возвращались. Роберт нес бутылку шампанского, а Стивен — четыре бокала.

Роберт улыбнулся Джинни.

— Стивен согласен. В любое время после открытия. Так что назначай дату.

Пробка хлопнула, и бокал с пенящимся напитком оказался в руках у Джиллиан. Стивен провозгласил тост. Очень простой и лаконичный.

— За счастье!

Она услышала странную щемящую ноту в его голосе, словно он не верил, что счастье существует, но ради брата надеялся, это действительно так. Приблизившись к нему, Джиллиан вложила свободную руку в его ладонь, и он опустил глаза на ее лицо с мягкой полуулыбкой, от которой сердце ее дрогнуло.

Разговор перешел к обсуждению предстоящей свадьбы. Из него стало ясно, что Джинни работала секретаршей в той же адвокатской фирме, что и Роберт, и хотела, чтобы церемония была скромной и проходила в церкви, которую они с Робертом посещали.

При этих словах Стивен, подняв бровь, поглядел на брата, и Роберт пожал плечами, выражая свое согласие.

Затем последовал обед. Как оказалось, он был плодом совместных усилий Роберта и Джинни. Главным блюдом выступала телятина по-итальянски, тушенная с грибами. Стивен притих и изредка вставлял нейтральные, ничего не значащие фразы. Впрочем, он никогда не был особенно разговорчивым, а сейчас явно присматривался к происходящему, замечая каждый взгляд, которым обменивались его брат и Джинни, каждое их слово, словно оценивая их отношения. Роберт поддерживал разговор, расспрашивал Джиллиан о ее жизни, работе, хотя глаза его все время возвращались к Джинни с нескрываемой теплотой.

— Как продвигаются дела с церемонией открытия? — поинтересовался, наконец, Роберт, переводя взгляд с брата на Джиллиан.

— Все идет как запланировано, — отозвался Стивен.

— Цирк — это грандиозная идея.

— Это целиком заслуга Джиллиан, — продолжал Стивен. — Она меня убедила.

— Что ж, это была блестящая мысль. Турниром по гольфу ты меня бы туда не заманил, но Джинни жаждет посмотреть на цирковое представление.

— «И ты, Брут!» — с торжественной грустью провозгласил Стивен, но не сдержал усмешки, — Ты что, рассчитываешь купить дом на Индейских Холмах? Я считал, что ты любишь этот.

— Люблю, но мы ищем что-то попросторнее.

— Могу гарантировать, что места лучше Индейских Холмов вы не найдете.

— Знаю, — кивнул Роберт. — Ты никогда ничего не делаешь вполсилы. — Он помолчал. — Поэтому-то я тебя почти не вижу. Очень рад, что сегодня вы с Джиллиан сюда приехали.

— Мой маленький братик не каждый день объявляет о своей женитьбе.

Теперь не такой уж и маленький. — Роберт посмотрел на Джиллиан. — Стивен отправил нас с братом в колледж, а мне еще дал возможность получить юридическое образование.

Стивен явно чувствовал себя неловко при этих похвалах.

— Вы сами приложили немало усилий.

— Но без твоей финансовой поддержки ничего бы не получилось. Не помню, говорил ли я тебе когда-нибудь, как благодарен за это. Знаю, как ты ненавидел эту проклятую работу.

Взгляд, которым обменялись братья, озадачил Джиллиан. Впрочем, Стивен озадачивал ее с первого же их совместного обеда. Она никогда не встречала такого… непростого человека: только снимешь один слой, под ним еще один и еще…

Джиллиан предложила помочь с мытьем посуды, и Роберт живо откликнулся:

— Верно, почему бы нам с Джиллиан не заняться этим, а Стивен и Джинни пока познакомятся получше?

И Стивен, и Джинни, совершенно растерянные, явно готовы были сказать «нет», если бы Джиллиан не подскочила и, схватив тарелки, не объявила:

— Прекрасная мысль!

После этого Стивен ничего не мог возразить, не показавшись невежливым по отношению к будущей невестке. Его ловко загнали в ловушку, а Джиллиан обменялась заговорщическим взглядом с Робертом, который ей весело подмигнул.

Они с Робертом дружно занялись делом: Джиллиан счищала с тарелок остатки пищи, а Роберт складывал посуду в посудомоечную машину. Ей хотелось задать ему миллион вопросов, но она не знала, как к этому лучше подойти. Она вдруг ощутила невероятную робость.

Первым, в конце концов, заговорил Роберт:

— Вам ведь нравится Стивен?

Она кивнула и тут же добавила с прямотой, от которой никак не могла избавиться.

— Но у меня такое чувство, что я его не знаю по-настоящему.

— Иногда я думаю, что это относится ко всем на свете, — понимающе кивнул Роберт. — Но никогда я не видел, чтобы он на какую-либо женщину смотрел так, как на вас.

— А вы часто с ним видитесь?

— Нет. Не часто, как мне бы хотелось. У Стивена есть склонность полностью погружаться в то дело, которым занимается, и все остальное в этот момент перестает для него существовать.

— Но ведь все не так просто. Верно?

Роберт замер.

— Не подведите его, Джиллиан. Слишком многие его предавали.

— Роберт…

— Он никогда не рассказывал вам о том, как мы росли?

— Нет.

Роберт заколебался.

— У нас была адская жизнь. И Стивену досталось больше остальных, потому что он был старшим и всегда подставлял под удар себя. Думаю, мы все в детстве приобрели стальную шкуру. И пока не появилась Джинни… — Роберт замолчал, потом продолжил: — Надеюсь, вы окажетесь для него той, кем для меня является моя Джинни.

— Можете вы рассказать мне что-нибудь еще?

— Нет, — ответил Роберт. — Это должен сделать он сам. Когда будет готов. Но одно я моту вам сказать: он замечательный человек. В нем больше силы и благородства, чем в ком бы то ни было,

— Знаю.

Роберт поглядел на нее долгим взглядом.

— Это хорошо. Ему очень нужен близкий человек, Слишком долго пробыл он одиноким…

Они услышали, как открылась дверь кухни, и звук приближавшихся голосов, смех Джинни и размеренную интонацию Стивена.

Джиллиан задумалась над словами Роберта: «Не подведите его. Слишком многие его предавали».

Она подняла глаза на Стивена и увидела, как просветлело его лицо, когда их взгляды встретились.

Нет, она никогда его не подведет.

12

— Ты ведь этого не ждал. Правда? — спросила Джиллиан на обратном пути к ней домой.

— Не ждал чего?

— Что Бобби объявит о своей женитьбе.

Руки Стивена стиснули руль.

— Он когда-то поклялся, что останется на всю жизнь холостяком.

— А ты?

— Что я?

— Стивен! — с досадой воскликнула она.

Но он явно уже сказал все, что собирался. Взяв ее за руку, Стивен притянул ее насколько мог ближе, как только позволяла ручка переключения скоростей.

Остаток пути они молчали. У Джиллиан все внутри ныло от его прикосновения, от желания прижаться к нему, вновь испытать наслаждение полной близости.

К ее удивлению, Стивен остановился в нерешительности на пороге, когда она, открыв дверь, нагнулась погладить Спенсера.

— Ты зайдешь?

Он кивнул, глаза его были прикрыты полуопущенными веками. Однако, как только она закрыла дверь, Стивен сразу же поцеловал ее. Одновременно крепко и сладко, жадно и нежно. И Джиллиан затрепетала от охвативших ее ответных эмоций.

Руки ее обвились вокруг его шеи, она прижалась всем телом к нему, стремясь слиться с ним, растаять в его объятиях и растопить сдержанность, не покидавшую его весь вечер.

— Что вы со мною делаете, леди? — произнес он.

— То же самое, что вы со мной, сэр, — отозвалась Джиллиан.

Он взял ее в охапку и крепко прижал к себе, словно впечатываясь в ее тело и сознание, чтобы она не ускользнула. Эта внезапная боязнь утраты была так несвойственна для сдержанного Стивена. Обычно он был уверенным в себе, сильным, решительным. Джиллиан подумала, что невозможно любить крепче, чем любила она его в эту минуту. Станет ли это чувство еще сильнее? Возможно ли это?

Подняв к нему лицо, она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Вообще-то ей нравилось, что он такой высокий, но только не в эту минуту. Она так ждала от него какого-нибудь знака, хоть небольшого шага навстречу.

И ее ожидание было вознаграждено, когда он с легким стоном нагнул голову, губы их встретились, и на этот раз Стивен ее уже не отпустил, а, легко подхватив на руки, понес в спальню.

Обоими овладело лихорадочное нетерпение. Торопливо раздевали они друг друга, словно жизнь зависела от скорости их движений и словно, если они не будут все время прикасаться друг к другу, один из них навсегда исчезнет. Стивен вынул что-то из кармана и на мгновение отвернулся, но тут же снова обвил ее руками. Не разжимая объятий, они вытянулись на кровати. Его язык заскользил по ее щекам, к ушам, задержался на самой их чувствительной части — мочках и двинулся дальше по шее к затылку.

Джиллиан ощутила, как твердеет его мужская плоть. У нее все внутри горело, жаждало его, напряжение нарастало, пока ей не стало казаться, что она уже не выдержит ни одной секунды без их полного единения.

— Я хочу тебя, — шептала она. — Я так сильно хочу тебя. Хочу, чтобы ты стал моей частью, чтобы двигался во мне, любил меня.

Тело ее, трепеща, прильнуло к его телу, обольщая, соблазняя, увлекая.

— Джиллиан, — еле слышно выдохнул Стивен, поддаваясь зову страсти. Эта первобытная потребность, это неистовое желание, которое неудержимо влекло тела мужчины и женщины к слиянию, несущему радость обладания друг другом. Он вошел в нее медленно, дразня и заставляя ее устремиться ему навстречу. Ее тело выгнулось ему навстречу — само по себе, отвечая движением на его движение. Ее руки вцепились ему в плечи, она отчаянно извивалась, а он неуклонно проникал в самую ее сердцевину. Ритм его движений замедлился, доводя ее до исступления, пронзая и обольщая, пока Джиллиан не почувствовала, что окончание каждого нерва раскалилось, каждый мускул напрягся от нетерпеливого жадного ожидания.

— Джиллиан, — вдруг звучно произнес Стивен, и от этого неожиданного восклицания жар, воспламененный внутри нее, взорвался, разлетаясь огненным гейзером. Его сменили волны наслаждения, они накатывали одна за другой и наконец совсем затопили Джиллиан как раз в тот момент, когда обессиленный Стивен упал на нее, а его мужская плоть продолжала содрогаться в ней, вызывая у нее судороги сладострастия.

— Откуда берется такое волшебство? Такое чудо? — еле выговорила она.

Стивен скатился на бок, чтобы не давить на нее всем весом, но не отпустил от себя и прошептал в ответ:

— Не знаю. Со мною никогда…

Лицо Стивена было влажным, и Джиллиан, лаская его кожу языком, ощутила соленый вкус его испарины. Ей хотелось признаться ему, что она его любит, но Джиллиан собрала всю свою волю и сдержалась. Наверное, еще не время. Не было у нее уверенности, что Стивен готов выслушать подобное признание и не скрыться опять в испуге в своей раковине.

Но если она не могла высказать свою любовь словами, то могла заставить говорить об этом свое тело, свои губы… И если слова были для него преждевременны, то на язык жестов и ласк он откликался с готовностью. Его губы и язык ласкали ее с невероятной нежностью, словно она была драгоценным хрупким сосудом.

Его руки гладили ее живот, грудь, бедра. Они останавливались то тут, то там, как исследователь, тщательно изучающий интересные места, потом переходили дальше. Эго было актом любви, обладания, завладевания, и ее тело замерло в сладкой неге. Она, казалось, впитывала кожей каждое его прикосновение. Его губы манили, приглашали в неизмеримые глубины наслаждения» Она почувствовала, как пробежала дрожь по ее телу, когда неистовое желание вновь стало нарастать в ней. Как это ему удалось? Разжечь ее вновь и так быстро? Джиллиан дотянулась до его шеи, рисуя языком влажные узоры на коже, и почувствовала, что он снова возбужден, ощутила, как ее соски тоже напряглись. Его руки легли ей на грудь, и желание преобразилось в безрассудную неодолимую страсть. И наслаждение.

Такое невообразимое наслаждение.

Стивен остался на всю ночь. Джиллиан периодически просыпалась и, чувствуя рядом его присутствие, снова закрывала глаза, совершенно удовлетворенная.

Разбудил ее поцелуй, около нее сидел на постели Стивен, полностью одетый. Она поглядела на часы и застонала: 6 утра.

— Мне надо идти, — сказал он, — но после окончания всех торжеств мы обязательно обо всем поговорим.

Все еще толком не проснувшаяся, Джиллиан кивнула.

— Я выпущу Спенсера погулять и покормлю твоих хищников.

— Я и сама голодна как хищник. — Она лениво и лукаво улыбнулась, явно намекая, что ее голоду требуется другое удовлетворение, нежели кошке и собаке.

Стивен улыбнулся. Это была чудесная улыбка. Такой она раньше не видела: чувственная и многообещающая. Открытая и идущая от самого сердца.

Она просто очаровала Джиллиан. Стивен наклонился и поцеловал ее.

— Потерпи несколько дней, любимая.

С этими словами он поднялся и ушел, оставив Джиллиан нежиться в постели, еще хранившей его запах, и размышлять, сознает ли он сам, что произнес перед своим уходом.

У Стивена было прекрасное настроение. И самочувствие. Лучше, чем когда-либо на его памяти.

Свободен. Свободен от прошлого, от страха, преследовавшего его. И Майк, и теперь Бобби преодолели этот страх, и он тоже сможет. Страх, что склонность к жестокости и насилию — наследственный недуг их семьи.

Он понял это, когда испытал всепоглощающую нежность. Понял, что как и его братья, избежал этой заразы, этого порока, владевшего, по крайней мере, двумя поколениями Морроу.

Господи! Как же он любит Джиллиан, любит ее манеру отдавать себя так открыто и полно; то, как она смотрит на него; то, с какой готовностью отзывается она на малейшее его прикосновение. Да, он мог теперь в этом признаться.

Как только Индейские Холмы будут раскручены, у них появится время разобраться в своих чувствах, поговорить, поделиться сокровенным. Поделиться, Это какое-то новое для него слово. Но многообещающее.

Он переключил сцепление, свернул на светофоре и направился к Индейским Холмам. У него появился еще один, более жизненно важный повод горячо надеяться на успех своего проекта.

В следующий раз Джиллиан увидела Стивена в пятницу, когда они коротко обсудили последние детали праздничного открытия. Он был озабочен деловыми проблемами, но в глазах была теплота, которую раньше она видела в этих глазах только, когда они занимались любовью. Это воспоминание заставило кровь прилить ей к лицу. Однако Джиллиан видела, что он сейчас об этом не думает, полностью поглощенный миллионом дел, связанных с открытием. Поэтому она с большим трудом сдерживала себя, стараясь тоже сосредоточиться на подготовке торжественной церемонии.

У нее тоже времени на игры было мало. В четверг Джиллиан была занята работой со средствами массовой информации: отвечала на вопросы, договаривалась о времени и объеме телепередач. Поговорила она и с поставщиками еды и напитков, добавила к их предложениям два автомата по продаже сахарной ваты и ларек с воздушной кукурузой, чтобы усилить атмосферу праздника, создаваемую цирком.

Пятницу Джиллиан провела с Сергеем. Они и еще несколько артистов, занятых в выступлении, одолжили у владельца мотеля фургончик и поехали на Индейские Холмы и распланировали в точности, кто и где будет исполнять свои номера. Джиллиан поискала глазами Стивена. Ей хотелось рассказать ему, что программа, намеченная ранее, несколько расширилась, и они задумали сюрприз участникам турнира по гольфу. Пожалуй, даже лучше, что она с ним не виделась, успокаивала себя Джиллиан. Так Стивен не мог ей отказать, а она была уверена, что новый план прекрасно сработает.

Сергей был вне себя от восторга, его переполнял оптимизм, он считал, что такое публичное представление перед губернатором и многими другими политическими деятелями и бизнесменами поможет им найти способ вернуться домой. Алексей и его шимпанзе сияли улыбками, а улыбки шире, чем у шимпанзе не бывает. Джиллиан не могла не ответить улыбкой на улыбки, с трудом успокаивая, подавляя нарастающую в душе тревогу.

Все должно было сработать. Ради Стивена! Должно!

Многочисленные звонки газетчиков подтвердили, что идея использовать цирк весьма популярна. Вместо сдержанного освещения пусть солидного и украшенного присутствием знаменитостей, но в общем-то не слишком волнующего турнира по гольфу, все телевизионные службы новостей и газетные агентства рвались побывать на открытии. Джиллиан разбрасывала приманку щедрой рукой, чтобы еще больше усилить интерес средств информации. Она предложила, чтобы репортеры спросили у губернатора, собирается ли он помогать цирку, и чтобы выяснили у циркачей, видели они когда-нибудь нечто подобное Индейским Холмам, проведя некое сравнение с жизнью России. Надеясь пробудить их интерес, она подсказывала каждому иной, отличный от других, угол зрения.

Индейские Холмы должны вызвать множество сообщений, невероятный интерес, и притом Джиллиан не сомневалась, интерес добрый. Должно было стать ясно: здесь о людях заботятся. В текстах всех пресс-релизов она подчеркивала, что деньги от турнира (взносы участников за право играть с губернатором, а также звездами спорта и средств массовой информации) пойдут на детскую больницу. Кроме того, в них говорилось, что будут приниматься пожертвования, чтобы помочь возвращению домой звезд русского цирка. Ей нравилось это определение: «Соседство — это общность и забота». Да, это должно было произвести впечатление. Индейские Холмы ждет большой успех. Она это ощущала нутром.

Лесли позвонила в пятницу вечером. Джиллиан услышала ее счастливый голос и поняла, что чувствует ее подруга-партнерша. Она вспомнила растерянность Лесли, когда та признавалась ей, что с первого взгляда влюбилась в Макларена, исполнителя народных песен. Теперь Джиллиан по-настоящему понимала ее.

Лесли поинтересовалась, как идет работа по организации открытия, и взволнованная, полная энтузиазма Джиллиан рассказала ей о переменах в плане, дополнении его цирковым представлением. Удивление Лесли выразилось в недолгом молчании и последовавшем вопросе: «Неужели и Стивен согласился?»

Джиллиан помедлила с ответом. Стивен действительно согласился. Если не с полной программой, то, по крайней мере, с ее основной идеей.

— Да.

— Значит, вы с ним сработались.

В голосе ее было достаточно нерешительности, чтобы Джиллиан поняла, почему Лесли, ответственная, надежная Лесли, не позвонила ей раньше: попросту боялась.

— Очень даже хорошо, — самодовольно ответила она.

По-видимому, своей интонацией Джиллиан сказала больше, чем собиралась, потому что в трубке раздался смешок Лесли.

— И ты тоже?

— Боюсь, что так.

— В Стивена Морроу? — в вопросе подруги сквозило изумление.

— Да.

— Я не ослышалась? Это тот самый Стивен Морроу, которого я знаю?

— Думаю, да, — Джиллиан усмехнулась трубку, и Лесли по ее тону догадалась, что она улыбается. — Он на самом деле… очень… интересный.

— Насколько мне помнится, ты говорила, что он нудный и чванливый…

— Я ошибалась.

— Неужели со мной говорит Джиллиан Коллинз?

— Ага, — радостно подтвердила Джиллиан.

— — А Стивен чувствует то же самое?

— Думаю, да.

— Хм… хм, — больше Лесли ничего не могла сказать.

— А как там Коннор?

— Как всегда, замечательный. Собственно, я поэтому и звоню. Мы возвращаемся, вернее, я возвращаюсь на следующей неделе, чтобы заняться устройством нашей свадьбы.

— Прекрасно. Когда состоится это великое событие?

— Через две недели.

— Ты времени не теряешь, — с удовольствием отозвалась Джиллиан.

— Я… мы считаем, что матери Робин не стоит мотаться по стране, жить в гостиницах…

— И не говори. Тем более раз вы с Коннором так любите друг друга.

Помолчав, Лесли спросила:

— Ты будешь моей подружкой на свадьбе?

— А Робин не возражает? — Джиллиан имела в виду семнадцатилетнюю дочь Лесли.

— Она хочет быть посаженной матерью и отдавать меня жениху.

Джиллиан расхохоталась.

— Мне это нравится.

— Ей тоже, — фыркнула Лесли.

— Так она рада вашему браку?

— Она счастлива побывать в Шотландии и увидеть мужчин в юбках.

— Зная Коннора, не могу не согласиться с ней.

— Стивен и в костюме неплохо смотрится.

— Этого я не отрицаю, — фыркнула Джиллиан. — Но без него он выглядит еще лучше!

Они снова помолчали.

— Так на горизонте брезжит еще одна свадьба?

Джиллиан вздохнула.

— Он такой… неуловимый.

— Да, это хорошо определяет его. Хотя, зная тебя, не сомневаюсь, что шансов ускользнуть у него нет. Вспомни, что ты мне говорила о Конноре: я должна схватить его и запереть в лесной хижине. Что сгодилось для меня…

— Я не уверена, что со Стивеном это сработает. Но я буду рада стать подружкой невесты и обязательно позвоню Робин. Ей понравится завтрашнее открытие, тем более раз теперь там будет цирк.

— Замечательно. У тебя, конечно, есть номер ее телефона?

— Да, Я уже несколько раз звонила ей, и мы даже как-то вместе обедали.

— Спасибо, Джилли.

— Мне тебя не хватает, Лесли, — голос Джиллиан внезапно посерьезнел.

— Знаю, Джилли. Я тоже скучаю по тебе, но вообще-то чувствую себя… чудесно.

— Неужели? — хмыкнула Джиллиан. — Я тоже, как ни странно.

— Странно, пугающе и… изумительно!

— Мне нравится это определение.

— Спокойной ночи, Джиллиан.

— Спокойной ночи, дорогая!

Джиллиан позвонила Робин и договорилась, что заедет за ней на следующее утро, в восемь, чтобы ехать на открытие. Она терпеливо выслушала бурные излияния девочки по поводу свадьбы ее матери и подивилась тому, как быстро исчезли все первоначальные сомнения дочери насчет материнского замужества. Коннор Макларен обаял не только мать, но и дочь. Робин была радостно взволнована. Она всегда занимала особое место в сердце Джиллиан, и та собиралась было в отсутствие Лесли почаще видеться с Робин. Однако Стивен вытеснил все и всех из ее мыслей, поэтому теперь Джиллиан с удовольствием пригласила Робин поехать с собой поглядеть на цирк.

— Захвати с собой альбом для рисования, — сказала ей Джиллиан. — Там будут прекрасные сюжеты. Тебе понравятся артисты цирка, лошади, шимпанзе. Возможно, мне понадобится твоя помощь. Если, конечно, захочешь немного поработать.

— Я лучше порисую, — фыркнула Робин.

— Делай все, что тебе понравится. До завтра.

— Ладно. Спасибо, тетя Джилли.

На этом они попрощались, и Джиллиан пошла спать. Залезая под простыню, она вспомнила ощущение, когда рядом с ней был Стивен и как он сказал: «После открытия». После открытия… после открытия.

После открытия…

После открытия!..

13

Медленно подъезжая к Индейским Холмам, Джиллиан увидела, что праздничное открытие привлекло гораздо большее количество народа, чем ожидалось.

Еще до того, как они включили в программу цирк, Стивен нанял несколько незанятых в тот день по службе полицейских для поддержания порядка на церемонии открытия. Он считал, что участие знаменитых футболистов, бейсболистов и баскетболистов привлечет достаточно внимания.

Так или иначе, из-за спортсменов или из-за цирка, но люди прибывали. Движение при подъезде замедлилось невероятно, машины еле ползли. Даже в этот ранний час на всех прилегающих улицах не было свободного дюйма: все было занято припаркованными автомобилями. Джиллиан показала специальный пропуск, и ей разрешили подъехать к зданию Загородного клуба. Флаги и разноцветные флажки придавали всему району застройки праздничный вид, а заглушив мотор, она услышала отдаленные звуки веселого марша, исполняемого цирковым оркестром. Робин, развлекавшая Джиллиан по дороге своей болтовней, знала о затее маминой компаньонки из последних телефонных разговоров. Она заговорщицки ухмыльнулась.

— Чувствуется твоя рука, тетя Джилли.

«Тетя» был почетный титул, которым Робин давно ее наградила. Поставив машину на зарезервированное место, Джиллиан сразу же начала искать глазами Стивена. Вместо этого взгляд ее всюду натыкался на людей Сергея, даже там, где их вовсе не должно было быть.

Жонглеры оккупировали теннисные корты, мим приветствовал клоунадой всех прибывающих гостей и собрал вокруг себя радостную толпу. Громкий лай извещал о том, что где-то поблизости находятся дрессированные собаки.

Смех с площадки, где собрались игроки в гольф, привлек внимание Джиллиан. Она направилась туда. Алексей в костюме клоуна в сопровождении своего шимпанзе готовился произвести первый удар. Бить по мячу должен был шимпанзе. Алексей жестами объяснял ему, что надо делать, а президент крупнейшей авиалинии стоял рядом и, ожидая своей очереди, с улыбкой смотрел на происходящее.

Джиллиан и Сергей велели клоунам смешаться с участниками турнира, и теперь по широким улыбкам на всех лицах Джиллиан поняла, что это тоже оказалось удачной находкой.

Покинув Робин, она пошла дальше, продолжая разыскивать Стивена. Служащие Загородного клуба занимались едой и напитками, так что до приезда прессы делать ей было нечего. Правда, одна радиостанция уже вела трансляцию репортажа об открытии, и Джиллиан задержалась около них, чтобы удостовериться, что у них есть все, что нужно.

Перекинувшись с репортерами несколькими словами, она продолжила свой путь и вскоре оказалась в парке, где должны были находиться казаки с лошадьми и, возможно,

Стивен. Она знала, что к лошадям его почему-то неудержимо тянет.

Дмитрий, руководитель этой группы, как раз выводил животных из трейлеров, и ей показалось, что лошади нервничали, наверное, из-за того, что долго пробыли без тренировок и отвыкли от зрителей.

Но Стивена там тоже не оказалось.

Тем не менее она остановилась полюбоваться работой группы наездников. Установив небольшой круг, Дмитрий и трое участников его труппы стали успокаивать коней, надевать на них разноцветные уздечки и цирковые украшения.

— Все в порядке? — поинтересовалась Джиллиан, нервно посматривая на лошадей.

Дмитрий знал английский хуже Сергея, но понял ее и энергично закивал.

— Надо упражнять. Очень… горячие… Будут в порядке.

Она снова вернулась к клубу: может быть, его управляющий Джефф Льюис знает, где Стивен. Льюис был занят расстановкой на огороженной веревкой площадке столов с угощением для участников турнира. Он улыбнулся, завидев ее.

— Я ищу мистера Морроу, — обратилась к нему Джиллиан.

— Он играет с губернатором, — ответил Джефф. — Они отправились раньше всех.

— Стивен играет в гольф?

Он ничего не сказал ей об этом. Он вообще ни разу не упомянул, что сам играет в гольф. Джиллиан еще раз осознала, как же мало она знает о нем, как мало он рассказывает о себе. Хотя последнее время их мысли были заняты совсем другим. Все же она почувствовала нежданную обиду от этого напоминания, что Стивен почти ничем с ней не делится. Она попыталась перебрать мысленно их разговоры, но вспомнила лишь, что просила его быть днем в пределах досягаемости, для того чтобы дать интервью. Больше ничего о том, где он будет находиться, сказано не было.

Джефф поглядел на нее.

— Он отличный игрок. Мог бы стать блестящим, если бы больше времени тратил на игру, но ведь мистер Морроу делает хорошо все, за что берется.

— Полагаю, что так, — пробормотала она, а про себя добавила: — «Особенно скрывать от других свои мысли и чувства».

Поблагодарив Льюиса, Джиллиан отправилась вслед за толпой, сопровождавшей игроков в гольф, надеясь в конце концов найти Стивена. Зрителей было множество, и она поняла, что Стивен был прав насчет притягательности турнира. Но сама Джиллиан не сомневалась, что ее замысел обречен на успех.

Всюду, где появлялись русские клоуны, звенел смех, дети тянули за руки своих родителей туда, где кипело веселье.

Вокруг становилось все многолюднее, и Джиллиан почувствовала привычное удовлетворение от того, что планы успешно выполняются. Однако какое-то томительное предчувствие не покидало ее. Какое-то болезненное ощущение, что что-то не совсем ладно. Она только не была уверена, связано ли это с их отношениями со Стивеном или касается происходящей церемонии открытия.

В этот момент ее поймал какой-то репортер и попросил помочь разыскать Сергея. Циркачи выступали повсюду, их костюмы притягивали зрителей как магнит, Даже она не предполагала, во что это выльется, когда они с Сергеем решили увеличить число участников номеров. Теперь русский цирк просто подавлял все остальные мероприятия, и Джиллиан не могла себе представить, как на это отреагирует Стивен. Она снова посмотрела на часы. Было 11 утра. Примерно на это время она назначила встречу телевизионщикам. Сейчас уже один телефургон подъезжал к зданию клуба.

Джиллиан снова посмотрела в сторону поля для гольфа и увидела около одной из отметок Алексея с его шимпанзе. В ту же минуту она увидела Стивена, который вместе с губернатором направлялся к клубному зданию. При виде Алексея лицо Стивена окаменело, взгляд не отрываясь следовал за клоуном, отчаянно гримасничающим и жестикулирующим. У Джиллиан совсем упало сердце. Может быть, не стоило ей без его одобрения давать клоунам такой простор. Однако губернатор ухмыльнулся, что-то сказал, и Стивен ответил ему ослепительной улыбкой, но Джиллиан заметила, что плечи его остались напряженными, и поняла, что он обеспокоен.

Прибыл еще один телевизионный фургон, и Джиллиан поспешила к нему, чтобы показать, где что происходит. Особое их внимание она обратила на номер казаков. Телевидение уехало в направлении площадки для гольфа, и Джиллиан вздохнула с облегчением. Ей хотелось поговорить со Стивеном раньше, чем до него доберутся репортеры.

Она направилась к Стивену, и он обернулся к ней, почему-то избегая прямого взгляда.

— Губернатор, это Джиллиан Коллинз, агент по рекламе и наш советник по связям с общественностью. Именно она организовала участие цирка в открытии Индейских Холмов.

Прежде чем она или губернатор успели что-либо сказать, раздались крики, визг, вопли, все вдруг куда-то побежали. Четыре белых коня с гривами, перевитыми яркими лентами, мчались прямо на толпу, рассеивая ее направо и налево. Люди прятались под столы, за деревья, куда только могли. Женщины визжали, хватая детей и оттаскивая их с пути взмыленных лошадей, за которыми с криком бежал казак. Губернатор оттолкнул женщину с мальчиком из-под копыт одного из скакунов и сам едва успел откатиться от удара подковой.

Стивен схватил в охапку ошеломленную девчушку, которая, широко открыв глаза, замерла посреди мечущихся в ужасе коней, и отпрыгнул под защиту большого дуба. Джиллиан в это время провожала группу репортеров к дверям здания клуба. Одна из испуганных лошадей задела стол, он перевернулся. С другого стола, который официант хотел оттащить в сторону, посыпалась на землю еда, полились напитки.

В одну секунду кони пронеслись по полю для гольфа и умчались вдаль. Участники турнира разбежались в поисках укрытия. С крыльца клуба Джиллиан со страхом наблюдала эту картину опустошения. Кому-то из казаков удалось, наконец, поймать за уздечку одного из бегущих коней и взметнуться ему на спину, демонстрируя поразительное искусство верховой езды. Но никому не было дела до его ловкости. Теперь он гонялся за другими тремя, выкрикивая что-то резкое, скорее всего крепкие русские ругательства. Жонглеры, клоуны и другие циркачи присоединились к погоне. Шимпанзе Ромео следовал по пятам за Алексеем, а цирковые собачки в разукрашенных ошейниках и шапочках с лаем крутились под ногами, участвуя в общей неразберихе, которую явно считали веселой игрой.

Джиллиан наблюдала, как медленно люди стали выходить из-за деревьев, выбираться из-под перевернутых столов, появляться из здания клуба, а телевизионные камеры продолжали фиксировать этот хаос. Гости с других участков Индейских Холмов, явно заинтересовавшись криками и визгом, спешили к клубу, надеясь застать интересное развлечение, и застывали при виде дикой картины разрушения.

С поля для гольфа к клубу потянулись участники турнира, потому что не могло быть и речи ни о какой игре посреди скачущих лошадей и гоняющихся за ними людей. Вся еда валялась на земле. Один из автоматов, изготавливающих «сладкие снежки»» перевернулся, и сироп из него лился, как лава, по склону холма, оставляя на подстриженной траве красный густой след, похожий на кровь.

Джиллиан поняла: это катастрофа. Иначе происшедшее не назовешь. Катастрофа для Индейских Холмов. Для Стивена. Живот у нее свело, сердце болезненно ныло. Она поглядела на Стивена, успокаивавшего спасенную им девочку. Но хотя голос его звучал ласково, в глазах, когда он встретился взглядом с Джиллиан, стоял ледяной холод. Какого она не видела в них никогда.

День уже шел к концу, когда, наконец, удалось восстановить порядок, и Джиллиан сознавала все далеко идущие последствия этого разгрома. Кампании по продаже недвижимости, составлявшие списки возможных покупателей, свернули работу, как только начался хаос. Погоню за лошадьми и последовавший беспорядок снимали теленовости. Они же делали краткие интервью. Да, сегодня Индейские Холмы попадут в новости, подумала Джиллиан, но вряд ли такие новости подвигнут кого-нибудь на покупку домов. Сегодня она просто разорила Стивена Морроу.

Утомленных погоней коней успокоили и загнали обратно в трейлеры. Циркачи в ярких костюмах, потемневших от пыли и пота, собрались в кучку в сторонке. Сергей пространно извинялся, путая английские и русские слова. По его словам, какой-то мальчишка швырнул в лошадей камнем и, поскольку они были и так встревожены, спугнул их. Такого никогда не случалось раньше. Лошади прекрасно вышколены. Он беспомощно воздел руки к небу в полном отчаянии.

Стивен кивнул и отвернулся… и от Сергея и от Джиллиан. Теплота, светившаяся все последние дни в его глазах, погасла, сменившись цинизмом и привычным равнодушием, которое Джиллиан видела в них с самого начала.

Толпы рассеялись, служащие Загородного клуба наводили порядок на его территории. Джиллиан помогала им, чем могла. Она направила репортеров к Сергею, который объяснял случившееся несчастье тем, что цирк оказался брошенным и в результате не мог как должно заботиться о своих животных. Губернатор отнесся к происшедшему без трагизма, как к приключению, и объявил, что впервые за много лет получил такое удовольствие.

Но Джиллиан знала, что она подвела Стивена. Ведь он снова и снова повторял ей, какое впечатление, какой образ Индейских Холмов хотел создать у публики, а она упрямо считала, что все знает лучше его и без его ведома расширила крут отобранных им цирковых номеров.

Наступил вечер, но еще не все гости разошлись. Робин, которая пришла в ужас от того, что произошло, позвонила подруге, чтобы та отвезла ее домой. Она видела, что Джиллиан не до нее, и понимала, что ей лучше сейчас не мешать.

Когда с травы была поднята последняя чашка, а на стоянке осталось лишь несколько машин, Джиллиан отправилась на поиски Стивена. Уже стемнело, и последние часы она его не видела. Когда же наконец она его нашла, он стоял, прислонившись к дереву, почти невидимый в темноте.

— Стивен?

Он поднял глаза, которые были почти неразличимы во мраке. Вид у него был настороженный, и на оклик он ответил молчанием.

— Мне очень жаль, — проговорила Джиллиан.

Стивен пожал плечами и опять замер в непривычной для него позе — с понуро опущенной головой.

— Это моя вина, — холодно отозвался он. — Я сам согласился на это. — Затем поправился: — На часть этого…

Джиллиан закрыла глаза. Между ними словно пролегли миллионы миль. С таким трудом налаживающееся между ними доверие рухнуло.

— Стивен — это было не столь уж катастрофично. Толпы людей… .

— Увидели катастрофу, — докончил он за нее. — Они увидели некомпетентность и безответственность. Еще чертовски повезло, что никто не пострадал. — Он посмотрел на нее, и голос его смягчился, хотя выражение лица осталось непроницаемым. Настороженным и замкнутым. Как же это было больно. Мучительная боль пронзила ее насквозь. У Джиллиан было впечатление, что сама душа ее медленно истекает кровью.

— Не вините себя, — медленно продолжал он. — Это я один во всем виноват.

Но его попытка уменьшить ее роль в срыве церемонии не помогла. Каждое слово резало ее по живому. Считал ли он себя действительно виноватым или нет, но факт оставался фактом. Именно ее некомпетентность привела к этому краху. Ее некомпетентность и самонадеянность. И ничья больше. Все, что хотелось ему, это достойное солидное открытие. Ему не надо было ничего говорить: она ведь знала в душе, что все случилось по ее вине.

Неужели она погубила его мечту?

«Не подведите его, — сказал Джиллиан Роберт. — Слишком многие предавали его».

Возможно, она подвела его больше всех остальных. И вот снова барьер одиночества, отделявший его от других людей, возник на прежнем месте, а краткий миг существования чудесного единства, обозначенного словом «мы», канул в вечность. У нее было тягостное чувство, что Стивен сожалеет о том, что приоткрыл ей частицу своей души, и больше такой ошибки не повторит. И это было самое ужасное во всей истории.

— Мне так жаль, Стивен, — повторила Джиллиан, и когда он не шевельнулся, поняла, что он хочет остаться один, Ему явно не хотелось ее видеть, и Джиллиан не могла его в этом винить. Она медленно прошла на стоянку, остановилась, глядя, как он стоит и смотрит на поле для гольфа, на всю эту застройку, которой так гордился и возлагал столько надежд на это открытие.

Слезы застилали ей глаза, из груди вырвалось рыдание. Вчера все было так прекрасно, будущее казалось счастливым, сердце полнилось надеждой. Сегодня от этого не ничего. Только пепел и прах.

14

На этот раз Джиллиан просто не представляла, как ей быть. Никогда не была она робкой, не пряталась от вызова, который бросала ей жизнь. Хорошо ли, плохо ли, но она обычно сама шла в нападение энергично и напористо. Так же обошлась она со Стивеном Морроу.

Джиллиан всегда гордилась своим характером и подходом к делу.

Но теперь ей хотелось, как страусу, спрятать голову в песок. В воскресенье она поглубже зарылась в простыни и не хотела вылезать на свет. Перед глазами продолжали стоять картины вчерашнего испорченного празднества. Хаос, испуганные люди, ржание лошадей, паника…

Она ввергла всех в хаос: цирковую труппу, рекламную кампанию, планы Стивена.

Джиллиан сознательно не стала слушать вечерний выпуск новостей, а сегодня смотрела на телевизор, как на хищного зверя, готового на нее наброситься. Ей не хотелось второй раз переживать худший день своей жизни.

Зазвонил телефон, но она его игнорировала. Укрывшись с головой, Джиллиан старалась заглушить звон. Убежать бы куда-нибудь! Но даже луна была слишком близко.

Разве что найдется какая-нибудь пространственная «черная дыра».

И снова она думала о Стивене, все время о Стивене, и о том, как посмотрел он на нее накануне вечером. Горло сжалось при воспоминании о том, как Стивен еще недавно был здесь, в ее постели, с ней. Как изумительно он ее любил.

Джиллиан словно въявь ощутила его руки на своем теле, его губы, пощипывающие мочки ее ушей, скользящие по ее шее, по лицу… огромная бездонная пустота разверзлась в ее душе и грозила поглотить навсегда. Спенсер, видимо, почувствовал настроение хозяйки и стал сочувственно тыкаться в ее щеку носом. Безымянка прыгнул на постель и свернулся клубком у нее на животе.

Воскресенье. Обычно в этот день Джиллиан вставала рано и отправлялась куда-нибудь позавтракать. За завтраком читала воскресную газету. При одной только мысли об этом она содрогнулась. Там будут фотографии открытия… Джиллиан хорошо себе представляла, как это будет выглядеть: губернатор, в нелепой позе упавший на землю, бизнесмены, спасающиеся бегством, все перевернуто, растоптано.

Слезы потекли по щекам, и Джиллиан сердито смахнула их. Никогда не позволяла она погружаться в жалость к себе.

Но все равно утреннюю газету она в руки не возьмет.

В конце концов Джиллиан заставила себя вылезти из своего спасительного убежища, открыла входную дверь Спенсеру, затем надела старые свитер и джинсы. Ей надо было хорошенько подумать. Ей хотелось побыть наедине с природой, ощутить ее целебное, утешительное влияние.

Поставив чашку молока и немного кошачьего корма для Безымянки, она позвала Спенсера. Сегодня они отправятся в горы. Джиллиан и ее такса. А потом в понедельник, возможно, она снова сумеет встретить мир лицом к лицу.

Возможно.

Телефон звонил, не переставая. Теперь Стивен понял, почему вчера ночью он снял трубку с рычага. Когда же он успел положить ее назад?

Поглядев на часы, Стивен застонал. Было 7 утра, а предыдущей ночью он спал очень мало. В конце концов Стивен принял горячий душ, опрокинул большой бокал бурбона, но и это не помогло. И сейчас, утром, рот у него был словно набит ватой, а голова разламывалась от тупой боли.

Он задумался, что будет делать дальше.

Индейские Холмы это фиаско переживут. Район был хорош, застройка отличная… Просто теперь на продажу квартир и офисов понадобится больше времени, а он не знал, сколько позволят ему продержаться его финансы. Не исключено, что банк заберет все в погашение кредита.

Но мучительнее этих мыслей было воспоминание о лице Джиллиан. Вина, сожаление, печаль — все эти чувства отразились на ее лице. Он хотел коснуться ее, и не смог. Сам не знал почему. Просто не смог. Он поступил так, как всегда в трудный момент: ушел в себя и забаррикадировался от внешнего мира.

Стивен был искренним, когда сказал, что не винит ее. Он сам с энтузиазмом включился и воспринял ее затею с цирком. Произошел несчастный случай, вероятность которого была одна к миллиону. Не было в этом ничьей вины. Однако Стивен не мог не понимать, что если бы он доверял своему инстинкту, Индейские Холмы сегодня были бы на пути к грандиозному успеху. Его холодный рассудок был затуманен страстью, желанием обладать Джиллиан, И это пугало его гораздо больше, чем возможный ущерб, нанесенный его проекту. Он утратил то, что считал необходимым для своего выживания: самообладание, контроль над собой.

Телефон продолжал настойчиво звонить, и Стивен, не выдержав, снял трубку.

— Ты видел газеты? — раздался в ней голос брата. — Мой брат — герой!

— О чем это ты, черт побери, говоришь?

— О тебе и губернаторе. Ваши портреты во всех газетах!

Стивена передернуло: он вспомнил, как губернатор в светлом костюмё растянулся на земле.

В трубке прозвучал смешок.

— Какая жалость, что мы с Джинни вчера туда так и не добрались. Мы собирались съездить на Индейские Холмы сегодня.

Стивен лишь застонал в ответ.

— Почитай газету, — жизнерадостно посоветовал Роберт и повесил трубку.

Стивен медленно поднялся с постели. Настроение было… лучше не стоило упоминать, каким оно было. Его планы рухнули, жизнь опустела. Господи! Как же ему не хватало Джиллиан. Все его тело, каждая клеточка тосковала о ней. И эта потребность была гораздо больше просто физического желания. Ему была нужна ее улыбка, радостный смех, в котором был вызов миру: «Ну-ка, посмей разочаровать меня». Она была нужна ему вся. Целиком.

Это было для него невероятно трудное признание.

Стивен потянулся было к телефону, но тут же отдернул руку. Сначала ему надо разрешить несколько проблем. Он не может прийти к ней жалким банкротом. Эти мысли вернули его к субботнему фиаско.

Газеты! Он не был уверен, хватит ли у него духа прочесть, что в них написано, Герой? Что ж, Бобби всегда любил оригинальные розыгрыши.

Натянув джинсы и свитер, Стивен, забыв о носках, сунул ноги в мокасины. Нечего тянуть, надо сразу узнать худшее. Он провел щеткой по волосам, но бриться не стал.

С отвращением глянув на пустую бутылку из-под бурбона, стоявшую на столе, Стивен поморщился. Он никогда не напивался. Никогда. Слишком хорошо помнил поведение своего пьяного отца.

На мгновение он закрыл глаза, прогоняя видения прошлого, возникшие перед ним. Особенно тот, последний раз. Стивен схватился за косяк так, что побелели пальцы, прогоняя страшное воспоминание. Вопль матери, крики внутри дома. Стивен возвращался поздно вечером с работы домой. Стук упавшего на пол тела раздался в тот момент, подбежав к дому, он пинком распахнул облупленную дверь… Отец лежал на полу, а Тим, младший брат Стивена, стоял над ним с красным от ярости лицом и…

Стивен старался прогнать из мыслей эту картину. Будь она проклята! Проклята! Почему он не может навсегда забыть об этом? Схватив ключи от пикапа, Стивен выбежал из квартиры.

За газетой он не поехал. Преследуемый воспоминаниями, которые никак не хотели уходить, несмотря на все прошедшие годы, Стивен вдруг подумал, не являются ли они чем-то вроде последствий нервного шока. Конечно, звучит это по-медицински, но что поделаешь, воспоминания вспыхивали в мозгу, И жгли его.

Стивен вдруг осознал, что едет к Индейским Холмам, к образу жизни, который, как до него дошло сейчас, он пытался создать по совсем другим причинам, нежели те, которые он излагал инвесторам и строителям, Лесли и Джиллиан, банкирам и прессе.

Он стремился выдавить из себя до капли свое горькое детство, использовать свое занятие, чтобы воплотить в жизнь сказку и подарить радость многим людям. Стивен создавал совершенный мир. Цирк, белые кони… Как они вписывались в эту сказку! Какая ирония судьбы, что именно они и разнесли в клочья нежную паутинку его сказочной страны, которую он создавал с таким старанием.

Стивен остановил пикап неподалеку от нового района на пустой стоянке около конторы парка, почти ничего не видя от мелькающих в мозгу образов прошлого. Буря чувств сотрясала его. Сколько раз говорила ему мать: «Ты сильный! Тебе придется заботиться об остальных».

Не был он сильным, по крайней мере, не в семнадцать лет. Каким ранимым был он тогда, но не должен был выказывать этого и создал непроницаемый фасад, Причем так хорошо, что эта скорлупа стала Стивеном Морроу, а истинный Стивен Морроу под ней исчез.

До того, как появилась Джиллиан.

Возглас отчаяния вырвался из глубины его сердца, из самого нутра… Но ранним воскресным утром на пустой автостоянке его никто не услышал.

Он добрался до Индейских Холмов где-то около полудня и удивленно уставился на скопление машин, припаркованных на прилегающей улице и заполнивших стоянку у Загородного клуба, в здании которого размещалась также контора по продаже недвижимости.

В уютном вестибюле валялось несколько воскресных газет, и Стивен, нагнувшись, подобрал одну из них.

«Взбешенные кони превратили пригород Атланты в Дикий Запад» — было набрано крупным шрифтом на первой странице. Среди текста была помещена фотография губернатора, выхватывающего из-под копыт ребенка.

«Четкие действия губернатора и хозяина праздника спасли жизнь двум детям» — гласил заголовок другой газеты. Там же помещалось фото Стивена со спасенной девочкой на руках и разбегающиеся от лошадей люди. Далее шел следующий текст:

«Попытка застройщика нового района помочь русскому цирку чуть не кончилась катастрофой. Ее предотвратили быстрые действия губернатора Эда Дэвиса и главы строительной компании Стивена Морроу.

Суматоха началась, когда кто-то бросил камнем в цирковых лошадей. Сергей Чуков, руководитель труппы, сообщил, что кони были возбуждены и нервничали из-за отсутствия необходимой физической разрядки и тренировок во время пребывания цирка в Атланте.

Цирк был брошен на произвол судьбы теми, кто пригласил его в Америку, месяц назад, когда они прибыли в Атланту. Домой они вернуться не в состоянии из-за отсутствия денег. Их появление на открытии нового пригорода Атланты было попыткой собрать нужные средства для их отъезда на родину в Россию.

Вспугнутые кони помчались вскачь по территории нового района, прервав турнир по гольфу с участием знаменитостей и разогнав зрителей, которым пришлось спасаться бегством.

Двое детей, оказавшихся на пути лошадей, были спасены губернатором Дэвисом и Стивеном Морроу, которые, рискуя собственной жизнью, сумели подхватить детей и убрать их с дороги несущихся животных.

Один из свидетелей, Сесил Ноутс, сообщил нам, что все были буквально парализованы быстротой происходящего. «Я никогда не видел ничего подобного. Это было похоже на старый вестерн. Эти двое мужчин — настоящие герои. У меня теперь ко всему этому району какое-то особое теплое чувство».

Комплекс «Индейские Холмы» представляет собой принципиально новый подход в застройке подобных пригородных районов. В нем сочетаются индивидуальные и общественные здания, сгруппированные вокруг нескольких парков. В застройке умело сохранен естественный природный ландшафт…»

Далее в статье подробно излагались события субботнего дня и трудности, испытываемые артистами русского цирка. Приводились слова губернатора о происшествии, участником которых он стал. Он повторил репортеру то, что сказал Джиллиан: «Давно не получал я такого удовольствия». Но затем губернатор весьма серьезно заявил о необходимости помочь возвращению цирка на родину.

Поговорить с мистером Морроу журналисту не удалось: он его просто не смог найти.

Стивен вдруг понял, что получил лучшую рекламу в мире, и доказательством этого было множество людей, бродивших сейчас по Индейским Холмам. У агентов по продаже недвижимости вовсю кипела работа. Они с довольным видом сопровождали людей в дома, потом возвращались в свои кабинеты для оформления нужных бумаг, водили их по клубу. Стивен уловил несколько обрывков разговоров: «Это именно то, что нам хотелось…», «Здесь так красиво…», «Это не просто район — это настоящее сообщество», «…Наконец-то появился застройщик, который думает о людях».

Хотела ли Джиллиан добиться именно такого эффекта или нет, было уже неважно: Индейские Холмы имели грандиозный успех.

Стивен оставался в застроенном комплексе до конца дня, разговаривая с потенциальными покупателями, отвечая на вопросы репортеров. Историю подхватили все газеты и телевизионные каналы страны. Ему позвонил губернатор и пошутил:

— Если бы сегодня выбирали президента, я бы наверняка попал бы в Белый дом. Обязательно позовите меня на открытие следующей вашей застройки.

Стивен понимал, что к русскому цирку сейчас проявляется такое же внимание. Несколько раз он пытался дозвониться к Джиллиан, но никто не брал трубку. Вспоминая вчерашний день, он проклинал себя за то, что вел себя с ней так холодно. А потом стал размышлять, способен ли он вообще дать ей необходимое душевное тепло. Не получится ли так, что он не сможет сбросить с себя нацепленную когда-то броню и ответить на чувства Джиллиан.

Когда ближе к вечеру Стивен, наконец, уехал оттуда, десять домов было уже куплено, контракты на их продажу подписаны, и множество перспективных покупателей начали предварительные переговоры. Его строители-подрядчики были в восторге. Однако сам Стивен никакой эйфории не ощущал, хотя так давно мечтал о подобном успехе своего дела. Возможно, добившись воплощения своих замыслов, он потерял самое дорогое существо на свете.

Джиллиан увидела воскресные газеты лишь в понедельник. Она порадовалась за Стивена, но не за себя.

Весь воскресный день она провела, бродя по лесу со Спенсером, ожидая душевного обновления, которое всегда здесь находила. Но ничего не получилось: перед ее мысленным взором все время стояло лицо Стивена, такое, каким видела она его в последний раз, — потрясенное и замкнутое.

Он всегда будет замыкаться, не пуская ее в свою душу, если случится что-то важное. Все дьяволы, владеющие им, сомкнут ряды и отвергнут любую ее попытку разделить его волнение.

Джиллиан любила его, но при этом сознавала, что каким-то непонятным образом представляет для него угрозу. Она не могла так жить: никогда не зная, в какой момент Стивен обернется чужим, незнакомым человеком. Она всегда будет требовать от него больше, чем он может дать. Ей надо как можно скорее порвать с ним. Пока она еще в силах была это сделать. Хотя, может, он и сам не захочет ее видеть. Что было вполне вероятно после всего, что произошло по ее вине на Индейских Холмах.

Именно поэтому, когда в понедельник Джиллиан вошла в свой кабинет и нашла сообщение о его звонке, отвечать на него не стала. Джиллиан сознавала, что если только услышит его голос, вся ее решимость пропадет. Его присутствие действовало на нее слишком сильно, и она не могла предвидеть, какие эмоции возьмут в ней верх, если они встретятся.

Джиллиан написала ему краткое деловое письмо, в котором разрывала их договор на основании «концептуальных разногласий». Это облегчит ему задачу, подумалось ей, самому предпринимать первые шаги. Когда она закончила и перечитала письмо, на бумаге оказалось несколько влажных пятнышек от упавших одной или двух слезинок. А может, и трех…

Тем не менее она решительно, чтобы не передумать, отнесла письмо на почту и отослала срочной доставкой. Кроме того, она отдала секретарше распоряжение: в случае звонка мистера Морроу сказать ему, что она куда-то уехала из города на неопределенный срок.

Затем Джиллиан обзвонила других клиентов, проверяя состояние дел. Она чувствовала, что ужасно пренебрегала ими последнее время, и теперь, раз у нее не было договора со Стивеном Морроу, ей надо было искать новые контракты. На самом деле больше всего ей хотелось сбежать отсюда… на недельку… на пляж в Джорджию… Однако она не могла себе этого позволить.

Если вообще хотела сохранить свое агентство. Дела требовали ее присутствия в Атланте, но она надеялась избежать встреч со Стивеном, зная его гордость и твердые принципы. Джиллиан не сомневалась, что повторно звонить и искать ее он не будет.

Она была расстроена как никогда в жизни. Дни казались бесконечными, часы — кошмарной пыткой одиночеством и сомнениями. Правильно ли она поступила? Снова и снова Джиллиан уверяла себя, что иного выхода у нее не было. Ради них обоих она должна была сделать это. Слишком разными людьми были они со Стивеном, слишком несовместимы их потребности, кроме разве что физических. Все равно боль не отступала, особенно последние дни, когда телефон упорно молчал и Стивен не подавал никаких признаков жизни. В четверг Джиллиан встречала вернувшуюся в Атланту Лесли, но ее попытки разделить радость с подругой привели лишь к тому, что пустота в душе Джиллиан превратилась в зияющую пропасть. Подземную темную пещеру. И она очень сомневалась, что пустота эта когда-нибудь заполнится.

«Русский цирк едет домой!»

Газеты в четверг были полны подобных заголовков. В заметках сообщалось, что благодаря губернатору штата и Стивену Морроу, проектору нового жилого комплекса, а также помощи ряда бизнесменов, включая президента крупнейшей авиакомпании, были наконец собрана достаточная сумма, чтобы отправить российских артистов на родину.

Джиллиан была удивлена, что Стивен принимал в этом участие. Ей казалось, что такой человек, как он, должен держаться в стороне от подобных историй. Эмоции так мало значили для него. Их близость была чисто физическим актом. Она настойчиво убеждала себя в этом. Ни разу Стивен не сказал ей, что любит ее, или хотя бы, что дорожит ею.

Джиллиан опустила лицо в ладони и снова расплакалась. Последнюю неделю она плакала каждое утро… Хотя, начиная с детских лет, не знала, что такое слезы. Она пыталась вникнуть в дела русского цирка. Они не виделись с той самой злосчастной субботы, потому что Джиллиан испытывала чувство вины и неловкости за срыв выступления цирковой труппы.

Сняв телефонную трубку, Джиллиан позвонила в мотель. Просто для того, чтобы попрощаться и извиниться за то, что долго не приезжала.

Ей пришлось долго ждать, прежде чем Сергей ответил на звонок.

— Мы так соскучились, мисс Коллинз. Слышали наши замечательные новости?

Джиллиан постаралась придать голосу веселую интонацию.

— Да. Я и звоню, чтобы вас поздравить.

— Без вас мы бы ничего не смогли добиться, — продолжал Сергей. — Все это ваша заслуга. Вы выручили наших животных. И обеспечили наш проезд. Вы должны приехать, чтобы мы могли как следует поблагодарить вас.

— Я… Я, право, не знаю…

— Вы должны… мы не можем не попрощаться с вами.

Этого и ей тоже не хотелось. Кроме того, она зря опасается встречи со Стивеном, наверняка у него сейчас полно дел, и вообще, цирк его больше не интересует.

Джиллиан сделала вчера несколько звонков редакторам отделов бизнеса местных газет с просьбой узнать, как обстоят дела с продажей недвижимости в этом новом пригороде Атланты. Оказалось, что компании по недвижимости, обслуживающие его, просто в восторге. Она ощутила гордость и радость за Стивена. Джиллиан знала, что он достоин подобного успеха.

— Ладно, я приеду, — согласилась она.

— Когда? Я хочу, чтобы все были на месте и как следует встретили вас, — спросил Сергей.

Сегодня днем это было невозможно. Вечером тоже. Она занималась рекламой гастролирующей в Атланте знаменитой рок-группы и вечером должна была находиться с ними.

— Завтра, — пообещала Джиллиан, мысленно перебирая свое деловое расписание. — Где-то около двенадцати дня.

— Хорошо, — с удовлетворением произнес Сергей. — Мы уезжаем в субботу.

Джиллиан подъезжала к мотелю с бьющимся сердцем. Все здесь теперь напоминало ей о Стивене и тех кратких мгновениях, которые они провели вместе.

Всю дорогу от своего агентства она вспоминала их последнюю встречу около мотеля, ту милую неуклюжесть, с которой Стивен объяснялся с Константином, русским мимом.

Тогда Стивен приехал сюда по собственной инициативе. Это заставляло ее теперь задуматься, не окажется ли он снова там.

Нет, вряд ли. Он теперь будет сидеть на своих Индейских Холмах, работая с утра до ночи. Стивен не пытался ей звонить, а попыток увидеться с ней не делал вовсе. Судя по всему, он вернулся к своему привычному образу жизни: одиночки трудоголика. Джиллиан даже не получила от него уведомления о том, что ее письмо о разрыве договора поступило в его контору.

Ощущение ужасной потери вновь переполнило ей сердце, когда она остановила машину около мотеля: синего пикапа на стоянке не было, В эту минуту Джиллиан призналась себе, что, сама того не сознавая, очень надеялась, что Стивен будет здесь. Несколько минут она посидела в машине, стараясь избавиться от чувства разочарования и снова вернуть себе свой хваленый оптимизм.

На часах было больше двенадцати, так что она уже опаздывала. Растянув в наигранной улыбке губы, забывшие, что значит улыбаться, она обогнула мотель, направляясь к его противоположной стороне, где обычно собирались циркачи, когда тренировались или просто отдыхали.

Все было убрано: сетки и маты, необходимые для упражнений акробатов, какие-то сложные металлические конструкции, используемые в некоторых номерах, ящики с реквизитом. Джиллиан увидела лишь Сергея с Алексеем. К ее удивлению, Сергей был одет в униформу распорядителя манежа, на Алексее был его костюм клоуна. Завидев ее, руководитель труппы заулыбался и что-то зашептал Алексею, который тут же куда-то торопливо ушел.

Как обычно, Сергей, приветственно стиснув ее в своих медвежьих объятиях, расцеловал в обе щеки, и его бурно выраженная непосредственность впервые за последнее время заставила ее улыбнуться по-настоящему.

Лицо Сергея приняло торжественное выражение.

— Наша труппа артистов российского цирка хочет поблагодарить вас, Джиллиан Коллинз, американку с таким добрым сердцем. Мы не забудем, что вы для нас сделали.

И артисты стали выходить один за другим, все в своих ярких экзотических костюмах. Джиллиан не успевала отвечать на рукопожатия, объятия, поцелуи. Ее до слез трогали слова благодарности, произносимые по-русски или старательно по-английски, сопровождаемые выразительной мимикой и искренними улыбками. Их признательность и привязанность к ней были очевидны. У растроганной Джиллиан сжалось горло.

Наконец появился Константин, мим в гриме грустного клоуна. Он в пантомиме изобразил всю историю, как их сначала все покинули, потом изобразил радость при мысли о возвращении на родину. Остальные циркачи встали вокруг них кольцом. Закончив свое представление, Константин растворился в этом разноцветном хороводе, и на середину круга вышел другой мим, также сильно загримированный. Он появился из вестибюля мотеля в свободном черном плаще. На какое-то мгновение Джиллиан растерялась, не узнавая, кто это такой. Но когда загадочная фигура приблизилась и человек снял высокий цилиндр, сердце Джиллиан бешено забилось, а ноги чуть не подкосились.

У мима были темно-русые волосы и серые глаза, которые на фоне трагикомической маски были особенно выразительны и полны чувства.

А само лицо больше не было невозмутимым и холодным. Грим подчеркнул неуверенность и ранимость, которые, казалось, молили о понимании. Движения его рук и выражение лица были исполнены чувств и говорили ей все, что он не мог выразить словами. В них было и то, что он ее любит, и то, что нуждается в ней. Глаза ее увлажнились, а потом слезы, на этот раз слезы радости, потекли по щекам.

Он опустился на одно колено и протянул ей руку. Бешено бьющееся сердце Джиллиан, казалось, разорвется от любви к этому человеку, прятавшему свою душу за многими масками, которые теперь он сбрасывал одну за другой. Стивен использовал маску клоуна, чтобы отбросить все остальные.

Джиллиан протянула ему руку, приглашая встать, И больше их руки не могли разжаться. Словно соединились намертво. Казалось, тела их излучали необыкновенный свет и тепло, и это сияние слилось в единое целое, когда их будто какой-то неизведанной силой притянуло друг к другу. Стивен крепко обнял ее, Джиллиан близко-близко увидела его глаза, серые, бездонные, любящие, и зажмурилась, чтобы ничто не мешало ей ощущать его близость, прикосновение их тел, нашедших наконец-то свою вторую половину.

Джиллиан упивалась изумительным чудом этого мгновения: силой его объятий, теплом его кожи, нежностью и страстью, которыми светилось его лицо.

Она слегка запрокинула лицо и прошептала:

— Я люблю тебя! — и тут же почувствовала, как Стивен крепче стиснул руки, обнимавшие ее.

Он ничего не ответил. В этом не было нужды. Ведь всего минутой раньше он показал ей, что любит ее. Объявил об этом всему миру.

15

Джиллиан сильнее прижалась к телу Стивена и стала водить пальцем по его только что отмытому лицу.

Они лежали в ее постели, а две пары звериных глаз пристально следили за этой любовной сценой.

А может, это было игрой ее воображения, Потому что ей самой все это казалось невероятным: Стивен Морроу вновь у нее в постели, рядом с ней.

Это было изумительное ощущение.

Они не отпускали друг друга с того момента, когда он стал перед ней на колени. Даже когда кто-то из артистов цирка делал фотографии на память, Джиллиан и Стивен стояли посреди труппы, не разжимая сплетенных пальцев. Не разжали они их ни тогда, когда им поднесли по рюмке водки, как объяснил Сергей, на добрую дорожку; ни тогда, когда под добрые пожелания русских направились к машине; ни тогда, когда Сергей, наклонившись к ее уху, прошептал:

— По-моему, у него тоже доброе мягкое сердце.

— У Стивена?

Это была чудесная мысль, с которой она еще не успела свыкнуться.

Джиллиан не выпустила его руки и тогда, когда они добрались до пикапа, заранее спрятанного в гараже мотеля. Стивен тоже не хотел отпускать ее. Они вели себя так, словно боялись, что если кто-то из них разожмет пальцы, тот тут же исчезнет. Поэтому по дороге домой ее ладонь покоилась у него на бедре, и поэтому они вошли в коттедж рука об руку. Стивен продолжал держать ее, когда Спенсер приветствовал его как старого друга, а Безымянка холодно рассматривал эту сцену.

Не говоря ни слова, лишь обмениваясь взглядами, они прошли в спальню и упали на постель. Лицо Джиллиан было теперь тоже перепачкано белой и черной краской. Они раздевали друг друга медленно, чувственно. Их руки говорили то, что должно было быть сказано, их губы ласкали друг друга. Стивен покрывал поцелуями ее лицо, скользя губами по шее к затылку, в то время как ее пальцы расстегивали его одежду, гладили его кожу. А затем тела их слились в чувственном взрыве любви и накопившейся страсти.

Стивен сделал над собой усилие и встал с постели, чтобы смыть с лица краску. Вернувшись с мокрым полотенцем, бережно вытер ее лицо. Его пальцы с бесконечной нежностью касались ее кожи. Покончив с этим, он снова лег в постель и притянул ее к себе. Она уютно покоилась в его объятиях, наслаждаясь ранее неведомым счастьем.

Ее пальцы продолжали исследовать его лицо, разглаживая следы перенесенных страданий.

— По-моему, ты упустил свое призвание, — шепнула она.

— Ты так считаешь? — отозвался он. — Я целую неделю учился изящно преклонять колено, — в его голосе звучала ирония, и Джиллиан была просто очарована этим Стивеном, открытым и искренним, нежным и любящим. Тем Стивеном, которому она отдала свое сердце.

— Целую неделю? — восхищенно спросила она.

— Я тупой ученик, — смутившись, пробормотал он.

— Ага, — согласилась Джиллиан.

— Но не слишком, — обидевшись, поправился Стивен.

— Ладно, — ухмыльнулась она. — Умненький, хорошенький, способненький…

— Хорошенький?! — возмущение в голосе заставило ее засмеяться.

— Очень-очень, — подтвердила Джиллиан. — Особенно, когда раскрашен черной и белой краской.

Стивен ничего не ответил, перешел от слов к делу и с легким стоном удовольствия стал покусывать мочку ее уха.

И телом, и душой Джиллиан отозвалась на этот сгон.

Она так его любила. Особенно теперь, когда он перестал быть неприступным и оказался… отзывчивым.

Стивен будто догадался, о чем она думает. Он пальцем коснулся ее носика, обвел кончик, но, несмотря на этот шутливый жест, глаза его оставались задумчивыми.

— Это будет нелегко, Джиллиан, — произнес он.

Она понимала, что Стивен имеет в виду под словом «это». «Это» означало ее и его вместе, их обоих. «Это» означало, что он все еще сохраняет недоступной какую-то часть своего сознания. Возможно, так будет всегда. Но он приоткрыл для нее доступ в свою душу, и Джиллиан надеялась, что сможет со временем завоевать его полное доверие,

— Знаю.

— Нет, не знаешь, — ласково поправил он, — Однако настало время тебе узнать.

Рука его скользнула вниз, обняла ее за талию так крепко, словно это был спасательный круг. Джиллиан ощутила, как напряглось его тело, и замерла в ожидании, понимая, что приближается что-то важное для их будущего. Что-то страшное…

Так и случилось.

— Я убил своего отца, — тихо произнес Стивен. На лице его смешались печаль и растерянность от собственной откровенности. Сердце ее заныло от боли, ранее ей неведомой.

— Я из тех семей, которые теперь называют «ненормальными», — с трудом начал он. — А тогда мы знали только, что это семьи, где бьют до полусмерти.

Джиллиан затаила дыхание. Глаза его потускнели при страшных воспоминаниях, которыми сейчас с мучительным трудом он собирался поделиться с нею.

— Ты, вероятно, читала, что есть семьи, где жестокость и склонность к насилию передаются из поколения в поколение. — Он сделал паузу, прежде чем продолжить. — По-моему, это происходило в моей семье. Отец, избив нас ремнем или тем, что попадалось под руку, запрещал нам плакать. Он говорил, что делает из нас мужчин, как делал из него мужчину его отец. Но это, мне кажется, было пустой отговоркой. Ему нравилось избивать. Нашу мать. Меня. Моих братьев.

Я был старшим и пытался их защитить. В шестнадцать лет я был достаточно большим, чтобы постоять за себя и даже пригрозить отцу, чтобы не трогал остальных. Но меня часто не бывало дома. Отец же был покалечен во время аварии на фабрике, когда мы были еще маленькими, и почти всегда был дома. Он напивался на те гроши, которые удавалось зарабатывать матери, и тогда хватал любого из детей, кто попадался под руку. Я просил мать выгнать его, но она не соглашалась на это. «Брак — это навсегда», — говорила она. Так ее, видимо, воспитали.

Стивен перевел дыхание, все еще очень напряженный, и продолжал:

— Я не мог заставить ее уйти от него и не мог оставить мать и братьев с ним. Это и удерживало меня дома. Я думал, что когда-нибудь занятия спортом помогут мне сделать карьеру профессионального футболиста и забрать их подальше от… этой жизни под ежеминутной угрозой насилия. Если б только у нас были деньги, все было бы по-другому.

— Бедный Стивен, — прошептала Джиллиан, которой передалась его боль. Она желала одновременно, чтобы он не прервал свой рассказ и чтобы продолжал говорить, потому что ему было необходимо облегчить израненную душу.

Когда Стивен снова заговорил, голос его звучал резко и хрипло.

— Моя мать по ночам работала на фабрике. У меня с семнадцати лет начались интенсивные тренировки, и еще я работал, так что весь гнев отца приходилось выкосить следующему за мной по возрасту брату, Тиму, Ему было шестнадцать… и он уже достаточно подрос, чтобы ответить ударом на удар.

Снова долгое молчание, потом тяжелый вздох.

— Однажды вечером я возвращался домой и еще издали услышал вопль матери, потом громкие мужские голоса. Отца и Тима, Они часто дрались, но в этот день все было гораздо серьезнее. Я побежал, распахнул дверь и увидел, что Тим направил на отца, лежащего на полу, ружье. У отца в руке был охотничий нож. Рука Тима была глубоко порезана, все кругом залито кровью. Поглядев на Тима, я понял, что он вот-вот нажмет на курок, и бросился отбирать ружье. Тим вцепился в него и не хотел отдавать. Мы какое-то время боролись. Я был сильнее и вскоре оно было уже в моих руках, когда Тим снова бросился на меня, пытаясь его схватить. Курок спустился.

Джиллиан ярко представляла себе эту картину. Двое перепуганных подростков. Ружье. Нож. Кровь. Это так отличалось от ее жизненного опыта, что она с трудом понимала, как это могло быть. Избивать мальчиков, чтобы сделать из них мужчин. Неудивительно, что Роберт упомянул об их железных шкурах. Неудивительно, что Стивен приучился скрывать свои чувства. Она не хотела плакать, потому что знала, как ее слезы огорчат его, но ничего не смогла с собой поделать. Она плакала о мальчике, которого звали Стивен, о его брате Роберте, о неизвестном ей Тиме. Слезы катились по щекам, и Стивен губами собирал их с ее лица. Когда Джиллиан немного успокоилась, он продолжил рассказ.

— В таком маленьком местечке, каким был Пикенс Гроув, футбол — это все. Члены команды были общими любимцами городка. Сын шерифа был моим партнером по команде и так же, как я, мечтал получить стипендию, чтобы играть дальше, а была середина футбольного сезона, Шериф, пытаясь замять это дело и избежать неприятностей, которые повлекло бы за собой расследование, назвал это самоубийством.

Стивен не стал углубляться в объяснения, но Джиллиан и без них поняла, что он винит себя в смерти отца. Только Себя.

— А что было с Тимом?

— Едва ему исполнилось восемнадцать, он сразу же завербовался на флот. Он был в Ливане и погиб там во время нападения террористов на их лагерь. Однако, как я узнал позднее, его должны были отдать под суд за избиение проститутки. Видишь, Джиллиан? Склонность к насилию у членов нашего семейства в крови. Пока я не услышал о поступке Тима, я считал, что нам удалось избежать этого порока, но после… Я испугался, что, возможно, подобные генетические свойства дремлют где-то внутри всех нас.

Я был помолвлен, как раз перед моей травмой. Когда она узнала, что профессиональным футболистом мне не быть, то сразу же порвала со мной. — Он пожал плечами. — Тогда мне было очень больно. Но, узнав о Тиме, я почувствовал облегчение. Я решил, что не женюсь никогда, потому что вдруг… — Стивен не докончил фразу, но недосказанная мысль словно повисла в воздухе. «Потому что вдруг этот порок наследственный». — И так же решил Роберт.

— Поэтому ты так удивился в тот вечер, когда он объявил о предстоящей свадьбе? Стивен кивнул.

— Где был Роберт, когда все это случилось?

— У приятеля. И Майк тоже. Оба старались поменьше бывать дома. Но Роберт пришел вскоре после того, как произошла трагедия, и все знал. Мы с матерью отправили его ночевать к дальней родне, попросив прихватить с собой по дороге и Майка. Роберту тогда было тринадцать, а Майку лишь десять.

— Ты говорил, что твоя мать умерла.

— Она пережила отца на шесть лет и умерла, я думаю, просто от усталости. Это произошло почти сразу же после того, как я начал зарабатывать достаточно денег, чтобы переселить ее в удобный маленький домик. Она не хотела уезжать из Пикенс Гроув.

— Роберт сказал, что ты помог им с учебой? Что это за работа, которую ты ненавидел?

— Роберт слишком много болтает, — нахмурился Стивен.

— Я рада, что хоть один из вас на это способен.

Он склонил голову набок, словно обдумывая ее слова. Затем, пожав плечами, сдался.

— Я не очень хорошо учился. Большую часть времени я играл в футбол и подрабатывал где только мог. Я никогда не думал, что мне пригодится в жизни что-то, кроме футбола. — Он снова пожал плечами, уже привычным ей жестом. — Но когда я получил травму и стало ясно, что с футболом я распрощался, то оказалось, что я ни к чему не готов.

Один из членов университетского попечительского совета, занимающийся строительным бизнесом, предложил мне работу. Я был просто зазывалой, приманивающим клиентов. Господи, как же я это ненавидел! Но нам были нужны деньги. И я продолжал этим заниматься: нянчился с потенциальными инвесторами, водил их по ресторанам, вылавливая из разговоров обрывки информации, но никогда мне не доверялось ничего серьезного.

Джиллиан, знавшая его застенчивость и замкнутость, понимала, как ему было тяжело. Теперь она поняла в полной мере слова Роберта: «Он самый сильный человек, какого я знаю». Неудивительно, что у него такие выдержка и самоконтроль. С раннего детства Стивен знал только трагедии и разочарования, и сколько же в нем было мужества.

— Ну и… — настойчиво сказала она, понукая его продолжать.

— После того, как Роберт и Майк закончили школу, я поступил на вечерние курсы менеджмента и бухгалтерского учета. Этого образования и тех контактов, которые я наладил, работая в строительной фирме, было достаточно, чтобы начать небольшое дело, Один проект застройки, потом другой.

— А теперь Индейские Холмы.

— Великая мечта, — криво усмехнулся он.

— Чудесная мечта, — поправила она. — И место выбрано чудесное.

— Это мираж, — покачал головой Стивен. — Место не играет роли. Это люди превращают жизнь в мечту. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы разобраться в этом.

Но теперь он разобрался. Джиллиан в этом не сомневалась. Стивен всегда заботился о своей семье, хотя для этого ему пришлось пожертвовать многим. Было ли это следствием его страха наследственной жестокости? Жестокости проявлений, которой она в нем «е видела, даже когда он был зол.

Наоборот, Джиллиан замечала глубоко скрытую нежность, которая, как она подозревала, все эти годы дремала в нем, не решаясь проявиться, чтобы это не сочли слабостью.

Он перекатился на спину и уставился невидящим взглядом в потолок, явно ожидая самого худшего, то есть того, что его откровенность отпугнет Джиллиан. Она же чувствовала только глубокую нежность, такую сильную, что едва могла сдержаться и проявить свои чувства в самой подходящей форме.

Она приложила ладонь к его щеке и бережно погладила суровые черты волевого, умного лица. Ее переполняли гордость и восхищение, неведомые ей ранее.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Стивен перевел взгляд на ее лицо, и Джиллиан ясно прочла в серых глазах всю его боль и неуверенность.

— Я не уверен, что смогу дать тебе то, что ты хочешь, — проговорил он. — Не знаю, сумею ли. И не могу обещать, что…

Стивен не договорил то, что его мучило.

— Ты самый сильный человек, какого я знаю, — возразила Джиллиан. — Это сказал Роберт. Это увидела я. Ты можешь сделать все, что захочешь.

Он провел пальцем по нежной коже вокруг глаз, где оставались следы недавно высохших слез.

— Ты заставляешь меня поверить в то, что невозможное возможно.

— Так и есть, — кивнула она. — Но только, когда люди любят.

— Я люблю тебя, Джиллиан, — отозвался Стивен и говорил это так медленно, что казалось, слова не хотели сходить у него с языка. — Но я не уверен, что в конце концов не сделаю тебя несчастной.

Она видела его колебания, его потребность в ней, Джиллиан, которую он прятал глубоко в душе. Но теперь пробка вылетела,

и сосуд, сдерживавший его истинные глубинные чувства, никогда больше не удастся закрыть также плотно, как раньше.

— Нет, — прошептала Джиллиан, нежно прикасаясь губами к его губам. — Только если покинешь меня.

— Мне это не слишком удается, — невесело усмехнулся Стивен.

— Потому что мы нужны друг другу. Он не стал этого отрицать. Сам-то он безусловно нуждался в ней. А вот насчет нее не был уверен.

— Тебе никто не нужен.

— Ты бы так не говорил, если бы видел, что творилось со мной в последнюю неделю. Я ничего не могла делать, слезы лились не переставая. А со мной этого отродясь не бывало. И тосковала я страшно. А я, вообще-то, не привыкла к этому, — в голосе ее явно слышалось возмущение нелепостью своего поведения.

Губы Стивена изогнулись в невольной улыбке.

— Ты упорная. Если чего-то хочешь, то своего добиваешься.

— Ты такой же, — фыркнула Джиллиан.

Он, казалось, удивился и собрался, видимо, возразить, но потом вдруг почему-то передумал. Джиллиан внезапно поняла, что Стивен всерьез сомневается в своих способностях, в умении воплощать в жизнь мечты. Лицо его вдруг просветлело, глаза заблестели. Он с надеждой посмотрел ей прямо в лицо:

— Неужели я такой же?

— Меня же ты точно взял и переделал в какую-то совершенно другую женщину. Стивен нежно поцеловал уголок ее рта.

— Этого никому не дано,

— Но ты же сумел это сделать, — настаивала Джиллиан. — Я и не помышляла о том, что буду кого-то любить так, по-сумасшедшему. И знаешь что еще?

Он улыбнулся лукавым искоркам, заблестевшим в ее глазах.

— Что?

— Сергей сказал, что у тебя доброе легкое сердце. Ты просто на какое-то время скрыл его под надежной броней от чужих глаз.

— Он так сказал? — Стивен не смог скрыть легкого удивления.

— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

— Только в ответ на абсурдные заявления, — проворчал он, но боль постепенно уходила из его взгляда.

— У тебя чудесное сердце, поверь мне, — сказала Джиллиан.

Стивен поднял бровь.

— Чудесное?

— Да, — прошептала ему на ухо Джиллиан и провела языком по ушной раковине.

— Помнится, ты назвала меня ослом, — хмыкнул Стивен. — И ты права. В моем характере много ослиного.

Ее язычок рисовал влажные узоры на его щеках, потом перешел к шее.

— Ага.

— Ты не обязана с этим соглашаться, — заметил он.

— Мне никогда не нравились совершенные, образцовые люди. Без сучка и задоринки, без огонька и изюминки, — пробормотала она, чувствуя, как рядом с ней напрягается его тело.

— А мне нравится любить тебя, — прошептал Стивен, теснее притягивая ее к себе. Их тела вместе составляли совершенное единство. Джиллиан обнаружила, что это ей нравится. Даже очень. Несомненно, такое нравилось ей чрезвычайно.

Джиллиан медленно шествовала по проходу между скамьями к алтарю. Глаза ее усиленно высматривали в рядах высокого темно-русого мужчину.

Наконец она увидела его, заметила улыбку, которая все чаще освещала лицо Стивена последнее время, делая его необыкновенно привлекательным.

Улыбнувшись в ответ, Джиллиан продолжала идти дальше. За ней следовала невеста, Лесли, удивительно красивая и счастливая. Когда, достигнув алтаря, Джиллиан сделала шаг в сторону, чтобы ее подруга встретилась со своим высоким темноволосым шотландцем, Лесли прошептала:

— Ради всего святого, что ты сотворила со Стивеном? Он просто сияет!

Но затем все внимание невесты переключилось на жениха, Коннора Макларена, а Джиллиан погрузилась в собственные мечты. Последние несколько дней были изумительны. День за днем Стивен раскрывался все больше и больше. Он все еще не готов был решиться на серьезный шаг, все еще сомневался, сможет ли дать ей то, чего она, по его мнению, заслуживает. И совершенно не понимал, сколько счастья уже дал ей.

Но он поймет. Обязательно поймет. Джиллиан все сделает для этого.

После окончания свадебной церемонии Стивен стоял рядом с ней, ожидая, когда подойдет их очередь приветствовать молодоженов. Глаза его смотрели серьезно, а все еще редкая улыбка, с которой он поздравлял Лесли и Коннора, лучилась искренней теплотой. Эта теплота согревала Джиллиан.

Вечером, когда они лежали в постели, Стивен как-то притих и, задумчивый, бережно баюкал Джиллиан в своих объятиях. Он проводил с ней все больше времени, словно не мог обходиться без нее, а Джиллиан копила эти драгоценные минуты и перебирала их, как сокровище.

— Лесли просто светилась сегодня от счастья, — заметил Стивен.

— Коннор тоже, — откликнулась Джиллиан.

— Тебе будет ее не хватать.

— Да, конечно, но теперь у меня есть кое-кто еще.

— Будет ли тебе этого достаточно, Джиллиан?

— Да, — в этом она была абсолютно уверена.

Стивена ей всегда будет достаточно. Разумеется, у них будут трудные минуты. С его прошлым, с терзающими душу демонами, которые еще не оставили его; будут, не могут не быть, моменты, когда он станет замыкаться в себе, не решится разделить с ней свои переживания…

Но он ведь пытается это преодолеть. Очень старается. И она еще больше любила его за это.

— Со мной тоже нелегко, — напомнила ему Джиллиан.

Глаза его лукаво блеснули, морщинки собрались веселыми лучиками.

— Знаю, — ответил он. — Ты упрямая, властная и…

— Я никогда не сдаюсь.

— Слава Богу! — Он вдруг замолчал в нерешительности. Этот день научил его кое-чему. Этот день свадьбы Лесли и Коннора. Ему тоже захотелось стоять у алтаря с Джиллиан в красивом подвенечном платье. В последние несколько недель он много узнал о себе, о том, что может мечтать, любить и надеяться. И нуждаться в ком-то. И отдавать себя любимому человеку целиком.

— Ты выйдешь за меня замуж? — эти слова неожиданно слетели с его уст, он даже не успел сообразить, как это произошло.

Однако было ясно, что Джиллиан не собирается предоставлять ему возможность передумать.

— О да, любовь моя. О да!

Когда она поглядела ему в глаза — глаза, которые всегда были непроницаемыми и загадочными, — то увидела в них его сердце, доброе, любящее, отзывчивое сердце.

И Стивен увидел то же самое. Губы его растянулись в широкой улыбке, и он обнял ее. Все призраки прошлого, которых спугнули ее душевное тепло и мужество, рассеялись. Они вдвоем были такими сильными, что Стивен понял: его дом здесь!

Content

Патриция Поттер
Открой свое сердце

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15