Патриция Райс

Обманутая любовь

ЧАСТЬ I

Глава 1

Сильный порывистый ветер трепал подол длинной шерстяной юбки, которая, прилипая к ногам, обрисовывала стройные формы. Но Кристина не замечала этого. Прикрыв рукой глаза от зимнего солнца и придерживая шляпу, она пристально вглядывалась в бурное море.

Как и все, собравшиеся на утесе, она смотрела на паруса, белевшие у линии горизонта. При этом Кристине казалось, что она ощущает под ногами деревянную палубу, соленый морской ветер треплет ее длинные волосы, а прекрасный корабль уносит ее к далеким, неведомым берегам. Погруженная в мечты, девушка забыла о происходящем. Между тем окружавших ее людей занимало совсем другое.

– Взгляните-ка туда! – взволнованно воскликнул паренек в рваных штанах, протискиваясь вперед. – Это же корабль янки! Видите эти цвета на флаге!

Пока остальные напряженно вглядывались вдаль, пытаясь разглядеть то, на что указывал мальчик, Кристина увидела трепещущий на ветру красно-бело-голубой флаг.

Корабль спокойно удалялся от враждебных берегов, гордый и независимый. Британцы не так уж редко заходили в американские воды, но только самые дерзкие янки осмеливались в 1781 году курсировать близ берегов Англии.

– Должно быть, это корабль проклятого Пола Джонса, – заметил немолодой мужчина, сплевывая табачную жвачку. Подойдя поближе к краю обрыва, он посмотрел на большие белые паруса. – Кроме него, никто не совершил бы подобной глупости.

– Таких глупцов еще поискать. Говорят, он смел, как дьявол. Ведь это Пол Джонс наголову разбил лучшие корабли могущественного флота Британии. Эти янки – опасные парни. Им палец в рот не клади.

Кристина с благодарностью взглянула на сказавшего это молодого парня. Ее с детства приучили помалкивать при старших, но она очень обрадовалась, что Томас выразил ее мысли.

– Может, это вовсе не Пол Джонс, а «Морской лев». Ходят слухи, что этот янки грабит английские корабли и отдает Франции трофеи быстрее, чем мы успеваем отправлять товар. Возможно, он прибыл сюда по приглашению нашего нового графа, – многозначительно усмехнувшись, вставил пожилой торговец.

Толпа загудела. Все начали оживленно обсуждать животрепещущую новость. Кто-то утверждал, что видел своими глазами, как новоиспеченный «граф-янки» высадился на берег несколько месяцев назад под покровом ночи, прибыв на таком же прекрасном корабле с белыми парусами. Другие уверяли, что молодого янки, вдрызг пьяного, привезли в карете, как, бывало, привозили и увозили его дядюшку – старого графа. Кристина, не прислушиваясь к болтовне, с грустью наблюдала, как растворяются в голубой дымке величественные паруса. К чему все эти бесполезные домыслы?

– Надо же придумать такое: будто наш выпивоха лорд – капитан «Морского льва»! Еще скажите, что он тот самый разбойник! Да у него в замке есть все, что только пожелаешь. Он не станет общаться даже с такими, как мы, а уж тем более с этим разбойником. Возможно, однажды ночью наш молодой лорд нарвется на этого ухаря и тот покажет ему почем фунт лиха! – Впрочем, Томас не надеялся на это.

– Ха! Ты еще не слышал, что случилось с лордом Эйглином прошлой ночью? – Сухопарый старик похлопал по карманам поношенного плаща, пытаясь отыскать табакерку, которой давно уже не было в помине. – Говорят, разбойник срезал с его одежды все золотые пуговицы, которыми он так кичился. Просто взмахнул шпагой, – старик резанул рукой воздух, – и их как не бывало. Затем уколол его светлость в зад, заставив подобрать в грязи все до одной. Представьте себе картину: его сиятельство со спущенными штанами! Умора!

Рыбаки дружно загоготали. Кто-то спросил старика, откуда он знает о том, что произошло между лордом Эйглином и разбойником, однако вопрос повис в воздухе. История о ночном происшествии облетела толпу, быстро обрастая непристойными подробностями. Кристина поморщилась.

Поправив на плечах некогда великолепную шаль, плотнее надвинув коричневую шляпу и подобрав подол шерстяной юбки, девушка направилась к городку. Невесть откуда появившийся в окрестностях городка разбойник вот уже несколько недель был главным предметом всех разговоров и сплетен в округе, но совершенно не интересовал ее.

– Подожди, Кристи! – Томас устремился за девушкой. Через минуту крепкий, рослый фермер заслонил ее от порывистого ветра. – Позволь мне проводить тебя. Ты не должна была приходить сюда одна.

– С кем же мне ходить? – слегка растягивая слова, спросила Кристина. Томас не заметил ее насмешливой интонации, поскольку плавная, певучая речь девушки вообще отличалась от привычной для его уха грубой речи горожан.

– Тебе следует сидеть дома с матерью. Как ты можешь стоять здесь, на утесе? – Не смея ни прикоснуться к этой поразительно красивой девушке, ни позаботиться о ней, Томас разговаривал с Кристиной особенно решительно.

Она между тем шла не к дому, а в сторону от него. На утесе девушка забыла о мрачной действительности, а теперь спешила, чтобы наверстать упущенное время.

– Ты прав, Томас, и молодец, что говоришь мне об этом, но, кроме меня, некому купить необходимые маме лекарства. Чтобы сделать это, мне и пришлось пройти мимо утеса.

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Кристина торопливо шла по главной улице городка с явным намерением отделаться от назойливого попутчика.

Почему она должна объяснять ему, куда идет и зачем? Кому, какое дело до того, что дочь последнего мэра этого города вынуждена сама зарабатывать на жизнь и если проявит нерасторопность, то, вполне возможно, лишится и своего теперешнего места?

Томас хотел что-то возразить, но тут его окликнули из таверны. Когда же он остановился возле двери, Кристина прибавила шаг.

Серьезность намерений Томаса не вызывала сомнений, равно как и то, что он был самой завидной партией в городе. Однако Кристина совсем иначе представляла себе мужчину своей мечты. Последние два года, очень трудные и безрадостные, научили Кристину смотреть на жизнь трезво, но вместе с тем заставили ее погрузиться в удивительный мир грез. Мечты отвлекали девушку от жизненных невзгод. Целительную силу фантазии она изведала еще в раннем детстве, когда попала в частный пансион для дочерей богатых родителей. Кристина, самая тихая и застенчивая из девочек, частенько погружалась в мечты, чтобы скрасить одиночество. Теперь, когда счастье отвернулось от нее, она тоже утешалась этим.

В последние месяцы Кристина нередко представляла себе, будто случайно встречает в лесу благородного разбойника, без памяти влюбленного в нее, и он помогает ей выбраться из отчаянного положения, совсем как в истории о легендарном Робин Гуде и леди Мэриан. Однако призрак виселицы, постоянно маячивший перед этим героем, омрачал прелесть этой фантазии. Приезд нового лорда Уэстшипхэма дал новую пищу ее воображению. Кристина представляла, как одинокий янки, заметив ее острый ум и смышленость, пленится красотой ее души… Но и эту прекрасную мечту очень скоро омрачила унылая действительность. Не успел новый лорд обосноваться в своем замке, как по городку поползли слухи о том, что он горький пьяница и отчаянный кутила. Вот почему теперь всеми помыслами Кристины безраздельно завладел отважный капитан прекрасного корабля. Удалой капер[1], превосходивший всех храбростью, наверняка достоин девичьих грез! Воображение рисовало девушке красивого, отважного, галантного и великодушного человека. Кристина не сомневалась, что он благороден, а вместе с тем способен рисковать и действовать решительно, если того требуют обстоятельства.

Размышляя о прекрасном незнакомце, девушка ступила на тропинку, ведущую из города. Она смирилась со своей горькой судьбой еще два года назад, когда ей пришлось покинуть частный пансион миссис Гренобль, готовивший юных леди из благородных семей к светской жизни, и вернуться домой, в маленький городок. Поняв, что навсегда лишилась возможности блистать на лондонских балах и приемах, девушка испытала множество неприятных чувств, но только не сожаление. Теперь, когда Кристине исполнилось восемнадцать, и на ее плечи лег тяжкий груз разнообразных обязанностей, она и подавно не хотела омрачать свою и без того нелегкую жизнь сожалениями об утраченных возможностях.

Отец Кристины умер, когда ей едва минуло шестнадцать. Его смерть стала для девушки самым жестоким испытанием. Аргус Мактавиш, мужчина исполинского роста, отважный и сильный, был истинным джентльменом, и к тому же человеком чутким и жизнерадостным. Кристина и ее мать боготворили Аргуса, считая его душой семьи. Он весьма преуспел в корабельном деле, а в последние годы ввозил в страну товары и торговал ими, что приносило ему немалый доход. Их маленькую семью любили все, и она процветала под его неусыпной заботой. Но однажды ночью Аргус Мактавиш был найден на берегу мертвым. Он лежал на камнях ничком, а в его широкой спине торчал нож.

Страшная картина вновь предстала перед мысленным взором Кристины, но она, подавив рыдания, лишь прибавила шагу. Смерть отца совершенно изменила ее жизнь. Оставив благородный пансион, она вернулась в провинцию. Мать Кристины, никогда не отличавшаяся крепким здоровьем, едва не умерла, узнав о внезапной смерти мужа. Любовь Аргуса Мактавиша помогала ей пережить любые жизненные невзгоды. Потеряв мужа, Элеонор Мактавиш стала совершенно беспомощной.

К тому же небольшие сбережения матери были на исходе: от них осталось лишь несколько шиллингов. Возможно, старый лорд Уэстшипхэм отнял бы у них и эти деньги, если бы знал о них, как отнял лавку и прочее имущество, оставив осиротевшим женщинам только крышу над головой. Продав принадлежавшую Мактавишам собственность, лорд вычеркнул несчастных из своей памяти.

Кристина не верила в то, что отец, всегда осмотрительный в денежных делах, подписал расписки и векселя, предъявленные лордом как доказательство. Но суд присяжных не принял во внимание ее мнение. Мысль о том, что вероломный и жадный старик обрек на нужду хрупкую Элеонор, приводила Кристину в ярость и негодование. Даже теперь девушка передернула плечами при воспоминании о старом лорде.

Прежде многие сравнивали Кристину с ее красивым, энергичным отцом, но после пережитых за последние два года тягот беззаботности в ней поубавилось. Однако Кристина сохранила унаследованные от отца гордость и упорство.

Приближаясь к конечной цели своего маршрута, девушка невольно замедлила шаг и удрученно взглянула на осыпавшуюся кирпичную стену, которая тянулась вдоль тропинки. Перед ней возвышался Уэстшипхэм-Холл, обветшалый, но все еще величественный. Некогда прекрасные лужайки и парк давно нуждались в заботливой руке садовника, а подъездная дорожка к замку почти затерялась среди сорняков и зарослей вереска. В прошлый раз Кристина лишь мельком видела кухню, но слышала, что замок очень запущен.

В тот день, когда она, доведенная до отчаяния безжалостной нуждой, решилась просить работу в Уэстшипхэм-Холле, дворецкий слишком уж охотно согласился нанять ее. Кристина сразу заметила похотливый блеск в глазах тощего старика. Она не имела ни опыта работы, ни солидных рекомендаций, но, похоже, дворецкого это ничуть не смутило. Девушка догадалась, что он служил здесь еще при старом лорде. В те времена в замке так часто происходили пьяные оргии, что ни одна порядочная женщина не решилась бы даже приблизиться к этому месту.

Однако Кристина слышала из достоверных источников, что новый лорд – «граф-янки», как его прозвали в народе, – не волочился за служанками. Он и в самом деле не выходил из своего кабинета, зато целыми днями пил, сквернословил и на чем свет стоит поносил жестокую судьбу, своих предков, древние стены замка и всякого, кто осмеливался нарушить его уединение. Именно «граф-янки» распорядился нанять слуг и поваров. Кристина была готова работать и на сумасшедшего, лишь бы он платил ей наличными.

От порыва холодного ветра закачались верхушки стоявших вдоль тропинки деревьев. Девушку охватила дрожь. Она давно уже не носила жесткий корсет. Талия стала такой тонкой, что отпала нужда утягивать ее. К тому же за последние два года Кристина не приобрела ни одного нового платья. А вот на груди корсаж следовало бы зашнуровать посвободнее, поскольку грудь уже заметно округлилась и узкий корсаж стал ей тесен. Впрочем, девушка искусно скрывала это с помощью кружевной оборки нижней сорочки и платка. Кроме того, Кристина заметно похудела, что, конечно, не прибавляло ей сил. Когда кладовая в их доме окончательно опустела, она поняла, что должна немедленно найти работу, иначе они с матерью умрут с голоду.

Элеонор пришла в неописуемый восторг, узнав, что дочь нашла место в замке молодого лорда. Должно быть, Элеонор представляла себе замок таким, каким он был во времена ее юности: блистательным, роскошным, оживленным. Возможно, она воображала, что новый лорд не менее учтив и галантен, чем были когда-то молодой виконт и его брат. Опасаясь встревожить мать, Кристина не стала подробно рассказывать ей о своих новых обязанностях. Должность «домоправительницы» не слишком унижала достоинство молодой образованной леди, оставшейся по воле рока без средств к существованию. Но слово «поломойка» гораздо точнее характеризовало то, чем ей предстояло заниматься.

Глава 2

Кристина, едва переводя дыхание, прижала руку к боку. Боль усилилась после первого глубокого вдоха, но слегка отпустила после следующего. Девушка не предполагала, что лестничный марш и коридор такие длинные. На этот раз ей удалось ускользнуть.

Она проклинала похотливого старикашку, прячась за тяжелыми портьерами окна на втором этаже. С первого же дня дворецкий ясно дал понять Кристине, чего он хочет от нее, но до сих пор девушке удавалось разгадывать его хитроумные уловки и ускользать из расставленных им сетей. Это превратилось в унизительную игру, наводившую на нее ужас, но отчаяние и врожденное упорство заставляли Кристину отстаивать свое достоинство. Только эта работа позволяла девушке спасти мать от голодной смерти, поэтому было необходимо, во что бы то ни стало сохранить ее. Однако в такие минуты, как эта, смерть казалась Кристине самым легким выходом из создавшейся ситуации.

Усталая девушка прижалась к подоконнику. Уже несколько месяцев она недоедала, а, проявляя при этом расторопность, которую требовали от слуг, окончательно теряла силы. Ночи напролет Кристина не смыкала глаз, думая о том, как ускользнуть от похотливого дворецкого, и от этого пришла в такое нервное состояние, что сегодня очертя голову бросилась по лестнице на запретный второй этаж.

Девушка не знала, действительно ли сам хозяин запретил слугам подниматься наверх или это было очередной уловкой коварного дворецкого, желавшего держать ее поближе к себе. Впрочем, теперь это не имело никакого значения. Услышав, что шаркающие шаги старика приближаются к комнате, где она наводила порядок, Кристина пулей выскочила в коридор, а затем понеслась вверх по лестнице. Девушка хотела переждать в этом безопасном месте, пока дворецкий разыскивает ее в комнатах нижнего этажа. Тихо стоя за портьерой, Кристина прислушалась, но не услышала ни гневных криков, ни бессвязной речи. Возможно, безумный лорд спал или впал в пьяное оцепенение. Так или иначе, он не заметил, что она здесь.

Медленные шаги на лестнице испугали Кристину. Она скорее убила бы старого мерзавца, чем позволила бы ему прикоснуться к себе. Пусть лучше ее вздернут на виселице, но она не станет терпеть грязных домогательств полоумного старика. Эти мысли ужаснули девушку, и она, выйдя из своего убежища, потянула на себя тяжелую дверь и прошмыгнула в нее.

В полном изнеможении Кристина опустилась на колени и закрыла лицо ладонями.

– Какого черта?

От этого грозного окрика и звука тяжелых шагов позади нее Кристина помертвела. Обернувшись, она увидела перед собой безукоризненно начищенные элегантные черные сапоги. Дрожа от усталости и страха, Кристина подняла глаза и увидела длинные, крепкие, мускулистые ноги в тугих лосинах из тонкой оленьей кожи. Поспешно вскочив, она мельком заметила узкие бедра и плоский живот. Девушка едва не уперлась носом в густую поросль жестких курчавых волос, покрывавших загорелую грудь полуодетого мужчины. Ее взгляд робко пополз вверх, минуя небрежно расстегнутую белую шелковую сорочку, накинутую на широкие плечи, и, наконец, добрался до горящих гневом темных глаз.

– Эти чертовы болваны не могут выполнить элементарных приказов! Я, кажется, предупреждал…

Гневная тирада оборвалась на полуслове, как только мужчина увидел перед собой божественное создание. Золотистые локоны, выскользнув из заколок, мягко обрамляли восхитительное личико, точно выточенное из слоновой кости, и оттеняли огромные и печальные бархатистые глаза с золотистыми крапинками. Длинные темные ресницы выгнулись, словно в чувственном призыве, а щеки слегка тронул розовый румянец. Ни единого слова не слетело с прекрасных полуоткрытых алых губ.

Едва их взгляды встретились, обоих будто молния ударила. Кристина не издала ни звука, когда огромная рука, заперев дверь, легла на ее талию. Даже сквозь корсаж девушка почувствовала обжигающий жар сильных мужских пальцев и тут же попыталась понять, что происходит. Кто же такой этот мужчина и что здесь делает?

Между тем, завороженная взглядом этих горящих темных глаз, Кристина не могла оторваться от них. Суровое лицо незнакомца казалось высеченным из гранита, зачесанные назад и небрежно схваченные в хвост длинные темные волосы подчеркивали его выступающие скулы. И все в нем свидетельствовало о том, что он изголодался по женской ласке.

– Ты лучшее, что я видел за многие месяцы, – пробормотал незнакомец и склонился к ее лицу. Кристина не шелохнулась, почему-то сразу представив себе вкус его губ и мгновенно решив попробовать их.

Первое же горячее прикосновение заставило ее забыть обо всем. Губы незнакомца прильнули к губам Кристины с пугающей страстью, доселе неведомой ей. Она вскрикнула от боли, но мужчина, словно не слышал ее.

Большие руки обвили тонкий девичий стан, уверенно скользнули вверх по узкой спине и с силой прижали Кристину к широкой обнаженной груди. Она в ужасе уперлась в нее руками и тут же обнаружила, что пальцы запутались в густой жесткой поросли волос.

Издав жалобный звук, Кристина в замешательстве приоткрыла рот. Она была не в силах противостоять натиску безжалостных губ незнакомца и сразу же задохнулась от сладостной ноющей боли, зародившейся внизу живота. Заключенная в крепкие мужские объятия, завороженная его властными губами, завладевшими ее ртом, Кристина испытала упоительный восторг, о существовании которого даже не подозревала. Девушка с радостью отдалась вовласть этого нового ощущения и затрепетала от неведомыхдоселе чувств, когда незнакомец прижал ее к своему крепкому телу.

Кристина опомнилась лишь в тот миг, когда рука незнакомца переместилась с талии ниже, обхватила округлые ягодицы и слегка приподняла ее. Едва загорелый мужчина подхватил Кристину на руки, она вскрикнула и попыталась вырваться.

– Я так изголодался по женской ласке, дорогая. Не обижайся на мою поспешность, – пробормотал он в ответ на ее энергичный протест и быстро пересек комнату. – Мы еще успеем сделать это как следует, но чуть позже.

С этими возмутительными словами он опустил ее на широкий диван и, не церемонясь, начал вытягивать края сорочки из штанов.

У Кристины перехватило дыхание. Она вскрикнула, когда рука незнакомца потянулась к пуговицам штанов, и попыталась подняться с дивана. Однако мужчина поспешно встал над ней на колени, легонько стиснул Кристину ногами и, не давая двинуться с места, схватил за руки и закинул их ей за голову.

– Ради всего святого, перестань кричать! Иначе вся челядь узнает о том, чем мы тут занимаемся! А может, такая игра и нравилась моему дядюшке?

Черные глаза смотрели на Кристину с любопытством и легким презрением, а пальцы незнакомца ни на секунду не останавливались. Льняной платок в мгновение ока был выхвачен из декольте, и тут же обнажилась округлая грудь, прикрытая лишь кружевной оборкой нижней сорочки.

Кристина тяжело дышала и, неистово извиваясь, пыталась помешать его пальцам распустить шнуровку корсажа, но при этом ее охватила странная скованность.

– Прошу вас, милорд, не надо! Это ошибка, прекратите… – Она истерично закричала, когда сильная мужская рука, скользнув под сорочку, обхватила грудь, но, к своему удивлению, обнаружила, что новые ощущения вовсе не внушают ей отвращения.

Как только его пальцы осторожно прикоснулись к соску, который тут же затвердел, Кристина застонала от желания. А оно возрастало с каждой секундой, и ее тело с готовностью откликалось на страстные прикосновения мужских рук.

Тяжелое мужское тело пригвоздило девушку к дивану, мощные бедра стиснули ее, предупреждая сопротивление.

Когда Кристина попыталась приподнять колено, мужчина тихо выругался и, вернув ее ногу в прежнее положение, бросил на девушку презрительный взгляд.

– Не разыгрывай передо мной оскорбленную невинность. Я больше заплачу тебе за сговорчивость.

И не успел отчаянный вопль сорваться с ее губ, как незнакомец накрыл их поцелуем. Его язык, скользнув между зубами Кристины, уже не давал ей возможности кричать. Она напряглась всем телом, надеясь все-таки выскользнуть из-под этого тяжелого тела, но при каждом движении девушки незнакомец все крепче сжимал ее в руках. Поняв, наконец, что по собственной глупости оказалась в безнадежной ситуации, Кристина чуть не расплакалась.

Если бы он ограничился только поцелуями, Кристина, пожалуй, не оказала бы сопротивления. Ей нравились его горячие губы, сладострастно исследовавшие ее рот. Нравились ощущения, которые возбуждала сильная рука, властно ласкавшая ее обнаженную грудь. Волны наслаждения, зародившись внизу живота, растекались по всему телу. Ей хотелось продлить эти ощущения, чтобы вдоволь насладиться ими, но его рука не задерживалась долго на одном месте.

Неистово замотав головой, Кристина освободилась от жадных губ незнакомца и в ужасе закричала. Никогда еще она не была в объятиях полуобнаженного мужчины, и собственная нагота доставляла ей какое-то пугающее удовольствие. Однако, сделав рывок, едва не стоивший ей сломанного запястья, девушка высвободила руку и изо всех сил оттолкнула мужчину.

Кристина издала вопль ужаса, когда незнакомец начал гладить обнаженную кожу над подвязкой с пьянящей и возбуждающей искусностью.

– Кричи все, что тебе вздумается, – тихо пробормотал он. – Эти придурки отлично вышколены дядюшкой и не осмелятся войти сюда без разрешения. Успокойся и наслаждайся любовью. Уверяю, это не причинит тебе вреда.

Глядя в горящие огнем темные глаза, Кристина содрогнулась всем телом, ибо его ладонь беспрепятственно нырнула под ее обнаженные ягодицы. Мужчина пристально посмотрел на девушку, наблюдая за ее реакцией. Не в силах вынести этот глумливый, испытующий взгляд, она закрыла глаза, но тут же ощутила, что это лишь подстегнуло его. Девушка взвыла от страха, когда властная рука осторожно погладила самое чувствительное место между бедрами, и вдруг поняла, что все попытки избежать насилия тщетны.

Язык ее прилип к небу, и она, уже не пытаясь оттолкнуть насильника, беспомощно уступила его натиску. Она не могла вообразить, что все это происходит с ней, Кристиной Мактавиш, дочерью мэра Уэстшипхэма и внучкой барона Аддерли. Такое нередко случается с бедными девушками из простых семей, но почему же злая судьба заставила и ее пройти через этот ад?

Между тем сильные колени легко раздвинули ее ноги, и Кристина замерла, осознав, что сейчас свершится. Никогда в жизни она не чувствовала себя столь беззащитной. Странное томление внизу живота испугало ее еще больше, и девушка изо всех сил зажмурилась, надеясь, что насильник исчезнет, если она не будет видеть его.

Кристина пока не знала о том, что происходит между мужчиной и женщиной. В пансионе она часто слышала, как старшие девочки тайком перешептывались об этом, но в ту пору совсем не интересовалась такими разговорами, о чем сейчас очень жалела. Внезапно ей показалась, что к животу прижался твердый жезл. Мужчина выпустил запястья Кристины, приподнял ее и еще теснее прижался к ней бедрами.

Его губы накрыли сосок Кристины, что-то твердое и сильное проникло в нее, и она закричала от острой боли.

Мужчина замер, наткнувшись на неожиданное препятствие, но тут же одним быстрым движением вошел в нее еще глубже.

Острая боль, пронзившая Кристину в первое мгновение, немного утихла, но негодяй продолжал насиловать ее, заставляя испытывать все большее унижение. Казалось, его огромная плоть разрывает ее на части.

С неистовой силой безумец толкнулся в ней в последний раз, выгнулся, задрожал и рухнул на Кристину. При этом что-то липкое и густое вылилось на ее обнаженный живот. Она отвернулась и закрыла глаза, не желая знать, что произошло.

Через мгновение насильник пришел в себя, натянул штаны, извлек откуда-то кусок полотна и обтер Кристину.

– Откуда, черт побери, в этом вертепе появилась девственница? – Осторожно одернув юбки Кристины, он быстро поднялся и отошел от дивана.

Решив, что его нет рядом, девушка открыла глаза, однако ее постигло горькое разочарование: насильник преспокойно стоял у небольшого столика, наливая в бокал вино. Повернувшись, он пристально посмотрел на Кристину.

Она ответила ему дерзким взглядом, отметив при этом, что он высок, отлично сложен и широкоплеч.

Залившись краской, Кристина первой опустила глаза. Проиграв состязание, она отвернулась, стянула на груди шнуровку корсажа и только после этого села. Поняв, что ее обнаженная грудь открыта взору этого странного человека, Кристина смутилась еще сильнее. Дрожащими пальцами девушка оправила кружевную оборку, желая придать декольте благопристойный вид. Она не решилась искать платок, прикрывавший прежде глубокую ложбинку меж округлых грудей, ибо страшилась увидеть то место, где он мог оказаться.

Мужчина наблюдал за происходящим с тревогой и любопытством. То, что он изнасиловал девственницу, а не шлюху, как предполагал, несколько обескуражило его. Впрочем, ему случалось попадать и в худшие переплеты. Между тем, девушка вызвала у него живой интерес. Сейчас она напоминала безжалостно смятый, растоптанный и оскверненный хрупкий цветок. Однако мужчину поразило, что девушка так быстро оправилась после всего случившегося и преобразилась прямо на глазах. Он почему-то предполагал, что этот цветочек весьма скоро вновь обретет прежнюю грацию и красоту, а затем начнет искушать мужчин своими прелестями. При мысли о том, что он снова займется с ней любовью, у него перехватило дыхание.

Девушка все еще пыталась привести себя в порядок. Каскад золотистых волос упал ей на плечи и лицо, тем самым, заслонив от нее незнакомца. Она вздрогнула, когда он неожиданно возник перед ней.

– На-ка, выпей. Это поможет тебе.

Кристина отпрянула, напуганная его неожиданным появлением, потом уставилась на своего насильника, не выпуская из рук шнуровку корсажа.

С притворной невозмутимостью он протянул ей изящный бокал, и Кристина приняла его. Правила хорошего тона предписывали леди не отказываться от помощи, предложенной джентльменом. А этот огромный незнакомец, внушавший ей неописуемый страх, был, несомненно, джентльменом, более того – лордом и новым хозяином Уэстшипхэм-Холла.

Взяв бокал дрожащими руками, Кристина пригубила вино и начала украдкой наблюдать за лордом, беспокойно расхаживавшим по комнате.

Внезапно он остановился и в упор посмотрел на нее.

– Полагаю, ты одна из служанок, которых старик нанял для любовных утех. Он не успел переспать с тобой до того, как скончался, или держал тебя для удовлетворения каких-то причудливых фантазий? Впрочем, это не важно. Слава Богу, что ты не больна сифилисом, от которого он умер. – Лицо лорда выразило отвращение.

Услышав эти безжалостные слова, Кристина вскрикнула от ярости. Он же невозмутимо потянулся к своему бокалу, точно не слышал ее. И тут девушка запустила в него своим бокалом. Пролетев в опасной близости от его головы, бокал разбился о стену. Девушка вскочила, бросилась к двери и почти успела отпереть замок, когда лорд настиг ее и схватил за руку. Спокойно заперев дверь, он положил ключ в карман, после чего отпустил Кристину.

Сердце ее неистово стучало, когда она взглянула ему в лицо. Девушка слишком долго сдерживалась, а теперь ярость рвалась наружу. Этот негодяй не извинился перед ней, не попытался как-то оправдать свой поступок. Он обращался с Кристиной как с грязной шлюхой, хотя и узнал, что она девственница! Этот мерзавец уничтожил, растоптал ее, возможно, даже обрюхатил, а теперь преспокойно взирал на нее с презрительной усмешкой, как на интересный экземпляр, которым собирался пополнить свою коллекцию! Кристина чувствовала, что слова тут бессильны.

– Ты говоришь по-английски? – невозмутимо осведомился он, поскольку девушка упорно молчала, с ненавистью глядя ему в глаза.

– Да, и, смею заверить, гораздо лучше, чем вы, – дерзко ответила она на безукоризненном английском. Произношению Кристины завидовали даже девушки из самых родовитых семей, обучавшиеся вместе с ней в пансионе миссис Гренобль.

– В таком случае хотелось бы узнать, как зовут обладательницу этого хорошенького личика. – Его крупная фигура загородила дверь, отрезав девушке путь к отступлению.

– Кристина Мактавиш, сэр, дочь последнего мэра Уэстшипхэма. Будь мой отец жив, он спустил бы с вас шкуру за то, что вы сегодня сделали.

Брови лорда сошлись над аристократическим носом, но через мгновение его лицо вновь приняло бесстрастное выражение.

– Присядьте, Кристина Мактавиш. Позвольте угостить вас еще одним бокалом хереса. Вы не в том состоянии, чтобы так скоро уйти отсюда, к тому же нам многое надо обсудить. Хотя, должен признаться, вы великолепно владеете собой. От недавней истерики не осталось и следа.

– У меня нет ни малейшего желания сидеть здесь и пить с вами вино. По-моему, время для разговора упущено. Прошу вас, позвольте мне уйти. – Сказав это спокойно и уверенно, Кристина вздернула подбородок.

– И не помышляйте об этом. Вы пришли сюда, нарушив мой запрет, и вели себя так, что у меня не возникло ни малейших сомнений в причинах вашего визита. И вдруг начали кричать на весь дом после того, как я должным образом отреагировал на ваши действия. Сядьте и объясните мне, что дочь мэра делает в этом доме, а потом мы обсудим, как нам быть дальше.

Граф решительно подвел девушку к дивану и, подождав, пока она усядется, взял бутылку хереса.

– Последнего мэра, – уточнила Кристина. – Я всего лишь пыталась спрятаться от развратного старика, вашего дворецкого. – Кристина устало вздохнула. Тело у нее болело, а неопрятный вид одежды заставлял особенно остро чувствовать пережитое унижение. Как убедить этого человека в том, что он лишил девственности истинную леди? Ведь по виду он принял ее за шлюху. С трудом, удерживая слезы, Кристина гордо вскинула голову, всем своим видом стараясь показать насильнику, как презирает его.

Стоя к ней спиной, лорд не видел этого, зато отчетливо слышал слезы и ненависть в ее голосе. Нахмурившись, он задумчиво посмотрел на стоявший, на столике небольшой пузырек, наполненный каким-то мелко истолченным веществом, затем беззаботно пожал плечами и бросил в бокал несколько крупинок.

Кристина внимательно вгляделась в загорелое лицо янки. Теплота, на миг появившаяся в его глазах, исчезла. Теперь они выражали только бесчувственность. Густые каштановые волосы обрамляли красивое, но слишком суровое лицо. В безукоризненной форме носа и изысканном очертании рта сказывалась порода. Кристина не знала, какое отношение имел лорд к пресловутым янки, но явственно видела в его лице черты английской аристократии, а во всем облике – характерное для знати высокомерие.

– Итак, продолжим нашу беседу. Значит, вы решили спрятаться от дворецкого в моем кабинете? Давно ли вы работаете здесь? – Он протянул ей бокал. Кристина, как и в первый раз, беспрекословно взяла его.

Не в силах отвести взгляд от глаз лорда, она дрожала от его пугающей близости. Этот мужчина изнасиловал ее, лишил свободы действий, однако же, она приняла из его рук бокал с вином так же спокойно, как чашку чая. Кристина хотела поставить бокал, но он не позволил ей этого сделать.

– Вы вся дрожите. Херес согреет и успокоит вас. Вы не ответили на мой вопрос.

– Я работаю здесь уже неделю, – тихо промолвила Кристина, надеясь, что он позволит ей уйти, если она ответит на его вопросы.

Лорд снова настойчиво предложил девушке выпить, и Кристина пригубила вино.

Одобрительно кивнув, лорд наполнил свой бокал.

– Кажется, вы сказали, что ваш отец умер? – Кристина догадалась, что он интересуется этим не из праздного любопытства.

– Его убили два года назад. С тех пор моя мать слегла. Мне сказали, что в замке стало безопасно работать с тех пор, как умер старый лорд… – Девушка осеклась, поняв, что допустила бестактность.

Граф уселся верхом на стул, ничуть не смущаясь тем, что распахнутая сорочка неучтиво выставляет напоказ его поросшую курчавыми волосами мощную грудь, и в упор уставился на Кристину. В эту минуту он походил на лихого пирата.

– После того, что случилось сегодня, слухи о здешней безопасности иссякнут. Ваши крики погубили мою репутацию. И вашу тоже. Впрочем, моей это ничуть не повредит, поскольку я не задержусь здесь надолго. Полагаю, мне необходимо спасти вашу.

Кристина бросила на него убийственный взгляд. Догадавшись, что означает этот безмолвный взгляд, лорд коротко рассмеялся.

– Исключено, сударыня. Не то чтобы я не хотел жениться на вас – просто замужество не принесет вам ничего доброго. Вы унаследуете разрушенный замок и кучу долгов. К тому же из-за моей ужасной репутации перед вами закроются двери всех хороших домов Англии.

– Уверяю вас, после того, что произошло сегодня, у меня нет желания выходить замуж, но если это все же когда-нибудь случится, то мой избранник не будет таким отвратительным животным, как вы. Вам незачем заботиться о моей репутации, милорд. Она вас не касается. Просто позвольте мне уйти. – Кристина бросила тоскливый взгляд на дверь.

– К чему такая поспешность? Урон уже нанесен, и хуже не станет, если вы немного задержитесь. Пожалуйста, ответьте на некоторые интересующие меня вопросы, я хотел бы побольше узнать о вас. Имеете ли вы родственников, к которым можете поехать? Смею заверить вас, что сплетни об этом происшествии не расползутся, если вы быстро покинете город.

Кристина зябко поежилась и снова пригубила вино, чтобы немного согреться. При этом лорд как-то странно смотрел на нее, и девушку вдруг охватила тревога. Она никак не могла понять, почему оказалась в таком положении. Другие девушки ведь тоже целуются, но никто не насилует их при этом. Кристина не предполагала, что мимолетное удовольствие от поцелуя приведет к такому плачевному результату. Боже, как унизительно, что насильник смеет преспокойно беседовать с ней! Да что же произошло, в конце-то концов? Неужели она действительно получала удовольствие от грубых поцелуев, тогда как ей следовало упасть в обморок или закатить истерику, как только он попытался обольстить ее? Разве порядочные женщины ведут себя таким образом? Надо ли теперь потребовать, чтобы он женился на ней? «Должно быть, я такая же сумасшедшая, как он», – с тоской подумала Кристина.

– Семью моего отца затравили, на его родственников охотились, как на диких животных, во время восстания якобитов в 1745 году. Только отец уцелел в этой бойне. Мама не слышала о своей семье с тех пор, как вышла замуж. Я ничего не знаю о ее родных. Со мной все будет в порядке. Просто позвольте мне уйти.

Лорд кивнул, встряхнул содержимое бокала, прежде чем отпить из него, и с одобрением заметил, что девушка сделала то же самое. Послеполуденное солнце, проникая сквозь высокое окно, золотило ее локоны, и ореол света сиял вокруг ангельского лица. Лорд восхищался самообладанием этой девушки, по опыту зная, что лишь немногие из них способны на такое.

– Значит, вы теперь единственная опора больной матери, а состояние, оставшееся от вашего отца, не способно обеспечить вам безбедную жизнь?

Кристина пожала плечами, с тоской глядя на дверь. Странная скованность вдруг охватила ее. Она не могла вспомнить причину внезапного гнева, заставившего ее швырнуть бокал с вином в голову этого мужчины. Кристине просто хотелось остаться одной и осмыслить то, что с ней произошло.

Заметив безучастное выражение ее лица, лорд сказал:

– Я еду в Лондон и могу взять вас и вашу мать с собой. Вашей матушке будут оказаны надлежащий медицинский уход и лечение. Но с одним условием.

Кристина, равнодушно посмотрев на своего недруга, попыталась представить себе, как бы он выглядел в завитом напудренном парике. Возможно, янки никогда не носили таких. Встревоженная пристальным взглядом темных глаз, она отвернулась. Его пламенный взор заставил Кристину вспомнить, как сильные пальцы ласкали ее грудь, а девушке отчаянно хотелось поскорее забыть о том, что произошло. С таким унижением она не могла смириться.

– Кристина, вы слушаете меня?

Голос лорда вернул ее к действительности, и девушка рассеянно кивнула, хотя не слышала его слов.

– Я не сторонник холостяцкой жизни. Последние несколько месяцев, проведенные в море и в этом унылом замке, пробудили во мне желание искать дружеского общения, но я не мог позволить себе завести случайное знакомство. Это было бы слишком опасно.

Поняв, что, наконец, завладел вниманием девушки, лорд продолжал говорить, хотя и сам не понимал, зачем делает это.

– Мне нужна любовница, преданная, благоразумная и тихая. Воспитанная девушка из хорошей семьи, вроде вас, Кристина, подошла бы мне как нельзя лучше. Я обеспечу вам достойное существование, а когда покину Англию, вы сможете начать новую жизнь там, где вам заблагорассудится.

Предложение казалось разумным, особенно после выпитого вина и при сложившейся ситуации. Лорд едва скрыл радость, найдя столь удачное решение всех проблем.

Глаза Кристины расширились от ужаса, когда до нее дошел смысл сказанного, однако неведомая сила удержала ее от гневной отповеди. Как он посмел сделать ей столь гнусное предложение! Она смотрела на сидящего перед ней мужчину, ужасаясь его чудовищной порочности.

– А что будет с теми детьми, которые появятся на свет вследствие этой связи, милорд? – спросила Кристина.

Он пожал плечами.

– Есть множество способов решения подобных проблем. Какой бы из них вы ни предпочли, я готов оказать вам содействие.

Кристине хотелось снова швырнуть бокал в это самодовольное лицо, но она не могла. Ненавидя его всей душой, Кристина была совершенно беспомощна перед ним. Она замотала головой.

– Нет, – наконец сказала Кристина. – Никогда! Я не хочу, чтобы вы ко мне прикасались. Я ненавижу вас и всю вашу гнусную семью! Поищите дружеского общения где-нибудь в другом месте! А мне позвольте уйти домой.

Ее голос вновь задрожал от слез. Лорд быстро поднялся, взял у нее из рук бокал и осторожно поднес его к губам Кристины.

– Вы не допили, – мягко заметил он.

Кристина воспротивилась, но лорд сел рядом с ней на диван, после чего она залпом допила оставшееся вино.

– Вот так-то лучше. А теперь я должен исправить те тягостные впечатления, которые остались у вас после того, как я так грубо овладел вами. Не думайте, что это всегда так мучительно.

Кристина задохнулась от ужаса, отпрянула, когда его рука скользнула по ее спине.

– Нет, пожалуйста, не надо! – взмолилась она. Мускусный мужской запах ударил ей в ноздри, и девушка отчетливо ощутила гибкость поджарого тела, благопристойно скрытого под одеждой. Кристине хотелось оттолкнуть лорда, но она не решалась снова прикоснуться к черным курчавым волосам на его груди.

– Не сопротивляйтесь, Кристина. Вам больше нечего терять. Вы получите удовольствие, если уступите мне.

Низкий грудной голос лорда пророкотал у самого ее уха, и Кристина с удивлением отметила, что ее дрожь улеглась, когда крепкая ладонь скользнула по ее полуобнаженной груди. Она не уклонилась и не закричала, удивляясь себе самой.

Сильные пальцы осторожно пробежались по корсажу, затем подобрались к теплым холмикам, возвышавшимся над декольте. С поразительной для такого великана нежностью они скользнули к стройной шее и, ласково проведя под подбородком, приподняли его.

– Похоже, порочный опыт дядюшки приносит свои плоды. Признаться, подмешивать снадобье в вино девственницам – весьма сомнительная забава, но в данном случае цель оправдывает средства, – вкрадчиво проговорил янки, заглядывая в бездонные глубины янтарных глаз и видя в них растерянность и смущение.

При этих словах Кристина метнула полный ярости взгляд на пустой бокал. Лорд глухо рассмеялся, от чего сердце девушки ушло в пятки. Она в ужасе дернулась, пытаясь вырваться из его объятий, но ее заторможенные движения не принесли желаемых результатов. Когда лорд начал медленно расшнуровывать корсаж, дрожь предвкушения, смешанного со страхом, пробежала по ее телу, но Кристина вдруг поняла, что совсем не хочет остановить его руку. Кровь бешено стучала в ее висках. Девушка испытывала странное волнение, чувствуя на себе обжигающий мужской взгляд. Черные как угли глаза выражали такое восхищение, что у Кристины закружилась голова.

– Вот так гораздо лучше, моя дорогая. – Склонив голову, лорд осыпал ароматные губы жаркими поцелуями, а его пальцы любовно ласкали ее упругие груди. Под руками лорда розовые соски напряглись, но он сдержал неукротимое желание, твердо решив быть с ней нежным.

Волна исступленного восторга захлестнула Кристину. Апатии как не бывало. Ее тело откликалось на страстные поцелуи более пылко, чем прежде. Девушке хотелось, чтобы лорд целовал ее еще и еще. Она испытывала неизъяснимое удовольствие, вдыхая его запах, и теряла голову от вкуса его губ, ласкавших ее губы. Кристина прикоснулась к мощной груди, и ее рот соблазнительно приоткрылся под натиском пьянящих поцелуев.

Застонав, лорд подхватил девушку на руки, поднялся с дивана и легко понес ее в другую комнату.

Голова Кристины шла кругом, однако она заметила, что лорд положил ее на смятые простыни незаправленной кровати. Вместо того чтобы спасаться бегством, девушка смотрела, как легкая шелковая сорочка полетела на пол. Ее взору вновь открылся мощный загорелый торс.

Лоб Кристины покрылся испариной, когда лорд сорвал с себя остальную одежду. Под угнетающим действием снадобья Кристина не могла ни повернуть голову, ни отвести взгляд, ни даже выразить ужас, охвативший ее при виде обнаженного мужского тела, которое плыло к ней как бы сквозь дымку.

Лорд видел, что голова девушки мечется по подушке в безмолвном протесте, однако ее юное прекрасное тело точно застыло там, куда он положил ее. Охваченный сочувствием, лорд стиснул зубы и опытными руками быстро раздел Кристину.

Несмотря на страх, она трепетно отвечала на его прикосновения. Дамиан Дрейтон едва сдерживал желание. Ни одна женщина не доводила его до такого исступления. Он понимал, что столь неукротимое влечение к этой золотоволосой девушке объясняется не только длительным воздержанием. Может, злой дух дядюшки вселился в него? Впрочем, это не занимало лорда. Красота и невинность Кристины озарили темный мир, в котором Дамиан находился последние месяцы. Он поклялся себе лелеять этот свет и греться в его лучах сколько сможет.

Кристина застонала, когда его упругое тело опустилось подле нее, а мощные ноги прижались к ее ногам. Она отвернулась, когда лорд склонился над ней, но он заставил Кристину посмотреть ему в лицо.

– Тебе еще многому надо научиться, Кристина Мактавиш, и, судя по всему, мне придется взять на себя обязанности учителя.

Когда сладострастные губы коснулись ее рта, волны наслаждения накрыли Кристину с головой. Погладив нежную кожу, опытные мужские пальцы обхватили розовый сосок, вновь превратив его в упругую пирамидку. Насмешливый взгляд темных глаз на мгновение остановился на прекрасном лице. Затем Дамиан наклонил голову и втянул сосок в свой горячий рот.

Кристина вскрикнула от нового сладостного ощущения. Дамиан шаг за шагом раскрывал перед девушкой возможности ее тела, даря безумное наслаждение и разжигая неукротимое желание.

Ее руки невольно обвили его могучую шею, и Кристина выгнулась навстречу ему. Угадав ее желание, Дамиан накрыл девушку своим телом.

Прикосновение поросшей волосами груди к ее телу и ощущение пустоты между ног, которое он мог бы заполнить, породило смятение в затуманенном мозгу Кристины. Зная, что должна сопротивляться, она, тем не менее жаждала, чтобы лорд овладел ею. Прижавшись к Кристине, Дамиан прошептал:

– Я сделаю тебя своей, Кристина Мактавиш, хочешь ты того или нет.

Она почувствовала, что он шарит рукой в том месте, где опасно соприкасались их бедра, но, прежде чем успела воспротивиться, пальцы лорда скользнули вдоль входа в ее лоно и со знанием дела задержались на ноющей точке. Кристина вскрикнула и раздвинула бедра.

Одним молниеносным движением Дамиан вошел в нее, и ее удивленный возглас сменился стоном наслаждения, когда он задвигался в ней, сперва медленно, потом все быстрее.

Уже не испытывая боли, Кристина окончательно сдалась под неукротимым натиском его ударов. Она не знала, как отвечать, но ее тело с готовностью приняло в себя напряженную мужскую плоть. Внезапно лорд замер, потом вскрикнул и блаженно обмяк, что принесло Кристине странное удовлетворение.

Согретая жаром его разгоряченного тела, она закрыла глаза и заснула.

Глава 3

Проснувшись, Кристина обнаружила, что лежит на кровати одна, укрытая теплым мягким одеялом. Комната утопала во мраке. В первое мгновение девушка ничего не понимала, но нежную кожу саднило от колкой щетины, а внизу живота была ноющая боль, и это сразу напомнило Кристине о перенесенном унижении.

Девушка вспыхнула от стыда. Ее приняли за потаскуху, что само по себе постыдно, но она и вела себя так!.. Кристина осознала, что пала очень низко. Она до сих пор ощущала прикосновение его рук к своему обнаженному телу. Мужской запах все еще витал в комнате, рассеивая последние сомнения в реальности кошмара.

Девушку охватила паника. Что она натворила? Кем стала? Умалишенный лорд надругался над ней и бросил, как наскучившую игрушку. Он вернется, когда вновь пожелает удовлетворить свою похоть и насладиться ее телом. Видимо, лорд уверен в том, что сделал ее своей любовницей, раз оставил в покоях без присмотра. Наверное, полагает, что она не сможет противостоять удовольствиям и соблазнам.

Эта мысль мгновенно заставила Кристину опомниться. Она должна бежать. Боже, который час? Сколько же времени она провела в его покоях? Мама, должно быть, обезумела от ужаса. Необходимо немедленно вернуться домой.

Кристина расплакалась, вспомнив о доме. Девушке так не хватало сильных отцовских рук, заботы и любви, мудрых советов, которые наверняка помогли бы ей выбраться из трясины. Кристина отчаянно нуждалась в опеке и вместе с тем благодарила Бога за то, что отца уже нет, и он не видит ее ужасного падения. Бедный отец, он все равно не смог бы отомстить лорду. Теперь остается рассчитывать только на себя.

Кристина выскользнула из-под одеяла, пошарила по полу и нащупала одежду, снятую… Когда же это было? Вчера?

Девушка взглянула на серое небо за окном. «Должно быть, светает, – подумала она. – Значит, это случилось вчера. Я провела здесь всю ночь. Как объяснить это матери?»

Кристина поспешно оделась, понимая, что надо выбраться из покоев до того, как вернется лорд. Дрожащими пальцами она завязывала и затягивала тесемки, крючки и пуговицы. Сердце неистово колотилось в груди. Лорд может войти в любую минуту. Тогда ее дальнейшая судьба будет предопределена.

Ухватившись за ручку двери, Кристина потянула ее на себя. Если бы дверь не открылась, она разорвала бы простыни и спустилась вниз по импровизированной веревке, но ни за что не осталась бы в ненавистных покоях.

К счастью, дверь легко поддалась. Вздохнув с облегчением, девушка стремительно миновала пустой коридор, спустилась по темной лестнице и бросилась на кухню, к двери черного хода.

Со спутанными, рассыпавшимися по спине волосами, небрежно одетая, она влетела в темную кухню как одержимая, до смерти напугав немногочисленную в этот ранний час челядь, молча промчалась к задней двери. Выбравшись наружу, Кристина пробежала по саду к конному двору. Но здравый смысл вовремя удержал девушку от соблазна украсть лошадь. Это дало бы безумному лорду повод искать ее. Кристина же уповала на то, что он не станет разыскивать ее, если она исчезнет из поля его зрения.

Покрытая росой трава насквозь промочила туфли и платье. Кристина торопливо пересекла затянутое утренним туманом пастбище и нырнула в небольшой лесок. Солнце уже взошло, но его первые робкие лучи еще не рассеяли густой туман, окутавший дальние холмы. Когда солнце поднимется выше и граф обнаружит ее исчезновение, она будет уже далеко.

Кристина вздохнула с облегчением, войдя, наконец, под таинственную сень огромных елей. Хорошо зная окрестности, она без труда отыскала нужную тропинку и побежала к дому.

Запыхавшись, девушка остановилась, чтобы перевести дух, и прислонилась спиной к стволу старой сосны. Тяжело дыша, Кристина посмотрела поверх скалистого берега на море. Неужели еще вчера она стояла на этом утесе, любуясь бушующим морем и мечтая о свободе, за которую в далекой Америке сражались мятежные колонисты?

Кристина подошла поближе к скалистому склону. Туман, стелившийся по воде, и причудливые блики восходящего солнца создавали в прибрежной дымке что-то похожее на призрачный корабль. Кристина взглянула на крутой обрыв. Расстояние до камней, о которые с шумом разбивались волны, казалось совсем небольшим; на самом же деле достаточно было бы одного неосторожного движения, чтобы раз и навсегда положить конец мучениям. А корабль мог бы унести Кристину к далеким берегам, постоянно возникавшим в ее мечтах. Если бы только хватило мужества выбрать что-то одно…

Кристина, так и не успев обдумать эту мысль до конца, едва не вскрикнула, когда увидела внизу человека, проворно взбиравшегося по крутому скалистому склону.

Зачарованно наблюдая за его ловкими движениями, девушка не сразу сообразила, что надо уносить ноги. Человек временами исчезал в тумане, но Кристина все же заметила на нем накидку с капюшоном. Далеко внизу, там, где волны разбивались о берег, виднелась крохотная скорлупа лодки.

В этом не было ничего необычного. В уединенных бухтах скалистого побережья нередко высаживались контрабандисты, а воры частенько прятали здесь награбленное. Однако ни тем, ни другим не понравилось бы, что за ними наблюдают.

Осознав это, Кристина опрометью бросилась к лесу. Стоило ли спасаться от сумасшедшего лорда, чтобы тут же угодить в лапы пирата?

Сухие ветки предательски затрещали под ногами, и Кристина замерла, размышляя, как поступить. Контрабандист, конечно, не ожидает увидеть кого-то на берегу в столь ранний час. Если она спрячется, он, вероятно, пройдет мимо, не заметив ее. А если побежит, то сразу выдаст себя. Кристина предпочла спрятаться.

Увы, она приняла неверное решение. Из своего укрытия девушка видела, как фигура в черной накидке выбралась на край обрыва. Когда мужчина поднялся в полный рост, девушка чуть не вскрикнула от ужаса. Верзила ростом около шести футов двигался легко и уверенно, как леопард. Оглядевшись, он тотчас же остановил взгляд на укрытии Кристины. Поняв, что гигант направляется к ней, девушка опрометью бросилась по лесной тропинке.

Но тщетно! В несколько огромных прыжков незнакомец пересек опушку и преградил Кристине путь. Девушка вскрикнула от ужаса, когда он накрыл ее длинными влажными полами своей накидки.

Она сопротивлялась изо всех сил, но неистовые удары маленьких кулачков привели лишь к тому, что могучие руки сжали ее еще крепче. Услышав радостный, раскатистый смех, она замерла от удивления.

Кристина опасливо посмотрела на незнакомца, но капюшон и маска надежно скрывали его лицо.

– Я не раз бывал в этих лесах, но мне никогда еще не удавалось поймать в силки такую хорошенькую птичку, – пророкотал он.

Кристина ошеломленно уставилась на мужчину. Прожив всю жизнь в Корнуолле, она не раз видела тех, кого называли контрабандистами, но ни один из них не говорил с безупречным оксфордским произношением и не отличался остроумием. Кристина почему-то сразу вспомнила о разбойнике, уже несколько недель наводившем ужас на всю округу. Да и кто же еще мог оказаться на берегу в столь ранний час в темной накидке и маске?

Словно угадав ее мысли, незнакомец снова заговорил:

– Ну и попали же мы в переплет, не правда ли? По-моему, вы выбрали странное время для прогулок по скалам. Отвечайте, кто вас подослал?

– Никто! Если вы отпустите меня, я ничего никому не скажу. Мне и самой не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о моей ранней прогулке, – быстро проговорила Кристина.

Железная хватка разбойника свидетельствовала о необычайной силе. Девушка понимала, что оказалась в полной власти незнакомца. Конечно, она соображает быстрее, чем он, но ей едва ли удастся воспользоваться этим преимуществом.

– Думаете, я поверю в эту чушь? – усмехнулся незнакомец. – Половина местных жителей жаждет поквитаться со мной. Я не допущу, чтобы вы сказали им, где я скрываюсь. – Заметив, что девушка дрожит, разбойник чуть отстранил ее от себя и вгляделся в бледное, измученное лицо. – Хотя охотно верю: вы не хотите, чтобы кто-то узнал о ваших ранних прогулках. Кстати, позвольте узнать, что вы делаете на краю утеса в столь ранний час?

Кристина попыталась вырваться из сильных рук.

– Это вас не касается. Я уже сказала, что не выдам вас. Моя мать больна и будет очень волноваться, если я не появлюсь к утреннему чаю. Пожалуйста, отпустите меня.

Голос девушки дрожал от слез. Она и без того чувствовала себя униженной, а угрозы незнакомца совсем лишили ее самообладания.

Разбойник, слегка ослабив хватку, бросил взгляд на замок, а потом перевел его на девушку.

– Значит, новый лорд такой же мерзавец, как и прежний? – многозначительно осведомился он.

Кристина, наконец, вырвалась и в упор посмотрела на незнакомца.

– Отк-куда мне з-знать? – пробормотала она, пытаясь скрыть то, о чем вскоре станет известно всей округе.

Мужчина, казалось, оживился.

– Вы хотите убедить меня в том, что пришли на утес полюбоваться восходом солнца? Не считайте меня круглым дураком. Как мне поверить в то, что вы не выдадите меня, когда я слышу от вас только ложь?

– А вам хотелось бы, чтобы я кого-то оклеветала, стараясь заслужить ваше доверие? Стыдитесь, сэр! Советую вам перерезать мне горло и положить конец этому глупому фарсу. Совершенно ясно, что вы не намерены отпускать меня.

Гигант в черной накидке снова рассмеялся.

– Заблуждаетесь, сударыня, я совсем не собираюсь перерезать ваше прелестное горло. Я забочусь лишь о своей безопасности. Возможно, мне следует задать вопрос несколько иначе. Отвечайте только «да» или «нет». Лорд не прикасался к вам?

Кристина смутилась и растерялась.

– Это непорядочный вопрос! Если вы не намерены перерезать мне горло, я воспользуюсь этим, чтобы попрощаться с вами, сэр.

Кристина покраснела под насмешливым взглядом незнакомца. Раздосадованная, она повернулась, мечтая поскорее отделаться от него.

Под ногами захрустели ветки, когда девушка побежала по направлению к городу.

Пронзительный свист и стук лошадиных копытнарушили безмолвие леса. Бросившись с тропинки, Кристина спряталась за низкорослой сосной. Вороной жеребец мчался бешеным галопом.

Всадник осадил лошадь возле того места, где укрылась Кристина.

Мужчина в черной накидке свесился с могучего коня и протянул затянутую в перчатку руку.

– Неужели вы думаете, что я позволю вам идти одной? Кто знает, какие злодеи прячутся за этими деревьями?

Сделав нерешительный шаг вперед, девушка подозрительно покосилась на жеребца.

– Я не видела, чтобы этот конь взбирался по скале.

– Я привлекаю животных свистом. А вы пришли бы, услышав мой свист? – Он усмехнулся, усаживая Кристину перед собой.

Он крепко прижал девушку к своему горячему упругому телу, чем привел ее в полное замешательство. Совсем недавно другой мужчина вот так же прижимал Кристину к себе, и последствия этого были ужасающими. Почему же теперь она чувствовала себя в безопасности в объятиях этого опасного человека? Возможно, ее мозг все еще был под угнетающим воздействием зелья, которым опоил ее лорд?

– По-моему, мужчина больше похож на животное, чем лошадь, – с вызовом ответила Кристина. – Когда-нибудь я непременно научусь свистеть, если мне вдруг захочется развлечься.

Он коротко рассмеялся.

– Уверен, у вас это получится, моя дорогая, однако, прежде чем свистнуть, убедитесь в том, что животное полностью приручено.

С этим наставлением незнакомец пришпорил коня и направил его к городу.

По настоянию Кристины, они пробирались к ее дому окольными путями, держась подальше от любопытных глаз.

Подъехав к опушке леса, начинавшегося прямо позади особняка Мактавишей, разбойник осадил коня и сжал талию девушки.

– Если вас не устраивает янки, может, вы не отвергнете англичанина? – прошептал он ей на ухо.

– Н-ни один м-мужчина н-не обладал мною, сэр, и никогда не будет обладать, поскольку все они недостаточно х-хороши.

– Вы всегда заикаетесь, когда лжете, моя дорогая? – с насмешливым недоверием осведомился разбойник.

Не ответив, Кристина соскользнула с седла и поспешила к воротам сада, стараясь поскорее укрыться от смущавшего ее взгляда незнакомца. Ей не следовало кокетничать с разбойником.

Конь тихо заржал в лесу и встал на дыбы, но она не обернулась, чтобы посмотреть, как он умчится прочь.

Разбойник смотрел вслед удалявшейся стройной девушке и ругал себя последними словами. Месяцы напряженной работы едва не пошли насмарку из-за маленькой искусительницы-тори. Надо срочно принимать энергичные меры, однако методы и средства оставляли желать лучшего. Он снова выругался и развернул коня. Война и безрассудство всегда шли рука об руку, не оставляя времени на удовольствия. Ему следовало поторопиться.

Глава 4

Задняя дверь дома была, как обычно, открыта, и Кристина вздохнула с облегчением, оказавшись в родных стенах. Слуги давно уже нашли работу в другом месте, но миссис Фраймире, соседка, частенько заходила, чтобы поддержать в камине огонь и присмотреть за миссис Мактавиш, когда Кристины не было дома. От очага исходило приятное тепло. Девушка потрогала воду в стоявшем на нем котле.

К счастью, она оказалась горячей. Не теряя времени, Кристина вытащила старое деревянное корыто и вылила в него воду из котла. Вновь наполнив котел, она поставила его на очаг. Разбавив кипяток ковшом холодной воды, девушка сбросила с себя мокрую одежду и погрузилась в блаженное тепло. Решив, что не пойдет к матери, пока не смоет запах презренного янки, она намылилась.

Однако ни вода, ни лавандовое мыло так и не смыли воспоминания о том, что янки обладал ею. Его страстные темные глаза преследовали Кристину, и при мысли о нем у нее сразу набухли соски. Он находил в этом какую-то особую прелесть. Прежде Кристина не подозревала о том, что ее тело столь привлекательно для мужчин. Она же до сих пор ощущала его прикосновения и живо помнила о доставляемых ими удовольствиях. Внезапно Кристина подумала о разбойнике, о его теплых, ласковых объятиях, однако и эти мысли отнюдь не способствовали восстановлению душевного равновесия.

Девушка поспешно вытерлась полотенцем и накинула халат. Жизнь отодвинула страшные ночные события на второй план. Первым делом следовало увидеть и успокоить мать. Бедная женщина, наверное, уже сходила с ума от волнения.

Когда дверь в комнату отворилась, Элеонор Мактавиш посмотрела на дочь и безмятежно улыбнулась:

– Кристина, любовь моя! Я не ожидала тебя так скоро. Лорд прислал записку, сообщив, что в замке очень нужна твоя помощь.

Кристина помертвела.

– Лорд? Вот уж никак не предполагала, что он предупредит тебя. Я очень боялась, что ты будешь волноваться.

Миссис Мактавиш попыталась сесть. Ее некогда прекрасные волосы поредели и поседели за последние несколько лет. Элеонор поморщилась от боли, попытавшись устроиться поудобнее.

Кристина бросилась ей на помощь. Взбив подушки, она подоткнула их матери под спину и присела у кровати.

Элеонор взяла руку дочери.

– Ты изводишь себя понапрасну, любовь моя. В твои годы надо думать о будущем. Конечно же, «граф-янки», как его называют, известил меня о том, что ты задержишься. Было бы невежливо с его стороны не сделать этого. Расскажи мне о нем. Должно быть, он очень похож на своего отца. Ансон Дрейтон был любезным и деликатным человеком. Я непременно влюбилась бы в него, если бы не встретила твоего отца.

Мать всегда отличалась восторженностью и романтичностью. Кристина едва скрыла улыбку. Элеонор и Ансон Дрейтон? Что ж, такое было возможно. Никто не удивился бы, если бы младший сын лорда обратил внимание на красавицу Элеонор, дочь барона Аддерли. Кристина надеялась, что отец совсем не походил на сына. Скорее всего, янки унаследовал характер развратного дядюшки, если верить тому, о чем рассказывала мать.

– Я ничего не знаю ни о лорде, ни о его отце, зато могу сказать, что замок давно пришел в ужасное состояние. Нужна целая армия слуг, чтобы привести его в надлежащий вид.

– О, в таком случае тебе следует поскорее вернуться туда, где необходима твоя помощь. Граф непременно оценит твои старания, и тогда кто знает… Не исключено, что он не сможет без тебя жить. Ты стала необычайно красивой юной леди. Такая красота привлечет молодого мужчину. Скажи, он хорош собой?

Кристина мысленно застонала. Бурная фантазия матери создавала образы, несовместимые с реальной жизнью. Но, занимаясь этим, бедная женщина коротала время и обретала счастье. Ну, как же признаться, матери в том, что молодой лорд оказался негодяем, изнасиловал ее и подсыпал в вино какое-то зелье? Девушка снова с тоской подумала об отце. Она отчаянно нуждалась в хорошем советчике, но мать совершенно не годилась для этого. Ее самое следовало оберегать от волнений и превратностей судьбы.

– Я мало, что могу рассказать тебе. Он очень занятой человек и скоро уезжает в Лондон. Лорд ищет экономку, которая согласилась бы сопровождать его и присматривать за домом в Лондоне. Но я не та, кто ему нужен, мама. Сейчас принесу тебе завтрак.

На лице матери отразилось явное разочарование, однако Кристина сделала вид, что не заметила этого.

Она не умела врать, а потому придала предложению лорда благообразный вид. Опасаясь дальнейших расспросов, девушка пошла на кухню и занялась приготовлением завтрака.

Накормив мать, Кристина уселась за высокое бюро красного дерева и начала записывать свои мысли, которые всегда прояснялись, когда она брала в руку перо. Сумасбродную идею покинуть городок вместе с галантным разбойником девушка сразу отвергла, но все же бросила тоскливый взгляд за окно. «А что, если свистнуть погромче и посмотреть, что будет?» – подумала она.

Кристина тяжело вздохнула. Она никак не ожидала, что слухи о ночи, проведенной ею в Уэстшипхэм-Холле, распространятся так скоро. Что же делать? Решение напрашивалось само собой: необходимо написать дяде. Другого выхода нет. Кроме того, придется подыскать работу – нельзя же возлагать надежды на удачное замужество. Их с матерью ждет голодная смерть, если ей не удастся осуществить ни того, ни другого. Разбойников часто приговаривают к повешению за преступные деяния, однако Кристина никогда не слышала о том, чтобы такое случалось и с лордами.

Наверняка дядя давно простил старые обиды. Элеонор – его единственная сестра, и теперь, когда отца не стало… Девушка смахнула слезу, и перо быстро заскользило по бумаге. Она надеялась, что, унаследовав титул барона Аддерли, дядя проявит к сестре больше великодушия и снисходительности, чем во времена юности. Неужели он так черств, что откажется помочь бедной больной сестре и ее дочери?

Так и не написав об их нужде и безысходном положении, Кристина сообщила лишь о смерти отца и болезни матери, а также попросила совета у дяди, как главы семьи. Какой мужчина пренебрежет возможностью высказать свое мнение или проявить власть? Девушка возлагала на это письмо огромные надежды. Если дядя не ответит, ей придется броситься со скалы. Или свистнуть разбойнику.

Слезы душили Кристину, когда она заканчивала свое печальное послание. Закапав письмо слезами, она переписала его заново. К тому времени, как девушка закончила, дилижанс с дневной почтой уже ушел. Это означало, что еще один день никто не узнает о ее унижении, но проволочка нервировала Кристину.

Изнемогая от усталости, душевной и физической, девушка забылась тревожным сном, как только мать задремала. Она и не помышляла о том, чтобы вернуться в замок за причитавшимся ей жалованьем. Придется протянуть до тех пор, пока не придет ответ от дяди. Кристина чувствовала, что больше не в силах справиться одна с тяготами, которые возложила на ее плечи жестокая судьба.

Всадник в черной накидке, маске и треуголке притаился в зарослях кустарника, обступившего высокие деревья.

Финальная сцена должна разыграться немедленно. Он не может больше ждать. Холодный туман окутал все вокруг. Влажный воздух пронизывал до костей. Всадник зябко поежился, кутаясь в накидку. Он поклялся себе, что в последний раз так глупо рискует жизнью. Его привела сюда более высокая цель. Вынужденный тратить драгоценное время на такую ерунду, он пришел в раздражение. Но ему необходимы деньги. То, что попутно удалось осуществить месть, немного успокоило его.

Злорадная усмешка появилась на губах всадника, когда он вспомнил, какой ужас появился в их алчных глазах. А ведь они заранее приготовились к защите от грозного разбойника. Он всех обвел вокруг пальца. Однако этот человек предпочел бы иметь дело с другими противниками. Риск возбуждал его, доставлял истинное наслаждение, но нельзя же назвать риском общение с толстобрюхими лордами!

Для полного счета нужна еще одна жертва, после чего разбойник, наводивший ужас на всю округу, канет в Лету. На этот раз выбор пал на шерифа, а это означало, что его карманы опустеют уже к исходу ночи. Всадник с трудом верил в то, что старый лорд выжил из ума от беспробудного пьянства и не сразу заметил мошенничество шерифа. Успокаивало одно: час возмездия близок. Этой ночью он сполна возместит все убытки и покончит с этим делом раз и навсегда.

Его взгляд устремился на небольшой дом, видневшийся за деревьями. В окне верхнего этажа горела свеча. Всадник попытался представить себе, что она делает в столь поздний час. Вспомнив страх в огромных янтарных глазах, устремленных на него, он поморщился, ибо сожалел о совершенном ужасном злодеянии. Ему казалось, что он держит в руках ее хрупкое тело и чувствует на себе горящий вызовом взгляд прекрасных золотисто-карих глаз. Судьба послала ему существо, ради которого он готов был отдать жизнь, но обстоятельства складывались не в его пользу. Лучшее, что он мог, – это протянуть руку помощи и вытащить девушку из трясины, в которую сам же и толкнул ее. Но действовать надо незамедлительно.

Размышления всадника были внезапно прерваны. Вороной беспокойно потянул ноздрями воздух, и буквально через несколько секунд мужчина услышал то же, что и животное: стук копыт, доносившийся сразу с нескольких сторон!

Дьявол! Они окружили его. Как этот болван шериф мог догадаться?..

Вспомнив о мерзавце, которого на свою голову выманил в этот вечер, всадник чертыхнулся. Если он выйдет живым из этой передряги, то непременно поквитается с этим трусливым доносчиком.

Заметив, что шериф скачет легким галопом по главной тропинке, разбойник ухмыльнулся под маской. Он вдруг понял, что не только выйдет сухим из воды, но и значительно пополнит свою мошну, как и было, задумано ранее.

Жеребец, тихо заржав, поднялся на дыбы, когда седок натянул поводья. Шериф застыл в седле и нервно закрутил головой из стороны в сторону, пытаясь определить, откуда донеслось ржание. Не успел он опомниться, как из темноты на тропинку прямо перед ним вылетел наводящий ужас призрак. Онемев от страха, шериф лишь слабо вскрикнул. Пояс с притороченной к нему сумкой свалился с его оплывшей жиром талии после одного точного, молниеносного удара шпагой.

Топот копыт, приближавшийся со всех сторон, вселял в шерифа надежду, но пуля, просвистевшая у самого уха, заставила его спешно ретироваться. Разбойник помахал трофеем перед носом нападавших, готовясь принять бой.

Шпага сверкнула из темноты. Разбойник мгновенно отразил удар. Туман окутал смертельную схватку двух вооруженных шпагами всадников. Лошади испуганно ржали во мгле. Металл со скрежетом ударялся о металл, высекая брызги искр, едва заметных в тумане.

Наконец раздался крик раненого, и стук удалявшихся копыт эхом отозвался в неожиданно наступившей тишине промозглой ночи.

Когда Кристина открыла глаза, за окном была кромешная мгла. Вскочив с кровати, девушка бросилась в комнату матери. Поднос с остатками ужина стоял на прикроватном столике. Мысленно поблагодарив добросердечную миссис Фраймер, Кристина взяла поднос и на цыпочках вышла из комнаты.

Войдя в кухню, она зажгла свечу и поставила грязную посуду в чан с водой. Печально поглядев на изрядно поредевшие запасы продуктов, и чувствуя голодные спазмы, Кристина вдруг услышала в соседнем лесу слабо различимые звуки схватки. Затем до нее донеслись топот копыт и грохот ружейных выстрелов. Испугавшись, девушка бросилась на пол.

Осторожно поднявшись и поставив свечу в нишу, Кристина приблизилась к темному окну. Через мгновение задняя дверь дома распахнулась и на пороге появилась фигура в черной накидке. Схватив Кристину за талию и зажав ей рот затянутой в перчатку рукой, разбойник прикрыл дверь и быстро задул свечу. Тяжело дыша, он прислонился к стене и замер. Однако снаружи не доносилось ни единого звука. Шпага, зажатая в руке разбойника, при каждом его вздохе касалась юбки Кристины.

Поняв, что он не причинит ей зла, Кристина немного успокоилась. Страх сменился гневом. Мужчина крепко сжимал ее рукой, но ослабил хватку, как только топот копыт стих в ночи. Теперь было слышно лишь тихое тиканье часов, стоявших на каминной полке в небольшой гостиной. Кристина помотала головой, чтобы освободиться от руки, зажимавшей ей рот.

– Немедленно отпустите меня! Вы что, сошли с ума?! Каквы смеете врываться сюда ночью?

Мужчина, легонько прижав ее к своей груди, вдыхал аромат лаванды и наслаждался плавными изгибами девичьего стана. Заметив, что в ней нарастает напряжение, он выпустил ее и с сожалением увидел, как проворно она отскочила к противоположной стене.

– Это вынужденное безрассудство. Мне приходится вести себя именно так, чтобы заниматься своим опасным ремеслом, но я не собираюсь подвергать опасности вашу жизнь. Мне нужна лишь небольшая передышка. – Разбойник вложил шпагу в ножны, не желая пугать девушку. – Не угостите ли меня чаем? Я хотел бы немного согреться, прежде чем снова рисковать жизнью.

Кристина уставилась на закутанную в темную накидку фигуру, четко различимую в свете догоравших в очаге углей. Его вежливый тон несколько ослабил ощущение опасности, но, как только мужчина снял треуголку, сердце Кристины снова ушло в пятки.

– Огонь погас. Я не могу согреть воду. Но в шкафчике позади вас есть немного бренди.

Не проронив ни звука, мужчина с кошачьей зоркостью отыскал в темноте стакан и бутылку. Она блеснула в лившемся из окна свете луны.

– Не присоединитесь ли ко мне? – любезно спросил он. Кристина покачала головой:

– Нет, спасибо.

Осознав чудовищность своего поступка, девушка ужаснулась. Она принимала разбойника, точно званого гостя! Когда же мужчина предложил ей присесть, Кристина не двинулась с места.

– Я даже не знаю вашего имени, – заявила она. В прорези маски блеснула белозубая улыбка.

– Вам и не надо знать его, для вашего же блага. Можете называть меня Капитан, если уж вам так хочется. Этого вполне достаточно.

Он терпеливо ждал, когда девушка сядет. Этот человек явно вознамерился скрываться в ее доме до тех пор, пока его жертвы не окажутся далеко отсюда. Едва ли у нее хватит сил выставить его. Кристина неохотно села за стол.

– Почему вы здесь? – спросила она, глядя, как длинные пальцы, затянутые в кожаную перчатку, обхватили бутылку и плеснули в стакан добрую порцию спиртного. Кристина вдруг вспомнила, с какой силой он прижимал ее к себе. Опасно злить такого человека.

– Сегодня шериф слишком близко подобрался ко мне. Боюсь, я сам виноват в этом. Мне следовало быть осмотрительнее. Ну, ничего, до исхода ночи виновный поплатится за свой поступок.

Его низкий, грудной голос зловеще пророкотал в темноте. Кристина невольно содрогнулась, услышав угрозу, но не удержалась от дальнейших расспросов.

– Так у вас есть сообщник?

И снова блеснула обаятельная белозубая улыбка. Девушка попыталась получше разглядеть его, однако глаза мужчины были скрыты в тени прорезей маски.

– Вы слишком любопытны, но я не в обиде – и сам этим грешу. Вы слышали, что лорд вышвырнул вон дворецкого, перешедшего к нему от дяди? Но этот хитрый мстительный старикашка, видно, хочет, чтобы на его шкуре оставили пару-другую отметин.

Кристина очень обрадовалась тому, что старый развратник получил по заслугам, однако недоумевала, с чего это лорд решил восстановить справедливость. Еще больше ее удивило, откуда разбойнику известно о происходящем в замке.

– Вы, верно, знакомы с кем-то из челяди лорда? – поинтересовалась девушка.

Ее ноздри уловили знакомый запах бренди. Отец любил сиживать за столом, неспешно потягивая этот напиток и слушая рассказы дочери. Человек, расположившийся теперь напротив Кристины, был опасным авантюристом, но почему-то с ним ей было спокойно и очень уютно.

– Человек, занимающийся таким ремеслом, как мое, должен знать обо всем, что происходит в округе. Слухи о том, что вы провели ночь в Уэстшипхэм-Холле, уже гуляют по городку. Первым эту сплетню распустил Джарвис, а подтвердила ее одна из служанок. А вы полагали, что это останется тайной на веки вечные?

Кристина не могла понять, как он относится к тому, что узнал.

– Мне решительно все равно, – смело заявила она.

– Ах, как это неразумно с вашей стороны. – Разбойник отхлебнул бренди. – Один молодой фермер напился в таверне до бесчувствия и начал угрожать лорду. Однако эти угрозы, по словам очевидцев, быстро сменились хвастливыми речами о том, как легко он теперь добьется вашей благосклонности. Увы, за вами, как за дичью, будут охотиться отныне все похотливые мужчины. Боюсь, и называть вас будут не иначе, как девка янки. Да, над вами нависла реальная опасность. Вам есть куда уехать? Я с радостью отвез бы вас куда пожелаете.

Услышав в его голосе гнев и сочувствие, Кристина возблагодарила Всевышнего за то, что он послал ей того, с кем можно посоветоваться. Она не отважилась бы открыться отцу, зато незнакомцу легко призналась бы во всем.

– Я написала письмо дяде. Пьяные разговоры, как правило, ни к чему не приводят. Уверена, Томас не сделает мне ничего плохого, а утром будет мучиться от головной боли. Мне надо постараться скрыть это от мамы. Она очень больна и не вынесет такого потрясения.

– Вам безразлично, что этот болван страдает от неразделенной любви? Вы разбили ему сердце. Неужели в городе не найдется ни одного мужчины, который заступился бы за вас?

– Томас страдает лишь от болезненного тщеславия. Он ничего не значит для меня, как и любой другой мужчина в округе. Если бы кто-то из них хотел завоевать мое расположение, то давно нашел бы убийцу отца и оградил меня от притязаний жадного лорда с его фальшивыми векселями! – задыхаясь от гнева, воскликнула Кристина. – Но ведь нет, мужчины лишь качали головами да бормотали под нос проклятия. Они ни на что не годны!

Разбойник тихо рассмеялся и залпом допил содержимое стакана, весьма довольный ее реакцией. Что и говорить, эта девушка – крепкий орешек. Зря он волновался, думая, что она слишком ранима; ее рассудительности можно позавидовать.

– Похоже, вы унаследовали силу духа вашего отца, – сказал он. – Жаль, что вы женщина. Хотя в этом тоже есть свои прелести.

Кристина отлично поняла намек разбойника, но его шутливый тон смягчил обиду. Ей нужен был человек, которому она могла бы излить свое горе, а галантный разбойник слишком уж напоминал героя книжных романов, чтобы воспринимать его всерьез.

Мужчина быстро поднялся, извлек из-под накидки небольшой мешочек и бросил его на стол. Тот тихо звякнул.

– Вам это нужнее, чем мне. Используйте эти деньги, чтобы добраться до дяди. Я заберу ваше жалованье у лорда.

Не успела Кристина возразить, как разбойник поцеловал ее в лоб.

– Здоровье вашей матери важнее гордыни, запомните это. Благодарю вас за гостеприимство, но мне еще надо кое-что сделать. Спокойной ночи, прекрасная Кристина.

Он быстро коснулся ее щеки и вышел.

Утром Кристина заметила на юбке пятно крови – в том месте, где к ней прикасалась шпага разбойника.

Боясь поверить в очевидность преступления, Кристина изо всех сил терла пятно, пока оно окончательно не исчезло, и думала о том, что лучше бы прошлой ночи не было вовсе.

Оказавшись в городе с письмом дяде, Кристина тотчас же ощутила на себе любопытные взгляды, но стоило ей обернуться, как все тут же отводили глаза. Разбойник не обманул ее. Слухи уже успели облететь небольшой городок. В мгновение ока из добропорядочной девушки она превратилась в падшую девку янки. Холодный ветер подхватил накидку. Кристина поежилась и прибавила шагу. Посещение разбойником дома Кристины тоже не осталось без внимания. Она навсегда лишилась своего доброго имени. Оставаться в городке было невозможно.

Отправив письмо, девушка поспешила домой. По дороге она обдумывала невольно подслушанные городские новости. Джарвис, дворецкий замка, был подвешен за ноги совсем голый к дереву за окраиной города. Лорд, понятно, не имел к злодеянию никакого отношения. Но что заставило разбойника сделать это? Кристина терялась в догадках. Вспомнив о том, как он угрожал таинственному предателю, Кристина лишь покачала головой и зашагала быстрее. Неужели у разбойника есть свои люди среди слуг лорда?

Красивый двухэтажный особняк, который она называла своим домом, был скрыт от глаз участком леса на изгибе дороги. Торопливо направляясь туда, Кристина размышляла, как быть дальше. Дом, конечно, придется продать. Ее сердце заныло от тоски при мысли о том, что придется оставить все, к чему она так привыкла. Необходимость уехать из города не вызывала сомнений, но сжигать за собой все мосты было для девушки слишком болезненно.

Добравшись до поворота, Кристина поняла, что мосты уже сожжены.

У ворот особняка стояла карета лорда. Кристина знала, что никто в Корнуолле не владел такой роскошью, хотя еще не видела на дверцах великолепного родового герба.

Она замерла в растерянности. Больше всего на свете ей хотелось убежать. Кристина понятия не имела, как лорд нашел ее и зачем приехал в их дом, но категорически не желала видеть этого сумасшедшего. Нет, она не допустит того, чтобы его руки вновь коснулись ее тела! У девушки закружилась голова, а к горлу подступил комок.

Однако Кристина не могла бросить мать. Трудно вообразить, что этот ужасный человек сделает с Элеонор, если она не вернется домой. О чем он говорил бедной женщине? Если лорд даже намекнет на то, что ее дочь обесчещена, Элеонор не переживет этого. Страшная мысль подстегнула Кристину, и она со всех ног бросилась к дому. Понимая, что даже такое чудовище не осмелится насиловать ее под крышей родного дома, девушка решила воспользоваться случаем и высказать этому животному все, что о нем думала.

Рывком, распахнув тяжелую дубовую дверь, она вихрем пронеслась по комнатам нижнего этажа. Не обнаружив никого, Кристина прислушалась. Голоса доносились из спальни матери, и девушка поспешила наверх.

Проходя мимо своей комнаты, она заметила, что одна из служанок лорда складывает в сундук ее немногочисленные платья. Кристина едва не закричала, чтобы та убралась вон, но решила сначала найти мать и убедиться, все ли с ней в порядке.

Из комнаты в конце коридора доносились приглушенные голоса. Охваченная гневом, Кристина устремилась туда. Распахнув приоткрытую дверь, она с порога спросила:

– Вы! Что вам здесь надо? Объяснитесь немедленно, и если ваша служанка сейчас же не вернет на место мою одежду, я позову шерифа!

Высокий, статный мужчина, стоявший в центре комнаты, медленно обернулся. Каштановые волосы были припудрены и аккуратно стянуты сзади в хвост. Модный, с иголочки, сливовый камзол с закругленными фалдами, жилет и бриджи безупречно сидели на нем. Вид этого человека свидетельствовал о том, что он привык властвовать. Услышав дерзость девушки, лорд окинул ее холодным, пронзительным взглядом, однако она не отвела глаза.

– Кристина! – воскликнула Элеонор, придя в ужас от слов и тона дочери. – Как ты можешь так разговаривать с его светлостью? И это в ответ на столь любезное предложение! Немедленно извинись!

Не успела Кристина открыть рот, как лорд учтиво вступился за нее:

– Видите ли, между мной и мисс Мактавиш произошло небольшое недоразумение, которое необходимо уладить. Если позволите, сударыня, я пришлю к вам мою служанку, а мы побеседуем с вашей дочерью.

Кристина смерила лорда презрительным взглядом, когда он, не дожидаясь разрешения, взял ее под локоть и повел к двери.

Как только дверь спальни закрылась за ними, девушка попыталась вырваться из его цепких пальцев, но они стиснули ее еще сильнее. Он повел Кристину к лестнице.

– Как вы смеете! – возмутилась она. – Немедленно отпустите меня! Это мой дом. Вы не властны, распоряжаться здесь. Как вам пришло в голову явиться сюда?

Лорд втолкнул ее в маленькую гостиную, расположенную на первом этаже, и запер дверь. Этой комнатой пользовались крайне редко. Здесь давно не зажигали камин, и мартовские холода выстудили ее. Однако Кристина пылала от ярости. Она повернулась лицом к чудовищу, разрушившему ее жизнь, желая сказать, как сильно ненавидит его.

Однако лорд перехватил инициативу:

– Я предложил вашей матери, чтобы вы и она сопровождали меня в Лондон. В этом захолустье ей никогда не получить должного лечения и ухода. В Лондоне к услугам миссис Мактавиш будут лучшие врачи, а у ее постели будет постоянно дежурить сиделка, чтобы она не страдала от одиночества в ваше отсутствие.

Ну, уж нет! Больше она не позволит ему одурачить себя. Разве можно поверить в его благородство? Этот грубый презренный янки с каменным сердцем способен на все, в том числе и на гнусный шантаж.

– Мою мать нельзя поднять и увезти! У нее слабое здоровье, она не вынесет дальнего путешествия. Кроме того, я не верю ни единому вашему слову. Мы не примем от вас никакой помощи. Нам не нужна благотворительность.

– Ошибаетесь. Мое предложение отнюдь не благотворительность. Вы поселитесь у меня под видом гостьи. На самом же деле будете вести хозяйство, и выполнять кое-какую работу по дому. Мне надоело заботиться об этом самому. Скажу больше, я чертовски устал спать один, но раз уж вы проявляете такую строптивость, даю вам четырнадцать дней на размышление. Учтите: там вы увидите то, о чем и не подозреваете, живя в этой глухомани, погрязшей в предрассудках. За эти две недели вы должны решить, что вам больше по душе: жить в Лондоне, став моей любовницей, или вернуться с матерью в Корнуолл.

Лорд говорил холодным, бесстрастным тоном. На его лице не дрогнул ни один мускул. Кристина пристально наблюдала за ним. Девушку охватил леденящий ужас, когда она поняла, в какую ловушку он хочет ее заманить. Какой отъявленный мерзавец! Все в ней клокотало от ненависти, однако Кристина не решилась отказать ему сразу, опасаясь огорчить мать.

– Я написала дяде о нашем бедственном положении. Он сейчас путешествует, но, вернувшись, наверняка приедет за нами. Нам незачем отправляться с вами в Лондон, – с достоинством проговорила Кристина.

Его лицо чуть смягчилось. Рыбка проглотила крючок, оставалось лишь осторожно подсечь ее. Лорд нашел в этой девушке достойную противницу. Она не сможет отказаться от такого предложения.

– Ваша мать тяжело больна. Нельзя ждать возвращения дядюшки. Вы напишете ему из Лондона и сообщите новый адрес. За две недели он успеет откликнуться на ваше письмо.

– Вы погубите ее! Оставьте нас в покое, проявите милосердие! В Лондоне полно девиц. Выберете себе любую.

Так или иначе, оба чувствовали, что разговор почти исчерпан.

Дамиан наблюдал, как Кристина отдернула тяжелые пыльные портьеры. Ее стройный силуэт обрисовался на фоне окна, залитого утренним светом. Да, эта девушка, наделенная благородной грацией истинной леди, способна свести с ума половину Лондона. Лорд плохо разбирался в женской моде, но золотистые локоны, собранные в высокую прическу, не нуждались ни в каких дополнительных украшениях. Скажи это Дамиан любой светской леди, та пришла бы в восторг, но Кристина бросилась бы от него сломя голову, если бы он осмелился произнести что-то подобное. Кроме того, Дамиан вовсе не желал расточать ей комплименты, предпочитая, чтобы девушка продолжала считать его чудовищем.

– Давно ли ваша мать в таком состоянии? – спросил он. Кристина обернулась и удивленно взглянула на него.

– Мама всегда была болезненной. Неожиданная смерть отца окончательно подорвала ее здоровье. Но с какой стати я должна отвечать на подобные вопросы? Не все ли вам равно?

– Значит, она, вероятнее всего, не поправится и будет таять на глазах, если останется здесь, – продолжал Дамиан. – Мы должны перевезти миссис Мактавиш в Лондон, пока у нее еще есть на это силы. Она смелая женщина и, уверен, справится с переездом. Не стоит недооценивать ее.

На самом деле Дамиана поразила болезненная бледность вдовы, и он понял, что действовать надо безотлагательно. Если мать умрет, девушка окажется в еще более отчаянном положении. Первоначально это не входило в его планы, но теперь Дамиан считал себя обязанным позаботиться об этих женщинах в память о друге своего отца. Однако он вовсе не собирался объяснять свое поведение этой упрямой молоденькой англичанке. Тем более что это все равно не исправило бы содеянного.

– Откуда вы знаете, что она справится? – недоверчиво спросила Кристина.

– Не все ли вам равно? Соберите-ка лучше вещи. Я спешу. Мы должны добраться до гостиницы к заходу солнца. Спорить больше не о чем. Вы едете, и точка.

Граф шагнул к двери, нетерпеливо постукивая кнутом по ноге. Однако девушка не двинулась с места.

– Ну, в чем еще дело? – раздраженно спросил он, обернувшись.

Янтарные глаза смотрели на него с неприкрытой ненавистью.

– С какой стати я должна доверять вам? Я предпочла бы остаться здесь и держаться на безопасном расстоянии от таких, как вы.

– Сударыня, заверяю вас, что случившееся с вами больше не повторится. Я допустил непростительную ошибку, приняв вас не за ту женщину, но в этом – надеюсь, вы согласитесь со мной – есть и доля вашей вины. Я попытался исправить ошибку единственным известным мне способом, полагая, что вам это понравится так же, как и мне. И снова ошибся. Обещаю впредь не совершать подобных промахов. В следующий раз вы придете ко мне по своей воле. Или не придете вовсе. А теперь поднимайтесь наверх и успокойте мать.

Казалось, у нее не осталось выбора. Если лорд сдержит слово, мать целых две недели будет под присмотром лучших докторов. Ей обеспечат надлежащий уход и лечение. Возможно, это поставит Элеонор на ноги. Если нет, они вернутся в Корнуолл, и будут жить так, как прежде. Репутация Кристины безвозвратно погублена, поэтому ничто уже не спасет ее и не навредит ей.

Проходя мимо графа, Кристина почувствовала на себе его самоуверенный, наглый взгляд и гордо вскинула голову.

– Моя мать живет в мире фантазий. Она находит романтику во всем, что ее окружает. Вы обнадежили ее. Это жестоко и не принесет ничего, кроме вреда.

– Не понимаю, о какой жестокости идет речь, ведь она не знает правду. Если вы ничего не расскажете ей, то я тем более не стану этого делать. Не вижу ничего плохого в том, что человек счастлив. Надо поддерживать в ней надежду на лучшее. Полагаю, эта надежда окажет на нее благотворное влияние. Не считайте меня совсем уж бессердечным.

Кристина была убеждена в обратном, однако промолчала. Она никогда не станет любовницей этого мерзавца хотя бы потому, что это убьет мать скорее, чем отсутствие лекарств. Но не стоит сейчас говорить ему об этом. Пусть сначала заплатит за свое злодеяние.

Ей вдруг нестерпимо захотелось свистнуть и позвать галантного разбойника.

Глава 5

Кристина смотрела на унылые, бесплодные поля, бесконечно тянувшиеся за окном кареты. На опустошенной ветром земле не росло ни единого деревца. Их давно вырубили нищие крестьяне, чтобы залатать убогие лачуги, рассыпанные по всей провинции. У покосившихся, полуразрушенных хибар, словно не замечая ледяного ветра, играли изможденные кривоногие дети в грязных лохмотьях.

Кристина содрогнулась, увидев это душераздирающее зрелище, но не задернула занавеску. Возможно, через несколько лет она сама станет изнуренной непосильной работой матерью с выводком голодных внебрачных детей. А что, если уже теперь она носит под сердцем такое дитя? Ее пальцы лихорадочно сжались в поношенной меховой муфте. Кристина уже поняла, что бедность делает многое недоступным.

Она взглянула на дремавшую мать. Горе, а не бедность посеребрило ее волосы, избороздило морщинами лицо, сломило и без того слабый дух. Безоглядная любовь к мужу была одним из проявлений слабости Элеонор. Этот урок Кристина крепко усвоила.

Вздохнув, девушка обратила печальный взор к окну. К счастью, лорд избавил ее от необходимости путешествовать с ним в одной карете. Его намерение отправиться вперед верхом на лошади несколько удивило ее, однако удивление быстро сменилось чувством облегчения. Сидеть с ним в тесном пространстве кареты было бы невыносимо для Кристины. Однако ей и так не удалось обрести спокойствие. Мозг девушки лихорадочно работал, а руки нервно подергивались. Боже, что она делает в этой карете?

Кристина отчетливо сознавала, что не может находиться даже в одной комнате с этим мужчиной. Его присутствие заставляло ее совершать неразумные поступки. Ненавидя самодовольное выражение лица лорда, девушка постоянно испытывала желание закричать на этого человека, запустить в него каким-нибудь увесистым предметом. Никогда в жизни у нее не возникало таких диких мыслей и необузданных желаний. Кристину неотступно терзала мысль о том, как она выдержит две недели под одной крышей с этим чудовищем.

Ответ был очевиден: никак. Сначала она убьет его. Он доведет ее до этого.

В конце концов, девушка задремала. Тишина покачивающейся кареты казалась Кристине такой тревожной, что ей хотелось только забыться.

Когда она открыла глаза, за окном было уже темно. Девушка с беспокойством взглянула на мать. Увидев, что та спит, Кристина с облегчением вздохнула. Она очень волновалась, что путешествие по ухабистой дороге повредит Элеонор. Однако пока все шло хорошо: то ли новое средство аптекаря оказало на больную женщину такое благотворное действие, то ли коварный лорд тайком опоил ее своим зельем.

Кристина потянулась и расправила затекшую спину. Она от души надеялась, что до гостиницы уже недалеко. Путешествуя, девушка всегда волновалась. Она любила знакомиться с новыми местами, ей было интересно видеть новые лица. Несмотря на страх перед будущим, Кристина испытывала эти чувства и теперь.

Вдруг девушка насторожилась. Не показалось ли ей, что карета замедлила ход? Она припала к темному окну, но огней гостиницы не увидела.

Решив, что гостиница находится на противоположной стороне дороги, Кристина хотела, было задернуть занавеску, но тут совсем рядом тревожно заржала лошадь, а вслед за ней запряженные в карету холеные гнедые лорда. Задрожав, Кристина еще пристальнее вгляделась в темноту за окном. Звук показался ей волнующе-знакомым.

Над головой послышался глухой шум, и карета затряслась еще сильнее, чем прежде. Приглушенные голоса заставили Кристину насторожиться. На козлах кареты сидел ливрейный кучер, позади стоял лакей, однако они не могли разговаривать. «Чьи же это голоса?»

Внезапно дверца кареты распахнулась и внутрь ввалилась темная фигура. Человек быстро прикрыл дверцу. Знакомая белозубая улыбка блеснула в темноте.

– Вот мы и встретились снова, мисс Мактавиш. – Наклонившись вперед и взглянув на Элеонор, разбойник удовлетворенно кивнул.

– Она спит. Это хорошо. Мне не хотелось бы напугать ее.

– А меня? – язвительно спросила Кристина. – Вы не подумали о том, что ваше неожиданное появление доведет меня до полуобморочного состояния? Что вы здесь делаете? – И тут она вспомнила о его угрозах. Янтарные глаза расширились от ужаса. – Надеюсь, вы не собираетесь ограбить лорда? Здесь нет его вещей.

Надвинув треуголку на лоб, разбойник расположился поудобнее. Его широкие плечи, укрытые свободной темной накидкой, заполнили собой небольшое пространство. Кристина робко вжалась в угол. От мужчины пахло лошадьми, кожей и ночным воздухом. Девушка никак не могла привыкнуть к этому странному сочетанию запахов.

Пожав плечами, разбойник посмотрел на Кристину с восхищенным интересом.

– Вы не похожи на молодых леди, готовых упасть в обморок по любому поводу. Хотя, признаться, я рад, что вы не прибегли к своей обычной тактике и не закричали. Отчего же? Опасались разбудить матушку или перестали меня бояться?

– И то и другое. – Кристину злило, что он так пристально разглядывал ее, тогда как она не видела его лица. Ей тоже хотелось рассмотреть разбойника получше. Любопытно, хорош ли он собой? А может, его лицо обезображено шрамами? Девушка снова предалась фантазиям. Интересно, а что произойдет, если неожиданно поднести к его лицу факел? Кристина подавила озорную улыбку. Лучше приберечь это средство на крайний случай. – Почему кучер не остановил вас? – снова спросила она.

Этот вопрос разбойник пропустил мимо ушей. Вытянув длинные ноги, он усмехнулся.

– Так вы уже не боитесь меня? Каждый богатый помещик на юге Англии дрожит от страха передо мной. Вы путешествуете в карете, принадлежащей одному из самых знатных персон графства. Полагаю, у вас есть все основания опасаться меня, особенно после того, как вы отвергли мое предложение, отдав предпочтение тому, что сделал вам лорд.

– У вас не больше прав указывать мне, что делать, чем у этого презренного, сумасшедшего янки. Я сказала, что никогда не буду принадлежать ни одному мужчине. А теперь потрудитесь ответить, что вы здесь делаете, не то я позову на помощь.

В темноте ничего не было видно, кроме белозубой улыбки.

– Человек, занимающийся моим ремеслом, должен заводить полезные знакомства. Кучер хорошо знает меня и почти не знаком с вами. Сомневаюсь, что ваши крики взволновали бы кого-нибудь, кроме вашей матушки. А если вы думаете, что обведете янки вокруг пальца, то столь же безумны, как он.

– Возможно, вы и правы, но это не ответ на вопрос. Итак, что вы здесь делаете?

Он пожал плечами.

– Я слышал, что лорд увез вас насильно, и решил предложить вам свои услуги. Меня преследует шериф. Пора поискать пастбища позеленее. Едемте со мной, и лорд никогда уже не потревожит вас.

При этих словах холодок пробежал по спине Кристины. Пусть не белый рыцарь из ее фантазий, а всего лишь разбойник, но он предлагает счастливое, как в сказке, избавление. До сих пор этот человек не сделал ей ничего плохого, хотя и мог бы. Кристина доверяла ему больше, чем янки, и, возможно, его предложение соблазнило бы ее, если бы она была одна…

Воображение мгновенно увело девушку в мир прекрасных грез. Она помотала головой, пытаясь избавиться от наваждения.

– Вы слишком добры ко мне, сэр, – насмешливо ответила Кристина. – С чего вы взяли, что я предпочту стать вашей любовницей, а не лорда?

Его улыбка снова блеснула в темноте.

– Мне казалось, вы испытываете ко мне меньшую неприязнь, чем к его светлости, и поскольку открыто не отвергли мою помощь…

– Одно не лучше другого! – гневно перебила его Кристина.

Разбойник не обратил никакого внимания на ее реплику.

– Я не беден и вполне могу содержать вас в достатке. А если мы подойдем, друг другу, я женюсь на вас, чего наверняка не сделает лорд. Вы мне очень нравитесь, и я не желаю смотреть на ваши страдания, когда в моих силах избавить вас от них.

Хотя разбойник невозмутимо сидел в углу и говорил все это совершенно беспечно, Кристина догадывалась, что он не бросает слов на ветер. Удивительно, что этот преступник выказывает большую нравственность, чем человек благородного происхождения! По-своему, конечно.

Однако то, что он предлагал, было невозможно принять. Разбойник считал ее девицей, с которой приятно провести время, но Кристина не желала больше становиться объектом омерзительной похоти мужчин. Девушку привлекал обаятельный разбойник, однако цель, которую он преследовал, внушала ей отвращение. Не зная, как все это ему объяснить, она саркастически заметила:

– Ваше великодушие поистине не знает границ. Вы поселили бы меня в какой-нибудь приличной гостинице, а сами занялись бы своим гнусным ремеслом. Я коротала бы время у окна, поджидая вашего возвращения, но однажды ночью вы не вернулись бы. И я еще долго гадала бы, что произошло: угодили вы в сети другой женщины или в петлю виселицы.

– Полагаю, все было бы именно так, – беспечно отозвался разбойник. – Однако должен предупредить: судьба лорда столь же неопределенна, как и моя.

– Мненаплевать на его светлость! Пусть отправляется хоть к черту, мне все равно. Я пекусь лишь о благополучии мамы. Вы должны уйти до того, как она проснется.

Затянутая в перчатку рука осторожно легла на хрупкую девичью руку, прижав ее к сиденью:

– Думаю, мне удастся оторваться от ищеек шерифа. Скажите одно: если бы не ваша матушка, вы поехали бы со мной?

Слезы невольно навернулись на глаза Кристины, когда глубокий грудной голос проникновенно прозвучал в темноте. Девушке вдруг захотелось получше узнать этого человека. С тех пор как умер отец, ни один мужчина не поддерживал ее так, как этот. Судя по речи, его даже можно было принять за джентльмена. Наверняка у этого человека интересная судьба. Жаль, что она никогда не узнает его историю.

– Наверное, поехала бы. Но давайте больше не будем говорить об этом, – тихо ответила Кристина.

– В таком случае я буду надеяться. – Разбойник поднес руку девушки к губам и с необычайной нежностью поцеловал ее. Затем вдруг повернул ее руку ладонью вверх и начал покрывать горячими поцелуями.

Кровь бросилась ей в лицо, горячие волны растеклись по всему телу. Кристина быстро отняла руку, чтобы не поддаться искушению. Она никогда больше не увидит этого человека, а если увидит, то не узнает. И все же их обоих охватило странное чувство – какое именно, Кристина не решилась бы сказать.

– Ну что ж, прощайте? – робко спросила она.

– Нет, мадемуазель, мы еще свидимся, поверьте мне, – проговорил разбойник низким обволакивающим голосом.

Приоткрыв дверцу, он пронзительно свистнул, и карета тотчас же замедлила ход. Послышался приближающийся топот лошадиных копыт.

Девушка с изумлением увидела, как большой черный жеребец остановился возле кареты. В тот же миг разбойник вскочил в седло и растворился во мраке ночи.

Вновь воцарилась тишина. Кристина приникла к окну, вглядываясь в унылый ландшафт, и впервые с тех пор, как она покинула дом, слезы ручьем хлынули из ее глаз.

Одинокий всадник стоял на гребне горы, глядя, как карета движется в сторону Лондона, увозя от родного дома все дальше дочь благородного шотландца. Он представил себе горящие гневом янтарные глаза и гордо вздернутый подбородок, но тут же отогнал видение.

У него были проблемы и поважнее, чем очаровательная девушка, по воле судьбы оказавшаяся в бедственном положении. Он должен достичь главной цели, прежде чем строить планы на будущее, казавшееся ему весьма неопределенным. Последние годы жизни научили его жестокости. Девушке придется усвоить такую науку, чтобы справляться с невзгодами. Право на слабость есть только у богатых и власть имущих.

Однако что-то удерживало разбойника на месте. Он медлил, глядя, как карета исчезает вдали. Из последнего разговора с девушкой он узнал все и ничего. Глядя на него взглядом раненой лани, она не помышляла ни о мести, ни о том, чтобы предать обидчика. Кристина Мактавиш знала цену молчанию, что было весьма важно для человека в его положении.

Предложив девушке увезти ее с собой, разбойник, не раздумывая, сдержал бы обещание, если бы она согласилась. Но Кристина не сделала бы этого никогда, хотя он точно знал, что ей хотелось бежать с ним. Глаза ее молили о помощи, и это заставляло его теперь смотреть вслед удалявшейся карете и восхищаться самообладанием девушки.

Наконец карета подкатила к освещенному парадному входу двухэтажной гостиницы. Кристина устало поднялась с мягких сидений и вышла, не дожидаясь помощи лакея, который о чем-то шумно спорил с помощником конюха. Опасаясь, что тяготы путешествия пагубно сказались на матери, девушка немедленно позвала на помощь.

Кучер и лакей провели женщин в широкий вестибюль гостиницы. Хозяйка, пышная женщина неопределенного возраста, поспешила им навстречу:

– Его светлость предупредил меня, что вы скоро прибудете. Слуги отнесут ваши вещи…

Пока она давала указания, где разместить багаж, из бара вышел высокий мужчина.

Заметив лорда, Кристина бросила на него презрительный взгляд. Облаченный в сшитый по последней моде изумрудного цвета камзол и светло-коричневые бриджи, лорд выглядел как утонченный аристократ, пресыщенный светской жизнью и развлечениями.

– Мейва, распорядитесь, чтобы накрыли ужин на двоих в гостиной, а еще один пусть доставят в номер миссис Мактавиш, – властно обратился он к хозяйке.

Уже поднимавшаяся по лестнице Кристина быстро обернулась.

– Сэр, вы, должно быть, очень голодны, если заказываете себе две порции сразу. Моя матушка плохо себя чувствует и поэтому осилит лишь чай и тост, да и я тоже. Так что вам представляется возможность съесть и третью порцию.

– Я ждал здесь час или более того, чтобы насладиться общением с вами за ужином. Отчего же вы отказываете мне и в этом?

Почти физически ощутив, как он раздевает ее взглядом, Кристина залилась краской.

– Я отказываю вам во всем, милорд.

Их взгляды скрестились, как шпаги в момент поединка. Внезапно преодолев разделявшее их пространство, Дамиан бережно взял девушку за локоть.

– Вы, должно быть, устали с дороги. Позвольте мне проводить вас в вашу комнату. С моей стороны было крайне опрометчиво думать, что вы захотите развлечься после столь утомительного путешествия. Вы еще не сказали мне, как добрались той ночью домой. Надеюсь, без происшествий?

Заподозрив, что он провоцирует ее своим насмешливым тоном, Кристина мысленно вернулась в то утро, когда впервые повстречала разбойника.

– Вп-полне благ-гополучно, благодарю вас, – равнодушно отозвалась она.

– Прежде я не замечал, что вы заикаетесь, мисс Мактавиш. Как мило. Так значит, мне не придется прибегнуть к искусству фехтовальщика, чтобы защитить вашу добродетель от воров и прочих негодяев? – В уголках глаз Дамиана затаилась усмешка.

Он играл с ней, Кристина поняла это. Но с какой целью? Она не могла поверить в то, что сразу пришло на ум. Нет, янки и разбойник – разные люди. Отвратительный выговор безошибочно выдавал его, какую бы игру он ни пытался вести. Но возможно, он контрабандист или шпион, каким-то таинственным образом связанный с разбойником…

Эта мысль испугала девушку. Что бы ни произошло между ними, она ничего не знала об этом человеке, но чувствовала, что он очень опасен. В какую дьявольскую ловушку пытается заманить ее янки на этот раз? Опасаясь, что он разгадает ее мысли, Кристина поспешно высвободила руку и двинулась вверх по лестнице.

– По вашей милости, милорд, у меня не осталось добродетели, однако вам не стоит напоминать мне об этом, – бросила она через плечо.

Дрейтон последовал за ней и снова взял ее за локоть, когда девушка подошла к открытой двери, за которой стояла хозяйка гостиницы. Учтиво поклонившись Кристине, он пропустил ее вперед.

Элеонор Мактавиш полулежала на подушках. Увидев дочь и лорда, она протянула бледную руку, приветствуя их.

– А, Кристина… Милорд, добро пожаловать. Боюсь, сегодня я не смогу составить вам компанию. Надеюсь, дочь поблагодарила вас за то, что вы делаете для нас.

– Ваша дочь – сама доброта, мадам. Прошу вас, называйте меня Дамиан. Друзьям моего отца незачем соблюдать условности. Я как-то не подумал об этом, но мне следовало отправить с вами служанку. Я просто не привык путешествовать с дамами. – Дрейтон легко коснулся губами руки Элеонор, а затем обратился к хозяйке гостиницы: – Миссис Мактавиш поужинает со своей матушкой, так что не надо накрывать ужин в гостиной.

– Вздор! – воскликнула Элеонор. – Я поужинаю одна. Кристина, ты не нарушишь правил приличия, если поужинаешь с Дамианом. Не заставляй его коротать вечер в одиночестве.

Однако янки решительно покачал головой.

– Ваша дочь – весьма благоразумная молодая леди. Она абсолютно права, не желая оставлять вас одну после столь утомительного путешествия. Мне же часто приходилось ужинать в одиночестве, с тех пор как я прибыл в Англию.

Велев хозяйке принести ужин для дам, лорд откланялся и вышел.

– Я счастлива, что Ансон воспитал своего сына как настоящего джентльмена. А ведь об этих янки рассказывают такие ужасные вещи… – Элеонор умолкла, заметив удивление дочери. – Что-то не так? – тихо спросила она.

– Не так? Нет, мама, ну что ты. Позволь, я помогу тебе раздеться.

Повернувшись к дочери спиной, чтобы та расстегнула застежки корсажа, Элеонор продолжила разговор:

– Это трагедия, что мальчик лишен своего законного наследства.

– Едва ли можно назвать его мальчиком, мама, – сухо возразила Кристина, снимая с Элеонор тяжелое платье из парчи.

Элеонор пропустила замечание дочери мимо ушей.

– Увы, его дядя внушал мне отвращение. О мертвых нельзя отзываться плохо, но Бартоломью не отличался порядочностью и в те времена, когда я была еще девушкой, а с возрастом стал еще хуже. Ансон поступил мудро, не позволив сыну жить в такой безнравственной атмосфере, но теперь мальчик понятия не имеет, как управлять Уэстшипхэмом. Думаю, мы все должны радоваться тому, что у Бартоломью нет законного наследника.

По мнению Кристины, молодой лорд был таким же отъявленным мерзавцем, как и его дядя, о котором ходили ужасные слухи. То, о чем рассказывала Элеонор, совершенно не интересовало девушку. Однако за ужином ей пришлось выслушивать воспоминания матери о семье лорда.

– София и я были лучшими подругами, хотя барон считал, что дочь викария недостойна моей дружбы. – Рассмеявшись, Элеонор изящно промокнула уголки губ салфеткой. – Однако любовь творит чудеса. Родители хотели, чтобы мы с Ансоном полюбили друг друга. Уверена, это шокировало бы старого графа, но, в конце концов, он смирился бы. И конечно, именно об этом всегда мечтал барон.

Размышляя о своем, Кристина отрезала себе кусочек мясного пирога. Когда-то Элеонор рассказала дочери такие ужасные истории о бароне Аддерли, что Кристина, никогда не видевшая деда, радовалась этому. Неужели дядя пошел в отца и поэтому не желает признавать единственную родную сестру? Кристина знала, что брат и сестра перестали переписываться после того, как Элеонор вышла замуж. Однако тут не обошлось без вмешательства барона, а дядя в то время отправился на войну. Что, если он погиб, и никто не сообщил им об этом? Кристина похолодела. Если так, то они действительно в безвыходном положении. Без поддержки маминого брата им не вырваться из цепких когтей злобного янки.

– Если бы коварный Бартоломью не ускорил тяжбу, не было бы никакой дуэли. Я до сих пор не могу поверить в то, что Ансон сознательно убил того человека. Думаю, пистолеты были неудачным выбором, такое оружие не подходит джентльмену, однако это не оправдывает Ансона. Он мог прицелиться выше его головы…

Элеонор покачала головой, раздосадованная тем, что дочь не проявляет интереса к ее воспоминаниям о прошлом.

Историю о дуэли Кристина слышала впервые.

– Из-за чего они дрались, мама?

– Это случилось давно и уже не имеет значения. Важно лишь то, что Ансон убил человека. Старый лорд хотел отправить его в Европу, пока не уляжется буря, но у Ансона были свои планы. Он отказался ехать куда-либо без Софии. Старый лорд, понятно, и слышать об этом не желал, считая, что младший сын должен жениться на богатой наследнице. Тогда уже было очевидно, что Бартоломью никогда не обзаведется законным наследником. Внебрачных детей у него было пруд пруди, но ни одна порядочная женщина не вышла бы замуж за такого развратника. Это и тревожило старого лорда. Женою Ансона должна была стать аристократка, а не дочь викария.

Кристину невольно увлекла эта история, тесно связанная с судьбой ее матери, и к тому же весьма романтичная. Сын лорда женился на дочери викария, а наследница барона отдала руку и сердце мэру провинциального городка!

– Дрейтоны, – продолжала Элеонор, – всегда были своенравными, и Ансон ничем не отличался от них. Я не могу осуждать его за столь дерзкий поступок, поскольку, последовав его примеру, сделала то же самое. Но Уэстшипхэм изменился, с тех пор как он уехал. Мне до сих пор не верится, что такой стойкий человек, как Ансон, мог пропасть.

– Но что произошло? Он женился на Софии? Бежал во Францию? – искренне заинтересовалась Кристина.

Посмеиваясь про себя, Элеонор помешала ложечкой чай. У нее появилась надежда увидеть дочь счастливой. Нужно сделать все тонко.

– Как, разве ты не знаешь, Кристина? А что я тебе постоянно твержу? Дамиан – вылитый отец. Правда, не такой удалой и добродушный, но, возможно, это оттого, что он прожил нелегкую жизнь. Ты не слышала о войнах или волнениях в колониях[2]?

– Это длится уже пять лет, мама! Но ты никогда не говорила мне, что его светлость – сын Ансона и дочери викария.

– Конечно. А чей же еще? Черные глаза достались ему от матери. Злопыхательницы утверждали, что в ее жилах течет цыганская кровь. Ансону пришлось выкрасть Софию. Он заявил, что скорее даст вздернуть себя на виселице, чем уедет без нее. Я слышала, что они поженились на корабле, доставившем их в Америку.

Утомленная разговором, Элеонор откинулась на подушки и прикрыла глаза. Она сделала все, чтобы открыть дочери глаза. Пусть остальным распорядится судьба. Элеонор не понимала, что произошло между Кристиной и молодым лордом и почему между ними возникло такое отчуждение. Однако внутренний голос подсказывал ей, что лучше этого не знать. Дамиан унаследовал необузданный нрав матери, но в нем слишком мало отцовской сердечности. Воспитанный в невежественной стране, где царила вседозволенность, он казался ей очень опасным. Однако Элеонор отчего-то была уверена в том, что молодой человек оценит по достоинству ее дочь. Разве не прекрасно, когда дети осуществляют то, что не было суждено родителям?

Видя, что мать устала, Кристина убрала тарелки и переоделась.

Она стояла у окна в ночной рубашке и, пристально вглядываясь в темноту, предавалась размышлениям. Зачем этот янки появился из прошлого? Зачем так круто изменил ее жизнь?

Рука девушки невольно коснулась живота. А вдруг она беременна? Что он имел в виду, когда говорил о «способах решения подобных проблем»? Неужели этот человек способен отдать кому-то своего ребенка? Кристина слышала и о более ужасных вещах, но содрогалась при одной мысли об этом. Хозяин Уэстшипхэма – внук простого викария. Как же он посмел взять ее силой и почему теперь не желает жениться на ней?

Впрочем, мысль о том, чтобы выйти замуж за такое чудовище, внушала Кристине ужас.

Никогда! Никогда! Даже обаятельный разбойник, обещавший ей избавление, не заманит ее в свою постель. Лучше уж она родит внебрачное дитя, чем позволит мужчине прикоснуться к себе.

Глава 6

Облаченный в элегантный редингот, защищавший его от прохладного мартовского ветра, Дамиан Дрейтон, лорд Уэстшипхэм, сидел в самом углу кареты, чтобы соблюсти приличествующую дистанцию между собой и спутницами.

Кристина смотрела в окно, чтобы не видеть аристократического профиля лорда, но постоянно ощущала его присутствие. Да, участливый и ласковый разбойник – не чета этому холодному, надменному человеку!

– Я слышал, будто прошлой ночью схватили разбойника, тиранившего всю округу, – вдруг проговорил Дамиан. – Если все пойдет как надо, завтра на рассвете его повесят.

Вскрикнув от ужаса, Кристина с отвращением взглянула на изверга, который так спокойно говорил о смерти.

– Надеюсь, вы шутите, милорд? – слабым голосом спросила девушка, убежденная в том, что между этими мужчинами, нежданно-негаданно вторгшимися в ее жизнь, существовала какая-то связь.

Лорд обратил на нее свой надменный взор.

– Люди сами определяют свою судьбу, выбирая тот или иной образ жизни, мисс Мактавиш. Он сделал свой выбор. Вы находите это странным?

Слезы навернулись ей на глаза. В отчаянии, сжав кулаки, девушка ощутила тягостную пустоту в душе.

– Но ведь он наверняка не сделал ничего такого, что заслуживало бы смертной казни? Разве нельзя отправить его на каторгу?

Мрачная усмешка изогнула тонкие губы лорда.

– Он брал то, что не принадлежало ему. Воров больше не ссылают в колонии. Те отдаленные поселения, куда англичане ссылали преступников, теперь превратились в самые ужасные места. Полагаю, ваш разбойник предпочтет мгновенную смерть медленной пытке, ожидающей его в ссылке.

Темные глаза лорда, казалось, читали ее мысли. Отвернувшись, Кристина промокнула слезы. Она даже не знала его имени, а ведь он по-своему был добр к ней. Ей не верилось, что такой стойкий человек теперь на волосок от смерти.

Губы Кристины сами собой начали беззвучно шептать молитву.

– Помолитесь лучше о себе. Воры имеют обыкновение сбегать, а вот вам это не удастся.

Девушка быстро повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Что вы сказали?

– Считайте, что разбойник мертв и похоронен. А вот вы должны жить. На тех, кто остался, всегда ложится больший груз.

Казалось, он просто думает вслух. Кристина никак не могла взять в толк, откуда лорд знает о ее отношениях с разбойником. Она вообще не понимала этого человека. Внимательно вглядываясь в его лицо, девушка пыталась найти ключ к разгадке.

– Милорд, вы говорите загадками, – нерешительно заметила она.

– Разве? – Дамиан обратил на Кристину свой насмешливый взгляд.

Уловив в неопределенных словах лорда намек на надежду, Кристина снова отвернулась к окну и задумалась. Она почему-то уверовала в благородное происхождение разбойника. Титул Дамиана непреложно указывал на то, что он джентльмен. Однако грубый акцент янки не соответствовал этому титулу. А что, если?..

Вдруг ее спутник – самозванец, выдавший себя за лорда, чтобы избежать наказания за какое-то преступление?..

– Ему удастся бежать? – глядя в окно, тихо спросила она.

Ответ последовал не сразу.

– Для всех он будет мертв. Не пытайтесь воскресить его. Это подвергло бы разбойника опасности.

Кристина кивнула. Она не знала, что задумали эти двое, но догадывалась: они действуют заодно.

Карета прибыла в Лондон в середине следующего дня. Утомленная Кристина увидела многолюдные шумные улицы, дома, построенные вплотную друг к другу, магазинчики, попрошаек, лошадей и кареты. При этом она думала о том, что ей гораздо милее бушующее море, а не кишащий городской муравейник. Однако здесь были врачи и лекарства, способные вернуть ее мать к полноценной жизни, поэтому им придется провести в Лондоне, по крайней мере, две недели.

Высокий особняк, к которому подъехал экипаж, казался таким же мрачным, как Уэстшипхэм-Холл. Войдя в него через темные двери парадного входа, девушка с удивлением обнаружила, что челядь уже собралась в ожидании хозяина. Великолепие огромного зала заставило Кристину вспомнить о том, что на ней невзрачное шерстяное дорожное платье. Взглянув на обращенные к ней лица, девушка вдруг испугалась, что эти люди осудят ее.

Между тем граф отдавал короткие и быстрые распоряжения. Он отослал лакея за багажом, а служанкам велел затопить камин и помочь миссис Мактавиш расположиться в ее комнате. Лишь одна рослая женщина осталась в зале, терпеливо дожидаясь распоряжений. Как и другие служанки, она была в темном платье, однако без фартука. Это свидетельствовало о том, что женщина занимает более высокое положение, чем другие слуги. Ее голубые глаза с любопытством смотрели на Кристину.

– Мисс Мактавиш, это Лорна Дуглас, моя экономка. – Лорд Уэстшипхэм покровительственно обнял Кристину за плечи. – Лорна, мисс Мактавиш и ее мать погостят у меня какое-то время. Словом, поручаю вам опекать этих дам.

Лорд обменялся с Лорной Дуглас только им понятными взглядами, но усталая Кристина не придала этому никакого значения, хотя и догадалась, что ему вовсе не нужна другая экономка.

С чувством облегчения девушка последовала за Лорной Дуглас вверх по лестнице.

Довольно скоро Кристина убедилась, что у янки все же есть одно положительное качество – он держит слово.

Врач прибыл, едва они успели распаковать багаж. И, по мнению Кристины, весьма кстати. Элеонор заметно ослабла за время путешествия.

Расположившись в небольшой гостиной, разделявшей две спальни, Кристина терпеливо ждала, когда выйдет врач.

– Ну, как она? Чем я могу ей помочь? – взволнованно спросила она, поднимаясь навстречу пожилому, очень подвижному человеку.

Врач мельком окинул взглядом золотистые локоны Кристины и потер пальцами нос под дужкой очков.

– У вашей матушки слабое сердце, врожденный порок, вероятно усугубленный какими-то тяжелыми обстоятельствами. Ей необходим покой и хорошее питание.

С облегчением вздохнув, Кристина опустилась в бархатное кресло. Покой и хорошее питание – не такая уж непосильная задача. Наверняка она сможет обеспечить это матери.

– Однако, – продолжал врач, пристально посмотрев на девушку и решив, что она в силах вынести его вердикт, – любое неожиданное волнение или напряжение могут привести к внезапному смертельному исходу. Волнения последних дней настолько ухудшили состояние вашей матери, что я не могу прописать ей ничего, кроме настойки опия. Это успокоит миссис Мактавиш, и она как следует отдохнет. Следите за тем, чтобы матушка хорошо питалась. Надеюсь, она встанет на ноги.

– Я выполню все ваши предписания, сэр. Вы уже говорили с его светлостью?

– Нет, я не видел сегодня лорда, но должен поговорить с ним, поскольку приехал сюда по его настоянию. Уверен, он одобрит рекомендованный мною режим, так как это не потребует ни от кого, кроме повара, дополнительных усилий.

– За последние дни на его светлость свалилось слишком много забот. Проявив к нам доброту, лорд привез нас сюда, чтобы вы осмотрели мою матушку. Мне не хотелось бы причинить ему дополнительное беспокойство.

Когда врач с поклоном удалился, Кристина вошла в спальню матери. Она надеялась, что янки не узнает, какая опасность грозит Элеонор. Смерть матери поставила бы ее в полную зависимость от лорда.

Через несколько часов в комнату заглянула Лорна и, увидев, что миссис Мактавиш спит, жестом поманила девушку. Кристина поднялась и последовала за ней в маленькую гостиную, разделявшую спальни.

– Слушаю вас, миссис Дуглас. – Измученная пережитыми волнениями, Кристина удрученно взглянула на экономку. В голубых глазах женщины светилась доброта.

– Его светлость просит вас поужинать с ним. Я велела служанке приготовить для вас соответствующее случаю платье. Хотите, я уложу вам волосы?

Легкий шотландский акцент проявлялся в протяжном «а» и смягченном «р», в остальном же Лорна говорила как янки. Кристина чуть заметно поморщилась. Она не хотела даже вспоминать об этом человеке. Ее мысли невольно устремились к галантному разбойнику с безупречным оксфордским произношением, завладевшему ее воображением.

– У меня нет подходящего платья, миссис Дуглас, и я предпочитаю поужинать с матушкой. Передайте его светлости мои извинения.

Экономку возмутило поведение дерзкой девчонки. Про себя Лорна называла таких высокомерными, заносчивыми английскими леди. Что ж, она умела обращаться с избалованными молодыми дамами.

– Уверена, в таком большом сундуке найдется хоть одно подходящее платье. Его светлость не слишком следит за модой. Он оказал вам большую любезность, привезя вас сюда, тем более что не любит принимать гостей. Так отблагодарите же лорда, выполнив его просьбу!

Кристина удивленно посмотрела на полную женщину. Никогда еще ни одна служанка не позволяла себе разговаривать с ней в таком тоне! Что же подлый янки сказал этой женщине, если она считает возможным делать ей выговор? Конечно, мерзавец не мог раскрыть слугам истинное положение дел! При одной мысли об этом Кристина залилась краской, но, сдержав гнев, нехотя согласилась поужинать с лордом.

Девушка вошла в спальню вслед за экономкой. На постели лежало прекрасное шелковое платье янтарного цвета. Кристина надевала его только раз, еще до гибели отца. Слезы навернулись на глаза девушки, когда она вспомнила, по какому случаю подарил ей это платье отец. В тот день ей исполнилось шестнадцать. Аргус Мактавиш светился от гордости, глядя на дочь. Кристина печально улыбнулась.

Экономка помогла юной госпоже одеться.

Сразу же стало ясно, что идеально сидевший в талии корсаж был очень тесен вверху. В янтарных глазах Кристины заблестели лукавые огоньки, когда миссис Дуглас изо всех сил натянула шнуровку корсажа, чтобы придать формам более скромный вид. Однако шнуровка, стянутая не до конца, так и оставила открытой верхнюю часть высокой груди. Кристина, несколько лет носившая траур, чувствовала себя сейчас почти обнаженной, однако понимала, что перед ней открываются новые возможности. Янки явно неравнодушен к женским прелестям, а к тому же гордится тем, что умеет держать слово. Если она воспользуется столь грозным оружием, как красота, осуществятся ли его благие намерения?

«Ничего хуже того, что уже было, не произойдет», – с горечью подумала Кристина.

– Так не пойдет, так не пойдет, – тихо бормотала миссис Дуглас. – У вас все платья такие? – наконец спросила она.

Когда Кристина кивнула, экономка снова попыталась потуже затянуть шнуровку, но девушка отстранила ее. «Будь что будет», – решила она.

Между тем лорд Уэстшипхэм нетерпеливо расхаживал внизу, дожидаясь появления Кристины. И вот, наконец, она подошла к лестнице и начала грациозно спускаться. Маленькие ступни в изящных туфельках едва виднелись из-под пены кружев, бедра слегка покачивались, хотя девушка не пользовалась широкими фижмами, придававшими особую плавность движениям. Не успев дойти до середины лестницы, Кристина поняла, что ее усилия увенчались успехом. Янки был явно сражен наповал.

Каштановые волосы лорда были зачесаны назад и стянуты бантом. Его темные глаза сверкали.

Перехватив пристальный взгляд лорда, Кристина смутилась. Но она зашла слишком далеко, чтобы отступать. Дойдя до последней ступеньки, девушка остановилась.

– Вижу, вы все же нашли модный наряд, мисс Мактавиш, – холодно заметил Дамиан и протянул Кристине руку. При этом он не сводил глаз с ее роскошной груди.

Кристине казалось, что его взгляд обжигает ее. А может, этот жар от смущения? Она слишком много себе позволила на этот раз. Девушка вдруг испугалась того, что ведет себя слишком безрассудно.

Понимая, что она владеет одним, но весьма грозным оружием в затеянной ею маленькой войне, лорд любезно поклонился.

– Если вы согласны провести со мной вечер, мисс Мактавиш, прошу вас накинуть шаль. Может быть, я недостаточно ясно выразился ранее, поэтому повторяю: я давно не… общался с… молодыми леди и сильно изголодался. Речь идет не о трапезе. И если вы не хотите стать главным блюдом… – Окончание фразы повисло в воздухе.

– Смысл ваших слов понял бы и невинный младенец, милорд, – досадуя на себя, ответила Кристина. Она хотела помучить его. однако смутилась сама. Ей следовало знать, что янки, грубый и прямолинейный, не вступит в игру. – Я лишь выполнила ваше распоряжение. Теперь вы поняли, что я не могу быть вашей гостьей, поэтому отпустите меня. Я слишком устала.

– Вы будете гостить здесь две недели, мисс Мактавиш. Прошу вас только об одном: выполните мою просьбу. Накиньте-ка шаль, да поторопитесь.

Кристина, молча, взглянув на лорда, вспомнила о его прежних угрозах и согласилась.

Граф не пытался удержать девушку, когда в конце ужина она попросила разрешения удалиться в свою комнату. Он поднялся и учтиво помог ей встать из-за стола. Его рука чуть дольше, чем того требовал этикет, задержалась на ее локте.

– Я пригласил на завтра нескольких друзей. Мне понадобится ваша помощь. Вы должны проследить, чтобы угощение было приготовлено отменно. Обещаю обходиться с вами как с истинной леди.

Его ладонь, теплая и сильная, накрыла ее маленькую руку. Кристина вдруг ощутила смутный страх. За время ужина она ни разу не подняла на лорда глаза, но постоянно чувствовала на себе его жадный взгляд. И этот взгляд обжигал ее. Однако Дамиан обещал вести себя благопристойно. Возможно, ей удастся убедить его в том, что она заслуживает этого. Кивнув, девушка высвободила руку и быстро вышла из комнаты.

Утром Кристина с облегчением узнала, что его светлости уже нет дома. В течение дня миссис Дуглас то и дело советовалась с ней по разным вопросам – какой сервиз подать, какую гостиную привести в порядок, – поскольку дом был в крайне запущенном состоянии. Кристина приказала снять и вытряхнуть тяжелые портьеры, а также убрать из гостиных старую, обшарпанную мебель. Джентльмены не заметят, что обивка несколько поблекла, но непременно обратят внимание, если из диванных подушек полетит пыль, как только они прикоснутся к ним, рассудила она.

Молодой лорд не появился и к вечернему чаю. Кристина немного успокоилась и, улучив минутку, забежала к матери рассказать о своих дневных хлопотах. Потом снова спустилась вниз, желая убедиться, все ли сделано как надо.

Когда за окнами стемнело и подошло время ужина, девушка встревожилась, хотя отсутствие янки на время избавило ее от страха, не проходившего с той роковой ночи. Однако, зная, что Дамиан скоро вернется, она снова почувствовала страх.

Кристина очень удивилась, когда миссис Дуглас с лучезарной улыбкой появилась на пороге ее спальни. До сих пор девушка ни разу не видела, чтобы суровая шотландка улыбалась. Экономка жестом указала на коробку, стоявшую у кровати.

– Это недавно принесли для вас. Вы позволите помочь вам примерить его?

– Примерить? – Охваченная дурным предчувствием, Кристина сняла с коробки крышку.

Внутри лежало легкое муслиновое платье и кружевной платочек, предназначенный для того, чтобы задрапировать глубокое декольте. Платье было простым, но необычайно изысканным. Крошечные фиалки, рассыпанные по белому фону, прекрасно гармонировали с голубыми лентами и отделкой.

Ни один мужчина не выбрал бы такое платье для любовницы. Зато оно великолепно подошло бы молодой девушке для первого появления в лондонском свете, а тем более женщине, гостившей в доме лорда Уэстшипхэма. Никто и не заподозрил бы, что этот наряд его светлость подарил своей любовнице.

Кристине хотелось заплакать от горечи и унижения, но присутствие экономки не позволило дать волю слезам. Попросив миссис Дуглас приготовить ванну, девушка разрыдалась, как только экономка ушла.

Никто, кроме отца, прежде не покупал ей платьев. Никому, кроме мужа и матери, она не позволит покупать их впредь. Больная Элеонор не могла этого сделать, а замуж Кристина никогда не выйдет. Так почему бы не принять этот роскошный подарок?

Девушка точно знала ответ, но ей недоставало твердости. Приложив платье к себе, она ощутила, как великолепная ткань мягко струится по бедрам. Корсаж был ей впору. Казалось, это платье сшито специально для нее.

Тщательно вымывшись, высушив перед камином и расчесав волосы, Кристина снова посмотрела на прекрасное платье.

Решив, что, пока она не вырвалась из сетей лорда, разумнее всего выполнять его капризы, Кристина надела платье. Не смея появиться перед матерью в таком дорогом наряде, она позвонила в колокольчик и вызвала миссис Дуглас.

Волнуясь, Кристина объяснила экономке, как хочет уложить локоны. Сделав девушке самую элегантную прическу, миссис Дуглас с удовлетворением оглядела творение своих рук. Кристина же, чуть отступив от зеркала, залюбовалась своим отражением. Ее янтарные глаза светились от удовольствия.

Каскад золотистых локонов струился по матовым плечам, но не падал на щеки благодаря голубой ленте, обвивавшей голову. Крошечные завитки возле ушей придавали лицу особое очарование. Прическа подчеркивала красоту больших янтарных глаз и привлекала внимание к стройной шее, не позволяя сосредоточиться на соблазнительном декольте. Молодая женщина, смотревшая на Кристину из зеркала, была восхитительна.

– Ох уж этот Дамиан… Его светлость знает, как угодить даме. – Миссис Дуглас вздохнула.

То, что экономка назвала лорда по имени, удивило Кристину. Впрочем, он никогда не предполагал, что унаследует титул. Поэтому и звался Дамианом Дрейтоном. Но кем бы ни был этот человек на самом деле, Кристина считала его чудовищем. Теперь же ей предстояло не только идти к нему, еще и принарядиться по такому случаю.

– Его светлость не оставлял для меня каких-либо указаний? – спросила Кристина.

– Нет, мисс. Только предлагал вам ознакомиться с библиотекой до его возвращения. Забыв, конечно, о том, что там все в пыли, – насмешливо добавила миссис Дуглас.

Глаза Кристины радостно вспыхнули. Через несколько минут она уже погрузилась в чтение.

За этим занятием Дамиан и застал ее по возвращении. Освещенная пламенем свечи эфемерная фигурка, облаченная в нечто светлое и воздушное, сидела в старом кожаном кресле перед маленьким камином с тлеющими в нем углями. Если бы не голоса друзей, доносившиеся из гостиной, лорд не стал бы беспокоить девушку, но они напомнили ему о долге, и он тихо кашлянул.

Книга выпала из рук Кристины. Она взглянула на графа темными, широко открытыми от страха глазами.

– Я вовсе не хотел напугать вас, мисс Мактавиш, – сказал Дамиан. – Однако мы уже прибыли и просим вас присоединиться к нам.

Трое молодых джентльменов расположились в гостиной, потягивая из бокалов вино и поджидая их появления. Когда церемония знакомства окончилась, Кристине показалось, что лица мужчин слились в одно большое пятно, но постепенно, в процессе разговора, она стала различать их.

Самый молодой из мужчин, темноволосый виконт, делал Кристине изысканные комплименты. Старшему из гостей было, видимо, за тридцать. Он так и сыпал скабрезностями, отчего янки недовольно нахмурился. Третий гость слегка заикался, но был обаятелен.

– Джереми, мисс Мактавиш только что прибыла из провинции, населенной молодыми оболтусами и старыми скрягами. Вам незачем пускать в ход ваше обаяние, чтобы завоевать ее расположение.

Светловолосый и голубоглазый младший сын маркиза пропустил мимо ушей замечание хозяина дома.

– Забавно, Дрейтон, но муж-жчины становятся особенно эггоистичны, когда в их обществе появляется такая красивая девушка. Н-надеюсь, со временем ты станешь нак-конец добрее.

– Или глупее, – пробормотал сероглазый Бодуэлл и проворно занял место по правую сторону от Кристины, хотя Джереми пытался опередить его.

– Джентльмены, прошу вас не переходить на личности, иначе мне придется покинуть ваше общество. – Услышав замечание Бодуэлла, Кристина благоразумно приняла сторону хозяина дома. Хотя она и выросла в провинции, но умела достойно держаться даже в избранном кругу. – Милорд, полагаю, ужин уже готов. Его подадут, как только вы пожелаете, – обратилась Кристина к Дамиану.

Как только ужин закончился, Кристина хотела извиниться и уйти, но Дамиан разрушил ее планы:

– Мисс Мактавиш, побудьте с нами еще немного. Ваша матушка упоминала о том, что вы играете на клавесине. Окажите любезность, развлеките немного меня и моих гостей перед тем, как мы отправимся на званый вечер.

Подавив ярость, Кристина кивнула, бросила презрительный взгляд на янки и, шурша юбками, вышла из комнаты. Как полагалось истинной леди, Кристина умела играть на музыкальных инструментах, хотя и не имела особого таланта.

Тем не менее, мужчины слушали ее с большим интересом и даже с видимым удовольствием подпевали. Впервые за несколько месяцев девушка воспрянула духом. Она любила музыку, но нечто большее, чем это, позволяло ей ощущать благополучие. Вступив в неведомый и пугающий мир, девушка почувствовала себя как дома. Она могла бы завести здесь много друзей, если бы захотела. Поняв это, Кристина бросила на заносчивого лорда торжествующий взгляд и заиграла короткий припев насмешливой песенки «Глупый янки».

Дамиан облокотился на каминную доску и безмятежно взирал на Кристину. Уловив насмешку, он слегка приподнял бровь, но не двинулся с места.

Исчерпав свой репертуар, девушка поднялась со стула, а затем присела в реверансе перед хозяином дома.

– Милорд, уже поздно, и матушка ждет меня. Позвольте мне откланяться.

Бодуэлл усмехнулся, а Джереми, не дав лорду ответить, обратился к Кристине:

– Прежде чем уйти, пообещайте, что в ближайшее время навестите меня и мою сестру. Вы не должны заточить себя в этих мрачных стенах на весь сезон[3].

Бросив на Дамиана встревоженный взгляд, Кристина перевела глаза на молодого лорда. Девушке никогда не приходило в голову, что ее примут за равную в столь изысканном обществе. А может, янки нарочно подстроил это? Не зная, как истолковать его скучающий взгляд, Кристина ответила:

– Буду рада встретиться с вашей сестрой, милорд, но боюсь, что задержусь здесь ровно столько, сколько потребует здоровье моей матушки. Вы окажете мне большую любезность, если заглянете при случае.

– Полагаю, это приглашение относится и ко мне, мисс Мактавиш? – насмешливо осведомился Бодуэлл.

– Только в том случае, если вы приведете с собой сестру, мистер Бодуэлл, – беззаботно отозвалась Кристина и, приняв учтиво предложенную Дамианом руку, направилась с ним к двери.

Обернувшись, лорд слегка поклонился гостям:

– Джентльмены, у входа нас ждет карета. С вашего позволения, я лишь провожу мисс Мактавиш и пожелаю доброй ночи ее матушке.

Дождавшись, когда молодые люди уйдут, лорд прикрыл дверь гостиной. Теперь он остался наедине с Кристиной.

– Вы вели себя лучше, чем я смел, надеяться, мисс Мактавиш.

– Вы все еще считаете меня поломойкой, – язвительно парировала она.

– Вы отлично сыграли свою роль, – продолжал Дамиан. – В доме дяди я ожидал найти лишь любовницу, но вовсе не женщину, достойную лондонского света. Несомненно, вы лучшее, что я видел с тех пор, как ступил на эти берега.

– Негодяй! – воскликнула Кристина. Она так старалась доказать ему, чего стоит на самом деле, а он по-прежнему считал ее девкой! Не долго думая, Кристина замахнулась, чтобы отвесить ему пощечину, но Дамиан перехватил ее руку.

Он прижал девушку к своей широкой груди, и его теплое, пахнущее вином дыхание обожгло ей щеку. В тот же миг горячие губы Дамиана приникли к ее устам.

Издав вопль негодования, Кристина попыталась отвернуться, но он крепко прижимал ее к себе, осыпая жадными поцелуями. От его тела исходил жар; он возмутительно-тесно прижался своими чреслами к ее животу, и Кристина почувствовала себя в западне. Надежды вырваться рухнули.

Прикосновения Дамиана привели ее в трепет, но Кристина, сосредоточившись на борьбе, изо всех сил старалась подавить в себе страсть. Она мысленно проклинала этого дьявола во плоти, пробудившего в ней такие чувства.

Едва Дамиан ослабил хватку, Кристина вырвала руку, и эхо звонкой пощечины отозвалось в пустой гостиной.

– Не смейте считать меня вашей любовницей! – закричала она и стремглав вылетела из комнаты.

– Вы скоро будете ею! – пророкотал он вслед Кристине, но она даже не обернулась.

Взбешенный, Дамиан приложил руку к щеке. «Следует вести себя осмотрительнее с молодыми девственницами, – подумал он. – Зрелая женщина почла бы за счастье мои ухаживания». Но то, что было нужно Дамиану, совершенно не совпадало с тем, чего он страстно желал.

Вспоминая вкус ее медовых губ, лорд постепенно успокоился. Чувство долга не позволяло ему свернуть с некогда избранной дороги. Однако Дамиан не собирался отказываться от Кристины. Он получит ее, чего бы это ему ни стоило. Дамиан твердо решил, что выполнит в Англии свою миссию и уедет, оставив Кристину более приспособленной к жизни, чем прежде.

Убеждая себя в этом, он пытался усыпить свою совесть, но при этом знал, что сейчас они оба в равной степени нужны друг другу.

Фокус был в том, чтобы не дать Кристине этого понять.

Глава 7

Даже удостоверившись в том, что не носит под сердцем ребенка лорда, Кристина не избавилась от дурного настроения. После бессонной ночи у нее остались темные круги под глазами, и она решила не выходить из спальни, пока не узнает, что этого чудовища нет дома.

Однако эта предосторожность ничего не дала Кристине. Каждая комната, в которую она заходила, носила следы его присутствия: забытые на каминной доске сигары, графин с вином на буфете, книга, небрежно оставленная на стуле. Даже слуги умудрялись ежеминутно упоминать его имя. И вскоре Кристина готова была убить каждого, кто позволял себе произнести «его светлость».

Еще один сюрприз, приготовленный ей лордом, почти лишил девушку дара речи.

В своей комнате Кристина застала миссис Дуглас за весьма странным занятием: экономка перебирала ее платья. Лучшие из них лежали на кровати. Когда Кристина вошла, шотландка критически разглядывала ее очередной наряд.

Ничуть не смутившись, экономка повернулась к Кристине и показала ей платье:

– Вы уже выросли из него, не так ли? Отдать его служанкам или отослать вместе с остальными?

Растерявшись, Кристина уставилась на отложенные в сторону платья.

– Что вы с ними делаете?

– Этот мужчина весьма благоразумен. Разве он не сказал вам?

Кристина молча покачала головой.

– Его светлость пригласил швею и велел расставить их, поскольку вы не позволили ему купить новые. И поступили совершенно правильно – следует улучшить то, что у вас уже есть. Прекрасные платья, и если добавить немного кружев и отделки… – Заметив, что Кристина нахмурилась, миссис Дуглас осведомилась: – Надеюсь, вы не возражаете? Нельзя же принимать гостей его светлости в том, что не подходит даже служанкам.

Кристина посмотрела на коричневое шерстяное платье, которое надела с утра, и поморщилась. Она и не подозревала о том, до какой степени стесняется этого платья и как дорожит красивыми нарядами, до тех пор пока янки не дал ей почувствовать себя женщиной. Вспомнив, что лорд Джереми обещал заглянуть в гости, Кристина скрепя сердце разрешила швее приступить к работе.

Как же она ненавидела лорда! Эта ненависть усиливалась всякий раз, когда он демонстрировал ей свои намерения. Дамиан заставил Кристину задуматься о том, что она не только леди, но и женщина, и это возмущало ее до глубины души. Кристина предпочла бы навсегда остаться в Корнуолле со своими книжками и дневниками, смирившись с одиночеством и бедностью. Но он и не думал оставлять ее в покое. Нарядив Кристину в лучшие платья, представив своим знакомым и обращаясь с ней как со взрослой женщиной, лорд шаг за шагом добивался своей цели, а она почему-то подчинялась ему.

Дамиан, видимо, надеялся, что Кристина не захочет вернуться в Корнуолл, однако сильно ошибался на ее счет. Она решила принимать от него подарки и наслаждаться короткой передышкой, но, как только здоровье матери улучшится, немедленно вернуться домой. Мысль о том, чтобы покориться этому чудовищу, была нестерпима для нее. Однако Кристина сознавала, что, если тайна откроется, это убьет ее мать.

Размышляя обо всем этом, девушка примеряла золотистое платье, расставленное швеей и украшенное контрастной вставкой из французского батиста.

– Оно очень идет вам, хотя ваши глаза кажутся несколько темнее обычного, – неожиданно прозвучал мужской голос. – Вы плохо себя чувствуете?

Дамиан поднялся по лестнице и встал рядом с Кристиной, поняв, что она не собирается спускаться. Он внимательно вглядывался в ее прелестное лицо.

– Впервые за много дней я чувствую себя превосходно, спасибо. – Она не предполагала, что лорд вернется так рано.

– Что вы хотите этим сказать? Мне казалось, вы были вполне здоровы.

Что-то в ее пронзительном взгляде подсказало ему ответ на вопрос, и впервые с тех пор, как Кристина узнала его, улыбка чуть тронула уголки тонких губ.

– Вы имели в виду наше первое… знакомство? Вам не следовало беспокоиться. Я принял меры предосторожности, как только обнаружил свою непростительную ошибку. Вы не должны расплачиваться за мою вину, ваша невинность так трогательна. – Улыбка Дамиана стала шире, когда он заметил, что его слова произвели на нее впечатление.

Покраснев до корней волос, Кристина направилась к лестнице.

Не успела она сделать и двух шагов, как Дамиан схватил ее за руку.

– Я знаю вас лучше, чем вы полагаете, Кристина Мактавиш. Вас воспитывали как леди, но вы слишком много унаследовали от отца, и это не позволяет вам быть такой, какой вы хотели бы казаться. А теперь объявим перемирие и поедем кататься. Я покажу вам парк.

– Вы были знакомы с моим отцом? – спросила она.

– Отчасти – да, но большего я сказать не могу. Возьмите накидку – на улице прохладно, а экипаж открытый.

Будь он проклят! Презренный, самонадеянный, скрытный мерзавец! Однако Дамиан что-то знал о ее отце, и любопытство возобладало над осторожностью.

Двухколесным экипажем, рассчитанным на двоих, янки управлял со сноровкой заправского кучера. Кристина пыталась сосредоточиться на видах и звуках Лондона, но Дамиан не давал ей покоя.

– Мне не удастся упрочить репутацию повесы, если та, кого считают моей любовницей, будет сидеть с таким видом, будто готова разрыдаться. Буду весьма признателен, если вы улыбнетесь или хотя бы сделаете вид, что с восторгом внимаете мне.

Кристина огляделась. Лорд мрачно улыбнулся:

– Ну вот, мне уже удалось завладеть вашим вниманием. Ничего, постараемся научиться улыбаться друг другу в процессе прогулки.

– Будьте вы прокляты, милорд! Я не желаю изображать вашу любовницу. Советую подыскать себе более подходящую спутницу, способную разделить с вами стремление к порочной жизни. – Большие янтарного цвета глаза гневно блеснули на него из-под шляпки.

Дамиан неотступно думал о Кристине, хотя его черные непроницаемые глаза были прикованы к лошадям. Наконец экипаж свернул к подъездной дорожке, ведущей в парк.

– Признаться, вы подходите мне гораздо больше, чем я предполагал, мисс Мактавиш. Жаль, что наши отношения имели для вас столь неприятное начало. И все же уверен, что могу предложить вам значительно больше, чем бедность и уныние, которые неминуемо ждут вас в Корнуолле. Вы привыкли к роскоши, и я готов предложить вам ее. Вы не созданы для той жалкой жизни, которую оставили позади.

– Я привыкла жить по совести. А вы толкаете меня на путь порока. Не вижу смысла спорить об этом далее. Кстати, почему вы хотите казаться повесой?

Дамиан мельком взглянул на нее, затем поднял кнут, приветствуя экипаж, катившийся по дороге. Пара, сидевшая в нем, помахала в ответ, пристально разглядывая Кристину, и карета, не останавливаясь, проехала мимо. Янки довольно усмехнулся:

– На вас обращают внимание. Если бы вы сняли свою ужасную шляпу, то они лишились бы дара речи. Да, я не хочу быть повесой, мисс Мактавиш, я хочу им казаться. А это, согласитесь, не одно и то же.

– Весьма спорное утверждение, милорд, но ради того, чтобы услышать ответ на свой вопрос, я соглашусь с вами. Почему же вы хотите казаться повесой?

Кнут взвился над головами лошадей, опасно ускоряя их бег. Лорд, казалось, не замечал возмущенных взглядов степенно прогуливавшихся пар.

– Вы не поверите, но я ищу мира и справедливости, достижимых лишь при помощи строжайшей конспирации. Более мне нечего добавить провинциальной мисс, которая отказывается открыто смотреть на окружающий мир. А теперь попробуйте улыбнуться – хотя бы из благодарности за мое гостеприимство.

То, что лорд всегда так стремительно менял темы, неизменно изумляло Кристину, но на этот раз его слова просто ошеломили ее. Мир и справедливость? И это говорит он?! Никогда в жизни она не слышала ничего более нелепого.

– Вы хотите обсудить последние новости, милорд? – с нарочитой любезной улыбкой осведомилась Кристина. – Что, лорд-адмирал отпустил еще одну меткую остроту о состоянии военно-морского флота Британии? Или вы имели в виду дурацкую войну с колонией дикарей?

Дамиан бросил на нее презрительный взгляд.

– То, что ваш отец был шотландским помещиком, а мать принадлежит к благородному роду, ведущему начало со времен норманнского завоевания, не дает вам оснований называть меня и моих соотечественников дикарями. Я заметил, как вас коробит мой акцент и с какой брезгливостью вы отзываетесь о янки. Неужели место рождения важнее, чем титул?

Его резкий, обличительный тон не слишком удивил Кристину; она удивилась бы сильнее, если бы он ласково обратился к ней. Однако осведомленность лорда в том, что касалось ее семьи, ошеломила Кристину. Вздернув подбородок, она настороженно покосилась на графа.

– Вы много знаете о моей семье. И, тем не менее, посмели так грубо обращаться со мной! Я имею полное право называть вас дикарем, поскольку вы ведете себя как настоящий дикарь!

Дамиан фыркнул:

– А чего вы от меня ждали? Вы были бы довольны, если бы я бросил вам мешок золота и оставил на растерзание вашему фермеру и его дружкам? В этой стране для женщины, оказавшейся в вашем положении, существует лишь два пути: стать гувернанткой или компаньонкой в богатом доме либо пойти в содержанки. Более всего это касается таких красивых и не имеющих в жизни опоры женщин, как вы. С вашими манерами и безукоризненным произношением вы не найдете другого места. Никто не возьмет вас в служанки или посудомойки в таверне. Зато в колониях женщины с любыми манерами могут работать где угодно. Нанимая их на работу, о них не судят по одежде, произношение не мешает им стать ни белошвейкой, ни хозяйкой сети собственных магазинов. И вы еще называете меня дикарем!

– Если бы я была дочерью герцога, а не торговца, вам бы пришлось жениться на мне! И не читайте мне проповедь о классовых различиях! – Кристина не представляла себе страну, где леди владели бы тавернами, и не верила в то, что лорд дважды взглянул бы на такую женщину. Мужчины женятся ради богатства и титулов, мужчина же, обладавший богатством и титулом лорда Уэстшипхэма, мог жениться только затем, чтобы упрочить свой род и дать жизнь еще более благородным и титулованным сыновьям.

– Я бы не женился на вас, будь вы королевой Англии! Вы получили то, о чем просили, и хотя я очень сожалею о своем поступке, но не намерен жениться ни на вас, ни на какой-либо другой женщине. Я уже пытался объяснить вам, что предлагаю единственно приемлемый для меня способ загладить вину. Женитьба будет для вас наказанием, которого вы не заслуживаете.

Кристина, похолодев от этих слов, плотнее запахнула на себе накидку. Она была вполне согласна с тем, что женитьба стала бы для него наказанием. Однако Кристина не улавливала в его речах логики: Дамиан то называл ее красивой, то вдруг принимался яростно утверждать, что никогда не женится на ней.

– Я рада, что мы сошлись во мнении хотя бы по одному вопросу, милорд, – язвительно бросила она.

Заметив, что девушка замерзла, Дамиан поворотил лошадей к выходу.

– Я вовсе не надеюсь, что мне удастся доказать вам мою точку зрения по всем вопросам, мисс Мактавиш. Но хорошо бы убедить вас в том, что имеет для меня большое значение.

Она скептически посмотрела на него. Оставшийся до дома путь они проехали молча.

В этот вечер Дамиан отбыл из дома довольно рано, благодаря чему Кристина отужинала относительно спокойно. Состояние Элеонор постепенно улучшалось. Лорд, верный своему слову, не домогался Кристины. Она отправила дяде еще одно письмо, указав свой новый адрес.

Кристина уже давно была в постели, когда высокие напольные часы пробили пять утра. Со стороны лестницы послышались тяжелые крадущиеся шаги. Девушка затаила дыхание и прислушалась. Человек тихо продолжил свой путь. Лорд явно не оставлял надежды стать настоящим повесой.

Утром следующего дня Кристина занялась своими делами, не выясняя, где Дамиан. Она устала жить в постоянном страхе. Если его слово чего-то стоит, ей нечего опасаться. При появлении Дамиана ее сердце неизменно уходило в пятки, а дыхание перехватывало, однако это отнюдь не означало, что на то были веские причины. Тело подводило Кристину и прежде, поэтому она не слишком полагалась на него.

Девушка примеряла одно из своих перешитых шелковых платьев, когда в комнату вошла миссис Дуглас с серебряным подносом, на котором лежала визитная карточка лорда Джереми.

– Лорд и его сестра ждут вас внизу. По словам лорда, вы не назначали ему конкретного часа для визита, и поэтому, пользуясь случаем, он заехал к вам без приглашения. Сказать ему, что вас нет дома?

Миссис Дуглас с явным интересом наблюдала за Кристиной. Она лучше, чем другие слуги, знала характер Дамиана Дрейтона и ничуть не верила в то, что он не проявляет никакого интереса к белокурой красавице с янтарными глазами, которую пригласил погостить в свой дом. Однако лорд не делал попыток ухаживать за девушкой, разговаривал с ней свысока и не возражал, чтобы она развлекалась с гостями. По крайней мере, пока не возражал.

Кристина посмотрела на изысканно украшенную вензелями карточку и, бросив мимолетный взгляд на свое отражение в зеркале, поспешила к лестнице.

Лорд Джереми вскочил при ее появлении, и его белозубая улыбка осветила мрачную комнату. Он был не так высок, как Дамиан, но значительно выше Кристины. Держался Джереми легко и непринужденно.

– П-позвольте п-представить вам мою сестру, Сера-фину, – произнес он, взяв Кристину за руку.

Молодой лорд нарушил правила светского этикета, однако ни одна из девушек не обратила на это внимания, поскольку они внимательно приглядывались друг к другу.

Кристина боялась чопорности, свойственной молодым аристократкам, но леди Серафина не придавала особого значения этикету, как и ее брат. Молодые люди вели себя с милым изяществом, врожденное благородство сквозило в каждом их движении. Оба сразу же завоевали симпатии Кристины.

Удобно устроившись в кресле, Джереми не спускал с Кристины восхищенных глаз, чем вогнал ее в краску.

Когда подали чай и пирожные, все трое уже вели оживленную беседу. Им явно было хорошо вместе, поэтому никто из них не чувствовал скованности. Звонкий смех разносился по комнатам, давно отвыкшим от таких звуков.

Однако вскоре дворецкий лорда Уэстшипхэма, флегматичный и крупный мужчина, сообщил о прибытии мистера Бодуэлла.

– Бодуэлл? Проклятие, что здесь понадобилось этому повесе? Прошу прощения, дамы, – поспешно добавил Джереми, заметив укоризненный взгляд сестры, – но не понимаю, зачем Дамиан позволяет этому человеку появляться в своем доме. Позвольте, я выставлю его, мисс Мактавиш?

Но Кристина не осмелилась отказать гостю и жестом велела дворецкому пригласить Бодуэлла.

– Он друг лорда Уэстшипхэма. Я не могу не принять его, – сказала она своим собеседникам. Джереми нахмурился, крайне недовольный этим визитом.

Бодуэлл поклонился и насмешливо приподнял бровь, заметив неодобрительный взгляд Джереми.

– Ах, мисс Мактавиш, жаль, что у меня нет сестры, но, возможно, леди Серафина заступится за меня. Этого было бы вполне достаточно даже для самого сурового опекуна, не так ли?

– Это решать лорду Уэстшипхэму, мистер Бодуэлл. Прошу садиться, если вы не боитесь навлечь на себя его немилость. – Кристина смело посмотрела ему в глаза. Ей не нравился этот человек с его похотливыми взглядами и вкрадчивым тоном.

– Неужели я должен снискать расположение его светлости, чтобы иметь право общаться с вами? Как интересно!

Его самодовольная ухмылка свидетельствовала о направлении его мыслей, но Кристина, пропустив шутку, мимо ушей, возобновила прерванный разговор. Ей приходилось терпеть его общество, однако никто не обязывал ее любезничать с ним.

Время пробежало незаметно. Лорд Джереми и его сестра неохотно поднялись, чтобы проститься. Бодуэлл же замешкался, точно намереваясь остаться.

– Мама будет очень рада вас видеть. Попросите Дамиана сопровождать вас. Он давно уже не наведывался к нам, – шепнула Серафина, стоя на пороге комнаты.

Уверенный в том, что сестра сообщает о предстоящем бале, Джереми посмотрел на Бодуэлла:

– Разве вы не идете с нами?

– Полагаю, я в состоянии сам найти выход, Стандифер. Поезжайте, встретимся где-нибудь в другом месте. – Бодуэлл прислонился к стене, явно дожидаясь, когда они уйдут.

Кристина повернулась к нему.

– Мистер Бодуэлл, разве ваша сестра приехала? Так ведите ее скорее сюда, я горю желанием познакомиться с ней. – Она отступила в сторону, давая понять, что ему пора уходить.

Бодуэлл нахмурился. Но не успел он ответить, как до них донесся голос Дамиана:

– Прошу прощения за опоздание, дамы. Бодуэлл, Стандифер, очень жаль, что вы не можете задержаться. Непременно привезите к нам леди Серафину в самое ближайшее время. Кристина, мне надо перемолвиться с вами.

Швырнув шляпу и накидку в угол и наградив Бодуэлла угрожающим взглядом, Дамиан Дрейтон положил конец этому визиту. Его смуглое лицо, обрамленное темными волосами, было мрачнее тучи.

В считанные минуты в гостиной не осталось никого, кроме Кристины. Она тоже хотела улизнуть, но Дамиан захлопнул дверь и прислонился к косяку. Темные глаза, скользнув по замысловатой прическе, оглядели платье. Кристина покраснела.

– Ваши увертки не произвели на меня никакого впечатления, мисс Мактавиш.

– Вы вели себя отвратительно и грубо, милорд. Надеюсь, вы разыграли это представление по уважительной причине?

– Это мой дом, и я имею право вести себя здесь так, как хочу. Я привез вас сюда не за тем, чтобы продавать с молотка ваши услуги, и мне не нравится, возвращаясь, домой, выпроваживать ваших поклонников. По-моему, пора прояснить кое-какие вопросы.

Кристину охватил ужас, когда Дамиан двинулся в глубь комнаты, однако он, остановившись, налил себе выпить. Подняв бокал к губам, Дамиан окинул взглядом трепетную фигурку в углу гостиной. Его горящие, точно угли, глаза жадно заскользили по туго затянутому корсажу из изумрудного шелка, затем переместились на юбки, ниспадавшие мягкими складками. Девушка вдруг осознала, как сильно боится его. Страх был сильнее ярости, и это лишало Кристину способности противостоять лорду. Взгляд горящих глаз парализовал ее так же, как и воспоминание о том, что произошло между ними. Угадав его мысли, девушка попятилась.

– Снова лишились дара речи? Или боитесь признаться во лжи? Я не съем вас, по крайней мере, сейчас. Подойдите, я хочу высказать вам мою точку зрения. – Дамиан указал на кресло напротив него.

Кристина покачала головой:

– Нет, милорд, мне не хотелось бы этого. Скажите то, что собирались, и позвольте мне вернуться в мою комнату.

– У меня нет времени и терпения ждать, пока вы усядетесь, мисс. Я не причиню вам зла. Перестаньте жаться в углу, идите сюда.

Мрачный блеск в его глазах исчез, но, судя по раздраженному тону, янки не потерпел бы неповиновения. Кристина нерешительно шагнула вперед, но все же не осмелилась приблизиться к нему.

– Вы дали мне пощечину, когда я поцеловал вас в прошлый раз, и, возможно, заслуженно, но вы ведь не станете отрицать, что вам был приятен мой поцелуй?

Кристина не смела, посмотреть ему в глаза, но его взгляд обжигал ее.

– Ст-тану, – возражала она не так решительно, как ей хотелось бы.

– Вы снова лжете. Посмотрите мне в глаза, Кристина, и скажите, что вам не нравится, когда вас целуют.

Посмотрев на него, девушка снова почувствовала себя в плену его глаз, горевших желанием. Однако суровое выражение его лица ничуть не смягчилось. От страха Кристина забыла вопрос и поэтому молчала. Смуглые пальцы дотронулись до светлых локонов, уложенных в прическу.

– Ваша красота не нуждается в изысках, которые диктуют мода и свет.

Дамиан обхватил Кристину за талию и привлек к себе. Она не слишком сопротивлялась, завороженная его глазами, обещавшими наслаждение. Тихо вздохнув, девушка закрыла глаза и подставила губы для поцелуя.

Дамиан не делал попыток зайти дальше, чем она хотела. Его губы ласкали ее, пробуждая чувства, не имевшие ничего общего со страстью. Он боялся напугать Кристину, но вместе с тем показывал, что поцелуй может приносить истинное удовольствие.

Она охотно откликалась на его ласки. Осмелев, ее руки коснулись гладкого атласа камзола. Все было именно так, как Кристина представляла в своих мечтах. Она глубоко вздохнула, успокоенная ласковыми прикосновениями Дамиана. Да, все было так, как она хотела. Ее губы раскрылись, отвечая на поцелуй. Их языки соприкоснулись, сильные мужские руки судорожно сжали девичью талию. С легким вздохом облегчения Дамиан отстранился от сладостного рта. Его темные глаза внимательно вгляделись в прекрасное лицо.

Сердце Кристины неистово колотилось. Дамиан был ласков с ней! Она не понимала почему, но мечтала, чтобы так продолжалось вечно.

– Я доказал свою точку зрения, Кристина? – вкрадчиво спросил Дамиан. – Или вы по наивности не понимаете, что происходит?

Он слегка поморщился под взглядом широко открытых янтарных глаз, но не сдался. Она должна понять и ответить на его чувство.

– Вы дама моего сердца, Кристина, вы принадлежите мне, хотя мы не совершили формальности, которой требует общество. Я не могу жениться на вас, но и ваши поклонники тоже.

– Я вас не понимаю, милорд. – Потрясенная Кристина отстранилась от него.

Пальцы Дамиана разжались, отпуская девушку. Печаль переполнила его сердце. Ради блага Кристины ему следовало играть роль надменного аристократа. Однако Дамиану становилось все труднее выказывать к ней равнодушие. Вместе с тем держаться с Кристиной отчужденно представлялось ему единственно разумным.

– Вижу. Это моя вина, но уже ничего нельзя исправить. Надеюсь, вы понимаете, что ни Бодуэлл, ни Стандифер не видят в вас будущую жену?

Залившись краской, Кристина отвернулась.

– Даже если бы они хотели жениться на мне, я не согласилась бы. Возможно, я несколько наивна, но не дура, и у меня есть совесть. Я ищу лишь понимания и дружеского участия. Надеюсь, это допустимо?

– Конечно, Кристина. – Голос янки дрогнул.

– Значит, вы позволите мне время от времени принимать гостей?

– Я и не думал отказывать вам в этом, лишь хотел напомнить о благоразумии. Я не скрыл, зачем привез вас сюда, разве не так?

Дамиан наполнил бокал и протянул его Кристине. Но девушка отказалась, и он отпил из него сам. Дамиан слишком много пил в последние дни, однако не видел причин отказывать себе в этом.

– Вы правы, милорд. Надеюсь, вы не рассказали о ваших намерениях всему свету. Думаю, я тоже вполне ясно выразила свое отношение к вашему предложению, – холодно ответила Кристина, обиженная тем, что он заговорил на эту тему именно тогда, когда, как ей казалось, между ними возникло что-то похожее на взаимопонимание.

– Пока не объявился ваш дядюшка, у вас нет выбора, – сдержанно заметил Дамиан. – Сами понимаете, рассчитывать на достойное замужество вам не приходится. Тот жалкий деревенский парень, влюбленный в вас, возможно, и согласился бы жениться, но потом стал бы вам жестоко мстить. Наши отношения уже известны всем.

Дамиан не видел, что Кристина вздрогнула, услышав эти слова.

– А, кроме того, у вас на попечении миссис Мактавиш. Смею заверить, найдется не много желающих взять на себя заботу о потерявшей невинность девушке и ее больной матери. Даже если вам удастся наняться гувернанткой или компаньонкой в какой-нибудь приличный дом, вас выгонят, как только узнают обо всем. Впрочем, жалованье гувернантки не позволило бы вам прокормить и вылечить мать. Как ни крути, у вас нет выбора, Кристина. Я же хочу облегчить вашу жизнь, насколько это возможно. В силу некоторых обстоятельств вы выгадаете гораздо больше, оставшись со мной, нежели соединившись с кем-то другим. Вы слушаете меня?

Кристина закрыла лицо руками, не желая слышать эти отвратительные, но правдивые слова. Каждое из них пронзало ее своей безжалостной точностью.

Не услышав ответа, Дамиан положил руку ей на плечо и решительно усадил в глубокое кресло. Наполнив бокал вином, он заставил Кристину взять его, после чего начал беспокойно расхаживать по комнате.

– Я очень давно не был в Англии. Через несколько месяцев мне предстоит либо умереть, либо уехать. Я говорю вам об этом по большому секрету. Надеюсь, вы умеете хранить тайны?

Кристина кивнула, охваченная ужасом. Она знала, что янки опасен, но никак не думала, что опасность угрожает ему, а не ей. «Мне предстоит либо умереть, либо уехать». Эти слова зловещим эхом отозвались в занавешенной тяжелыми портьерами комнате. Кристина с самого начала подозревала, что янки вовсе не тот воспитанный джентльмен, за которого себя выдает.

– Почему вы так уверены в этом? – спросила она.

– Потому что у меня, как и у вас, нет выбора. Если вы согласитесь остаться со мной, я приоткрою вам тайну, поскольку очень нуждаюсь в вашей помощи, но до этого вам лучше быть в неведении. – Помолчав, он продолжал: – После того как я впервые сделал вам предложение, у меня было время хорошенько обдумать его. Мы нужны друг другу, но, потеряв вас, я не слишком пострадаю, а вы утратите все. Я решил, как исправить допущенные мною ошибки, и нашел лучший выход из создавшегося положения.

– Полагаю, есть лишь один достойный выход из создавшегося положения, милорд, но ни один из нас не готов прибегнуть к нему.

– Черт побери, Кристина! Оставьте церемонии. Меня зовут Дамиан.

Мысленно поклявшись себе не обращаться к нему никак до поры до времени, девушка на всякий случай кивнула. Дамиан снова начал расхаживать по комнате.

– У меня есть прекрасный особняк с открытой террасой, расположенный за площадью Сент-Джеймс. Я велю как следует убрать его и обставить новой мебелью. Дом и приличные средства будут в вашем распоряжении, если вы примете мое предложение. В обмен на несколько проведенных со мной месяцев вы получите недвижимость и деньги, которых вам и миссис Мактавиш хватит на всю жизнь. Впоследствии вы вольны стать любовницей другого человека или, сменив имя и выдав себя за вдову, выйти замуж.

Дамиан остановился перед ней. Кристина закрыла глаза, надеясь, что кошмар рассеется.

– Как вы не понимаете, – срывающимся голосом прошептала она, чуть было не сказав «милорд», но опомнившись в последнюю секунду. – Я не могу быть вашей любовницей. Не могу… – Она запнулась, не зная, как объяснить ему свои чувства. – Это убьет мою мать.

– Нет, нет. Мы скажем ей, что тайно обвенчались. А когда я исчезну, вы объявите, что вам как вдове принадлежит часть имущества – дом за площадью Сент-Джеймс. Она поверит в это и будет довольна.

– А что я скажу ей, если рожу от вас, милорд? Попрошу сохранить в тайне то, что этот младенец – прямой наследник лорда Уэстшипхэма? Полагаете, она поверит в это?

Дамиан пожал плечами:

– Это не так уж далеко от истины, как вы поймете позже. У меня есть великолепный поверенный, он легко уладит все эти дела. Вы всегда сможете обратиться к нему. Не беспокойтесь, я позабочусь о том, чтобы вам помогли.

– Вы так добры, – язвительно заметила Кристина, поднимаясь с кресла, – тем не менее, мой ответ – по-прежнему «нет». Я скорее пойду просить милостыню, чем соглашусь на такой безнравственный поступок.

Дамиан шагнул к ней.

– Сейчас вы молоды и сильно напуганы, но со временем обязательно повзрослеете. Пока вы не поняли, что значит быть женщиной, однако схватываете все на лету и быстро достигнете совершенства. Дайте мне обещанные две недели, и если ваш дядюшка не объявится…

Его рука внезапно скользнула по длинной и стройной шее девушки. У Кристины перехватило дыхание. Она пыталась вычеркнуть из памяти тот роковой день, но ее тело не забыло пленительных ощущений. Но так же внезапно Дамиан отстранил девушку. Она чуть не застонала от разочарования.

Подойдя к двери, Кристина услышала, как он тихо сказал:

– Спокойной ночи, дорогая.

Сам Дамиан не собирался ложиться ни в ту ночь, ни в последующие. Его жизнь начиналась с наступлением сумерек, точнее – тогда, когда Кристина отправлялась спать.

Сидя в бархатном кресле, лорд вполуха слушал ехидные замечания Бодуэлла. Его взгляд блуждал по интерьеру игорного дома. Человек, с которым он назначил встречу, еще не пришел, однако в поле его зрения попала старая знакомая, и Дамиан улыбнулся, когда эта дама приблизилась к нему.

Леди Аннабелл, с припудренными волосами, уложенными в высокую прическу в стиле «Помпадур», с сияющими голубыми глазами и прелестным тонким личиком, некогда очаровывала Лондон своей изумительной красотой. С тех пор минуло несколько лет, и другая прелестница заняла ее место, но красота леди Аннабелл не поблекла.

Однако изменился сам Дамиан. Когда-то и он находил леди Аннабелл очаровательной собеседницей и великолепной любовницей. Глядя на нее теперь, Дамиан удивлялся этому. Что привлекало его в ней? Перед глазами тотчас возникло другое лицо, обрамленное золотистыми локонами. Хотя то личико неприязненно хмурилось, это ничуть не умаляло его достоинств.

Дамиан поднялся, когда Аннабелл подошла к нему. Он даже обнял молодую женщину, явно оправдав ее ожидания. Их губы встретились. Аннабелл прижалась к нему всем телом, и Дамиан ощутил пьянящий вкус ее губ.

Его тело ответило на призыв, и Аннабелл удовлетворенно вздохнула, поняв, что в нем проснулось желание. Чье-то тихое покашливание положило конец страстным объятиям. Дамиан поднял голову и встретил ироничный взгляд своего друга и поверенного Бена Томаса.

– Прошу прощения, что мешаю встрече старых друзей, Дрейтон, но мне надо поговорить с вами. – Из-за проволочной оправы очков, водруженных на нос коренастого невысокого адвоката, смотрели не по возрасту молодые проницательные глаза.

Зная, почему Бен напомнил о своем присутствии, Дамиан почувствовал отвращение к себе. Как он мог позабыть о главном?

– Взгляни-ка, Бодуэлл, я согрел ее для тебя. Извлеки пользу из пожара, пока он полыхает. – Высвободившись из цепких объятий Аннабелл, Дамиан подтолкнул бывшую любовницу к своему приятелю. – Рад был повидаться с тобой, Анни, – продолжал он. – Как-нибудь непременно повидаемся снова.

Одернув безукоризненно сидящий на нем камзол, Дамиан последовал за Беном Томасом через переполненный людьми зал. Он хорошо знал своего адвоката. Ничто не выводило из себя этого человека. Однако сам лорд удивлялся, что ему удалось так легко разыграть роль повесы. Впрочем, завоевать благосклонность Аннабелл ничего не стоит. Но он не клюнет на эту жалкую приманку.

– Вы с блеском завоевываете репутацию грубияна, Дрейтон. Надеюсь, к следующей жертве вы примените более изысканную тактику, – укоризненно проговорил Бен.

– Признаться, я не большой мастак по этой части, Бен. У меня есть небольшое дельце, но его мы обсудим утром, а теперь вам лучше исчезнуть. Общаться со мной на глазах у всех небезопасно для вас. – Дамиан взял с подноса бокал с вином и внимательно посмотрел на адвоката.

– Я стар и ничем не рискую. Но чтобы прийти вам на помощь, когда вы окажетесь в Тауэре, мне следует прислушаться к вашему совету. Будьте осторожны, Дамиан. Вы играете в опасную игру.

Лорд рассеянно кивнул, увидев того, с кем назначил встречу. Этот человек, весьма известный в политических кругах Англии, заметно нервничал, явно чувствуя себя в игорном зале не в своей тарелке. Дамиан намеревался поскорее увести его в другое место.

Оставив Бена, он отпил из бокала и стал пробираться сквозь толпу. Хлопнув по спине какого-то знакомого и мимоходом ущипнув за пухлую ручку хорошенькую барменшу, Дамиан наконец добрался до нужного ему человека.

Проходя мимо него нетвердой походкой, он, будто ненароком, выплеснул остатки спиртного на камзол мужчины.

– О, прошу прощения, старина. Чертовски много людей, просто яблоку негде упасть, не правда ли? Постойте-ка, а вы, случайно, не Арбутнот? Старик Бен велел мне отыскать вас. А где ваша выпивка? Я не допущу, чтобы вы остались без выпивки.

Мужчина с отвращением слушал этот пьяный бред, но, услышав условные слова «старик Бен», насторожился.

С притворной развязностью Дамиан увлек мужчину в укромный уголок.

– Бен сказал, что вы согласны помочь нам, – начал Дамиан, намеренно не называя фамилию Бена. Оба знали, что деятельность Дрейтона не имеет никакого отношения к адвокату, однако человек со стороны мог что-то заподозрить.

– И поэтому он подсылает ко мне нечестивца? Как же полагаться на…

Лениво прислонившись к стене, Дамиан с бокалом в руке и блуждающим по залу взглядом решительно и тихо сказал:

– Не здесь. Мой корабль ждет в гавани. В вашей карете мой кучер. Он доставит вас. – Сделав вид, будто только что получил отказ, но ничуть этим не огорчился, Дамиан ухмыльнулся и, пошатываясь, удалился.

Вырвавшись, наконец, из объятий Бодуэлла, Аннабелл поискала глазами своего бывшего любовника.

– Кто бы ни согревал сейчас его постель, наверняка она не так уж хороша, – злобно пробормотала она.

Бодуэлл усмехнулся:

– Так вы хотите вернуть его, Анни? Тайная подружка Дамиана на несколько лет моложе вас и, осмелюсь утверждать, не так опытна. Но дайте срок.

Аннабелл метнула на него сердитый взгляд.

– Значит, вам там ничего не перепадет, верно? Так что же вы сделаете: соблазните девушку или зарежете Дрейтона?

Бодуэлл нахмурился.

– А это уж не ваше дело. Если вы умны, то вернете его. Но предупреждаю: Николасу едва ли понравится, если его бросят.

– Я не брошу его, мне больше нравится ваш способ решать проблемы. Я бы не отказалась слегка проучить этого парня при помощи шпаги.

Мерзавец Бодуэлл злобно усмехнулся, заметив, что Дрейтон направляется к выходу. Янки попадется ему в руки и тогда получит все сполна.

– Я позабочусь о том, чтобы Николас позволил тебе разделаться с девчонкой. А Дрейтон со временем будет моим.

Все с той же злобной усмешкой Бодуэлл вышел вслед за Дамианом из игорного зала.

Глава 8

«Должно быть, он нашел другую», – печально подумала Кристина, спускаясь по лестнице несколькими днями позже. Дамиан возвращался домой под утро и совершенно трезвой походкой.

Эта мысль должна была ободрить Кристину, но почему-то этого не произошло. Дамиан продолжал терпеливо ухаживать за ней. Используя ее тягу к знаниям, он сочетал приятные прогулки с небольшими познавательными экскурсами. Лорд больше не домогался ее, и это огорчало девушку сильнее, чем его прежние настойчивые попытки уложить ее в постель.

Кристина машинально стерла пыль с блестящей поверхности буфета. Она начала понимать, что ей нравится, когда ее обнимают и целуют, но ведь это естественно. Девушке очень хотелось чувствовать, что она нужна Дамиану; это придавало ей силу.

На конец недели был назначен бал в доме Стандиферов. Кристину так волновало предстоящее событие, что она даже оживилась. За последние дни лорд Джереми и леди Серафина несколько раз наведывались к ней, давая понять, что очень дорожат ее дружбой.

Платье из янтарного шелка было расставлено в груди, однако глубокое декольте по-прежнему открывало взору ее высокую грудь. Причем швея решительно заявила смущенной этим девушке, что так теперь носят в свете, и согласилась лишь слегка украсить вырез платья кружевом.

Взглянув на свое отражение в зеркале, Кристина обмерла. Жесткий корсаж приподнял округлую грудь, тем самым, увеличив ее. Фигура же выглядела столь соблазнительно, что Кристина даже усомнилась, она ли это чувственное, прелестное создание, смотрящее на нее из зеркала.

Хотя Дамиану нравились распущенные волосы, миссис Дуглас уложила золотистые локоны в высокую прическу и украсила ее цветами. Пышная юбка, надетая поверх накрахмаленных нижних юбок, образовывала широкий круг. Подол, прихваченный в нескольких местах над пеной оборок и кружев, открывал взору носочки крошечных туфелек. Кристина не слишком разбиралась в моде, но, на ее взгляд, платье преступало все границы дозволенного. Другие могли бы сказать, что именно красота его обладательницы производила столь сильное впечатление.

Дамиан не вымолвил ни слова, увидев ее наряд. Когда Кристина появилась перед ним, его темные глаза скользнули по фигуре девушки, задерживаясь подолгу на каждой детали туалета, однако он ничем не выдал своего отношения к нему. Облаченный в светло-голубой с серебряными обшлагами камзол и такого же цвета бриджи, Дамиан выглядел как настоящий вельможа, к чему, собственно, и стремился. Напудренный парик резко контрастировал с бронзовым от загара лицом.

– Мисс Мактавиш. – Он любезно предложил ей руку.

Когда девушка приняла ее, Дамиан накрыл ладонью изящную кисть, прижав ее к атласному камзолу. Глаза, обрамленные густыми темными ресницами, удивленно взметнувшись вверх, встретились с его непреклонным взглядом и тотчас же потупились. Когда Дамиан повел ее к двери. Кристина вдруг почувствовала себя так, словно шла на казнь.

До дома Стандиферов они ехали молча, погруженные в свои мысли. Кристина не решалась узнать у Дамиана, о чем он думает, опасаясь прикоснуться к его внутреннему миру.

Дом Стандиферов был одним из современных особняков, недавно выстроенных на Пиккадилли. Огороженный внутренний двор скрывал георгианскую постройку от проезжей дороги. В конце подъездной аллеи высился величественный фасад здания, казавшегося дворцом в сравнении со старым, расположенным в Сохо мрачным домом Дрейтона.

Кристина смотрела на особняк с благоговейным трепетом. Однако Дамиан не дал ей насладиться зрелищем. Взяв девушку под руку, он ввел ее в широкий зал для приема гостей, где представил хозяину и хозяйке.

Чета Стандиферов строго придерживалась традиций. Тепло поздоровавшись с Дамианом, хозяева одобрительно посмотрели на Кристину – видимо, оттого, что их младший сын отзывался о ней с большой теплотой.

Лорд Джереми умолял Кристину подарить ему первый танец. Девушка пыталась отказаться, но леди Стандифер, выслушав доводы Кристины, решительно отвергла их.

– Мы все здесь друзья, – заявила она. – Поэтому незачем придерживаться протокола. Уверена, лорд Уэстшипхэм не станет требовать, чтобы вы просидели весь вечер на месте, и если ваша матушка одобряет…

Заметив благосклонный взгляд Дамиана, Джереми немедленно завладел рукой Кристины.

Лишь на мгновение черные глаза задержались на красивой паре. Отвесив Стандиферам легкий поклон, Дамиан обратился к их прелестной дочери:

– Леди Серафина, позвольте пригласить вас на танец.

Васильковые глаза Серафины таинственно блеснули, персиковые щечки чуть заметно порозовели. Вопросительно посмотрев на родителей, девушка приняла руку Дамиана.

От Кристины не укрылось, что всегда веселый Джереми вдруг помрачнел, увидев, как Дамиан кружит его сестру и пожирает ее глазами.

– Что случилось, милорд? Что плохого в том, что старые друзья вместе танцуют? – спросила Кристина.

– В этом, конечно, нет ничего плохого, н-но моя с-сестра в-воображает, что у нее роман с Дамианом. Он же, пользуясь этим, подливает масла в огонь, а напоследок неизменно р-развеивает ее фантазии. Едва ли сегодня что-то изменится.

Кристина пришла в возмущение. Каждый видел, что Серафина без памяти влюблена в друга своего брата. Дамиан не настолько слеп, чтобы не заметить этого. Если он не намеревался ухаживать за леди Серафиной, ему не следовало подавать бедной девушке надежду. Кристина почти не сомневалась, что безрассудный янки делал вид, будто ухаживает за Серафиной, желая позлить Джереми.

Едва замерли звуки вальса, как Дамиан подошел к оживленно беседовавшим молодым людям и подал Кристине руку.

– Теперь моя очередь, надеюсь, – холодно проговорил он.

– Ч-черт в-возьми, Д-дрейтон, что вы сделали с моей с-сестрой? – рассмеялся Джереми, но от Кристины не укрылось, что он встревожен.

– Оставил на попечение Бодуэлла, – пожав плечами, ответил Дамиан, жестом предлагая Кристине взять его под руку.

Он увлек Кристину в толпу танцующих, оставив недоумевающего Джереми одного посреди бурного веселья.

– Вы просто чудовище, – сказала Кристина.

– Это отучит его посягать на права других мужчин, – невозмутимо ответил Дамиан.

Кристина напряглась.

– Я не принадлежу вам, и вы не имеете на меня никаких прав. А Джереми – ваш друг.

– Друг, увлеченный моей любовницей, опасен. Если вы не дадите ему понять, что его ухаживания бесполезны, это сделаю я.

Кристина украдкой огляделась, желая убедиться, что никто не слышал этих отвратительных слов. Однако Дамиан, отлично знакомый с искусством флирта, вовремя понизил голос.

Кристине не удалось избежать встречи с Джереми в течение вечера, хотя она прилагала все усилия, чтобы этого не произошло. Дамиан время от времени вступал в беседы с гостями, но, если к Кристине приближался Джереми, Дрейтон тотчас же приглашал на танец Серафину.

После одного из таких моментов Дамиан неторопливо подошел к Кристине и, взяв ее под локоток, увел из зала.

– Не хотите ли немного отдохнуть? Только тогда я буду знать, что этот щенок не крутится возле вас, виляя хвостом.

– Я с удовольствием отдохну при условии, что мне не придется разговаривать с вами весь вечер. Буду просто счастлива, остаться здесь одна до конца бала. – Кристина вошла в освещенную свечами комнату, села на скамью у окна, выходившего в сад, и повернулась спиной к своему спутнику.

– Ваше желание для меня закон, любовь моя. – Дамиан бросил на нее гневный взгляд. – Мне порядком надоело приглядывать за вздорным мальчуганом. Развлекайтесь, мадемуазель. – Лорд удалился, бормоча под нос проклятия. Лучше бы он пошел с Аннабелл. Она, конечно, шлюха, зато Дамиан не сходил бы с ума, видя, как Аннабелл танцует с другими мужчинами. Как, черт возьми, уберечь эту девчонку от распутников? И почему, собственно, он должен это делать?

После ухода Дамиана комната показалась Кристине невыносимо пустой. Она ненавидела его всеми фибрами души, но при этом не могла отрицать, что он самый деятельный из всех знакомых ей мужчин. Каждое его движение было наполнено жизненной силой, создававшей почти физически ощутимое напряжение везде, где бы он ни появлялся. Без него Кристина чувствовала зияющую пустоту, которую никто, кроме Дамиана, не мог заполнить.

Кристина прижалась лбом к холодному стеклу.

Услышав сзади тихие шаги, она вздрогнула и быстро обернулась. Но, к удивлению девушки, перед ней стоял не Дамиан, а Бодуэлл.

– Если Дрейтон настолько глуп, что не обращает внимания на такое сокровище, как вы, я хотел бы воспользоваться этим и получше узнать вас, мисс Мактавиш.

Бодуэлл казался Кристине воплощением порочности. Не доверяя ему, она попыталась проскользнуть мимо него к двери, однако ей это не удалось. Бодуэлл схватил девушку за руку.

– Я искала тихое место, чтобы немного передохнуть, мистер Бодуэлл. Надеюсь, вы не станете удерживать меня. Давайте вернемся в зал. – Кристина презрительно взглянула на него.

Бодуэлл нагло усмехнулся:

– Вы очень убедительно играете свою роль, но, как только Стандиферы узнают о вас побольше, вам не позволят общаться с их возлюбленными чадами. Признаться, Дрейтон сыграл с ними злую шутку, представив свою любовницу как леди, равную им по положению. Но вам обоим следует помнить о том, что шила в мешке не утаить. Что сделает ваш любезный Дрейтон, когда все откроется? Насколько я помню, он быстро избавляется от своих любовниц.

Кристина вспыхнула от ярости, однако приняла надменный вид. Она часто видела, как это делали знатные девицы в пансионе миссис Гренобль.

– Вы сошли с ума, сэр. Пожалуйста, уберите руку, пока я не позвала на помощь. Заверяю вас, что ни лорд Уэстшипхэм, ни лорд Джереми не оставят безнаказанным ваш возмутительный поступок.

– В свою очередь заверяю вас, мадам, что пострадаете от этого только вы. Если бы Дрейтона беспокоило то, что происходит с вами, он никогда не оставил бы вас одну. Ну а теперь я хотел бы выяснить, что так чертовски привлекает его в таких холодных принцессах, как вы.

Бодуэлл привлек девушку к себе. Пахнущий виски рот крепко прижался к ее губам, заглушив крики Кристины. Когда девушка сжала зубы, Бодуэлл грязно выругался. Однажды Кристина уже убедилась в том, что кричать бесполезно. Но сейчас скорее разорвала бы это животное на части, чем позволила бы ему опозорить себя.

Поняв, что ему не добраться до обольстительных губ, Бодуэлл начал осыпать поцелуями ее щеки и шею. Жесткая щетина царапала нежную кожу, сильные руки грубо мяли тело. Кристина пнула его по голени, но это не причинило ему боли.

Грязно выругавшись, Бодуэлл повалил Кристину на диван, стоявший за портьерами, и навалился на нее всем телом.

От запаха давно немытого мужского тела к горлу Кристины подступила тошнота. Когда Бодуэлл грубо разорвал на ней корсаж, девушка чуть не вскрикнула. Кристине не верилось, что это происходит с ней снова посреди многолюдного города, чуть ли не на глазах у всего лондонского света! Это, конечно же, ужасный сон, от которого она вот-вот очнется.

Кристина яростно колотила Бодуэлла по голове и изо всех сил брыкалась, хотя ноги путались в нижних юбках. Его грубый натиск вызывал в ней только ярость и отвращение.

Когда пальцы Бодуэлла жадно коснулись ее обнаженной груди, Кристина прикусила палец, чтобы сдержать отчаянный крик. И вдруг увидела над плечом Бодуэлла сверкающие от ярости темные глаза.

– Бодуэлл, если хочешь дожить до завтра, немедленно убирайся.

Голос Дамиана, зловеще сдержанный, напоминал раскат грома. Бодуэлл вскочил, поправил одежду и, бросив на Дамиана презрительный взгляд, вышел из комнаты.

Повернувшись к стене, Кристина дрожала от рыданий. Прижимая к груди разорванный корсаж, она пыталась укрыться от всевидящих, пронзительных черных глаз.

Разразившись отборной бранью, которой позавидовал бы и бывалый матрос, Дамиан сорвал с себя камзол, присел на краешек дивана и прикрыл им вздрагивавшие плечи Кристины.

– Не будь у меня на его счет других планов, я убил бы негодяя, – мрачно пробормотал он. Поняв, что его признание не успокоило девушку, Дамиан склонился над ней. Гордая женщина, которую он не раз сжимал в объятиях, превратилась в маленькую, испуганную девочку. Его сердце разрывалось на части.

Обняв ее за плечи, Дамиан хрипло прошептал:

– Мы должны выбраться отсюда, любовь моя. Будь хорошей девочкой и позволь мне помочь тебе.

Пораженная его безупречным английским произношением, Кристина подняла на Дамиана полные слез глаза. Их взгляды встретились. Девушка успела заметить, что его лицо выразило сострадание, но оно тут же стало непроницаемым.

Звуки его голоса показались ей до боли знакомыми, и это вывело Кристину из оцепенения. Она смущенно приняла предложенную Дамианом руку и, запахнув на себе его камзол, поднялась. В эти минуты Кристине открылось многое такое, чего пока она не могла понять.

– Вам нельзя появиться в зале в таком виде. – Дамиан огляделся. Его взгляд задержался на окне и снова вернулся к Кристине.

Увидев, как испачканная кровью рука вцепилась в лацкан его камзола, Дамиан застонал и осторожно разжал ее пальцы.

– Что это, черт возьми? – Он изумленно смотрел на крошечные ранки, оставленные ее зубами.

Кристина молча попыталась вырвать у него руку. В то же мгновение Дамиан все понял. Снова разразившись проклятиями, он перевязал палец своим носовым платком.

– Весьма похвально: вы быстро извлекли урок из собственных ошибок. Полагаю, я все же убью мерзавца.

Дамиан произнес это бесстрастным тоном, хорошо знакомым Кристине. Его прикосновения были необычайно нежными, хотя она видела, что он едва сдерживает ярость.

– Если вы готовы совершить прыжок, леди, мы выберемся отсюда через это окно и уйдем никем не замеченными, – вкрадчиво проговорил он.

Кристина кивнула. Она согласилась бы на все, лишь бы не появляться в таком виде перед незнакомыми людьми.

Распахнув окно, Дамиан вскочил на подоконник и спустился вниз, затем помог спуститься Кристине. Сильные руки, крепко прижав ее на миг к мощной груди, опустили на землю.

Они пробрались через сад к заднему выходу, где Дамиан отыскал слугу и передал с ним записку с извинениями хозяину и хозяйке. Карета лорда Уэстшипхэма остановилась у крыльца как раз в тот момент, когда лорд Джереми выбежал из дома.

Голубые глаза взволнованно окинули взглядом дрожащую Кристину и ее странный наряд.

– Что случилось? – обратился Джереми к Дамиану.

– Кристине нездоровится. Советую отослать гусиный паштет на кухню. У него явно был привкус, а эта юная мисс питает к паштетам особую слабость. Передайте наши извинения родителям и скажите, что мы не могли остаться.

Ложь, так легко слетавшая с его уст, выглядела очень правдоподобно. Усадив Кристину в экипаж, Дамиан сел сам, и карета скрылась в ночи.

Как только за ними закрылась дверца, Кристина в изнеможении откинулась на бархатные подушки. У нее не было сил даже расплакаться. Она закрыла глаза. Дамиан расположился напротив нее, вытянув свои длинные ноги. – Поскольку вы никогда не простите мне тот первый случай, я не жду от вас прощения и за то, что произошло сегодня, однако хочу принести свои искренние извинения.

В его голосе слышалось не раскаяние, но что-то близкое к этому. Казалось, он размышлял вслух. Это было столь необычно, что Кристина насторожилась.

– До сегодняшнего вечера я не понимал, как оскорбительно вел себя по отношению к вам. Бодуэлл… Дьявольщина, я хотел убить его! Этого ненавистного… – Дамиан замолчал. Признав эту девушку полноправной личностью, он потерял свое обычное красноречие. Его охватила ярость. Дамиан ненавидел себя за глупость так же сильно, как Бодуэлла за подлость. – Если я чувствую себя так скверно из-за чудовищного поступка Бодуэлла, то боюсь даже представить, что сейчас чувствуете вы. Я слишком долго пренебрегал вашими чувствами, поступая как настоящий эгоист. Теперь я понимаю, что вы не созданы для той жизни, которую я пытался навязать вам. Вы достойны того, чтобы с вами обращались как с настоящей леди. Возможно, я осознал это слишком поздно. Теперь я догадываюсь, что вы все время пытались объяснить мне. От всего сердца прошу прощения за то, что был так слеп и глух.

Кристине казалось, что Дамиан так и не понял ее до конца. Однако он все же осознал, что совершил такой же гнусный поступок, как и Бодуэлл. Кристине было приятно, что Дамиан, наконец, увидел в ней настоящую леди, но ей хотелось, чтобы он признал в ней личность с такими же мыслями, мечтами и желаниями, как у него самого.

Не имея сил поддерживать беседу, но, понимая, что нужно как-то отреагировать на его слова, Кристина пробормотала:

– Благодарю вас, милорд, – и снова замолчала.

Он понял ее состояние. Дальше они ехали по темным улицам молча.

Бен Томас бесстрастно взирал на подвыпившего молодого мужчину, сидевшего в кожаном кресле перед камином. Дрейтон давно сбросил свой напудренный парик, его элегантный камзол валялся на полу, но даже в таком состоянии он выглядел все тем же сильным и независимым человеком, каким знал его адвокат. Бен терпеливо ждал.

– К черту все, Бен. Я уничтожил ее в Корнуолле. Что же мне делать теперь?

Поняв, что вопрос этот риторический, Бен, тем не менее, не удержался от ответа, вертевшегося у него на языке:

– Вы можете жениться на ней. – Дамиан взорвался, точно сухой порох:

– Разве вы не слышали, что я сказал? Девушке ненавистна даже земля, по которой я хожу, и поделом мне. Что ей еще остается? – Он быстро отхлебнул из бокала. – У меня слишком много проблем, чтобы беспокоиться еще об оставленных мною вдовушках. – Он усмехнулся. – Можете представить себе, в какой ужас придет благородная англичанка, узнав, за какого преступника вышла замуж? Ну же, Бен, включите воображение. Что, по-вашему, станет с девушкой и ее больной матерью, когда они узнают, кто я таков на самом деле? Черт, мне нужна любовница, а не жена. У вас есть предложения?

Бен налил себе выпить, но не торопился с ответом. Он был знаком с Дамианом Дрейтоном с его юных лет. Зная его разнообразные таланты и целеустремленность, адвокат понимал, что возражать ему бесполезно. Задавшись какой-то целью, Дрейтон непременно добьется своего. Или умрет. На сей раз последнее казалось более вероятным. То, что девушка так растревожила его душу, говорило о многом. Дамиан никогда не позволил бы случайной женщине путаться у него под ногами. Он считал женщин существами, предназначенными для безоговорочного выполнения его прихотей. Бену хотелось познакомиться с девушкой, которая, наконец, открыла Дамиану глаза. Однако Дрейтон не из тех, кто долго копается в себе. Он – человек действия.

Отхлебнув из бокала, Бен, наконец, сказал:

– Вам надо отыскать дядю девушки. Если вам удастся убедить его не вызывать вас на дуэль…

Поднявшись с кресла, Дамиан взял с каминной полки коробку с сигарами.

– Похоже, он исчез с лица земли. У меня слишком мало времени. Если я не отыщу его в ближайшее время, мне придется отослать девушку в Корнуолл.

– Или сделать своей любовницей? – тихо предложил Бен, уловив в его голосе сожаление.

Глядя на огонь, Дамиан вспомнил, как в янтарных глазах вспыхнула надежда в ответ на обещание весьма сомнительной свободы. Он мог заставить девушку, но не хотел этого делать.

– Она станет кому-нибудь доброй женой, но никогда не будет хорошей любовницей. Отыщите ее дядю, Бен, сделайте это для меня.

Глава 9

Кристина застала Дамиана у постели своей матери. Он рассказывал больной о недавнем бале. У девушки отлегло от сердца. Она сама уклонялась от вопросов матери, чтобы скрыть от той печальный исход вечера, но Дамиан вновь пришел ей на помощь, выручив своим беспечным враньем.

Элеонор Мактавиш взглянула на дочь, и ее глаза заблестели от гордости. Последнее время она чувствовала себя гораздо лучше.

– По словам Дамиана, ты имела необычайный успех. Жаль, что я не видела этого. Твой отец так гордился бы тобой.

Кристина невольно вздрогнула, но заставила себя улыбнуться. Темные глаза бесстрастно отметили, как трудно ей это далось. Через мгновение Дамиан поднялся, чтобы откланяться.

– Не буду утомлять вас, мадам. Мне надо поговорить с вашей дочерью. Позволите мне ненадолго похитить ее?

Элеонор кивнула. Кристина не успела опомниться, как оказалась в маленькой гостиной.

– Милорд? – вопросительно произнесла она.

Дамиан очнулся от мрачных мыслей и даже просветлел, взглянув на прелестное личико Кристины. В своем муслиновом платье, с золотистыми локонами, каскадом ниспадавшими на спину, она казалась тоненькой ивовой веточкой, согнувшейся под тяжестью непосильной ноши. Только безумец мог вообразить, что эта девушка сможет выполнять обязанности, которые даже более искушенной женщине внушили бы отвращение. Желание помутило его рассудок. Он должен исправить свою ошибку, и немедленно.

– Я взял на себя смелость лично написать вашему дяде, – спокойно начал Дамиан. – Вам нужен надежный опекун, поскольку я для этого не гожусь. Мне известна история семьи вашей матушки и то, что родственники отнеслись неблагосклонно к Аргусу Мактавишу. Однако не понимаю, почему дела давно минувших дней должны отразиться на вашем будущем.

Кристина была ошеломлена. Дамиан знал о ней все, но не рассказывал о себе ничего! Кто же он на самом деле? Какое-то смутное воспоминание из вчерашнего вечера мучило ее, но постоянно ускользало. Так продолжалось все утро. Кристина пожала плечами, стараясь не думать об этом, и гордо вздернула подбородок.

– Спасибо за внимание, милорд, но за последние два года я привыкла заботиться о себе сама, поэтому в состоянии делать это и впредь. Теперь, когда мама выздоравливает, я начну подыскивать себе подходящее место. Не беспокойтесь обо мне.

Дамиан поморщился, поскольку она упорно продолжала называть его «милорд».

– Я бы предпочел, чтобы вы не возвращались в Корнуолл. Я запятнал вашу репутацию, и возвращение лишь ухудшит положение. Мы обсудим это позже, когда прибудет ваш дядя. Надеюсь, он откликнется на мое приглашение.

Кристина вздохнула и, подойдя к окну, посмотрела на окутанные туманом серые улицы.

– Я выросла в провинции. Там мой дом, милорд. Впечатления городской жизни быстро изгладятся. Возможно, вы были правы, сказав, что я слишком много взяла от отца. Он любил Корнуолл, море и никогда не променял бы их на Лондон. Теперь я понимаю почему.

Кристина не заметила, что Дамиан приблизился к ней, пока он не положил руку ей на плечо. На его ладони были мозоли от тяжелой работы. Она не замечала этого прежде.

– Я понимаю ваши чувства. Иногда мне хочется, чтобы под ногами качалась палуба, а соленый ветер обдувал лицо, но все мы должны делать то, чего требует от нас жизнь. – Он помолчал. – У нас в запасе еще несколько дней, мисс Мактавиш. Не согласитесь ли сопровождать меня в течение этого времени в прогулках по городу?

Волнующий образ человека в маске на мгновение возник перед глазами Кристины и тут же исчез. Она не могла в это поверить. Однако рука, лежавшая на ее плече, давала странное ощущение защищенности.

– С удовольствием, милорд… – Заметив кислое выражение его лица, она поспешно исправила ошибку: – Дамиан. Не сочтите это дерзостью, но мне хотелось бы попросить вас об одолжении. – Дамиан кивнул, и Кристина смело продолжила: – Я не рискнула бы вторгаться в ваш кабинет, но служанки, собирая мои вещи, не положили бумагу для записей. Если бы они оставили всю мою одежду, я не сожалела бы о ней так, как о бумаге.

– Пожалуйста, возьмите в кабинете всю бумагу, какую только найдете.

Кристина поблагодарила его и вздохнула с облегчением, когда он ушел. Она не понимала, в какую игру играл янки, но точно знала, что это было опасно.

Теперь Кристина сопровождала его по вечерам, и ей нравились эти совместные прогулки. После того как Дамиан принес свои извинения, Кристине стало легче с ним. Ей доставляло удовольствие обмениваться впечатлениями с Дамианом, и от него она узнала о Лондоне и колониях гораздо больше, чем в пансионе миссис Гренобль.

Однако стоило ей завести разговор о войне, объявленной Англии колониями, и о роли в ней самого Дамиана, как он мрачнел и внезапно умолкал. Куда охотнее Дамиан обсуждал постоянный рост налогообложения, а также ограничения на торговлю и промышленность, побудившие колонистов начать мятеж. Он говорил о неутешительном положении дел обеих армий, но избегал давать этому оценку, а уж тем более не касался участия своей семьи в этой ожесточенной войне. Кристина не раз слышала о богатых колонистах, преданно помогавших британским войскам, и предполагала, что Дамиан принадлежит к их числу. Однако в ее душу закралось сомнение, когда она выслушала его убедительные доводы в пользу другой стороны.

Поняв, что сказал слишком много, Дамиан переменил тему разговора и во время других прогулок старался не упоминать о политике. Он объезжал город как человек, навсегда прощавшийся с ним, подолгу задерживался в парках, милых магазинчиках и кофейнях. Кристину часто удивлял его выбор маршрута, но она ни о чем не спрашивала, когда они часами колесили по улицам вокруг Ковент-Гарден.

Дамиан по-прежнему куда-то исчезал по вечерам и возвращался домой лишь на рассвете. Кристина постепенно привыкла к тому, что звук его шагов раздается за ее дверью, когда первый свет зари бросает серые тени на стены комнаты. Иногда он на мгновение останавливался у двери, и Кристина всякий раз задерживала дыхание, но Дамиан продолжал свой путь, иногда сильно пошатываясь.

Джереми и его сестра часто навещали Кристину, но Дамиан больше не устраивал званых обедов. Едва ли он вообще замечал, что друзья наведывались в его дом. Дамиан либо спал, либо отсутствовал, когда они приезжали. Кристина испытывала облегчение оттого, что все происходило именно так, и совершенно не чувствовала вины, видя разочарование Серафины.

Благодаря героическим усилиям миссис Дуглас слуги навели в доме порядок, и теперь Кристина иногда тихо проскальзывала к высокому бюро в библиотеке, где обнаружила большой запас бумаги. Последние несколько недель она не вела записей, а между тем впечатления так и просились на бумагу.

Увидев золотоволосую головку, склоненную над столом, Дамиан замер в дверях. В этот ранний вечерний час солнце проникало сквозь высокие окна библиотеки, высвечивая кружившиеся в воздухе пылинки, которые исполняли причудливый танец над копной золотистых локонов Кристины. Дамиан зачарованно смотрел, как старое гусиное перо стремительно летает над бумагой.

Всего день назад он нашел один из таких листков, смятый и выброшенный в корзину для мусора. Дамиан аккуратно разгладил его и прочел описание инцидента, происшедшего между слугами. Кристина с поразительной точностью передала характеры людей, поэтому Дамиан ярко представил себе это незначительное событие.

Ему очень хотелось посмотреть, что же выводит эта изящная ручка на сей раз, но он не осмелился подойти к девушке. Чувство невосполнимой утраты охватило его при взгляде на хрупкую фигурку Кристины. Он сам лишил себя возможности получше узнать эту гордую девушку. Горечь вины терзала его. Долг перед отечеством препятствовал осуществлению личных интересов. Дамиан уже собирался уйти, но тут Кристина подняла голову.

Она увидела стоявшего в дверном проеме Дамиана. Его смуглое лицо было печально, темные глаза с тоской смотрели на нее.

– Милорд? – тихо сказала она.

На Дамиане была сорочка с широкими рукавами и белоснежным шейным платком. Мощные плечи натянули тонкую ткань. Казалось, он о чем-то задумался.

– Прошу прощения, мисс. Я размышлял о жизни, которую избрал. Порой невыносимо трудно помнить о том, что принципы важнее живого человека. Извините, что потревожил вас.

Со странным затравленным выражением лица он повернулся и вышел. Кристина едва сдержала желание броситься вслед за ним и выяснить, в чем причина его душевного состояния. Ее сердце тревожно забилось.

Кристине осталось провести в этом доме лишь несколько дней. Близился час, когда ей придется навсегда расстаться с Лондоном и обречь себя на бедность и одиночество в Корнуолле. Никогда уже она не увидит этого загадочного человека. Когда-то Кристина хотела, чтобы так и случилось, но теперь… Девушка тряхнула головой, пытаясь избавиться от смущавших ее мыслей. Все еще ненавидя Дамиана, она начала понимать, что в нем таятся глубины, незаметные поверхностному взгляду.

Мать по-прежнему внушала ей опасения. Кристина строго следила за тем, чтобы выполнялись все рекомендации врача: полный покой, отменное питание и отдых. Миссис Мактавиш медленно выздоравливала. Тем не менее, у нее пока не было сил долго сидеть в постели, она все еще нуждалась в постоянной опеке. «Как мама будет чувствовать себя, вернувшись в Корнуолл?» – с тревогой глядя на мать, думала Кристина.

Девушка надеялась на скорый приезд дяди. Надо лишь проявить терпение. Возможно, лорд позволил бы им немного задержаться здесь.

За ужином она продолжала размышлять об этом. Дамиан был удивительно молчалив весь вечер. Кристину больше не смущал его внимательный взгляд, ей нравились разговоры, которые они обычно вели за трапезой, перед тем как Дамиан куда-то исчезал на всю ночь. Но сейчас оба молчали.

Дамиан, сжимая сильными пальцами тонкую ножку бокала, взбалтывал вино и рассеянно смотрел, как оно стекает по стенкам. Боковым зрением он видел склоненную голову Кристины. В свете свечи она казалась особенно юной и беззащитной. Дамиан в который раз удивился тому, как посмел сделать этому прелестному созданию такое гнусное предложение. Возможно, это жизнь в колониях оказала пагубное воздействие и ожесточила его сердце. И все же он не считал Кристину слабой. Она очень отличалась от тех кисейных светских барышень, которым ему приходилось уделять внимание. Несмотря на ранимость, эта девушка никогда не жаловалась и не впадала в отчаяние, усугубляя тем самым реальность. Дамиан восхищался ее отвагой, хотя и не осмеливался признаться в этом себе.

– Я не слышал, чтобы вы пели или музицировали после того вечера, Кристина. А между тем клавесин отлично настроили, и звучит он отменно. Не сыграете ли для меня после ужина?

Янтарные глаза настороженно посмотрели на него.

– Если угодно.

Дамиан чуть заметно улыбнулся.

– Жаль, что у вас нет такого инструмента в Корнуолле. Музыка не только развлекает, но и успокаивает.

– Я пока не решила окончательно, вернусь ли в Корнуолл, – пробормотала Кристина.

Хрустальный бокал дрогнул в руке Дамиана, и на белоснежной скатерти появилось красное пятно. Сердце Дамиана радостно забилось. Он лихорадочно обдумывал, как нарушить затянувшуюся паузу.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить вас от Бодуэлла, если вы останетесь, но приготовьтесь к тому, что высшее общество не примет вас.

– Это меня не интересует, – печально ответила Кристина, боясь встретиться с ним взглядом. Она сама удивилась своим словам, хотя и знала, что это правда. Ничто не удерживало ее в Корнуолле. Зачем же ей возвращаться туда?

Дамиан похолодел от недоброго предчувствия, слыша, как срывается от волнения ее голос, но если ему осталось жить лишь несколько месяцев, почему бы не провести их так, как хочется? Кристине будет лучше, когда он исчезнет. Но все же он не мог позволить молодой девушке принять такое безрассудное решение.

– Если вы решитесь остаться, мужчины без устали будут говорить о вас, и, боюсь, не в той манере, к какой вы привыкли. Надеюсь, вы согласитесь сопровождать меня в поездках в парк, театр или в те дома, где джентльменов принимают вместе с их любовницами. Я мечтаю не о скрытой любовной связи, а хочу, чтобы мы постоянно были на виду.

Кристина, залившись краской, не смела, поднять глаза на мужчину, так спокойно обсуждавшего с ней подобные проблемы. Она считала, что презрение людей вынести, не так трудно, как то, что к нему приведет. Унижение, пережитое ею, травмировало ее куда сильнее, чем болтливые языки и недоброжелательные взгляды.

– Я пока ничего не решила. – Кристина свернула и положила на стол салфетку.

В душе Дамиана затеплился луч надежды. Он опасался ускорять события. Поднявшись, Дамиан предложил девушке руку, и они перешли в гостиную.

Кристина села за клавесин и начала играть. К удивлению девушки, Дамиан расположился рядом с ней.

Перехватив ее вопросительный взгляд, он пробежался пальцами по клавишам.

– Я когда-то немного играл. Полагаю, мы могли бы сыграть дуэтом.

Кристина уже перестала удивляться талантам этого мужчины. С каждым днем он открывался для нее с новой, неожиданной стороны. Кивнув, она заиграла мелодию, которую можно было исполнять в четыре руки.

Глубокий баритон янки был необычайно красив. После того как они сыграли пару мелодий, Кристина постепенно привыкла к его волнующей близости. Манера их исполнения существенно разнилась, выявляя несходство характеров.

Раздраженная его замечанием, что она играет слишком медленно, Кристина в отместку исполнила вступление к «Глупому янки». Дамиан ошеломил ее тем, что подхватил припев, а затем спел забавный куплет, который она никогда не слышала.

Чтобы последнее слово осталось за ней, Кристина пропела довольно обидную версию песенки.

Рассмеявшись, Дамиан продолжил ее вызывающим куплетом, заставив девушку покраснеть.

Они вместе спели припев, после чего от души рассмеялись. Кристина не успела опомниться, как оказалась в руках Дамиана и их губы лихорадочно слились в поцелуе.

И не думая вырываться из его объятий, она вцепилась в лацканы камзола. Кристина таяла от блаженства. Его мускусный запах одурманил ее, сердце неистово колотилось.

Когда их уста разомкнулись, девушка спрятала лицо на груди Дамиана.

– Я никогда не слышал, как ты смеешься, любимая, – пробормотал он. Ее гибкое юное тело прижималось к нему, рождая в нем неистовое желание. – Ты слишком молода, чтобы быть такой серьезной.

Кристина осторожно освободилась из его объятий.

– Иногда я чувствую себя столетней старухой, хотя раньше любила смеяться.

– До того, как умер отец? – Темные глаза внимательно следили за ней, желая запомнить каждую черточку, каждый взмах длинных ресниц.

Кристина еще никогда и ни с кем не говорила о смерти отца. На глаза навернулись слезы.

– Кажется, я догадываюсь, кто убил твоего отца. – Кристина устремила на него напряженный взгляд, но Дамиан покачал головой. – Открыть его имя слишком опасно. Полагаю, этот же человек виновен в изгнании моего отца. Я найду его, но месть не вернет тебе отца. Ты должна думать о том, что снова сделает тебя счастливой. Твой отец хотел бы этого.

Янтарные глаза блестели от слез.

– Откуда вы знали моего отца? – робко спросила она.

– По воле случая, мы вступили в переписку после смерти моего отца. Я видел Аргуса Мактавиша всего один раз, но по его письмам и поступкам понял, что это хороший человек с сильным, решительным характером. Ты многое взяла от него, Кристина.

– Отец всегда баловал меня и мать. Лишь теперь я поняла это. Но я научусь делать все сама. Я смогу.

Дамиан подавил улыбку, увидев, как вызывающе она вздернула восхитительный подбородок.

– Сможете, если постараетесь. Но как вы собираетесь это проделать: улыбаясь или хмурясь? – Он снова перешел с ней на вы. – У вас в запасе несколько дней. Обдумайте все хорошенько.

Кристина кивнула, все еще чувствуя на губах его пламенный поцелуй. Последние дни янки проявлял чудеса благородства. Едва ли это продлится долго. А между тем ее решимость слабела с каждым днем.

Дамиан поднялся и поцеловал ее в щеку.

– Мне пора. Хорошенько обдумайте все. Я смирюсь с любым вашим решением.

В изысканно обставленной комнате, выходившей окнами на Темзу, двое мужчин курили длинные трубки, и в воздухе висел едкий запах табака. Тот, что постарше, вальяжно полулежал на кровати, утопавшей в черных атласных подушках, и украдкой изучал молодого собеседника.

– Так сколько, говоришь, он проиграл в карты? – Его непроницаемые глаза внимательно следили за собеседником, расположившимся на золотистом бархатном диване.

– Я слышал, что тысячу фунтов или больше того. Не знаете, где он достает деньги? Его дом того и гляди развалится, а он разъезжает по Лондону на прекрасных лошадях. Да и девица обходится ему недешево. – Сероглазый молодой мужчина глубоко затянулся дымом и выпустил его, улыбаясь от удовольствия.

– Ясно одно: это досталось ему не от его дорогого папочки. Мы выдоили из них все что можно, – лениво отозвался Николас, но его практичный ум работал так же деятельно, как всегда. – Возможно, он следует семейной традиции. Дела старого Ансона шли довольно хорошо для задавленного налогами колониста.

Собеседник выпустил колечко дыма.

– Не хотите войти к нему в долю или позабавиться с девицей?

– С девицей? – Суровые черты осветились задумчивой улыбкой, на мгновение преобразив когда-то красивое лицо, отмеченное печатью разврата.

– Это шлюха, которую он нашел в провинции и представляет всем как леди. Кажется, она и сама почти поверила в это. Он повсюду таскает ее с собой и представляет обществу. Со стороны выглядит очень забавно. Видимо, он немало посулил ей, и ему это дорого обойдется.

– Шлюха? – Разочарованный Николас выбил трубку в тарелку с остатками пищи. – Нет, так до него не добраться. Тебе придется сделать это для меня, Бодуэлл. – Николас улыбнулся, заметив, что собеседник насторожился.

– Что «это»? – Бодуэлл вопросительно уставился на хозяина.

– Ничего такого, чего бы не одобрила Милашка Пэтти. Кстати, она ждет тебя в другой комнате. – Николас вытащил из-за пояса длинный нож с острым, как бритва, лезвием и начал бесстрастно подрезать ногти. – Ты был слишком груб с ней в прошлый раз: у нее до сих пор осталось несколько синяков, а от пореза на губе, возможно, останется шрам. Тем не менее, она утверждает, что ей нравится в мужчинах такая жестокость. Таких классных шлюх днем с огнем не найти.

Бодуэлл что-то пробормотал себе под нос, но глаза его жадно заблестели.

– Они все обожают, когда им устраивают небольшую выволочку. Но Пэтти, теперь…

– А теперь послушай, что нам надо сделать, – снова заговорил Николас.

Глава 10

Кристина слышала, как часы на лестнице пробили три раза. Она ненадолго задремала после отъезда Дамиана, но то и дело просыпалась.

Девушка не находила себе места. Из-за проклятого янки в ней вспыхнуло желание, которое и теперь терзало ее. Неужели она обречена вечно мучиться от неутоленной страсти, вспоминая его поцелуи?

Ах, если бы он довольствовался лишь поцелуями! Но ему этого мало! Кристина до сих пор дрожала от страха при мысли о том, что он снова овладеет ею. Охваченная противоречивыми чувствами, она ворочалась в постели и надеялась на чудо.

Сквозь открытое окно девушка услышала звук шагов бегущего человека. Влажный и холодный воздух напомнил ей о Корнуолле. Кристина решила встать и закрыть окно. Лондон не похож на Корнуолл. Кто знает, что происходит под окнами ее спальни?

Звук шагов по булыжной мостовой на мгновение замер, после чего неистово забарабанили в дверь. Знакомый свист неожиданно прорезал ночную тишину. Кристина замерла, узнав этот свист. Вскочив с кровати, она схватила свечу и халат. До нее вдруг дошло то, что давно следовало понять.

Дрожащими руками Кристина зажгла свечу и, запахнув халат, бросилась в прихожую. Между тем барабанить в дверь перестали, но кто-то отчаянно пытался поднять щеколду, что было невозможно.

Сбежав по лестнице, Кристина попыталась поднять тяжелую дубовую щеколду.

– Позвольте мне, мисс. – Услышав зычный голос дворецкого, девушка с облегчением вздохнула и посторонилась.

Дверь распахнулась, и в дом ввалился лорд Уэстшипхэм. Его белоснежный платок был испачкан кровью, лицо – белое как мел. Дженкинс подхватил его и поддерживал, пока Кристина закрывала дверь.

– Вы поможете ему подняться наверх? – Кристина с ужасом посмотрела на кровь, струившуюся из плеча, к которому Дамиан прижимал платок.

– Проклятие! Спрячьте меня на половине слуг. За мной гонятся и скоро будут здесь, – глухо пробормотал он.

Только теперь Кристина заметила знакомую темную накидку, наброшенную на его плечи, и притороченную к поясу шпагу. И сразу поняла все.

– Отведите милорда в мою комнату, – сказала она Дженкинсу. – А я поищу, чем перевязать рану.

Когда Кристина вернулась в комнату с перевязочным материалом, Дженкинс уже уложил хозяина на кровать и стянул с него сапоги. «Куда же подевался жеребец разбойника?» – подумала она.

С помощью Дженкинса Кристина приподняла кровоточащее плечо Дамиана и разрезала камзол и сорочку. Как только девушка отняла от раны платок, хлынула кровь. Услышав испуганный возглас Кристины, Дамиан приоткрыл глаза и криво улыбнулся.

– Чертовски кровавое зрелище, не так ли? Перевяжите на скорую руку, чтобы остановить кровотечение, и я уйду, – чуть слышно пробормотал он.

– Забудьте об этом, – ответила Кристина. – Принесите мне бутылку бренди, Дженкинс, и уберите эти лохмотья. Его светлости нужна другая одежда.

Дворецкий вышел. Когда Кристина начала промывать рану, Дамиан от боли снова закрыл глаза. Смыв кровь, девушка увидела глубокий, ровный разрез почти до самой кости. К счастью, были повреждены лишь мягкие ткани.

– Кристина, сыщик с Боу-стрит[4] выследил меня, – прошептал Дамиан сквозь зубы. – Думаю, Бодуэлл выдал им мое имя, и они в любую минуту могут нагрянуть сюда. Вам придется помочь мне уйти отсюда.

Не успела она ответить, как появился Дженкинс, и девушка обратилась к нему:

– Облейте одежду милорда бренди и разбросайте ее по полу, а оставшееся спиртное дайте мне. Если постучат в дверь, не открывайте сразу, сделайте вид, что спали. Впустив их в дом, задержите внизу до тех пор, пока не спущусь я. Вы меня поняли?

Дженкинс кивнул и вышел.

Дамиан открыл глаза и посмотрел на девушку.

– Вы уверены, что поступаете правильно? – спросил он.

– Да.

Убедившись, что она вполне отдает себе отчет в своих действиях, Дамиан немного успокоился.

От громкого стука в дверь Кристина вздрогнула, но тут же снова занялась раной. Осторожно промыв ее, и остановив кровотечение, она приложила к ней чистую ткань. Чтобы осуществить задуманное, нельзя было накладывать повязку.

– Дамиан, милорд, вы слышите меня? – прошептала Кристина, когда из прихожей донеслись громкие мужские голоса.

Его глаза снова открылись и внимательно посмотрели на девушку.

– Повернитесь так, чтобы скрыть рану. Сможете?

Он кивнул. Накинув на Дамиана одеяло, чтобы скрыть бриджи, Кристина оставила открытой лишь верхнюю часть туловища.

Мешкать больше было нельзя. Молясь о том, чтобы кусок ткани не съехал с раны до того, как она вернется, девушка поспешила вниз.

Как только золотовласая богиня появилась на лестнице, стоявшие в прихожей мужчины притихли и устремили на нее взгляды. Сразу же узнав среди незваных гостей Бодуэлла, Кристина почувствовала леденящий страх. Другие мужчины были ей незнакомы, но она безошибочно угадала среди них сыщика с Боу-стрит. Этот невысокий, лысоватый человек был одет в отличие от своих спутников в простой невзрачный сюртук.

Кристина изобразила удивление.

– Что это значит, Дженкинс? – тихо спросила она. Поняв, к чему клонит девушка, слуга, прежде чем ответить, незаметно кивнул ей.

– Полагаю, произошло какое-то недоразумение. Эти джентльмены утверждают, что имеют разрешение потревожить его светлость в любое время ночи, мисс.

Кристина посмотрела на мужчин.

Двое явно смутились от ее пристального взгляда. Бодуэлл держался нагло и многозначительно ухмылялся.

Четвертый, с живыми голубыми глазами и одного роста с Кристиной, сразу нарушил молчание.

– Джек Хастингс, сыщик с Боу-стрит, мэм, – представился он. – Эти джентльмены утверждают, что его светлость совершил вооруженное нападение и убийство в районе Ковент-Гарден сегодня вечером. Я прибыл сюда, чтобы получить разъяснения.

Покончив с формальностями, голубоглазый улыбнулся, сунул руки в карманы свободного коричневого сюртука и выжидательно посмотрел на прекрасную леди.

Кристина вопросительно посмотрела на дворецкого, словно неуверенная в том, что правильно поняла мужчину.

– Этот джентльмен утверждает, что он сыщик с Боу-стрит, мисс, и имеет указание обыскать дом, – проговорил дворецкий.

– Мисс Мактавиш, если вы позволите этому человеку пойти по следу, оставленному кровью Дрейтона, недоразумение тотчас же прояснится. Смею утверждать, что раненый укрылся в какой-нибудь из дальних комнат. Разрешите нам обыскать дом.

Беспеременный тон Бодуэлла смутил его спутников. Кристина же, понимая, что промедление грозит Дамиану потерей крови, решила ускорить ход событий, пока они не вышли из-под контроля.

– Насколько я понимаю, у этих джентльменов нет разрешения на обыск, не так ли, мистер Хастингс? – холодно осведомилась она.

– Вы правы, сударыня.

– Хорошо, мистер Хастингс. Если вы последуете за мной, я докажу вам, сколь чудовищны обвинения, выдвинутые против его светлости. Но при одном условии: пусть эти джентльмены останутся здесь. – Ее янтарные глаза задержались на Бодуэлле, обдав его холодом. Спутники Бодуэлла отошли от него в сторону, словно стыдясь знакомства с ним.

Хастингс кивнул.

– Спасибо, мэм… Мисс Мактавиш, – поспешно добавил он.

Жестом, указав на широкую лестницу, Кристина пригласила сыщика следовать за собой. Вскоре стройная фигурка девушки и приземистый мужчина скрылись из вида.

Остановившись перед дверью своей спальни, Кристина позволила сыщику осмотреться. Его явно поразила изысканность полированных дверей и шелковых драпировок. Работа редко приводила Хастингса в дома титулованного дворянства.

– Мистер Хастингс, могy ли я взять с вас слово, что увиденное вами не выйдет за пределы этого дома? – спросила девушка.

– Но, мэм, мисс Мактавиш, если дело дойдет до суда… – Сыщик колебался, опасаясь получить отказ, а вместе с тем, не желая поступиться долгом.

– Судя по всему, до суда не дойдет. Лорд Уэстшипхэм не виновен в тех преступлениях, которые ему приписывают. Правда, за ним водятся кое-какие грешки, вероятно, весьма распространенные и известные вам по опыту работы, мистер Хастингс.

С этими словами Кристина распахнула дверь, открывая взору сыщика скандальное зрелище.

Смятая одежда Дамиана, пропитанная запахом бренди, в беспорядке валялась на полу. Полуприкрытый простыней, загорелый лорд распластался поперек женской кровати. Пьяный храп разносился по комнате. Казалось, пьяный повеса забылся сном в постели любовницы после бурно проведенной ночи.

Голубые глаза сыщика с недоумением обратились на девушку.

Кристина вызывающе вздернула подбородок.

– Как видите, мистер Хастингс, он не святой, н-но и не уб-бийца.

– Он провел с вами весь вечер? – Сыщик не скрыл разочарования, когда Кристина кивнула.

– Из разговора я поняла, что убийца был р-ранен. Надеюсь, теперь вы убедились, что его св-ветлость явно не тот, кого вы ищете?

– Вы совершенно правы, сударыня.

Девушка прикрыла дверь, и ее лицо приняло задумчивое выражение.

– А может, те джентльмены хотели сыграть с ним злую шутку? – прошептала она. – Его светлость недавно похвалялся, будто заставил мистера Бодуэлла основательно поволноваться. Тогда я не придала этому значения. Не мог ли мистер Бодуэлл оклеветать его светлость из мести?

Хастингс нахмурился, размышляя над словами девушки. Мужчина, распростертый на кровати, был так пьян, что не смог бы двинуться с места. Почему же тогда те джентльмены утверждали, что он был там, куда ему, конечно, не удалось бы добраться. Взглянув на взволнованную девушку, сыщик сказал:

– Не беспокойтесь, мисс Мактавиш. Раз так, я навсегда отобью у них охоту лгать.

С этими словами Хастингс решительно направился к лестнице, а Кристина вошла в свою спальню. Дамиан бросил на нее насмешливый взгляд.

– Вы так самозабвенно лгали, мисс Мактавиш. Думаете, я кого-то убил?

– Вы совершаете столько глупостей, что я не удивлюсь, если среди них окажется и убийство, милорд. Лежите здесь, пока они не уйдут. Представляю, в какую ярость придет Бодуэлл, если он действительно застал вас за столь ужасным деянием.

– Он осмелился прийти сюда? Да я убью этого мерзавца! – рявкнул Дамиан, но, заметив испуг Кристины, гораздо мягче спросил: – Вы отдаете себе отчет в том, что сделали?

Кристина кивнула.

– Я не уверена в том, что сыщик с Боу-стрит способен держать язык за зубами, особенно когда такие, как Бодуэлл, стоят у него над душой.

– У вас есть еще время уехать отсюда, – резко возразил Дамиан.

– В этом нет смысла, милорд. Дело сделано.

– Значит, вы приняли решение? – взволнованно прошептал он.

– Да, милорд.

Дженкинс постучал в дверь, и, когда он вошел, Дамиан сказал:

– Помогите мне сесть, чтобы леди наложила эту чертову повязку.

Кристина сменила пропитавшуюся кровью ткань на свежую и закрепила ее повязкой, после чего раненый снова опустился на подушки. Дженкинс взволнованно взглянул на хозяина.

– Не послать ли за врачом, милорд?

– Нет, это опасно. Возможно, они следят за домом. Я сам съезжу к нему утром.

– Не помочь ли вам добраться до вашей спальни, милорд? – спросил дворецкий.

– Его светлость останется здесь, Дженкинс. Нужно, чтобы прекратилось кровотечение. Вероятно, врач настоял бы на том, чтобы его светлость какое-то время не двигался.

Дженкинс с сомнением покосился на хозяина. Тот кивнул.

– Идите, Дженкинс… и спасибо за все. – Поклонившись, пораженный дворецкий вышел, оставив молодых людей наедине.

– Вы уверены, Кристина?

Моя в тазу дрожащие руки, девушка избегала смотреть на Дамиана.

– Я ни в чем не уверена, мистер Разбойник. – Она прерывисто вздохнула. – Можете объяснить мне, что произошло?

– Не сейчас, Кристина. Утром. Ложитесь в постель, я не хочу расстраивать вас, – ласково сказал Дамиан, удивляясь тому, что судьба улыбнулась ему в тот самый момент, когда с ним случилась беда.

Кристина вытерла руки и заперла дверь. Она понимала, что должна преодолеть свои страхи и более подходящая возможность для этого едва ли представится. Если она по-прежнему будет бояться того, что происходит между мужчиной и женщиной, то никогда и никому не сможет стать хорошей женой. Так зачем же отказывать ему?

Поняв, что Дамиан и благородный разбойник – одно и то же лицо, Кристина испытала облегчение. То, что это располагало ее к Дамиану, она, конечно, считала безумием, однако бескорыстная доброта и беспричинная нежность разбойника невольно внушали доверие к нему.

Тихо приблизившись к постели, Кристина задула свечу. Ее шелковый халат соскользнул на пол, когда она опустилась на мягкую перину.

Дамиан взял руку девушки в свою.

– Это был смелый поступок, любовь моя.

– И весьма опрометчивый, – насмешливо заметила она.

– Да, но в большей степени смелый. Я не был уверен в вашей храбрости и преданности. Другая, не раздумывая, отправила бы меня на виселицу, да еще посмеялась бы от души.

– Спасибо за комплимент, милорд. Если бы я хотела отправить вас на виселицу, то позволила бы обыскать дом. Надеюсь, теперь вы не сомневаетесь в моей верности.

Этот тихий разговор со странным мужчиной, лежавшим в ее постели, разволновал Кристину, и она поспешила закончить его:

– Пора спать, милорд.

– Полагаете, я усну в такой ситуации? – усмехнулся Дамиан, но вскоре Кристина услышала его глубокое дыхание, и сама погрузилась в сон.

Глава 11

Проснувшись, Кристина обнаружила, что лежит в постели одна. Однако примятая подушка и пятно крови на простыне убедили ее в том, что события прошлой ночи не были сном. Вторая ночь, проведенная с Дамианом, была не столь ужасной, но более тревожной. Что же последует дальше?

Боясь даже думать об этом, девушка поднялась и умылась. Она не осмелилась просить слуг приготовить себе ванну, боясь, что они уже обо всем узнали. Как ей посмотреть теперь в глаза грозной миссис Дуглас? При мысли об этом Кристина затрепетала. Ночью Дамиан назвал ее смелой, но сейчас она о себе этого бы не сказала.

Кристина стала поспешно одеваться, желая поскорее узнать, что происходит внизу. Может, она зря спасла янки от виселицы? Такое злодеяние не должно остаться безнаказанным.

Однако Дамиан знал ее отца, догадывался, кто его убил, и предлагал средства, необходимые для лечения матери. Девушка понимала, что сейчас он ее единственный друг. Лорд Джереми и леди Серафина, конечно, очень милы, но они ничего не знают о ней. Янки знает все. Это было важно, хотя Кристина не могла бы объяснить почему.

Громкий стук в дверь прервал ее размышления.

Как только она откликнулась, Дамиан вошел в комнату и окинул девушку жадным взглядом.

Смущенная и одновременно разгневанная этим бесцеремонным взглядом, Кристина густо покраснела.

– Вы довольны вашим приобретением, милорд? – язвительно спросила она.

– Принимая во внимание ситуацию, вы вполне могли бы называть меня Дамиан, дорогая. К тому же я еще не приобрел вас. В сущности, именно по этому поводу я и зашел столь не вовремя или, напротив, весьма вовремя, судя по вашему умопомрачительному виду.

Сделав шаг вперед, Дамиан заметил, что на ее лице отразились страх и нерешительность. Окна спальни смотрели на запад, поэтому в это время дня здесь было не слишком светло, однако и такое освещение позволяло ему оценить ослепительную красоту стоявшего перед ним испуганного создания. Розовая восхитительная кожа так и манила прикоснуться к ней, золотистый пушок, покрывавший обнаженные руки, словно умолял, чтобы его погладили, но испуганные янтарные глаза невольно удерживали Дамиана на месте.

Его лицо вдруг исказила гримаса боли, и он приложил руку к раненому плечу.

Кристина тут же бросилась к Дамиану и ощупала повязку сквозь тонкую ткань рубашки.

Прежде чем она успела понять, что это лишь уловка, Дамиан уже обнял ее и осыпал поцелуями прекрасное лицо и шею.

У Кристины перехватило дыхание, но она не попыталась вырваться из объятий.

– Ваше плечо, – робко пробормотала она. – Вы уже виделись с врачом?

– Он обозвал меня последними словами, подлатал мое грешное тело и обещал хранить молчание. Теперь я вне опасности. Если бы не эта ужасная боль, все было бы прекрасно. – Руки Дамиана скользнули к соблазнительным изгибам ее бедер.

У Кристины подкосились ноги. Она уже была готова к близости с ним. Более того, всей душой желала ее, хотя и не осмеливалась признаться себе в этом.

Дамиан неохотно ослабил объятия и, чуть отстранив Кристину, посмотрел на нее. Он держал руки на ее талии, словно боясь утратить ощущение реальности происходящего.

– Вы должны позвать миссис Дуглас. Она поможет вам одеться. – Заметив смущенный, вопрошающий взгляд Кристины, Дамиан добавил: – Ни о чем не беспокойтесь. Дженкинс и я весьма осмотрительны. Вашей репутации ничто не угрожает до тех пор, пока Бодуэлл и его приспешники не раструбят о случившемся по всему Лондону.

– Тогда к чему такая спешка, ми… Дамиан? – Кристине хотелось знать, чувствует ли он, как бьется ее сердце от прикосновений его пальцев. Казалось, страсть захлестнула ее.

Тонкие губы сложились в ироничную усмешку.

– «Милый Дамиан». Мне нравится такое обращение, хотя звучит оно несколько экстравагантно. Кстати, к вам гость, – быстро добавил он, заметив, что янтарные глаза угрожающе сузились. Кристина удивленно вскинула брови:

– Гость? По-моему, рановато для визитов.

– Уже не так рано. Похоже, вы стали терять счет времени.

Он произнес это насмешливо и с чисто оксфордским произношением, что очень хорошо запомнилось Кристине.

– А я заметила, – парировала она, – что ваше произношение улучшилось, милорд, но пока еще недостаточно. Кто же этот таинственный человек, о котором вы упомянули?

Дамиан опустил руки, отпуская Кристину.

– Этот джентльмен утверждает, что он ваш кузен, – беспечно сообщил он.

Кристина удивленно смотрела на Дамиана, желая понять, не шутит ли он. Кузен! У нее никогда не было кузена. И вдруг объявился, да еще в такое трудное время…

Пожав плечами, Дамиан направился к двери.

– Я много лет не слышал о вашем дяде. Он мог жениться. В этом нет ничего странного. Спуститесь вниз и поговорите с молодым человеком. – С этими словами он вышел.

Оправив платье и оглядев себя в зеркале, Кристина подошла к двери гостиной.

Дамиан поднялся навстречу ей, и его лицо выразило одобрение. Искренне радуясь присутствию Дамиана, девушка робко взглянула на другого мужчину.

Молодой щеголь направился к Кристине. Пышное, но несколько помятое кружево украшало малиновый камзол, из-под которого виднелся ярко-желтый жилет. Кристина невольно покраснела, смущенная его видом. Молодой человек выглядел нелепо рядом с суровым янки, одетым с отменным вкусом.

– Мисс Мактавиш… Кристина… мой отец рассказывал о вас так много хорошего, что мне даже стало казаться, будто мы давно знакомы.

Он протянул ей руку. Нежная кожа и тонкие кости свидетельствовали о том, что этот человек никогда не знал физического труда. Мягкая линия его рта говорила о слабости характера.

– Простите, мистер?.. – Кристина вопросительно смотрела на новоявленного родственника.

– Тадеус Аддерли, моя дорогая, – представил гостя Дамиан. – Ваш дядюшка болен и прислал своего сына охранять вашу добродетель.

Кристина бросила на янки колючий взгляд. Он снова перешел на неприятный, язвительный тон, как в их первую встречу. Правда, на этот раз в его глазах не было угрожающего блеска. Спокойно усевшись на стул, Дамиан сцепил пальцы в замок и с интересом наблюдал за счастливым воссоединением никогда не видевших друг друга родственников.

Услышав насмешливые слова Дамиана, Тадеус Аддерли начал смущенно наматывать на палец край шейного платка, но, поняв, что продолжения не последует, осмелел и пустился в пространные объяснения.

– Мой отец много путешествует, что вам, наверное, известно. Он заболел на континенте, и ваши письма дошли до него лишь недавно. Отец отправил мне срочное послание, в котором велел поскорее найти вас и убедиться в вашем добром здравии. Мы с удовольствием узнали, что вы попали в хорошие руки. Его светлость объяснил мне обстоятельства вашего пребывания здесь. Я искренне сожалею, что моя тетушка больна, однако вам повезло с благодетелем. Отец не смог бы сделать лучшего выбора. Но…

– Так мой дядя болен, мистер Аддерли? – прервала его Кристина. – Надеюсь, не слишком серьезно? Мама будет очень опечалена…

Молодой человек остановил ее нетерпеливым взмахом руки.

– Совсем нет, но это помешало ему ответить на ваше письмо так скоро, как он хотел бы. К сожалению, климат в Корнуолле не идет отцу на пользу, поэтому он не живет в родовом поместье. Гораздо больше ему нравится Италия. Возможно, когда ваша матушка окрепнет достаточно, чтобы осилить путешествие, мы сможемвоссоединиться и счастливо зажить одной семьей.

– Как дядя намерен поступить с нами в ближайшеевремя? – осведомилась Кристина, раздраженная тем, чтокузен вовсе не предлагал ей спасения. Проклятый янки, должно быть, знал об этом еще до того, как пришел за ней.

Услышав прямой вопрос кузины, Тадеус смущенно посмотрел на Дамиана. Он явно не ожидал, что лорд Уэстшипхэм, внушавший ему благоговейный страх, будет присутствовать при встрече.

– Он не предлагает ничего конкретного, просто хочет убедиться, что вы в добром здравии и находитесь в достойных руках. Вижу, вам созданы наилучшие условия. Однако… – Тадеус снова бросил нервный взгляд на лорда, – то, что вы живете под одной крышей с джентльменом, не являющимся вашим родственником, тогда как ваша матушка прикована к постели, может быть истолковано неверно… – Он снова помедлил, дожидаясь объяснений, но, не дождавшись, поспешно закончил: – Приличия требуют, чтобы ваше пребывание в этом доме было облечено в достойную форму.

– Он хочет пожить некоторое время здесь в качестве вашего опекуна, – пояснил Дамиан, заметив озадаченный взгляд Кристины. – Я вас правильно понял, мистер Аддерли?

Молодой человек смущенно кашлянул в платок, бросил на Кристину быстрый взгляд и поспешно кивнул, удовлетворенный проницательностью его светлости.

– Как это мило с вашей стороны. Кристина, велите миссис Дуглас приготовить комнату для этого джентльмена. Мы ведь не станем попирать приличия, не так ли? – Не обращая внимания на озадаченную Кристину, Дамиан продолжал: – Вам надо перенести вещи из кареты, мистер Аддерли. Уверен, вы захотите отдохнуть с дороги. Миссис Мактавиш обычно не принимает посетителей до полудня, поэтому вы успеете разместиться и подготовиться к предстоящей встрече с тетушкой. Надеюсь, пребывание здесь будет для вас приятным.

Дамиан поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Ошеломленный таким стремительным поворотом дел, молодой щеголь встал, переложил трость из одной руки в другую и поспешно поклонился Кристине. Он хотел, было протянуть руку лорду, но тот так холодно смотрел на него, что Тадеус почел за лучшее удалиться.

Кристина сидела, потупив взгляд и уронив руки на колени. Внутри у нее все дрожало. Этот сумасшедший янки, пригласив ее единственного родственника, умудрился выставить его. Такого она еще не видела. Любой благородный джентльмен счел бы себя смертельно оскорбленным. Но Тадеус Аддерли не производил впечатления благородного джентльмена. При этой мысли Кристина подняла глаза и встретилась с непроницаемым взглядом Дамиана.

– Что теперь, милорд? – язвительно спросила она.

– Я надеялся услышать это от вас. – Темные глаза внимательно наблюдали за девушкой. Он сидел далеко от нее, но, как всегда, угадывал каждую мысль Кристины.

– Полагаю, дядя не нуждается во мне, как, впрочем, и в собственном сыне. Зачем вы пригласили его остаться? – холодно осведомилась девушка.

– Прежде чем я отвечу на этот вопрос, скажите, повлияло ли его появление на ваши планы? Возможно, вам удалось бы заставить вашего обаятельного кузена распахнуть для вас двери разваливающегося родового поместья в Аддерли. Наверняка эта мысль приводит вас в трепет. Как только ваш дядя объявится, наконец, в Англии, ему придется оплачивать ваши счета или придумать другой выход из создавшегося положения.

Кристина даже не помышляла о такой возможности. Она сделала свой выбор и не видела смысла что-либо менять, апотому лишь пожала плечами.

– Я предпочла бы остаться там, где желанна. Совершенно ясно, что дядя не рад мне. Я не хочу никому навязываться, как это делает мой драгоценный кузен. Остается ответить только на один вопрос: нужна ли я вам?

– Вы знаете ответ.

Грудной голос янки нашел живой отклик в сердце девушки. Она затрепетала под его взглядом.

– В таком случае, милорд… Дамиан, мое решение остается неизменным. Однако… появление кузена несколько усложняет ситуацию.

Дрейтон ничем не выдал своей радости, услышав о том, что Кристина согласна стать его любовницей. Он только мгновение с восторгом смотрел на нее, восхищаясь смелостью, с которой она отважилась на столь серьезный шаг.

Вспоминая события прошлой ночи и другие моменты, когда доверчивые янтарные глаза то вспыхивали, горячим пламенем, то метали яростные молнии, Дамиан пришел к выводу, что внешность весьма обманчива. Совсем юная Кристина обладала незаурядной силой характера и независимостью. Аргус Мактавиш мог бы гордиться своей дочерью.

Словно сбросив с плеч тяжкий груз, Дамиан пересек комнату и заключил девушку в объятия.

От его страстного поцелуя Кристина затрепетала. Она испытывала неземное блаженство в сильных руках Дамиана. Ей передалось его необузданное желание. Если у нее еще оставались сомнения в правильности принятого решения, то сейчас они окончательно развеялись. Она поняла, что нужна янки так же, как и он, ей; вместе они преодолеют любые трудности.

– Если ваше решение окончательно, любовь моя, – внезапно отстранив ее, сказал Дамиан, – мы должны сесть и все как следует обсудить. Мне бы хотелось, чтобы вы до конца понимали, на что идете, прежде чем мы оба поставим подписи под документом. – Он погрузил пальцы в мягкие золотистые локоны и, откинув ее голову, заставил посмотреть себе в глаза.

– Документ? – изумилась Кристина, до сих пор не понимая, как осмелилась приехать в этот дом и зачем.

– Мой отъезд, скорее всего, будет внезапным. До этого мне надо обеспечить ваше будущее. Отнеситесь к этому как к сделке, Кристина. Мой поверенный подготовит документ, отражающий наши взаимные обязательства.

Сделка. Документ. Кристина мгновенно спустилась с небес на землю. Отступив назад, девушка внимательно посмотрела на Дамиана. Он прав, напоминая ей об истинном положении вещей. В его объятиях она потеряла голову, мечтая о невозможном. Очнувшись от несбыточных грез, Кристина увидела перед собой надменного и сурового янки.

– Конечно. Сколько же стоят мои услуги? Потрудитесь уточнить. Мне будут платить за каждый раз, когда я лягу с вами в постель, и дополнительно, если вы захотите овладеть мною больше одного раза? Как же удается составить такой документ?

Дамиан угрожающе сдвинул брови, услышав эти язвительные слова. Видя, что он едва сдерживает гнев, Кристина пришла в ужас. Она совершила глупость, ибо он снова пробудил в ней самое худшее.

– Каждый раз, когда мне придется отшлепать вас, чтобы заставить вести себя прилично, я буду платить шиллинг. У вас есть еще вопросы по существу дела? – Дамиан заложил руки за спину, опасаясь не выдержать искушения и прикоснуться к ней. Даже в этом скромном платье Кристина казалась ему самой восхитительной женщиной.

Она почувствовала себя обнаженной под его пламенным взглядом, но решила не сдавать позиций.

– Мой кузен! – воскликнула Кристина. – Как вы посмели пригласить его сюда и позорить меня перед ним?! Я не могу рисковать здоровьем матери. Что, если он вызовет вас на дуэль?

Дамиан одобрительно кивнул, удовлетворенный разумным вопросом.

– Пойдемте, я распоряжусь насчет завтрака для вас, и мы уединимся в кабинете. В ближайшее время у вас возникнет гораздо больше вопросов.

Сидя за столом, Дамиан наблюдал за тем, как завтракает Кристина. Он не знал, с чего начать.

Решив быть честным с ней до конца, Дамиан понимал, что должен дать девушке представление о том, чего ждать в будущем. Он должен предупредить ее, что его могут повесить. Дамиан всегда доверял Аргусу Мактавишу и чувствовал, что со спокойной душой может довериться и его дочери. Он решил положиться на интуицию.

– Что вы думаете о своем кузене? – осведомился Дамиан, поигрывая пером.

Кристина скорчила презрительную гримаску.

– Я всегда мечтала о семье, считая, что у меня нет родственников. Мне горько сознавать, что в моей семье могло появиться такое убожество.

– Вы слишком суровы. Как говорится, в семье не без урода. – Дамиан замолчал.

«Уж, не о своем ли он дяде?» – подумала Кристина. Видимо, она не ошиблась.

Тряхнув головой, чтобы отвлечься от своих мыслей, Дамиан снова спросил:

– И все же что вы думаете о нем? Полагаю, он не произвел на вас впечатления, если вы предпочли меня. Мне же отлично известно ваше мнение о суровом янки.

Кристина улыбнулась:

– На мой взгляд, чудовища предпочтительнее слизняков. По крайней мере, вы честно признаетесь в своих злодеяниях. Этот мистер Аддерли – всего лишь жалкое подобие человека. Я не могу доверять подобному существу.

Дамиан кивнул:

– Я того же мнения. Мне кажется странным, что он появился именно теперь. Надо держаться с ним настороже. Мне наплевать, что он думает о наших отношениях. Сомневаюсь, что он вызовет меня на дуэль. Если правда откроется, Аддерли не станет извещать вашего дядю об истинном положении до тех пор, пока занимает комнату и получает полный пансион в моем доме. У меня много врагов, Кристина. Узнав о моей миссии в этой стране, вы поймете почему. Но надеюсь, никому не расскажете о том, что я сообщу вам сейчас. Поскольку вы помогали разбойнику, полагаю, вы сделаете то же самое и для лорда.

– Разбойник пришел мне на помощь, когда никто не решился бы на это: он был добр и обходителен со мной, ничего не требуя взамен. Но не скажу того же о лорде. Не понимаю, как вам удалось быть и тем и другим. Однако я урожденная Мактавиш и если свяжу себя обязательствами, то буду выполнять их до своего смертного часа. Иного выхода у меня нет.

– У вас есть выбор, и вы вольны поступить так, как считаете нужным. А пока мне достаточно вашего слова. Вы честны. Конечно, вам не по душе то, чем я занимаюсь, но, по-моему, вы достойно справитесь со всеми трудностями.

Дамиан улыбнулся, и Кристина узнала обаятельного разбойника. Успокоившись, она поудобнее устроилась в кресле.

– Так в чем же, собственно, состоят ваши занятия, милорд? Если скажете, что вы сам дьявол во плоти, я не усомнюсь в этом ни на минуту.

– Я лишь янки, как меня все называют. Но из-за титула все причисляют меня к тори. Я вовсе не тори. Я повстанец, изменник родины, шпион, если угодно. И храню документы, из-за которых меня могут вздернуть на виселице. Несколько лет назад за такую деятельность мою отрезанную голову выставили бы на всеобщее обозрение на воротах перед зданием Темпла[5]. Не знаю, какое наказание придумали теперь для таких, как я.

Дамиан заметил, как побледнела Кристина. Однако сам он был готов к тому, что такое может случиться с ним в любой момент. Кристине следовало знать это. Сознание того, что девушка ненавидит его, а со временем возненавидела бы еще сильнее, помогло Дамиану сделать признание.

Ошеломленная Кристина ярко представила себе его отрезанную голову и тотчас попыталась отогнать видение. Ей следовало сосредоточиться на сути, а не на образах. Ведь он предложил ей сделку. В основе же сделки – холодный расчет.

– Но почему вы этим занимаетесь? Ведь у вас есть все. Зачем же вам быть шпионом? – собравшись с силами, спросила Кристина.

Пожав плечами, Дамиан откинулся на спинку кресла.

– Уверяю вас, это не доставляет мне ни малейшего удовольствия. Я предпочел бы вернуться в колонии и сражаться со шпагой в руках, защищая свой дом, что получается у меня гораздо лучше. К тому же недавно я получил тревожные сведения о том, что предатель Арнольд атакует мой родной штат Виргиния. Я очень опасаюсь за жизнь близких. Однако мне приходится прозябать в Англии и плести тайные заговоры, поскольку того требуют обстоятельства.

Кристина заметила, с какой болью он говорил о семье. Пожалуй, Дамиан впервые проявил при ней подлинное чувство. Кристине было жаль этого человека, но она понимала его выбор.

– А почему вы не привезли семью сюда?

– Они бы не поехали. Мать не желает возвращаться туда, где с ней обошлись так жестоко. Мой отец похоронен в Виргинии, там началась ее жизнь, и она не хочет уезжать оттуда. Брат и сестра выросли в Америке и никогда не были в Англии. Они, конечно, с удовольствием увидели бы Лондон, но не сейчас, когда идет война. У каждого из них есть свои обязанности, и мне остается лишь мечтать о том, чтобы вновь оказаться с ними.

– Ну а вы прежде бывали в Англии? – спросила девушка.

– Да, я учился здесь. Отец знал, что когда-нибудь я унаследую титул, поэтому решил основательно подготовить меня. Он не подозревал о грядущей войне, а также и о том, что его брат опозорит семью. Мой дядя, промотав состояние, обанкротил массу своих кредиторов. Мне пришлось продать всю унаследованную недвижимость, кроме дома за площадью Сент-Джеймс. Едва ли это покрыло его долги, но я сделал все, что было в моих силах. Мне бы хотелось уехать отсюда. Я уже ничего не должен Англии. – Дамиан поднялся и подошел к окну. – Просматривая бухгалтерские книги дяди, я обнаружил, что огромные суммы были потрачены на джентльменов, имена которых я не могу назвать. Зная дядюшкину склонность к азартным играм и репутацию этих джентльменов, я проверил свои догадки вскоре после прибытия в Англию. Все джентльмены оказались карточными шулерами. Последние годы дядя плохо соображал и легко попадался на их уловки. Сифилис – не слишком приятная болезнь, насколько я понимаю.

Обернувшись, Дамиан перехватил полный ужаса взгляд Кристины.

– Это болезнь развратных людей, моя дорогая, однако не стану вдаваться в подробности.

Он шагнул к шкафчику со спиртными напитками, достал бутылку и снова сел в кресло.

– Я прибыл в Англию, преследуя три цели: уладить дела с наследством дяди, убить виновника бедствий отца и выполнить поручение Континентального конгресса[6]. Мне понадобились средства для осуществления задуманного. Мои личные сбережения давно были вложены в развитие Виргинии. Состояние, на которое я рассчитывал, оказалось промотанным. Оставалось только одно.

– Вернуть отнятые мошенниками деньги? – с надеждой спросила Кристина, понимая, что сама сделала бы то же самое.

Дамиан усмехнулся:

– Конечно. Поначалу они делали слишком большие ставки, но, когда я начал выигрывать, стали осторожнее. То, что мне не удалось отыграть, я отнял силой. Как ни странно, разбойник строго придерживался бухгалтерских книг. Я ни разу не взял лишнего цента. Ровно ту сумму, на которую мошенники уменьшили состояние дяди.

– На это мы и живем сейчас? – поинтересовалась Кристина.

– Вы весьма догадливы. Грязные деньги. Но, так или иначе, они пришлись весьма кстати. – Дамиан, усмехаясь, наблюдал за девушкой.

– А доход, который вы обещали?..

– Вам? Боюсь, из тех же источников. Похоже, мой дядя обманул вас на огромную сумму. – Заметив ее растерянность, Дамиан пояснил: – Ваш отец был далеко не бедным человеком и не мог оставить вас без гроша в кармане – я навел необходимые справки. Подписи на тех векселях были поддельными. Мой дядя просто обокрал вас, как его обокрали карточные шулеры. А я взял лишь то, что мне причиталось.

– В таком случае деньги – мои! Как вы смеете ссужать их мне подобным образом?

Дамиан рассмеялся:

– Мне пришлось стать вором, чтобы получить их. По крайней мере, вам не грозит виселица за совершенные преступления. Поэтому оставьте этот надменный тон, моя дорогая. Он непозволителен для таких, как мы с вами.

Внезапно прозрев, Кристина напряглась как струна. Она едва сдерживала ярость. Дамиан с полным правом поставил ее наравне с собой. Торговать своим телом – такой же грех, как и воровство. Они составляли неплохую парочку. Она почувствовала отвращение к себе.

Поняв, что творится в ее душе, Дамиан помрачнел. Честно ли он поступил, взвалив такую непосильную ношу на плечи столь юного создания? Но жизнь никогда не бывает безоблачной. Кристине лучше понять это сейчас, пока он еще может защитить ее от превратностей судьбы.

– Вы просто изверг, – холодно бросила девушка. Дамиан кивнул:

– Хорошо, что вы продолжаете так думать. Я хочу, чтобы между нами все было предельно ясно, никаких романтических иллюзий. Да, я поступил с вами жестоко. Если бы я думал, что разобью романтическое юное сердце, то немедленно отправил бы вас в Корнуолл.

– Тогда считайте, что поступили мудро, милорд. Я не питаю никаких иллюзий.

– Надеюсь, что так, – произнес он с мрачным удовлетворением. – Заявив в ту первую ночь, что никогда не выйдете за меня замуж, вы расставили все точки над i. В подобные моменты мужчине обычно кажется, что его волокут под венец, приставив к виску ружье. Вы быстро развеяли эти опасения. Любая женщина, став моей женой, подвергнется той же опасности, что и я.

Заметив удивленный взгляд Кристины, Дамиан обхватил голову руками.

– Думаю, не надо объяснять, что если меня схватят с этими документами, то вздернут на виселице, как предателя, а возможно, даже четвертуют для большего устрашения. Жена изменника попадет под подозрение и никогда уже не будет допущена в высшее общество. И это меньшее из зол, которые я поклялся совершить. Вы знаете историю об изгнании моего отца?

Увидев, что Кристина кивнула, Дамиан приступил к следующей части своего рассказа.

– Мой отец ни разу в жизни не погубил ни одной живой души. Этот мягкий и добрый человек принял вызов, поскольку считал дуэль делом чести. Отец не собирался убивать и целился выше головы противника. Ружье взорвалось в его руке, и его противник свалился замертво. Отец ничего не знал об огнестрельном оружии, но я разбираюсь в нем хорошо, поэтому понял, что в ружье намеренно было засыпано больше пороха, чем положено. Видимо, преступник рассчитывал на то, что погибнут оба противника. Не знаю, каковы были намерения мерзавца, но рассчитал он почти правильно. Отца начали разыскивать за убийство, и ему пришлось покинуть страну, оставив семейное состояние на разграбление брата и его внебрачного сына.

Последние два слова взорвали полумрак кабинета, точно в нем выстрелили из пистолета. Кристина опустила глаза, не в силах вынести пронзительного взгляда янки.

Дамиан поднялся, опрокинув стул, шагнул вперед и встал прямо перед девушкой. Скрестив на груди руки, он задумчиво посмотрел на прекрасное лицо.

– Прошлой ночью внебрачный сын моего дяди попытался убить меня. Уверен, это не последняя его попытка. Пока он считает вас моей любовницей, вы вне опасности. Но стоит ему увидеть в вас будущую мать моего законного наследника, над вами нависнет реальная угроза. Он очень похож на своего отца, всегда презиравшего женщин. Николас считает всех женщин шлюхами. Вы можете очень помочь мне в сложившейся ситуации.

– Я не совсем понимаю вас.

– Это и не нужно. Думаю, он тоже не совсем понимает. Хотя мы никогда не виделись, я многое знаю о нем. У него извращенный ум – от природы или под давлением обстоятельств, не знаю. Его мать была служанкой в доме лорда. В молодости мой дядя воспылал к ней неукротимой страстью. Конечно, о женитьбе речь не шла. Их связь продолжалась до ее смерти. Она умерла во время родов. Николас стал единственным напоминанием об этой страсти. Дядя, вероятно, с детства внушал ему, что все состояние Уэстшипхэмов перейдет к нему.

Внезапно Дамиан взял Кристину за руки, поднял с кресла и крепко прижал к себе. Кристина положила руки ему на грудь, но он, казалось, уже забыл, что держит ее в объятиях. Рассказ слишком взволновал его.

– Со временем Николас понял разницу между законным наследником и бастардом. Но он уже был слишком отравлен ненавистью, чтобы страдать из-за этого. Мой отец мешал ему, и Николас решил его устранить. В день дуэли именно кузен заряжал ружья. Не знаю точно, как умер мой дед, но это произошло вскоре после отъезда отца в колонии. С того момента дядя и Николас завладели всем состоянием.

Кристина теснее прижалась к Дамиану. Теперь его слова звучали у самого ее уха. Он говорил спокойно, хотя прежде утверждал, что приехал в Англию убить кузена.

Дамиан зарылся лицом в мягкие, душистые волосы.

– Николас – страшный человек, Кристина. Я не стану перечислять совершенные им злодеяния. Он владеет игорными домами и борделями по всему Лондону, купленными на деньги Уэстшипхэмов. Все знают о нем, но никто не может сказать мне, где его найти. Поэтому я буду обходить все самые грязные притоны города, где собираются отбросы общества, пока не доберусь до его логова.

– Вы сошли с ума, милорд, – прошептала она в ворот рубашки.

– Нет, я лишь ищу справедливости. Если кто и заслуживает смерти, так это Николас. А, кроме того, мною движет инстинкт самосохранения. До тех пор, пока я жив, Николас не сможет претендовать на наследство. Похоже, он одержим этой идеей. Чтобы защитить себя и моих близких, я должен покончить с ним. – Дамиан пожал плечами и криво усмехнулся. – А, кроме того, мои похождения послужат хорошим прикрытием для выполнения других целей. Кто заподозрит распутного лорда в том, что он носит с собой документы, в которых рассматриваются условия капитуляции Англии?

Глава 12

Нервно сжимая руки, затянутые в перчатки, Кристина украдкой бросала взгляды на напряженно застывшего рядом с ней мужчину. Карета тряслась по ухабистым улицам города, но Дамиан, видимо, не замечал этого.

После их разговора он погрузился в мрачную задумчивость. Девушка не понимала причин его состояния. То ли Дамиан сожалел о том, что слишком много рассказал ей о себе, то ли она чем-то невольно вызвала его недовольство. А вдруг Дамиан передумает? Эта мысль повергла ее в смятение.

Теперь, решив принять его дерзкое предложение, Кристина уже не представляла себе, что могла поступить иначе. Ее репутация погублена и в Лондоне, и в Корнуолле, мать все еще больна, и у них нет ни гроша в кармане. Как им выжить без золота, добытого янки нечестным путем?

Эти деньги принадлежали и ей, поэтому она так или иначе намеревалась получить их. Кристина решительно вздернула подбородок, не позволяя себе впасть в отчаяние.

Словно угадав ее мысли, Дамиан нарушил молчание:

– Мы почти у дома моего поверенного. Может, вы хотите о чем-то спросить меня до того, как мы скрепим нашу договоренность на бумаге?

Дрейтон улыбнулся, глядя на золотистую головку девушки. Она явно потратила немало сил, чтобы уложить волосы в модную замысловатую прическу. Но Дамиан надеялся разрушить это пышное великолепие еще до окончания дня, превратив все это в каскад струящихся волос, который был ему больше по душе. При этой мысли он улыбнулся еще шире.

Бросив на него настороженный взгляд, Кристина снова уставилась на свои руки. У нее было одно желание, но она не знала, как выразить его, чтобы не быть осмеянной.

Заметив ее напряжение, Дамиан взял в руки ее тонкие нервные пальцы. Девушка снова подняла на него свои золотисто-карие глаза.

– Вы вправе выдвигать требования так же, как и я, Кристина. Мы равноправные партнеры. Не надо меня стесняться.

Ее глаза расширились от удивления. Равноправное партнерство с лордом? Или он имел в виду шлюху и разбойника?.. В ее глазах затеплился огонек понимания. Он стал ярче, когда она осознала истинное положение вещей. Они действительно равноправные партнеры, поскольку одинаково нуждаются друг в друге. Кристина улыбнулась. Вор-янки. И она еще пренебрегала необразованным фермером. Как смешно!

Тем не менее, ею владело все то же желание, по-прежнему казавшееся глупым. Собравшись с духом, Кристина попыталась выразить его:

– Меня воспитывали как леди, надеясь, что я удачно выйду замуж. Я никогда не помышляла ни о чем другом, добросовестно готовясь выполнять обязанности жены, как от меня и ожидали. Но теперь мне нечего надеяться ни на замужество, ни на венчание, ни даже на то, чтобы сохранить гордость. Остаются лишь обязанности. Если бы я хоть на день почувствовала себя невестой, это помогло бы мне легче перенести то, что меня ждет.

Голос ее предательскидрогнул. Мысль опредстоящей ночиприводила Кристину в ужас.

К счастью, Дамиансразу понял ее. Нахмурившись, онзадумался, но через мгновение,видимо, приняв какое-то решение, улыбнулся.

– Пожалуйста, дорогая. Это будет поспешное обручение; если хотите, мы сделаем вид, что поженимся в Грет-на-Грин[7]. Полагаю, мы уже обменялись поцелуями, положенными при обручении. Означает ли это, что я должен относиться к вам соответствующим образом до того момента, как наши клятвы будут скреплены подписями?

Кристина посмотрела в черные глаза и увидела в них озорные огоньки.

– Полагаю, обрученным не возбраняется украдкой предаваться любовным ласкам. Конечно, я должна позаботиться о том, чтобы нас не застали врасплох, однако вам тоже не помешает проявить осмотрительность.

Дамиан быстро задернул занавески. Бросив на Кристину лукавый взгляд, он обнял ее за талию, привлек к себе и осыпал жаркими поцелуями. Когда его губы, наконец, добрались до ее уст, Кристина удовлетворенно вздохнула.

Карета остановилась в тот момент, когда пальцы Дамиана скользнули по шее Кристины. Она вся пылала от этих чувственных прикосновений, зная благодаря Дамиану, чего ожидать.

Когда слуга отворил дверцу кареты, впуская в нее яркий дневной свет, Дамиан с сожалением улыбнулся:

– Если бы наша помолвка была более длительной, моя дорогая, вы оказались бы в постели задолго до положенного срока. Думаю, тайный побег станет для нас самым разумным выходом.

Губы Кристины тронула едва заметная улыбка.

– Как вам не стыдно, сэр! Что такое вы вообразили? Мы должны немедленно прекратить встречаться подобным образом!

С напускной скромностью она захлопала длинными ресницами. Слуга открыл рот от удивления, когда суровый лорд вдруг разразился безудержным смехом.

Как только они вошли в контору адвоката, от игривого настроения Дамиана не осталось и следа. Обычная деловитость снова возобладала в нем. Представив Кристине пожилого джентльмена в очках, он уселся на стул и немедленно приступил к делу.

– Бен, мисс Мактавиш – та самая леди, о которой я вам говорил. Она, наконец, согласилась на мое предложение. Я бы хотел, чтобы бумаги были оформлены и подписаны сегодня, если это возможно.

Из-за толстых стекол очков на Кристину смотрели проницательные серые глаза. Девушка потупилась. Дамиан, видимо, уже сказал адвокату о том, что намерен сделать ее своей любовницей. Прошлой ночью Кристине легко далась роль развратной женщины, поскольку она не была таковой. Однако этот человек точно знал, как низко она пала.

– Дамиан, ради Бога, опомнитесь! Она ведь не куртизанка! Вы могли выбрать в Лондоне любую женщину. Так почему же ваш выбор пал именно на это невинное создание, только что выбравшееся из-под материнского крыла?

Адвокат так открыто выразил свое возмущение, что Кристина удивленно взглянула на него. Она видела немало людей, раболепно внимавших каждому слову лорда и безоговорочно выполнявших любые его желания. Как же этот скромный адвокат отважился противоречить ему?

Кристина опасалась, что Дамиан придет в неописуемую ярость, но он лишь поудобнее устроился на стуле, положив ногу на ногу. На его тонких губах играла усмешка. Окинув молодого лорда гневным взглядом, его отважный оппонент обратился к Кристине:

– Мисс Мактавиш, не знаю, каким образом этот самонадеянный плут убедил вас отважиться на такой шаг, однако считаю своим долгом предупредить о том, что он не собирается жениться и в лучшем случае оставит вас в течение ближайших месяцев. Умоляю, не позволяйте романтическим иллюзиям затмить ваш разум.

Янтарные глаза спокойно встретили отчаянный взгляд адвоката.

– Разум подсказывает мне, что лорд Уэстшипхэм – настоящий повеса и негодяй. Когда он уедет, я буду, вольна распорядиться своей жизнью так, как мне вздумается. Кроме того, здравый смысл подсказывает мне, что голод – не лучший способ распрощаться с жизнью. Теперь вы видите, мистер Томас, я все как следует обдумала. Нет ни одного довода, который остановил бы меня. Прошу вас лишь об одном: сделайте все надлежащим образом и как можно быстрее.

Адвокат, потрясенный тем, что услышал от очаровательной юной леди, с недоумением посмотрел на Дамиана, но тот лишь беспечно пожал плечами.

– Я изнасиловал ее, думая, что она одна из девиц дяди, и тем самым отрезал ей путь к удачному замужеству. Родственники Кристины, похоже, не намерены опекать ее. Этот вариант представляется мне лучшим способом компенсировать нанесенный ущерб.

– Компенсировать! – Бен Томас возмущенно фыркнул. Сняв очки, он протер их носовым платком, снова водрузил на нос и уставился на молодых людей. – Вы превратитесь в такого же мерзавца, как ваш кузен, если будете продолжать в том же духе, Дрейтон.

– Бен, если вы не намерены заниматься составлением документов, я найду другого адвоката. Однако хочу напомнить: ответственность слишком велика, на карту поставлены средства, которые обеспечат дальнейшую жизнь Кристины. Именно по этой причине я бы предпочел, чтобы за дело взялись вы, а не какой-нибудь пройдоха. Когда-то вы помогли моему отцу, теперь я прошу вас помочь мне. Вы же знаете, как устали мои руки.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами. Бен Томас вздохнул и обратился к Кристине:

– Вам уже известны условия соглашения? День и ночь вы будете в полном распоряжении его светлости до того времени, пока он сам или обстоятельства не расторгнут ваши отношения. Взамен его светлость предоставит вам документ на владение недвижимостью за площадью Сент-Джеймс и доверительный доход, способный обеспечить ваши ежедневные расходы, поддержать вас, вашу мать и отпрысков, рожденных от этого союза, до конца ваших дней. Дом полностью переходит в вашу собственность, вы можете распоряжаться им по своему усмотрению. Доверительный капитал неприкосновенен и переходит по наследству вашему потомству или, в случае вашей и их смерти, отходит к его светлости. Однако до того времени вы вольны распоряжаться доходом по своему усмотрению. Скучный юридический язык остудил эмоции. Кристина кивнула, надеясь, что мужчины не слышат, как бешено, бьется ее сердце. Потомство! Почему он просто не назвал их «незаконнорожденные ублюдки»? Словно в ответ на ее мысли, адвокат добавил:

– Если вы решите не оставлять при себе потомство, рожденное от этого союза, я должен быть извещен об этом немедленно, как оформитель договора на собственность. В случае несоблюдения этого условия вы ставите под угрозу и доверительный капитал, и ваш доход. Вам все понятно, мисс Мактавиш?

Полный невообразимой муки взгляд переместился с адвоката на непроницаемое лицо Дамиана. Носить под сердцем его ребенка было бы кромешным адом! Как она могла поставить себя в такое ужасное положение?

Заметив ужас девушки, Дамиан поспешил взять ее за руку.

– Это вовсе не означает, что все произойдет именно так, Кристина. Просто вы должны знать, что Бен в случае чего подскажет вам, как поступить. Не изводите себя понапрасну тем, чего еще не случилось.

Бен возмущенно фыркнул. Рождение младенца казалось ему не таким реальным, как ей. Мужчина не сомневался в том, что девушка, находясь во власти романтических фантазий, не отдает себе полного отчета в происходящем, Да и лорд, похоже, не ведал, что творил.

Кристина подняла на адвоката влажные от слез глаза и кивнула.

– Поняла, – сказала она.

Вздохнув и порывшись в каких-то бумагах, мистер Томас уселся за рабочий стол.

– Вы оба безумцы, – с горечью бросил он. – Но что для вас мнение пожилого, много повидавшего на своем веку человека? Документы будут готовы сегодня вечером.

– Вы не пожилой человек, Бен, а просто умудренный опытом, – возразил Дамиан. – Привозите вечером документы и останьтесь поужинать с нами. Мы хотим устроить небольшое торжество. – Взяв Кристину за руку, он поднялся и, галантно пропустив девушку вперед, вышел.

Остаток дня промчался незаметно. В салоне мадам Александер, куда они заглянули, выйдя из адвокатской конторы, им попалось на глаза недошитое платье из золотого атласа, отделанное кружевом цвета слоновой кости. Белошвейка взялась подогнать его по фигуре Кристины, пообещав закончить к концу дня. Пока девушка стояла в примерочной, Дамиан решил пройтись по магазину. Подобострастный клерк следовал за ним по пятам, поспешно записывая распоряжения расточительного лорда, которого интересовало все, начиная с изысканного белья и заканчивая бальными платьями. Дамиан явно задался целью превратить Кристину в самую роскошную куртизанку в городе.

Опустошив магазин, он вывел девушку на улицу, посадил в поджидавшую их карету и приказал повернуть лошадей к дому.

Кристина чувствовала себя относительно спокойно до тех пор, пока, войдя в дом, не встретила холодного взгляда миссис Дуглас. Отлично понимая, в чем дело, Дамиан решительно прошел мимо экономки, увлекая девушку за собой.

Поднявшись наверх, Кристина сразу же догадалась, что послужило поводом для немилости, и покраснела до корней волос. Служанки, сновавшие по коридору, переносили все из спальни Кристины в апартаменты лорда. Ей и в голову не приходило, что она лишится своей комнаты.

Перехватив испуганный взгляд Кристины, Дамиан взял девушку за руку и провел ее в маленькую гостиную.

Миссис Мактавиш, увидев молодых людей, радостно улыбнулась:

– Входите, входите. Расскажите-ка мне, чем вы занимались последнее время. Доктор говорит, что я скоро окрепну и смогу спускаться вниз. Уж тогда я сама узнаю обо всем, – шутливо проговорила Элеонор.

Дамиан поклонился Элеонор.

– Все это время, мадам, я пытался сломить сопротивление вашей дочери, и, в конце концов, ей пришлось уступить моим мольбам.

Глаза простодушной женщины засветились счастьем. В этот миг романтическая Элеонор истолковала его слова в самом радужном смысле. Дамиан, сделав ставку на характер миссис Мактавиш, не просчитался. И хотя Кристину смутила искусная ложь Дамиана, она по достоинству оценила его проницательность.

– Миссис Мактавиш, ваша дочь согласилась выйти за меня замуж, – решительно продолжил он, не давая женщине опомниться. – Воздержитесь от поздравлений, миледи, пока не выслушаете все до конца. В силу секретности моей миссии в этой стране наша свадьба не может быть немедленно оглашена, однако я не стану откладывать ее до лучших времен. Простите меня за поспешность, но венчание состоится сегодня вечером в присутствии нескольких близких друзей, обещавших сохранить все в тайне. Кристина не возражает против такой секретности. Надеюсь, и вы дадите свое согласие.

Торжественность Дамиана привела Элеонор в восторг. Удержавшись от радостных возгласов, она посмотрела на взволнованную дочь и расплылась в улыбке.

– Кристина, ты согласилась на это? Не будешь ли ты несчастна, храня в тайне ваш союз? – Элеонор Мактавиш помнила о родительском долге, но ей очень уж хотелось услышать положительный ответ на свой вопрос, и она умолкла, улыбаясь от предвкушения.

Видя, как счастлива мать, Кристина вцепилась в руку Дамиана, чтобы спокойнее произнести слова, которые определят ее судьбу.

– Я буду счастлива, мама.

Быстро опустившись на колени перед матерью, она обняла ее. Зная, что Элеонор – единственный близкий ей человек, Кристина считала своим долгом защитить ее от всяческих бед. Слезы потекли по щекам девушки, когда мать поцеловала ее в склоненную голову.

Стук в дверь нарушил трогательную сцену. Дамиан отворил ее и посторонился, приглашая гостя войти.

– Прошу вас, мистер Аддерли. Сейчас самое время познакомиться с тетушкой.

Кристина вскочила. Неужели встреча с этим жалким человеком, называвшим себя ее кузеном, произошла лишь сегодня утром? Казалось, с того времени прошла целая вечность, и девушка не имела ни малейшего желания вспоминать о нем.

Элеонор, озадаченная появлением молодого человека, бросила вопросительный взгляд на дочь, после чего ей поспешно представили Тадеуса.

– У Томаса есть сын? Как странно. Мне следовало догадаться. Подойди сюда, мальчик мой, позволь взглянуть на тебя.

Нескладный молодой человек приблизился к постели.

– Я родился за границей, мадам, и учился на континенте. Мой отец никогда не задерживался долго на одном месте.

– Конечно; это все объясняет. Сядь рядом и расскажи мне о моем брате. Ты говоришь, он болен?

Посмотрев на дочь и Дамиана, Элеонор жестом попросила их удалиться.

– У вас еще много дел. Оставьте Тадеуса со мной и ступайте с Богом.

Выйдя из спальни, Кристина прислонилась к стене.

– Как же мне жить? Что, если она узнает правду? Это убьет ее!

Дамиан твердо посмотрел на девушку.

– Не понимаю ваших терзаний. Вы только что сделали мать счастливой, сняв с ее плеч тяжкий груз. Элеонор никогда не поверит тому, кто попытается сказать ей правду. Через несколько месяцев я уеду, а вы прикинетесь безутешной вдовой. Она ничего не узнает. Вернуть ее в Корнуолл и обречь на нищету было бы преступлением.

Глубоко вздохнув, Кристина закрыла глаза. Она понимала, что с точки зрения здравого смысла Дамиан прав, но ей было невероятно трудно смириться с таким жестоким обманом.

– Мне надо уйти на несколько часов. Скоро прибудет швея с вашим платьем. Надеюсь, с вами ничего не случится в мое отсутствие?

Мечтая остаться одна, девушка молча кивнула. Почувствовав, что Дамиан колеблется, она умоляюще взглянула на него. Он решительно повернулся и пошел вниз по лестнице.

Однако Кристине так и не удалось остаться наедине со своими мыслями. Хотя Лорна Дуглас старательно избегала встречи с ней, служанки все еще суетились в комнатах верхнего этажа, выполняя распоряжения хозяина. Девушка слонялась из комнаты в комнату в поисках укромного уголка. Швея, появившаяся вместе со своими помощницами, окончательно разрушила надежды на уединение.

Стоя в окружении беспрестанно щебетавших девиц, Кристина впала в оцепенение. Стремительно развивавшиеся события неумолимо приближались к развязке.

Атласное платье мягко облегало стройную фигуру Кристины. Служанки и помощницы швеи восхищенно ахали, любуясь результатом своих трудов. Корсаж туго стягивал талию, эффектно подчеркивая идеальные формы. Глаза Кристины увлажнились слезами, когда она провела рукой по восхитительной ткани. О таком свадебном наряде Кристина даже не мечтала. Но, увы, что бы она ни надела, ее с Дамианом не свяжут узы брака!

Отвернувшись от зеркала, девушка решительно посмотрела на миссис Дуглас:

– Как, по-вашему, его светлость останется доволен?

– Он будет в восторге, – не без ехидства ответила Лорна. Однако, тут же смягчившись, спросила: – Вам уложить волосы?

Не уловив насмешки ни в голосе, ни в лице экономки, Кристина с облегчением вздохнула. Она нуждалась в поддержке надежного человека, а Лорна Дуглас была, несомненно, надежна.

– Если это не затруднит вас.

Лорна не устояла перед простодушным выражением янтарных глаз. Отослав суетливых служанок, экономка занялась делом.

Умелые руки Лорны соорудили изысканную высокую прическу, прибавившую Кристине несколько дюймов роста. Обольстительные завитки свободно падали только на стройную шею.

Увидев в зеркале свое бледное печальное лицо, Кристина с беспокойством спросила:

– Как вы думаете, что он предпочел бы: чтобы я нарумянилась или напудрилась? Сейчас я похожа на привидение.

Лорна возмущенно фыркнула:

– Если он слепой, мы купим ему очки. Надеюсь, вы не станете уродовать лицо румянами. Если вы и лишитесь целомудрия, мисс, то сохраните хоть его видимость ради спокойствия вашей бедной матушки.

– Он уже лишил меня девственности. Если до сих пор это было незаметно, то, очевидно, мне нечего опасаться и впредь. – Кристина печально посмотрела в зеркало, пытаясь понять, заметно ли ее падение. Может, это отразилось в изгибе губ? Догадывается ли кто-нибудь, глядя на нее, кто она на самом деле?

– Так вот в чем дело, – проговорила Лорна, укладывая неподатливый локон. – Он взял вас один раз, и вы решили, что навсегда испорчены для остальных мужчин. Глупый предрассудок, навязываемый эгоистичными мужчинами, которые заботятся только о своем удовольствии. Послушайте меня, моя дорогая: любой мужчина упадет к вашим ногам в надежде снискать ваше расположение.

Кристина скептически усмехнулась:

– После того как я поняла, чего ждать от мужчин, я не хочу видеть у своих ног ни одного из них.

Лорд обещал уехать через несколько месяцев и оставить меня в покое. Полагаю, это самый лучший исход событий.

Лорна возмущенно фыркнула:

– Тогда вы еще глупее, чем я думала.

Дамиан остановился у витрины ювелирного магазина, разглядывая выставленные украшения. Ни одна из этих дорогих безделушек не могла сравниться с роскошным колье, которое завладело его воображением. Дамиан, не раздумывая, подарил бы хоть пригоршню подобных безделушек любой другой женщине, но сейчас его охватила растерянность. Деньги ничего не значили для Дамиана, однако он не знал, как относится к ним Кристина.

Достав из нагрудного кармана прекрасное золотое кольцо с чистейшей воды бриллиантами, лорд задумчиво посмотрел на него. Как человек практичный, он понимал, что шансы выжить и обзавестись женой и детьми у него ничтожно малы. Удача маячила где-то вдали, но улыбнется ли она ему? Так почему бы не воспользоваться моментом и не позволить себе хоть несколько месяцев насладиться райской жизнью? Влюбиться было бы, конечно, верхом безрассудства, к тому же это весьма опасно для обоих, но разве причинит вред маленький знак признательности?

С восторгом, представив себе, как он, назвав Кристину своей женой, наденет на ее палец кольцо, Дамиан снова положил его в карман и решительно зашагал прочь от заманчиво сверкающей витрины. Не слишком хорошо зная Кристину, он не был уверен в том, что она оценит его порыв. И все же ему хотелось оказать ей небольшой знак внимания, а заодно избавиться от болезненных уколов совести.

Глава 13

По настоянию Лорны, Кристина прошла вслед за ней по темным коридорам в принадлежавшее лорду крыло дома.

Открыв дверь, Лорна жестом пригласила девушку войти, и та робко переступила порог апартаментов, приготовленных для нее по распоряжению Дамиана.

Быстро окинув комнату взглядом, Кристина поняла, что она до сих пор принадлежала Дамиану, и с облегчением вздохнула. Здесь стояли массивная кровать и высокий комод на ножках, но спальня была слишком тесной для мужчины, а золотистые портьеры, висевшие на окнах, и кружево, окаймлявшее балдахин и покрывало, явно не соответствовали привычкам сурового янки. Хотя временами Дамиан и прикидывался распутным щеголем, Кристина хорошо изучила его и давно поняла, что он предпочитает простоту и практичность. Комнату приготовили явно для нее.

Оглядев внутреннее убранство, девушка сразу же приметила дверь, несомненно, ведшую в покои лорда. Ему не придется красться на рассвете по темным коридорам – он сможет незаметно приходить к ней и уходить когда вздумается.

Подойдя к широкому створчатому окну и отдернув тяжелые портьеры, Кристина выглянула в сад. «Я своими руками приготовила себе это ложе, мосты сожжены, пути назад нет».

– Спасибо, Лорна. Уверена, вам пришлось немало потрудиться, чтобы так быстро привести спальню в порядок. Это самая красивая комната в доме. – Девушка представила себе, как утреннее солнце, проникая через окно, заливает все своим золотистым светом. Если ей суждено пережить эту ночь, она увидит это великолепное зрелище.

– Его светлость приказал нам приготовить эту комнату, как только вы приехали. Он даже заказал новые портьеры. Если вам здесь нравится, поблагодарите за это его.

Кристину поразила самоуверенность Дамиана, не сомневавшегося в том, что она уступит ему. Девушка знала, что Лорна служила в этом семействе еще до рождения Дамиана и отправилась в Америку вместе с его матерью. Она вернулась на родину, чтобы вести хозяйство и присматривать за домом. Лорна была предана Дамиану и любила его как родного сына, что не мешало ей осуждать поступки хозяина. «Возможно, в Америке мужчины не заводят себе любовниц», – подумала Кристина.

Обернувшись, девушка обнаружила, что экономка ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Ее охватило щемящее чувство одиночества, но, не позволив себе впасть в уныние, она начала размышлять о предстоящем вечере.

У Кристины еще было время отказаться от своего решения. Она не думала, что Дамиан принудит ее к чему-нибудь силой, но в таком случае немедленный отъезд в Корнуолл неизбежен.

Эта перспектива пугала Кристину. Она понимала, что там ее и мать ждут только бедность и болезни. Однако мысль о том, что, вернувшись в Корнуолл, она никогда не увидит янки, была еще более невыносима. «Господи, прости меня, я не могу уехать», – шептала Кристина, чувствуя, что не в силах оставить сурового янки.

Войдя в комнату, Дамиан не сразу заметил Кристину. Девушка же, заслышав его шаги, поднялась навстречу ему.

– Разве вы не знаете, что видеть невесту перед свадьбой считается дурной приметой? – спросила она.

– Я думал, что это не относится к тем, кто венчается тайно, – ответил он, извлекая из кармана бархатный футляр. – Я хочу, чтобы сегодня вечером вы надели вот это.

Кристина взяла футляр и осторожно подняла крышку.

Внутри, на атласной подкладке, лежало великолепное колье из золота и жемчужин. Украшение свидетельствовало о безукоризненном вкусе Дамиана, понимавшего, что колье должно подчеркнуть, а не превзойти красоту его обладательницы.

Охваченная удивлением и восторгом, Кристина приложила колье к шее и смущенно взглянула на Дамиана.

– Оно великолепно. Боюсь, разбойник рисковал жизнью ради такого подарка.

Дамиан надел колье на стройную шею девушки.

– Это вам от меня. Ни разбойник, ни лорд тут, ни причем. – Застегнув колье, Дамиан запечатлел на губах Кристины пылкий поцелуй.

Страсть вспыхнула, как сухой порох. Дамиан обвил руками тонкую талию девушки и тесно прижал ее к себе. Его горячее дыхание обжигало обнаженную шею, и их сердца бились в унисон.

– Я чувствую, как неистово стучит твое сердце, – пробормотал Дамиан. – Неужели я так сильно напугал тебя?

Влажные от слез ресницы Кристины дрогнули.

– Вы вовсе не испугали меня. Спасибо за подарок. Я знаю, что мужчины дарят любовницам драгоценности, но, по-моему, это колье особенное. Оно так совершенно…

Дамиан нежно поцеловал ее в шею.

– Ты права. Оно особенное. Я мог с головы до ног осыпать тебя бриллиантами, одеть в шелка, нажитые разбойником, но не сделал этого. Этот подарок от меня лично. Не любовнице, а Кристине Мактавиш – другу и союзнице. Ты дала мне неизмеримо больше, чем они стоят. Взамен мне хотелось бы получить нечто столь же чистое и непорочное.

Кристина поняла, что он хотел сказать, по его интонации и взгляду черных глаз. Дамиан не предлагал ей ни любовь, ни замужество в награду за потерянную невинность; нет, он предлагал дружбу. Неделю назад Кристина рассмеялась бы ему в лицо. Но теперь, зная, что он один, без поддержки друзей и близких, отважился бросить вызов смерти, она приняла его предложение. Любовь казалась сейчас чем-то эфемерным, уважение было неизмеримо надежнее. Заслужить его уважение она считала высшей наградой.

– Вы нашли верную союзницу, мистер Дрейтон. Будьте благожелательны ко мне, и, возможно, вы обретете в моем лице надежного друга.

Дамиан опустил руки. Только теперь Кристина заметила, что по случаю торжества он надел новый темно-синий камзол с золотыми галунами, подчеркивавший мускулистые плечи и широкую грудь. Вспомнив, что скрывается под одеждой, девушка покраснела. В ней робко шевельнулось желание снова увидеть его великолепное тело. Кристина не позволила себе скользнуть взглядом по узким бедрам и крепким ногам, затянутым в бежевые бриджи, боясь увидеть заметную выпуклость.

– После этой ночи я обрету любовницу, мисс Мактавиш, – уточнил Дамиан. – Мне не терпится поскорее объяснить вам значение этих слов, однако нас ждут гости.

Кристина смело посмотрела Дамиану в глаза.

Рука об руку они спустились вниз, как подобает супружеской паре. Дамиан оглядел гостей, поджидавших их появление. Он явно гордился тем, что рядом с ним идет такая восхитительная красавица. Кристина увидела среди собравшихся лорда Джереми и своего кузена, стоявшего рядом с адвокатом Дамиана. Она радовалась тому, что здесь только верные друзья и близкие люди.

Растерянный взгляд Джереми на мгновение смутил Кристину. Другой мужчина сразу понял бы, почему вдруг бедная провинциальная девушка принарядилась в шелка и драгоценности, но Джереми не заподозрил ничего дурного. Будь Кристина богатой наследницей, она вышла бы замуж за благородного Джереми… и, конечно, полюбила бы такого порядочного и доброго человека. Но к несчастью, Кристина небогата, а потому ей придется остаться с жестокосердным янки. Девушку пугала власть, которую имел над ней Дамиан. Ведь Кристина почти ничего не знала об этом человеке, кроме того, что ему безразлично, богата она или нет.

Джереми почтительно поцеловал руку Кристины, и взгляд его выразил восхищение. Прикосновение его губ не вызвало в ней ни малейшего отклика, но она затрепетала, как только темные глаза Дамиана остановились на ней.

– Рад тебя видеть, Стандифер. Спасибо, что пришел, – пророкотал Дрейтон, когда Джереми наконец отпустил руку Кристины.

– Есть особый повод для торжества? – спросил молодой человек, не сумев скрыть тревогу.

– Да, и это замечательный повод, но, прежде чем начать торжество, мы подпишем документы, подготовленные Беном. – Дамиан взглянул на адвоката, и гот нехотя кивнул. – Мистер Аддерли, вас уже представили гостям? – обратился Дрейтон к безвкусно одетому юнцу, не спускавшему завороженных глаз с великолепной груди Кристины.

Между тем Джереми не на шутку разволновался. Его взгляд переместился с руки Дамиана, по-хозяйски покоившейся на талии Кристины, на Бена Томаса. Сочувственное выражение лица пожилого джентльмена насторожило Джереми. Испуганный, он метнулся к Кристине.

Но в этот момент Дамиан нетерпеливым жестом указал на кабинет.

– Мистер Томас, если не возражаете, давайте приступим к делу. Полагаю для этого достаточно двух свидетелей?

– Дрейтон, может, вы, наконец, объясните нам, что происходит? – взволнованно спросил Джереми, пока адвокат раскладывал на столе документы.

– Видите ли, мой юный друг, Кристина и я пришли к соглашению, а Бен был настолько добр, что взялся помочь нам с формальностями. Кристина хотела ограничиться небольшой церемонией, но я настоял на торжестве. Сегодня мы пригласили вас и нескольких других гостей, которые присоединятся к нам позже, чтобы отметить это событие. Есть возражения? – Его решительный тон пресекал всякие возражения, но Дамиан все же помолчал, дожидаясь ответа.

– Означает ли это, что мне теперь следует называть кузину миледи? – вкрадчиво осведомился Тадеус, пока оглушенный новостью Джереми собирался с мыслями.

Дамиан одарил наглеца насмешливой ухмылкой.

– Пожалуйста, если это доставит вам удовольствие, но вообще-то она предпочитает, чтобы ее называли Кристиной.

Джереми попытался что-то сказать, но Кристина мягко коснулась его руки.

– Не стоит, милорд. Встаньте рядом, как мой друг, и постарайтесь простить мне мои ошибки. Я прекрасно понимаю, на что иду, тем не менее, ничто уже не изменит наших намерений.

Эта трогательная сиена не ускользнула от внимания Дамиана, но, сочтя ее окончанием маленького спектакля, он обратил суровый взгляд на адвоката.

– Все ли готово, Бен? Вы составили документ о получении права на собственность и контракт?

– Конечно, вы же знаете это. Если хотите сменить поверенного – пожалуйста, все зависит лишь от вашего желания. Скажу прямо, я составил документы, учитывая интересы мисс Мактавиш. – Холодные серые глаза с вызовом посмотрели поверх очков на Дамиана.

– Это вовсе не противоречит моим намерениям, Бен. Позвольте взглянуть на них.

Взяв из рук адвоката документы, янки быстро пробежал их глазами и передал Кристине. Взглянув на документ о получении права на собственность, составленный на ее имя и написанный сухим юридическим языком, она кивнула и вернула его адвокату.

– Я полностью доверяю мистеру Томасу, – спокойно сказала Кристина, заметив вопросительный взгляд Дамиана.

– Вы не находите, кузина, что с этими документами следует ознакомиться более опытному члену семьи? – Тадеус наблюдал за происходившим с нескрываемым интересом и теперь вмешался, поняв, что с ним явно не собираются советоваться.

Адвокат бросил на него презрительный взгляд, однако промолчал, оставляя последнее слово за своими клиентами.

У Кристины не было желания знакомить с документами кого бы то ни было. При этом она знала, что Дамиан не покажет бумаги без ее согласия. Но если бы Дрейтон отказался предъявить их кузену, тот решил бы, будто он что-то скрывает. Дамиан бросил на Кристину вопросительный взгляд, но она, покачав головой, взяла инициативу в свои руки.

– Документы касаются только меня, кузен. Я довольна тем, как они составлены. Этого вполне достаточно, – так твердо и властно заявила Кристина, что мужчины удивленно просмотрели на нее.

До сих пор Джереми держался в тени, уповая на то, что какое-нибудь неожиданно возникшее препятствие помешает подписанию документов, но сейчас быстро приблизился к девушке.

– Кристина, могу ли я предложить вам свое покровительство? Возможно, моя семья убедит вас отказаться от принятого решения? – проговорил он так интимно, словно, кроме них двоих, в комнате никого не было. Его напряженный взгляд сказал девушке больше всяких слов.

Возможно, предложение Джереми имело бы смысл пару дней назад, но теперь менять что-либо было поздно. Бодуэлл наверняка уже разнес слухи по всему Лондону. Лорд Джереми не смог бы оказывать покровительство такой, как она, не вызвав открытого возмущения в свете. Кристина печально покачала головой:

– Нет, Джереми, слишком поздно. Вы не обязаны присутствовать при подписании документов, если вам неприятно. Ведь это лишь формальность.

Кристина почувствовала, как Дамиан ободряюще сжал ее руку, и мысленно поблагодарила его за это. Джереми предложил покровительство слишком поздно.

– Нет, я останусь. – Джереми даже не взглянул на своего друга, становясь рядом с Кристиной.

Мрачно кивнув, Дамиан взял со стола первый документ и развернул его так, чтобы видела Кристина.

– Здесь ни слова не сказано о любви, поклонении или повиновении. Этим понятиям нет места в моей жизни. Но я обещаю опекать и защищать вас так долго, как только смогу. Я был бы искренне рад, если бы это длилось до тех пор, пока смерть не разлучит нас. – Он криво улыбнулся, сомневаясь в своем долголетии.

Дамиан знал, что должен жениться на ней, но предлагал лишь то, что мог. Кристина вдруг почувствовала щемящую боль в сердце. Ей нестерпимо захотелось остаться с ним наедине, но это было сейчас невозможно, и она сказала:

– В таком случае пусть нас разлучит удача, мистер Дрейтон. – Девушка протянула руку, чтобы взять листок.

Положив документы на стол, Дамиан завладел ее рукой.

– Ваше слово имеет для меня большую силу, чем листок бумаги, мисс Мактавиш. Вы обещаете принадлежать только мне?

Напряженный взгляд его темных глаз сказал ей о том, что он имел в виду. Как невеста, она должна теперь отказаться от друзей и близких, целиком посвятив себя ему. И хотя они не связали себя узами брака, Кристина не могла отдать свое сердце другому, так же как и раскрыть тайну его шпионской деятельности или нажитых нечестным путем богатств. Она поклялась хранить его секреты. Дамиан многого требовал от нее, но от себя самого – еще больше.

Кристина дружески пожала его руку.

– Да, милорд.

При этих словах за ее спиной раздался разочарованный стон, но девушка едва заметила его. Яркий блеск в темных глазах Дамиана так захватил ее, что она даже не видела, как он вытащил из кармана кольцо и надел ей на палец.

– За удачу, любовь моя! – Дамиан склонил голову и поцеловал ее в губы, скрепив произнесенные ими клятвы еще одним обещанием, о котором знала только она.

Кристина вздрогнула от этого быстрого трепетного прикосновения, вспомнив о том, что должно последовать за этим.

Подписание бумаг прошло для нее как в тумане. Все мысли Кристины были поглощены статным мужчиной, стоявшим подле нее, звуком его грудного голоса, близостью широких плеч. Да, она не могла думать ни о чем другом, когда он был рядом.

Как только свидетели поставили под документами свои подписи, девушка пришла в себя и тут же услышала голоса, доносившиеся из соседней комнаты. Она взволнованно посмотрела на Дамиана, но тот внимательно следил за тем, чтобы свидетели не попытались ознакомиться с документами. Наконец, убедившись в том, что документы в руках поверенного, он успокоился и посмотрел на свою подругу.

– Вы готовы к приему гостей по случаю нашей сделки, мисс Мактавиш?

– Не лучше назвать это приемом в честь первого выхода в свет? – с горечью заметила Кристина.

– Можно и так. Давайте сделаем это здесь. По крайней мере отсюда вы сможете ускользнуть в спальню, как только почувствуете, что готовы. – Дамиан насмешливо взглянул на нее.

Кристина кивнула, понимая, что в течение нескольких часов ей предстоит испытывать мучительный стыд.

Не успели они подойти к двери и присоединиться к гостям, как Тадеус преградил им дорогу и окинул Дамиана укоризненным взглядом.

– Надеюсь, вы не намерены совершить то, за что мне пришлось бы вызвать вас на дуэль? Несмотря на прекрасные слова, то, что я видел, едва ли можно назвать свадебной церемонией.

– Ваша кузина сама сделала свой выбор. Теперь очередь за вами. Если вы вызовете меня на дуэль, я с радостью приму ваш вызов; если же нет, держите свой жеманный рот на замке. Вы по своей воле приехали в мой дом, и никто не помешает вам покинуть его.

Метнув на Кристину злобный взгляд, Тадеус погрузился в молчание. Заметив назревший конфликт, Джереми поспешил вмешаться.

– У его светлости есть неплохой винный погребок. Не отправиться ли нам туда? Я слышал, рядом с Ковент-Гарден есть местечко, где женщины… – донеслись уже издалека слова Джереми, выводившего из кабинета молодого повесу. «Желание весело провести время возобладало над доблестью кузена», – подумала Кристина.

Обвив рукой тонкую талию Кристины, Дамиан торжественно вошел вместе с ней в просторную гостиную, полную гостей.

Появление молодой пары приковало к себе внимание собравшихся. Кристина заметила, как одни удивленно приподняли брови, другие обменялись многозначительными взглядами, однако никто не усмехнулся. В глазах многих женщин Кристина прочла зависть и враждебность, но отнюдь не осуждение. Никого из них не ужаснула перспектива вынужденного общения с куртизанкой.

Поначалу девушка решила, что общество по-прежнему принимает ее за гостью Дамиана, но вскоре она услышала двусмысленные намеки и скабрезные остроты, которыми шепотом обменивались приглашенные. Когда Дамиан с гордостью представил Кристину собравшимся, все, вероятно, поняли, что она окажется в его постели еще до окончания ночи. Кое-кто возможно, даже догадывался, что Кристина спала с ним и раньше. Однако это ничуть не шокировало их.

Это наблюдение приободрило девушку.

Тип собравшихся мужчин был хорошо известен Кристине – она часто встречала таких за время своего пребывания в Лондоне: богатые, как правило, титулованные, иногда даже имеющие влияние в политической жизни страны. Некоторые, как она знала, пришли не с женами. Видимо, этим и объяснялась их терпимость к ней.

Хотя многие женщины выглядели как знатные дамы, это были роскошные куртизанки, а иногда чьи-то жены, предпочитавшие появляться на людях с любовниками. Кристина пришла в ужас, поняв, наконец, какому обществу ее представили.

– Неужели весь Лондон нарушает супружеские клятвы? – прошептала она, увидев, как респектабельный джентльмен запустил руку за корсаж супруги весьма известного баронета. Более всего Кристину шокировало то, что дама при этом продолжала оживленно болтать со своей соседкой, словно мужчина лишь держал ее за руку.

– Не все, но большинство, – насмешливо отозвался Дамиан. – Они женятся из-за денег и титула, а за женщинами волочатся ради удовольствия. В основном это бездельники, не знающие, куда девать время и деньги. Однако они обладают властью, поэтому с ними стоит поддерживать дружеские отношения.

Внезапно Дамиан провел рукой по спине Кристины. Она тотчас же поняла, что он затеял.

– Если вы позволите себе это, милорд, я выверну вам руку, – тихо сказала девушка.

Дамиан привлек Кристину к себе, и она почувствовала, как большой палец его руки скользнул по ее груди. – Не искушайте меня, моя дорогая. Каждый мужчина в этой гостиной знает, что вы моя любовница. Они только ждут удобного случая, чтобы приблизиться к вам. Едва вы дадите понять, что я наскучил вам, и они в тот же миг окружат вас толпой.

Эти слова заставили Кристину задуматься о том, часто ли сам Дамиан прибегал к подобной тактике, отбивая чужих любовниц.

Кристину приводили в ярость устремленные на нее похотливые взгляды мужчин. Напряжение нарастало с каждой минутой. Теперь оставаться в гостиной ей было куда страшнее, чем оказаться в постели с янки. Кристине казалось, что ее тело стало липким от этих мерзких взглядов, как если бы к нему прикасались грязными руками. Когда же один из мужчин дотронулся до нее, девушку передернуло от отвращения.

Дамиан поспешно увел ее подальше от пьяного повесы. Отыскав укромный уголок, он взял Кристину за руку и внимательно посмотрел на нее.

– Мы отлично справились со своими ролями. Если вы готовы лечь в постель, я попрошу Лорну отвести вас наверх.

Итак, этот момент настал. Кристина сжалась под взглядом Дамиана, но поняла, что больше не может противиться неизбежному. Другие женщины выносили это, значит, вынесет и она. Дамиан превратил это в брачную ночь, и она обязана сдержать данные ею клятвы.

– Я готова. – чуть слышно пролепетала Кристина.

Глава 14

Лорна помогла девушке раздеться. Присев перед зеркалом, Кристина начала неторопливо расчесывать свои роскошные волосы. При этом она избегала смотреть на отражавшуюся в зеркале полуобнаженную фигуру. Кружевная сорочка, лежавшая на кровати, была подарком его светлости; девушка сразу догадалась об этом. Надев ее, Кристина стянула ворот красивой атласной лентой. Но даже после этого сорочка почти полностью открывала ее высокую грудь. Сквозь тонкое кружево был виден каждый изгиб тела.

Лорна подвязала лентой волосы Кристины, оставив у висков лишь несколько соблазнительных локонов.

– Ну вот, моя дорогая, – сказала она, окидывая Кристину взглядом, – вы самая очаровательная невеста. На всем белом свете Дамиан не сыскал бы другой такой.

– Однако у него будет другая, как только он вернется в колонии, – с горькой усмешкой произнесла Кристина.

Лорна печально посмотрела на нее:

– Стало быть, вам известно и это, и все же вы поддались на его уговоры? Вы не рождены жить в колониях, а он не переносит роскошь. Вы совершаете большую глупость.

Кристина благодарно сжала руку экономки, хотя, убедившись в обоснованности своих подозрений насчет соперницы в Виргинии, она пришла в еще большее смятение.

Отпустив миссис Дуглас, Кристина услышала, как расходятся гости. Значит, Дамиан появится с минуты на минуту. Девушка задула все свечи, кроме одной. Как она низко пала, если ждет, когда появится любовник и уложит ее в постель! Невольно вспомнив о том, в каком горе и смятении впервые проснулась в его постели, Кристина удивилась, что жизнь ничему не научила ее с тех пор. А может, ей доставляли удовольствие стыд и унижение?

Не находя себе места, Кристина скользнула в постель и откинулась на подушки. Прядь вьющихся волос упала на полуобнаженную грудь, соски соблазнительно приподняли тонкое кружево. Сердце Кристины учащенно забилось при воспоминании о сладостных поцелуях янки. Попытавшись представить себе, как это будет на этот раз, девушка залилась румянцем.

Дамиан появился совершенно беззвучно и, прислонившись к дверному косяку, наблюдал из темноты за очаровательной девушкой, которая томилась, ожидая его.

Почувствовав на себе обжигающий взгляд темных глаз, Кристина подняла голову. Дамиан уже снял с себя камзол, жилет и галстук и теперь предстал перед ней в наполовину расстегнутой тонкой сорочке и бриджах.

Кристина чуть не вскрикнула, когда он двинулся к ней. Взяв бутылку шампанского и два бокала, Дамиан поставил их на столик возле кровати.

– Я так мечтал об этой ночи, что едва не заболел от желания. И теперь боюсь сделать что-то неправильно и разрушить этот дивный сон.

Кристину поразило это признание. Разве можно назвать сном тот животный акт, которым он в первый раз так напугал ее? Кристина с тревогой наблюдала, как Дамиан, наполнив бокалы шампанским, присел на край кровати.

– Вы наверняка могли развлечься с одной из тех дам, которых я видела сегодня в вашем доме, – робко произнесла она, отпивая из бокала искрящееся вино и морщась от пощипывавших нос пузырьков.

Едва заметная улыбка приподняла уголки губ Дамиана при взгляде на девушку, казавшуюся воплощением целомудрия.

– По-моему, вы уже предлагали это раньше. Поскольку мне осталось жить лишь несколько месяцев, я хочу осуществить все свои желания. Мне нужны вы и никто другой. Моя мечта – это покорная невеста, прекрасная жена и страстная любовница. Надеюсь, вы соедините в себе все это. Но, увы, этот дивный сон продлится недолго.

Как только Кристина осушила бокал, Дамиан снова наполнил его. Она с сомнением посмотрела на вино.

– Неужели, лишь захмелев, я смогу стать для вас невестой, женой и любовницей? Или вы снова хотите прибегнуть к своему дьявольскому зелью?

– Не надо так, Кристина, – мягко укорил ее Дамиан, отставив свой бокал. – Я очень сожалею о том, что сделал, и, кажется, заплатил за это сполна. Вы достаточно помучили меня. Я был в отчаянии, поняв, что своими руками лишил себя сокровища. Шампанское – только традиция. Оно уменьшает страх невесты перед брачной ночью.

Кристина не верила ему. Зная силу его желания, видя жадный блеск в глазах Дамиана, она думала, что это всего-навсего обычное физическое влечение. Любая женщина могла бы удовлетворить его желания, но, поскольку Кристина отказала ему, в нем взыграло мужское самолюбие. Возможно, теперь, когда Дамиан добился своего, она быстро наскучит ему.

Отставив в сторону пустой бокал и чувствуя, как от выпитого вина по всему телу растекается горячая волна, Кристина смело взглянула на Дамиана:

– Скажите, что я должна делать. – Черные глаза Дамиана вспыхнули.

– Поцелуй меня, любовь моя.

В тот миг это показалось ей самой естественной вещью на земле. Кристина обвила руками его шею, и горячий мужской запах ударил ей в ноздри. С наслаждением, вдохнув его, она прижалась к щеке Дамиана.

Когда его жадные губы страстно прильнули к ее губам, страх покинул Кристину. Мягкие, горячие губы Дамиана дарили ласки, от которых шла кругом голова. Кристина еще крепче обвила руками его шею. Поцелуи сводили ее с ума, пробуждая жгучее желание.

Уступив натиску страсти, Кристина приоткрыла губы, и ее дыхание слилось с дыханием Дамиана. Затрепетав, она поняла, что теряет голову.

На мгновение, оторвавшись от девушки, Дамиан внимательно посмотрел на нее.

– Я хочу сделать тебя своей, Кристина. Я хочу владеть тобой так же, как владею Уэстшипхэм-Холлом, моим кораблем и плантациями. Если какой-нибудь мужчина посягнет на то, что принадлежит мне, я убью его. Понимаешь, о чем я говорю?

Тяжесть его тела вдавила ее в перину. Объятая пламенем страсти, Кристина сосредоточилась на одной ноющей точке, в том месте, где его бедра терлись о ее живот. Затуманенное желанием сознание воспринимало слова Дамиана как сладкозвучную песнь. Однако смысл его слов наполнял Кристину радостью. Она хотела принадлежать только ему, искала его покровительства. Ее вовсе не прельщала свобода куртизанки. Кристина чувствована, что только эта зависимость поможет ей одержать победу над ним.

– Желаю удачи, милорд, – сказала она, привлекая его к себе.

Глядя на объятое томлением гибкое тело девушки, Дамиан дотронулся рукой до ее влажного лона, лаская его до тех пор, пока Кристина не вскрикнула.

Удовлетворенный ее реакцией, Дамиан приподнялся, осторожно раздвинул ей ноги и встал на колени между ними. Кристина вдруг испугалась и судорожно вцепилась в его плечи. Как только его напряженная плоть коснулась ее лона, девушка вновь ощутила себя беззащитной перед ним.

Она не промолвила ни слова, но Дамиан, казалось, понял ее состояние. Откинув волосы со лба Кристины, он запечатлел на нем легкий поцелуй, затем коснулся алых губ. Дамиан так искусно разжигал в ней желание, что вскоре Кристину опять охватила неистовая страсть. Ей вдруг неудержимо захотелось почувствовать в себе его твердую плоть.

– Дамиан, пожалуйста, – взмолилась она, теряя голову от его поцелуев. Обвив руками широкую спину Дамиана, девушка притянула его к себе.

Его не пришлось умолять. Кристина вскрикнула от наслаждения, когда он вошел в нее. На этот раз боли не было – Кристина испытывала только блаженство.

Когда он начал ритмично двигаться в ней, она полностью отдалась в его власть. Дамиан застонал от восторга, когда девушка приподняла бедра навстречу ему, и обхватил большими руками округлые ягодицы.

Его движения становились все более ритмичными. У Кристины кружилась голова, желание нарастало с каждой секундой и, наконец, стало невыносимым. Они мчались по краю опасной пропасти, пока одновременно не достигли экстаза. Волна наслаждения захлестнула их и вознесла на самую вершину блаженства. Жизнь показалась Кристине прекрасной и удивительной.

Надеясь, что так будет всегда, и, понимая, что этот мужчина стал частью ее самой, девушка удовлетворенно вздохнула.

Перекатившись на спину, Дамиан привлек Кристину к своей груди.

– Я не обидел тебя на этот раз?

Она покачала головой.

Дамиан молчал, сознавая, что, хотя предоставил ей кров и защиту, все же не дал самого главного, в чем она действительно нуждалась.

Глава 15

Проснувшись ночью, когда свеча уже догорела, они снова занялись любовью. Неукротимая страсть Дамиана на этот раз была еще более неистовой, но Кристина с радостью откликнулась на нее…

Они проснулись, когда первые лучи солнца робко осветили стены комнаты. Поежившись от утренней прохлады, Кристина теснее прижалась к горячему мужскому телу. Большая ладонь опустилась на ее упругую грудь, затем скользнула на талию.

Кристина открыла глаза, как только поняла, что лежит совершенно голая рядом с обнаженным Дамианом. Прошедшая ночь казалась ей волшебным сном, но дневной свет рассеял иллюзии. Взглянув в счастливые темные глаза, она застонала и спрятала лицо на груди Дамиана. Кристина вдруг ясно осознала, что превратилась в куртизанку, любовницу вора-янки. Какое безумие овладело ею?

Девушка прекрасно знала ответ. Даже стыдливо пряча глаза, она еще теснее прижалась к сильному телу мужчины. Ее бросило в жар от ласкового прикосновения его руки.

– Доброе утро, любовь моя. – Дамиан не скрывал удовольствия. Его забавляло то, что Кристина прячет голову, пытаясь уйти от действительности. Однако воспоминания о наслаждениях минувшей ночи не оставляли у него сомнений в том, что она вновь уступит ему.

– Замерзла? Хочешь, я согрею тебя?

Распознав в этих словах намек, Кристина с опаской взглянула на Дамиана.

– Должно быть, уже полдень. Миссис Дуглас скоро зайдет…

– Не зайдет, если у нее есть хоть капля здравого ума. Не беспокойся, Лорна на редкость умная женщина. Надеюсь, моя львица не превратилась с рассветам в пугливую лань?

Его губы дразняще заскользили по ее волосам, а руки начали ласкать упругие груди.

Он еще теснее прижался к ее спине, и Кристина чуть не вскрикнула, ощутив, как восстала его плоть.

– Нет, нельзя… Не днем… – Глаза девушки расширились от ужаса, когда Дамиан с удивительной легкостью перевернул ее на спину, просунул руку между бедрами, развел их и вошел в нее.

– Что такое ты говоришь, дорогая? – пробормотал он, накрывая Кристину своим большим телом.

На этот раз он овладел ею нежно и бережно. Мгновенно успокоившись, Кристина живо откликнулась на необычайную нежность. Когда она достигла тех же высот, что и он, его семя наполнило ее жаром.

Потом Кристина осторожно коснулась повязки на его плече и, увидев, что Дамиан поморщился, заботливо спросила:

– У тебя болит плечо? Позволь мне взглянуть на рану.

Дамиан улегся на бок, с восторгом разглядывая великолепное юное тело, теперь принадлежащее ему.

– Рана заживает. Не беспокойся. – Обхватив рукой высокую грудь девушки, Дамиан задумчиво смотрел, как твердеют соски от его легких прикосновений.

Несмотря на то, что он только что овладел ею, Кристину вновь охватило желание. Горячая волна, зародившись внизу живота, растеклась по всему телу, однако она удержалась от искушения погладить его сильное, загорелое тело.

Дамиан улыбнулся.

– Даже в самых необузданных фантазиях я не мог представить себе такой ночи, какую ты подарила мне сегодня. Я очарован твоей красотой и нежностью. Коварный лорд жаждал уложить в свою постель леди и услышать от нее, что она мечтает стать его любовницей. Бедняга не предполагал, что прелестница окажется притворщицей куда более искусной, чем он сам.

Кристину смутил его пристальный взгляд. Должно быть, она вела себя как развратная девица, если он так смотрит на нее. Но как должна вести себя леди в подобных обстоятельствах?

– Мне с детства прививали хорошие манеры, однако никто не учил меня, как вести себя в постели. Вам следует преподать мне урок, если вы недовольны мною.

– Недоволен?! – Вскочив, Дамиан с изумлением уставился на нее. – С чего ты взяла, что я недоволен тобой?

– Вы сказали, что хотели уложить в постель благовоспитанную леди, – пролепетала девушка. – Едва ли дикая кошка способна заменить ее.

Дамиан рассмеялся.

– Глупышка! Что может быть лучше, когда женщина ведет себя днем как леди, отвлекая мужчину от мрачных мыслей и скрашивая жизнь? – Обняв Кристину, он распустил ее локоны и с наслаждением смотрел на каскад рассыпавшихся золотистых волос. – Но уверяю тебя, леди в постели – это ужасно скучно. Она терпит домогательства мужа только ради того, чтобы произвести на свет сыновей. Для нее не секрет, что потом муж пойдет и утешится с другой женщиной.

Кристина бросила на него удивленный взгляд.

– Вы хотите сказать, если бы я была настоящей леди и вашей женой, мне следовало бы не отвечать на ласки, тем самым, побуждая вас отправиться к другой женщине?

Дамиан криво усмехнулся:

– Помнится, вы предлагали мне поступить именно так прошлой ночью.

Кристина покраснела от смущения.

– Но это совсем другое дело. Я не ваша жена и не имею права ждать от вас верности, но если бы у меня был муж…

Дамиан схватил ее за руку.

– Вы успеете подумать о мужьях, когда я умру или покину вас. А пока вы принадлежите мне, делайте то, что я хочу. Я не пользуюсь услугами куртизанок и проткну грудь шпагой тому, кто осмелится отнестись к вам как к продажной женщине. Однако не позволяйте обществу, которому вы были представлены, заразить вас своим распутством. Вы моя услада, и до моего отъезда я требую от вас верности.

Кристина кивнула.

– Я не умею лгать, тем более торговать своим телом, милорд. Клянусь вам, я сдержу свое обещание. И не стоит больше возвращаться к этому разговору.

Дамиан успокоился и выпустил ее руку.

– Я предпочел бы, чтобы вы не скрывали от меня своих мыслей. Вы слишком наивны и неопытны, чтобы противостоять извращенности лондонского света. Я обязан открыть вам глаза на истинное положение вещей. – Он поднял с пола свою одежду и еще раз окинул одобрительным взглядом великолепную фигуру девушки. – Вы нравитесь мне такой, какая вы есть, Кристина. Мне кажется постыдным объяснять вам, что вся эта роскошь может стать вашей, стоит вам лишь попросить. Я предпочел бы, чтобы вы вернулись в провинцию после моего отъезда, но не имею права влиять на ваши решения. Вы скоро сами разберетесь в том, как живет светское общество, и сделаете свой выбор.

С этими словами Дамиан вышел, оставив Кристину в полном недоумении.

Чуть позже она вошла в спальню матери, нервно теребя на пальце прекрасное бриллиантовое кольцо. Лорна предупредила ее, что кольцо не следует носить на левой руке, куда его надел Дамиан, а лучше надеть на правую, чтобы не огорчать мать.

Элеонор Мактавиш, улыбнувшись, дочери, окинула ее встревоженным взглядом. Девушка была очень бледна.

– Ну что, свершилось? Дамиан женился на тебе? – с надеждой спросила она.

Кристина кивнула. Ей очень хотелось видеть мать счастливой.

– Но почему ты так бледна? Не мог же Дамиан обойтись с тобой грубо в первую брачную ночь? Или тебя беспокоит то, что ваш брак держится в тайне?

Кристина прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Ее мать воспринимала все в розовом цвете, как наивное дитя, хотя иногда проявляла удивительную проницательность. Девушка опасалась, что Элеонор считает брачные отношения невозможными, пока о свадьбе не объявлено официально. Однако Элеонор понимала, что такой необузданный человек, как Дамиан, не потерпит отсрочки.

– Дамиан был более чем добр ко мне. Я никогда не ожидала… Я никогда не мечтала… – Кристина стыдливо умолкла.

Мать понимающе кивнула.

– Знаю. Это было так же, как у меня с твоим отцом. Я очень рада за тебя. – Обняв дочь, она снова откинулась на подушки и увидела, как слезы счастья сбегают по щекам Кристины. – Я боялась, что твой янки будет слишком нетерпелив с тобой. Своей страстностью и неистовством он сильно отличается от своего мягкого, деликатного отца. Возможно, со временем тебе удастся укротить его необузданный нрав. Ты многое унаследовала от Аргуса, упорного, сильного и гордого. Да, ты достойная дочь своего отца, Кристина. И даже Дамиану не должна позволить подавлять тебя.

Кристине хотелось смеяться и плакать. Элеонор проявляла незаурядную проницательность, распознав основные черты характера Дамиана, но вместе с тем не понимала того, что лорд Уэстшипхэм никогда не женился бы на дочери простого торговца.

Когда Кристина собралась уходить, мать схватила ее за руку и залюбовалась изящным золотым кольцом.

– Оно великолепно, Кристина. Выглядит как старинное и очень похоже на фамильную драгоценность. Кольцо принадлежало матери Дамиана? – спросила Элеонор, пытаясь вспомнить, где видела его прежде.

Думая, что разбойник отобрал кольцо у кого-то из знати Корнуолла, Кристина не слишком пристально рассматривала его.

– Сомневаюсь, мама. Он не собирался жениться, когда приехал сюда. Скорее всего, Дамиан купил его в ювелирном магазине. Ему нравятся такие вещи.

Элеонор с сомнением покосилась на дочь, но не стала спорить.

– Тебе лучше носить его на другой руке, или ваша свадьба скоро перестанет быть секретом?

С трудом, сдержав нервный смех, Кристина без возражений последовала совету матери. С некоторых пор ей стало казаться, что у нее две матери. И угодить обеим становилось все труднее.

Однако Кристина не успела толком подумать об этом. В спальню вошла служанка и протянула поднос, на котором лежала визитная карточка лорда Джереми. Горько пожалев о том, что Дамиана нет дома, Кристина согласилась принять гостя. Джереми был рядом с ней прошлым вечером, и она не могла отказать ему теперь.

На нем был все тот же бледно-синий камзол, что и накануне. Казалось, он вообще не заезжал домой. Одежда была основательно помята и испачкана, кружево на рукавах и вокруг шеи пришло в ужасное состояние. Обычно приветливое лицо было мрачнее тучи.

Когда Кристина вошла в комнату, Джереми поднял голову и посмотрел на нее отрешенным взглядом.

Как только молодой лорд увидел Кристину, лицо его выразило смирение.

– Мне не следовало приходить, но я не мог оставаться в стороне. Дженкинс только что отнес вашего кузена в его комнату, но мне, похоже, никогда не достичь блаженного состояния забвения.

– Джереми, вы казните себя за то, чего не в силах изменить. Зачем?

– Скажите, вы любите Дамиана? – спросил он, не ответив на ее вопрос.

Кристина задумчиво посмотрела на молодого человека. Она бы солгала, если бы ложь избавила его от мучительных мыслей, но понимала, что это не в ее власти.

– Он разбил бы мне сердце, если бы я влюбилась в него.

Джереми не сводил глаз с Кристины.

– Тогда зачем вы сделали это?

– Иначе Дамиан отправил бы меня в Корнуолл, а это убило бы мою мать. Не беспокойтесь за меня.

– Но вы же могли обратиться ко мне! – горестно воскликнул Джереми.

Его настойчивость начала досаждать Кристине. Она предпочла бы не обсуждать эту тему.

– Полагаю, вы не поверили россказням Бодуэлла. Все, кто был приглашен вчера в дом, знали о происшествии, да и до ваших близких наверняка доходили слухи. Не будьте смешным, Джереми.

Его лицо омрачилось печалью.

– Значит, это правда. А я надеялся, что вы передумаете. Дамиан сделал вас своей любовницей задолго до прошлой ночи, не так ли? Документы были лишь формальностью. Право, я не знаю, как поступить: вызвать его на дуэль или вычеркнуть вас обоих из своей жизни.

– Если возможен только такой выбор, милорд, я бы посоветовала вам последнее. – На глаза девушки навернулись слезы. – Всем известно, что Дамиан прекрасно владеет оружием. Мне не хотелось бы потерять вашу дружбу, и я была бы счастлива, сохранив вам жизнь.

– Я лучше вас знаю, как искусно он владеет шпагой. В университете мы с Дамианом не раз участвовали в турнирах по фехтованию, но потом он превзошел даже самых искусных мастеров. Тогда им овладела жажда к освоению новых видом оружия. Пистолеты теперь наиболее популярны. Дамиан мастерски владеет и этим видом оружия. Черт бы его побрал, он не знает пощады!

Кристина едва не расплакалась. Она восхищалась мягким, деликатным Джереми, его благородством и силой духа. Ей было тяжело видеть, что случившееся так задело его. Однако Кристина надеялась, что со временем его боль утихнет. Но его сестра…

– Утешьтесь тем, что это убережет Серафину. Боюсь даже представить, что она думает обо мне, но надеюсь, теперь она перестанет мечтать о Дамиане. – Кристина не могла скрыть отчаяния. – Серафина – моя единственная подруга, Джереми. Пожалуйста, сделайте так, чтобы она поняла меня. Не позволяйте ей слишком плохо думать обо мне. Я не вынесу, если она сочтет меня предательницей.

Не в силах больше сдерживать слезы, Кристина решила поскорее уйти, но Джереми поймал ее за руку и крепко прижал к себе. И девушка расплакалась у него на плече.

– Дрейтон слопал бы Серафину целиком и отправился бы искать другую, но она слишком глупа, чтобы понять это. Но вы-то умны, Кристина. Не знаю, чем он удерживает вас возле себя, но если вы когда-нибудь оставите его, приходите ко мне, – горячо сказал он. – У меня нет ни богатств, ни власти Дрейтона, однако я буду вам верным другом и сделаю для вас все, что в моих силах. Вы слышите меня, Кристина?

Джереми осторожно поддерживал девушку, пока она не успокоилась.

– Спасибо, милорд. Попрощайтесь за меня с Серафиной. – Кристина вышла из комнаты, оставив безутешного Джереми.

Поздним вечером Кристина сидела за письменным столом в библиотеке и что-то быстро писала, когда вошел Дамиан. Мягкий свет лампы и догоравший огонь в камине были единственными источниками света. Дамиан немного помедлил, наблюдая за девушкой. Она казалась совершенством красоты, дарованной ему Богом.

Заметив появление Дамиана, Кристина поднялась.

– Вы сегодня рано, Дамиан. – Она все еще с трудом называла его по имени, но сделала над собой усилие, чтобы угодить ему.

– Я решил пожертвовать вечером, чтобы преподать урок моей новой ученице. Мужчина имеет право на вечерние удовольствия, когда обзаводится женой. – Дамиан бросил треуголку на стул и нежно провел по блестящим золотистым волосам.

Кристине было очень приятно, что он назвал ее женой. Она лукаво улыбнулась.

– Вы хотите сказать, что вечера, которые вы проводите вне дома, не доставляют вам удовольствия?

– У меня своеобразные представления об удовольствии. С завтрашнего дня вы будете сопровождать меня. Увидите сами.

Кристина насторожилась.

– Вы намерены представить меня в игорных домах Лондона?

Дамиан бросил на нее насмешливый взгляд.

– Да. Вы довольны?

– Вы же будете со мной, не так ли? – Увидев, что он кивнул, Кристина беспечно пожала плечами. – Тогда не возражаю, хотя я не испытываю болезненной страсти к игре на деньги.

– Ну а ко мне? – оживился он.

Кристина прикоснулась к его мускулистой груди.

– Возможно, да.

Дамиан просиял, заметив очевидное кокетство Кристины. – Сегодня вы виделись с Джереми. Зачем?

– Он мой друг, Дамиан. Вы поставили меня в такое положение, что ни одна порядочная женщина не может поддерживать со мной дружеские отношения. Не лишайте меня единственного друга.

Дамиан проворно снял с нее кружевной платок, и его взору открылось восхитительное зрелище: над глубоким, отделанным кружевом декольте вздымались соблазнительные высокие груди. Ложбинка между ними манила к себе, обещая безумное наслаждение. У Дамиана перехватило дыхание.

– Я соглашусь лишь в том случае, если буду единственным, кому вы позволите это делать. Я рад, что вы надели новую сорочку. Мне надоели слишком закрытые.

Он прикоснулся к тому месту, где кружево соприкасалось с кожей, и Кристина, затрепетав от желания, подумала, что отдала душу дьяволу.

Девушка тихо застонала, когда Дамиан отыскал скрытый в складках кружева крючок и расстегнул его, открывая себе доступ к се груди. Сильные смуглые пальцы обхватили сосок.

– Не надо, Дамиан. Вдруг кто-нибудь войдет, – прошептала она, опуская голову на его плечо. Но Дамиан, словно не слышал ее, стянул платье и обхватил груди ладонями.

– Никто не посмеет войти сюда без стука. Я не могу дождаться ночи. Думаю, мы начнем урок немедленно. Если хотите стать высококлассной куртизанкой, научитесь безропотно подчиняться любовнику. Бывают жены, которые постоянно жалуются на головную боль. Их мужья ищут утешения у любовниц.

Кристина вспыхнула от гнева. Янки нужна покорная любовница – значит, она должна стать такой, или, во всяком случае, попытаться.

Ее пальцы заскользили по широкой груди Дамиана.

– Если таково ваше желание, милорд, я готова.

Кристина не заметила, как при этих словах Дамиан хищно улыбнулся, а через мгновение она уже забыла обо всем, ибо страсть, как ураган, обрушилась на них.

Проворные пальцы Дамиана расстегнули крючки, развязали завязки и ленты. Наконец платье, нижние юбки и сорочка плавно опустились на пол к ногам Кристины. Дамиан окинул ее восхищенным взглядом. Мягкий свет мерцал в роскошных золотистых волосах. Причудливые тени дрожали на длинных, стройных ногах. В мрачной библиотеке девушка казалась ярким лучом солнца. Кристина подняла руки и распустила волосы, отлично сознавая, как соблазнительно это движение. Неукротимое желание вспыхнуло в глазах Дамиана, и Кристина испытала удовлетворение оттого, что хоть на мгновение одержала победу над этим сильным мужчиной.

Дамиан прижал ее бедра к тому месту, где под натиском восставшей плоти оттопырились бриджи. Застонав, Кристина инстинктивно потерлась об эту выпуклость. Именно о такой раскованности он и мечтал. На этот раз не было ни мягкой постели, ни шампанского, ни любовного шепота, но Кристина желала Дамиана и не скрывала этого.

Когда, объятая жаром страсти, она прижалась к нему обнаженным телом, он уже не мог сдерживаться. Сбросив со старого кожаного дивана несколько подушек, Дамиан осторожно уложил на них девушку и тотчас же вновь превратился в дикаря. Но Кристина не испытала страха.

Не тратя времени на ласки, Дамиан подложил подушку под округлые ягодицы Кристины и опустился на колени между ее ног. Он желал обладать ее телом и душой.

Глаза Кристины затуманились. Она тихо застонала и приподняла бедра, маня Дамиана, и он с восторгом принял этот божественный дар.

Кристина сдержала крик, когда он заполнил ее пылающее от желания лоно. Обрушив на девушку всю свою мощь, чтобы она осознала его власть над ней, Дамиан ослабил натиск и начал осыпать поцелуями сладостные губы и округлые, тугие груди.

Чтобы достичь пика наслаждения, Кристине вовсе не были нужны его ритмичные удары. С первым же движением его напряженной плоти она начала стремительно возноситься к вершинам наслаждения. Его горячее семя изверглось глубоко внутри ее, наполнив тело Кристины жизнью в тот миг, когда они оба достигли экстаза.

С благоговейным трепетом Кристина осознала глубокий смысл их близости, почувствовав внутри себя жизнь так же отчетливо, как возбужденную плоть Дамиана. Возможно, не сейчас, но эта жизнь непременно пустит корни, так подсказывала ей вековая мудрость женского тела. Он бросит свое семя в плодородную почву, убедится в том, что оно пустило корни, и лишь после этого уедет, оставив его прорастать, цвести и превращаться в прекрасный плод.

Слезы наполнили глаза девушки, когда она взглянула на красивое, смуглое, точно высеченное из камня лицо. Это были слезы счастья от чуда, которое он сотворил. Понимает ли Дамиан это? Осознает ли, что благодаря ей обретет свое продолжение в будущих поколениях? Неужели лорд Уэстшипхэм выбрал ее именно для этой цели, понимая, что может погибнуть, не успев оставить на земле наследника?

Кристина, не смея спросить его об этом, лишь благодарно прижалась к нему. Дамиан легко, как пушинку, поднял ее на руки и понес в спальню. Опустив голову на широкое плечо и чувствуя себя в надежных руках, Кристина сама не заметила, как уснула.

Глава 16

Предупредив Кристину, чтобы она оделась для вечернего выхода, Дамиан отправился в свой ежедневный тур по кофейням. Большинство знатных мужчин постоянно проводило там свободное время, черпая свежие новости.

Сидя в корыте, Кристина печально наблюдала, как Дамиан надел шляпу и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Казалось, он замечал ее лишь в те минуты, когда находился в хорошем расположении духа. Кристина была нужна ему, как экономка, хороший повар и все те, кто обеспечивал жизненные удобства, но она никогда не задевала его души.

Горестно вздохнув, девушка вылезла из деревянного корыта и вытерлась полотенцем. Дамиан не обещал любить ее. Она и не ждала любви. Он ублажал себя, а не Кристину, покупая ей атласные платья и драгоценности. Поэтому надо помнить об этом и не терять голову.

Войдя в столовую, чтобы выпить утреннюю чашку шоколада, Кристина увидела там Тадеуса. Оторвавшись от завтрака, он бросил на нее хмурый взгляд. От него не ускользнули ни платье с глубоким декольте, ни великолепное кольцо на тонком пальце.

– Доброе утро, кузина… или добрый день? Его светлость, должно быть, очень утомляет вас по вечерам, раз вы встаете так поздно.

Мысль о том, что этот никчемный молодой повеса – ее родственник, раздражала Кристину. Она окинула его презрительным взглядом. В это утро женоподобность его порочного лица казалась особенно заметной. Узкие глазки, спрятанные под тяжело нависшими веками, напоминали крысиные.

Со злорадством, отметив это, Кристина налила себе шоколад. Она не ответила на приветствие и недовольно нахмурилась, когда Тадеус придвинул к ней свой стул.

– Думаю, нам пора поболтать, любезная кузина. Возможно, у нас гораздо больше общего, чем вам кажется.

– Надеюсь, вы ошибаетесь, мистер Аддерли. – Ее холодный тон заморозил бы даже оконные стекла, но кузен не обратил на это ни малейшего внимания.

– Ваша матушка – такая утонченная леди, хотя ее взгляды на жизнь несколько старомодны, как и у моего отца. Однако то, как мы проводим время, и впрямь не заслуживает оправдания.

Услышав эту двусмысленность, Кристина поняла, к чему он клонит, но решила не реагировать на слова назойливого кузена. Чтобы выжить в жестоком мире Дамиана, ей следовало научиться равнодушию.

– Я понятия не имею, как вы проводите время, мистер Аддерли. – Она намазала тост джемом.

– Зато нет сомнений в том, как вы проводите свое. Что подумают наши родители, узнав, что вы спите в постели его светлости?

Его слова привели Кристину в бешенство. Но прежде чем ответить, ей следовало выяснить, откуда у него такая осведомленность.

Наигранная беззаботность Кристины явно раздражала Аддерли, иначе он никогда не решился бы на подобную дерзость. Девушка решила, во что бы то ни стало сохранить самообладание.

– Вы что, подсматривали, мистер Аддерли? – холодно осведомилась она.

Он позеленел, но взял себя в руки.

– То, как вы оба держитесь, дает ясное представление о ваших отношениях. Чтобы понять это, не надо подсматривать. Не представляю, как вам удается скрывать все от матери, но, думаю, она поверит тому, о чем уже знает весь Лондон. Если я вызову отца, он подтвердит это.

Встревоженная, Кристина решила осторожно вызвать Тадеуса на откровенность и выяснить его намерения.

– Зачем поднимать шумиху, мистер Аддерли? Думаю, это никому не понравится. А лорд наверняка отрежет вам язык.

– Дело в том, что это мое единственное средство спасения. Я не хочу становиться на пути истинной любви и понимаю, что лорд не может жениться на дочери провинциального торговца. Однако надеюсь, у вас хватит ума потребовать от него вознаграждения за свои труды. Вчера вечером его светлость ясно дал понять, что купил вас, уплатив вам деньги. Я хочу получить часть этого вознаграждения, чтобы поправить свое финансовое положение. Мое денежное содержание ничтожно мало, а Лондон ужасно скучен, когда карман пуст. Небольшая сумма, выплачиваемая время от времени, освободила бы меня от чувства вины за то, что я скрываю от отца ваше истинное положение.

Так вот в чем дело! Шантаж! По крайней мере, она сразу угадала, что он мерзавец. Не зная, как избавиться от Тадеуса, Кристина жалела о том, что рядом нет Дамиана, который пригвоздил бы его шпагой к стене. Этот негодяй непременно доложит обо всем отцу, если она откажет ему. Скорее всего, мать поверит брату, а не дочери. Так или иначе, этого нельзя допустить. Как было бы хорошо, если бы Дамиан все же пронзил это ничтожество шпагой! Нет, уж лучше уберечь лорда от этого поступка. С таким вспыльчивым нравом он может натворить много глупостей.

– Если я правильно поняла вас, вы просите денег? – надменно осведомилась Кристина.

– Лишь немного наличности, которая позволит мне носить чистые галстуки и время от времени играть в карты. Изображать опекуна весьма неприятно, когда все смеются за твоей спиной. По-моему, вы должны возместить причиненное мне унижение.

– Вы получаете кров и стол, мистер Аддерли. Так чего же еще ждете? – Кристина с ненавистью посмотрела в маленькие крысиные глазки.

– Я только прошу вас поделиться со мной. В противном случае мне придется избавить вас от неприятного положения, в котором вы оказались, и я, конечно, извещу обо всем отца.

– Мое неприятное положение, как вы изволили выразиться, позволяет мне и моей матери не умереть от голода и дает нам крышу над головой. Я не располагаю наличностью.

Кристина произнесла эту ложь уверенно и даже с удовольствием. Дамиан оставил ей золотые монеты, а чтобы воспользоваться средствами, предусмотренными контрактом, Кристине надо было лишь заехать к поверенному. Однако она не собиралась обнадеживать мерзкого вымогателя.

Тадеус пожал плечами.

– Есть множество способов восполнить это упущение. Ваше кольцо, например, легко заменить подделкой. Мы могли бы поделить разницу. Поговорите с торговцами, которые снабжают вас платьями и прочей всячиной. Они с радостью заплатят по вашему векселю и пришлют его светлости счет. Дайте волю воображению, кузина. Ваша красота не вечна, и кругленькая сумма стала бы вам хорошим подспорьем на черный день.

Кристина в жизни не слышала ничего более возмутительного. Она поняла, что Дамиан, сам того не подозревая, впустил в свой дом чудовище. Или он все же предвидел это? Дамиан никому не доверял, но Кристина сомневалась в том, что он способен считать ее драгоценности и платья. Если ее никчемный кузен знает такие уловки, значит, это обычное дело? Неужели ни у кого на белом свете не осталось ни совести, ни чести?

Решив, что лучше умрет с голоду, чем пойдет на такое, Кристина, однако, не сообщила об этом кузену.

– Он сразу заметит подмену кольца. Это слишком явно. Остальное требует времени. Дамиан подозрителен, если вы заметили. – Кристина скрыла ухмылку, поднеся к губам чашку.

Она не лгала, но при этом действовала весьма искусно, что наверняка оценил бы Дамиан.

– Средства, которые выделяет мне отец, постоянно уменьшаются. Я вышел у него из доверия. Советую вам поторопиться, Кристина.

Бросив на него испепеляющий взгляд и допив шоколад, девушка с достоинством удалилась.

К тому времени как приехал Дамиан, она выбросила из головы неприятный инцидент. В этот вечер он собирался повезти ее куда-то. Кристину пугало общество, в котором ей предстояло появиться. Она считала, что пала слишком низко и не заслуживает внимания высшего света. Многие куртизанки бравировали своим положением, но Кристина не хотела широкой огласки. Она предпочла бы остаться дома и вообще не появляться в свете, но это противоречило планам Дамиана.

Дамиан вошел в ее спальню через смежную комнату. Он вернулся домой пораньше, чтобы принять ванну, побриться и переодеться. Кристина уловила приятный запах одеколона. Его элегантный темно-зеленый камзол, казалось, был только что отутюжен.

Черные глаза, одобрительно осмотрев наряд Кристины, остановились на соблазнительной груди.

– Мадам Александер не предупредила меня, что я должен быть при шпаге, когда вы наденете это платье. Не зря, значит, я прихватил ее с собой.

Заметив, что шпага действительно при нем, девушка удивленно посмотрела на Дамиана.

Однако по выражению его лица ничего нельзя было понять. Он нежно провел пальцами по соблазнительной груди, прикрытой лишь газовым шарфиком. Соски напряглись от его прикосновения, и дрожь ожидания пробежала по телу Кристины. Дамиан улыбнулся от удовольствия.

Дыхание Кристины участилось. Она знала, что остаток вечера будет мучительно ждать повторения этого прикосновения, мысленно приближая момент, когда он подарит ей божественное наслаждение.

Видимо, Дамиан угадал ее мысли. Усмехнувшись, он провел пальцами по краю декольте и с удовольствием наблюдал за тем, как в Кристине разгорается желание. Дамиан знал, что не только купил ее услуги, но и завладел этой восхитительной юной особой тем единственным способом, каким мужчина может завладеть женщиной.

Кристина вздохнула с облегчением, когда Дамиан отпустил ее. До сих пор она стыдилась того, что именно он разбудил в ней неукротимое желание. Почему этим мужчиной не оказался благородный Джереми или невежественный фермер Томас? Судьба связала Кристину с человеком, смотревшим на нее как на игрушку, которую можно выбросить, когда наскучит.

Игорный дом, куда они приехали, был одним из самых респектабельных заведений в Лондоне. Кристина вздохнула с облегчением, узнав в зале многих из тех, кто бывал у них в доме.

Случайность выигрышей и проигрышей поразила Кристину. Все зависело от поворота колеса рулетки или от того, как выпадут карты. Нередко суммы, поставленные на кон, вдвое, а то и втрое превосходили ту, что выделил Дамиан на ее ежемесячное содержание. А между тем Кристина могла безбедно прожить всю жизнь на одни лишь проценты от этих денег! Такая расточительность возмущала бережливую девушку. Время же, проведенное здесь, казалось ей потраченным впустую.

В последующие вечера Кристина стала узнавать мужчин, охваченных этим безумием, и дам, поощрявших расточительность. Кристина не раз видела, как выигравшие отправлялись в комнаты, расположенные в нижнем этаже, в обнимку с женщинами сомнительной репутации или выходили на улицу, где прятавшиеся в подворотнях головорезы поджидали своих подвыпивших жертв.

Зажав в руке последнюю карту, Дамиан откинулся на спинку стула и оглядел прокуренные помещения. Его взгляд сразу же остановился на стройной золотоволосой девушке, беседовавшей с кем-то в конце зала. Ему редко случалось застать Кристину врасплох, поэтому он с интересом наблюдал за ней.

Дамиан насмешливо улыбнулся, поняв, что Кристина беседует с герцогом и его спутницей, явно подобранной на улицах, прилегавших к Ковент-Гарден. Дамиану не давало покоя то, что он унизил Кристину, сделав своей любовницей. Однако, судя по всему, он беспокоился напрасно. Положение любовницы лорда не только подняло девушку в глазах света, но и придало ей какой-то особый статус. Что ж, когда он уедет, Кристина, возможно, будет принята светом, если сама того пожелает.

Однако эта мысль не успокоила, а разозлила Дамиана. Он делал все, чтобы заставить Кристину презирать его. Дамиан очень надеялся, что, если добьется этого, разрыв будет для нее менее болезненным. Он знал, что такую нежную английскую леди, как Кристина, нельзя перевезти в тот жестокий мир, где обитала его семья, даже если бы девушка согласилась расстаться с матерью, что казалось совершенно невероятным.

Дамиан понимал, что должен оставить ее в Англии, но душа противилась этому. Прибыв на эту землю, он должен был выполнить миссию, возложенную на него родиной. Сделав это, Дамиан вернется домой, чтобы продолжить войну. Он твердо решил оставить в прошлом Кристину и ее больную мать, однако его всегда практичный и расчетливый ум никак не мог смириться с этим.

Один из знакомых мужчин подошел к Кристине и развязно положил руку ей на талию. Дамиан мгновенно вскочил, радуясь возможности дать выход кипящей в нем злости.

Но тщетно! Пока он пересекал зал, Кристина освободилась и с приветливой улыбкой пошла ему навстречу. Девушка вскрикнула, когда Дамиан грубо схватил ее за руку и потащил к двери. Замешательство Кристины остудило его пыл, он вдруг смягчился, и ярость улеглась сама собой.

Однако досада осталась.

Неделя сменялась неделей. Дамиан по-прежнему посещал самые сомнительные места Лондона, и повсюду за ним следовала Кристина. За это время девушка узнала о жизни лондонского света куда больше, чем хотела. Пока мужчины прожигали деньги, играя в рулетку и карты, Кристина болтала с такими же женщинами, как она сама. Весьма опытные, они досконально изучили тонкости светской жизни, и их предостережения подчас приводили Кристину в ужас.

Они рассказали ей, что верхние этажи многих игорных заведений, расположенных в районе Ковент-Гарден, сдавались днем для тайных свиданий, а по вечерам были домами терпимости. Кристину потрясло, что меблированные комнаты многих дешевых притонов кишели мерзавцами, готовыми выполнить самое грязное поручение.

Заметив, что Кристина не хочет ехать с ним, Дамиан нахмурился. Девушка очень медленно одевалась и долго прихорашивалась у зеркала, явно оттягивая неминуемый отъезд. Пока она раздумывала над тем, какое надеть ожерелье, а затем подбирала к нему украшение для волос, недовольство Дамиана усиливалось.

– Кристина, мое терпение и время ограниченны. Я понимаю, что вам не слишком нравятся мои развлечения, но вы знали, на что шли, когда заключали соглашение. Так что оставьте прическу в покое, нам пора ехать.

Кристина неохотно поднялась. Она уже привыкла к умопомрачительным драгоценностям и вызывающе роскошным платьям, но так и не смогла привыкнуть к похотливым взглядам, какими окидывали ее полуобнаженную грудь. Дамиан не отпускал Кристину от себя, поэтому страх перед его шпагой держал всех – кроме самых безрассудных – на почтительном расстоянии. Но теперь присмирели даже самые безрассудные, и Кристина чувствовала себя защищенной от домогательств. Зная это, Дамиан не понимал, почему она не хочет ехать с ним.

Когда он накинул на ее плечи плащ, Кристина спросила:

– Зачем мы посещаем по вечерам эти порочные заведения? Зачем вы берете меня с собой? Почему бы вам не ездить туда одному?

Дамиан все отчетливее сознавал, что оказался меж двух огней, однако до сих пор это не мешало ему руководствоваться практическими соображениями. Кристину он считал средством для достижения своих целей. Дамиан не мог позволить ей стать для него чем-то большим и хотел, чтобы она понимала это.

– Две пары глаз и ушей лучше, чем одна. Я могу позволить себе расслабиться и упустить что-то из виду, зная, что вы предупредите меня о любых неожиданностях. Вместе с тем вы слышите и видите то, что может ускользнуть от моего внимания, пока я сосредоточен на чем-то другом. Вы значительно упростите мою задачу. Вам и в голову не приходит, какую бесценную информацию вы уже сообщали мне.

– Например?

– Помните шулера, на которого вы указали мне на прошлой неделе? А карманник, о котором вы предупредили меня? Я не замечал их до тех пор, пока вы не обратили на них мое внимание. Небольшой шантаж дает отличные результаты: мне удалось выудить из них многое из того, что меня интересовало. Теперь я знаю, какими домами владеет Николас. Остается лишь выяснить, в котором из них он живет. Этот мерзавец обычно не появляется в людных местах. Ему, должно быть, уже известно, что я напал на его след. Рано или поздно Николасу придется серьезно задуматься над тем, что делать дальше.

– Неужели это необходимо, Дамиан? А нельзя вернуться в колонии, не подписывая этих документов и оставив Николаса в покое? Пусть себе лелеет свои мечты о славе. Наверняка он не станет пересекать океан, чтобы найти вас.

– Николас пришел за моим отцом и вашим, пришел за мной и придет за моим братом и сыновьями. Я должен остановить его, Кристина, и не покину Англию, пока не сделаю этого.

– За моим отцом? Но при чем здесь мой отец? – поразилась Кристина.

– Я уже говорил вам о том, что переписывался с ним. Случайно наткнувшись на письма Аргуса после того, как погиб мой отец, – а они давно вели переписку, – я сообщил ему о случившемся. Я понял, Аргус очень волновался за моего отца, узнав, что Николас отправился в колонии несколькими месяцами раньше. Получив от меня печальное известие, он встревожился еще больше.

Только теперь Кристине стало ясно, что ее отец известил молодого лорда об опасности, исходившей от Николаса, и поплатился за это жизнью. Наконец-то она узнала правду!

Дамиан прижал к себе девушку.

– Я ничего не могу доказать, Кристина. Ни один суд не вынесет ему обвинительный приговор. Мой отец – прекрасный наездник – сломал шею, упав с лошади. В это время я был в море, но моего брата едва не постигла та же участь. В последний момент он заметил подрезанную подпругу и заменил лошадь. Череда несчастных случаев слишком велика, Кристина. Стол моего отца кто-то тщательно обыскал до моего возвращения домой. Подозреваю, что письма твоего отца прочитали.

– Этот человек намеревается убить вас, и вы значительно облегчаете ему эту задачу, становясь у него на пути. Подумайте хорошенько: вы же не успеете выполнить вашу миссию, если погибнете. Неужели личная месть важнее интересов родины?

Дамиан чуть заметно улыбнулся. Он видел слезы, блестевшие в прекрасных глазах Кристины, но она, отлично владея собой, не расплакалась. Вскоре эта провинциалочка станет столь же практичной и искушенной, как те пресыщенные светские леди, с которыми он свел ее. Очень жаль, но рано или поздно Кристине придется решать все самой, как и прежде.

– Я получил большую часть необходимых подписей. Только несколько человек сомневаются, а одного сейчас нет в Англии. Подписавшиеся под документом, как и я, сознают опасность того, что он может оказаться в чужих руках. Сейчас бумаги надежно спрятаны и отправятся в Париж без меня в случае моего провала.

– В Париж?

– Вы выведаете все мои секреты, если будете продолжать расспросы, моя дорогая. Идемте, нам нельзя медлить.

Когда Дамиан склонился к ней, Кристина заметила, как что-то мелькнуло позади него. Девушка прекрасно помнила, что, войдя в спальню, Дамиан закрыл дверь. Теперь же она была чуть приоткрыта.

Когда они вышли в коридор, Кристина внимательно огляделась, однако не заметила ничего подозрительного. Она немного успокоилась, решив, что у нее разыгралось воображение. Последнее время нервы явно пошаливали. Она сошла бы с ума, если бы стала думать, что кто-то постоянно следит за ними.

Глава 17

Тадеус становился все более нетерпелив. Его уже не устраивали обещания и отсрочки Кристины. Угрозы становились все более зловещими. Увидев, что он весело болтает о чем-то с Элеонор, которая впервые появилась внизу, Кристина не на шутку встревожилась. Миссис Мактавиш все еще не могла без помощи слуг спускаться и подниматься по лестнице, но то, что она теперь появилась на людях, делало угрозы Тадеуса вполне реальными Кристина выгребала из своих карманов золотые монеты, чтобы хоть на время успокоить его, но знала, что вскоре он попросит еще.

Она понимала, что должна рассказать об этом Дамиану, но он был слишком поглощен своими мыслями, поскольку приближался к намеченной цели. Долги Уэстшипхэмов были до копейки выплачены кредиторам. Они жили на то, что осталось от награбленных денег и было выиграно Дамианом в игорных домах. Судя по тому, что теперь они каждый вечер посещали самые убогие игорные дома, Дамиан сузил круг поисков кузена. По его словам, все документы были почти готовы, и Кристина чувствовала, что их совместная жизнь близится к концу.

Девушка страдала, думая о скорой разлуке с Дамианом. Прежде ей казалось, что это произойдет очень нескоро, но время неслось стремительно. Кристина очень удивилась, когда Джереми сообщил ей, что его семья скоро уедет на лето. Она и не заметила, как пролетел май.

Кристина с тревогой наблюдала за тем, как Дамиан потянулся через заваленный картами стол за своим выигрышем. В последние недели он стал еще более суровым я мрачным. Девушка знала, что Дамиан постоянно находится в напряжении. Для осуществления его планов нужны были ловкость, точный выбор времени и удача. Если бы что-то сорвалось, он поплатился бы за это жизнью. Поежившись, Кристина отвела взгляд. Нет, она не может беспокоить его по таким пустякам, как шантаж.

Тревога нарастала с каждым днем. В душе девушки боролись ненависть и страсть к мужчине, превратившему ее в куртизанку. Однако со временем ненависть угасла, а страсть целиком поглотила Кристину. Она не могла представить себе без него ни одного дня, а уж тем более ночи. Что станет с ней, когда он уедет?

Кристина насторожилась, заметив, что через переполненный зал к ним пробирается Бодуэлл. За последние недели они пару раз случайно сталкивались с ним в игорных домах. Поговаривали, будто он сильно проигрался. Однако это не изменило его. Кристина лихорадочно обдумывала, как бы избежать встречи с ним.

Поняв, что надежды на спасение нет, девушка прижалась к Дамиану.

Подойдя к Кристине, Бодуэлл сунул ей в руку записку.

– У вас есть деньги? – прошептал он, когда Кристина пробежала ее глазами.

– У меня есть золотая монета, которую Дамиан подарил мне на счастье. – Скомкав записку, Кристина бросила ее на пол. – Полагаю, этого недостаточно, чтобы спасти его шею.

– У меня есть деньги. Я займу вам необходимую сумму. Идемте, лучше поспешить, или от вашего кузена останется мокрое место.

Кристина с усмешкой посмотрела в холодные серые глаза.

– Тадеус – мой кузен, и я обязана выручить его из беды, однако не вижу причин, по которым должна делать это прилюдно. Я дам вам расписку и верну долг завтра, но у меня нет желания видеть это ничтожество.

Бодуэлл бросил на нее раздраженный взгляд.

– Думаете, я не пытался выручить его? Он делал слишком высокие ставки, имея на руках лишь поддельный вексель. Эти люди готовы зарезать его и выбросить в реку, чтоб другим было неповадно. Они прислушаются лишь к вашим мольбам, но не к моим просьбам.

Кристина с беспокойством взглянула на Дамиана. Он сосредоточенно подсчитывал очки, и ей не хотелось отвлекать его из-за Тадеуса. Кузен, конечно, заслуживал отменной порки, но, зная репутацию игроков этого заведения, Кристина ничуть не сомневалась в том, что они убьют его.

– Где он? – прошептала девушка.

Бодуэлл указал на соседний зал. Что ж, это рядом; она вернется через несколько минут. Кристина последовала за Бодуэллом к двери.

Шум главного зала внезапно стих, и девушка огляделась. Заметив связанного и избитого, но живого Тадеуса, она с облегчением вздохнула. По крайней мере, Бодуэлл не обманул ее.

На разбитых в кровь губах кузена появилась вымученная улыбка. Его мертвенно-бледное лицо было все в кровоподтеках.

– Слава Богу, вы пришли, – еле ворочая языком, глухо пробормотал он. – Поговорите с ними. Заставьте их прислушаться к голосу разума, Кристина.

Тадеус умолял ее, но при этом то и дело отводил взгляд. Тревога Кристины усилилась.

– С кем же мне поговорить? Здесь никого нет. Бодуэлл, развяжите это ничтожество и помогите ему выбраться отсюда. – Девушка нетерпеливо ткнула носком туфельки в кузена, считая ниже своего достоинства пачкать руки о недоумка, распростертого у ее ног.

Бодуэлл бросил на нее насмешливый взгляд.

– Куда мы пойдем? Здесь нет черного хода, а главный хорошо охраняется. Люди, с которыми вы должны поговорить, ждут наверху. Должно быть, в них все же есть доля здравого смысла, если они не убили его до сих пор.

Взяв Кристину за руку, Бодуэлл потащил ее к лестнице, но она воспротивилась.

– Я не пойду дальше. Если им нужны деньги, пусть спустятся сюда сами.

– Кристина! – с ужасом вскрикнул Тадеус. Заметив, как злобно блеснули глаза Бодуэлла, девушка догадалась обо всем и бросилась к двери.

В ту же секунду кто-то заломил ей руки за спину, а когда она попыталась закричать, в рот ей воткнули кляп.

– Я же говорил, что эта шлюха не клюнет на такую глупость.

Кристина с ужасом увидела, что Тадеус поднялся и сбросил с себя веревки. Равнодушно взглянув на то, как отчаянно она сопротивляется невидимому противнику, он вышел, не сказав больше ни слова.

Крик застрял в горле Кристины. Ей связали руки, хотя она извивалась и брыкалась. Кристина знала, что ее держит Бодуэлл, но к нему присоединился кто-то еще. В ноздри ударило зловоние сточных вод и гниющей рыбы. Связавшие ее мозолистые руки совсем не походили на изнеженные руки Бодуэлла. Кто-то грубо взвалил ее на плечо.

– Скоро увидимся, моя прелесть. – Непроницаемые серые глаза холодно блеснули.

Кристину отнесли наверх, прошли с ней по узкому коридору и бесцеремонно бросили на жесткую кровать. Звук закрывавшейся щеколды лишил ее всякой надежды.

Омерзительный кляп заглушал ее крики, а веревка больно впивалась в запястья. В темноте девушка ничего не видела. Откуда-то издалека доносились рыдания, за стенкой слышались страстные стоны. Кристина поняла, что попала в бордель, причем самый дешевый.

Она сразу же припомнила жуткие рассказы о подобных заведениях, о драках и убийствах, об избиении проституток пьяными матросами. В таких заведениях работали лишь самые опустившиеся, доведенные до отчаяния женщины. Но зачем ее притащили сюда?

Девушку охватила паника. Холодный пот выступил на лбу, несмотря на удушливую, зловонную жару никогда не проветриваемой комнаты, временно ставшей для нее тюрьмой. «Чего они хотят от меня? И кто эти „они“?» Она вспомнила предупреждение Бодуэлла. Однако вряд ли он организовал это похищение ради того, чтобы изнасиловать ее. Если же это действительно так, то Бодуэлл скоро придет.

Лихорадочно обдумывая, как спастись. Кристина с трудом поднялась с кровати, подошла к двери и прислонилась к ней спиной, чтобы нащупывать щеколду. Дверь была заперта. Исследовав дверные петли, девушка обнаружила, что они закреплены снаружи болтами. Сбежать было невозможно.

В бессильной ярости Кристина начала колотить ногами в дверь и стены, пока, ослабев, снова не повалилась на кровать.

Дамиан внезапно почувствовал, что Кристина исчезла. Холодок пробежал по его спине, но он продолжал играть, отгоняя мрачные подозрения. Девушка вполне могла выйти ненадолго, однако ее отсутствие не давало ему покоя. Дамиан уже не мог сосредоточиться ни на игре, ни на разговоре. Его взгляд напряженно блуждал по залу.

Скомканный клочок бумаги, валявшийся на полу, привлек внимание Дамиана. Сделав вид, будто уронил карту, он поднял записку и прочел ее как раз в тот момент, когда в дальней части зала произошло какое-то легкое волнение.

Дамиан увидел перепачканного, но почему-то сияющего Тадеуса. Тот, крадучись, пробирался вдоль стены зала. Здоровенный детина, собиравший плату за вход, преградил ему путь. Заметив, что молодой щеголь дал ему золотую монету, Дамиан поднялся и начал быстро пробираться сквозь толпу. Впервые в жизни он ощутил страх.

В углах комнаты шуршали крысы. Кошмары терзали измученный мозг Кристины, забывшейся тревожным сном. Пот градом катился по ее спине. Веревки больно впивались в запястья, когда она шевелилась. Услышав шум открывшейся двери, девушка мгновенно очнулась. Высокая фигура появилась в дверном проеме. – А вы совсем не глупы, поэтому слушайте меня внимательно. Мой кузен весьма самоуверен, поэтому не бросит вас здесь. Когда он придет за вами, я убью его, поскольку имею полное право защищать свою собственность. Ищейкам с Боу-стрит, которые непременно появятся тут в связи с убийством лорда, вы скажете, что вас похитили и удерживали силой, а кто убил вашего любовника, вам не известно. Если не выполните мои приказания, через неделю окажетесь далеко отсюда, у работорговца. Ваше прекрасное белое тело день и ночь будут лапать и насиловать пьяные матросы до тех пор, пока вы не умрете.

Он, казалось, смаковал свои предсказания, точно они уже сбылись, и можно было наслаждаться результатами. Кристина замерла от ужаса, поняв, что похититель не кто иной, как Николас – кузен Дамиана и убийца ее отца. Он, несомненно, поступит так, как сказал.

Николас закрыл дверь и шагнул в комнату, принеся с собой запах мускусного одеколона и хорошего вина.

В темноте он казался особенно крупным. Кристина с содроганием поняла, что Дамиану противостоит равный по силе противник. Хотя Николас был гораздо старше Дамиана, он двигался упругой, уверенной походкой и по физическим данным ничуть не уступал своему кузену.

Холодная рука легла на грудь Кристины. Пальцы быстро проникли за корсаж платья и больно сжали соски. Ужас парализовал девушку, когда она осознала, что совершенно беззащитна в руках этого извращенца.

Хмыкнув, Николас провел по плавному изгибу ее талии и бедер.

– Не сжимайтесь так. Меня не прельщает ни молодость, ни невинность. Хотя ваша красота искушает. Возможно, если вас немного воспитать, вы могли бы удостоиться чести лечь в мою постель. А пока я предлагаю вам другой вариант.

В его руке блеснул стальной клинок.

– Вы скажете сыщикам, что убитый лорд пытался похитить вас, хотя вы принадлежите мне. Они поверят вам, когда покажете им клеймо, которое выжжено на телах всех моих девушек.

Холодная сталь скользнула по полуобнаженной груди, и на ней, точно выжженная, проступила буква «Н», хотя острие не поранило кожу. Николас убрал лезвие.

– Конечно, как одна из многих девушек, вы должны приносить доход, но с вашей внешностью это нетрудно. В первую очередь я обещал вас Бодуэллу. Он склонен к жестокости. Вам придется быстро усвоить, как обращаться с подобными ему посетителями, если не хотите, чтобы вам испортили личико. Но это стоит того. Как я уже сказал, пройдя хорошую подготовку, вы сможете послужить и мне. Полагаю, я знаю на пару приемов больше, чем мой кузен.

Николас самоуверенно усмехнулся, не сомневаясь в том, что Кристина охотнее ляжет в постель с ним, чем подвергнется изнасилованию больных сифилисом матросов. Придет ли за ней Дамиан? Кристина была в этом не так уверена, как мерзавец Николас.

Девушка очень удивилась, когда он перерезал веревку на ее запястьях. Но не успела она пошевелить затекшими руками, как Николас исчез. Снова лязгнул затвор, и щеколда встала на место. Кристина вытащила кляп и растерла ноющие запястья. Теперь она поняла, почему Дамиан так волновался за нее. Он знал, что его кузен – безжалостное животное, которое не остановится ни перед чем. Он обращался с ней как со шлюхой, но если бы считал женой Дамиана… Кристина боялась даже подумать об этом.

Что, если Дамиан не придет? Сердце девушки сжалось от страха. В любом случае ее постигнет страшная участь. Даже если Дамиан придет, его убьют. А кроме него, ее некому защитить. Бодуэлл непременно предъявит на нее свои права. Если она выживет, его место займет другой мужчина, и так будет продолжаться до тех пор, пока извращенный Николас не сделает ее своей наложницей.

Кристина поняла, что скорее умрет, чем переживет такое. С этой мыслью она начала тщательно осматривать комнату, смутно сознавая, что за стеной стало тихо. Крики, страсти сменились странной тишиной, звуки, доносившиеся из игрового зала, усилились. Однако это не заинтересовало ее. Девушка искала способ выбраться наружу.

Обшарив всю комнату, Кристина задержала взгляд на деревянных перекладинах старой кровати и тут же вцепилась в одну из них. Наконец с тихим возгласом ликования она отодрала дубовую перекладину и замерла в нерешительности, размышляя, как ее применить.

Поняв, что ее ждет неминуемая смерть, если она не выберется из борделя, Кристина решила действовать немедленно. В горле у нее пересохло, но она, собрав все свои силы, закричала. Кристина вложила в этот крик всю ярость, накопившуюся после смерти отца. Девушка хотела разнести этот дом, уже не боясь угроз сумасшедшего, пытавшегося уничтожить все то, что она любила.

Поскольку на ее крики никто не отозвался, Кристина начала стучать по полу и стенам деревяшкой. Пусть Николас придет и задушит ее. Это лучший конец, чем то, что ожидало ее впереди. Если посчастливится, она поднимет переполох и предупредит Дамиана. А тот, кто откроет дверь, почувствует на себе силу ее гнева.

Безумная надежда охватила Кристину, когда она услышала в коридоре нарастающий шум. Сквозь истошные крики женщин доносился звон скрещенных шпаг. Потом она ощутила запах серы. Кристина ни на секунду не прекращала барабанить в дверь, уверенная, что ее услышат, несмотря на переполох в коридоре.

Спрятав дымящиеся пистолеты, Дамиан устремился в брешь, образовавшуюся в ревущей толпе. В черной накидке, со смертоносной шпагой на поясе, с окаменевшим от ярости лицом, он появился в задымленном коридоре верхнего этажа, как дьявол из преисподней, и устремился к заветной цели. Увидев выражение черных как угли глаз Дамиана, никто не осмелился бы встать у него на пути. Несколько тел, сраженных им, лежали на лестничном марше позади него.

Услышав, как кто-то с грохотом высаживает дверь, Кристина попятилась. Руки у нее горели, горло саднило. Охваченная ужасом, девушка сжала в руках деревянную дубинку, готовая размозжить голову каждому, кто ворвется в комнату с дурными намерениями. Ни один мужчина больше не возьмет ее силой.

Едва дверь распахнулась, Кристина занесла свое оружие над головой врага, но сильная рука перехватила ее запястье. Дубинка полетела на пол, прежде чем девушка узнала человека в накидке. Так и не сказав ни слова, она очутилась в крепких надежных объятиях.

– Дамиан! О Боже… Дамиан! – Кристина обхватила его руками, и слезы брызнули из ее глаз.

Она прильнула к своему спасителю, и он покровительственно прижал ее к своей широкой груди. Девушка слышала глухие удары его сердца, а Дамиан прижимал ее к себе так нежно, словно боялся отпустить хоть на секунду.

– Если вы непременно хотите размозжить кому-то голову, пусть вашей жертвой станет один из головорезов, бесчинствующих в коридоре. Идемте, надо выбираться отсюда.

Обвив рукой талию Кристины, Дамиан вывел ее в коридор. Девушка увидела истошно орущих полураздетых женщин, дерущихся с матросами. Ошеломленные джентльмены метались в панике, пытаясь уйти от побоища. Казалось, путь к спасению был открыт. Толпа расступалась перед Кристиной и Дамианом и тут же смыкалась за ними. Никто не решался препятствовать их побегу. В нижнем этаже тоже царила полная неразбериха. Чад свечей, табачный дым и клубы горевшего дерева окутали темный игровой зал. Крики ужаса сотрясали воздух. Толпа устремилась в окна и двери, чтобы спастись от пожара. Со спокойной уверенностью Дамиан высадил сапогом окно, наполовину закрытое картоном, наполовину заколоченное досками. Расширив брешь, он подхватил Кристину на руки и выпрыгнул в окутанную туманом ночь.

В ответ на пронзительный свист раздался стук копыт, и вскоре возникли неясные очертания кареты. В этот момент из окон верхнего этажа начали прыгать люди. Когда Дамиан открыл дверцу роскошного экипажа, Кристина с удивлением заметила, как матросы спускаются по невидимым прежде веревкам, а, оказавшись на мостовой, быстро исчезают в лондонском тумане.

Дамиан не дал ей времени на расспросы. Едва они нырнули в карету, лошади понеслись галопом, разгоняя зазевавшихся прохожих. Невидимый возница щелкал кнутом и пронзительно кричал, подгоняя лошадей.

Кристина понемногу пришла в себя, осознав, что находится в объятиях Дамиана. Ее голова покоилась на широком плече, а его руки надежно обвивали ее стан. Девушка не видела лица Дамиана, но понимала, что он в ярости.

– Я боялась, что вы не придете за мной, милорд, – прошептала она, – и еще больше боялась, что придете. Он обещал убить вас.

Дамиан коснулся губами ее волос.

– Я думал, вы обрадуетесь, если он выполнит угрозу. Вы так часто желали мне смерти.

– Нет, Дамиан. Желать смерти вам – все равно, что себе. И не смейтесь над моей слабостью.

Дамиан не верил своим ушам. Кристина просто сильно напугана и не знает, что говорит.

– Слабостью? Я не заметил никаких признаков слабости. А вот я впервые в жизни не на шутку испугался, когда вы собирались раскроить мне череп своей дубиной. Будь вы чуточку посильней и попроворней, вам удалось бы осуществить мечту моего кузена. К тому же вы устроили в борделе такой переполох, что моих людей почти не заметили.

– Ваших людей? – удивилась Кристина. – Кстати, как вам удалось добраться до меня, избежав встречи с Николасом?

– Разъяренные матросы уже не в первый раз крушат такие заведения.

Значит, матросы – его люди! Интересно, что он еще скрывал от нее?

Но не успела Кристина обдумать это, как Дамиан припал к ее губам. Она с радостью откликнулась на его нежный поцелуй, ибо как никогда нуждалась в ласке.

Кристине вдруг мучительно захотелось, чтобы он обладал ею. Она прильнула к Дамиану, крепко сжимавшему ее в объятиях, желая верить в то, что его ласки – не только дурман страсти.

Глава 18

Дамиан пронес Кристину мимо изумленного Дженкинса, не замечая ни тишины погруженного в темноту дома, ни его сонных обитателей. Решительной походкой он прошел по длинному коридору до смежных комнат, в которых они жили последние месяцы, и опустил девушку на массивную кровать.

Потом зажег масляный светильник и окинул Кристину взглядом. Золотистые локоны в беспорядке рассыпались по темно-бордовому бархатному покрывалу. Свет подрагивал на бледном от усталости лице, которое, впрочем, мгновенно залилось румянцем, как только девушка перехватила его жадный взгляд.

Дамиан быстро осмотрел стертые в кровь запястья. Кристина указала ему на кувшин, и он дал ей напиться.

Сердце Кристины неистово забилось. Она вдруг почувствовала, что эта ночь должна стать особенной. Никогда еще Дамиан не впускал девушку в свои покои. Он приходил к ней и уходил когда хотел, но она никогда не знала, что делал Дамиан за закрытыми дверями своей спальни. Все эти месяцы он был очень замкнут и сосредоточен. Что он задумал теперь?

– Кристина… – Дамиан с тревогой вглядывался в девушку. Его смуглое, точно высеченное из камня, лицо исказилось от страданий.

Кристине хотелось приласкать Дамиана, облегчить его боль. Этот сильный мужчина нуждался в ней, и она стремилась дать ему то, что не мог дать никто другой.

– Мне очень жаль, любовь моя, – продолжал Дамиан. – Сегодня могло произойти непоправимое. Я виню в этом только себя и не смею просить у тебя прощения. У меня есть для тебя последний подарок. Надеюсь, ты примешь его с пониманием.

– Дамиан, пожалуйста, я не умею читать мысли, не пугайте же меня. О чем вы просите?

– На этот раз ни о чем, Кристина. Я даю тебе свободу. Ты с лихвой выполнила то, чего я требовал от тебя. Если хочешь, можешь уйти из этого дома немедленно.

Кристина похолодела. Что происходит? Неужели она надоела ему? И почему он выбрал именно эту ночь, чтобы сказать ей? Кристине хотелось закричать от боли, но страх сковал ее. На глаза девушки навернулись слезы, и она отвернулась, избегая его пристального взгляда.

– Кристина, любовь моя, ты не слушаешь меня. Я вовсе не хочу отослать тебя, хотя, будь я менее эгоистичен, мне следовало бы поступить именно так. Возможно, это моя последняя ночь в Лондоне. До сих пор я желал лишь обладать твоим телом, Кристина, ты никогда не давала мне большего. И хотя я сильно задел твою гордость, но не сломил дух. Ты поступила правильно, отказав мне во всем, кроме того, что было предусмотрено контрактом. Сегодня мне хотелось бы попросить у тебя большего. У меня нет будущего. Знаю лишь одно: обретя долгожданную свободу, ты заберешь с собой мое сердце. Могу ли я надеяться, что не совсем безразличен тебе?

Кристина вскрикнула. Ее охватили тревога и радость, когда она поняла, что Дамиан говорит искренне.

– Дамиан! – в замешательстве воскликнула она, пораженная его словами. – Вы просите у меня слишком много. Я не могу… – Кристина мечтала бы броситься в его объятия, признаться в любви и вечной преданности и жить с ним долго и счастливо. Но этому не суждено осуществиться. – Дамиан, – с трудом вымолвила она. – В моей жизни никогда не будет другого мужчины. Вы мой супруг. Прошу вас, не отсылайте меня сегодня. Я не перенесу этого. Пожалуйста.

Дамиан прижал ее к себе, осыпая золотистые волосы поцелуями. Кристина дала ему тот ответ, на который он надеялся, сознавала она это или нет. Война может затянуться, но когда-то она кончится. В эту минуту Дамиан впервые поверил в свою неуязвимость. Если Кристина будет ждать его…

– В таком случае, моя супруга, что бы ни случилось, я вернусь за тобой.

Слезы хлынули по щекам Кристины, когда Дамиан ласково уложил ее на подушки. Радость переполняла Кристину. Ей хотелось жить и любить и сторицей отплатить ему за дарованное счастье. Не важно, что она не может быть его женой, если сердце Дамиана принадлежит ей!

Когда Дамиан накрыл Кристину своим мощным телом, она подумала, знает ли он о том, что, возможно, уже живет внутри нее.

Обвив руками мускулистую, сильную спину, она выгнулась навстречу ему и устремилась к вершинам блаженства.

Обессилев, они обнялись и уснули. В эту ночь Дамиан остался с Кристиной, надежно охраняя ее крепкий сон.

Проснувшись, они окунулись в дневные заботы. Любовь не рассеялась вместе с ночным туманом, однако радость потускнела под натиском реальности.

Неохотно поднявшись с теплой постели, Дамиан положил руку на упругий живот Кристины.

– Надеюсь, я оставил здесь сына. Этим я свяжу тебя крепче любых слов.

Кристина затрепетала, услышав его взволнованный голос.

– Поэтому вы и включили условие о ребенке в наш контракт? – осторожно спросила она.

Дамиан бросил на нее насмешливый взгляд.

– Вы хотите выведать у меня все секреты? – Кристина хоть и не обиделась на него, но промолчала.

Ей хотелось доверять ему, но он воздвиг между ними слишком большой барьер, который нельзя было преодолеть за одну ночь любви. То, что она любит Дамиана, Кристина поняла только теперь. Если он вернется за ней, как обещал, она, не раздумывая, отправится за этим любителем приключений на край света.

Девушка наблюдала за тем, как он брился и умывался, сознавая, что видит его в последний раз. Она старалась запечатлеть в памяти все, с ужасом отгоняя мысль о том, что в случае провала вокруг шеи Дамиана затянется петля. Кристина представила себе, как будет выглядеть за штурвалом Дамиан, когда поплывет на корабле домой. Домой! Оставив позади тысячи миль и целую жизнь. Кристина чувствовала, что он хочет домой. Слезы навернулись ей на глаза.

Обернувшись, Дамиан заметил, как она украдкой смахнула слезу. Он быстро подошел к Кристине, обнял ее и молча взял ее руки в свои. Подчинившись внезапному порыву, он снял кольцо с пальца правой руки и надел на левую руку.

– Прошлой ночью вы назвали меня супругом. Это кольцо навсегда делает вас моей женой. Если все пройдет благополучно, я уеду сегодня ночью. Корабль ждет меня в гавани, моя миссия завершена. Я не могу взять вас с собой на этот раз, однако, когда вернусь, нам придется повторить наши клятвы перед алтарем. Но, так или иначе, мы уже женаты.

Любовь, надежда, счастье, волнение и тревога отразились на подвижном лице девушки. Кристина по-прежнему боялась этого самонадеянного мужчину, завладевшего ее сердцем, однако не усомнилась в его словах.

Значит, она больше не куртизанка, а жена Дамиана. Золотистые глаза просияли от радости.

– Чему мне учиться во время вашего отсутствия – быть женой разбойника или лорда?

– Ни тому, ни другому. Если моя львица не может терпеливо ждать моего возвращения, пусть займет себя чем-нибудь по своему усмотрению, но только не вызывает ревности мужа. А теперь поцелуй меня и позволь удалиться. У меня сегодня множество дел. Если будешь хорошо вести себя, мы сходим перед моим отъездом на маскарад.

Дамиан наклонился и поцеловал ее. Ужаснувшись тому, что до его отъезда увидит его только один раз, да к тому же в людном месте, Кристина удержала Дамиана.

– Значит, все хорошо? Николас исчез и больше не потревожит нас? Вы спокойно уедете сегодня ночью со всеми подписанными документами?

– Документы будут на пути в Париж сегодня же ночью. Со мной или без меня, в зависимости от исхода нашей встречи с Николасом. Я здорово выиграю, одержав над ним верх. Не беспокойся, Кристина, я не промахнусь.

Теперь она поняла все. Дамиан вызвал мерзавца на дуэль!

Догадавшись, что Кристина безумно тревожится за него, Дамиан начал поспешно одеваться. Сейчас он вел свою собственную войну, и Кристина ничем не могла ему помочь. Ее удел – ждать его и ухаживать за больной матерью. Если в Кристине действительно зародилась новая жизнь, это тоже потребует ее забот.

Дамиан мягко улыбнулся, поцеловал девушку в губы и вышел.

Элеонор Мактавиш встревоженно наблюдала за дочерью, которая нервно расхаживала взад и вперед по гостиной. Солнце, клонившееся к закату, пробивалось сквозь занавеси на окнах и освещало Кристину тусклым светом. Элеонор вздохнула. Она понимала, каково молодой, здоровой девушке быть охваченной любовным недугом. Ей хотелось облегчить страдания дочери, но Кристина не делилась с матерью своими чувствами.

После вечернего чая Элеонор вернулась в свою комнату, а Кристина села за письменный стол, чтобы написать о том, что с ней происходит, и тем самым облегчить душу.

Однако у нее ничего не вышло. Когда вошла Лорна и сказала, что пора одеваться, девушка послушно последовала за ней.

Роскошное платье из изумрудного бархата лежало на кровати. Увидев его, Кристина сразу поняла, что задумал Дамиан. Пышные юбки, квадратный вырез и рукава с широкими буфами напоминали о минувших веках. Надев парик и диадему, она станет, похожа на королеву Елизавету. Интересно, с кем предстоит появиться на маскараде старой доброй королеве Бесс? Кем нарядится Дамиан? Наверное, лордом Рэли.

Это было бы вполне в его духе. Более удалого молодца свет еще не знал.

Облачась в платье, Кристина неотступно думала о Дамиане. Тревога усиливалась с каждой минутой. Что, если он убит и лежит в какой-нибудь темной аллее? Вдруг к ней сейчас нагрянут сыщики с Боу-стрит и сообщат о том, что обнаружили его тело? Или о том, что он убил Николаса и схвачен, а при этом у Дамиана найдены документы, уличающие его в заговоре против Англии? Государственная измена чревата пытками и четвертованием. К горлу Кристины подступила тошнота.

Наконец Дамиан появился. Торжествующий и немного взволнованный, он слишком торопился, чтобы рассказать о случившемся. Наспех обняв Кристину, Дамиан отправился в свою комнату переодеваться. Однако девушка не успокоилась. Дамиан жив, но ночь еще не кончилась.

В карете он поведал ей о встрече с Николасом. Его кузен не пожелал скрестить шпаги с Дамианом. Поручив наемным убийцам свершить за него черное дело, он сбежал в Кале. Зная кузена, Дамиан допускал подобный исход событий. Угрозами и подкупом ему удалось узнать у наемных убийц маршрут Николаса. Негодяй пришел в ярость, когда его остановил небольшой отряд вооруженных всадников.

Дальнейшие события Кристине пришлось восстанавливать по кусочкам самой, так как Дамиан опустил эпизод стычки. Теперь, когда Николас испустил последний вздох, Дамиан мог свободно отбывать в колонии и принять участие в войне. Дамиана переполняла радость. Заметив, как печален взгляд Кристины, он сказал:

– Не грусти, моя дорогая. Я вернусь, обещаю тебе. Мне необходимо доставить эти проклятые документы мистеру Франклину во Францию. За время моего отсутствия Бен Томас выяснит, где твой дядюшка. Твоя мать не совсем здорова и не может отправиться с нами, а ее нельзя оставить одну. Я вернусь за тобой, даже если для этого мне придется встать из могилы.

Его шутка ужаснула Кристину, однако она понимающе кивнула. С тоской, вглядываясь в суровое лицо, она хотела услышать слова утешения, но Дамиан не произнес их, ибо задумался о том, что еще предстояло сделать.

Кристина прикрыла лицо маской, поняв, что они направляются не в Ковент-Гарден, а в частный особняк на площади Сент-Джеймс. Дамиан явно решил воспользоваться преимуществом, которое давал ему титул. Если кто-то из сыщиков и преследует его, то не будет допущен в столь благородное общество. Кристина впервые за весь день вздохнула с облегчением. У Дамиана есть могущественные покровители, раз он посещает такие приемы.

Ни один из тех, кто заполнил гостиные и бальный зал, не обратил внимания на женщину в маскарадном костюме, которая прохаживалась под руку с удалым сэром Уолтером Рэли. Никому не пришло бы и в голову, что шпага, притороченная к поясу этого разудалого капера, – настоящая, а документы, спрятанные под плащом, относятся к заговору. Здесь Дамиан был в безопасности, и Кристину восхитила его хитрость.

Когда они вошли в бальный зал, Дамиан внимательно оглядел толпу и с насмешливой улыбкой склонился перед Кристиной, указывая на скользившие в танце пары в карнавальных костюмах.

– Не хотите ли присоединиться к ним, любовь моя?

– Разве у меня есть выбор? – ответила девушка. Он взял ее под локоть и повел к танцующим.

– Это кульминация светского сезона, моя дорогая. После этого весь Лондон отправится на лето в провинцию. Похоже, вы не цените приятную сторону жизни, которую я открываю перед вами.

– Я бы отправилась в провинцию, если бы могла. Но как вы найдете меня, если я уеду отсюда?

Очарованный наивностью девушки, Дамиан бросил на нее влюбленный взгляд.

– Поскольку вы замужем за состоятельным человеком, любовь моя, я легко прослежу маршрут высылаемого вам денежного содержания. Я отыщу вас, Кристина, хотите вы того или нет.

Она не сомневалась в том, что Дамиан сдержит слово, и ликовала, предвкушая день его возвращения. Ждать недолго. Париж не так уж далеко от Лондона. Дамиан вернется, и она станет его женой. Кристина просияла.

Поглощенные друг другом, они закончили танец, не замечая никого вокруг. Лишь когда музыка смолкла и одетый в голубой камзол Ромео тронул Дамиана за плечо, молодые люди очнулись от наваждения.

– Джереми! – с восторгом воскликнула Кристина и тут же перехватила настороженный взгляд Дамиана. Но поскольку девушка осталась в его объятиях, он любезно поздоровался со старым другом.

Галантно коснувшись губами руки Кристины, Джереми радостно улыбнулся.

– Право, это достойно восхищения! Царственная особа и верный паж. Я узнал бы вашу пару среди тысяч других.

– Надеюсь, мы не слишком бросаемся в глаза окружающим? – осведомился Дамиан.

– Пока нет, но это лишь дело времени. Даже в маскарадных костюмах вы кажетесь замечательной парой.

Дамиан печально взглянул на Кристину.

– Есть еще один человек, с которым я должен встретиться перед отъездом, любовь моя. Лучше сделать это сейчас. Останьтесь с Джереми. Он присмотрит за вами. И помните о том, что я сказал.

Слезы навернулись на глаза Кристины, когда она поняла, что Дамиан прощается с ней. Охваченная горем, она следила, как высокая фигура в накинутом на плечи плаще прошла мимо кружившихся в танце пар и вскоре исчезла.

Джереми ласково коснулся ее плеча. Сквозь слезы Кристина взглянула на него.

– Если вы здесь не один, то я попросила бы вас отыскать мою карету. Я не стану омрачать вам веселье, – тихо прошептала она, надеясь, что он не послушается ее. Она не хотела уезжать, не убедившись в том, что Дамиан не вернется к ней этой ночью.

– Что, черт побери, происходит, Кристина? Куда пошел Дамиан? – Джереми повел ее к банкетному столу.

– Сегодня он убил человека, Джереми. Как, по-вашему, когда за ним придут?

Джереми в ужасе уставился на девушку.

– Боже мой, Кристина! – Он обвел глазами зал в поисках сэра Уолтера Рэли.

Дамиана было легко отыскать в любой толпе. Кристина и Джереми сразу заметили капера с каштановыми волосами, видневшегося в дальнем углу зала. Дамиан беседовал с членом кабинета министров. На мгновение толпа расступилась, открыв взору Кристины блестевшую на бедре Дамиана смертоносную шпагу, и снова сомкнулась.

– Я слышал, что Бодуэлл вчера ночью попал в какую-то потасовку и был смертельно ранен, однако никто не упоминал имени Дамиана, – встревоженно промолвил Джереми.

Кристина подумала о том, как выпутался из потасовки ее кузен, однако ее не слишком заботила его судьба. Она покачала головой.

– Дамиан вполне мог сделать и это. Сегодня он остановил карету, следовавшую в Кале. Сомневаюсь, что ее пассажир остался в живых.

– Николас? – Джереми нахмурился, увидев, что Кристина кивнула.

Но тут внимание Кристины привлекло небольшое волнение у входа в зал. На самом верху широкой лестницы сверкнули золотые галуны. Послышались громкие возмущенные голоса. Поняв, что Дамиану угрожает смертельная опасность, девушка сжала руку Джереми.

– Солдаты? – спросила она.

Кристина не ошиблась: по лестнице со шпагами в руках спускались солдаты в красных мундирах.

Взгляд Кристины метнулся туда, где она только что видела Дамиана. Встретившись с ней глазами, он взмахнул на прощание рукой и бросился к окну бального зала.

Красные мундиры, обнажив шпаги, кинулись за Дамианом. «Они убьют его!» – мелькнуло в голове Кристины.

Не раздумывая ни секунды, она рванула с длинного стола белоснежную скатерть. Изысканный фарфор и хрусталь посыпались на пол. Туда же свалились желе и пирожные. Отхлынув назад под натиском солдат, люди поскальзывались и падали.

Взглянув на Джереми, Кристина навалилась на изысканно сервированный стол и попыталась опрокинуть его. Джереми завершил начатое Кристиной, и длинный стол с грохотом рухнул набок, преградив путь солдатам.

В зале воцарился такой хаос, что через минуту множество красных мундиров барахтались в лужах соуса и подливок.

Но этого оказалось мало. Трем солдатам все же удалось добраться до дальней части зала.

Дамиан замер в оконном проеме, увидев во внутреннем дворе отряд солдат. Когда он обернулся, ища более безопасный путь к отступлению, первый солдат уже был рядом с ним.

Их шпаги скрестились с громким лязгом, отозвавшимся в мраморном зале и заставившим всех замереть. Кристина пронзительно закричала. Лязг прекратился так же быстро, как начался. Красные мундиры окружили закутанную в плащ высокую фигуру.

Окинув взглядом нападавших, Дамиан понял, что окружен со всех сторон. Силы явно были неравны, сопротивление – бесполезно. Бесстрастно пожав плечами, он сложил оружие.

Крики замешательства прозвучали в толпе, когда на удалого лорда Уэстшипхэма надели наручники и повели к выходу. Гордо вскинув голову и ни на кого, не глядя, Дамиан прошел сквозь толпу.

Лишь несколько ярдов отделяли его от Кристины, но он не смотрел на нее. Джереми сжал руку девушки, когда небольшая процессия прошла мимо них к лестнице.

– Не надо, Кристина. Вы не облегчите его участь, если тоже окажетесь за решеткой.

Кристина ничего не помнила о событиях этой ночи с того момента, как Дамиан скрылся из виду. Все исчезло вместе с ним.

Джереми провел ее сквозь толпу к поджидавшей у крыльца карете.

Глава 19

Бен Томас с укором покачал головой, увидев упрямый взгляд Кристины, однако не стал высказывать вслух свое мнение. Он уже израсходовал все аргументы, пытаясь убедить эту глупую девушку отказаться от столь безрассудного предприятия, но она и слышать ничего не хотела.

Было бы не так плохо, если бы лорда держали в Тауэре, как и других титулованных особ, однако испуганные и взбешенные власти распорядились поместить заговорщика-янки в Ньюгейтскую тюрьму, как обычного вора. Бен Томас опасался за свою жизнь, поэтому впервые попытался встретиться со своим клиентом.

Документы, излагавшие условия, на которых несколько членов парламента были готовы закончить войну с колониями, до сих пор не стали достоянием широкой общественности, но слухи о них заставили участников заговора возмущаться громче и яростнее тех, кто не имел к этому никакого отношения. Парламентарии, активнее всех поддерживавшие прекращение страшной войны, теперь отрекались от лорда-заговорщика. Никакое наказание, по мнению властей, не было бы слишком суровым для убийцы-янки.

Кристина, казалось, не замечала гнева политиков, поглощенная лишь одной мыслью – увидеть Дамиана. Без этого она не могла жить.

Стукнув тростью о липкий каменный пол коридора Ньюгейтской тюрьмы, Бен в ужасе шарахнулся от большой крысы и чертыхнулся, когда крысенок юркнул к ногам Кристины. Но девушка стоически смотрела вперед, дожидаясь, когда тюремщик поведет их в камеру Дамиана.

Стражник полагал, что девушка поморщится, когда в ноздри ударил смрад нечистот и помоев, но Кристина не выказала отвращения.

Холодно взглянув на пожилого мужчину, положившего на его ладонь золотой, стражник распахнул дверь камеры, расположенной в конце коридора.

– Этот заключенный слишком опасен. Мне приказано содержать его так, как он того заслуживает. Поэтому не обращайтесь ко мне, если вам не понравится то, что вы увидите.

С эти мрачным напутствием он отступил в сторону, пропуская Кристину.

Дамиан лежал на узком топчане у каменной стены крошечной камеры. Его плащ и дорогой шелковый камзол валялись в стороне. На нем были лишь грязные бриджи. На бронзовом от загара торсе рельефно выделились мускулы, когда он повернулся на звук открываемой двери. – Кристина?

Дамиан сел, и девушка с трудом подавила крик ужаса, услышав, как лязгнула длинная цепь. Когда глаза Кристины привыкли к темноте, она увидела кандалы на руках и ногах Дамиана. Девушка вздрогнула, заметив, что его запястья и лодыжки до крови стерты, но молча подала стражнику знак закрыть дверь. Бен остался снаружи.

– Кристина! Ты сошла с ума или у меня помутился рассудок? Что ты здесь делаешь? – Дамиан не поднялся с топчана, боясь напугать ее своими цепями.

– Я принесла вам немного еды и чистую одежду, – громко сказала Кристина, зная, что их подслушивают. Через минуту послышались шаги удалявшегося стражника. Бен постучал в дверь тростью. Это означало, что все в порядке. Кристина пересекла камеру и бросилась в объятия Дамиана.

– Кристина, Бог мой, ты сошла с ума. – Закованные в кандалы руки осторожно обвились вокруг тонкой талии. Кристина прижалась лицом к плечу Дамиана, увлажнив его слезами.

Овладев собой, она быстро взглянула на узника. Грубая щетина покрыла его волевой подбородок. Черные глаза смотрели на нее с небывалой теплотой и любовью. Это приободрило девушку.

– Скажите мне поскорее, к кому обратиться за помощью? Назовите имена людей, способных помочь вам выбраться отсюда. Говорите скорее, куда пойти и что сделать. Я готова держать стражников под прицелом пистолета, лишь бы вызволить вас из этого ужасного места!

Она смотрела на него с тревогой, надеждой и любовью. Дамиан не хотел причинить ей горе, она и так много страдала. Он делал все, чтобы Кристина презирала его и не мучилась, когда он уедет. Но тщетно! Обнаружив в первую ночь, что она сбежала от него, Дамиан понял, как был глуп и самонадеян. Уж лучше бы он оставил Кристину с Николасом, чем подверг тому, что ждало ее впереди.

Дамиан печально покачал головой.

– Таких людей нет, Кристина.

– Не говорите так! – Кристина испугалась, увидев, что он говорит правду. – Вы же знакомы с влиятельными людьми, которые бросили вас за решетку. Равные им по положению могут вызволить вас отсюда! А если нет, скажите, как найти ваших матросов, и мы вытащим вас из этих стен!

Дамиан улыбнулся ее наивности. Он представил себе, как его золотовласая львица стоит в каменных коридорах тюрьмы со шпагой в руке, подметая шелковыми юбками грязный пол. У этой девушки такой же сильный характер, как у ее отца, но даже этот доблестный шотландец не решился бы брать тюрьму штурмом.

– Нет, любовь моя, вы поступите так, как мы планировали. Суд наверняка отнимет у меня Уэстшипхэм-Холл и все, что принадлежит мне, поэтому вам следует поскорее покинуть Лондон. Отправляйтесь куда угодно, кроме Корнуолла, но только не оставайтесь в городе.

Судебное разбирательство обещало быть затяжным, его исход не сулил ничего доброго. Дамиан надеялся, что его осудят лишь за убийство и повесят. Наказание за измену было бы более жестоким, но он умолчал об этом.

– Попросите Бена найти тихое место в провинции, где бы ваша матушка не слышала ужасных слухов и сплетен. Кристина, вы должны уехать хотя бы ради того, чтобы уберечь ее.

Прежде она легко поддавалась на подобные уловки, но теперь ее глаза гневно вспыхнули.

– Я вовсе не так беспомощна, как моя мать. Я могу отослать ее в безопасное место, а сама остаться здесь. Что бы сделали вы, если бы меня бросили сюда?

Кристина отстранилась от Дамиана и посмотрела ему в глаза.

– На вашем месте я бы увез отсюда мать. Я не хочу, чтобы вы оставались здесь, Кристина. Не ущемляйте мою гордость. Запомните меня таким, каким я был прежде. Уходите, Кристина, умоляю вас, и никогда не возвращайтесь сюда!

Слезы хлынули из ее глаз. Она содрогалась от рыданий и, если бы не сильные руки Дамиана, поддержавшие ее, рухнула бы на пол.

Не в силах видеть страдания Кристины, он прижал ее к себе, и его губы в последний раз опалили уста девушки.

В следующую секунду Бен постучал тростью в дверь камеры, предупреждая о появлении стражника.

Дамиан решительно отстранил от себя Кристину.

– Вы можете сделать для меня только одно, Кристина. Она с надеждой впилась глазами в его лицо, но его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Я не привык записывать мысли на бумагу, но вы обладаете этим талантом. Известите моих близких о моей кончине. Я прошу от вас не слишком многого?

– Я напишу, обещаю вам, – пробормотала Кристина и, уже не сдерживая рыданий, выбежала из камеры.

Бен не попытался успокоить девушку, когда карета медленно покатила по наводненным людьми улицам. Кристина же хотела выплакаться, прежде чем снова ринуться в бой. Она должна бороться за Дамиана. Адвокат собирался выполнить последнюю волю Дамиана. Больше он ничего не мог сделать для него.

Слезы Кристины начали подсыхать, когда карета добралась до Сохо, но щемящая боль по-прежнему разрывала сердце. Ничего, не видя перед собой, девушка оперлась на руку Бена и вошла в дом. Кристина почти не сознавала, где она и что делает.

Громкие голоса, доносившиеся из гостиной, проникли в ее сознание. Увидев взволнованное лицо Лорны, выбежавшей навстречу, Кристина похолодела от ужаса.

– Матушка? Что с ней!

Что-то должно было случиться, Кристина предчувствовала это.

– С ней все в порядке. Ваш дядя здесь. Вам лучше поспешить.

Экономка не задала ни одного вопроса о Дамиане, поскольку бледное, опухшее от слез лицо Кристины дало ответ на худший из них. Обняв девушку за плечи, миссис Дуглас повела ее к гостиной, сделав знак адвокату, чтобы он присоединялся к ним.

Весть о приезде дяди не обрадовала Кристину. Он появился слишком поздно, чтобы принести хоть какую-то пользу кому-то, кроме Элеонор. Но вдруг он поможет вызволить из тюрьмы Дамиана? Подумав об этом, Кристина ускорила шаг.

Элеонор Мактавиш засветилась от счастья и гордости, когда дочь вошла в комнату. Едва ли она заметила, что глаза Кристины опухли от слез.

– Вот и она, Томас. – Элеонор взглянула на сидевшего подле нее мужчину. – Ну, разве я преувеличивала, говоря тебе, что она красива?

Посмотрев на вежливо улыбающегося мистера Аддерли, Кристина заметила сутулую фигуру, прислонившуюся к стене. Неистовая ярость захлестнула ее.

– Вы! – прошипела она, глядя на всклокоченного кузена. – Как вы осмелились прийти в этот дом после того, что сделали! Как вы вошли? Дамиан распорядился, чтобы вас близко не подпускали к дверям!

Но не успел Тадеус ответить, как мистер Аддерли поднялся и сделал шаг вперед.

– Это моя вина, Кристина. Я приказал слугам впустить его. Надо, чтобы он кое-что объяснил нам.

Кристина с трудом овладела собой и холодно посмотрела на дядю. В его серо-голубых глазах, точно таких же, как у ее матери, она увидела искреннее раскаяние. Томас Аддерли сохранил военную выправку, его скромная, но добротно сшитая одежда говорила о достатке и хорошем вкусе. Хотя дядя был очень серьезен, Кристине показалось, что он человек добродушный. С непринужденной грацией, унаследованной от матери, девушка протянула ему руку и присела в реверансе.

– Прошу прощения за то, что не сдержалась, сэр, но поступок вашего сына не заслуживает прощения. Лорд Уэстшипхэм имел полное право запретить ему появляться у дверей своего дома.

Томас Аддерли нахмурился, а Элеонор замерла, услышав слова дочери. Однако Тадеус лишь пожал плечами.

– Находясь за решеткой, Дрейтон вряд ли может что-то кому-то запрещать, как и вы, моя прекрасная кузина.

Тусклые глаза молодого человека оценивающие скользнули по фигуре Кристины, словно уже видели все, что было скрыто под скромным муслиновым платьем. Заметив это, Томас Аддерли легонько сжал руку племянницы, пытаясь приободрить ее.

– Он не ваш кузен, Кристина. Просто испорченный щенок, которого я подобрал на улице, надеясь сделать из него человека. И как видите, потерпел неудачу. Если Тадеус чем-то оскорбил вас, он жестоко поплатится за это.

Властный взгляд барона переместился на наглого юнца. Тадеус слегка смутился, но тут же перешел в наступление:

– Не смотрите на меня так, будто только я позорю ваше имя. По крайней мере, во мне течет не ваша кровь, а вот ваша драгоценная племянница стала любовницей государственного изменника, этого презренного янки, которого собираются вздернуть на виселице.

Кристина услышала, как вскрикнула Элеонор, но не посмела взглянуть на нее. Томас Аддерли вновь сжал ее руку.

– Вижу, вам недостаточно того, что уже было сказано, молодой человек. Полагаю, вы должны немедленно покинуть нас. Вам известно, где находятся мои апартаменты. Ждите меня там, если хотите продолжить разговор.

Тадеус злобно посмотрел на человека, которого некогда называл отцом.

– Вы больше не можете мне ничего приказывать. Я досыта наслушался ваших рассуждений о гордости и значении семьи. Теперь это ваша семья! – Он указал на застывшую Кристину. – Спросите у нее, где она проводила ночи! И где теперь ее любовник! Взгляните-ка на племянницу. Вина написана у нее на лице! Спросите у этого старого мерзавца, – Тадеус указал на Бена, – вру ли я. Он прекрасно справился с ролью сводника.

Кристина совершенно забыла об адвокате, стоящем позади нее, но в полной мере ощутила его присутствие, когда он вышел на середину комнаты.

Схватив Тадеуса за ухо и ударив его тростью по заду, Бен поволок наглеца к двери.

– Вон отсюда, жалкий, злобный воришка! Я постараюсь сделать все, чтобы вас повесили, если вы еще хоть раз осмелитесь приблизиться к этой девушке!

Очередной удар тростью заставил Тадеуса вылететь из гостиной, однако его изгнание ничуть не разрядило обстановку.

Кристина, наконец, взглянула на мать. Бледная как полотно, она застыла на диване, ожидая, что скажет брат. Когда стало очевидно, что он, потрясенный случившимся, не знает, с чего начать, Элеонор сама завела разговор.

– Мальчик сделал поспешные выводы, Томас. Кристина и Дамиан тайно поженились некоторое время назад. – Элеонор посмотрела на дочь. – Думаю, стоит сообщить об этом твоему дяде, Кристина.

Девушка не могла проронить ни слова.

– Кристина? Что с тобой? – испугалась Элеонор, внезапно поняв правду. – О Боже, нет! – чуть слышно пролепетала она и лишилась чувств.

Это вывело Кристину из оцепенения. Велев срочно позвать врача, она разрыдалась.

Выйдя из затемненной комнаты, врач покачал седой головой, но Кристина ни о чем его не спросила. Когда дверь за ним закрылась, девушка вошла в спальню, упала на колени у постели матери и, сжав ее руку, начала горячо молиться Богу, который отвернулся от нее.

Ресницы Элеонор затрепетали.

– Мама, пожалуйста, выслушай меня. Я жена Дамиана, мама. Я уже давно его жена. Ты слышишь меня? Пожалуйста, мама, выслушай меня…

Голос Кристины сорвался, слезы хлынули из глаз. Взгляд миссис Мактавиш остановился на лице дочери.

– Кристина – Девушка вскрикнула от радости.

– Ты вскоре снова поправишься, надо лишь немного подождать, вот увидишь. Я все объясню тебе, и мы снова будем жить счастливо. Дядя Томас будет с нами…

Элеонор покачала головой, и печальная улыбка тронула ее губы, когда она посмотрела на свою прекрасную дочь.

– Ты в точности как твой отец, – чуть слышно прошептала она. – Я люблю тебя, дочка, и прощаю все, но и ты должна простить меня. Я была тебе плохой матерью. Хотя очень старалась… – Слеза скатилась по щеке миссис Мактавиш. – Прости меня, Кристина. Я не протяну долго. Дядя позаботится о тебе… Это было так тяжело…

И мать, и дочь заплакали. Кристина знала, что со смертью Аргуса Мактавиша жизнь матери кончилась. Однако она старалась жить ради дочери. Элеонор открыла глаза, с любовью взглянула на Кристину и испустила последний вздох.

Кристина плакала, пока не иссякли слезы. Услышав ее рыдания, в спальню вбежала Лорна. Кто-то вывел девушку из комнаты матери и уложил в постель, но она так и не узнала, кто это был. Усталость взяла свое, и Кристина погрузилась в спасительное забвение.

Глава 20

Вопросы Лорны привели девушку в чувство, но ей не хотелось жить. Пока с ней был Дамиан, у Кристины оставалась надежда. Жизнь без любви потеряла для нее смысл.

– Значит, сказать джентльменам, что вы не можете спуститься вниз? – спросила Лорна, стараясь расшевелить лежавшую в постели девушку. Кристина ничего не ела уже несколько дней. Если так будет продолжаться и дальше, она скоро последует за своей матерью.

Внезапно оживившись, Кристина посмотрела на экономку.

– Разве дядя все еще в доме?

– А о ком же я толкую вам уже несколько минут? Он и мистер Томас ждут вас внизу, хотят поговорить с вами.

Вскочив с постели, Кристина поспешно ополоснула лицо водой. Если понадобится, она бросится дяде в ноги, и будет умолять помочь Дамиану. Наверняка еще можно что-то сделать.

Мужчины вежливо поднялись, когда девушка вошла в гостиную. Заметив, что барон Аддерли побледнел и осунулся, Кристина почувствовала угрызение совести. Он сразу потерял сестру и сына. У него не осталось никого, кроме племянницы, которую весь Лондон считал куртизанкой. Кристина больше не краснела при этой мысли. В сложившихся обстоятельствах она сделала единственно правильный выбор.

Девушка учтиво склонилась в реверансе и присела на край стула, дожидаясь, что скажет дядя.

– Кристина, я… не знаю, с чего начать. Мы совсем не знаем, друг друга, и в этом моя вина, как, впрочем, и в том, что меня не было рядом с тобой и Элеонор в тяжелые для вас минуты жизни. Если бы я попытался наладить с ней переписку, этого никогда не случилось бы. Но мною владела гордыня. Поскольку твой отец предпочитал, чтобы я не вмешивался в жизнь его семьи, я держался особняком. А когда Тадеус…

Барон поднялся и начал расхаживать по комнате. Он явно не привык объяснять свои поступки, теперь же ему хотелось излить душу совсем юной девушке, удивленно смотревшей на него.

– Узнав, какое чудовище я воспитал под своей крышей, я пришел в негодование. Возможно, даже немного повредился в уме. Не знаю. – Он помолчал. – Покидая страну, я не думал ни о тебе, ни о твоей матери, ибо знал, что Аргус позаботится о вас. Я не получал от вас писем, но как-то один из слуг нашел их вскрытыми на моем столе. Тадеус взял на себя смелость скрывать от меня почту.

Кристина вздохнула, подумав о своей несчастливой судьбе. Если бы не Тадеус, Элеонор провела бы долгие счастливые годы под одной крышей с братом.

– Пожалуйста, сэр, ничего не объясняйте. Мама давно была больна. Теперь она счастлива, я уверена в этом. Не стану просить у вас прощения за то, что сделала. Однако не скрою, мне бы хотелось, чтобы все сложилось несколько иначе.

Барон внимательно посмотрел на бледное, искаженное страданием лицо девушки.

– Мистер Томас рассказал мне вашу историю. Надеюсь, ему можно доверять? – серьезно спросил мистер Аддерли.

Кристина бросила на адвоката благодарный взгляд.

– Он был очень добр ко мне. Вам известно, в каком положении оказался Дамиан… лорд Уэстшипхэм?

Барон нахмурился.

– По-моему, этот мерзавец получил по заслугам. Если его не повесят, я с радостью сделаю это сам.

Надежды Кристины рухнули. Она потупила взгляд.

– У него не было выбора, сэр. Став его женой, я подверглась бы смертельной опасности. Меня преследовал бы безумный кузен лорда, а возможно, и суд. Дамиан мог дать мне только имя, замаранное обвинениями в измене. Я люблю его и сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти лорда из тюрьмы. Если вы откажетесь мне помочь, я пойду своим путем. Бен, мы должны обсудить, как мне переехать в дом за площадью Сент-Джеймс, – обратилась Кристина к адвокату. – Не составите ли список тех, к кому я могу обратиться за содействием?

Но не успел адвокат ответить, как заговорил мистер Аддерли:

– На то и существуют суды, Кристина, чтобы разбираться с делами подобного рода. Вы не поможете своему покровителю, пока правосудие не вступит в силу. Уверен, мистер Томас назовет вам лишь имена знаменитых адвокатов.

Кристина вздохнула с облегчением, поняв, что имя барона Аддерли и его состояние откроют те двери, в которые она не надеялась войти. Девушка с благодарностью протянула руку дяде.

Барон неожиданно заключил племянницу в объятия, и оба разрыдались, объединенные общей потерей.

До суда над Дамианом оставалось не больше недели. Дни и ночи напролет Кристина, по просьбе Бена и дяди, писала прошения и письма, а также переписывала горы правовых документов для самых лучших адвокатов, которым предстояло защищать Дамиана. Девушка бралась за любое дело, лишь бы чем-то занять себя.

Джереми предложил свои услуги и обещал поддержку своей семьи. Его отец сторонился политики, поэтому не интересовался и шумихой, поднятой вокруг предполагаемой государственной измены Дамиана. Он решительно встал на защиту друга своего сына, однако его голос мало, что значил в суде. Тем не менее, Кристина была благодарна ему за проявление дружбы.

Она сошла бы с ума, если бы друзья и близкие не поддержали ее своим искренним участием. В некогда роскошном доме, казалось, витали тени Дамиана и Элеонор. Кристине было здесь неуютно. Все навевало такие тяжелые воспоминания, что ей только с трудом удавалось сохранять душевное равновесие. Пробираясь ночью по темным коридорам к своей комнате и проходя мимо спальни матери, девушка невольно думала о том, что никогда уже не увидит ласковой улыбки Элеонор.

Комната, которую Кристина делила с Дамианом, тоже напоминала ей о возлюбленном. Его кисет по-прежнему лежал на каминной полке. Сорочку, хранившую запах его табака, девушка спрятала в ящик комода, чтобы ее ненароком не выстирали. И хотя Кристина надеялась спасти Дамиана, она знала, что он никогда не войдет в эти покои.

Записывая свои мысли в дневник, Кристина постепенно осознала, что ее ждет участь Элеонор. Вся жизнь девушки сосредоточилась в одном человеке, который даже не был ей мужем, и в чьи обещания она не имела права верить. Однако Элеонор любила близкого человека, бывшего ей верным мужем и другом. Но что же так крепко привязало Кристину к Дамиану Дрейтону, вероломному лорду Уэстшипхэму?

Барон Аддерли видел, как страдает племянница. Размышления о ней приводили его к весьма неутешительным заключениям. Барон считал, что молодой и красивой девушке следует избавиться от привязанности к янки, поскольку впереди у нее долгая жизнь. Он вовсе не возражал бы, чтобы мерзавца поскорее вздернули на виселице, лишь бы мучительное ожидание подошло к концу. Но барон обещал Кристине сделать все, чтобы освободить Дамиана из тюрьмы, а он был человеком слова. Надев шляпу и взяв трость, мистер Аддерли вышел из дома и сел в поджидавшую у крыльца карету.

Дамиан с удивлением взглянул на представительного джентльмена, который вошел в его камеру. Узник учтиво поднялся и чуть склонил голову. Бен уже сообщил ему о том, что барон пытается вызволить его из тюрьмы, однако Дамиан смотрел на визитера с недоверием.

– Садитесь, милорд. Кандалы доставляют мне страшное неудобство.

Дамиан опустился на топчан и, положив ногу на ногу, внимательно уставился на посетителя.

– В моей стране мужчина не поднимается из уважения к старшим или к тем, кто выше его по положению, – продолжал он. – Если уж мне суждено быть повешенным, я должен вести себя соответственно.

Барон бросил на дерзкого молодого человека проницательный взгляд. Он ожидал увидеть обходительного человека, похожего на прежнего лорда, но Дамиан ничем не напоминал своего отца.

– Я пришел предложить вам избрать свою судьбу. – Томас Аддерли внимательно наблюдал за узником. – Вы чертовски влипли, и в лучшем случае вас ждет виселица.

Дамиан не изменил своей небрежной позы. Посетитель не внушал ему симпатии, однако он по достоинству оценил его решимость и видел в нем достойного противника.

Между тем Томас Аддерли продолжил:

– Я презираю вас за то, что вы сделали с моей племянницей. Однако я убежден, что независимо от совершенного преступления никто не заслуживает участи быть повешенным или четвертованным. Хотя мне не нравится то, что делает Кристина, она моя племянница, и я желаю ей только добра. Уверен, выслушав меня до конца, вы согласитесь с тем, что мои требования весьма разумны. – Дамиан сделал нетерпеливый жест.

– Объяснитесь, сэр, но прошу вас выбирать выражения, когда вы говорите о своей племяннице. Я убил, по крайней мере, одного человека, осмелившегося оскорбить ее. Поэтому будьте осмотрительны.

Барон гневно взглянул на собеседника:

– Вы сами стали причиной тех оскорблений. Даже за то, как вы обошлись с этим невинным созданием, вас следовало заключить в тюрьму. Не вынуждайте меня уйти отсюда и предоставить вас вашей участи.

Дамиан промолчал.

Томас Аддерли, не ожидавший этого, удивленно взглянул на него.

– Кристина сообщила властям о вашем заговоре. Вне всякого сомнения, вас ожидают пытки и четвертование, поскольку в этом деле слишком много свидетелей. У вас есть единственный шанс избежать этой ужасной судьбы.

Красивое лицо янки исказилось от ярости.

– Вы лжете! Вы хладнокровный и лицемерный подлец… – Он сжал кулаки, похожие на огромные кувалды. Барон предусмотрительно отступил назад, чтобы прикованный цепями великан не дотянулся до него.

– Можете не верить. Суд докажет вам, что это правда. Женское племя гораздо хуже, чем о нем думают мужчины, а Кристина к тому же имеет причины мстить вам. Хотя она несколько перегнула палку, чего я не одобряю.

Дамиан понимал, что Кристина имела основания мстить ему, но он никогда не поверил бы…

– Я готов вызволить вас отсюда, – продолжил барон. – У меня есть весьма влиятельный друг, который устроит все так, что вместо вас повесят другого преступника. В этих стенах томится немало злодеев, заслуживающих такой участи. Взамен я потребую, чтобы вы выполнили одно условие.

Зная, что этот человек теперь единственная опора Кристины, Дамиан не проронил ни слова. Томас Аддерли одобрительно кивнул.

– В обмен на свободу я хочу взять с вас обещание, что вы немедленно покинете берега Англии, и никогда не будете искать встречи с моей племянницей.

Дамиан не ожидал этого. Он никак не мог поверить в то, что Кристина вот так решила его судьбу. Дамиан слишком живо помнил ее глаза, светившиеся любовью и наивным доверием. Неужели он никогда не увидит эту девушку, не ощутит прикосновения ее руки и нежных губ? Такое наказание было для Дамиана хуже виселицы.

Угадав мысли узника, барон мрачно улыбнулся.

– Я буду ждать вашего ответа после суда. Всего доброго. – Поклонившись, Томас Аддерли вышел из камеры, оставив молодого мужчину терзаться муками, от которых не было спасения.

Кристина умоляла дядю, Бена и лорда Джереми позволить ей снова увидеться с Дамианом. Однако все они, точно сговорившись, отвечали, что лучше не видеться с ним. Сам Дамиан передал через Бена, чтобы Кристина держалась подальше от него. За последние несколько дней и без того вспыльчивый нрав Дамиана явно ухудшился.

Кристина знала со слов всех троих, что он не слишком страдал. Но что они, никогда не сидевшие в удушливой камере без всяких надежд на будущее, могли знать о страданиях? Для такого человека, как Дамиан, это равносильно аду. Кристина неистово хотела сама взглянуть на него.

Девушка целыми днями слонялась по дому. Незаконченное письмо Дамиана, которое девушка обнаружила под книгой, повергло ее в слезы. Если кто-то из слуг переставлял с места на место сапоги Дамиана, Кристина приходила в ярость.

Она опасалась за свой рассудок, поскольку никогда прежде не обращала внимания на такие мелочи. Ее всегда учили проявлять сдержанность, и только дневник знал, что чувствовала Кристина.

Барон воспринимал слезы племянницы как должное; Лорна, напротив, все чаще бросала на девушку встревоженные взгляды, когда та впадала в ярость. Именно экономка успокаивала разбуженных слуг, уводила рыдающую Кристину в комнату, укладывала в постель и заставляла оставаться там до утра, хотя и знала, что девушка не заснет. Именно Лорна Дуглас заставляла Кристину есть, несмотря на то, что пища не задерживалась в ее желудке.

Кристина слегла после похорон матери, однако, когда пришел день суда над Дамианом, она наотрез отказалась остаться дома. Не в силах пребывать в мучительном неведении, девушка надела накидку и шляпу с широкими полями, твердо решив отправиться в суд вместе с дядей.

Трое мужчин, сидевших в гостиной, удивленно поднялись при ее появлении. Кристина ни разу не выходила из дома с тех пор, как виделась с Дамианом. Барон Аддерли и Бен тщательно оберегали девушку от зевак, прятали от нее газеты, пестревшие сплетнями и злостной клеветой на Дамиана. Кристина не подозревала, что ее покой так тщательно охраняют. Решительный барон, мудрый Бен Томас и галантный лорд Джереми молчали, не зная, как удержать Кристину от гибельного шага.

Лишь Лорна предвидела, что девушка поступит именно так. Без разрешения, войдя в комнату, экономка обняла Кристину за плечи и твердо сказала:

– Вы никуда не пойдете сегодня, мисс! У несчастного мальчика и без того хватает волнений. Зачем же ему тревожиться еще из-за того, что вы появитесь в суде? Я обещала ему позаботиться о вас и сдержу слово, даже если для этого придется привязать вас к кровати. А теперь идите отсюда, пусть эти джентльмены отправляются в суд. Они помогут Дамиану и без вашего участия.

К общему удивлению, Кристина безропотно последовала за экономкой. Мужчины молча переглянулись. Они только что видели живой призрак, и им стало не по себе. В сырой камере Ньюгейтской тюрьмы томился ее возлюбленный. И от решения суда в этот день зависели не одна, а две жизни.

Суд должен был состояться в зале судебных заседаний, дабы воспрепятствовать проникновению толпы. Однако многим все же удалось просочиться в зал. Теперь эти люди без умолку болтали и указывали пальцами на прибывающих известных особ. Появление заключенного было встречено гробовым молчанием. Но это длилось лишь мгновение, а потом люди перестали сдерживать злобное ликование.

Дамиан вошел в зал с отрешенным видом. Он знал, что его не оправдают. Всего один промах стоил ему жизни. Долгие часы Дамиан размышлял о том, почему его схватили именно в тот момент, когда он был уверен в своей безопасности. Но теперь это уже не имело значения.

Его непроницаемый взгляд сосредоточился на Томасе Аддерли, сидевшем в центре зала. Этот человек был его единственной надеждой на спасение, но что за жизнь ждала Дамиана без Кристины? Дни и ночи бесконечных мучений в мрачных стенах тюрьмы подтачивали его рассудок, и теперь им владела лишь одна мысль: как защитить Кристину? Дамиан велел девушке держаться подальше от него, чтобы не терзать ее видом своих мучений. Однако отсутствие Кристины в зале суда возбудило в нем самые страшные подозрения.

Что он в действительности знал о Кристине? Она родилась и воспитывалась в Англии. С детства ей внушали, что истинная леди должна быть предана семье и своей стране. Дамиан перевернул всю жизнь этой девушки, пренебрег ее чувствами. Так почему же он думал, что Кристина позволит шпиону и изменнику, обрекшему ее на позор и муки, избежать наказания? Будь Дамиан на ее месте, он, вероятно, поступил бы так же. Лишь любовная лихорадка заставляла его надеяться, что Кристина поможет ему вырваться на волю.

Дамиану хотелось собраться с мыслями и выбросить из головы ужасные сомнения. Не доверяя Кристине, жить дальше не стоило. Она была единственным светом в его жизни. Поверить в то, что Кристина отказалась от него, значило расстаться со всеми надеждами.

Дамиан привык рассматривать все с точки зрения целесообразности, поэтому не знал, как быть с чувствами, которые переворачивали всю его душу, когда он вспоминал о янтарных глазах. Логика подсказывала ему, что Кристина имеет полное право мстить ему. Все та же логика говорила, что у Томаса Аддерли нет причин лгать. Но несмотря ни на что, в душе Дамиана теплился огонек надежды.

Наконец суд начался. Свидетели выступали один за другим. Никто не заметил, как в глазах одинокого узника, сидевшего с гордо поднятой головой, угасла надежда. Только Кристина знала, где Дамиан был в ту ночь, с кем встречался и зачем. Только она, зная, когда завершится его миссия, могла сообщить об этом властям.

Ее коварство глубоко потрясло Дамиана. Взглянув на барона Аддерли, он увидел, что тот сочувствует ему. Дамиана охватило отчаяние. Теперь для него не имело значения, какое решение вынесет суд. Даже если его будут пытать, он ничего не почувствует.

Кристина не помнила, как пережила тот день. Все было точно в тумане. Ее душа словно отделилась от тела и последовала за Дамианом в зал заседаний. Девушка не видела, что там происходило, но чувствовала все так остро, словно была с ним одним целым.

Когда мужчины вернулись поздно вечером, она ждала их в полумраке вестибюля, будто пленник, ожидающий приговора. Ее хрупкая фигурка походила на тень; лишь отблеск свечи, игравший в золотистых локонах, говорил о том, что это земная девушка.

Кристина не произнесла ни звука, но ее глаза были красноречивее слов. Джереми приблизился к девушке.

– Простите, Кристина, – тихо прошептал он, протянув ей руку, которую она не приняла. – У него нет ни единого шанса.

Но Кристина хотела испить горькую чашу до дна, как испил ее Дамиан. Поэтому глаза девушки остановились на адвокате.

Бен Томас понял, чего она хочет, но не решался нанести столь сокрушительный удар.

– Они сочли его виновным в измене, мисс Мактавиш. Дамиан лишен гражданских прав. Имущество перешло в казну государства. Суд постановил считать его шпионом и убийцей. Он приговорен к пыткам и четвертованию. Казнь состоится послезавтра.

Девушка выслушала приговор, и перед ее глазами тотчас появился образ Дамиана. Он стоял на эшафоте, а толпа издавала одобрительные вопли и улюлюкала.

Затем все померкло, и Кристина провалилась в небытие.

Джереми первым подскочил к ней и подхватил на руки. Тишину нарушил громкий голос барона, распорядившегося послать за врачом. Сам же Томас Аддерли с помощью экономки с трудом добрался до своей комнаты.

Кристина очнулась в своей спальне. Портьеры на окнах были плотно задернуты. Знакомое лицо врача, лечившего ее мать, склонилось над девушкой. Когда ресницы ее дрогнули и распахнулись, он удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– Вы довели себя до удручающего состояния, – с мягким укором заметил врач, когда взгляд Кристины сосредоточился на нем.

Казалось, слова доносились до нее из другого мира, и она почти не слышала их.

Однако врача не слишком тревожило ее молчание.

– Сегодня вы чуть не потеряли ребенка. Если вы стремитесь к этому, продолжайте в том же духе. Сомневаюсь, что вы поправитесь, если будете так изводить себя. Но предупреждаю: ребенка вы потеряете точно.

Ребенок! Это слово попало точно в цель, проникнув в помутненное сознание. Ребенок! Как же она забыла об этом? Ведь Кристина мечтала о нем, тешила себя тайными надеждами, не желая ощутить боль разочарования. Надежды исчезли па какое-то время, пока она находилась в бреду. Но теперь врач подтвердил, что мечты чудесным образом осуществились. Кристина медленно провела рукой по плоскому животу.

Врач внимательно следил за девушкой.

– Миссис Дуглас рассказала мне о симптомах, я обследовал вас, и предположения подтвердились. Если миссис Дуглас не ошибается, вам следует ожидать появления первенца к январю.

Она станет матерью. Ребенок Дамиана; Дамиана! Все ее существо охватила невыразимая мука. Душевные раны по-прежнему кровоточили.

– Мисс Мактавиш, – продолжал врач. – Вы несете ответственность за этого ребенка. Если вы умрете, он погибнет вместе с вами. Неужели вы хотите этого?

Ребенок Дамиана! Нет, никогда! Ребенок должен жить, частичка Дамиана, его наследник, о котором он так мечтал! Она не могла оставить его сиротой. Дамиан считал ее сильной. И она будет такой. Ребенок нуждался в ней.

Кристина попыталась сесть и решительно посмотрела на доктора.

– Скажите, что я должна делать.

Лорна покачала головой, когда на следующее утро Кристина, несмотря на запреты, встала с постели. Но поскольку девушка согласилась съесть все, что рекомендовал врач, Лорна не сказала ни слова. Она даже помогла Кристине спуститься вниз, когда пришел лорд Джереми. Экономка наверняка разволновалась бы, если бы знала о намерениях своей подопечной.

Оставшись наедине с молодым лордом, Кристина плотно закрыла дверь.

– Кристина!

Джереми бросился к девушке и встревоженно вгляделся в нее. Темные тени под глазами не исчезли. Лицо исказила боль. Однако теперь Кристина уже не казалась такой эфемерной, как накануне. В ней явно затеплилась жизнь.

– Я лишь хотел справиться о вашем здоровье. Но никак не предполагал, что вы сами спуститесь вниз…

Опершись на руку Джереми, точно это была ее единственная опора, девушка внимательно посмотрела на молодого человека.

– Джереми, я хочу попросить вас об одном одолжении. Умоляю, не отказывайте мне.

– Я готов сделать все, что угодно, Кристина, вы же знаете. Мне известно, как тяжело…

Она покачала головой, не позволив ему закончить. Сочувствие лишило бы Кристину сил, а этого она очень боялась.

– Отвезите меня к нему. Прошу вас, Джереми.

Молодой человек, потрясенный этой просьбой, не мигая, смотрел на нее.

– Нет, Кристина, не просите меня об этом.

– Вы обещали исполнить любую мою просьбу, Джереми. Конечно, с моей стороны некрасиво просить вас об этом, но я вынуждена прибегнуть к вашей помощи. Мне необходимо сообщить Дамиану нечто важное. Если вы откажете мне, я отправлюсь туда одна.

– Я не позволю вам, Кристина. Дамиан очень изменился за последнее время. Он не хочет, чтобы вы приходили к нему.

– Мне это известно, однако на этот раз я вынуждена ослушаться, поскольку не могу не исполнить свой долг. Ничто не остановит меня.

Ее решительный тон и отчаянный вид напугали Джереми. Он тревожился за здоровье Кристины. Неужели потрясение пошатнуло ее рассудок? Джереми хотел бы посоветоваться с бароном Аддерли или Беном, но они с головой ушли в дела. Возможно, Кристина права и Дамиан тоже хотел бы увидеть ее в последний раз.

Взвесив все «за» и «против», Джереми кивнул.

Невыносимый смрад Ньюгейтской тюрьмы въелся в каменные стены, но Кристина не замечала этого. Потрясение, которое она испытала, впервые посетив эти мрачные стены, постепенно изгладилось из памяти. Девушка старалась не думать о том, что Дамиан умрет. Такие мысли вызывали в ее воображении образы, с которыми она не могла смириться. Кристина видела крыс, грязь и истощенных людей, томившихся в смрадных застенках. Она знала, что Дамиан уже несколько недель находится в таких же условиях, но не сосредоточивалась на этом. Прижимая к себе ридикюль, она быстро шла рядом с Джереми по мрачным коридорам вслед за угрюмым охранником.

Молодой человек поддерживал Кристину под локоть, пока стражник отпирал железную дверь в конце коридора. Готовая к самому худшему, девушка неустанно молила Бога о том, чтобы Дамиан сбежал. Но вероятно, Бог не отвечает на молитвы падших женщин. Если так, она обязана взять все в свои руки.

Кристина смело шагнула в сырой полумрак камеры. Она не сразу привыкла к темноте, но человек в потрепанной одежде, лежавший на топчане, видел ее прекрасно.

Крик ярости прозвучал в стенах камеры раньше, чем Кристина разглядела узника. Кандалы на запястьях и лодыжках Дамиана загремели, когда он, вскочив на ноги, бросился к ней. Однако длина цепей не позволила ему дотянуться до девушки. Кристина в замешательстве смотрела на Дамиана, не в силах соотнести красивого джентльмена с кинувшимся на нее безумным дикарем. Казалось, он готов был задушить ее голыми руками.

– Д-дамиан, я… я хотела… – Она умолкла, потому что неистовые, бессвязные проклятия заглушали ее голос.

Вбежав в камеру, Джереми попытался вывести Кристину. Увидев его, узник распалился больше. Он действительно вел себя как безумный.

– Пустите меня к ней! Я убью ее! Джереми, будь ты проклят, мерзавец… – рычал он. Пена выступила у него на губах. Молодая женщина, оцепенев от ужаса, замерла у двери камеры. Дамиан сошел с ума. Почему же никто не сказал ей об этом? Черные глаза сверкали от злобы, мощные мышцы вздулись под цепями, руки сжались в огромные кулаки. Потрясенная, Кристина не могла сдвинуться с места.

– Идемте, Кристина. Вы должны немедленно уйти отсюда. – Проклиная себя за глупость, Джереми потянул девушку за руку.

Она кивнула, не сводя полных ужаса глаз с грозного человека, который пытался сломать замок на цепи. Осторожно положив на каменный пол свой маленький ридикюль, Кристина носком ноги затолкала его под грязные клочья соломы. Она видела, что заключенный наблюдает за каждым ее движением.

– Я пыталась, Дамиан… – начала она, но Дамиан снова разразился яростной бранью. Выскочив из камеры, Кристина бросилась бежать по мрачным коридорам тюрьмы, но неистовые вопли заключенного преследовали е.е. Слезы горячими потоками стекали по щекам. Страшные слова неотступно звучали в ушах, и казалось, от них не было спасения.

Джереми догнал ее и, подхватив на руки, вынес из здания тюрьмы. Кристина прижалась к нему, заливаясь слезами.

Почему Дамиан возненавидел ее? Чем она заслужила его проклятия? Кристина сделала все, чтобы спасти его. Отчего он так переменился к ней? Вопросы требовали ответов, но девушка не могла произнести ни слова. Она рыдала до тех пор, пока Джереми не передал ее в заботливые руки миссис Дуглас.

Проплакав всю ночь напролет, Кристина так и не сомкнула глаз. Она с ужасом смотрела, как занимается заря, давая начало новому дню, дню казни Дамиана.

Глава 21

После смерти миссис Мактавиш служанки перекрасили прекрасные новые платья Кристины в черный цвет. Наиболее смелые шелковые и атласные наряды были убраны в сундук, а платья из льняного батиста и полосатого муслина превратились в траурные.

В тот день Кристина надела одно из них. Она сидела в темной гостиной, сложив на коленях руки и погрузившись в оцепенение. С той минуты, как за окнами забрезжил рассвет, девушка ждала подтверждения того, что Дамиан нашел небольшой кинжал, спрятанный в ридикюле. Но надежды постепенно таяли. Кристина знала, что дядя и Джереми сделают то, что нужно, когда все будет кончено. Она не хотела точнее определить это «все».

Никогда в жизни Кристина не видела публичных казней, хотя в Англии это было обычным наказанием для воров. Она смутно представляла себе процесс четвертования по рассказам, которые слышала еще в пансионе. Но тогда все это казалось неправдоподобным. Как люди могли смотреть на это? Лишь дикари способны созерцать такое. Она не выдержала бы такого чудовищного зрелища.

Однако услужливая фантазия рисовала ужасные картины. Кристина словно воочию видела, как Дамиан поднимается на эшафот. Этот образ посещал ее с тех пор, как он впервые упомянул о своей возможной судьбе.

Сейчас, сидя в гостиной, она напряженно ждала, когда раздастся стук и дребезжание колес кареты. Это означало бы, что дядя вернулся. Кристина истово молилась о том, чтобы Дамиан успел лишить себя жизни, воспользовавшись оставленным ею кинжалом. Иначе его выволокут из камеры и потащат на эшафот. Она даже не собиралась расспрашивать о нем мужчин. Дамиан уже мертв, но его ребенок живет в ней.

Войдя в тускло освещенную комнату, мужчины увидели Кристину. Все трое были в черных камзолах. Треуголки они сразу сняли, конечно, из уважения к ее горю. Все трое молчали.

– Значит, его больше нет? – прошептала Кристина, не поднимая глаз.

Сделав шаг вперед, Томас Аддерли взял руку племянницы.

– Ты должна вернуться вместе со мной в Корнуолл. Мы приведем в порядок родовое поместье и снова заживем в нем. Твоя мать сказала, что ты любишь море. Там ты отдохнешь и окрепнешь.

Кристина высвободила руку.

– Бен, могу ли я продать дом за площадью Сент-Джеймс? Я никогда не видела его и не знаю, сколько он стоит… – Она посмотрела на адвоката.

– Вы вольны распоряжаться им по своему усмотрению, мисс Мактавиш. Это очень ценная недвижимость. Если вы не останетесь в Лондоне… это весьма разумное решение.

Серые глаза внимательно смотрели на нее из-за толстых стекол очков. Кристина с искренней теплотой ответила на его взгляд. Этот человек тоже любил Дамиана и искренне желал ей добра.

– Не могли бы вы заняться продажей дома? – спросила Кристина. – У меня есть небольшие сбережения из тех денег, что давал мне Дамиан, но боюсь, этого будет недостаточно.

– Не стоит так спешить, Кристина, – перебил девушку барон. – По-моему, эти деньги надо раздать бедным. Тебе больше не придется беспокоиться о средствах.

Кристина пожала дяде руку, но тут заметила устремленный на нее нерешительный взгляд Джереми. Видимо, ему хотелось дать совет, но он считал себя не вправе делать это.

– Благодарю вас, дядя, но я должна сама принять решение. Бен, так вы продадите дом?

– Конечно, мисс Мактавиш. Однако мне кажется, вам следует прислушаться к советам дяди. Он позаботится о ваших интересах не хуже, чем я.

– Не сомневаюсь. Однако есть и другие дела, не терпящие отлагательства. Надо известить немедленно родных Дамиана о том, что произошло.

– Я уже сообщил семье о том, как развивались события до суда, – ответил Бен. – В связи с войной корреспонденция проходит строжайшую цензуру, однако письмо подобного рода, полагаю, никто не задержал.

Адвокат опустился на стул рядом с креслом Кристины. Зная эту девушку, он догадывался о том, что она задумала.

– Скажите, трудно ли добраться туда? – спросила она Бена. Мистер Аддерли и Джереми смотрели на них, не понимая, о чем идет речь.

– Трудно, но возможно, – ответил адвокат. – Вы имеете в виду кого-то конкретно?

– Себя. Если продажа дома покроет дорогу и другие расходы, связанные с отъездом…

Джереми открыл, было, рот, но барон опередил его:

– Кристина! Это безумие! Ты не ведаешь, что творишь! Позволь мне позвать миссис Дуглас. Она уложит тебя в постель, а утром ты увидишь все в ином свете. Мистер Томас, прошу вас…

Однако адвокат сосредоточил внимание только на девушке.

– Вы хотите отправиться в колонии, чтобы лично сообщить семье Дамиана о его смерти? – спокойно осведомился он.

– Я решила отправиться в колонии, чтобы начать там новую жизнь. Но конечно, воспользуюсь возможностью сообщить семье Дамиана о постигшей его судьбе, если вы дадите мне рекомендательное письмо.

– Нет, Кристина! Вы не понимаете, о чем говорите! – воскликнул Джереми. – В таком состоянии нельзя принимать серьезные решения. Отправляйтесь вместе с дядей в Корнуолл. Или совершите поездку по континенту. Со временем все забудется. Здесь у вас есть друзья, Кристина, родные и те, кто любит вас… Кристина, пожалуйста, не совершайте опрометчивых поступков. Вам нечего делать в этой дикой стране. Вы не можете отправиться туда одна. Скажите, что все это шутка.

– Нет, Джереми, я не шучу. Я отправлюсь туда и сделаю все, что задумала. Мое решение окончательно и бесповоротно. Я всегда буду помнить вас, но вам следует забыть обо мне. Это ваш дом, а мне надо создать свой.

Томас Аддерли и Бен заговорили одновременно, но Кристина услышала лишь отчаянный возглас Джереми: «Но почему?»

– Дамиан хотел, чтобы его ребенок рос и воспитывался в Америке, – с достоинством сказала Кристина, обращаясь только к нему.

Девушка внезапно осознала, что впервые стала полновластной хозяйкой своей жизни, и не собиралась отказываться от этого. Возможно, она совершала опрометчивый поступок, и ей следовало подавить свои чувства, как советовали все. Но Кристина никогда еще не была так уверена в правильности своего выбора. Дамиан рассказывал ей о колониях и своей семье, мечтал о детях. Так или иначе, он шаг за шагом пройдет вместе с ней этот путь. Она улыбнулась сквозь слезы.

Когда стало очевидно, что Кристина не прислушается к их возражениям и доводам, мужчины умолкли. Джереми первый нарушил затянувшееся молчание. Поднявшись, он обвел всех взглядом.

– Прошу прощения, джентльмены, не позволите ли мне поговорить с мисс Мактавиш наедине?

Барон бросил на Джереми удивленный взгляд. До сих пор Томас Аддерли уделял молодому лорду мало внимания, но теперь его глаза выразили признательность и уважение.

– Молодой человек, если вы найдете способ отговорить мою племянницу от столь безрассудного шага, я буду бесконечно благодарен вам. Она единственный близкий мне человек.

Перехватив взгляд барона, адвокат вышел за ним из комнаты. Ему хотелось бы присутствовать при разговоре, на который он возлагал большие надежды.

Кристина внимательно посмотрела на Джереми.

– Слушаю вас, милорд, – промолвила она, заметив его растерянность. Кристине казалось, что Джереми не замечает ничего вокруг. Должно быть, он слишком сосредоточился на своих мыслях. Наконец молодой человек решился. Сев перед девушкой, он начал:

– Кристина, право, не знаю, как сказать об этом в такую минуту. Я думал, что со временем вы оправитесь от горя, но поскольку у вас будет ребенок…

Джереми помедлил. Кристина, чуть заметно улыбнувшись, взяла его за руку, чтобы приободрить. Она не испытывала страха перед будущим и не понимала, чего боится Джереми. Но прежде чем девушка успела задать ему этот вопрос, он быстро продолжил:

– Я люблю вас, Кристина. Я влюбился в вас с первого взгляда. Но вы и Дамиан… я хотел убить его. Я сказал вам об этом однажды, но сразу понял: убить его – все равно, что убить вас. Вы любили Дамиана так же, как я – вас. Будь проклят вечный любовный треугольник… Если бы Дрейтон способен был любить кого-то, кроме себя. Прошу прощения, – проговорил он, бросив взгляд на Кристину, – я сказал это сгоряча. Умоляю вас, выслушайте меня. Я люблю вас, Кристина, и хочу, чтобы вы стали моей женой. Не важно, что вы питаете ко мне только дружеские чувства. Осчастливьте меня, я стану вам надежной опорой и защитой. Вы же знаете, я сдержу слово. Позвольте мне решить ваши проблемы. У ребенка будет имя, а у меня – вы. Возможно, со временем вы хоть чуточку полюбите меня.

Кристина непременно расплакалась бы, если бы не выплакала все слезы. Покачав головой, она сжала руку Джереми. Он и не представлял себе, какому сильному искушению подвергал ее. Кристина была одинока и хотела быть любимой. Ни одна женщина не отказала бы такому мужчине, как лорд Джереми, но Кристина сделала это ради него самого.

– Нет, Джереми. С вашей стороны очень жестоко так искушать меня. Я разрушу вашу жизнь, вы не будете счастливы со мной. Ваша семья отречется от вас, вас перестанут принимать в обществе. Вам придется отказаться от всего, что вы имели и любили, ради женщины, носящей под сердцем чужого ребенка и не способной любить вас так, как вы того заслуживаете. Не просите меня об этом, не заставляйте страдать еще больше. Я очень дорожу вашей дружбой, мне будет не хватать вас.

Джереми решительно посмотрел Кристине в глаза.

– Мои близкие быстро простят меня, к тому же я вполне могу прожить и без общества. Я буду работать, чтобы стать для вас надежной опорой. Я думал об этом много раз. В связи со скорым появлением ребенка все следует сделать как можно быстрее. Простите, если я говорю жестокие вещи, но то, что затеяли вы, куда хуже. Вы собираетесь отправиться за тридевять земель, в дикую страну, где у вас нет ни одного знакомого человека, нет дома. Там идет война, Кристина. Это не место для воспитания ребенка.

Девушка слабо улыбнулась Джереми. Он говорил почти так же, как Дамиан.

– Я благодарна вам, милорд, однако обязана отправиться в Америку, и сделаю то, что задумала. Если родные Дамиана хоть чем-то похожи на него, мы станем друзьями. Ребенку необходимо знать своих родственников. Я очень хочу поехать туда, Джереми, и, что бы мне ни говорили, это не изменит моего решения.

Ее лицо горело от возбуждения. Однако Джереми все еще не терял надежды. Он поднялся и начал ходить по комнате.

– У ребенка должно быть имя.

– Я назовусь миссис Мактавиш. Или миссис Смит, если это кого-то сделает счастливее. Имя не имеет никакого значения.

– Нет, – твердо возразил Джереми. – Имя очень важно, оно может защитить человека. Поверьте мне, Кристина. Если не хотите стать моей женой и на законном основании взять мое имя, воспользуйтесь им просто так, когда покинете Англию. Оно придаст вам вес. Кристина удивленно посмотрела на него.

– Зачем? С таким же успехом я могу взять имя моего дяди.

Джереми остановился напротив нее.

– Я прошу вас взять мое имя. Надеюсь, когда-нибудь я все же женюсь на вас. А пока – поверьте моему слову – мое имя будет вам надежной защитой.

Кристина поняла: Джереми что-то недоговаривает, умалчивает о каком-то важном обстоятельстве, требующем, чтобы она непременно сменила фамилию. Но почему он так настаивал именно на своем имени, Кристина не могла взять в толк. Мысль о том, что она станет леди Джереми Стандифер, несколько развеселила ее.

– Едва ли ваше имя произведет впечатление на колонистов. А потом, что я скажу людям, если они спросят меня о муже? По-моему, вы еще слишком молоды и полны жизненных сил, чтобы считаться умершим, – пошутила она.

Джереми немного успокоился и снова опустился на стул.

– Вы отправитесь на британском корабле к территориям, принадлежащим Британии. Мой титул избавит вас от возможных неудобств во время путешествия. Впоследствии вы можете не упоминать его. А если вас спросят о муже, скажете, что он погиб с честью. Я всегда хотел умереть как герой. Ума не приложу, как именно, но, думаю, вы сочините что-нибудь подходящее. Это просто и вместе с тем безопасно. – Он лаконично пожал плечами.

Кристина никогда не видела Джереми таким. Удивленно посмотрев на него, она кивнула. Девушка не усматривала в его предложении большого вреда. И кто знает, возможно, однажды…

– Ну, если вы так настаиваете, Джереми… – тихо промолвила Кристина.

– Настаиваю. – Джереми молил Бога, чтобы это оградило Кристину от всевозможных опасностей, но в глубине души испытывал мучительные сомнения.

ЧАСТЬ 2

Глава 22

Лорна поправила накидку, сползшую с хрупких плеч Кристины, но июльское солнце сильно припекало, и девушка снова сбросила ее.

Вцепившись в поручни корабля, Кристина выискивала на пристани знакомые фигуры. Она сразу увидела Джереми, а потом, чуть поодаль от него, дядю и Бена Томаса. Сердце Кристины болезненно сжалось. Эти люди поддерживали ее в самые трудные минуты жизни. Она помахала им рукой.

Думая только о ребенке, которого носила под сердцем, Кристина старалась бороться с унынием, охватывавшим ее всякий раз, когда что-то напоминало ей о Дамиане. Если бы она могла думать о будущем, это немного смягчило бы боль утраты, но пока слишком многое напоминало ей о возлюбленном.

Три дорогих Кристине человека, стоявшие на причале, были неотъемлемой частью прошлого. Она снова помахала им рукой. Ветер надул паруса, и корабль начал удаляться от берега.

Кристина больше никого не искала в толпе, но если бы пригляделась, заметила бы, что еще одни знакомые глаза злобно следят за отплывающим кораблем, который уносит светловолосую девушку. Тот, кому принадлежали эти глаза, резко обратился к своему спутнику, тоже знакомому Кристине:

– Она приведет нас к нему, уверен. – Тот, бросив на мужчину недоверчивый взгляд, пожал плечами.

Не подозревая о том, что была совсем рядом с исчадием ада, Кристина уступила уговорам Лорны и вернулась в каюту, когда пристань скрылась из виду. Лорна тоже была частью прошлого, но теперь и частью неизвестного будущего. Она долгое время прожила в семье Дамиана и хотела вернуться в родные места. Кристина питала к ней глубокую признательность за поддержку. Девушка не представляла себе, как обходилась бы без этой суровой на вид, но очень доброй женщины.

Те остатки сил, которые удалось сохранить Кристине, постепенно таяли. Молодая женщина очень тяжело переносила беременность и тяготы морского путешествия. По ночам ее преследовали кошмары. Крики Кристины нарушали покой пассажиров, и ее состояние ни у кого, кроме Лорны, не вызывало сочувствия.

Несмотря на летнюю пору, беспрестанно дули штормовые ветры; корабль швыряло из стороны в сторону. Когда же корабль, сбившись с курса, покинул контролируемые Британией воды и приблизился к мятежной Виргинии, пассажиры встревожились. Команда опасалась «Морского льва», то и дело нападавшего в здешних местах на корабли. Однако то, что последний раз его видели уходившим от берегов Корнуолла по направлению к Франции, несколько уменьшило страхи.

Стоя на корме, капитан каперского судна разглядывал в подзорную трубу надутые ветром паруса британской шхуны. Он больше не занимался каперством и не собирался атаковать гражданский корабль, принадлежавший королевскому флоту, но долго копившаяся ярость требовала выхода.

Капитан отдал команде несколько коротких, быстрых распоряжений. Матросы стремглав бросились выполнять приказ. Одни схватились за такелаж, другие заняли свои места возле пушек, расположенных вдоль бортов небольшого клипера. Последнее время капитан постоянно находился в мрачном настроении, поэтому матросы опасались вызвать его гнев.

Солнце блеснуло в каштановых волосах, когда капитан, сменив помощника у румпеля, резко изменил курс быстроходного клипера. Ветер мгновенно надул паруса, и судно ускорило ход. Казалось, капитан ничего не замечал, одержимый дьявольской жаждой разрушения.

Зачем ему возвращаться домой, когда жизнь потеряла всякий смысл? Он надеялся, что душевные раны со временем затянутся и боль утихнет. Смерть стала бы для него отрадным выходом. Уж лучше геройски погибнуть в бою, чем влачить жалкое существование. Белый свет был не мил ему, сердце разрывалось от муки, точно его жгли раскаленным железом.

У капитана были все шансы осуществить задуманное.

Не подозревая о нависшей над шхуной опасности, Лорна решила обратиться к капитану с просьбой о том, чтобы ее вместе с больной девушкой высадили на берега Виргинии. Капитану эта просьба пришлась по душе. Угрюмая шотландка и ее компаньонка, которую постоянно мучили ночные кошмары, стали для всех источником раздражения. И команда, и пассажиры с удовольствием избавились бы от них.

Ветер дул в направлении, противоположном курсу корабля, поэтому капитан охотно согласился доставить надоевших всем женщин на берег.

Черные глаза внимательно наблюдали за шхуной. Она между тем неожиданно изменила курс и направилась к берегам Виргинии, вместо того чтобы выйти в открытое море. Капитан, взмахнув рукой, дал сигнал отбоя. Он решил отказаться от нападения, тем более что найти другую жертву было несложно.

Несколько недель, проведенных в море, Кристина пребывала в забытьи. Ее успокаивало лишь тихое пение Лорны. Девушка инстинктивно сжимала руку экономки, которая стала для нее единственной связью с миром.

С какого-то момента в видения Кристины начали вторгаться незнакомые голоса со странным акцентом. Кто-то кормил ее теплым бульоном, и она видела совсем незнакомые лица. Изнуряющая качка прекратилась, сквозь открытое окно проникали солнечный свет и свежий воздух. Выпив прохладный сок и теплый бульон, девушка снова погружалась в целительный сон. Ночные кошмары исчезли без следа. Она спала глубоко и спокойно.

Кристина не знала, сколько прошло времени, прежде чем она очнулась в залитой солнцем комнате. Сквозь открытое окно летний ветерок доносил аромат цветущих трав. Ее взгляд медленно скользнул по оштукатуренным стенам, деревянному полу и изящному кружевному полотну, натянутому над ее кроватью вместо москитной сетки. И лишь затем сосредоточился на стройной женщине, сидевшей в кресле рядом с кроватью.

Она была примерно такого же возраста, как мать Кристины, но темных глаз, полных жизни, казалось, не коснулось время. Мягкие темные волосы, зачесанные назад и прикрытые чепцом, были едва тронуты сединой. Взгляд Кристины остановился на блестящих живых глазах. В тот же миг девушка почувствовала болезненный спазм.

Ее рука инстинктивно прижалась к округлившемуся животу. Кристина удивилась, что это произошло за такое короткое время, и радостно улыбнулась, подумав о ребенке. Женщина поднялась и склонилась над ней.

– С ребенком все в порядке, хотя вы заставили нас поволноваться, леди Джереми. Хотите чаю?

Это странное обращение ошеломило Кристину, но она быстро оправилась и молча кивнула. Как только женщина отошла к чайному столику, девушка попыталась сесть и оглядеться.

«Леди Джереми», – мысленно повторила она. Наверное, Лорна называла ее так, когда они плыли на корабле. Но теперь они не на корабле. Где же Лорна?

Дюжина других вопросов одолевала ее, но Кристина отогнала их, получив из рук приветливой хозяйки чашку горячего чая.

– Вы, конечно, не привыкли к такому чаю, мне очень жаль, – проговорила хозяйка. – С тех пор как английский парламент обложил чай особым налогом, мы не пили настоящего. Обычно мы делаем его сами или пьем кофе. Хотите кофе?

Кристина покачала головой. Женщина снова села в кресло и с интересом взглянула на свою подопечную.

– Мне бы хотелось задать вам много вопросов, моя дорогая, но боюсь, вы пока не в состоянии ответить на них. Вы выглядите теперь гораздо лучше, чем когда Лорна привезла вас сюда.

Чутье подсказывало женщине, что полупрозрачная бледность не свойственна этой молодой девушке с огромными янтарными глазами. Ее лицо дышало умом и достоинством, но душевные страдания уже оставили на нем свой след.

– Мне очень неловко, – промолвила Кристина, – но я не могу вспомнить ваше имя. Мы знакомы?

Хрупкая женщина дотронулась до щеки Кристины, и ее черные глаза весело блеснули.

– Конечно, нет! Боже, как это глупо с моей стороны! Лорна и Дамиан рассказали нам все о вас, да и Бен Томас прислал рекомендательное письмо, но мы с вами никогда не встречались. Меня зовут София Дрейтон, я мать Дамиана.

Услышав имя возлюбленного, Кристина выронила чашку. София тотчас же сняла с кровати мокрое покрывало и позвала служанок собрать осколки.

Через минуту Кристина вновь была заботливо укрыта сухими простынями. Встревоженная Лорна, склонившись над ней, коснулась лба. Девушка смутилась и не смогла скрыть волнения. Дамиан! Когда же он рассказал о ней матери? Нетерпеливо отстранив руку Лорны, Кристина посмотрела на миссис Дрейтон.

– Дамиан? – Она с надеждой вглядывалась в темные глаза.

София не сразу поняла вопрос, но, вспомнив свои слова, улыбнулась.

– Конечно. Он написал мне о том, как встретил дочь моей дорогой Элеонор и привез вас с матерью в Лондон. Мой сын не умеет писать письма. К тому же он ничего не сообщил мне о том, что вы вышли замуж за лорда Джереми. Я надеялась, что когда вы почувствуете себя лучше…

Сердце Кристины сжалось от боли. Лорна предостерегающе кашлянула и посмотрела на миссис Дрейтон. София тотчас умолкла. Упрямая шотландка умолчала о том, что произошло с Дамианом и лишь вкратце рассказала о судьбе Кристины. Она не предупредила миссис Дрейтон о том, что нельзя затрагивать определенные темы.

Вскоре Кристина задремала, а когда проснулась, солнце уже скрылось за домом и в комнате царил полумрак. Свеча освещала кресло, в котором сидела София Дрейтон и вязала крючком кружева. Услышав, что Кристина пошевелилась, она подняла глаза.

– А, вот вы и проснулись. Врач сказал, что вам нужно хорошо питаться. Сейчас отправлю служанку за теплым бульоном.

Кристина настороженно посмотрела на мать Дамиана, когда та, вернувшись в комнату, вновь устроилась в своем кресле. Недомолвки воздвигли между ними барьер.

Расположившись поудобнее, София обратилась к девушке:

– Не хочу показаться вам невежливой, но все же решусь спросить вас напрямик. Скоро вы тоже станете матерью, поэтому, возможно, поймете и простите меня. Я очень беспокоюсь за сына. Лорна только ворчит что-то себе под нос, когда я спрашиваю ее о Дамиане. Уж не совершил ли он чего-то ужасного? Лорна, конечно, все отрицает, но это уже не в первый раз. Я никогда не встречала людей, которые с такой дьявольской одержимостью, как Дамиан, искали бы неприятности. Однако до сих пор ему удавалось выходить сухим из воды. Прошу вас, пока Лорна снова не вмешалась в наш разговор, скажите мне, как обстояли дела у Дамиана, когда вы видели его в последний раз?

Слезы покатились по щекам Кристины. Почему Лорна не рассказала несчастной женщине всю правду? Почему именно она должна сообщить матери ужасную весть? И что случилось с письмом, которое отправил Бен?

София, протянув девушке платок, не спускала с нее пристального взгляда.

Вспомнив о том, что Дамиан возложил на нее эту нелегкую миссию, Кристина глубоко вздохнула.

– Вы не получили письма от его поверенного? – слабым голосом спросила она, оттягивая неизбежное.

София покачала головой, и ее накрахмаленный белый чепец съехал набок.

– Кроме рекомендательного письма, я от него ничего не получала. Теперь почта из Англии приходит крайне редко: британские корабли предпочитают не заходить в американские воды. Последнее письмо от Дамиана привез капитан, которого мы оба знали. Он недавно погиб во время боя с британским фрегатом. Эта бессмысленная война слишком затянулась.

Ощутив легкие толчки в животе, Кристина коснулась его рукой.

Заметив это движение, София улыбнулась.

– Ребенок шевелится? – участливо спросила она.

Это было как откровение. Кристина с замиранием сердца потрогала то место, где чувствовала толчки. Ребенок Дамиана! Он живет в ней! Это не переставало поражать девушку и стало для нее единственным утешением. Но чем ей утешить мать Дамиана?

– Мне очень хотелось бы сказать вам то, что вы хотите услышать, – наконец прошептала она. София не отрывала от нее глаз, нервно теребя в руках вязание.

– Когда Дамиан отправился в Англию, я подозревала, что он затеял какое-то безрассудство. Мой сын решил отомстить Николасу?

Кристина вздрогнула, услышав ненавистное имя. Она совсем забыла об этом исчадии ада из-за обрушившихся на нее бед.

– Да, Дамиан искал его, но в Англию прибыл совсем с другой, благородной, миссией. Однако британский суд рассудил иначе.

– Вы хотите сказать, что он в тюрьме или хуже того?

– Мне очень жаль, – чуть слышно пролепетала Кристина.

В этот момент в комнату вошла Лорна и принесла поднос с едой. Женщины обменялись печальными взглядами, но не проронили ни слова. София Дрейтон поспешно поднялась и вышла, оставив Кристину на попечение экономки.

Кристина быстро шла на поправку, окруженная неусыпными заботами миссис Дрейтон и Лорны. Они ни на минуту не оставляли ее без присмотра. После того вечера София больше не возвращалась к разговору о сыне, но, как только на щеках Кристины заиграл здоровый румянец, она все чаще стала ловить на себе вопросительные взгляды хозяйки дома.

Когда же Кристина впервые сама села в кресло, миссис Дрейтон снова завела разговор. Поставив рядом с Кристиной стул и налив вторую чашку «чаю», она сразу перешла к делу.

– Дамиан написал мне длинное письмо. Оно целиком посвящено вам. Обычно он никогда не делает… не делал ничего подобного. Сын даже настоятельно просил меня, навести справки о вас и вашей матушке и убедиться в том, что вы в добром здравии, в случае, если с ним случится что-то плохое. Это так не похоже на него. Лорна сказала мне, что Элеонор скончалась. Представляю, каким это было ударом для вас, особенно после смерти вашего мужа. Я понимаю, как вам тяжело, Кристина, но, если можете, пожалуйста, расскажите мне о сыне. Должно быть, вы были очень дороги ему, раз он написал мне о вас.

Кристина кивнула. Она никогда не умела лгать. Что же сказать этой женщине? Правда разбила бы ей сердце. Но говорить о Дамиане… С каждым днем девушка все сильнее чувствовала неодолимую потребность в этом. Она хотела услышать и узнать о нем что-то новое, чтобы потом рассказать ребенку о его отце.

– Дамиан был… очень добр к нам. Он перевез нас в Лондон, когда мы оказались в бедственном положении, и пригласил к маме врача. Право, не знаю, что вы хотели бы услышать от меня. У Дамиана было очень важное задание в Лондоне, и, насколько я знаю, он справился с ним. Молю Бога, чтобы оно стоило той цены, которую он заплатил, – с горечью добавила она.

– Скажите, пожалуйста, откуда у вас это кольцо? Оно мне хорошо знакомо. Его привез Ансон. Он много раз пытался подарить мне это кольцо, но я отказывалась. Когда же, наконец, я согласилась выйти за него замуж, мы так спешили покинуть Англию, что второпях забыли о нем. Должно быть, Дамиан нашел его в Уэстшипхэме.

Кристина посмотрела на изящное золотое колечко. Ей и в голову не приходило, что эта вещица так много значила для ее не слишком чувствительного разбойника. Свадебное кольцо его матери… Теперь Кристина взглянула на него совсем по-иному. Черные, как у Дамиана, глаза выжидающе смотрели на нее. Девушка молчала, но ее янтарные глаза светились такой любовью, что миссис Дрейтон поняла все.

Женщина погладила ее по руке и понимающе кивнула.

– Не обязательно рассказывать все теперь. Уверена, со временем вы сделаете это. Лорд Джереми был хорошим человеком и дружил с Дамианом, хотя, по-моему, на свете нет более несхожих людей, чем они. Возможно, когда мы познакомимся получше, вы объясните мне, почему приехали сюда.

– Вы были очень добры ко мне и терпеливы. Я с радостью сообщила бы вам приятные известия о сыне, но не могу. Мне пора обзаводиться своим домом, чтобы не злоупотреблять вашим гостеприимством.

– И слышать об этом не хочу. Для меня это все равно, что выставить за дверь собственную дочь. Мара сейчас на плантации, ухаживает за слугами, заболевшими оспой, но вскоре вернется домой. Вы с ней прекрасно поладите. Йорк-таун – небольшой городок, здесь особый уклад жизни. Поэтому она с удовольствием послушает о том, что теперь носят в Лондоне. Дом кажется пустым, когда дети 246 в отъезде…

Кристина ободряюще сжала руку миссис Дрейтон.

– Дамиан говорил, что у него есть брат. Надеюсь, с ним все в порядке?

София мягко улыбнулась:

– Судя по последним сведениям, да. Роберт не умеет обращаться с ружьем, однако нашел себе применение в народном ополчении. Полагаю, теперь он сражается под предводительством губернатора Нельсона. Иногда, в свободное время, Роберт наведывается домой. У него есть старый печатный станок, и он печатает на нем пламенные памфлеты. Как и Дамиан, Роберт – отчаянный смутьян, но разница в том, что его оружие – слова, а не шпага.

Миссис Дрейтон многое еще поведала Кристине о своей семье и о том, что из-за войны они постоянно находились в опасности. Континентальная армия[8] заняла оборону неподалеку от контролируемого британскими войсками Нью-Йорка, Чарльстон сдался англичанам, а в Виргинии развернулось партизанское движение. Силы народного ополчения Виргинии и небольшой отряд под предводительством маркиза Лафайета сделали не меньше, чем прекрасно обученная и вооруженная армия Корнуоллиса.

Неосведомленной Кристине война за независимость казалась совершенно непонятной. Имена людей и названия мест ей ни о чем не говорили.

Но девушка испытала на себе тяготы, связанные с войной. Основные пути, подвоза продовольствия были отрезаны, и некогда процветавшие колонии бедствовали. Хозяйкам Йорктауна приходилось прятать все, поскольку отряды народного ополчения, терпевшие жестокие лишения, и рыскавшие в округе банды мародеров нещадно опустошали провинцию. Кристина постепенно привыкла обходиться без чая и ограничивать себя в самом необходимом.

Так продолжалось до тех пор, пока домой не вернулись Роберт и Мара. Они приехали в старой повозке, груженной овощами и дичью. Стоя в сторонке, Кристина наблюдала, как молодые люди спрыгнули с повозки и бросились в объятия матери и верных слуг. Девушку тут же представили вновь прибывшим.

Она смущенно протянула руку высокому молодому человеку, очень похожему на Дамиана. Роберт Дрейтон был такой же темноволосый, как и его мать, а зеленые глаза блестели, как у Дамиана. При виде девушки лицо Роберта осветилось широкой улыбкой, несвойственной его суровому брату.

А вот юная Мара была похожа на Дамиана как две капли воды. Восемнадцатилетняя красавица с холодным спокойствием разглядывала Кристину. Ее темные глаза смотрели настороженно, губы были плотно сжаты.

– Ваш брат так много рассказывал мне о вас, мисс Дрейтон, что мне кажется, будто мы давно знакомы, – промолвила Кристина.

– Брат писал нам и о вас очень тепло, миссис Джереми. Поэтому мы опасались, что вы будете носить его имя. Ваше замужество весьма удивило нас.

Эти слова яснее ясного свидетельствовали о том, что Мара похожа на Дамиана не только внешне.

– Опасались, мисс Дрейтон? Неужели вы полагали, что ваш брат изменит своим привычкам?

Роберт невесело усмехнулся. Мать написала ему о гостье и сообщенных ею печальных новостях. Именно поэтому он покинул гарнизон и, захватив по дороге сестру, вернулся в Йорктаун. Роберт не поверил тому, о чем рассказала матери Кристина, но теперь, стоя рядом с этой молодой особой, которая держалась с большим достоинством, он понял, что она не лжет. Девушка была такого же роста, как Мара, но такая хрупкая, что ему почему-то захотелось защитить ее от чего-то. То, с каким спокойствием она восприняла неприветливость Мары, говорило о ее несомненном уме, внушающем уважение.

– Встретив такую красивую женщину, как вы, леди Джереми, любой мужчина с радостью изменил бы своим привычкам. Не войти ли нам в дом?

Учтиво предложив Кристине руку, Роберт повел ее к крыльцу скромного двухэтажного каменного дома и тем самым положил конец обмену колкостями.

За обедом Роберт и Мара расспрашивали Кристину о том, как и почему арестовали и заточили в тюрьму их брата, но молодая женщина отвечала односложно и постаралась уклониться от этой темы, сказав, что подробности они узнают из письма поверенного. Вскоре даже Мара заметила, что разговоры о Дамиане причиняют гостье боль, и прекратила расспросы.

Лежа в ту ночь в комнате, принадлежавшей Дамиану, Кристина мысленно обращалась к нему. Что сказать людям, которые любят его? Наверняка он хотел бы объяснить им это. Кристина не знала, что делать.

Глава 23

Она еще не вполне окрепла, когда Роберт Дрейтон предложил показать ей свой печатный станок, тщательно скрываемый от посторонних глаз. Кристина с радостью согласилась. Она проводила почти все время в комнате, не зная, чем заняться, и маялась от безделья. Печатный станок очень заинтересовал ее, как, впрочем, и обаятельный спутник.

Девушка сразу поняла, что предложение Роберта связано с усиленной работой, но охотно углубилась в новое для нее печатное дело. Поскольку Кристина владела пером, это обеспечило возможность плодотворного сотрудничества. Заказанные Роберту заметки вскоре приобрели самобытный стиль. Молодой человек широко улыбнулся, прочитав работу Кристины.

– Черт, если бы вы всегда были рядом, я бы создал свою газету. Мы переплюнули бы любое печатное издание Бостона и Филадельфии! Таким произведением можно гордиться. С каких это пор леди научились так великолепно писать статьи? – Он бросил лукавый взгляд на перепачканное чернилами обворожительное лицо Кристины.

Она скромно потупилась.

– Помнится, Дамиан рассказывал мне, будто в вашей Декларации независимости говорится о том, что все люди сотворены свободными и равными. Разве это не распространяется на женщин?

Улыбка вдруг исчезла с его лица. Не дождавшись ответа Кристины, Роберт сказал:

– Мне хотелось бы узнать правду о Дамиане. Вы явно скрываете ее от нас. Мара даже предположила, что вы британская шпионка, засадившая брата в тюрьму. Мы все видим, что вы очень переживаете случившееся, однако подумайте и о нас. Проклятие, но я не могу поверить, что Дамиан мертв!

Уронив руки на колени, Кристина потупила глаза. Ей очень нравился прямодушный брат Дамиана, водружавший на нос забавные очки для чтения. Она честно призналась бы ему во всем, но ее останавливал страх. Родственники Дамиана не должны знать, что ребенок зачат вне брака. Поэтому Кристина решила утаить правду.

– Мне очень жаль, Роберт. Я тоже не могу поверить в то, что Дамиан мертв. Внутри меня пустота. Когда умерла моя мать, я чувствовала, что она ушла навсегда. Я не ждала, что услышу смех матери или увижу ее, спускаясь по лестнице. А Дамиана ждала и жду.

Она едва сдержала рыдания. Смущенный ее словами, Роберт опустил глаза. Он, однако, отметил, что Кристина упомянула о смерти мужа.

– Я больше не стану спрашивать вас о нем, Кристина. Мама не сомневается в том, что Дамиан вернется. Не убедившись своими глазами в том, что он мертв, она не поверит этому.

Зная, какая жестокая смерть постигла Дамиана, Кристина сомневалась в том, что его мать захотела бы увидеть тело сына, но она никому не рассказывала страшных подробностей. Пусть думают, что он погиб достойно. Нельзя же отказать родным хоть в таком утешении.

Рука об руку Кристина и Роберт поднялись на холм и направились к главной улице города. С наступлением сумерек смолкли резкие крики чаек, но в атмосфере ощущались уныние и напряженное ожидание.

Кристина осторожно прикоснулась к своему животу. В эти жаркие дни она не надевала нижних юбок, и тонкое черное муслиновое платье не скрывало округлости живота.

Гостиная на первом этаже дома была ярко освещена, что казалось странным, поскольку свечи приходилось экономить, а портьеры плотно задернуты. Молодые люди невольно прибавили шаг.

Войдя в дом, они услышали громкий мужской голос, доносившийся из-за закрытой двери гостиной. Кристина замешкалась в прихожей, стирая с носа чернильное пятно. Достав платок, Роберт попытался помочь ей.

В этот момент дверь распахнулась, и громкий голос нарушил тишину:

– Кристина! Какого черта!

Горящие черные глаза переместились с долговязого Роберта на стройное золотоволосое создание, стоявшее почти вплотную к молодому человеку. Когда удивленная девушка обернулась, черные глаза скользнули вниз и остановились на ее округлившемся животе. Мужчина мертвенно побледнел.

Кристина не заметила направления взгляда. Ошеломленная, она, не мигая, смотрела на темное видение в расшитом золотыми галунами камзоле капитана.

– Дамиан! – чуть слышно выдохнула она и потеряла сознание.

Разразившись неистовыми проклятиями, Дамиан подхватил на руки оседавшую, на пол Кристину.

– Я знала, что ей не следовало выходить из дома! Она еще слишком слаба. К тому же, увидев тебя… – София Дрейтон вышла из гостиной вслед за сыном. Мгновенно оценив ситуацию, она направилась к лестнице. – Я поместила леди Джереми в твоей комнате, Дамиан. Неси ее туда. Кристина плохо переносит беременность, бедная девочка. Прошу тебя, поторопись!

Оглушенный услышанным, Дамиан пошел наверх. Каждое слово матери ударяло, точно молотом. Лицо его исказилось от ярости. Опустив девушку на перину, Дамиан склонился над ней. Длинные ресницы дрогнули. Со стоном, открыв глаза, Кристина встретила горящий ненавистью взгляд и вздрогнула.

Принеся нюхательные соли и холодный компресс, миссис Дрейтон сказала:

– Дамиан, выйди отсюда. Девочка плохо себя чувствует, ты до смерти напугал ее. – Она указала сыну на дверь.

Дамиан пропустил мать к постели, но его черные глаза не отрывались от бледного лица Кристины.

– Что вы здесь делаете? – гневно осведомился он, не замечая предостерегающих знаков матери.

– Мне сказали, что вы умерли! – с отчаянием проговорила Кристина.

– Полагаю, вы были счастливы, узнав об этом. Однако вы не ответили на мой вопрос. Что, черт возьми, вы тут делаете?

– Дамиан! – миссис Дрейтон, подняв голову, сердито посмотрела на сына. – Я не позволю тебе говорить с нашей гостьей.в таком тоне. Немедленно выйди из комнаты или я позову слуг и попрошу выставить тебя отсюда!

– В этом нет необходимости, мадам. Я ни на минуту не задержусь в том доме, где находится она, – холодно бросил Дамиан.

Дверь с грохотом захлопнулась за ним, а через минуту из прихожей донеслись громкие мужские голоса, свидетельствующие о бурной сцене. Потом все стихло, и входная дверь захлопнулась. Янтарные глаза наполнились слезами, когда тяжелые шаги стихли за окном.

– Возможно, теперь вы расскажете мне, что произошло между вами и Дамианом. – Требовательный взгляд Софии Дрейтон остановился на лице девушки.

Кристине показалось, будто у нее вырвали сердцe. Нестерпимая боль охватила ее. Значит, дядя солгал ей. Джереми и Бен тоже. Но почему? Зачем они причинили ей такое горе? Зачем сказали, что Дамиан умер так страшно? Как ему удалось выжить? И почему он так зол на нее? В чем она провинилась перед ним, чем заслужила его ненависть?

Кристина вгляделась в доброе лицо склонившейся над ней женщины. София достойна лучшего сына, чем это безумное чудовище. Теперь незачем скрывать от нее правду.

И девушка рассказала все – с того момента, как Дамиан вошел в ее жизнь. Она не оправдывала, не обвиняла этого человека, а просто облегчала израненную душу. Теперь Дамиан оставил ее навсегда, как если бы умер. Прежде Кристина могла предаваться приятным воспоминаниям, но теперь…

София Дрейтон, печально качая головой, слушала рассказ Кристины. Понимая больше, чем было сказано, она про себя сурово осуждала мужчин за глупость.

– Значит, это ребенок Дамиана? – задумчиво спросила она.

– Вы никому не скажете? – Кристина внезапно встревожилась.

– Дамиан должен знать это. Думаю, он зол на вас за то, что вы последовали за ним. Однако мой сын обязан нести ответственность за ребенка.

Дамиан возненавидел Кристину задолго до того, как она прибыла в Америку, но это ничего не прояснило. Возможно, тюрьма довела его до безумия. В последний раз, в тюрьме, Кристине показалось, что он сошел с ума. Теперь страшная догадка подтвердилась.

Девушка покачала головой.

– Должно быть, Джереми знал, как Дамиан отнесется к этому событию. Поэтому так настаивал на том, чтобы я воспользовалась его именем. Напрасно он волновался. У ребенка есть имя, а у меня хватит средств, чтобы воспитать его. Мы не нуждаемся в помощи Дамиана.

Умудренная опытом, миссис Дрейтон понимала, что рано или поздно время расставит все на свои места. Надо проявить лишь чуточку терпения.

В этот вечер Кристина не выходила из своей комнаты. Раздевшись, она легла в холодную постель, прежде принадлежавшую Дамиану. Она знала, что ей следует оставить этот уютный, гостеприимный дом и найти другой приют Девушка не хотела становиться между Дамианом и его семьей. Пусть он делает все, что ему вздумается, ей все равно! Она так страдала, столько вынесла за последние месяцы, а Дамиан уехал, бросил ее, даже не попрощавшись, вынудив друзей и близких все скрыть от Кристины. Когда-то девушка ненавидела его, но то, что испытывала к нему теперь, после такого ужасного предательства, не шло ни в какое сравнение с теми чувствами.

Кристина металась в постели всю безветренную и душную ночь. В голове теснились бессвязные мысли. В душе разверзлась пустота. Теперь она должна научиться принимать решения не сердцем, а разумом.

Наконец Кристина забылась тревожным сном. Загорелое, искаженное ненавистью и безумием лицо Дамиана преследовало ее. Девушка проснулась в холодном поту оттого, что с грохотом распахнулось окно.

Заметив, как от стены отделилась тень, она едва сдержала крик. Перед ней стоял Дамиан в расстегнутой сорочке и белых бриджах.

– Что вы здесь делаете? – в ужасе прошептала Кристина, не вполне уверенная в том, что перед ней живой человек, а не видение.

– Я пришел, чтобы услышать ответ. – Дамиан приблизился к постели. Его широкие плечи заслонили от девушки проем окна.

Страх сменился гневом. Кристина села, опершись на подушки и натянув покрывало до самого подбородка.

– Вы потеряли право задавать мне вопросы! Убирайтесь, пока я не позвала на помощь! – Она указала на окно, через которое Дамиан проник в комнату.

– Кричите. Пусть высокочтимую леди Джереми застанут в постели с любовником. Здесь к шлюхам относятся не так терпимо, как в Лондоне.

Кристина попыталась вскочить с кровати, но Дамиан, ловко ухватившись за края покрывала, поймал ее в ловушку. Теперь она была в его власти, хотя он не прикасался к ней.

– Не провоцируйте меня, Кристина. – Дамиан бросил на нее свирепый взгляд. – Прежде я никогда не убивал женщин, но сейчас готов задушить вас. Где Джереми? Почему вы носите его имя?

Кристина не решилась испытывать его терпение.

– Так принято, что вдова обычно носит имя покойного мужа, – надменно ответила она.

Смуглое лицо Дамиана исказилось от ярости.

– Обманщица! Вы даже не выждали срок, приличествующий трауру! Хотелось бы знать почему! Из-за ребенка? Он мой или его? Проклятие, Кристина, отвечайте немедленно! Что случилось с Джереми? – Схватив девушку за плечи, он с силой тряс ее.

Должно быть, Дамиан окончательно сошел с ума. Иначе он не заподозрил бы такого, зная, что Кристина любила его. Поверив всему, что она сказала, Дамиан даже кое-что домыслил. «Так поделом же, – подумала Кристина, – пусть пожинает плоды своего предательства!»

– Джереми погиб как герой. Если хотите узнать подробности, напишите своим дорогим друзьям, которые утверждали, что видели, как вас пытали, четвертовали и похоронили!

Ей показалось, что Дамиан задушит ее. Его руки напряглись, но он тут же отступил назад, боясь поддаться искушению.

– Они лишь сообщили вам то, что вы хотели услышать, моя дорогая. Как же вам удалось так быстро избавиться от Джереми? Дайте-ка угадать… Наверное, он погиб на дуэли, защищая вашу мнимую честь. Надеюсь, титул стоит того, хотя вряд ли он что-то даст ребенку. Мой был бы более почетен, но я отказал вам в этом. Так чей же это ребенок, Кристина?

Если Дамиан сомневался в том, что это его ребенок, значит, ему незачем знать правду. Торопливый стук в дверь принес избавление.

– Кристина? С вами все в порядке? Я слышала голоса. Можно войти, дорогая?

Миссис Дрейтон! Кристина бросилась к двери, зная, что Дамиан не осмелится остановить ее. Она надеялась, что он успеет скрыться, ведь иначе ее примут за распутную женщину. Сдвинув щеколду, девушка приоткрыла дверь.

– Простите, что потревожила вас. Мне приснился дурной сон.

София Дрейтон посмотрела на бледную, испуганную Кристину, на расширенные, лихорадочно блестящие янтарные глаза и распахнула дверь. Окинув быстрым взглядом комнату и не увидев ничего необычного, София заметила, что девушка сделала то же самое.

– Позвольте, я уложу вас в постель и посижу с вами. Слишком много потрясений, а вы еще не совсем окрепли.

Уложив Кристину, София закрыла окно и заперла ставни.

– Вот так-то лучше. Ночной воздух не всегда полезен. – Еще раз, оглядев комнату, она устроилась в кресле у кровати Кристины. – Теперь вам не о чем беспокоиться, дорогая. Спите спокойно. Вы должны хорошенько отдохнуть.

Кристина не возражала. Дамиан не посмеет снова войти, если здесь его мать.

Бросив на закрытые ставни тревожный взгляд, девушка откинулась на подушки и погрузилась в дремоту.

Не рискнув появиться в многолюдной таверне, Дамиан заперся в своей каюте и налил себе рома. Ему казалось, что после предательства Кристины все его чувства умерли, однако мучительная боль терзала душу, и Дамиан искал утешения в спиртном.

Но несмотря на ром, Дамиана не оставляли воспоминания о болезненно-бледном лице Кристины и ее хрупкой фигурке с округлившимся животом. Этот ребенок, безусловно, его, если, конечно, Кристина не изменяла ему. Мысль о том, что ее мог обнимать другой мужчина, подлила масла в огонь. Ярость вспыхнула с новой силой. Дамиан с силой запустил пустой бутылкой в стену.

На звук разбившегося стекла в каюту заглянул матрос и вопросительно посмотрел на капитана.

Дамиан тяжело опустился на стул. Сунув руки в карманы брюк и положив ноги на письменный стол, он мрачно уставился на осколки стекла.

– Женщины – это ад, Джейк. – Матрос ухмыльнулся.

– Ад – это жить без них, капитан, – изрек Джейк и тут же ретировался, предоставляя хозяину предаваться пьяным размышлениям. Так вот что так долго мучило капитана! Гроза семи морей пал к ногам женщины! Джейк поспешил наверх, желая узнать, что скажет об этом команда.

Глава 24

– Вы поможете мне сесть на корабль, Роберт? Я хочу вернуться в Англию. Ваша матушка настаивает на том, чтобы я осталась, но это невозможно.

Кристина сидела на высоком табурете в заброшенном доме, где Роберт прятал свой печатный станок, и наблюдала за тем, как молодой человек просматривает свою статью. От жары его очки съехали с переносицы. Утром она видела, как Роберт вырубил под ее окном все виноградные лозы. Он улизнул из дома до того, как Кристина оделась, поэтому она не успела поговорить с ним.

Подняв глаза на золотоволосую богиню, озарявшую своим присутствием убогую хибару, Роберт нахмурился.

– Вижу, между вами и Дамианом происходит нечто странное, но будь я проклят, если хоть что-нибудь понимаю. Пока вы не дадите мне разъяснений, я не могу принять чью-либо сторону.

Роберт сразу понял, почему мать попросила его срубить виноградные лозы под окном Кристины. В детстве они с Дамианом часто пользовались ими, сбегая ночью из дома. Роберту и в голову не приходило, насколько доступна комната Кристины, пока не вернулся брат.

– Неужели вы думаете обо мне так же, как Мара, Роберт? – спросила Кристина, заметив боль в зеленых глазах. – Неужели вы считаете, что я английская шпионка и хочу, чтобы вашего брата повесили? – Кристина печально направилась к двери. – Мой отъезд – единственно разумное решение. Дамиан – ваш брат, а я чужой вам человек. Больше я не потревожу вас.

Роберт отшвырнул листки бумаги.

– Вернитесь, Кристина, и давайте говорить напрямик. Возможно, вы и в самом деле коварная английская шпионка, но и Дамиан далеко не ангел. Я хотел бы получить кое-какие разъяснения, прежде чем вы вцепитесь друг другу в глотки.

– Дамиан считает меня виновной в его аресте. Я не вправе просить вас поверить мне. Ваш брат отказался жить под одной крышей со мной. Именно поэтому мне следует вернуться в Англию. Знай, я, что он жив, никогда не приехала бы сюда без его согласия. Если вы не можете мне помочь, я решу этот вопрос сама. Но здесь не останусь.

Вздохнув, Роберт внимательно посмотрел на девушку.

– Даже если бы я совершил глупость и нашел для вас корабль, отплывающий в Англию, вы не смогли бы отправиться в путешествие одна. Лорна поехала бы с вами, но ведь здесь ее дом. Вряд ли удобно просить бедную женщину вновь покинуть его. Если вы не желаете жить под одной крышей с Дамианом, я отправлю вас в Уильямсберг. У нас там много друзей. Я подыщу для вас приличное жилье. Судя по последним сообщениям, англичане контролируют город и прилегающие к нему территории. Думаю, они не тронут леди Джереми. Надеюсь, там вы будете в относительной безопасности.

Кристина задумалась о предложении Роберта. Едва оправившись от морского путешествия, девушка понимала, что не вынесет таких испытаний снова, если рядом не будет Лорны. Пожалуй, неразумно отправляться через океан до рождения ребенка. Отсрочка позволит написать дяде и попросить у него помощи и совета, а также подыскать компаньонку для возвращения в Англию. Кристине хотелось бы знать, почему Дамиан так ненавидит ее и почему Бен Томас и дядя солгали ей. По мнению Кристины, сейчас у нее оставалась одна возможность – уехать в Уильямсберг.

– Когда я смогу отправиться туда?

– Я собирался отправиться завтра в ночь. Если успеете собрать вещи к этому времени, я буду сопровождать вас хотя бы часть пути, а потом найду кого-нибудь, кто проводит вас и Лорну до города.

– Только через мой труп, братишка.

Крупная фигура мужчины, появившаяся в дверном проеме, загородила свет, проникавший с улицы.

– Она отправит тебя на каторгу прежде, чем ты успеешь сообразить, что случилось. У меня уйдет уйма времени, чтобы вытащить тебя оттуда, если, конечно, мне самому удастся избежать ее ловушки.

– Дамиан! – гневно воскликнула Кристина. – Как же я была глупа, оплакивая вас! Пытка и четвертование – слишком мягкое наказание для такого исчадия ада! В ваше черное сердце следовало бы вонзить кол.

– Кристина! – Роберт схватил девушку за руку и встал между нею и братом.

– Отпусти ее, Роберт. Я отвечаю за нее и не хочу, чтобы ты вмешивался.

Кристина стряхнула руку Роберта и с яростью взглянула на Дамиана.

– Я сама за себя отвечаю! Все мужчины, каких я знала, предали меня. Теперь я сама позабочусь о себе! Я не желаю находиться даже под одним небом с вами, Дамиан Дрейтон!

– И ты собирался послать эту британскую шпионку к своим товарищам? – с сарказмом осведомился Дамиан, бросив взгляд на брата. – Уж лучше просто послать карту нашего расположения Корнуоллису. Я знаю подходящее местечко для нашей маленькой тори.

Он схватил Кристину за руку и дернул к себе так, что она упала в его объятия.

– Куда ты ведешь ее? – спросил Роберт, видя, что Кристина с презрением смотрит на Дамиана и пытается вырваться. Даже в этой жалкой лачуге она держалась как герцогиня. Ему было невыносимо думать, что Кристина шпионка.

– На «Морского льва». Оттуда ей будет непросто отправить послание.

– На «Морского льва»? – Потрясенная Кристина вспомнила жуткие истории, которые слышала об этом пиратском корабле и его капитане.

Роберт нахмурился.

– Разве Дамиан не рассказывал вам? У него есть разрешение конгресса на занятие каперством. «Морской лев» принадлежит ему.

– Боже мой! Сумасшедший Янки! – Кристина живо вспомнила тот день, когда, стоя на утесе, мечтала отправиться в море с отважным капером. Ну конечно! Как же она не догадалась? Дамиан – разбойник, шпион и, оказывается, еще и капер!

– Значит, они называют меня Сумасшедшим Янки? Что ж, весьма точно. Ну, как, будете кричать, и брыкаться или пойдете добровольно? – осведомился Дамиан.

– Дамиан! Ты не имеешь права обходиться с ней, как со своими матросами! Она же леди. Совсем девочка, не старше Мары, да к тому же в деликатном положении, – возмутился Роберт, совсем не уверенный в том, что брат прав.

– Ошибаешься, я имею полное право обходиться с ней, как считаю нужным. Она носит мое кольцо и, вполне возможно, моего ребенка. Теперь понимаешь, почему я отвечаю за нее? Я собираюсь доставить послание завтра ночью. Тебе же лучше немедленно вернуться в расположение гарнизона. Если я не упущу мою гостью, то вскоре ты увидишь результаты. – Дамиан отвел взгляд от ошеломленного брата и взглянул на Кристину. – Так вы согласны идти добровольно?

– Вы и здесь хотите опорочить меня и лишить возможности достойно воспитывать ребенка? – Кристина смотрела на Дамиана сквозь застилавшие глаза слезы. Она мечтала обрести право высоко держать голову и прямо смотреть людям в глаза. Но Дамиан снова пытался лишить ее этого.

– Ваши крики наверняка привлекут всеобщее внимание, как вы догадываетесь. Советую вам идти смирно, все вопросы мы решим позже.

Приподняв юбки, Кристина шла по узкой песчаной тропинке вдоль берега. Девушке казалось, что взгляды всех горожан прикованы к ней, но это странное шествие видели только рыбаки. Если бы она кричала, то и тогда не привлекла бы к себе их интереса.

Близость Дамиана пробуждала в ней воспоминания, которые она предпочла бы похоронить навсегда.

Дамиан подвел девушку к неокрашенному рыбацкому боту и, когда они поднялись на борт, втолкнул ее в тесную каюту, где лежал лишь соломенный тюфяк. Она приняла это безропотно и даже поблагодарила Бога за то, что никто не видит ее.

Кристина не знала, сколько времени они провели в пути и как избежали встречи с британскими дозорными кораблями, день и ночь стоявшими на рейде в низовьях рек. Возможно, такое дряхлое суденышко, как рыбацкий бот, не привлекло их внимания. Девушку непрестанно мутило.

Уже темнело, когда бот остановился в закрытой бухте. Неподалеку виднелись очертания клипера, стоявшего на рейде в спокойных водах залива. Дул легкий морской бриз, корабль тихо покачивался на волнах и казался вполне безобидным. Однако Кристина узнала в нем «Морского льва». Судя по количеству пушек, судно было далеко не мирным. Так вот он какой, «Морской лев», гроза всех британских кораблей, начиная от Британии и заканчивая Францией. Взойдя на борт, Кристина огляделась и вспомнила, как мечтала когда-то стоять на его раскачивающейся палубе. Она посмотрела наверх, однако на мачте не реял гордый флаг и ветер не надувал белые паруса.

Проводив взглядом рыбацкий бот, медленно растворившийся в туманной дымке, девушка заметила, как Дамиан подал знак команде. В ту же секунду все пришло в движение. Палуба мгновенно ожила, матросы засуетились у такелажа, подготавливая корабль к плаванию.

Не дав Кристине возможности понаблюдать за происходящим, Дамиан повел ее в капитанскую каюту. Порывшись на столе, он нашел кремень. Сверив по картам местоположение клипера, Дамиан остался доволен. Он выпрямился и посмотрел на притихшую Кристину.

Скромная шляпка сдвинулась набок. Девушка сняла ее и держала в руке. Декольте прикрывал шарфик.

– Я прикажу принести ужин сюда. Не ждите меня. Я поем вместе с мужчинами, – пробормотал Дамиан, стараясь совладать с охватившими его чувствами. – Кровать там. Ложитесь спать, если устали.

Кристина окинула каюту презрительным взглядом.

– А спать вы тоже будете с мужчиной? – насмешливо осведомилась она.

Ее слова и тон больно ранили его, но он не подал вида. Дамиан смотрел на вдову своего погибшего друга, которую считал лучшей из женщин. Он любил и хотел защищать ее до конца своих дней, но она хладнокровно предала его.

– Я буду спать в своей постели, – отрывисто бросил Дамиан и вышел из каюты.

Вздохнув, Кристина оглядела свою тюрьму. С тех пор как Дамиан пришел за ней, она вела себя покорно. Теперь у нее появилось время все обдумать. Для начала Кристина привела каюту в порядок. Поужинав, она осмотрела книги, стоявшие на полках. Их подбор удивил ее. Почувствовав усталость, девушка сняла платье и завернулась в стеганое одеяло. Ей мучительно хотелось свернуться калачиком и уснуть. Однако она понимала, что должна показать сумасшедшему янки свое отвращение к нему. Но как это сделать в подобной ситуации?

Гордость не позволяла девушке лечь в его постель. Она ведь не шлюха, а только пленница. Когда-то Кристина любила этого человека, а теперь носит под сердцем его ребенка, но это ничего не меняло. Дамиан считал ее способной на предательство, измену и коварство и обращался с ней соответственно. Она не могла позволить, чтобы так продолжалось и впредь.

Плотнее укутавшись в одеяло, Кристина опустилась в кресло, и ее глаза вскоре закрылись от усталости.

Глава 25

Девушка вздрогнула, услышав в каюте шаги. Открыв глаза, она увидела, что Дамиан сидит на постели, снимает башмаки и пристально смотрит на нее.

– Вы предпочли спать в кресле, – сухо заметил он.

– Меня это вполне устраивает. – Кристина натянула на себя одеяло. Зная, что от Дамиана можно ожидать чего угодно, она не сняла нижнюю сорочку. Однако на этот раз янки вел себя на редкость смирно.

– Так чей это ребенок, Кристина? – холодно осведомился он.

– Я не намерена отвечать на этот вопрос, но хотела бы знать: как вам удалось спастись?

– С трудом. А зачем вы приехали сюда? Ответьте мне всего на один вопрос, Кристина.

– Вы все равно не поверите мне. – Кристине казалось, что Дамиан видит ее насквозь.

– Вы совершенно правы, но в любом случае я хочу услышать ответ. Вот уж не предполагал, что вы так легко расстанетесь с матерью. Иначе давно взял бы вас на корабль, тем самым, избавив себя от многих неприятностей. Объясните мне, как это вышло.

При упоминании о матери на глаза Кристины навернулись слезы.

– Моя мать умерла, милорд. Мы убили ее – вы и я. Зачем мне было оставаться в Англии после всего случившегося?

Подскочив к девушке, Дамиан поднял ее на ноги и вгляделся в бледное лицо.

– Никто не сказал мне об этом. Когда это произошло? Если вы лжете, я вытрясу из вас правду.

– Какая вам разница? – крикнула Кристина, ощущая мучительную боль утраты. – Я не хотела обременять вас своим горем, когда вы были в таком ужасном положении. Отпустите меня, Дамиан! Вы погубили все, что когда-то связывало нас. Если не собираетесь убить меня, то оставьте в покое!

Девушка зарыдала. Одеяло соскользнуло и приоткрыло высокую грудь. У Дамиана перехватило дыхание. Ведь он так долго не видел этого обворожительного тела! Наяву девушка была еще прекраснее, чем в безжалостных снах, терзавших его по ночам.

– Все, Кристина? – хрипло прошептал он. – Неужели вы считаете, что чувства, связавшие нас, так легко уничтожить? Если вы не дурачили меня с самого начала, то сейчас носите под сердцем плод нашей любви. Разве уже невозможно разжечь былое пламя? Не скрывайте под маской холодности свою страсть, Кристина. К сухой соломе достаточно лишь поднести огонь. Давайте сделаем это?

Глаза Дамиана вспыхнули дьявольским блеском. Кристина сразу поняла, к чему он клонит. Все та же таинственная сила, толкнувшая их в объятия друг друга в первый раз, снова дала знать о себе. Пальцы Дамиана обжигали ее, горящий взгляд возбуждал в ней неистовое желание. Почему же ненависть не заглушает страсти?

– Не надо, Дамиан, – чуть слышно пролепетала девушка, теряя голову. – Я больше не принадлежу вам. Прошу вас, ради ребенка, оставьте меня в покое.

– Вы моя и будете моей столько, сколько я пожелаю. И коль скоро вы решились отправиться за мной через океан, не вижу, почему наши отношения должны прекратиться. Стремление мужчины к женщине обретает новый смысл в сырых стенах тюремной камеры.

Задыхаясь от желания, Кристина продолжала сопротивляться.

– Я верну вам деньги – все до последнего цента. Бен продал дом и вложил деньги в товары для торговли в Нью-Йорке, чтобы обеспечить меня средствами к существованию. Вы получите все, но позвольте мне вернуться к дяде. Больше я ничего у вас не прошу. Пожалуйста, Дамиан, не…

– Неужели вы полагаете, что я позволю вам увезти моего сына в Англию, Кристина? Это же глупо. Если понадобится, я буду удерживать вас силой до рождения ребенка. После этого поступайте, как знаете, но ребенок останется со мной.

Дамиан рванул одеяло, и оно упало на пол. Кристина прикрыла грудь сорочкой, но Дамиан быстро снял ее. Он так долго мечтал об этом моменте и теперь наслаждался, глядя на обнаженную девушку. За время разлуки его желание обладать ею стало еще сильнее. Дамиан знал, что не сможет затягивать игру.

У Кристина кружилась голова, она с трудом преодолевала искушение отдаться ему. Дамиан сдержит слово и обречет ее на жизнь в аду. Его месть будет страшна.

– Лучше убейте меня, – взмолилась Кристина.

На мгновение Дамиан замер. Склоненная белокурая головка напомнила ему о том дне, когда он взял девушку силой. Тогда она была невинна, полна жизни и любви. Это из-за него Кристина узнала, что такое страх и ненависть. Теперь она не реагировала на его ласки, а Дамиан был не в силах обуздать неукротимое желание.

– Взгляните на меня, Кристина, – попросил он.

Девушка медленно подняла глаза и увидела искаженное страданием лицо. Дамиан больше не буравил ее взглядом. Сейчас его глаза казались бездонными колодцами, в которых можно было утонуть. Ей хотелось увидеть в них любовь, но она увидела лишь пустоту.

Дамиан наклонился и поцеловал ее в губы.

Его волосы пахли ветром. Кристина ощутила соленый вкус морской воды на губах Дамиана и сдалась под страстным натиском сильных пальцев, ласкавших ее. Он жив! И что бы ни произошло между ними, от осознания этого Кристину захлестнуло счастье. Он жив! Бог услышал ее мольбы и вернул его! Обвив руками шею Дамиана, девушка прильнула к нему всем телом. Измученное сердце наполнилось надеждой, когда Дамиан подхватил ее на руки.

– Бог мой, Кристина! – глухо пробормотал он, задыхаясь от волнения.

Не произнеся больше ни слова, Дамиан прижался к Кристине губами. Сердце Кристины неистово забилось. Немало воды утекло с тех пор, как он вот так же сжимал ее в своих объятиях. Она уже не мечтала когда-нибудь снова почувствовать прикосновение его губ, ощутить эти крепкие объятия. Можно ли отказаться от такого безумного счастья?

То, что они делали, выходило за пределы здравого смысла. Их поступками управляли только чувства. Сейчас Кристина завладела душой Дамиана и отдала ему свою. Она хотела раствориться в пьянящем восторге, который обещали его губы.

Дамиан осторожно опустил девушку на постель и, осыпая ее поцелуями, быстро освободился от одежды.

Замирая от счастья и изнемогая от ласковых прикосновений нежных губ, Кристина прижалась к мужчине, дарованному ей небесами во второй раз. Не в силах медлить ни секунды, они слились воедино. Все произошло с головокружительной быстротой, и Кристина закричала от неистового наслаждения.

Через несколько минут она прижалась к Дамиану, уткнувшись лицом ему в грудь. Она слышала гулкие удары его сердца и молила Бога, чтобы Дамиан не нарушил волшебства этих чудесных мгновений. Если бы они ничего не сказали друг другу, она сделала бы вид, что все осталось как прежде и они вместе разделяют тяготы рискованного путешествия, с радостью предвкушая рождение первенца. Что будут жить долго и счастливо, как в романах. Дамиан не тот благородный белый рыцарь, о котором она мечтала, но он завладел всеми ее помыслами. Вот только почему они вечно ссорятся?

Дамиан приподнялся на локтях и посмотрел на девушку.

– Будь ты проклята, Кристина, – пробормотал он, со щемящей тоской глядя на прекрасные, невинные черты. Ее юное, налитое тело распростерлось перед ним, маня своей красотой, однако она лишала его того, чего Дамиан жаждал больше всего. – Спите, Кристина. Больше я не потревожу вас.

Дамиан не верил в то, что осуществятся его мечты. Трезвый ум говорил ему, что они с Кристиной слишком разные, поэтому их союз – безумие. И, несмотря на это, Дамиан крепко прижал к себе женщину, которую уже и не чаял увидеть. Но Кристина не ответила на его ласку. Наконец усталость одолела их, и они заснули.

Проснувшись утром, Кристина увидела, что Дамиана рядом нет. С разочарованием и смущением она погладила его подушку. Значит, прошлая ночь ей не приснилась.

Качка убедила девушку в том, что и все остальное тоже не было сном. Кристину тошнило. Она давно уже не испытывала такой дурноты. Быстро вскочив с постели, девушка метнулась к тазу для умывания.

Там ее и застал Дамиан. Ее плечи вздрагивали от жестокого приступа рвоты. Мгновенно поняв, в чем дело, Дамиан схватил полотенце и кувшин с водой и встал на колени рядом с Кристиной. Осторожно поддерживая ее, он по мере необходимости подавал влажное полотенце.

Когда желудок опустел, Кристина рухнула на руки Дамиана, и он отнес ее на постель.

– Вы все еще очень слабы, – озабоченно пробормотал он и отбросил с прекрасного лица золотистые локоны.

Кристина через силу улыбнулась, коснувшись рукой округлившегося живота.

– Ваш сын, похоже, неважный моряк, – нежно заметила она, почувствовав, как пошевелился ребенок.

Кристина увидела, как напрягся Дамиан. На его скулах заходили желваки, однако взгляд темных глаз смягчился, когда большая смуглая ладонь накрыла белоснежную маленькую руку.

– Значит, ребенок мой? – осторожно спросил Дамиан, внимательно вглядываясь в янтарные глаза.

– Лгать бессмысленно, но это ничего не меняет. Ребенок мой. Вы не можете отнять его у меня, – твердо заявила Кристина, решив немедленно дать ему понять, что никогда не разлучится со своим малышом.

– Вы тоже моя, – ответил Дамиан, сжав ее пальцы.

– Чепуха! – Кристина вырвала руку, натянула простыню на грудь и села. – Вы бросили меня и не собирались возвращаться назад. Поэтому потеряли право отцовства!

– Кажется, вы забыли условия нашего договора, Кристина, – холодно напомнил Дамиан. – Я никогда не собирался отказываться от ребенка. Бен Томас позаботился бы о том, чтобы переправить его ко мне.

Кристина не ожидала такого поворота событий. Она никогда не слышала, чтобы мужчины предъявляли права на детей, рожденных вне брака. Но если Дамиан действительно намерен так поступить, значит, она совершила непростительную ошибку. Не следовало признаваться ему в том, кто отец ребенка. Теперь он наверняка сделает ее жизнь невыносимой.

– А как вы поступите, если я не отдам ребенка? – настороженно спросила она.

Дамиан пожал плечами.

– Мне надо убедиться в том, что о ребенке хорошо заботятся. Я никогда не сомневался, что из вас выйдет превосходная мать. Бен лишь известил бы меня о том, что с ребенком все в порядке.

– Вот и прекрасно. Значит, он сделает то же самое, когда я вернусь в Англию.

– Вы не вернетесь в Англию. Во-первых, вам не по силам морское путешествие, а во-вторых, пока Корнуоллис и британский флот контролируют порт, вы не сможете отплыть в Англию. Что-то побудило вас прибыть сюда, и теперь вам придется остаться. Пока вы не будете откровенны со мной, я не решу, что с вами делать, но скажу одно: ребенок останется здесь. С этими словами он вышел из каюты.

Остаток дня Кристина обдумывала его ультиматум. Какую пользу принесет ей откровенность с ним? Дамиан поверит лишь в то, во что хочет верить. Если он считает, что она способна на предательство, бесполезно в чем-либо уверять его. Даже если Дамиан поверит, что Кристина отправилась в Америку, желая выполнить его волю и воспитывать ребенка там, это признание даст ему власть над ней. А этого Кристина не могла допустить. Без взаимного доверия нет любви.

С этой мыслью, прочно утвердившейся в голове, Кристина дожидалась возвращения Дамиана. Если он намерен держать ее на борту для удовлетворения своей похоти, она сделает его жизнь невыносимой. В ее жилах не зря текла кровь Аргуса Мактавиша. Второй раз в жизни девушка решила отстаивать свою независимость.

Был поздний вечер. Не догадываясь о том, что его ждет бунт, Дамиан распахнул дверь каюты, быстро откинул крышку сундука и начал рыться в нем.

Видя, что он спешит, Кристина встревожилась. Когда же Дамиан взял пару пистолетов и набросил на плечи черную накидку, она задрожала от страха.

– Куда вы? Что случилось? – взволнованно спросила девушка, пока он проверял оружие.

– Мы выходим из залива Делавэр, и я собираюсь совершить вылазку. Обычная мера предосторожности. Британцы считают Нью-Йорк очень удобным портом, но их корабли имеют обыкновение курсировать вдоль побережья. Ложитесь спать. Вы узнаете, если мы попадем в беду.

Воинственность Кристины сменилась паническим страхом.

– Не пойдете же вы против целого флота с пистолетом в руках! Скажите, ради всего святого, куда вы направляетесь?

– Если мне улыбнется удача, я доберусь до Филадельфии. Не беспокойтесь за свою жизнь, маленькая тори. Если «Морской лев» захватят в мое отсутствие, мои люди поклянутся на Библии, что вы пленница, и с вами будут обращаться как со знатной особой. Если я вовсе не вернусь, команда доставит вас в Йорктаун. Вы в полной безопасности, моя дорогая.

Захлопнув крышку сундука, Дамиан сунул пачку бумаг в карман камзола, завязал тесемки накидки и надвинул на лоб треуголку. В морской форме, расшитой золотыми галунами, и в черных сапогах он выглядел весьма внушительно. Кристина ужаснулась, поняв, что Дамиан ввязался в очередную опасную авантюру. Она боялась даже думать о том, что может случиться.

– Ради Бога, Дамиан! Разве вы мало рисковали жизнью? Я не смогу еще раз принести дурные вести вашим близким!

Криво усмехнувшись, он взглянул на девушку.

– Не надейтесь, Кристина. Филадельфия пока еще не в руках англичан. У меня есть все шансы вернуться и решить вашу судьбу. Доброго вам вечера, леди Джереми. – Галантно приподняв шляпу, Дамиан направился к двери.

Однако не успел он выйти, как над его головой пролетела туфля. Когда Дамиан миновал коридор, до его слуха донесся звук разбившегося стекла. Он ухмыльнулся, с удовлетворением осознав, что вывел леди из себя.

Разгневанная тем, что Дамиан нарушил ее планы, Кристина бросилась на кровать и плакала до тех пор, пока не заснула.

Глава 26

Корабль медленно удалялся от берега. Что это было за место, Кристина не знала. Приступы тошноты повторялись теперь лишь по утрам, но это не утешало ее. Каждый день, прогуливаясь по палубе, она напряженно всматривалась в горизонт в надежде увидеть паруса возвращающегося бота и каждую ночь оставалась наедине со своими горестными мыслями.

Команда Дамиана заботилась о ней, однако никто из мужчин не сказал ей более двух-трех слов за раз, да и у Кристины не было желания заводить дружбу с мрачными матросами. Девушка догадывалась, что они тоже считают ее английской шпионкой, а потому и ненавидят. Неужели эта страна не проявит к ней милосердия?

Этот вопрос и многие другие терзали Кристину каждую ночь, когда она ложилась на большую кровать Дамиана. Она прибыла в Америку с желанием начать новую жизнь и устроить ее по своему усмотрению. Продав дом и товары, купленные на вырученные деньги, Кристина могла бы завести свое дело. Она хотела сама зарабатывать на жизнь и оставить средства Дамиана в наследство ребенку. Отправляясь в далекую страну, Кристина мечтала, что малыш вырастет в окружении родственников отца. Неужели ей придется отказаться от своих планов из-за Дамиана?

Мысль о возвращении в Корнуолл приводила Кристину в ужас. Там она оказалась бы в полной зависимости от дяди и стала бы объектом для насмешек. Такая участь пугала ее. Кристину очень привлекало намерение Роберта заняться печатным делом и учредить собственную газету. Будет ли у нее такая возможность в Англии?

Конечно, нет. Дядя захочет, чтобы она вышла замуж. Многие, прельстившись его богатством, будут претендовать на ее руку. Тогда Кристине останется лишь принять предложение Джереми и смириться с участью жены, отвергнутой высшим светом. Когда-то это устроило бы ее, но только не теперь.

Вздохнув, Кристина призналась себе, что Дамиан открыл перед ней возможности, о которых она никогда и не помышляла. Он доказал Кристине, что она может добиться всего, если возьмется за дело с умом. Уже не сомневаясь в этом, девушка еще не решила, чего именно хочет.

С этими мыслями она заснула, но через какое-то время скрип кровати разбудил ее. Еще не совсем проснувшись, Кристина ощутила, что рядом с ней лежит Дамиан.

Когда он заключил ее в объятия, девушка с радостью прильнула к нему. Он вернулся, и его поцелуи казались ей даром небес. Кристина с восторгом ответила на них. Что бы ни происходило между ними, она знала, что этот мужчина нужен ей так же, как и она ему. Иначе гордый янки никогда бы не лег снова в ее постель.

Поняв это, Кристина успокоилась и отдалась страсти. Молодые люди слились воедино с такой необузданностью, словно не виделись несколько лет. И вскоре крики наслаждения наполнили каюту.

Затем они уснули, но, проснувшись до восхода солнца, снова одарили друг друга ласками. Успокоенная близостью, Кристина прижалась к плечу Дамиана и спросила:

– Почему вы обвиняете меня в предательстве, зная, как отчаянно я пыталась спасти вас?

– Спасти меня? – скептически переспросил Дамиан. Черные глаза насмешливо взглянули на прекрасное лицо, которое снилось ему уже несколько месяцев. – Ваш дядя рассказал мне, как вы «спасали» меня. Не вынуждайте меня ненавидеть вас и себя.

Обида и гнев охватили Кристину, но она овладела собой, решив бороться за свое счастье, во что бы то ни стало.

– Мой дядя? Не знаю, что он сказал вам, но ему незачем было лгать. Но кому же вы верите больше: мне или ему? Стыдитесь, милорд! Вы, оказывается, еще более бесхарактерны, чем я думала.

– Это я бесхарактерный? Я послал вашего дядюшку ко всем чертям и задушил бы, если бы смог дотянуться до него. Я поверил, лишь услышав на суде показания свидетелей. Кое-что было известно только вам, Кристина. Например, то, что я убил Николаса. Неужели я так оскорбил вас, что вы решили разделаться со мной столь гнусным способом?

Боль и мука, сквозившие в его голосе, потрясли Кристину. Однако слова Дамиана чем-то обнадежили ее.

– Повторяю, я не имею понятия о том, что сказал мой дядя и зачем, и не имею к этому никакого отношения. Я умоляла дядю, использовать все его влияние, чтобы освободить вас. Он согласился, хотя и неохотно. Не стоит рассказывать дальше, поскольку я не могу ничего доказать, а вы слишком охвачены ненавистью и недоверием, чтобы смотреть на вещи здраво.

Кристина упрямо отказалась добавить к сказанному что-либо еще. Дамиан вскочил с постели, взял таз для умывания и поставил его возле девушки.

– Лежите, пока вам не станет лучше. Море сегодня неспокойно. Наверное, будет шторм. Я попрошу кока приготовить травяной отвар. Это, конечно, не чай, зато поможет согреться.

Кристине хотелось, чтобы он ушел до того, как ее снова начнет рвать.

Дамиан бросил на девушку тревожный взгляд и быстро покинул каюту.

К тому времени, как он вернулся с горячим отваром и тостами, Кристина надела сорочку и причесалась.

– Вы чертовски хорошо выглядите для беременной женщины, – заметил Дамиан.

Кристина бросила на него презрительный взгляд.

– Держать меня взаперти – не самая блестящая идея. Что еще ждать от вас?

– Мне показалось, что прошлой ночью вы были совсем не против моего общества. Когда родится ребенок?

– В январе. Вы собираетесь до этого держать меня здесь? – Дамиан покачал головой.

– Я готовлю корабль к битве. Вы будете мне мешать. Значит, в январе… – Он задумался. – Так что вы забеременели в первую же неделю. Надеюсь, вы не рассчитывали на то, что Джереми сочтет ребенка своим?

– Джереми не глупец, а я не лгунья.

– Почему вы не сказали мне о ребенке? Ведь знали же, что беременны.

– Тогда я только догадывалась, а потом и вовсе забыла об этом, озабоченная лишь тем, как спасти вас от виселицы. Когда я пришла к вам, чтобы рассказать о ребенке, вы едва не убили меня. Поэтому ребенок мой. Вам незачем думать о его судьбе.

– Напротив, я искренне заинтересован в судьбе ребенка и хочу, чтобы он ни в чем не знал нужды. – Дамиан испытующе посмотрел на Кристину. – Почему вы оставили мне нож? В последний момент раскаялись в содеянном?

Она с отвращением оттолкнула поднос.

– В данный момент я раскаиваюсь во всем. Как я поняла, вы не собираетесь держать меня здесь. В таком случае потрудитесь объяснить, как решили поступить со мной?

– Как раз это я сейчас и обдумываю. – Дамиан снова поставил поднос ей на колени. – Ешьте. Ребенок нуждается в питании.

Кристина сжала кулаки. Ребенок! Все его мысли сосредоточены на ребенке! Дамиана не беспокоит то, что он жестоко обращался с ней, запятнал ее доброе имя, унизил перед лондонским светом, а теперь еще собирается опорочить и здесь. Он интересуется лишь собой и ребенком, полностью пренебрегая ее чувствами.

На этот раз Кристина не совладала с гневом. Схватив поднос, она швырнула его в Дамиана.

– Никогда впредь не смейте ничего решать за меня, Дамиан Дрейтон! Я взрослая женщина и уже доказала вам это. Я буду делать то, что хочу, и мне плевать на вас и ваши приказы!

Обернувшись одеялом, Кристина вскочила с постели и собрала свою одежду.

Дамиан удивленно уставился на девушку.

– Куда это вы, черт возьми? – закричал он, увидев, что Кристина надевает нижние юбки.

– Все равно, лишь бы подальше от вас.

Дамиан схватил строптивую возлюбленную, опустил на постель и склонился над ней.

– Вы никуда не уйдете, пока я не позволю вам это сделать. Какую бы ненависть не внушал вам я, вы носите под сердцем моего ребенка. Мне же нужно знать, что он растет и воспитывается в хороших условиях. Для этого необходимо оформить наши отношения.

– Оформить наши отношения? – насмешливо воскликнула Кристина. – А это заставит вас выполнять клятвы, данные перед алтарем? Могу я рассчитывать на то, что вас повесят, если вы в очередной раз оставите меня? Впишите пункт о наказании за нарушение клятв в брачный договор, и тогда я, возможно, подумаю над вашим предложением. Оформить! – Она возмущенно фыркнула.

Дамиан пришел в ярость. Он предложил этой коварной предательнице стать его женой, а она набросилась на него с упреками! Ему следовало бы убить ее, но Дамиан хотел совсем другого. Увидев, как роскошная грива золотистых волос ниспадает на великолепную грудь, он почувствовал страстное желание.

– Ребенок – мой! Он должен носить мое имя. И поскольку вы заявили, что не откажетесь от него, самое простое решение – это брак. Ваша честь не пострадает, если мы скажем всем, что женаты.

И у него хватило духу произнести все это после того, как он заставил ее столько страдать!

– Вы сошли с ума! Мне не нужно ни ваше имя, ни ваши деньги. Вы больше ничем не удержите меня, Дамиан Дрейтон. Я буду делать то, что считаю нужным, если, конечно, вы не посадите меня под замок. А если будете предъявлять права на ребенка, я уеду к дяде, и вы никогда не увидите своего сына. А теперь убирайтесь и дайте мне одеться!

На этот раз все козыри были в ее руках, и она знала это. Дамиан побелел от злости, впервые всерьез задумавшись о том, что может проиграть. Он привык выигрывать, в какие бы игры ни играл и как бы ни были высоки ставки. Но теперь, когда приз был для Дамиана важнее жизни, удача, похоже, отвернулась от него.

Тяжело вздохнув, он сказал:

– Вы моя жена, Кристина, хотите вы того или нет. Я не бросаю клятв на ветер. Оденьтесь, если вам так хочется. Я вернусь вечером, и эту ночь и все последующие вы проведете в моей постели.

Кивнув, Дамиан вышел из каюты. А Кристина еще долго стояла, растерянно глядя на закрытую дверь.

Глава 27

Дамиан не ошибся. К вечеру началась сильная качка, и Кристина упала на руки Дамиана, когда тот вошел в каюту. Его уверенность и сила сразу успокоили ее. Девушка не сопротивлялась, когда Дамиан подхватил ее на руки и отнес на постель. В моменты страха и смятения она отчаянно нуждалась в нем.

Однако как только Дамиану удалось рассеять ее страхи, по щекам Кристины потекли слезы. Она искала любви, но Дамиан предлагал ей лишь чувственность. Разве можно постоянно обманывать себя, принимая это за любовь?

Кристина прижалась к его широкой груди, и Дамиан молча обнял ее. Думая об одном и том же, они не произносили этого вслух, ибо понимали, что их разделяет глубокая пропасть.

На рассвете корабль уже лениво покачивался на волнах в закрытой от штормовых ветров бухте. Дамиан поднялся, надел бриджи и замер, задумчиво глядя на прекрасную девушку, лежавшую на его постели.

– Мы сейчас неподалеку от Йорктауна. Необходимо пополнить запасы воды и провизии.

Золотистые локоны в беспорядке разметались по подушке. Кристина смотрела на Дамиана, стараясь запечатлеть в памяти каждую его черточку. Если он позволит ей сойти на берег, она найдет способ сбежать. Девушка больше не могла тешиться надеждой на то, что они когда-нибудь будут счастливо жить в одном городе или даже в одной стране. Ей следует уйти от него сейчас, пока он не уничтожил ее.

– Как вы намерены поступить со мной? – тихо спросила она.

– Дождусь новостей из города. Я предпочел бы поселить вас в доме на плантации, но англичане блокировали реку. Грядет буря, Кристина, и она может круто изменить нашу жизнь. Роль наблюдателя не по мне. Я должен принять участие в том, что произойдет, но боюсь отпустить вас.

Кристина отлично понимала его. Дамиан опасался, что она исчезнет вместе с его ребенком, пока он будет сражаться за независимость своей страны. Ей казалось невероятным, что такой человек способен волноваться за ребенка, еще не появившегося на свет. Кристина так и не узнала того, кто скрывался под маской властного, холодного капера. И возможно, уже никогда не узнает.

– Обещаю вам, что сделаю все ради блага ребенка, – тихо сказала она.

– Я могу верить этому? – быстро спросил Дамиан и, не ожидая ответа, вышел из каюты.

Он остался на борту корабля. Кристина слышала над головой его шаги. Дамиан ждал возвращения тех, кого отправил за припасами в город. За целый день он так ни разу и не наведался в каюту.

Кристина поднялась с постели и оделась, благодаря Бога за то, что качка, наконец, прекратилась. Она убедила себя смириться с любым решением Дамиана.

Когда стемнело, девушка съела ужин, который принес в каюту застенчивый юнга, и отметила, что шаги наверху замерли. Она услышала, как на борт подняли лодку, – значит, члены команды вернулись. Какие новости они привезли?

Наконец пришел Дамиан, держа в руке свернутые листы бумаги. Он как-то необычно смотрел на Кристину и был странно молчалив. Девушка замерла, охваченная недобрым предчувствием.

Она молчала, ожидая решения своей участи.

– Думаю, это принадлежит вам. – Дамиан указал на сверток в руке, но не протянул его Кристине, точно не желая с ним расставаться. – Я не читал. Лишь перелистал и просмотрел одну страницу, прежде чем понял, что это.

– Мой дневник!

Кристина взяла сверток, и Дамиан с интересом посмотрел на нее.

– На странице, которую я прочел, размытые пятна от слез, – пояснил он.

Девушка подняла голову и поймала его пристальный взгляд. Ее сердце учащенно забилось.

Дамиан прочел ее тайные мысли, то, чего она никому никогда не говорила. О чем он теперь думает?

– Кристина, я… – Дамиан беспомощно развел руками. – Мне не надо было читать остальное, чтобы понять, как я глуп. Скорее всего, в моем аресте виновен ваш кузен Тадеус. Я бы догадался об этом, если бы не обезумел от горя и сознания собственной вины. Воспользовавшись вашей беззащитностью, я взвалил на ваши плечи всю тяжесть моего греха. Только теперь мне понятно, что вам пришлось вынести. Но поверьте, я хотел совсем другого.

Кристина сомневалась в искренности этих слов. Слишком долго Дамиан манипулировал ее чувствами.

– Мне очень жаль, Дамиан. Я верила в вас всем сердцем до тех пор, пока вы не вошли в гостиную вашей матушки. Теперь все изменилось.

– Дайте мне время все исправить. Я признаю свою вину и прошу вас учесть обстоятельства. Ваш дядя виноват не меньше, чем я.

Лихой черноглазый капер, гроза морей, с мольбой протягивал руки к ней, дочери простого торговца. Кристина не понимала, откуда в нем такая перемена.

– Какое значение имеют обстоятельства? Моя мама умерла из-за нас, и ничто не вернет ее. Из-за вас и я, и ребенок едва не умерли, а вы бросили меня, отняв все, что было мне дорого. Я пересекла океан, чтобы воспитывать малыша так, как мечтали вы, но услышала обвинения в измене. Что возместит мои страдания?

Его лицо исказилось от боли.

– Так вы не выходили замуж за Джереми? Он помог мне освободиться, точнее – он, ваш дядя и Бен Томас. Барон Аддерли взял с меня слово, что я никогда не вернусь за вами и не попытаюсь писать вам. Таково было условие моего освобождения. Я придумал множество способов, как уклониться от своего обещания, но ваш дядя, должно быть, заподозрил это. Чтобы навсегда избавить вас от меня, он рассказал мне о вашем предательстве. Джереми, зная это, предложил вам воспользоваться его именем в надежде, что вы когда-нибудь будете принадлежать ему.

Потрясенная, Кристина, прижав к груди сверток, смотрела на Дамиана со слезами на глазах.

– Теперь вы отпустите меня? – прошептала она.

– Куда вы отправитесь? К Джереми? Я последую за вами, так и знайте.

– Я не могу отправиться в Англию сейчас. Надо подумать о ребенке. Если в Уильямсберге безопасно, то я поживу там первое время.

Охваченный надеждой, Дамиан приблизился к девушке.

– Пока англичане не ушли с нашей земли, мне было бы спокойней, если бы вы остались с моими близкими. Они знают страну, а вы нет.

– Дамиан, я не могу…

– Ради блага ребенка – не ради меня – обещайте, что останетесь в Йорктауне.

Его умоляющий взгляд тронул Кристину. Прежде она любила этого мужчину страстно, почти безумно, возможно, любила и теперь. Однако Кристина совсем не знала его. Как она могла понять Дамиана, когда он так тщательно скрывал от нее свое истинное лицо. Оставаться рядом с ним – все равно, что играть с огнем. Однако прежде Дамиан уже не раз опалял ее своим пламенем, и она выдержала, значит, надо поступить так и сейчас. Дамиан Дрейтон – ее единственная любовь, от которой нельзя отказаться.

– Я останусь, если вы не будете компрометировать меня, – ответила девушка.

– Я хочу, чтобы вы стали моей женой, Кристина. Вопреки голосу разума я решил жениться на вас с самого начала и не изменил своего решения, даже думая, что вы предали меня.

Дамиан не посмел прикоснуться к ней, боясь, что она бросится прочь. Малейшее резкое движение спугнуло бы ее. Чтобы снова завоевать Кристину, необходимы осторожность и терпение, но на это нужно время, которого у Дамиана не было. Он проклинал войну, отрывавшую его от Кристины. Дамиан хотел, чтобы ребенок носил его имя; более того, он желал женщину, носившую его дитя. И ради этого был готов на все.

Кристина видела, что Дамиан старается сохранить самообладание. Это было так непохоже на ее дерзкого янки. До сих пор он всегда протягивал руку и хватал то, в чем нуждался. Девушка не возразила ему, боясь, что Дамиан снова потеряет контроль над собой.

– Откуда у вас мой дневник? – спросила она, меняя тему разговора.

– Из рассказа моих людей я понял, что его отдала им Лорна. Не судите ее слишком строго. Эта женщина знает мой крутой нрав и, возможно, тревожится за вас. Но я пока еще не так низко пал, чтобы читать чьи-то сокровенные мысли, хотя мне бы очень хотелось знать, что у вас на уме.

Растерянная Кристина стояла в нескольких дюймах от него, и ее волосы мягко блестели в свете фонаря. Как он мог усомниться в ней, зная, что она так беззащитна? Дамиан проклинал свою глупость, понимая, что собственная вина заставила его дурно думать о Кристине. Она не подтвердила, но и не опровергла предъявленных ей обвинений. Эта девушка, возможно, шпионка, но ему следует научиться доверять ей. От этого зависит их будущее.

– Какую страницу вы прочли? – тихо спросила Кристина, желая понять, что заставило его так измениться.

– Видимо, это был день, когда мне вынесли приговор. Все написанное вами очень трогательно. Я прочел совсем немного и по-прежнему почти ничего не знаю. Возможно, когда-нибудь вы расскажете мне обо всем.

Черные глаза выражали сострадание. Не в силах вынести этого, Кристина взглянула на дверь.

– Теперь я могу идти?

Вместо ответа Дамиан набросил на плечи девушки длинную накидку и запахнул ее.

– Путь не близкий, а ночь сегодня прохладная.

Они стояли под темными окнами дома Дрейтонов. Дамиан наклонился, чтобы лучше слышать девушку.

– Вы не войдете? – спросила она. Кристине казалось странным расставаться у порога после того, как они столько ночей провели вместе. Как теперь пережить хотя бы одну, зная, что он жив, но не может прийти к ней?

– Скоро рассвет. Я должен вернуться затемно, Кристина… – Голос Дамиана сорвался. – Корнуоллис поджидает прибытия новых сил. На помощь ему идет целая эскадра. Он, наконец, понял, что в Уильямсберге не следует располагать лагерь, и двинул войска сюда, готовиться к встрече кораблей. Надеюсь, вы сохраните нашего ребенка. Скоро произойдет решающее сражение. Вероятнее всего, сначала на море. Прежде Йорктауну не удавалось избежать потерь. Прошу вас прислушиваться к советам моих родных. Если я срочно понадоблюсь вам, пошлите записку Нику, владельцу таверны, расположенной у подножия холма.

Кристина кивнула.

– Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке. Роберт сказал, что англичане не причинят вреда леди Джереми.

Дамиан схватил ее за плечи.

– Вы будете меня ждать?

Янтарные глаза блестели, как теплое летнее солнце.

– Я буду здесь, – уклончиво ответила Кристина.

Он принял этот ответ, не смея пока спрашивать о большем.

Через несколько минут Дамиан скрылся за выступом холма. Кристина повернулась к дому. Ей придется вернуться туда одной.

Она никогда не узнает, как трудно ему было уйти, понимая, что война вскоре закружит их в своем безжалостном водовороте и, возможно, разлучит навсегда. Дамиан верил в свою удачу и в мужество Кристины. Он заставил себя идти вперед и думать о будущем.

Глава 28

Увидев Кристину, София Дрейтон расплакалась от радости. Лорна тепло обняла девушку за плечи. Лишь Мара взглянула на нее с откровенной враждебностью. Когда Кристина исчезла, Роберт кратко пересказал женщинам слова Дамиана, чтобы объяснить ее похищение. Однако ни один из братьев не мог объяснить возвращение Кристины, поскольку оба отправились на войну. Понимая, что враждебность Мары имеет основания, Кристина не обижалась на нее. Дамиан требовал преданности от всех. Женщинам не пришлось долго обсуждать загадочную историю исчезновения и возвращения Кристины. Как и предупреждал Дамиан, Корнуоллис вывел войска из верхних районов Портсмута и Уильямсберга и уже на следующий день первые отряды англичан вышли на отвесную береговую линию, с которой открывался вид на море и на Йорктаун. Полчища вооруженных солдат заполонили прежде свободные земли, превращая их в наспех сооруженные фортификационные укрепления. Йорктаун замер в напряженном ожидании.

Мара убеждала мать собрать вещи и отправиться на плантацию, но миссис Дрейтон не хотела покидать дом. Шансы на то, что плантации, так же как город, окажутся в зоне военных действий, были достаточно высоки. По крайней мере, здесь их окружали соседи.

Именно это София и выдвинула в качестве аргумента, но Кристина ясно видела страх в глазах пожилой женщины. Миссис Дрейтон точно знала, что ее сыновья примут участие в битве. Сообщение о них могло добираться до плантаций неделями. Ее сердце не вынесло бы напряженного ожидания. Кристина не вмешивалась в спор, однако вздохнула с облегчением, когда София Дрейтон все же настояла на своем. Дамиан сказал, что первая схватка произойдет на море, и он будет в ней участвовать. Зная об этом, Кристина не хотела покидать дом.

Когда первые отряды англичан вошли в Йорктаун, в доме были три женщины и несколько слуг. Многие соседи оставили город. Некоторые закрыли двери и притаились, глядя, как гордые офицеры скачут на откормленных скакунах через центр Йорктауна. Великолепные военные формы, расшитые галунами и украшенные блестящими медными пуговицами, резко контрастировали с жалкой экипировкой отрядов добровольного народного ополчения, которые скрывались в лесах за городом.

Поднявшись на второй этаж, Лорна предупредила женщин о приближении солдат. Самые большие дома и таверны отводились под жилье офицерам. Слуги принесли весть о том, что Корнуоллис занял дом губернатора Нельсона. Особняк Дрейтонов, по всей вероятности, тоже не обошли бы стороной.

Город был взят спокойно, без насилия и жестокости, поскольку в нем не осталось никого, кто мог бы дать отпор. Каждый мужчина, способный держать в руках оружие, присоединился к отрядам народного ополчения, предводительствуемым губернатором, или примкнул к Континентальной армии, возглавляемой маркизом Лафайетом. И те и другие заняли оборону под Йорктауном. В городе остались лишь женщины да преданные британской короне люди, которые не оказывали сопротивления.

Неожиданно раздавшийся яростный стук в дверь удивил и встревожил женщин. Солдаты в красных мундирах налегли на двойные двери, раздался страшный треск, и вскоре топот грубых сапог гулко разнесся по всему дому.

Лорна схватила старое ружье, оставленное одним из братьев. Мара взяла с каминной полки бронзовый подсвечник. Взглянув на Кристину, София крепко сжала в руке вязальную спицу.

Снизу донесся пронзительный крик служанки, затем послышались глумливый смех и проклятия. Женские крики стали приглушенными, словно кто-то закрыл рот девушки ладонью.

Сдавленные крики продолжались. Они выражали ужас и страдание. Кристина побледнела, внезапно догадавшись о том, что происходит внизу. Жуткие рассказы, которые она не раз слышала об этой жестокой войне, приобрели для нее реальные очертания.

Кристина лихорадочно обвела глазами комнату, пытаясь найти путь к спасению. Можно было спуститься вниз по виноградным лозам, но она понимала, как трудно сделать это в нижних юбках и корсетах. Жалкий подсвечник да старое ржавое ружье не защитят их от десятка мужчин. А те, что орудовали внизу, похоже, были просто в бешенстве. Взгляд Кристины задумчиво скользнул по прекрасному лицу Мары. Эта девушка понятия не имела о том, какой подвергается опасности. София Дрейтон умерла бы от горя, как это произошло с Элеонор Мактавиш, если бы что-то плохое случилось с ее дочерью.

В янтарных глазах сверкнула холодная решимость. Кристина поняла, что должна вызволить из беды близких ей людей.

Решительно поднявшись, она отдала женщинам несколько коротких, точных распоряжений:

– Мара, положи подсвечник и ложись на кровать. Представься больной, воспользуйся пудрой, горячими компрессами, словом, всем необходимым. Лорна, становитесь у дверей. Никому не позволяйте входить, пока не услышите мой голос.

Поскольку Мара отказалась подчиниться, Кристина обратилась к Софии:

– Заставьте ее сделать то, что я говорю. Если спросят, скажем, что она больна оспой.

Не успели женщины остановить ее, как Кристина выскользнула из комнаты. Оправив домашнее платье, она стянула на груди кружевную косынку. Леди Джереми не должна выглядеть взволнованной.

Спускаясь по лестнице, Кристина громко стучала каблучками, чтобы привлечь внимание офицеров.

Ее неожиданное появление привело их в замешательство.

– В жизни не слышала такого шума! Полковник, прикажите своим людям немедленно прекратить это. Никогда не думала, что британские офицеры способны превратить дом, где находятся больные люди, в гудящий кабак. Что там делают с несчастной девушкой? Полковник, я требую немедленных объяснений!

Ее звенящий голос и безукоризненное английское произношение поразили и смутили мужчин. Однако офицер, стоявший в нескольких шагах от Кристины, оказался весьма сообразительным. Его холодные серые глаза настороженно скользнули по стройной фигуре молодой женщины.

– Нас предупредили, что в доме скрывается Дамиан Дрейтон. Мы намерены обыскать и конфисковать дом в пользу армии его королевского величества. Позвольте нам пройти.

Его рука покоилась на эфесе шпаги, но Кристина догадывалась, что он не поднимет руку на даму. Она стояла посреди лестницы, не позволяя офицерам подняться.

– Что за нелепица! Дамиан Дрейтон, лорд Уэстшипхэм, был казнен в Лондоне два месяца назад, что разбило сердце его бедной матери. Но разве мужчины беспокоятся о такой малости, совершая безрассудные поступки? Теперь леди Мара опасно больна и вот-вот умрет, а вы врываетесь в дом в такой ужасный для семьи момент! Мне придется немедленно известить маркиза об этом возмутительном инциденте!

Пораженный обвинениями и перечислением титулов, полковник обратился к одному из своих подчиненных и приказал немедленно прекратить мародерство. Затем, снова взглянув на золотоволосую красавицу, начал медленно подниматься по лестнице.

– Мне приказано обыскать помещение, мадам, и я обязан это сделать. Мы постараемся не потревожить дам.

Кристина кивнула и, подобрав юбки, пропустила офицера.

– В доме только беззащитные женщины, полковник. Поведение ваших людей ошеломило нас. Не понимаю, как произошло такое недоразумение. Лорд Уэстшипхэм был большим повесой, верно, но участь его семьи весьма печальна. Я взываю к вам, как к офицеру и джентльмену, проявите снисходительность к его близким. Леди Дрейтон отчаянно стремилась вернуться в Лондон, но эта ужасная война… – Кристина многозначительно умолкла. Опершись на предложенную полковником руку, она начала подниматься вместе с ним. – Простите, я не расслышала вашего имени, полковник?.. – С юного лица, обрамленного золотистыми локонами, на офицера вопросительно смотрели янтарные глаза.

Он немного смягчился, когда его взгляд, скользнув по высокой груди, скромно прикрытой кружевной косынкой, опустился ниже. От полковника не укрылось, что юная леди беременна, однако округлившаяся талия выглядела весьма соблазнительно.

– Полковник Джемисон, мадам, к вашим услугам. Могу ли я узнать ваше имя? – Он поклонился.

Кристина ответила на его галантный поклон.

– Леди Джереми Стандифер, полковник. Взглянув на вас, я сразу поняла, что вы истинный джентльмен.

Кристину не интересовало, что думают об этом обмене любезностями глазевшие на них солдаты. Полковник Джемисон явно стоял во главе отряда. Девушка благодарила Бога за то, что Он послал им благородного человека, а не кого-то другого. Тем не менее, Джемисон все еще держался настороженно, что следовало преодолеть.

Остановившись на площадке верхнего этажа, полковник приказал своим людям обыскать каждую комнату, а сам отправился туда, где, по утверждению юной леди, находилась больная.

Кристина тихо постучала в дверь, моля Бога о том, чтобы Мара не испортила ей игру. Услышав голос Кристины, экономка приоткрыла дверь спальни.

– Лорна, это полковник Джемисон, – сказала девушка. – Он и его люди одержимы идеей найти в доме призрак лорда Уэстшипхэма. Леди Мара спит? Полковнику необходимо обыскать комнату.

Лорна нахмурилась, увидев офицера в красном мундире, и пошире распахнула дверь, чтобы он оглядел помещение. Болезненно-бледная Мара неподвижно лежала на кровати. На щеках ее был лихорадочный румянец, черные волосы в беспорядке разметались по подушке. София Дрейтон печально взглянула на вошедших и положила свежий компресс на лоб дочери.

– Мне очень жаль, миледи, но какой-то смутьян сообщил полковнику нелепые сведения, и он вынужден выполнить приказ и обыскать дом. Вы позволите мистеру Джемисону войти? – обратилась Кристина к Софии.

Леди Дрейтон, рассеянно кивнув незнакомому офицеру, вернулась к своему занятию.

Офицер почтительно вошел в женскую спальню, бросил мимолетный взгляд на девушку, распростертую на кровати, отметил, что под высокой кроватью никого нет, и устремил взор на большой гардероб. Уловив ход его мыслей, Лорна мрачно отворила дверцы гардероба. Не обнаружив в нем ничего, кроме женских безделушек и платьев, полковник кивнул и вышел из комнаты.

Кристина последовала за ним, решив не выпускать ситуацию из-под контроля.

– В комнате по ту сторону площадки мы обнаружили мужскую одежду, – сказал молодой солдат командиру и почтительно снял шляпу перед дамой.

Полковник вопрошающе поднял бровь и посмотрел на свою спутницу.

– Это комната покойного лорда Уэстшипхэма, – ответила Кристина. – Его мать не позволила нам прибрать ее, пожелав оставить в ней все как есть. Бедная женщина обезумела от горя. Я заняла эту комнату в надежде заполнить ужасную пустоту. Мне понятны чувства леди Дрейтон, полковник, поскольку я сама только что потеряла мужа.

Кристина не сводила больших глаз с привлекательного офицера. Ложь свободно лилась из ее уст. Дамиан был хорошим учителем, слишком хорошим. Кристина испытывала отвращение к себе, заискивая перед человеком, способным приказать своим солдатам насиловать и грабить. Но, вспомнив, что Дамиан всегда прибегал к этому испытанному средству ради блага близких ему людей, она вознамерилась до конца сыграть свою роль.

Услышав, что молодая леди – вдова, полковник посмотрел на нее с неподдельным интересом. У этой красивой аристократки наверняка есть связи в высшем обществе. Офицер ободряюще улыбнулся.

– Я сам вдовец, леди Джереми, поэтому понимаю вас. Считаю своим долгом извиниться перед вами за наше недостойное вторжение, но Дамиан Дрейтон – известный капер. Он был в чине капитана Колониальной армии, и его разыскивали за совершенное им преступление. Корабль Дрейтона заметили неподалеку от этих мест. Меня известили о том, что он наведывается в этот дом, и я обязан был проверить эти сведения. Таков мой долг.

Кристина нахмурилась.

– Интересно, кто распускает такую гнусную ложь? Пожалуйста, не сообщайте об этом леди Дрейтон, чтобы не усугублять ее горя. Дамиан Дрейтон был казнен в Лондоне; напишите его поверенному, и он подтвердит это. Я прибыла сюда, зная, что ужасные новости разобьют сердце моей дорогой подруге. Мне очень хотелось увезти ее с собой в Англию. Но видимо, этому не суждено сбыться. – Кристина вдохнула и удрученно развела руками. – Корабль Дамиана давно продан. Ваши информаторы вполне могли видеть его, но он больше не принадлежит лорду Уэстшипхэму.

– Конечно. Такое возможно. Мне крайне неловко обременять вас, но моим людям необходимо где-то разместиться. Генерал Корнуоллис приказал занять этот дом. Мы постараемся не тревожить дам своим вынужденным вторжением. Думаю, оно не затянется надолго.

Полковник Джемисон покровительственно придерживал Кристину за талию. Он говорил любезно, извиняющимся тоном. От прежней настороженности не осталось и следа. Кристина с притворной скромностью опустила ресницы.

– Под вашей защитой, сэр, мы будем чувствовать себя в полной безопасности.

«Красные мундиры» так вальяжно обосновались в доме, точно намеревались остаться в нем навсегда. Посыльные приходили и уходили с донесениями, а главная гостиная была наводнена адъютантами. Они что-то быстро строчили на бумаге или лениво перекидывались в карты. Площадка верхнего этажа гремела от топота сапог и мужских голосов. Женщины тихо сидели за закрытыми дверями.

Лорна Дуглас, решив приглядывать за тем, чтобы не испортили полированные полы и не разбили дорогой фарфор, разместилась в каморке между комнатами солдат и работавших на кухне слуг. Ни один из мужчин не осмеливался входить на территорию внушительной экономки, поэтому в доме больше не раздавались крики насмерть перепуганных служанок.

Кристина была очень благодарна Лорне за то, что та взяла на себя эти обязанности. Одно то, что ей постоянно приходилось притворяться и лгать, угнетало девушку. Не сознавая, от какой беды спасла ее ложь Кристины, Мара возмущалась вынужденным заточением в спальне и с негодованием поглядывала на возлюбленную брата всякий раз, когда та входила в комнату. До женщин часто доносились смех и кокетливый голос Кристины. Мара ни разу не заметила, чтобы та вздохнула с облегчением, укрывшись в спальне, или неохотно спускалась вниз.

Раздосадованная Кристина не пыталась, однако, объясниться с Марой. Она давно поняла, что Дамиан не слушает никаких доводов, если что-то вбил себе в голову. Его сестра отличалась тем же. К счастью, миссис Дрейтон испытывала к Кристине искреннее расположение, понимая, что та спасает их от врага. Но заигрывания Кристины с красивым полковником были не по душе Софии Дрейтон. Девушка не обращала на все это никакого внимания, ибо имела веские основания вести себя именно так.

Кристина, наконец, поняла, какому риску подвергал себя Дамиан в Лондоне. Он был английским лордом, но война не считалась с титулами. Солдаты понимали лишь то, что янки – их враги. Назваться янки означало подписать себе смертный приговор. София и Мара Дрейтон постоянно подвергались опасности. Если бы выяснилось, что Дамиан жив, и они укрывали его, полковник, не задумываясь, приказал бы повесить всех.

Кристина не могла сидеть и ждать, когда наступит этот момент. Она подслушивала разговоры мужчин, читала газеты, попадавшиеся ей на глаза, собирала полезную информацию. Девушка считала себя обязанной подготовиться к любому повороту событий.

И ее усилия не пропали даром. Кристина одной из первых узнала о том, что в открытом море замечена французская эскадра. Она бросилась наверх в свою спальню. Схватив с полки старую подзорную трубу Дамиана, Кристина спрятала ее под шалью и шмыгнула в «тюремную камеру» Мары.

Когда она направила трубу на море, София быстро подошла к ней, и даже Мара вскочила с постели, желая посмотреть, что происходит.

– Говорят, это французы, а не англичане! – возбужденно сообщила Кристина. – Дамиан, должно быть, знал об их появлении. Он сказал мне, что на море будет бой. Как вы думаете, Дамиан с ними? Я знаю, что он был в Париже, после того как покинул Лондон. Означает ли это, что французы будут сражаться на нашей стороне?

София Дрейтон бросила на девушку проницательный взгляд.

– Роберт упоминал о том, что Франция приняла нашу сторону, но французы скорее мешали, чем помогали. Исключением был лишь молодой маркиз де Лафайет. Но он присоединился к нашей армии задолго до нового соглашения. – София подождала, пока Кристина наведет подзорную трубу на следующий корабль. – Ну что? Это французы? Вы видите «Морского льва»?

–Да, это французы, но я не могу отыскать корабль Дамиана. У меня дрожат руки. Попробуйте вы. – Кристина передала трубу Маре. Не то чтобы у нее дрожали руки, но глаза Кристины застилал туман. Небольшой клипер Дамиана не был виден за фрегатами французской эскадры. Что, если корабли Клинтона шли теперь из Нью-Йорка в помощь Корнуоллису? Это означало бы, что вскоре грянет битва, которую так ждал Дамиан, и он окажется в центре событий! Кристина стиснула руки, охваченная страхом и надеждой. Если бы Корнуоллис отступил перед видом этой грозной французской эскадры!

Зря она надеялась. Войска англичан продолжали возводить укрепления. Напряжение в доме Дрейтонов усилилось, когда донесения стали приходить и уходить день и ночь. Тяжелые сапоги угрожающе громыхали круглые сутки, не давая спать и без того напуганным обитателям дома.

Знаменитая виргинская жара одолевала людей, возводивших мощные редуты. Город буквально кипел от разнообразных слухов. Часть французской эскадры подошла к реке Йорк, отрезав англичанам пути подвоза боеприпасов. Страсти быстро накалялись.

Уединившись на квартирах, офицеры переводили дух. Здесь они могли насладиться прохладным бризом, сидя у открытого окна, сбросить тяжелые мундиры и прочую экипировку, просушить пропитанное потом белье. Но на холме, под беспощадным августовским солнцем, солдаты работали в полном обмундировании и мерли от жары как мухи.

Сентябрь не принес облегчения. Дизентерия косила людей, английские и гессенские офицеры вздорили из-за любой мелочи. К этому времени Кристина уже знала, что маркиз де Лафайет и его разношерстная армия отрезали пути подвоза продовольствия и боеприпасов по суше. Офицеры то и дело обсуждали планы уничтожения непокорного молодого француза. Но никто ничего не предпринимал. Это немного успокаивало Кристину, поскольку юный Роберт примкнул к армии Лафайета, скрывавшейся где-то в хлопковых полях.

Дамиан тоже выжидал время, пряча корабль в одной из бухт. Женщины по очереди смотрели в подзорную трубу, пытаясь отыскать «Морского льва» или приближавшуюся британскую эскадру. Напряжение становилось невыносимым. Даже Кристина теперь не решалась часто спускаться вниз. Заметив, что она взволнована, другие женщины совсем потеряли покой.

Пятого сентября с моря подул долгожданный ветер. На горизонте показались паруса, и радостные крики, донесшиеся снизу, не оставили сомнений в том, кому принадлежат корабли. Британский флот с триумфом вошел в залив.

Мужчины и женщины высыпали из домов, чтобы полюбоваться величественным зрелищем. Обменявшись взглядами, София и Кристина бросились на улицу, Мару же, сокрушавшуюся над своей горькой участью, оставили на попечение Лорны.

Большую часть кораблей французской эскадры захватили в заливе врасплох. Кристина пыталась разглядеть в подзорную трубу, что происходит на море, но тщетно. Паруса, казалось, порхали над горизонтом, как грациозные бабочки на свежем морском бризе.

С берега не было слышно ни грохота пушек, ни ружейных выстрелов. Английские офицеры ругались, на чем свет стоит, поскольку их флот не подходил ближе. Казалось, эскадра замерла, дожидаясь, пока французы подтянут свои силы и освободятся из ловушки.

Многие люди из-за жары вернулись в свои дома. К тому же и на море не происходило ничего интересного. Кристина и София Дрейтон остались, надеясь уловить хоть какой-то знак, указывающий на то, есть ли среди французской эскадры «Морской лев».

Время клонилось к вечеру, когда первый пушечный выстрел возвестил о начавшемся сражении. Народ снова устремился на утесы. Кристина проталкивалась вперед, пытаясь увидеть, что происходит на море.

Над горизонтом поднимался дым, ветер доносил шум боя и запах гари. Воздух содрогался от взрывов. Кристина с ужасом представила себе яростный бой. Неужели кто-то уцелеет в такой мясорубке?

Чем дольше длилось сражение, тем меньше шансов выжить оставалось у его участников. Сначала волны выносили на берег лишь небольшие части оснастки кораблей. Потом среди обломков появились тела. Они то скрывались под водой, то вновь всплывали, как немой укор людям, с ужасом, взиравшим на них с утеса. Кристина дрожала и молилась Богу, отчаянно прильнув к подзорной трубе в надежде отыскать знакомые паруса.

Несмотря на сгущавшиеся сумерки, толпа не рассеялась. Тела все прибиваю к берегу, и кое-кто из людей спустился вниз, чтобы вытащить убитых из воды, пока море не поглотило их. Остальные напряженно наблюдали за тем, как часть кораблей перемещалась к береговой линии.

Наконец стали видны паруса, и это позволило определить количество кораблей, участвовавших в битве.

Лишь когда солнце село, окрасив горизонт в красновато-фиолетовые тона, все отчетливо различили два корабля. Подгоняемые к берегу ветром и приливом, они отделились от других. Один, сильно поврежденный, уходил от своего преследователя. Корабль поменьше принадлежал французскому флоту и явно уступал английскому фрегату с обшитым медью корпусом, но храбро продолжал отбиваться, стреляя из пушек по уязвимому такелажу противника.

Дамиан Дрейтон, облокотившись на поручни клипера, наблюдал через подзорную трубу за неравной схваткой и томился от беспомощности. Он мог оказать помощь лишь поврежденному французскому кораблю, который вышел из битвы у полуострова Кейп-Код. Этот маленький бой приближался к Дамиану, предоставляя возможность принять участие в великой битве.

Лорд Уэстшипхэм не колебался ни минуты. Отдав несколько коротких приказов и сделав знак людям на такелаже, Дамиан привел свое быстроходное судно в движение. Хорошо обученные матросы безропотно заняли свои места, хотя им предстояло сойтись нос к носу с трехпалубным английским фрегатом.

Едва неустрашимый «Морской лев» взял курс на лобовую атаку большого корабля, Дамиан бросил последний взгляд на берег, печально подумав о том, видит ли Кристина, как он искушает судьбу. Дамиан не хотел подвергать ее ужасам этой жестокой войны. Лучше бы она была далеко отсюда, в кругу друзей и родных. И все же он надеялся, что девушка наблюдает за ним с берега. Ради него Кристина пересекла океан, значит, наверняка останется в доме Дрейтонов. Впрочем, Дамиан понимал, что принятое им сейчас решение может лишить его шанса когда-либо увидеть ее.

От взрыва пушечного ядра корабль содрогнулся. Дамиан дал себе клятву непременно выжить. Кристина дождется его, поэтому он не имеет права умереть.

В перерывах между выстрелами орудий Дамиан громко и четко отдавал приказы. Его высокая фигура резко обозначилась на фоне темнеющего неба.

Толпа, затаив дыхание, смотрела, как английский фрегат готовится нанести последний, смертельный удар противнику. Внезапно появившись из неприметной узкой протоки, небольшой клипер застал корабли врасплох. Отважно открыв яростный огонь из всех пушек по фрегату, он попытался отвлечь нападающего на себя. Кристина вскрикнула от ужаса, узнав развевающийся на мачте флаг «Морского льва».

София Дрейтон заломила руки, поняв, о чем торопливо говорит Кристина. Две пары глаз с отчаянием следили за разворачивающимися событиями.

Никто из наблюдающих не осмелился выразить радость, когда отважный клипер, устремившись наперерез фрегату, позволил французу ускользнуть в безопасное место. Зато английские солдаты издали возгласы ликования, как только изменивший направление ветер ускорил столкновение тяжелого фрегата с более легким противником.

Каждый из кораблей старался увернуться от пушечных выстрелов, но вдруг Кристина увидела, что огромный фрегат врезался в нос легкого клипера, расщепив его мощным ударом. Прогремел взрыв, и среднюю часть поврежденного судна охватили языки пламени.

Вскрикнув, Кристина едва не выронила подзорную трубу, которую вовремя подхватила София. Девушка почувствовала, как кто-то поддержал ее, когда она начала оседать на землю, и услышала тихий голос:

– Возьмите себя в руки. За нами следят. Братья Дрейтоны сказали, что вы на нашей стороне. Их слова вполне достаточно для старого Ника, но те, кто сомневаются в этом, захотят избавиться от вас. Будьте осторожны, иначе возникнет слишком много ненужных вопросов.

Кристина почти не слышала того, что ей говорил этот человек. Даже без подзорной трубы она видела, как полыхает «Морской лев», освещая темное небо.

София вернула Кристине трубу.

– У вас более зоркие глаза. Вы видите его? Есть кто-нибудь в воде? Они спаслись?

Кристина лихорадочно рассматривала обломки корабля, надеясь обнаружить среди них признаки жизни. Зарево пожара полыхало над темными водами залива, в волнах барахтались люди. Английский фрегат медленно уходил в море, оставив позади поверженного противника. Огонь постепенно стихал, догорали лишь мачта и нос корабля. Затем все погрузилось во мрак.

Доносившиеся издалека звуки большого сражения тоже стихли. Ничто не напоминало о трагедии, кроме качавшихся на волнах обгоревших обломков судна.

Кристина опустила подзорную трубу и печально взглянула на убитую горем мать Дамиана. Не проронив ни слова, София Дрейтон последовала за девушкой к дому. Ни одна из них не осмелилась выразить своих чувств.

Глава 29

Кристина сидела в кресле-качалке, глядя сухими глазами на москитную сетку кровати Мары. Бросив на нее презрительный взгляд, Мара отошла к дальнему окну. София, напротив, придвинулась ближе и с тревогой посмотрела на молодую женщину.

– Возможно, Дамиан выжил. Он прекрасный пловец. Однажды мы уже считали его мертвым, а он уцелел.

Кристина молчала.

– Нам нельзя сдаваться, – снова заговорила София. – Французы вернулись в залив. А английская эскадра ушла в Нью-Йорк. По-моему, это неплохие новости.

Кристина раскачивалась, погруженная в свои мысли.

– Кристина, вы должны подумать о ребенке, – в отчаянии сказала София.

– Я думаю о ребенке, – равнодушно отозвалась девушка.

Мара быстро обернулась.

– Ты имеешь в виду бастарда? – бросила она.

– Это ребенок Дамиана, – твердо возразила Кристина. – Нас не обвенчали в церкви, но перед Богом мы муж и жена.

– Если бы Дамиан хотел жениться на тебе, он сделал бы это, – съязвила Мара.

– Я отказалась.

– Отказались? – изумилась София. Кристина печально улыбнулась.

– Он хотел жениться на мне из-за ребенка, но я не могла согласиться на это. Гордость – страшная штука, из-за Дамиана я почти лишилась ее…

София с сочувствием посмотрела на девушку.

– Я и сама поступила так же, но при других обстоятельствах. Только со временем я поняла, что Дрейтоны всегда добиваются своего. Убеждена, они бесстрашно войдут и во врата ада, чтобы достичь поставленной цели. Сейчас вы были бы его женой, если бы не война. Дамиан не принял бы отказа.

Мара промолчала. Возможно, никто никогда не узнает, права ли мать. Подтвердить или опровергнуть ее слова мог бы только сам Дамиан.

Слухи быстро распространялись по занятому войсками городу. Английский флот бросил Корнуоллиса на произвол судьбы. Генерал Вашингтон шел к Йорктауну, чтобы соединиться с силами маркиза де Лафайета и сбросить англичан в море. Корнуоллис разработал секретный план, как заманить колонистов в ловушку и уничтожить. Никто не знал подробностей этого хитроумного замысла. Кристина же не проявляла к нему ни малейшего интереса. Того, что имело для нее значение, она не могла узнать от англичан. Девушка забыла, о чем предупредил ее Ник в день битвы на море. Если она стала пищей для слухов, ее это ничуть не смущало. Если кто-то и следил за Кристиной, подкараулить ее все равно не удалось бы. Она почти не выходила из дома.

Однажды ночью в дверь спальни Кристины постучалась Лорна и знаками велела следовать за ней.

По комнатам нижнего этажа, как всегда, сновали военные, но на площадке верхнего этажа было тихо и темно. Девушка накинула халат и, теряясь в догадках, направилась за Лорной к черной лестнице.

Они незаметно вышли в сад, окруженный стеной. От кустарника отделилась тень. Кристина замерла, но худощавый, сильно хромавший молодой человек не напоминал ей никого из знакомых. Разочарованная, девушка ждала объяснений.

Молодой человек посмотрел на застывшую в ожидании Кристину, потом перевел вопросительный взгляд на Лорну и заговорил, лишь, когда та кивнула.

– Роберт, мэм, сильно ранен во время разведывательной вылазки. Он не хочет возвращаться в лагерь, боится, что ему ампутируют ногу. Идти он не может, а мне не пронести его мимо караульных. Роберт просил вас передать ему еду. Он сказал еще, что пока спрячется где-нибудь в лесу. Однако я не знаю, мэм…

Кристина заметила, что юноша взволнован. Еще бы! Без надлежащего ухода рана воспалится, и тогда упрямый Роберт потеряет не только ногу, но и жизнь. Кристина удрученно вздохнула. У мужчин из рода Дрейтонов куда больше отваги и упорства, чем здравомыслия и милосердия.

– Проводите меня к нему? – обратилась она к юноше. Тот неуверенно кивнул.

– Но придется проходить сквозь кордон англичан, к тому же здешние леса не место для леди…

Кристина, перебив его, спросила Лорну:

– Сможете с этим мальчиком и старым Недом доставить сюда Роберта, если мы соорудим что-то вроде носилок?

Лорна с готовностью кивнула, но молодой человек живо возразил:

– Нам не удастся пронести носилки мимо кордона…

– Удастся, если вы удержите свою сторону носилок без моей помощи. Отправляйтесь на кухню и возьмите еду. Мне надо переодеться.

Оставив паренька на попечение Лорны, Кристина поспешила в дом. Им следовало торопиться. Войдя в свою комнату, девушка быстро надела черное платье. Ее мозг лихорадочно работал. Когда она прошмыгнула на кухню к своим сообщникам, в ее голове уже созрел план действий. Черный слуга Нед служил у Дрейтонов давно. Слишком старый, он не мог ни отправиться с мужчинами на войну, ни работать, ни управлять лошадьми. Нед выполнял только мелкие поручения. Разбуженный Лорной посреди ночи, он удивленно посмотрел на нее. Рядом с ним стояли наскоро сколоченные носилки.

– У вас есть фляжка и бренди? – спросила Кристина экономку.

Лорна скрылась в погребе и вернулась с серебряной фляжкой и бутылкой бренди. Наполнив фляжку бренди, экономка протянула ее Кристине.

Сунув фляжку в сумку, скрытую под накидкой, девушка взглянула на голодного паренька, который жадно опустошал тарелку.

– Готовы?

– Да, мэм, но я не знаю, как… – Молодой человек посмотрел на Кристину и осекся. Девушка напоминала прелестного ангела, но ее решительность свидетельствовала о том, что она требует беспрекословного подчинения.

Все офицеры спали, а часовой, дежуривший у парадных дверей, не обращал никакого внимания на то, что происходит в кухне. Кристина кивнула, и все четверо молча двинулись через сад к задним воротам дома.

Юноша повел их окольными тропинками. Сначала они миновали палаточный лагерь англичан, затем загоны с лошадьми и, наконец, увидели костер караульного отряда. Отсюда начинались безлюдные места.

– Он там. – Паренек указал на лес, начинавшийся сразу же за земляными редутами англичан. – Часовые постоянно ходят вдоль укрепления, но другого пути, чтобы пронести носилки с Робертом, у нас нет…

– Может, нам удастся проскользнуть вон там, когда часовой отвернется?

Кристина указала на место, до которого доходил часовой и откуда возвращался к костру.

– Но… – Смущенный властным взглядом Кристины, паренек неуверенно кивнул. – Пожалуй, да.

– Отлично. Тогда в путь.

Подобравшись поближе к узкому проходу, они дождались, когда часовой повернет назад, а затем молча, по одному, начали перебегать поле, раскинувшееся за укреплением.

Когда ее спутники благополучно скрылись в темноте за пределами земляного редута, Кристина проверила, где часовой – тот разговаривал с напарником у костра, – и, прикрыв накидкой лицо, бросилась на другую сторону укрепления. Преодолеть это место было куда легче, чем высокие холмы по обе стороны от редута. Ноги вязли в рыхлой земле, и Кристина едва не упала, выбираясь в поле.

Услышав окрик часового, она лишь быстрее побежала к спасительным островам кустарника, за которыми исчезли ее спутники. Там девушка перевела дыхание, прислушалась и, поняв, что ее не преследуют, устремилась к лесу.

Кристина благодарила Бога за то, что ночное небо внезапно затянули облака. Все было окутано влажной темнотой. Даже москиты не летали в эту ночь. После удушающей дневной жары все жаждало отдыха. Поскольку часовые так и не двинулись с места, Кристина пробежала по открытому полю еще несколько ярдов и скрылась в лесу.

Услышав тихие голоса, она легко нашла своих спутников. При виде девушки мужчина, лежавший на земле, приподнялся на локте и помахал ей рукой.

– Бог мой, Кристина! Как я рад вас видеть, хотя, с другой стороны, ужасно осуждаю ваш поступок. Нельзя так рисковать.

Роберт не спускал сияющих зеленых глаз с молодой женщины. Сбросив накидку, она опустилась возле него на колени. Этот человек с волевым подбородком, с заросшим щетиной лицом очень напоминал ей Дамиана. Не удержавшись, Кристина поцеловала Роберта в щеку. Он просиял и прикрыл щеку ладонью.

– Я никогда не буду мыть это место, миледи.

– Фи, сэр, – усмехнулась Кристина. – По-моему, вы и так не мылись несколько дней. Вот, выпейте-ка лучше немного.

Она протянула ему фляжку, и Роберт с жадностью припал к ней спекшимися губами. Пока он пил, Кристина взглянула на Лорну. Та уже сняла грязные повязки и осмотрела раненую ногу. Перехватив взгляд Кристины, она покачала головой.

– Пуля прошла навылет, кость не задета, но рана загноилась, – тихо промолвила Лорна.

Роберт опустил фляжку и, вытерев рукавом губы, отдал ее Кристине.

– Я выживу, если вы как следует накормите меня. – Он покосился на Неда и грубые носилки, стоявшие у его ног. – Хотите меня куда-то перенести?

– Домой, – решительно заявила Кристина. – Положите его на носилки, – обратилась она к мужчинам. – Я помогу вам нести, но лишь до кустарника. Затем мне придется пойти вперед. Справитесь без меня?

Протесты Роберта заглушил негодующий возглас Лорны.

– Вы ничего не понесете, моя дорогая. Хотите потерять ребенка? Я согласилась на это сумасбродство только ради Роберта. Но вы слишком перегнули палку. Вы же не Дамиан, как бы ни старались подражать ему. Отправляйтесь-ка лучше вперед. Мы справимся и без вас.

Взгляды женщин встретились. Зная, как боится Лорна за ребенка Дамиана, девушка кивнула и пошла вперед.

– Кристина! – окликнул ее Роберт. – Это безумие! Они же пристрелят нас, как щенят, если мы попытаемся пересечь их укрепление.

Она отвернулась и с печальной улыбкой посмотрела на него.

– Я же шпионка тори, забыли? У меня все получится. – С этими словами Кристина исчезла в темноте.

Услышав, как Лорна и мужчины, подхватив носилки, последовали за ней, девушка прибавила шаг. Вторая часть их операции была несколько сложнее. На этот раз предстояло точно определить нужный момент, однако отступать было поздно.

«Интересно, вешают ли беременных шпионок?» – мелькнуло у нее в голове, однако времени на размышления не оставалось.

Дождавшись, когда часовой повернет назад, Кристина прошмыгнула через проход в редуте, пробежала несколько ярдов и оказалась на тропинке, ведущей в Йорктаун. Откинув капюшон и ослабив завязки накидки так, чтобы была видна неприкрытая кружевной косынкой грудь, Кристина дерзко направилась вдоль укрепления к костру караульного кордона.

Услышав шаги, часовой замер и поспешно схватился за мушкет. Но как только Кристина появилась из темноты, он опустил ружье и изумленно уставился на молодую женщину.

– Мэм? – Его голос прозвучал так громко и ночной тишине, что Кристина вздрогнула.

Услышав возглас напарника, другой часовой приблизился к костру. Увидев ослепительно красивую женщину, он остановился как вкопанный.

– Мэм, здесь небезопасно прогуливаться. Могут напасть или того хуже. – Он смущенно умолк, когда взгляд Кристины остановился на нем.

– Спасибо, я учту это, когда полковник в следующий раз пригласит меня на свидание. Боюсь, он будет слегка разочарован, если я откажусь, однако мне придется объяснить ему, что, по заверению его солдат, встречаться здесь слишком опасно.

Мужчины переглянулись. Ни один из них не хотел получить нагоняй за то, что пропустил или, напротив, не пропустил в район караульного дозора даму. Молодая женщина непринужденно рассмеялась.

– Не смущайтесь. Похоже, этой ночью полковник занят более важными делами. Так что я вернусь домой и больше не потревожу вас. – Достав из сумки фляжку, Кристина с улыбкой протянула ее солдатам. – Полагаю, ему это уже не пригодится. Может, хотите выпить глоток-другой в награду за бдительность? Скоро рассвет. Ваш дозор подходит к концу. Думаю, немного бренди вам не повредит.

Один из караульных нерешительно протянул руку и вопросительно поглядел на своего напарника. Увидев, что тот кивнул, он быстро взял фляжку.

– Как мило с вашей стороны, мэм. Ночь была длинной, это верно. Может, и вы выпьете с нами? – любезно осведомился солдат.

Кристина рассеянно улыбнулась, напряженно размышляя о том, где сейчас ее друзья. Миновали они редут или нет? Не развлекать же ей эту парочку до рассвета. Уловив, наконец, слабый звук, девушка снова заговорила с солдатами.

– Спасибо, сэр, я не люблю спиртного. – Она оживленно болтала с караульными, пока те пили бренди. Но, заметив, что они пожирают ее глазами, Кристина накинула капюшон и плотно запахнула накидку. Получив назад фляжку, она попрощалась и пошла по тропинке.

Солнце медленно поднималось над горизонтом. Кристина шла по пыльным проселочным дорогам, но не видела никаких признаков того, что ее друзья уже побывали здесь. Она молилась о том, чтобы все окончилось благополучно. Дамиан никогда не простил бы ей… Да и Кристина никогда не простила бы себе, если бы что-то случилось с Робертом.

Нед встретил девушку за воротами дома и, радостно бурча себе что-то под нос, последовал за ней по садовой дорожке. Офицеры, стоявшие на постое, занимались привычными делами. Кристина бросила на старика вопросительный взгляд, и он указал глазами на подпол.

В погребе, за пустыми винными полками, Кристина отыскала Лорну. Та хлопотала над впавшим в забытье Робертом. Рана была промыта и перевязана. Экономка удрученно покачала головой, когда молодой человек застонал и заметался на соломенном топчане.

– Придется спрятать его в другом месте. Если он будет так стонать, его могут услышать наверху.

Опустившись на колени возле Роберта, Кристина коснулась его лба. Роберта сильно лихорадило, что не предвещало ничего доброго. Девушка обмакнула чистую ветошь в бадью с холодной водой, отжала и приложила к горячему лбу Роберта, но он продолжал метаться.

– У меня осталась от мамы настойка опия. Если дать ему несколько капель, он успокоится?

Лорна кивнула, но выражение ее глаз испугало Кристину. Что, если у него началась гангрена?.. Сердце девушки сжалось от боли.

Поцеловав Роберта, она поднялась в комнату, которую делили Мара и София.

Они посмотрели на нее как на привидение. Ощутив их враждебность, Кристина не стала выяснить причину.

– В городе есть врач? – спросила она.

– Зачем он вам? Что-то не так с ребенком? – София нерешительно подошла к Кристине, вглядываясь в ее бледное лицо.

– Любая почувствовала бы себя плохо, проведя ночь с этим гнусным полковником. – Мара окинула презрительным взглядом наспех одетую девушку.

Кристина озадаченно посмотрела на Софию.

– Прошлой ночью, услышав на площадке голоса, я забеспокоилась о вас. Заглянув в вашу комнату и обнаружив, что она пуста, я обыскала весь дом, кроме комнаты полковника, но вас не нашла.

Девушка побледнела еще больше, поняв, в чем ее подозревают, однако не стала оправдываться.

– Роберт внизу, в подвале, – тихо сказала она. – Он серьезно ранен, и, боюсь, у него горячка. Ему необходим врач. Я обещала Лорне принести Роберту настойку опиума, чтобы успокоить его, но, видимо, это придется сделать одной из вас. Мне бы не хотелось вызвать дополнительные подозрения.

Высоко подняв голову, Кристина вышла из комнаты.

Почему ее всегда в чем-то подозревают? В сундуке с дорогими сердцу вещами девушка отыскала пузырек с опиумом. Рыдания сдавили ей горло. Все, что она знала и любила, погибло из-за любви к мужчине, которого она никогда уже не увидит.

Вытерев слезы, Кристина выставила бутылочку с опиумом за дверь, бросилась на кровать и зарылась лицом в подушки, чтобы никто не услышал ее рыданий.

Кристине так не хватало ласки матери, чуткости отца, даже дружеской болтовни Джереми. Она смертельно устала от косых взглядов и презрения, которые навлек на нее Дамиан. Она обещала ждать его в этом доме. Но теперь, когда Дамиан погиб, незачем подвергаться унижениям.

Кристина не ответила на тихий стук в дверь. Судьба Роберта больше не зависела от нее. Чего доброго, ее еще обвинят в том, что она отравила его. Девушка решила упаковать вещи и уйти ночью. После тягот последних месяцев независимость казалась счастьем. Что хорошего в любви, приносящей только боль? Кристина не хотела больше страдать.

Дверь отворилась. Девушка притворилась спящей. «Должно быть, София пришла извиниться», – подумала она. Но к чему ей извинения? Она устала, слишком устала, чтобы проявить понимание и терпение.

Кто-то прикрыл дверь и неуверенно вошел в комнату. Кристина зажмурила глаза и стиснула зубы. Неужели они не могут оставить ее в покое?

– Кристина?

– Мара! – любопытство возобладало над гневом. Неужели надменная Мара пожаловала к ней? Что же заставило ее сделать это?

– Кристина… я прошу прощения. – Голос Мары сорвался, ее душили слезы, но она героически пыталась взять себя в руки. – Лорна рассказала нам, что ты сделала… как спасла Роберта. Она рассказала больше… она рассказала ужасные вещи о Дамиане. О Кристина, я не знаю, чему теперь верить!

Рыдания Мары смягчили Кристину. Она вспомнила, что сестра Дамиана очень молода и неопытна. Лорна, вероятно, как следует отчитала ее.

Кристина вздохнула и предложила Маре сесть.

– Полагаю, Лорна несколько сгустила краски. Она сейчас очень сердита, но позже пожалеет о том, что наговорила. Она любит Дамиана так же сильно, как ты.

Мара бросила на нее робкий взгляд.

– Ты наверняка ненавидишь нас за то, что мы плохо думали о тебе? И за то, что сделал с тобой Дамиан? Как ты могла так спокойно выносить мои нападки?

Кристина устало улыбнулась.

– Благодаря твоему брату я поняла, что кричать бесполезно. Я всегда ждала удобного момента и начинала разговор, лишь видя, что Дамиан готов меня выслушать. Иногда оказывалось, что мои слова запоздали.

– Да, кричать на Дамиана совершенно бесполезно. Но я готова выслушать тебя, и, возможно, если ты немного пожуришь меня, это пойдет мне на пользу.

Кристина почувствовала, как с сердца упал тяжелый камень. Как приятно быть снова принятой в семью, иметь подругу… Однако она слишком устала, чтобы вновь обрести надежду.

– Мара, тебе не следует покидать комнату. Иначе солдаты догадаются, что мы водим их за нос. Позволь мне отдохнуть, я зайду к тебе позже, и мы поговорим. Едва ли ты поймешь меня до конца, но я не позволю тебе плохо думать о Дамиане. Я сама лишь теперь осознала, что он пережил.

Мара поспешно встала.

– Я снова веду себя эгоистично. Ты не спала всю ночь, а в твоем положении… – Девушка помолчала, потом спросила: – Ты по-прежнему любишь его?

Кристина печально улыбнулась.

– Было бы намного проще, если бы я возненавидела его. Но жизнь непростая штука, не так ли?

Мара кивнула и вышла.

С тех пор как сгорел «Морской лев», Кристина впервые крепко заснула. Она отказывалась верить, что Дамиан погиб в пламени. Однако образ горящего корабля преследовал ее. Но девушка так устала, что кошмары не мучили ее.

Проснувшись, она умылась, оделась и поспешила узнать, как чувствует себя Роберт.

Осунувшееся и печальное лицо Софии дало ответ на этот вопрос. София подняла голову, когда Кристина вошла в комнату, молча встала и обняла девушку.

Усадив несчастную женщину в кресло, Кристина посмотрела на взволнованную Мару.

– Лорна с ним? Может, мне спуститься ненадолго?

– Полковник спрашивал о тебе. Мы сказали, что ты плохо себя чувствуешь. Он предложил свою помощь. Думаю, тебе следует спуститься вниз и отвлечь его, пока полковник ничего не заподозрил, – сказала София.

– Кристина, я бессильна что-либо сделать, сидя здесь, – вставила Мара. – Не сказать ли им, что я выздоровела и могу передвигаться по дому? Тогда я немного посидела бы с Робертом.

Опустившись в кресло-качалку, Кристина нахмурилась. Беременность отнимала у нее слишком много сил, ей отчаянно не хватало Дамиана. Как хотелось Кристине опереться на него! Он всегда знал, что делать, и его ласковые руки неизменно облегчали ее страдания.

– Как Роберт? – спросила она, лихорадочно обдумывая, как поступить. – Нашли врача?

– Его состояние ухудшилось. Он бредит, рана загноилась. Полковник Джемисон предложил пригласить для тебя ротного врача, Кристина, – София презрительно поморщилась, – но его ведь не поведешь к Роберту. А других нет. Все теперь в отрядах народного ополчения.

Из разговоров о войне Кристина знала, что отряды ополчения заняли оборону за городом. Из Нью-Йорка к ним на помощь спешил генерал Вашингтон со своей армией. Англичане сами угодили в ловушку, заняв узкую полоску земли и, видимо, рассчитывая на помощь с моря. Они надеялись, что корабли возьмут их на борт или нанесут мощный удар по силам Континентальной армии. Кристина поняла, что врача следует искать за городом, в отрядах народного ополчения или среди французов, корабли которых охраняли побережье и с нетерпением ждали возвращения английской эскадры. Если бы только она могла добраться до них!

У Кристины постепенно созрел план. Поразмыслив немного, она убедилась, что он надежен. То, что задумано, займет довольно много времени, зато относительно безопасно. – Дамиан сказал, что в случае необходимости можно отправить записку Нику, хозяину таверны, расположенной у подножия холма. Как вы полагаете, он сумеет найти врача? – спросила Кристина.

– Ник всегда в курсе всех событий. Да ты ведь видела его, Кристина. Ты разговаривала с ним в тот день на утесе, когда… – София замолчала, не желая точнее обозначить страшный день.

Теперь девушка вспомнила пожилого мужчину, предупредившего ее об опасности, и решила довериться ему, как и советовал Дамиан.

– Мы скажем полковнику Джемисону, что Маре стало хуже, и попросим разрешения послать за нашим врачом. Затем отправим Неда в таверну с запиской. Уверена, если это, возможно, Ник найдет того, кто поможет Роберту. В крайнем случае, нам помогут доставить его туда, где есть врач. Другого выхода нет. Нас наверняка разоблачат, если Роберту станет хуже.

В комнате повисла напряженная тишина. Все обдумывали этот дерзкий план. Укрывать янки под носом у англичан слишком опасно, но входить в контакт с противоборствующей стороной, а уж тем более тайно провести американца в дом, – чистое безумие. Однако в противном случае оставалось лишь наблюдать, как умирает Роберт.

Мара с обреченным видом бросилась на кровать; София сдержанно кивнула.

– А пока займи полковника, Кристина. Я найду Неда и пошлю его с запиской в таверну. Не знаю, сможет ли Ник помочь нам, но нельзя пренебрегать никакой возможностью.

– Значит, мне снова придется умирать от скуки, лежа в постели, и убедительно стонать, – недовольно заметила Мара. – А нельзя, чтобы больной сказалась Кристина? Кстати, лежать следует именно ей.

– Значит, ты готова развлекать полковника и его людей, пока твоя мать и Лорна тайком носят в подвал еду и воду? – спросила Кристина.

Софию ужаснуло предложение дочери, но, к счастью, Мара отказалась от своей затеи.

Кристина не только умела реагировать на домогательства мужчин, но к тому же была беременна, что, вкупе с ее «вдовством», сводило внимание к ней до минимума. Привлекательная незамужняя девушка не имела ни одного из этих преимуществ.

Испытывая все большее отвращение к отведенной ей роли, Кристина спустилась в гостиную. Немало воды утекло с того судьбоносного дня, когда она, прячась от похотливого дворецкого, угодила в пылкие объятия Дамиана. С тех пор девушка научилась пользоваться своей внешностью для достижения собственных целей. Усвоив женские уловки, она пресекала всяческие ухаживания и даже научилась лгать почти так же убедительно, как Дамиан, если того требовали обстоятельства. Однако Кристина мечтала только о том, чтобы Дамиан ворвался в дом и положил конец этому фарсу.

Но, увы, теперь Кристина была уверена, что вспышки ревности уже никогда не потревожат ее. Девушке предстояло самой строить свою жизнь, и это казалось ей безрадостным.

Мило улыбаясь, Кристина отказалась от услуг армейского врача. Пробормотав «мы пошлем за старым другом семьи», она терпеливо слушала, как полковник сетует на то, что его карьера и жизнь вверенных ему людей зависят от решений генерала. Тот же думает только о том, чтобы побыстрее вернуться домой с войны.

Воспользовавшись первой возможностью, Кристина избавилась от общества полковника. Роберт, метавшийся в лихорадке в сыром погребе, интересовал ее куда больше, чем молодые солдаты или циничный старый генерал. Пусть полковник сам заботится о своих проблемах.

Присоединившись к Софии в плохо освещенном погребе, девушка опустилась на колени возле Роберта. Под воздействием опия он лежал тихо, но был мертвенно-бледен. Кристина встревоженно посмотрела на Софию: – Лорна отдыхает?

София кивнула и поменяла компресс. – Нед доставил сообщение?

– Ник выслушал его, но ответа не дал. Возможно, за ним следили. Скорее всего, он ничем не поможет нам. – София обреченно пожала плечами.

Жизнь медленно покидала тело Роберта. Не желая мириться с жестокой судьбой, Кристина начала горячо молиться, чтобы Господь сохранил жизнь Роберту и уберег хоть одного из братьев.

Снаружи за хорошо охраняемым особняком Дрейтонов следили сверкающие черные глаза человека, словно ниспосланного судьбой в ответ на отчаянные мольбы Кристины.

Глава 30

Половину ночи Кристина провела возле Роберта, прикладывая к его горячему лбу холодные компрессы и успокаивая, когда он начинал бредить. Видя, что девушка смертельно устала, София убедила ее уйти к себе в комнату. Однако Кристина отправилась не к себе, а к Маре. Остаток ночи девушки провели за разговорами о том, что стеснялись обсуждать в присутствии старших. К утру между ними возникло то, что обещало перерасти в долгую дружбу, несмотря на несхожесть характеров.

Но, даже радуясь тому, что обрела не только мать, но и сестру, Кристина не смогла спокойно заснуть. Она пробудилась со странным ощущением, что Дамиан близко. Казалось, он только что смотрел на нее. Окончательно проснувшись, Кристина поняла, что она в комнате Мары. При мысли же о том, что Дамиан уже никогда не прикоснется к ней, девушка ощутила страх и ужасающую пустоту.

Она приложила ладонь к животу, почувствовала легкие толчки ребенка и немного оживилась, представив себе, как вскоре будет держать его на руках. Кристина не имела возможности купить ему приданое, но она часто мечтала о мирной детской комнате где-нибудь вдали от войны.

Вернувшись в свою комнату, Кристина надела черное шелковое платье и накинула на плечи белый кружевной платок. Накрахмаленный передник уже не скрывал заметно округлившегося живота, и это приводило ее в восторг. Если бы солдаты внизу узнали, что молодая женщина носит под сердцем ребенка Дамиана Дрейтона, они, возможно, убили бы ее.

Услышав шум в прихожей, Кристина насторожилась. Вообще-то посыльные доставляли донесения и в более ранние часы, а топот сапог и клацание оружия разносились по дому с самого рассвета. Девушка знала, что офицеры уже на посту. Однако этот шум отличался от тех, что обычно доносились снизу. Кристина с удивлением поняла, что кто-то стучится в парадную дверь, а гарнизонные солдаты, словно не замечают этого.

Когда она осторожно приблизилась к лестнице, рядовой в красном мундире, распахнув дверь, терпеливо слушал объяснения раннего визитера. Кристина затаила дыхание, пытаясь понять, что происходит.

Солдат послал за полковником. Охваченная любопытством, Кристина спустилась вниз, когда Джемисон уже разговаривал с невидимым ей посетителем. Полковник обернулся, увидел девушку и, благожелательно улыбнувшись ей, жестом пригласил принять участие в разговоре.

– Прибыл семейный доктор. Вам придется проводить его к леди Маре.

Джемисон галантно протянул руку Кристине, помог ей спуститься и велел дежурному впустить врача.

– Надеюсь, вы согласитесь, чтобы он осмотрел и вас, миледи. У вас не совсем здоровый вид последние дни. Мне бы не хотелось, чтобы с вами что-то произошло, ведь вы под моей защитой. – Он участливо смотрел на девушку.

Кристина едва слушала полковника после того, как он сообщил о прибытии семейного врача, ибо такового, как она знала, не существовало. Ее взгляд сосредоточился на дверном проеме.

Маленького проворного мужчину, который вошел первым, Кристина видела впервые в жизни. Но за ним следовал высокий стройный человек с длинной бородой, слишком хорошо ей знакомый. Потрясенная, она не замечала ни полковника, который держал ее за руку и что-то ласково шептал, ни происходившего вокруг. Янтарные глаза встретились с пронзительным взглядом горящих темных глаз.

Лишь после того, как бородач произнес первые слова, Кристина овладела собой, и ее мозг лихорадочно заработал. Безупречная речь лорда Уэстшипхэма убедила офицеров в том, что перед ними настоящий английский джентльмен. Кристина не верила своим глазам. Робкая улыбка тронула ее дрожащие губы.

– Доктор Самсон, как я рада видеть вас. Если ассистент возьмет ваш чемоданчик и последует за мной…

Девушка умело овладела ситуацией, деликатно отделалась от полковника и пригласила незнакомца следовать за ней. Вскинув голову, она гордо пошла вверх по лестнице. Он вернулся! Он жив! Девушка едва не пела от радости.

Коротко постучав в дверь Мары, она распахнула ее. Врача с нетерпением ждали там, где лежал Роберт, но Кристина проводила его в комнату «больной», подозревая, что за ними наблюдают.

Мара и ее мать были в своей комнате. Когда мужчины вошли, Кристина поспешно закрыла дверь, опасаясь, как бы радостные крики женщин не услышали внизу. Мара бросилась к брату, и Дамиан крепко обнял ее. Потом заключил в объятия мать.

Кристине отчаянно хотелось поскорее прижаться к Дамиану, но она сдержала свои чувства, довольствуясь тем, что получала радость, видя счастье других.

Незнакомец заметил по-французски, что ему весьма приятно наблюдать такую сцену. Кристина пояснила, что они уже считали Дамиана мертвым. Признательно улыбнувшись и представившись доктором Жирондо, он спросил ее о пациенте.

Кристина не знала, что привлекло внимание Дамиана: то ли разговор на французском, то ли восхищенный взгляд молодого доктора, устремленный на нее, но не успела она ответить, как сильная рука властно легла на ее плечо.

– Доктор Жирондо, это моя жена, Кристина. Мать отведет нас к Роберту. – Дамиан смотрел на Кристину так сурово, будто говорил: «Попробуй, отрекись от меня». – Если позволишь, любовь моя, мы спустимся к Роберту, ради чего и пришли сюда. Но я вернусь.

Черные глаза говорили о многом таком, от чего сердце Кристины неистово забилось, но она лишь понимающе кивнула, удовлетворясь прикосновением к его заросшему бородой подбородку. Теперь он еще больше, чем прежде, походил на пирата. Лучезарная улыбка Кристины растопила сердца смотревших на нее мужчин.

Дамиан поцеловал руку девушки и последовал за матерью.

– Он выглядит ужасно. Заставь его побриться, – сказала Мара.

Кристина рассмеялась, и девушки заключили друг друга в объятия, стараясь не слишком бурно проявлять свою радость, чтобы их не услышали внизу. Следовало проявлять осторожность, укрывая в доме шпиона, но их счастье не знало границ.

– Ты видела, как изменилось его лицо, когда ты улыбнулась этому маленькому человечку? – спросила Мара. – Я думала, Дамиан задушит тебя. Чем ты так огорчила моего бедного брата, не успел он войти в дом?

Кристина улыбнулась. Как просто замечать смешное, когда кто-то вместе с тобой разделяет тяготы жизни. Прежде ярость Дамиана ужаснула бы Кристину, но теперь она владела надежным средством защиты. Если он действительно хочет ребенка, то должен был принимать ее такой, как она есть. Кристина не собиралась отступать перед гневом Дамиана и впредь.

– Он увидел, что полковник Джемисон держал мою руку, – прошептала Кристина, точно это было большим секретом. Рассмеявшись, Мара уткнулась лицом в подушку.

Когда взволнованная София и мрачный Дамиан вошли в комнату, их встретили сияющие лица, хотя они предполагали застать атмосферу тревожного ожидания, естественную в подобных обстоятельствах.

Но напряжение не может длиться вечно, каждое благоприятное событие успокаивает. Радость от возвращения Дамиана приободрила Софию. Ее губы дрогнули в улыбке, когда она увидела, как оживились девушки. Брюнетка и блондинка составляли великолепный контраст. Но за последние месяцы утонченно-миловидная Кристина стала ослепительно красива.

– Доктор Жиронде сейчас колдует над ногой Роберта. Он говорит, что гангрены нет, и при хорошем уходе сын быстро поправится.

София подошла к дочери, и они крепко обнялись. Между тем Дамиан и Кристина настороженно смотрели друг на друга из разных углов комнаты.

– Лорна утверждает, что вы спасли Роберту жизнь и помогли пронести его через вражеские укрепления. Как же вам удалось заставить вашего друга полковника Джемисона закрыть на это глаза? – сурово обратился Дамиан к Кристине.

Пораженная девушка молчала. Неужели этот сумасшедший по-прежнему ревнует ее? Если бы он ничего не чувствовал к ней, ему было бы все равно, что она сделала ради спасения жизни его брата. Дождаться благодарности от этого человека просто невозможно.

Не успела Кристина открыть рот, как Мара опередила ее.

– Дамиан Дрейтон, ты ужасное, самовлюбленное чудовище! Ты не заслуживаешь такой женщины, как Кристина, и поделом тебе будет, если она полюбит кого-нибудь другого! Но если ей придется оставить тебя из-за твоего несносного характера, я пойму ее, так и знай!

Кристина нежно посмотрела на Дамиана. Гневная филиппика Мары удивила ее. Дамиан ответил ей взволнованным взглядом.

– Похоже, чтобы дать вам взбучку, как вы того заслуживаете, нам придется уединиться. Не возражаете, леди, если мы покинем вас ненадолго? – Дамиан схватил Кристину за руку и повел к двери.

Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, они пристально посмотрели друг другу в глаза. Горделиво поднятая золотоволосая голова Кристины едва касалась заросшего бородой подбородка Дамиана.

– Вы ждали меня? – несколько смущенно произнес Дамиан.

– Ждала. – Неужели он начал понимать ее? Неужели до него, наконец, дошло, что она тоже имеет право на свободу и выбор? И вправе распоряжаться своей жизнью так же, как и он? Если бы Дамиан только намекнул на это, все сразу встало бы на свои места. Кристина даже не спрашивала, любит ли он ее. Она хотела одного – чтобы Дамиан видел в ней личность.

– Я поклялся доверять вам, поэтому не стану спрашивать, что вы сделали, но мне хочется пересчитать Джемисону все ребра.

– Полковник для меня только источник информации. Мы видели, как затонул «Морской лев»!

Рука Дамиана сжимала щеколду. Он опасался, что уступит желанию и прикоснется к этой обольстительной женщине. Он смотрел Кристине в глаза, боясь увидеть полную грудь и соблазнительные изгибы несколько округлившегося тела, напоминавшего о совместно проведенных ночах.

– Простите, я снова заставил вас страдать, потому что не мог послать весточку. Французы спустили на воду шлюпки и вытащили нас из воды. Все это время я был у них. Кристина…

Ее сердце радостно забилось, когда его взгляд потеплел. Поняв, что Дамиана терзают противоречивые чувства, Кристина положила руку на его широкую грудь.

Прикосновение обожгло обоих. Не успела Кристина отстраниться, как Дамиан заключил ее в объятия. Их губы слились в сладостном поцелуе. И тотчас же забылись дни и ночи, проведенные в тягостной неизвестности, будто их и не было вовсе.

Кристина обвила руками шею Дамиана, а он осыпал поцелуями ее лицо, шею, грудь. Если бы Дамиан ослабил объятия, Кристина без чувств упала бы на пол. Но он крепко прижимал ее к себе, и она таяла от наслаждения в его сильных руках.

Они разомкнули объятия, лишь осознав, что время неумолимо летит вперед. Не желая отпускать от себя Кристину, Дамиан с тоской погладил длинные волосы, золотистым каскадом ниспадавшие на высокую грудь.

– Кристина, вы приняли решение? Возможно, пройдет несколько месяцев, прежде чем я вернусь. Позвольте мне жениться на вас. Я хочу, чтобы вы носили мое имя.

Наконец-то он умолял ее! Сердце Кристины разрывалось от желания дать согласие, но Дамиан пока еще не сказал того, что она хотела услышать.

– Я или ребенок? – настороженно спросила девушка. Дамиан нахмурился.

– Если бы я заботился только о ребенке, то давно притащил бы вас к священнику. У меня на примете есть один. Он неодобрительно относится к появлению на свет внебрачных детей и к упрямым женщинам. Этот обвенчал бы нас даже без вашего согласия. Но оно нужно мне, Кристина. Я хочу, чтобы вы связали со мной свою судьбу добровольно.

Его суровый взгляд не пугал ее, как прежде. Теперь она знала, что под маской суровости Дамиан скрывает свои нежные чувства. Надежда вновь всколыхнулась в ней.

– А если я скажу, что предпочла бы связать свою судьбу с Джереми? Мой дядя хочет этого и сделает все, чтобы мы были счастливы.

Плечи Дамиана поникли. Он знал, как Кристина дорожит семьей, а Джереми был бы для нее более надежным и благоразумным мужем, способным обеспечить уют и душевный покой на родной земле. Л что мог пообещать Кристине он, Дамиан? Участие в затяжной войне? Он даже не знал, будет ли когда-нибудь у них свой дом. При дурном повороте событий его могут повесить как шпиона и изменника родины. Разве это хорошая перепектива для женщины на пятом месяце беременности, нуждающейся в надежной защите? Особенно теперь, когда Дамиан знал то, во что еще не успел посвятить ее.

Вздохнув, он печально посмотрел Кристине в глаза.

– Если Джереми способен сделать вас счастливой, а я нет, значит, вы должны быть с ним. Я слишком люблю вас, чтобы снова разрушить вашу жизнь.

Безумное счастье захлестнуло Кристину, и слезы навернулись на глаза, когда она услышала то, на что вовсе не надеялась. Губы ее задрожали. Кристина погладила заросшую жесткой щетиной щеку Дамиана, обдумывая слова, которые связали бы их навеки.

– Любовь моя, я не теряю надежды обрести счастье с вами. Но я больше не та робкая провинциалка, которую можно запугать или принудить к чему-то силой.

– Я никогда бы не стал принуждать вас. Я долго думал, прежде чем предложить вас стать моей женой. Занимайтесь тем, что вам по душе, но с одним условием: вы должны каждую ночь проводить в моей постели. Я не желаю ни с кем делить вас.

– И я тоже, мой Неистовый Янки. – Лицо Кристины светилось счастьем, но голос звучал твердо. – Раз уж я решила связать свою жизнь с вами и терпеть ваш несносный характер, то должна получать удовлетворение от сознания того, что я единственная женщина в вашей жизни.

Дамиан усмехнулся:

– Вы слишком многого требуете, леди, но я просто одержим мыслью повести вас к алтарю. Есть еще какие-нибудь неприятные сообщения, которыми вы огорошите меня, прежде чем я сделаю необходимые приготовления?

Он шутил, и Кристину успокоил теплый свет его угольно-черных глаз. Тихо вздохнув, она позволила Дамиану снова обнять себя. Его подбородок прижался к золотистым волосам.

– Пообещайте мне вернуться невредимым, хотя, боюсь, это не в вашей власти.

Кристина не видела, как насторожился Дамиан.

– Я не был до конца честен с вами, Кристина, и должен это исправить. Я знаю, вы мечтаете иметь свой дом и семью, однако до окончания войны могу предложить все это лишь условно. Я пытался удержать вас, умолчав о другой возможности, которая понравилась бы вамбольше.

– Дамиан, я… – начала Кристина, но он перебил ее:

– Джереми здесь, в гостинице. Но ни Ник, ни кто-тодругой не сказали бы ему, где вы и как вас найти, пока я не поручился бы за него. Мы виделись с Джереми. Он хочет жениться на вас и увезти в Англию. Возможно, зная мой несносный характер, он рассчитывал, что ваша безрассудная любовь ко мне угасла. Джереми готов предоставить вам все, чего не могу я, Кристина.

– Джереми здесь? Должно быть, он еще более безрассуден, чем вы. Зачем, скажите на милость, ему понадобилась женщина, известная всему Лондону как любовница известного капера и изменника родины? Да к тому же еще и беременная? Отправиться через океан за такой особой – просто верх безрассудства.

– Или любви, – тихо уточнил Дамиан. – Джереми убедил своих близких признать вас, угрожая тем, что останется в Америке навсегда. Он жаждет увидеться с вами. Джереми любит вас, Кристина. Если он может сделать вас счастливой, я не стану ему мешать.

Янтарные глаза гневно вспыхнули, и Кристина оттолкнула Дамиана.

– Но я не люблю его! Вы так легко готовы отказаться от меня? Как глупы мужчины!

Девушка попыталась высвободиться, но Дамиан быстро схватил ее за руки.

– Какая разница, любите вы его или нет? Мне вы тоже не говорили о любви. Последнее, что я слышал от вас, свидетельствовало о ненависти, а не о любви. Чего вы хотите, Кристина?

– И вы еще спрашиваете? – возмутилась она. – Я потеряла свое доброе имя, близких мне людей, оставила родину – и все ради того, чтобы отправиться за этим безрассудным человеком! Я счастлива, что ношу под сердцем вашего ребенка, мечтаю вырастить его таким, как хотите вы, и согласна соединить с вами жизнь. И вы еще сомневаетесь в том, что я люблю вас? Устыдитесь, сэр! Вы совсем не знаете меня. Идемте, я должна увидеть Джереми. Надеюсь, он не так бестолков, как вы. – Дамиан еще теснее прижал ее к себе.

– Черт бы побрал вашу строптивость! Вы мурлычете, как котенок, и рады, когда я ласкаю вас, но стоит мне привыкнуть к этому и замереть в ожидании нежности, как вы начинаете царапаться. Я с удовольствием проучил бы вас, коль скоро вы моя.

– О, Дамиан, это какое-то безумие. – Кристина прильнула к нему, пряча навернувшиеся на глаза слезы. – Я всегда была вашей, хотя делала все в противовес вам. Это невозможно объяснить. Просто я боялась, что вы никогда не станете моим, и всегда будете ускользать от меня, пускаясь в очередное рискованное предприятие.

Дамиан коснулся золотистых локонов.

– Тогда вам надо стать морячкой, любовь моя, потому что я не собираюсь надолго предоставлять вас самой себе. Вы обладаете исключительной способностью попадать в беду. Идемте, мы должны сообщить новость близким и обсудить планы. Меня закидают камнями, если я не извещу семью о нашем скором бракосочетании.

– Кажется, Мара всерьез возмущена вами.

– Не понимаю, как вам удалось приручить эту упрямицу.

– Это приходит с опытом, милорд. – Кристина выскользнула из его объятий, поправила платье и взяла с туалетного столика гребешок, чтобы привести в порядок прическу.

Дамиан бросил жадный взгляд на постель.

– А Роберт? Вы воспользовались своим опытом, чтобы околдовать и его?

– Роберт слишком покладист, а меня привлекают люди с характером. Он хочет учредить свою газету, а я мечтаю писать статьи. Поскольку вы были столь любезны, что позволили мне сохранить деньги…

Дамиан застонал и, обняв Кристину за талию, подтолкнул к двери.

– Не желаю обсуждать это. Из ваших уст я должен услышать сейчас одно: «Я согласна».

Проверив, нет ли кого-нибудь в коридоре, Кристина быстро выскользнула из комнаты.

Мара и София с надеждой посмотрели на нее, когда она стремительно вошла в спальню. Но их лица тут же вытянулись, поскольку с Кристиной не было Дамиана. Когда же он, наконец, появился, женщины с тревогой наблюдали, как он подошел к своей строптивой жертве.

Кристине не удалось освободиться от сильных рук, подхвативших ее. Смех девушки успокоил Софию и Мару.

– Дамиан! Прекрати! Что на тебя нашло? Отпусти бедную девочку и скажи нам, что вы решили, – потребовала София. Ее глаза сияли от счастья.

– Я хочу связать эту кокетку узами брака, как только найду того, кто согласится это сделать. Есть предложения?

Дамиан поставил Кристину на ноги, но рука его лежала на ее талии. Она прижалась к нему. Ее щеки раскраснелись от волнения. Кристину несколько смущало то, что со свадьбой так затянули. Тем не менее, ничто уже не могло омрачить ее счастья.

Услышав новость, Мара едва не подпрыгнула от восторга, но, опомнившись, степенно шагнула вперед. Чмокнув Кристину в щеку, она холодно взглянула на небритого брата.

– Советую сбрить эту ужасную бороду, прежде чем идти в церковь. Не понимаю, что Кристина нашла в таком, как ты. Один характер чего стоит! Хотя бы ради приличия принял человеческий облик, нельзя же походить на чудовище.

Кристина прыснула.

– Он может прийти хоть в лохмотьях, если это устроит его, но, боюсь, ни одна церковь не примет меня в таком виде. – Кристина показала на свой живот. – А вдруг о нашей свадьбе узнают в городе? Боюсь, теперь не время для этого. – Кристина с ужасом подумала о том, что случится, если их постояльцы узнают о ее венчании с тем, кого они разыскивали.

София встревоженно взглянула на старшего сына.

– Мы поженимся перед моим отъездом, даже если для этого мне придется бежать из тюремной камеры. Преподобный Хатауэй еще в городе? – обратился к матери Дамиан.

София немного успокоилась.

– Да, конечно, но в церкви разместились солдаты. Там нельзя проводить церемонию.

– Мне все равно, где это произойдет, лишь бы на законных основаниях. – Дамиан развернул Кристину лицом к себе. – Ночью нам придется перенести Роберта в другое место. То, что он в доме, слишком опасно для всех вас. Завтра я пришлю к вам Джереми. Это должно понравится вашим постояльцам, к тому же появится хороший повод отлучиться из дома. Постарайтесь до тех пор не попасть в беду.

– Мне тоже хотелось бы присутствовать на церемонии! – воскликнула Мара. – Я устала сидеть взаперти, тем более что у других жизнь просто бурлит.

Но Дамиан, не обратив внимания на недовольство сестры, обратился к Кристине:

– Позаботьтесь о Роберте и обо всем необходимом, любовь моя. А я позабочусь о наших гостях. Будьте уверены. Я полностью полагаюсь на вас, любимая. Как жаль, что не могу взять вас с собой. Но у нас впереди еще завтрашний день.

Он улыбнулся, горячо поцеловал Кристину и, обняв мать и сестру, вышел. Казалось, дом опустел, как только звук его шагов стих за дверью.

Глава 31

Узнав о предстоящем событии, Лорна предложила тайно вынести из дома одно из элегантных платьев Кристины. Она заявила, что не позволит своей подопечной выйти замуж в черном вдовьем наряде. После того как Роберта вверили заботам доктора и вынесли из погреба, Лорна свободно перемещалась по дому.

Бедная же Мара по-прежнему оставалась пленницей. Наконец появилась счастливая мысль переодеть Мару в невзрачное домотканое платье служанки, а ту уложить в постель вместо молодой хозяйки. Впервые за несколько недель обретя возможность вырваться из заточения, Мара не думала о том, что на ней надето. В сопровождении Софии Дрейтон, отправившейся куда-то под благовидным предлогом, она выскользнула из дома, никем не замеченная.

Лишь Кристина осталась в особняке, полном солдат, томясь от мучительного ожидания. С притворной любезностью, подавая офицерам, чай и тихо беседуя о том, что их волновало, она боялась не выдержать напряжения, если кто-то из близких не появится в ближайшее время. Неужели план Дамиана провалился? Неужели его так быстро обнаружили? Кристина исступленно молила Бога о том, чтобы на этот раз все обошлось.

Услышав сильный стук в дверь, она вздрогнула и чуть не выронила чашку. Осторожно отставив ее, Кристина приняла безразличный вид. Между тем молодой адъютант пошел открывать дверь. Девушка взяла в руки пяльцы и сделала вид, будто очень увлечена работой.

Однако шум взволнованных голосов заставил Кристину отложить рукоделие. Даже ее собеседники проявили интерес к тому, что происходило у нее за спиной. Она поднялась на ноги, обернулась и увидела Джереми.

Его лицо сияло от радости, когда он протянул к ней руки. Английские солдаты с интересом наблюдали за воссоединением счастливой пары. Кристина, с удовольствием оставив их в заблуждении, бросилась в объятия Джереми и поцеловала его в щеку. Она была искренне рада видеть его, тем более что он должен был отвести ее к Дамиану.

– Джереми, не верю своим глазам! Как это вышло? Скажи мне… О дорогой, ты не представляешь, через что мне пришлось пройти… – Кристина говорила первое, что приходило ей в голову. Главное было – убедить всех в том, что ее муж, считавшийся погибшим, счастливым образом вернулся. Однако все мысли Кристины сосредоточились на том, кто ждал ее в укромном месте, чтобы навсегда связать с ней свою судьбу.

Улыбка Джереми стала еще радостнее, когда он крепко прижал Кристину к себе.

– Это длинная история, моя дорогая, со временем я все тебе расскажу. А пока позволь мне поблагодарить этих доблестных джентльменов за то, что они защищали тебя в этой дикой стране. – С великодушной благосклонностью он обвел глазами присутствующих. – Вообще-то мне следовало бы отчитать тебя за твой необдуманный шаг. Как это ты надумала отправиться сюда, вместо того чтобы спокойно сидеть дома, где я мог бы найти тебя, не пересекая океан? – Джереми придал своему лицу суровое выражение, но, увидев лукавые огоньки в его глазах, Кристина уткнулась в лацкан его камзола, чтобы не рассмеяться.

– В этой варварской стране для меня было большим удовольствием общаться с такой дамой, как ваша жена, милорд, – сказал полковник Джемисон, весьма разочарованный тем, что планы жениться на прелестной молодой вдове со связями в высшем свете рухнули. Теперь он решил извлечь для себя выгоду иным способом, поняв, что знакомство с сыном маркиза пойдет ему на пользу.

Джереми слышал от Дамиана, как заискивает полковник перед Кристиной. Он не раз встречал людей, пекущихся лишь о собственных выгодах, поэтому принял надменный вид, подобавший английскому аристократу.

Стряхнув несуществующую соринку с лацкана своего отлично сшитого голубого камзола, Джереми устало взглянул на полковника.

– Это, конечно, неизмеримо больше того, на что мог рассчитывать солдат в такой дикой стране, мистер Джемисон. Однако не понимаю, как ваши люди решились встать на постой в доме, где живут три знатные дамы. Я непременно выясню это. А что, леди Уэстшипхэм и леди Маара дома? – обратился он к «жене». – Я должен засвидетельствовать им свое почтение.

– Мара серьезно больна, дорогой, ее нельзя тревожить. А София уехала из дома по каким-то делам и вернется лишь через несколько часов. Не могли бы мы отправиться куда-нибудь и… поговорить?

– Конечно, моя дорогая, – охотно ответил Джереми, после чего обратился к полковнику:

– Поклонитесь от меня дамам и объясните, что я ненадолго похитил их компаньонку. Прошло немало времени с тех пор, как мы были… э-э… вместе, и думаю, отдельная комната в гостинице придется весьма кстати. Нам многое надо обсудить, и, скорее всего мы не вернемся сегодня.

Джереми откланялся и, предложив Кристине руку, вывел ее из дома.

Стояло солнечное сентябрьское утро. Молодой женщине казалось, что она впервые видит солнечный свет. Сияя от счастья, она едва не бросилась на шею спутнику.

– О Джереми! Как приятно видеть вас снова! Как чувствует себя Серафина? Мне так много надо рассказать вам! Скажите, я не слишком толста? – Она озабоченно оглядела свой живот.

Джереми подхватил Кристину на руки и, прямо посреди улицы, на глазах у всех, прижал к себе и радостно закружил.

– Вы самое прекрасное создание на земле! Клянусь, мне следовало бы похитить вас и помешать планам этого дерзкого человека. – Он осторожно поставил Кристину на землю. – Я так волновался за вас, дорогая. Я знал, что Дамиан покинул Англию, полагая, будто вы предали его. Мне невыносимо было думать о том, как вы страдаете по его вине. Прошло немало времени, прежде чем мне удалось отправиться за вами. И вот я здесь. Вы уверены, что поступаете правильно? Надеюсь, он не принуждал вас к этому шагу? У него такой сложный характер…

Кристина приложила палец к его губам и потянула за руку.

– Вы устраиваете мне сцену, Джереми. Если бы я так сильно не любила Дамиана, то непременно влюбилась бы в вас. Дамиан ничего не добился бы от меня силой. Я по собственной воле связываю с ним судьбу. Порадуйтесь за меня, дорогой.

Кристина быстро шла по булыжной мостовой, увлекая за собой Джереми. Ей не терпелось увидеть Дамиана.

– Я приехал, чтобы спасти даму, попавшую в беду, а нашел ее в объятиях дракона. Как объяснить такое поражение? – добродушно посетовал Джереми.

– Если вам нужна дама, попавшая в беду, такая есть у меня на примете. Это именно то, что вам надо. Вы быстро оправитесь от печали, если не ошибаюсь. – Кристина одарила его озорной улыбкой. Она даже не догадывалась о том, где Дамиан устроит свадебную церемонию. Ей уже мерещилась пещера в холме, которая станет для них часовней.

Кристина вздохнула с облегчением, поняв, что они направляются в гостиницу Ника. Она никогда не была там, но двухэтажное деревянное строение казалось опрятным и ухоженным. Это было гораздо лучше, чем пещера или какая-нибудь полуразвалившаяся хибара.

Кристина не рассчитывала на венчание в церкви и пышную церемонию. Почтенный священник и самые близкие друзья – вот все, о чем она мечтала. Когда-то девушка думала, что обречена, прожить всю жизнь в одиночестве, и считала это единственно возможным для себя. Если бы не Дамиан, Кристина предпочла бы такую судьбу всякой другой. Но она уже поняла, сколь бессмысленна без него жизнь. У нее не было желания испытать это снова.

Войдя в гостиницу, Кристина замерла. Никто не ждал ее в просторном вестибюле. Неужели они все в таверне? Она покосилась на дубовую дверь.

В ту же минуту Мара, с распущенными черными волосами, струившимися по спине, появилась на лестнице.

– Бог мой! – услышала Кристина у себя за спиной и улыбнулась, представив, как потрясен Джереми, который увидел точную копию Дамиана, но в женском обличье. Кристина бросилась к внезапно смутившейся темноволосой красавице.

Даже в домотканом платье Мара выглядела как особа благородного происхождения. Никто не усомнился бы, что эта девушка знатного рода.

– Мара, познакомься, это лорд Джереми Стандифер, весьма неразумный друг Дамиана и мой тоже. – Кристина бросила на спутника лукавый взгляд. – По крайней мере, он был другом Дамиана. Надеюсь, вы по-прежнему разговариваете, друг с другом? – обратилась Кристина.

Она заметила, что Джереми, не сводивший глаз с Мары, лишь рассеянно кивнул. Кристина даже усомнилась, слышал ли он то, что она говорила.

– Джереми, это леди Мара Дрейтон, если вы еще не догадались об этом. Пришло время вам познакомиться. Едва ли мы нашли бы для этого более удобный момент. В любой другой день Дамиан наверняка вызвал бы вас на дуэль, увидев, что вы так смотрите на его сестру, но сегодня он едва ли обратит на это внимание.

Кристина рассмеялась, поняв, что молодые люди не слышат ее. Обменявшись любезностями, они как завороженные смотрели друг на друга и даже не заметили, что невеста пожала плечами и удалилась.

Кристина без особого труда отыскала комнату, где обосновались миссис Дрейтон и Лорна. Взволнованный голос экономки, поспешно сшивавшей бока расставленного в талии платья, разносился по пустому коридору верхнего этажа. Быстро войдя в просторную спальню, Кристина увидела там Дамиана.

– Где Мара? – спросила София, вынимая последние булавки и разглаживая атлас.

– Познает, что истинная любовь никогда не бывает безмятежной. – Приподнятое настроение не позволило Кристине сохранять серьезность. Озадаченный взгляд Софии рассмешил ее.

– Ни разу в жизни не видела такой беззаботной невесты. Мы тут лихорадочно расставляем корсаж, а тебе хоть бы что. Могу поклясться, ты преспокойно вышла бы замуж и в черном. Поторопимся, надо примерить платье. Молю Бога, чтобы оно подошло. От волнения Дамиан не находит себе места, он не станет долго ждать. – София взяла в руки платье, а Лорна поспешно раздела Кристину. – Так, где же все-таки Мара? – снова спросила София.

Кристина перешагнула через черное шелковое платье, упавшее к ее ногам. Теперь она не будет носить такие мрачные вещи, хотя, кроме атласного, только простые черные платья подходили ей по размеру. Но это не волновало Кристину, ведь очень скоро она станет женой Дамиана.

– Я лишь представила Мару лорду Джереми. Кажется, у них много общего. – Кристина рассмеялась, услышав за спиной ворчание Лорны. Экономка сетовала на то, что Дамиан довел ее своими выходками до изнеможения, а Мара, возможно, сведет в могилу.

Когда Кристина оделась, София внимательно посмотрела на нее.

– Мара и лорд Джереми? Я думала, он явился сюда, чтобы жениться на тебе.

Кристина пожала плечами и поправила вырез так, чтобы он закрывал хотя бы нижнюю часть располневшей груди. Всегда очень хрупкая, она радовалась, что ее фигура округлилась.

– Он приехал укрощать драконов и спасать прекрасных девушек. Как только Дамиан узнает, что Джереми ухаживает за Марой, наш благородный рыцарь в полной мере насладится общением с огнедышащим драконом. Я ему больше не нужна.

Миссис Дрейтон, сбитая с толку, не знала, радоваться или огорчаться.

– Но ведь лорд Джереми живет в Англии! – наконец вымолвила она. Кристина затаила дыхание, когда Лорна стала застегивать на ее талии маленькие пуговки. – А Мара никогда там не была, – продолжала София. – И все же, я думаю, ее приведет в восторг такое захватывающее путешествие. Но если вдруг Маре там не понравится, Джереми, вероятно, согласится жить здесь. У него ведь нет недвижимости, которая удерживала бы его в Англии. Худо, конечно, то, что у него нет личных средств, однако в прежние времена это никогда не останавливало юношей. – Кристина выдохнула и успокоилась, поскольку основательно натянувшиеся швы все же выдержали. – Отец Мары оставил ей большое приданое, с голода они не умрут, – сухо добавила София, поняв, что строит замки на песке. Молодые люди только встретились, а она уже собирается поженить их и отправить за океан. Ей вполне хватит пока одной свадьбы.

Кристина невозмутимо выслушала Софию. Вскоре она увидит Дамиана. Молодая женщина уже представляла себе, с какой любовью он будет смотреть на нее, как возьмет за руку, когда священник свяжет их, наконец, узами брака, а затем… Она прочла про себя молитву. Дамиан не уедет, не проведя с ней первую брачную ночь. При одной мысли об этом Кристину бросило в жар.

Неистовое волнение охватило Кристину, когда она услышала за дверью бурный спор. Она машинально потянулась к распущенным волосам, которые предстояло собрать в прическу. Пока нельзя впустить в комнату Дамиана!

Мара вошла и поспешно захлопнула за собой дверь. Ее щеки пылали от возбуждения, темные глаза оживленно блестели. Тяжелые шаги стихли на лестнице. И вскоре с нижнего этажа гостиницы донеслись звуки вновь разгоревшегося спора.

Заметив обращенные на нее вопросительные взгляды, Мара зарделась еще сильнее.

– Дамиан совсем лишился рассудка. Он уверен, что тебя похитили, Кристина, или ты сбежала сама. Брат настроен весьма решительно, собирается отправиться на твои поиски, если мы немедленно не предъявим ему тебя. – Помедлив, Мара добавила: – Он сбрил бороду, теперь его наверняка узнают на улице. Советую поторопиться и положить конец страданиям этого несчастного.

Зная неукротимый нрав Дамиана, Кристина бросилась к зеркалу и быстро привела волосы в порядок.

Когда все было готово, Кристину охватила нервная дрожь. На что она обрекала себя? На замужество с безумцем? С капером? На бесконечные волнения? Однако, вспомнив монотонность своего существования в Корнуолле, страшную нужду и смертельную скуку, жизнь без надежды на впечатления, Кристина вскинула голову, и смело направилась к двери. Покой хорош только в могиле.

Перешагнув через порог общего зала гостиницы, молодая женщина замерла. Чтобы не толкнуть ее, София внезапно остановилась, отчего столкнулась с Лорной. Но Кристина не заметила этого. Ее взгляд легко отыскал высокую, стройную фигуру Дамиана. На нем был травянисто-зеленый камзол, украшенный золотой тесьмой и галунами. На вороте и рукавах белело кружево, которое поразительно контрастировало со смуглой кожей и темными волосами. Да, Дамиан был неотразим! Однако совсем не это поразило Кристину. Рядом с Дамианом сидел Роберт!

Когда его взгляд остановился на ней, Кристина просияла от счастья. Доктор Жиронде сотворил настоящее чудо, поставив Роберта на ноги за такой короткий срок. На прелестных губах Кристины заиграла обворожительная улыбка, когда она встретила горящий взор Дамиана.

Кристина смутно сознавала, что ее представляют преподобному Хатавею, что доктор Жиронде рассыпается в поздравлениях, что Роберт изливается в благодарности. Все ее существо было поглощено волнующей близостью Дамиана. Он властно взял Кристину за руку, не сводя темных глаз с прелестного лица и не замечая того, что происходит вокруг них. «Наконец-то я нашла свою тихую пристань», – мелькнуло в голове Кристины. Церемония была короткой, но очень торжественной. Казалось, в этот день даже погода сжалилась над ними. Жара спала. Прохладный морской бриз проникал сквозь открытые окна. Солнечный свет бросал блики на золотистые локоны, на кремовый атлас, прикрывавший чувственные линии груди. Стоя рука об руку с юной, женственной, нарядной Кристиной, высокий, статный Дамиан гордо произносил торжественные клятвы, связывавшие их навек священными узами брака. Каштановые волосы, зачесанные назад и схваченные лентой, подчеркивали мужественность его смуглого лица. Однако нежный взгляд, устремленный на прекрасную невесту, выдавал его трепетное чувство к ней.

Длинные пальцы чуть сжали узкую ладонь при последних словах священного обряда. Кристина взглянула на Дамиана и утонула в его черных глазах, излучавших любовь, как в омуте. Ее лицо озарилось ослепительной улыбкой. Те, кто видел это, едва сдержали слезы радости. Отважный морской лев наконец-то нашел достойную подругу.

Околдованный тем, что обещали ее глаза, Дамиан склонил голову. Когда их уста встретились, обоих охватило возбуждение. Но они были окружены друзьями и близкими, а потому овладели собой. Сильная рука Дамиана покровительственно обняла узкую спину Кристины, бережно поддерживая ее.

Молодая женщина не расставалась с кольцом Дамиана с тех пор, как он надел его ей на палец. Но теперь, казалось, оно засияло по-новому и обрело совсем другое значение. Принимая поздравления, Кристина то и дело бросала на него восхищенные взгляды. По такому знаменательному случаю миссис Дрейтон подарила Дамиану золотое кольцо его отца. Он принял этот символ с благоговением. То, что они, наконец, сочетались браком, казалось Кристине волшебным сном.

Вместе с тем все это происходило накануне страшного урагана, порожденного мощными, разрушительными силами войны. Ярость и насилие уже захлестнули землю, но в тот чудесный миг друзья и близкие собрались вместе, желая, чтобы Бог благословил молодых.

Благодарная всем, кто пришел поздравить ее и Дамиана со знаменательным событием, Кристина хотела, чтобы церемония поскорее закончилась. Ей не терпелось очутиться в объятиях Дамиана. По его глазам она видела, что он думает о том же.

Поскольку гости оживленно беседовали и обменивались впечатлениями, Дамиан незаметно вывел молодую жену в коридор и тихо прикрыл дверь. Кристина с радостью последовала за ним.

Комната, где она переодевалась, превратилась между тем в брачную опочивальню. На маленьком столике стояли бутылка шампанского и небольшая ваза с фруктами. А на заранее разобранной постели лежала тонкая шелковая сорочка.

Кристина бросила удивленный взгляд на мужа, но тот, беспечно пожав плечами, начал раздеваться.

– Мне отвернуться, пока ты переоденешься? – осведомился Дамиан, поскольку Кристина молча смотрела на него.

– Но наши гости еще не разошлись, – возразила она.

– Конечно, – согласился Дамиан, сбрасывая камзол. Его рука потянулась к застежке бриджей.

Смущенная Кристина поспешно отвернулась. Она с нетерпением ждала этого момента, но полагала, что все произойдет под покровом темноты. Она стеснялась предстать перед Дамианом со своим округлившимся животом.

Сильные смуглые пальцы прикоснулись к ней, лаская блестящие локоны и постепенно подбираясь к застежкам корсажа. Кристина напряглась, когда из пены кружев показались ее обнаженные плечи, однако нежность Дамиана рассеяла страх.

Спустив платье с точеных плеч, он припал губами к ложбинке у основания стройной шеи. Кристина почувствовала, как соски затвердели под прозрачной сорочкой, когда ее опалил взгляд Дамиана. Он обхватил ладонью тяжелую грудь и приподнял ее.

– У меня дух захватывает от твоей красоты, Кристина. Позволь же мне насладиться ею.

– Боюсь, ты сочтешь меня безобразной, ведь ребенок подрос, – чуть слышно пролепетала она.

– Бог мой, какая же ты глупышка, – рассмеялся Дамиан, нетерпеливо развязывая тесемки сорочки. – Ты так же готова к этому, как и я, любовь моя. Представь меня нашему сыну.

Дрожащими от волнения пальцами Кристина начала расстегивать крючки нижних юбок. Дамиан присоединился к ней, и через несколько мгновений лишь полупрозрачная шелковая сорочка скрывала молодую женщину от яркого дневного света. Дамиан прижимался к ней сзади, и она ягодицами чувствовала его восставшую плоть.

– Ты еще красивее, чем я представлял себе в мечтах, моя любовь.

Дрожь удовольствия пробежала по телу молодой женщины, когда сорочка соскользнула на пол. Кристина выпрямилась и встала перед мужем. Его ребенок наполнял ее чрево, и она была горда этим.

В горящих темных глазах горело восхищение. Одним движением руки Дамиан распустил ее локоны. Рассыпавшись по плечам, они густой золотистой волной прикрыли роскошные груди.

Кристина почувствовала, как властные руки подхватили ее и опустили на пуховую перину.

Дамиан лег рядом с женой и накрыл ее рот поцелуем. Кристину захлестнуло безумное желание.

Пустота, терзавшая душу несколько недель, наконец, заполнилась. Слезы счастья покатились по щекам Кристины, когда Дамиан вошел в нее.

Они отдались друг другу стремительно и страстно. Недели разлуки завершились радостной близостью и полным удовлетворением.

Ни один из них не мог заснуть в последние дни, поэтому оба погрузились в здоровый, глубокий сон. Тепло полуденного солнца согревало их, и, обнявшись, они нежно прижались друг к другу.

Дамиан проснулся первым и, замирая от счастья, нежно окинул взглядом лежавшую в его объятиях женщину. Кристина вздохнула во сне и теснее прижалась к мужу, словно предлагая ему ощутить толчки ребенка в ее чреве.

Ощутив толчок, Дамиан издал восторженный возглас. Ресницы Кристины затрепетали, но, поняв, что лежит в объятиях Дамиана, она сразу успокоилась и улыбка озарила ее лицо.

– Твой сын такой же отчаянный, как и ты. Он не даст тебе ни минуты покоя.

Дамиан накрыл ладонью ее живот, с наслаждением прислушиваясь к движениям ребенка.

– Меня вполне устроит и дочь. Я питаю страсть к золотистым локонам.

Кристина усмехнулась.

– Представляю: золотистые локоны, черные глаза, да еще такая же бойкая, как отец. Тебе придется выдать ее замуж в двенадцать лет.

– Я привью ей любовь к морским путешествиям и наберу в команду евнухов. Моя дочь будет знать, как уберечься от негодяев.

Кристина повернулась к Дамиану и посмотрела ему в глаза.

– У нее когда-нибудь будет дом, нормальная жизнь? Куда мы отправимся, когда кончится война? Чего мне ждать? Что проведу всю жизнь в доме твоей матери, вечно ожидая твоего возвращения?

– Война сделала меня таким, Кристина, я вовсе не стремился к этому. Однажды я говорил тебе, что всегда мечтал быть фермером. Когда война окончится, я восстановлю плантации. Со временем земля начнет плодоносить, и будет давать такой доход, что ты сможешь устроить наш дом по своему вкусу. Зато у нас будет своя крыша над головой. Очень скоро ты убедишься в этом. Как только увезу отсюда Роберта, я вернусь за тобой и остальными. На плантации безопаснее, чем в осажденном городе.

Кристина подавила шевельнувшуюся в душе надежду.

– Но теперь, когда у тебя нет корабля, разве ты не останешься с нами?

Дамиан улыбнулся и покачал головой, умиляясь ее простодушию.

– Мне было разрешено заниматься каперством и шпионской деятельностью, поскольку это отвечало целям людей, гораздо более могущественных, чем я. Но я капитан Континентальной армии и обязан как можно скорее вернуться в расположение полка. Повремени пока с вопросами, Кристина. Солнце садится, и мне пора в путь.

Не успела она возразить Дамиану, как он закрыл ей рот поцелуем, и они потеряли ощущение времени и пространства.

Глава 32

Дамиан поступил именно так, как сказал. Оставив Кристину в постели, он под покровом ночи под самым носом у англичан тайно переправил Роберта и врача на французский корабль. Понимая, что это необходимо, Кристина все-таки злилась. Вероятно, они поспешили с брачной ночью, но когда еще ей удалось бы побыть с мужем?

На следующее утро Джереми проводил Кристину в дом Дрейтонов, пропустив мимо ушей многозначительные шутки, которыми встретили их появление. Он заметно оживился, как только они приблизились к опочивальне Мары, единственной комнате, где могла собраться вся семья.

Появлению Джереми и Кристины очень обрадовались. Их тут же забросали вопросами. Маленький семейный круг тепло принял гостя. Поначалу София Дрейтон несколько настороженно поглядывала на Джереми, но вскоре, очарованная его добродушием, успокоилась. Лорна не сводила настороженного взгляда с неукротимой Мары, которой явно нравился молодой лорд.

Мара и миссис Дрейтон тихо пересказали новости, взбудоражившие полковника прошлой ночью. Накануне вечером французские и повстанческие войска окружили город. Из окна было видно, как они рыли окопы и готовились к боевым действиям на дальних полях. Наконец-то прибыл генерал Вашингтон!

Кристина подбежала к окну посмотреть, что происходит. К этим войскам собирался присоединиться Дамиан. Как странно, что она смотрит на них со стороны вражеских укреплений! Еще более странным казалось то, что враги были ее соотечественниками.

Молодая женщина видела лишь дым костров, горделиво развевающиеся флаги да темные фигуры, сновавшие вдали. Разве они одолеют многочисленную, превосходно вооруженную английскую армию, пушки которой укрыты за земляными редутами по всему склону холма? Красные мундиры, сверкая на солнце оружием и начищенными пуговицами, стройными рядами двинулись к полям за городом, тогда как остальные поспешно рыли широкие и удобные окопы. Гессенцы в темных мундирах шествовали по улицам, охваченные безумной жаждой битвы. Что может сделать небольшая горстка людей против такой внушительной армии?

Однако вскоре Кристина оценила продуманность действий Вашингтона, полностью отрезавшего пути подвоза продовольствия. У армии Корнуоллиса оставались лишь запасы, складированные в городе и лагере, а этого не хватило бы, чтобы прокормить армию и жителей города. Строгое нормирование продуктов ввели немедленно.

Дизентерия косила солдат еще летом. Положение ничуть не улучшилось с наступлением осени, поскольку не соблюдались элементарные правила гигиены. Солдаты жили в переполненных помещениях, чистой воды не было. Теперь война расправлялась со своими жертвами без всякой артиллерии. Люди умирали, даже не услышав выстрела. Нижний этаж особняка Дрейтонов постепенно превратился в обитель скорби.

Каждую ночь Кристина расхаживала взад-вперед по комнате, поглядывая на окно, которым однажды воспользовался Дамиан. Теперь под ним уже не росли виноградные лозы, а дом наводняли солдаты. Как же теперь Дамиан доберется до семьи? Попав в западню, все Дрейтоны обречены, страдать от голода или ждать, когда вернутся английские корабли и выкурят из залива французов. С каждым днем такой исход представлялся все более вероятным.

Джереми оказался в весьма затруднительном положении, ибо друзья стояли на стороне повстанцев, боровшихся с англичанами. Он серьезно повздорил с Марой, которая предложила ему выведывать официальные сообщения, поступающие к англичанам. Теперь он проводил большую часть времени вне дома Дрейтонов. Кристина не знала, чем занимался Джереми, однако не могла упрекать его в том, что он сочувствовал противнику. Со временем ему предстояло вернуться в Англию. Для самой же Кристины Америка уже стала родным домом, а ее предпочтения давно определились.

Но от решений мало пользы, если нет возможности действовать. После того как нижний этаж дома превратился в госпиталь, Дрейтоны и полковник Джемисон запретили молодой женщине спускаться вниз и ухаживать за больными из-за ее «деликатного положения». Она сидела без дела у окна на втором этаже, смотрела, как войска повстанцев подтягиваются к городу, и думала, с ними ли Дамиан.

Временами Кристине казалось, что кто-то наблюдает за ней, пока она сидит у окна и следит за передвижением войск. Молодая женщина не верила в то, что это Дамиан, но в сердце ее вспыхивала надежда. Мимо нее по брусчатой мостовой постоянно проходили люди. Иногда Кристина видела в них что-то знакомое, однако статью и осанкой никто не напоминал Дамиана.

Артиллерийский обстрел начался в первую неделю октября.

Сначала это походило на отдаленные раскаты грома. Однако внизу тотчас же загрохотали солдатские сапоги, а в других домах, где были расквартированы офицеры, возвестили о сигнале большого сбора. София Дрейтон, поднявшись по лестнице, присоединилась к членам семьи, возбужденная и встревоженная.

– Генерал Вашингтон атакует редуты англичан! Взгляните, видите этот дым? – Она указала на возвышенность, видневшуюся вдали.

Кристина и Мара пытались разглядеть, как развиваются события. Пушки грохотали, позади укреплений каждой из сторон бегали люди. Дым от ружейных и пушечных выстрелов окутал место сражения, но ни одна из сторон не оставила свои огневые рубежи. Как одержать победу, не двинувшись с места? Неужели в этом и заключается смысл войны? В последующие несколько дней все несколько прояснилось.

От артиллерийских выстрелов дрожали окна. Вскоре дизентерийных больных, лежащих на полу первого этажа, вытеснили раненые – стонущие, перевязанные грязными бинтами, умирающие. Стоны не смолкали ни днем, ни ночью. Ночные кошмары Кристины отражали реальность, поскольку Дамиан подвергался такой же серьезной опасности. Страх постоянно мучил молодую женщину, долго игравшую роль вдовы. Она убеждала себя, что судьба не может сделать ее вдовой, не позволив вкусить радостей семейной жизни. Но с наступлением сумерек Кристине мерещились всякие ужасы.

Все продолжалось вплоть до той ночи, когда янки начали обстреливать из пушек дом собственного губернатора.

Услышав взрыв, женщины вскочили, наскоро оделись и поспешили в комнату Мары, чтобы посмотреть, велики ли разрушения. Губернатор Нельсон возглавлял отряды народного ополчения Виргинии, занявшие оборону в полях за городом, поэтому женщины не опасались нападения с той стороны. Но когда величественный особняк рухнул от взрыва пушечного ядра, а другие взрывы прогремели рядом с их задним двором, женщины осознали серьезность и опасность ситуации.

Вашингтон решил оттеснить англичан к морю, и маленький городок, оказавшийся на его пути, не остановил бы генерала. Исход войны имел огромное историческое значение, Йорктаун и его мирные обитатели казались на этом фоне небольшой потерей.

Другие горожане, видимо, тоже быстро поняли это. Наспех одетые, с узелками и немудреным скарбом в руках, они бежали по улицам к относительно безопасной береговой линии у подножия холма, где могли укрыться в пещерах и переждать артиллерийский обстрел.

К тому моменту, когда появился Джереми, женщины уже оделись и даже собрали ценные вещи. Если штаб-квартира в особняке Нельсона была первой мишенью, значит, дом Дрейтонов станет следующей. Никто из них не собирался ждать очередного взрыва.

Увидев Джереми, все с облегчением вздохнули. Подготовиться к бегству – это одно, а сделать первый шаг в неизвестность – совсем иное.

– Джереми, слава Богу! – воскликнула Кристина.

– Корабль Дамиана в гавани, – сообщил Джереми. – Сам Дамиан не может сойти на берег, опасаясь вызвать подозрения, но его люди подготовили лодку. Ник ждет нас, чтобы доставить на корабль. Я сказал офицеру внизу, что увожу вас отсюда. Там царит такой хаос, что никому нет до нас дела. Идемте!

Они выбрались на улицу и побежали в темноте под прикрытием еще не разрушенных домов. Ощущение надвигающейся беды не отпускало Кристину. Интуиция подсказывала ей, что дело не только в опасности, нависшей над городом и над ними.

Пытаясь понять причину своего страха, молодая женщина вспомнила, что в спешке оставила дневник и хранившуюся вместе с ним маленькую коробочку с ожерельем, подарком Дамиана. Что, если все это попадет в чужие руки и кто-то прочтет дневник? Этого будет вполне достаточно, чтобы отправить их на виселицу! «Я должна вернуться», – подумала она.

Вырвавшись из рук Лорны, Кристина велела ей подождать и известить остальных. Обстрел стих, давая всем временную передышку. В тот момент молодая женщина не чувствовала страха перед обстрелом; ей казалось, что опасность неизмеримо возрастет, если она не заберет дневник.

Никто не остановил Кристину, когда она вбежала в дом и бросилась вверх по лестнице на второй этаж. Часовые даже бровью не повели, когда молодая женщина в черном платье торопливо спустилась вниз, прижимая к груди маленький сверток. В такие опасные времена гражданские лица должны сами заботиться о себе.

Кристина вздохнула с облегчением, выбравшись на темную улицу. Она надеялась, что Джереми вернется за ней, когда проводит Мару и миссис Дрейтон до лодки. Но, оглядевшись, молодая женщина увидела лишь бегущих солдат и нескольких горожан, поспешавших к подножию холма, туда, где укрылись другие. Очередной обстрел должен был начаться с минуты на минуту.

Кристина еще не успела испугаться, но содрогнулась от страха, как только направилась по брусчатой мостовой: жуткие пожарища, полыхавшие в ночи, отбрасывали странные, зловещие тени. Теплые, пыльные улицы городка, уже полюбившиеся Кристине, теперь наводили на нее ужас. Люди, пробегавшие мимо, были совершенно не знакомы молодой женщине, и она не могла обратиться к ним за помощью. Увидев группу пьяных солдат, возвращавшихся из таверны, Кристина поняла, что ночные улицы таят в себе опасность.

Когда солдаты прошли мимо, распевая во всю мощь своих луженых глоток, из-за спины Кристины протянулась затянутая в перчатку рука и схватила ее за горло.

Она захрипела, когда безжалостная рука сдавила шею.

– Прежде мне никогда не приходилось ломать шеи, но я буду счастлив начать с твоей.

Этот голос! Почему он ей так знаком? Кристина перестала сопротивляться.

– Так-то лучше. Идем со мной, да веди себя тихо, и тогда мы, возможно, доживем до следующего дня, хотя следующий день в этом Богом забытом месте едва ли стоит приложенных усилий.

Молодая женщина лихорадочно рылась в памяти. Это, конечно же, его голос! Но что он здесь делает?

Кристина снова начала отбиваться, но щуплый Тадеус был сильнее.

– Я приехал в эту чертову дыру из-за тебя. Брось эти глупости, и мы быстро покончим с этим.

Он потащил молодую женщину в глубь тенистого переулка. Ядра, проносившиеся над их головами, пугали ее меньше, чем безжалостные объятия кузена. Кристина хотела закричать, но не могла, да в такую ночь ее никто не услышал бы. Тадеус выбрал удачный момент.

Наконец они добрались до каменной лачуги на краю холма. Тадеус пинком распахнул перекошенную деревянную дверь и втолкнул Кристину в темноту.

Чтобы не упасть, молодая женщина прислонилась к стене. Он вошел следом, захлопнул дверь и зажег свечу. Пламя осветило болезненное порочное лицо. Взяв в руку свечу, Тадеус оглядел свою жертву.

Он с явным удовлетворением отметил, что Кристина испугана.

– Ну и заставила же ты меня погоняться за тобой, любезная кузина. Но эта встреча будет приятнее, чем предыдущая. Теперь, когда твой проклятый любовник кормит собою рыб или болтается на веревке, ты станешь гораздо сговорчивее.

Упоминание о Дамиане заставило Кристину собраться с силами. Они прошли через весь этот ад не для того, чтобы их разлучил такой безмозглый дурак, как Тадеус. Но он знал Дамиана в лицо и, если бы выдал его англичанам…

Говорить с ним бесполезно. Она должна выбраться отсюда, во что бы то ни стало. Нащупав что-то твердое на столе, Кристина спрятала предмет в складках юбки.

– Неужели ничего не скажешь мне после стольких месяцев разлуки? Как тебе не стыдно, Кристина! Впрочем, впереди бездна времени. Для начала я спрячу тебя в надежном месте. Иди направо: увидишь лестницу, ведущую вниз. Мы приготовили это местечко специально для тебя.

Покрепче зажав в руке предмет, оказавшийся бутылкой, Кристина медленно двинулась в указанном направлении. Она надеялась, что Тадеус приблизится к ней.

Когда он нетерпеливо толкнул Кристину в плечо, она молниеносно развернулась и подняла бутылку, метя ею в голову кузена.

Но тут же послышался звон разбившегося о камень стекла. Тадеус схватил молодую женщину одной рукой, а другой со всей силы ударил в челюсть. Комната закачалась под ногами, в глазах потемнело, и Кристина без чувств рухнула на пол.

Глава 33

Когда Кристина пришла в себя, челюсть ныла, во рту пересохло. Она попыталась сглотнуть и едва не подавилась. Голова гудела. Молодая женщина хотела вытащить изо рта кляп, но руки не двигались. Запястья были связаны и закреплены над головой. Кляп заглушал крики. Постепенно придя в себя, она открыла глаза и попыталась найти объяснение случившемуся.

Кристина находилась в темном подвале с каменными стенами. Как следует оглядеться ей не удалось. Свеча догорала на стоявшем в углу столе, бросая мрачные тени на стены. Даже если бы Кристина закричала, никто не услышал бы ее.

Она лежала на грубом топчане, а ее руки были привязаны к какому-то неподвижному предмету. Толстая веревка больно впилась в запястья. Кристина решила лежать смирно, чтобы не причинять себе боль.

Внезапно дверь отворилась, и в подвал вошел Тадеус. Он гнусно ухмыльнулся, увидев, что молодая женщина пришла в себя.

– Я уж думал, что убил тебя. Конечно, это было бы очень весело, но мы уготовили для тебя совсем иное будущее. У Николаса портится настроение, если что-то нарушает его причудливые планы.

Глаза Кристины расширились от ужаса при упоминании ненавистного имени. Как Николас очутился здесь? Ведь Дамиан убил его! Тадеус со стуком поставил на стол бутылку и уселся на расшатанный стул. Реакция Кристины доставила ему удовольствие.

– Говорят, кошка обладает девятью жизнями. Не берусь утверждать, сколькими жизнями обладает этот шельмец. Как жаль, что твой доблестный любовник не способен добить поверженного противника! Тогда Николас был бы сейчас на том свете. Вообще-то если бы я не прятался в тот момент в кустах, он истек бы кровью до того, как его нашли. Ваш лорд отлично владеет шпагой. Я взял себе за правило не попадаться ему на пути.

Тадеус извлек пробку и жадно припал к бутылке. Кристина поняла из его слов, что этот трусливый пес схоронился в кустах, пока его напарник пытался избавиться от Дамиана. Будь проклято его благородство! Ему следовало перерезать этому подлецу глотку, если уж у него была такая возможность. Теперь оставалось лишь гадать, какие козни припас для нее коварный Николас. Тадеус явно был уверен в том, что Дамиан не помешает им. Если бы она сумела освободиться, возможно, ей удалось бы предупредить Дамиана об опасности.

Не успела Кристина обдумать это, как на лестнице раздались нетвердые шаги. Тадеус поднял голову.

Дверь распахнулась, и Кристина увидела подобие того, кто прежде звался Николасом. Всклокоченные густые темные волосы падали на бледное, перекошенное безобразным шрамом лицо. Некогда широкие плечи поникли, одна рука, как плеть, висела в засаленном рукаве. Кристина едва узнала его. А ведь прежде он был безупречно одетым франтом, завсегдатаем самых роскошных игорных домов и грозой лондонских шлюх.

Заметив ужас Кристины, негодяй усмехнулся. Во всяком случае, на обезображенном лице появилась гримаса, сделавшая его еще более страшным.

– Вам нравится то, как поработал надо мной его светлость? Месть Дамиана оказалась более изощренной, чем он думал, но я отниму лучшее, что у него есть. – От мрачного взгляда Николаса по коже Кристины побежали мурашки. Взяв со стола бутылку, мерзавец обратился к Тадеусу.

– Ты сказал своей очаровательной кузине о той прекрасной участи, которую мы уготовили для нее? – Николас поднес бутылку к губам и сделал несколько глотков. Тонкая струйка потекла из неподвижного угла рта.

– Я приберег это для вас.

Николас вытер губы грязным рукавом и бросил тусклый взгляд на беспомощную Кристину. Кровоподтек, синевший на подбородке, и округлившийся живот делали ее особенно беззащитной. Тем не менее, она бросила на него дерзкий взгляд. Николас пожал плечами и снова обратился к Тадеусу:

– Втолкуй, как следует этой мерзавке. Я не собираюсь объяснять все по второму разу.

Тадеус готов был исполнить любое желание хозяина.

– Николас считает, что колонии – очень подходящее место для создания сети борделей и игорных домов. Пожар, уничтоживший его дело, и… – Тадеус замялся, – немощность нанесли большой урон. Но он намерен возместить потери здесь, и за короткое время. Теперь я его партнер.

Поставив бутылку на стол, Николас сплюнул в дальний угол подвала.

– Хватит нести чушь, идиот. Тебя лучше убить, чем оставить компаньоном.

Тадеус вздрогнул.

– Ты станешь основной приманкой, кузина. Мы решили провернуть крутое дельце. А ты принесешь заведению популярность. Надеюсь, ты уже достаточно натренировалась для этого ремесла. К тому же теперь, когда твоего любовника нет, тебе придется задуматься о средствах к существованию. Николас горит желанием сделать тебе все то же предложение.

Кристина содрогнулась, когда глаза негодяя снова остановились на ней. Она кожей чувствовала этот испепеляющий взгляд. Казалось, только вчера он угрожал поставить на ее теле свое клеймо. Видимо, Николас тоже не забыл тот день.

Он подошел ближе к Кристине, заслонив собою свечу, его перекошенная тень упала на стену.

– Слишком поздно избавлять тебя от ублюдка, ну да ладно, позже мы найдем применение и ему. Возможно, это будет девочка, такая же красивая, как мать. Тогда она продолжит семейное ремесло. Я буду, счастлив, обучить ее тем же премудростям, каким тебя обучил мой кузен.

Кристина дрожала от страха. Он навис над ней, как дьявол. Собрав все свое мужество, она посмотрела ему в глаза. Николас коротко рассмеялся.

– Ты нравишься мне даже больше, когда молчишь. Тадеус, этой ночью прихвати с собой в постель бутылку. На этот раз я расположусь между женских ног.

Тадеус хотел, было возразить, но не посмел. Несмотря на увечья, Николас был сильнее и распоряжался деньгами. Тадеус прекрасно знал, что он безумен, и не хотел становиться у него на пути. За последние несколько месяцев сексуальные желания Николаса приобрели такие же уродливые формы, как и его тело. Тадеус не возражал, чтобы на этот раз Кристина удовлетворила его патрона.

Молодая женщина с ужасом увидела, что Тадеус поднялся и вышел за дверь, оставив ее наедине с безумным чудовищем. В подвале воцарилась тишина. Кристина с ужасом взирала на человека, напоминавшего ночной кошмар.

Николас потянулся здоровой рукой к пуговицам бриджей. Пальцы судорожно дергались, поэтому он с трудом справился с застежкой. Объятая страхом, Кристина сомневалась в том, что раны, нанесенные Дамианом, вызвали столь серьезные нарушения психики. Видимо, болезнь, уничтожившая его отца, уже пожирала мозг Николаса.

От этой страшной догадки ее замутило, и она снова сосредоточила взгляд на лице дьявола. Словно угадав ее мысли, Николас сказал:

– Как жаль, что я не взял тебя в первый раз и не передал сифилис всем твоим любовникам. Но это не испортит твоего личика, пока половина колоний не насладится твоим телом. К тому времени это уже не будет иметь значения. Дочь займет твое место. Или кичливая сестрица Дрейтона. Мне нравится мысль сделать всех женщин этой проклятой семьи шлюхами.

Кристина попыталась закричать сквозь кляп, когда он с силой рванул ее платье. Тонкая ткань легко поддалась. Николас потянулся к юбке.

Дрожащая от страха, Кристина не поняла, что снова начался артиллерийский обстрел. Она сопротивлялась изо всех сил, пытаясь увернуться от потерявшего разум чудовища. Пушечная канонада уже не пугала ее. Кристина задохнулась от невообразимого ужаса, когда маньяк наклонился, чтобы встать над ней на колени.

Неистовый натиск был прерван пронзительным криком, прозвучавшим прямо над головой. Николас замер и настороженно прислушался. Где-то совсем близко прогремел взрыв, но в перерывах между грохотом пушек слышался звук шагов. Кто-то спускался по лестнице.

Вскочив с топчана, Николас бросился в дальний угол подвала, где лежал здоровенный костыль. Молодая женщина снова сделала отчаянную попытку освободиться. Она хотела предупредить того, кто спускался по лестнице, о грозившей ему опасности. Стоило ему появиться, как Николас размозжил бы ему голову!

Дверь распахнулась. Кристина увидела перекошенное от ярости лицо Дамиана, взмах дубины Николаса и стремительно блеснувшую серебром шпагу.

Жуткий крик Николаса потонул в грохоте пушек, падающих камней и земли. Затем подвал погрузился во мрак.

Кристина помотала головой. Удушливая пыль забивала ноздри и глаза. Потом попыталась освободиться от пут, чтобы отыскать Дамиана. Стены обрушились прямо на мужчин. Возможно, он погребен под обломками, а она беспомощно лежит под угрожающе нависшей над ней потолочной балкой.

Рука Дамиана вынырнула из темноты, нащупала ее лодыжку и ухватилась за нее.

– Кристина! Бог мой, Кристина! Ты жива? – Его охватило отчаяние, когда он обнаружил, что топчан завален обломками.

С невероятным проворством Дамиан раскидывал кирпичи и камни, пока его рука не наткнулась на Кристину. Проведя по груди и вдоль шеи, он, наконец, нащупал кляп и выдернул его.

Кристина глубоко вздохнула и тут же закашлялась. Между тем Дамиан перерезал путы, стягивавшие запястья. Освободившись, Кристина бросилась в объятия мужа, прижалась к его груди и разразилась рыданиями.

Дамиан ласково обнял ее, заслоняя от мелких камней, все еще падавших с разрушенных стен, и холодного ночного воздуха, проникавшего сквозь зиявшие провалы. Мир рушился вокруг, но в тот момент имело значение лишь то, что они живы и сжимают друг друга в объятиях.

Когда рыдания сменились мучительным кашлем, Дамиан укутал обнаженную Кристину своей накидкой.

– Лестница завалена. Я должен отыскать выход. Посиди здесь. – Он поцеловал жену и поднялся, чтобы обследовать стены.

Вцепившись в плотную накидку, Кристина вдыхала запах соленого ветра, табака и виски. Ей казалось, что она вернулась с того света. Как бы то ни было, муж жив и рядом с ней. А большего Кристина не желала.

Дамиан понимал, что если их отыщут, то повесят обоих. Эта мысль заставила его поспешить, и вскоре он нашел просторную брешь, через которую можно было выбраться, а потом скрыться в темноте ночи.

Когда Дамиан поднял жену на руки, она всем телом прильнула к нему и воспротивилась его попыткам вытолкнуть ее наружу.

– Выбирайся же наружу, черт возьми, Кристина! Мы не можем торчать здесь всю ночь! Что за глупость – вернуться за каким-то клочком бумаги…

– Значит, я дура? Быстро же я наскучила тебе! Да как ты смеешь! Подумать только, а я еще волновалась, что тебя повесят. – Кристина подтянулась и выбралась из провала, едва не потеряв при этом накидку.

Дамиан вылез вслед за женой и схватил ее за талию.

– Меня не повесят. А вот ты будешь проводить время в моей постели и носить моего ребенка.

Каждое слово, казалось, уводило их все дальше от города и от опасности и приближало к счастливому будущему.

Кристина обвила руками шею мужа, не думая о том, что накидка соскользнула с плеч. Ее губы отыскали впадинку под его ухом и начали свое чувственное путешествие к губам Дамиана, чтобы закрыть их поцелуем.

Эпилог

Золотистые лучи октябрьского солнца проникали сквозь оконное стекло, вымытое Кристиной до блеска. Дом на плантации был сильно запущен в отсутствие Дамиана, но она уже начала обустраивать его по своему вкусу. Ей нравились светлые просторные залы, прекрасный вид на зеленеющие пастбища, открывавшийся из окон. В одно из них она теперь увидела поднимавшиеся на дороге клубы пыли. Кристина напрягла зрение, стараясь разглядеть всадника, мчавшегося к дому. Наверняка это не кто иной…

– Дамиан! – Она радостно бросилась к широким парадным дверям, оповещая криком всех домочадцев. – Дамиан! – Кристина наслаждалась, просто произнося его имя.

Сердце Дамиана забилось быстрее, когда его нетерпеливый взгляд скользнул по фасаду скромного каменного особняка. Он всей душой надеялся, что скоро сможет, наконец, остаться здесь. Пока же Дамиан довольствовался тем великолепным зрелищем, которое открылось его взору.

Кроме маленькой грядки в огороде, вся земля осталась невозделанной. Старый чернокожий слуга и Роберт, еще прихрамывающий после ранения, вспахивали поле неподалеку от усадьбы. Дамиан отметил, что конюшню недавно вычистили. Теперь уборка шла полным ходом на кухне и в кладовых. Пустые бутылки и гнилые овощи были свалены в кучу, а начищенные черные котелки перегородили дорожку к дому. На пороге появилась энергичная Лорна. Она выносила вместе со служанкой очередную партию мусора. Его холостяцким хозяйством, похоже, основательно занялись.

Дамиан поискал виновницу этого переполоха, инстинктивно чувствуя, что она наблюдает за ним из окна. Но его взгляд случайно натолкнулся на ошеломляющее зрелище. Дамиан натянул поводья и прищурился.

Под розовым кустарником, тянувшимся вдоль дома, в надежно укрытом от взглядов местечке, расположилась влюбленная парочка. Как раз в этот момент их губы встретились в поцелуе – судя по всему, не первом. Темные волосы Мары рассыпались по рукам обнимавшего ее Джереми.

Пришпорив коня, Дамиан покрыл оставшееся расстояние в считанные секунды.

Черный жеребец поднялся на дыбы и остановился во внутреннем дворе.

Как только Кристина сбежала по ступенькам, Дамиан спрыгнул с седла и заключил ее в объятия.

Кристина закричала от восторга, когда он подхватил ее на руки и осыпал поцелуями лицо.

– Ты здесь! Ты останешься? Тебе дали отпуск? Война, наконец, закончилась? – вопросы сыпались с розовых губ в перерывах между поцелуями.

– Не все сразу. Подожди, пока все присоединятся к нам, иначе мне придется объяснять несколько раз. Куда же подевался этот негодяй Стандифер?

Дамиан осторожно поставил жену на землю и воинственно посмотрел в ту сторону, откуда бежала Мара. Его мать и Лорна вышли из дома, а Роберт, прихрамывая, возвращался с поля. Но Джереми пока не было видно.

Кристина дернула мужа за руку, догадавшись, о чем он думает, и улыбнулась.

– Держу пари, Джереми появится вслед за Марой. Просто он из деликатности не хочет мешать нам.

– Черта с два из деликатности!

Мара остановилась неподалеку от брата и вспыхнула, когда Дамиан спросил:

– Где этот негодяй? Пока я рискую жизнью, защищая своих близких, отпетый мерзавец совращает мою сестру! Я ему голову… – Заметив обидчика, неторопливо приближавшегося со стороны огорода, Дамиан рванулся к нему, но Кристина уперлась и держала мужа за руку. – Дьявол! Кристина, позволь мне разобраться с ним, чтобы мы успели увидеть… – Он раздраженно вырвался, и его рука потянулась к эфесу шпаги.

– Увидеть что? – Услышав последние слова, Джереми настороженно взглянул на друга.

Словно не слыша его, Дамиан спросил:

– Каковы ваши намерения в отношении моей сестры? – Мара пришла в ярость от такой бестактности, но Лорна вцепилась в ее плечо, надеясь заставить девушку замолчать.

– Это неблагородно, Дамиан! Ты не имеешь права…

– Помолчи, Мара, позволь мне уладить все самому. Он должен знать. – Джереми спокойно взглянул на друга.

К всеобщему удивлению, Мара умолкла и терпеливо ждала, пока двое самых дорогих для нее мужчин выяснят отношения.

– Я ждал твоего возвращения, чтобы заручиться твоим согласием и просить руки Мары. Я хотел сделать предложение в более благоприятной обстановке, но если ты предпочитаешь форсировать события…

Эта решительная речь вызвала приглушенные возгласы удивления, а Дамиана повергла в замешательство.

– Никто не станет форсировать события, пока Дамиан не войдет в дом, не сядет, не поест и не расскажет нам новости, с которыми приехал сюда, – воспользовавшись затишьем, проговорила Кристина.

Дамиан широко улыбнулся, увидев, как воинственно настроена его хорошенькая беременная жена. Ее слова напомнили ему о том, почему он приехал. Но, поскольку Джереми предложил Маре руку и сердце, Дамиан решил ненадолго отложить разговор об этом.

– Ты права, дорогая. – Он усмехнулся. – У меня сегодня есть более приятное занятие, чем ссора с возможным деверем. Скажите Неду, чтобы подготовил повозку, – я хочу показать вам окончание войны!

Со всех сторон посыпались взволнованные вопросы. Кристина при этом отметила, как Мара прильнула к Джереми, но в тот момент ее волновало совсем другое. Она внимательно посмотрела на мужа.

– Конец войны, Дамиан? Неужели на самом деле конец? Он кивнул:

– Корнуоллис сдался. Поспешив, мы увидим, как английская армия сложит оружие к нашим ногам. Поторопись, любовь моя.

С радостным криком Роберт бросился к конюшне готовить повозку. Мулы были единственным средством передвижения и, чтобы запрячь их, требовалось немалое терпение. Кристина не могла вынести ожидания.

– Возьми меня с собой. Пожалуйста, Дамиан! – обвив руками шею мужа, взмолилась она.

Смуглое лицо, которое когда-то казалось Кристине суровым и надменным, теперь было обращено к ней с нежностью, заботой и любовью.

– Я боюсь причинить вред ребенку, дорогая. Ты столько…

– Дамиан, я вполне здорова и хочу поехать верхом на лошади, чтобы увидеть окончание ужасной войны. Я обязана рассказать нашему сыну об этом великом дне. Пожалуйста, Дамиан! Мы все пропустим, если будем медлить.

Он широко улыбнулся, подхватил жену на руки и посадил в седло.

– Ты научилась вить из меня веревки, маленькая кокетка. Но если нашему сыну не понравится верховая прогулка, я накажу тебя.

Он вскочил на лошадь позади нее. Джереми и Мара помогли Роберту справиться с мулами, беспрестанно слушая советы Софии и Лорны. Никто не заметил, как Дамиан и Кристина устремились вниз по дороге.

Устроившись поудобнее, молодая женщина лучезарно улыбнулась.

– Нет, сэр. Это вы будете виноваты в том, что не были достаточно строги со мной. А нельзя ли скакать быстрее? Я умру от любопытства, прежде чем мы доберемся до места.

Дамиан пришпорил коня, и вскоре они уже неслись по проселочным дорогам, через леса, позолоченные осенью, по высокой траве, мокрой от росы. Наконец-то ветер свободы подул им в лицо.

Кристина услышала торжественные звуки. Монотонная барабанная дробь разносилась, как грозовые раскаты.

Кристина замерла, понимая величие этого момента.

Генерал Корнуоллис и великая английская армия сдались на милость плохо вооруженных, нищенски одетых мятежных фермеров, поддерживаемых французскими войсками. В это трудно было поверить, но сердце Кристины преисполнилось надеждой. Основную часть английских войск полностью вывели из строя, и теперь слова Дамиана о мире приобрели реальный смысл!

Дамиан остановил лошадь на лесистом холме, откуда открывался вид на происходящее внизу. Затянутые в красные мундиры солдаты шли стройными рядами по поросшим травой полям, окружавшим Иорктаун. По обе стороны от них горделиво стояли ликующие армии Вашингтона и Рошамбо. Солдаты Вашингтона были одеты вразнобой: одни – в желто-голубые мундиры и лосины, другие – в то, что сумели найти. Воины Рошамбо – в яркие, пышные мундиры солдат французской монархии. Это зрелище казалось особенно величественным в солнечное октябрьское утро.

Вокруг пестрели многочисленные повозки, стояли женщины и дети, добравшиеся сюда из близлежащих окрестностей. Всех привлекала торжественность момента, все испытывали радость победы. Война, длившаяся целую вечность, унесла много жизней и разорила земли, но впереди людей ждало счастливое будущее.

Свобода. Это слово витало в воздухе, хотя никто еще не решился произнести его. Ее возвестил колокол в Филадельфии, ее провозгласили слова Декларации независимости, написанной несколько лет назад. Но великое значение этой Декларации пока никто не осмыслил до конца. Лишь надежда и мольбы, стойкость и упорство привели к этому дню. Конец господства английской монархии еще не наступил, но был уже близок.

Солдаты в мундирах бросали ружья и шпаги, и гора оружия быстро росла в конце длинной красной колонны. Потерпевшие поражение англичане шли, не глядя на янки. Они предпочитали принять поражение от старого почтенного противника – Франции. Войска Лафайета внезапно затянули песню, и ее веселая мелодия поплыла над барабанной дробью.

Услышав эту песню, Кристина засмеялась, взглянула в озорные черные глаза, и вместе с Дамианом подхватила куплет «Глупого янки». Обнявшись, они смеялись и пели. Подъехавшие в повозке родные увидели, что глаза молодых людей блестят от слез радости и надежды, а губы слились в поцелуе любви, когда три армии маршировали под барабанную дробь и веселую мелодию «Глупого янки».

Примечания

1

Каперство – морской разбой.

2

Речь идет об английских колониях в Северной Америке.

3

Речь идет о лондонском светском сезоне с мая по июль

4

Улица, на которой расположено здание главного уголовного полицейского суда.

5

Здание, где помешается лондонское общество адвокатов

6

Континентальный конгресс (1774-1781 гг.) в 1776 г. принял Декларацию независимости.

7

Гретна-Грин – деревня в Шотландии, где допускалось заключение брака без представления соответствующих документов, без выполнения формальностей.

8

Континентальная армия сражалась на стороне колонистов Северной Америки.

Content

Патриция Райс
Обманутая любовь

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

ЧАСТЬ 2

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Примечания