Яшико Сагамори

«Я просто применяю здравый смысл к общеизвестным фактам» — 2

Яшико Сагамори — журналист, постоянный автор еженедельников «Новое русское слово» и «Форвертс», пишущий главным образом о проблемах Ближнего Востока. Наряду с известным американским политологом, журналистом и исследователем Дэниэлом Пайпсом, Яшико Сагамори защищает достаточно консервативный и в то же время рациональный, взвешенный подход к теме ближневосточного конфликта. В настоящий сборник вошли статьи за 2005 и 2006 годы.

Авторизованный перевод с английского Захара Либерберга

Поджигатели мира и джихадёры

Часть I

Нужен ли нам такой мир?

Согласно заметке, промелькнувшей в недавних новостях, иранское телевидение развлекает своих зрителей сериалом, главная сюжетная линия которого описывает, как израильские доктора крадут жизненно важные органы у арабских детей.

Израиль, как водится, без труда поддерживает свою кошмарную репутацию. Согласно другой недавней заметке, израильские доктора разработали вакцину, восстанавливающую иммунную систему людей, больных СПИДом. Эта вакцина не убивает вирус и, следовательно, не излечивает СПИДа. Но она в значительной степени компенсирует вызванное вирусом разрушение иммунной системы больного. Благодаря ей, люди, больные СПИДом, смогут жить дольше и нормальней, чем без нее. Наряду со многим другим, это означает, что у многих больных СПИДом будет больше половых партнеров, причем некоторые из этих партнеров в результате неизбежно заразятся СПИДом сами и заразят других людей. Это дает людям доброй воли всего мира возможность с полным основанием утверждать, что в распространении СПИДа виноваты евреи. В то же время, это заставляет нас всех, от оголтелых друзей Израиля до самых искренних антисемитов, задуматься о тех чудесах, которыми Израиль мог бы облагодетельствовать человечество, если бы ему не приходилось каждый день в течение многих десятилетий отбиваться от арабов. Поскольку по целому ряду всем понятных причин никто не хочет, чтобы Израиль превратился в сверхдержаву, пусть даже крошечную, то сразу становится понятно, почему весь мир так горячо и единодушно поддерживает врагов Израиля, несмотря даже на то, что враги Израиля не скрывают своей ненависти ко всему миру. Ненависть врагов Израиля ко всему миру уходит корнями в их религию, которая требует, чтобы ее последователи завоевали всю нашу с вами планету, обратили всех нас в ислам и правили нами по законам шариата.

Поэтому бессмысленно рассуждать о том, что могло бы случиться в Израиле или где-нибудь еще, если бы на Земле вдруг наступил мир. Благодаря искусной, неустанной демагогии поджигателей мира, идея мира превратилась в такую же неосязаемую абстракцию, как, например, идиотская мечта о райских гуриях, в большом количестве ожидающих на том свете джихадёров, после того, как они получат на этом свете сполна все, что им по справедливости причитается. Все больше и больше экспертов приходят к заключению, что следующая мировая война уже началась. Они только не могут согласиться между собой относительно ее порядкового номера. Одни называют новую мировую войну третьей. Другие говорят, что третьей была Холодная война, и предлагают считать нынешнюю четвертой. Один даже заикнулся было о пятой, но ему быстро объяснили, в чем состояло его заблуждение. Ясно одно: мы потеряли счет мировым войнам. Как это ни печально, но удивляться тут нечему. Когда в последний раз наша планета провела хотя бы час без стрельбы? Я вам точно скажу, когда: ровно за час до того, как стрельба была изобретена. И как ни давно это было, а мира на земле не было и тогда.

Официально, само собой, никто эту войну мировой не называет. Официально мы прикидываемся, будто вооруженные конфликты, неизбежно вспыхивающие повсюду, где у мусульман появляется надежда оттяпать что-нибудь у «неверных», никак между собой не связаны. Существуют три гипотезы, объясняющие, почему в каждом происходящем сегодня кровопролитии участвуют мусульмане. Во-первых, это может быть результатом простого совпадения. Во-вторых, это может быть проявлением исламофобии, распространенной среди «неверных». И, наконец, это может быть джихадом в масштабе всей планеты, исламской мировой революцией. Первую гипотезу может принять только клинический идиот. Согласиться со второй можно только будучи либо мусульманином, либо либералом. Следовательно, если вы — не идиот, не мусульманин и не либерал, вам придется признать, что все эти вооруженные конфликты являются фронтами глобального джихада, потому что четвертого не дано.

Как-то раз один умный читатель написал мне, что если бы страны, на которые напал Гитлер, решили ему не сопротивляться, то Вторая Мировая война не состоялась бы. Это — прекрасное отражение точки зрения, которую усердно проталкивает пропаганда поджигателей мира. Поджигатели мира определяют мир как отсутствие войны. Те, кто разделяют их точку зрения, обычно склонны верить, что Билль о Правах гарантирует, в числе других лакомых вещей, право на равную зарплату. Европейские евреи не сопротивлялись Гитлеру, но подражание Ганди не спасло их от уничтожения. Вы, возможно надеетесь, что шесть миллионов убитых немцами евреев наслаждаются вечным миром, но точно вы этого знать не можете. Вполне вероятно, что они пребывают в навеки остановившемся мгновении последней агонии. Возможно также, что их просто больше нет. Cледовательно, их смерть имела бы куда больше смысла, если бы они пали в бою, как евреи Варшавского гетто. По мне любая война лучше такого мира.

Каждый народ определяет мир по-своему. Мусульмане, например, делят мир на две зоны. Одна называется «дар эль ислам», что означает «царство ислама» и включает в себя все части нашей планеты, уже завоеванные мусульманами. Другая же называется «дар эль харб», что означает «царство войны» и включает в себя все части нашей планеты, которые мусульманам еще предстоит завоевать. Мусульмане отождествляют мир с исламом. Все же, что исламу пока не принадлежит, является объектом будущего захвата и разрушения. Впрочем, разрушением это является только с точки зрения «неверных»; с точки же зрения мусульман, это будет нашим приобщением к «дар эль ислам» — царству мира. Более того, мусульмане верят, что это будет нашим возвращением в «дар эль ислам», поскольку, согласно учению их лже-пророка, весь мир принадлежит аллаху, а все люди, начиная с Адама и включая нас с вами, появляются на свет мусульманами. Таким образом, мусульмане не врут, уверяя нас, что их злобные предрассудки являются религией мира: согласно их определению мира, так оно и есть. Нам же мир согласно джихадёрам не подходит так же, как мир согласно поджигателям мира, причем не в силу каких-то там религиозных соображений, а просто потому, что существует вполне надежная статистика, согласно которой большинство мусульман, умирающих насильственной смертью, погибают от рук своих же братьев-мусульман. Нет, такой мир мне тоже не нужен.

При всем моем бездонном презрении к исламу и порожденному им образу жизни, я, тем не менее, верю в право мусульман, как и всех остальных людей, жить так, как им нравится, при условии, что они не будут пытаться распространить свой образ жизни на другие народы. Вот мое определение мира: мир — это свобода народа жить в соответствии с собственными представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо, не навязывая этих представлений другим и не опасаясь, что другие попытаются навязать свои представления им. Мусульманские обычаи вызывают у меня омерзение, будь то готовность убить собственную дочь или сестру по малейшему подозрению в «бесчестии»; то, как они уродуют своих дочерей на самом пороге юности, навсегда лишая их радости, которая, между прочим, была дарована человеку Богом; публичные казни, в которых нередко, как, например, при побивании камнями, зрители с энтузиазмом принимают роль палачей. Я не в состоянии понять, как можно молиться в коленно-локтевой позе, гораздо лучше подходящей для совершенно другого упражнения. И тем не менее, я не считаю себя вправе возражать против всей этой мерзости и дикости до тех пор, пока к участию в ней, в каком угодно качестве, не пытаются привлечь меня. К сожалению, ислам требует от мусульман привлечь меня к соучастию, лучше силой. Это называется джихад. Это — святая обязанность каждого мусульманина. И это уже происходит. Практически каждый вооруженный конфликт в современном мире является фронтом джихада.

Как и в любой войне, не все фронты одинаково важны для воюющих сторон. Самым главным фронтом джихада для мусульман является война арабов за уничтожение Израиля. Эта война широко известна во всем мире как «мирный процесс на Ближнем Востоке». На первый взгляд, такое название кажется позаимствованным у Оруэлла. На самом же деле, оно описывает ситуацию с математической точностью, в полном соответствии с определением мира, навязанного нам поджигателями. Подумайте сами, ведь если бы Израиля не было, то не было бы и арабской войны за его уничтожение: как пелось в некогда популярной песенке, если у вас нет собаки, ее не отравит сосед. Как видите, война арабов за уничтожение Израиля, как и все остальное, что еще не вполне благополучно на нашей планете, является виной евреев, несмотря даже на то, что евреи — это единственный народ на земле, не совершивший ни единого акта агрессии за последние две тысячи лет.

Даже американское вторжение в Афганистан и Ирак не так опасно для ислама, как мирное существование крошечной еврейской страны, и это несмотря на то, что военная мощь Соединенных Штатов позволяет им бестрепетно направлять гнев аллаха прямо на головы правоверных. Сравните, например, нашу войну в Ираке в 1991 году с недавним цунами. В обоих случаях большинство погибших были мусульманами, причем, согласно некоторым источникам, в войну их было убито больше. Однако в то время, как цунами, несомненно, было делом Господа (и те, кто по привычке винит в нем евреев, только доказывают, что даже в глазах антисемитов мы находимся ближе к Богу, чем они), война в Ираке была делом рук Соединенных Штатов. При этом нам даже не пришлось (а жаль!) применить самое страшное оружие, имеющееся в нашем арсенале. Я часто думаю, что если бы было технически возможно взять прощальные интервью у иракских солдат, убитых нами, когда они беспорядочно, трусливо, но не бросая по возможности награбленного, бежали из Кувейта, мусульманская теология претерпела бы ряд серьезнейших изменений. Но и без этого у мусульман достаточно причин бояться Соединенных Штатов, как Божьего гнева. В то же время, если сверхдержава не использует своего самого страшного оружия даже для того, чтобы ответить на самую разрушительную атаку, которую ей когда-либо пришлось претерпеть, то оно неизбежно теряет свой сдерживающий эффект. Кроме того, мусульмане знают, что ни одна страна не может оставаться сверхдержавой бесконечно долго. Сверхдержавы появляются, шумят, сменяют эмиров и президентов, перекраивают границы, проливают кровь (как правило, второстепенных персонажей) и, в конце концов исчезают со сцены, так и не потревожив застоя, веками царящего в «дар эль ислам».

С Израилем дело обстоит куда сложнее. Арабы превосходят евреев численностью до такой степени, что, казалось бы, они должны быть в состоянии просто растоптать Израиль, не прибегая к оружию. Тем не менее, все их войны против Израиля закончились позорным поражением. Окруженный смертельными врагами, Израиль продолжает жить, полон юной энергии, процветающий, свободный, привлекающий туристов и иммигрантов даже в самые тяжелые времена. Арабы же, что бы ни происходило с ними и вокруг них, остаются теми же злобными дикарями, какими они были много веков назад, когда они навсегда лишили себя всякой надежды на лучшее будущее, решив последовать своему лже-пророку. У арабов и евреев, обладающих общими генами, живущих по соседству друг с другом, образ жизни должен бы быть похожим. В действительности же, контраст двумя образами жизни куда более разителен, чем контраст между раковой опухолью и звуками Менухинской скрипки. На какие бы обстоятельства вы ни пытались бы списать эту разницу, до тех пор, пока Израиль жив, он остается доказательством бессилия ислама во всем, что не относится к убийству беззащитных.

В любом соревновании можно победить, либо превзойдя соперника, либо убив его. Это создает трудную дилемму для мусульман: с одной стороны, как правоверные, они заслуживают лучшей жизни, чем все остальное человечество; с другой стороны, они живут явным образом гаже всех, потому что ислам отвергает успех в земных делах как грешную суету. Единственный доступный мусульманам способ эту дилемму разрешить — это убийство, предпочтительно массовое, соперников. Поэтому нам важно понять, что война арабов против Израиля — явление не случайное и отнюдь не временное. Она является результатом принципиальной несовместимости между «дар эль ислам» и «дар эль харб». Она не прекратится сама по себе. Ее не удастся прекратить, задабривая арабов подачками, например, двумя миллиардами долларов, ежегодно, начиная с 1973 года, переплывающими из наших карманов в Египет за то, что тот не нападает на Израиль, или вручение Газы, Иудеи и Самарии террористической организации, которую следовало уничтожить до последнего человека по меньшей мере 37 лет назад. Сегодня военная победа Израиля над этой организацией или над любой поддерживающей ее страной, включая даже Францию и Германию, тоже не остановит этой войны. Джихад — война против «неверных» — является сутью ислама. Наиболее ненавидимыми «неверными» являются, естественно, евреи. Поэтому мира на Ближнем Востоке не будет до тех пор, пока либо Израиль не будет стерт с лица земли, либо исламу не будет нанесено глобальное поражение, которое сделает продолжение джихада в какой бы то ни было форме невозможным.

К сожалению, других альтернатив у нас нет. К сожалению, ислам невозможно реформировать в мирную — с нашей точки зрения — религию. Проблема здесь в том, что такая реформа неизбежно означала бы отказ от джихада. Но если убрать из ислама джихад, то от него останется набор пустых ритуалов, в которых будет не больше содержания, чем в «Шма Исроел» в исполнении дрессированного попугая. Ислам является идеологией джихада точно так же, как фашизм является идеологией завоевания и порабощения. Несмотря на то, что ислам и фашизм облекают свои идеи в весьма различные формы, завоевание и порабощение являются в равной мере сущностью обоих учений. Между ними существуют два фундаментальных различия: во-первых, ислам гораздо старше, а, во-вторых, мусульмане салютуют своему идолу, поднимая не руку, как фашисты, а задницу. Для нас же важно лишь то, что и те и другие при первой же возможности убьют вас, ваших родителей и ваших детей, причем с ликованием в душе, как от мицвы.

Я понимаю, как трудно должно быть человеку Западного мира поверить, что все, что я пишу — правда в самом буквальном смысле. Я не скрываю, что являюсь врагом ислама в той же степени и по той же самой причине, что и фашизма. Поэтому вы будете праы, если усомнитесь в моей объективности. Честно говоря, я даже не пытаюсь притворяться объективной: в данных обстоятельствах достаточно сохранить правдивость. Поэтому я прошу вас не ограничивать свое чтение на темы ислама моими статьями. Многие авторы (например, Хью Фитцджеральд, Дэниел Пайпс, Алисса Лаппен) куда лучше меня знакомы с фактами. Но и они являются врагами ислама, так что и их слова не следует принимать на веру. Попробуйте почитать Коран и Хадиты; посетите мусульманские сайты — они существуют на всех языках; найдите издания их газет на вашем языке. Уверяю вас, то, что вы там найдете приведет вас в ужас легче, чем все, что я могу написать. Врага надо знать в лицо всегда, а нам с вами — особенно, потому что знание врага является единственным доступным нам оружием.

Если в моих рассуждениях нет ошибки и единственной альтернативой гибели Израиля и всей нашей цивилизации является глобальное поражение ислама, то возникает вопрос, возможно ли это практически или победа ислама неизбежна, как смерть. Я попытаюсь ответить на этот вопрос во второй части этой статьи.

Часть II

Булыжник — оружие антисемита.

Итак, вот главный вопрос дня: Можем ли мы одержать победу над исламом?

Я не собираюсь вас интриговать. Вот мой ответ: Мы бы могли победить ислам, будь у нас воля к победе, но у нас ее нет, и потому нам суждено поражение. Это обидно до крайности. Я всегда говорила, что смерть шести миллионов беззащитных, безоружных, беспомощных евреев была бы, если не менее трагична, то, по крайней мере, менее бессмысленна, если бы они погибли, хоть как-нибудь сопротивляясь немцам. Что я могу сказать о сверхдержаве, способной сокрушить любого врага так, как, кроме нее, это может сделать один только Бог, и которая при этом предпочитает погибнуть, лишь бы сохранить чистоту своих рук?

У человека, на которого я работала в 2001 году, в кабинете был телевизор. Утром 11 сентября он открыл дверь и попросил всех собраться у него. В приглашении, вместо обычной для босса формальности, звучали панические нотки. Мы втиснулись в его небольшой кабинет и стали смотреть, как арабы рушат Торговый центр. Один из моих коллег, ветеран Вьетнамской войны, сказал трясущимися губами:

— Завтра начнется самое страшное.

— Почему? — не поняла я.

— Они не оставили нам выхода, — пояснил он. — Завтра от них останется радиоактивная пустыня.

Время от времени события напоминают мне о его словах. Чем больше я думаю о них, тем больше уважения я чувствую к этому человеку. Он понимал, что нападение на нас требовало сокрушительного ответа и был готов поддержать его, несмотря на то, что неизбежная при этом смерть сотен тысяч людей приводила его в ужас. Такие противоречивые чувства немедленно выдавали в нем «неверного». В действительности, он был католиком, но в контексте событий того дня это было неважно. Протестант, буддист, индуист, агностик, атеист и даже самая презренная из всех тварей Господних, еврей, чувствовали в тот день то же, что и он. И этим в значительной степени определяется разница между мусульманами и всем остальным человечеством. Что бы ни сделал с нами враг, никто и ничто не сможет заставить нас праздновать смерть.

К сожалению, мой коллега не подрабатывал по совместительству советником у президента Буша. На следующий день, объявляя свою войну с терроризмом, президент подчеркнул, что не собирается воевать против ислама. Мекке, Медине, Куму и другим «святым» местам наших врагов не угрожала никакая опасность. Так президент Буш повторил трагическую ошибку президента Картера, который в 1979 году трусливо оставил без ответа иранскую агрессию против Соединенных Штатов.

Недавно прошел слух, что за 9/11 не последовало новых атак на Соединенные Штаты, потому что Буш якобы пригрозил, что в ответ на следующее нападение подвергнет Мекку атомной бомбардировке. По ряду причин мне трудно в это поверить.

Прежде всего, следующий президент США не будет связан обещаниями, которые нынешний президент дал по секрету нашим мусульманским «союзникам», тем более, что нашим следующим президентом будет, скорее всего, демократ. Следовательно, не более, чем через четыре года сдерживающий эффект такой угрозы исчезнет сам по себе.

Кроме того, Мекка находится в Саудовской Аравии. Саудовская Аравия, несмотря на широко известную идеологическую и финансовую поддержку терроризма, необъяснимым образом числится у нас в союзниках. Принц Абдулла, являющийся фактически единоличным правителем этой страны, ходит в друзьях у нашего президента. (Скажи мне, кто твой друг…) Не думаю, что у президента хватит духа долбануть по такому дружественному королевству.

Есть и другие соображения, порождающие сомнения в правдивости этого слуха. Тем не менее, давайте допустим, что именно угрозой атомного удара по Мекке Буш пытается предотвратить повторение 9/11. Допустим также, что, несмотря на эту угрозу, мусульмане нанесли новый удар по Соединенным Штатам, и Соединенные Штаты ответили атомным ударом по Мекке. А на следующий день какая-нибудь революционная группировка из Южной Америки берет на себя ответственность за теракт. Независимо от того, будет ли это правдой или нет, время полураспада администрации после этого будет исчисляться, в лучшем случае, часами. Следовательно, бомбежке Мекки будет неизбежно предшествовать следствие. Учитывая серьезность возможных последствий, это следствие протянется годами, а детали его станут достоянием гласности и предметом широкого обсуждения мировой общественностью. Пока оно закончится, Буш будет давно уже на пенсии, а Мекка будет самым безопасным местом на свете, каковым она является уже и сегодня. Можете считать это примером того, как всемилостивый Аллах защищает тех, кто проповедует массовые убийства во славу его.

И тем не менее, я считаю, что объявить на всю вселенную, что на Земле есть разумная жизнь, сделав так, чтобы радиоактивное свечение Мекки могли бы без помощи телескопов увидеть жители Альфы Центавра, было бы единственно правильным немедленным ответом на 9/11. Оно было бы не только справедливым возмездием, но также и сдерживающим фактором, который никто не решился бы назвать блефом. Мусульманам свойствен фатализм; они верят, что ни один волос не упадет с их головы, если не будет на то воли Аллаха. Наш удар продемонстрировал бы им волю Аллаха с такой ясностью, которая, возможно, вызвала бы к жизни процесс пересмотра всех мусульманских догм и в конце концов привела бы к превращению ислама из поклонения дьяволу, каким он яваляется сегодня, в «нормальную» религию. Это, в свою очередь, было бы равносильно его уничтожению, поскольку, в отличие от всех остальных религий, без джихада ислам был бы лишен какого бы то ни было содержания.

Но Соединенные Штаты, вместо того, чтобы бороться с исламом, решили его демократизировать. Я не раз уже высказывала глубокие сомнения в принципиальной возможности преобразования дерьма в повидло. Несмотря на весьма популярное, особенно в Европе, мнение, что президент Буш — идиот, я не вижу причин считать его глупее, чем, например, я. Следовательно, все его разговоры о демократизации Ближнего Востока являются обыкновенной демагогией. В таком случае мы должны спросить, ради чего он жертвует жизнями американских солдат (и израильтян всех категорий), проталкивая выборы в Афганистане, Ираке и, самое невероятное, среди арабских террористов, оккупирующих Газу, Иудею и Самарию.

Я подозреваю, что ответ на этот вопрос прост и мерзок. Я подозреваю, что президент Буш просто пытается заменить плохих мусульманских лидеров хорошими. При этом «хороший» мусульманский лидер отличается от плохого тем, что готов сотрудничать с Колином Пауэллом в деле достижения американских целей в регионе. Давайте тогда спросим, в чем состоят американские цели на Ближнем Востоке. Нефть у арабов отнимать мы, к моему глубокому сожалению, не собираемся. Надежды заставить афганских и иракских ракетчиков работать на нас, как мы сделали с Вернером фон Брауном после победы над Германией, у нас нет и быть не может. Что ж остается? Демократизация Ближнего Востока?

Почему-то каждая логически мыслимая альтернатива разгрому ислама неизбежно приводит если не к катастрофе (как попытка папы-Буша выдрессировать Саддама), то к абсурду.

Самым же главным недостатком нашей абсурдной политики по отношению к «дар эль ислам» является полное пренебрежение самой страшной опасностью, которая угрожает нашей стране. Эта опасность выходит далеко за замки разрушения наших городов и подлого убийства тысяч наших сограждан. Она угрожает самому существованию нашей страны. При этом исходит она отнюдь не от мусульманских экстремистов. Ее источником являются именно те, кто в глазах поджигателей мира и полезных идиотов олицетворяют глупый миф об «умеренных» мусульманах.

Вне всяких сомнений, в стране существуют «спящие» ячейки Аль-Каеды, терпеливо ждущие сигнала от Осамы бин Ладена и его приспешников. Но пока они спят, они не причиняют вреда; «проснувшись» же, они немедленно становятся предметом пристального внимания ФБР. Большинству из них не удастся нанести даже одного удара (хотя отправителей конвертов с сибирской язвой так и не поймали). Как ни опасны эти агенты Аль-Каеды, мирное вторжение в страну полчищ «умеренных» мусульман гораздо опасней. Они оккупируют нашу страну, не нарушая ее законов, и это делает нас безоружными перед лицом их нашествия.

Если вы сомневаетесь, что они представляют собой самую реальную опасность для нас, посмотрите на постепенное, происходящее у нас на глазах превращение Европы в провинцию всемирного калифата. Сегодня европейские столицы дают приют террористам, но это не террористы изменили лицо всего континента. Европа была завоевана абсолютно мирными мусульманами без единого выстрела, без единого нарушенного закона.

Если вы думаете, что Соединенные Штаты обладают иммунитетом против рака «умеренного» ислама, вы печально заблуждаетесь. Число мусульман в нашей стране постоянно растет, благодаря иммиграции и переходу в ислам из других религий. Влияние мусульман также усиливается. От арабского бакалейщика из магазина по соседству легко отмахнуться как от недавнего иммигранта, чьи дети (вы полагаете) вырастут стопроцентными американцами. Но от арабских профессоров в американских университетах, где они распространяют яд антисемитизма и антиамериканской пропаганды, так просто уже не отмахнешься. Их ядовитые семена прорастают в почве, любовно удобренной многолетними усилиями американских либералов, среди которых ведущую роль сыграли, конечно же, евреи.

Мы не можем остановить этих людей. Они надежно защищены Первой поправкой, академическими свободами, Американским Союзом Гражданских свобод и, далеко не в последнюю очередь, нашими собственными предрассудками. Например, ислам — это такая же религия, как все остальные. Например, нет плохих народов, есть только плохие лидеры. Главное же, они надежно защищены нашей готовностью примириться с любой мерзостью, лишь бы не замарать рук. Ну, что ж, наши руки будут стерильно чистоты, когда наши враги нас похоронят.

Время от времени ФБР обнаруживает, что мусульманский профессор или мусульманская «благотворительная» организация связаны с террористами. Профессора арестовывают и отвозят в тюрьму, где его уже ждет стая подпрыгивающих от нетерпения адвокатов, причем выше всех будут прыгать, несомненно, евреи. «Благотворительную» организацию закроют; ее организаторам скажут «Ай-яй-яй». Через несколько недель они возобновят работу под другим именем. (Настоящее лицо мусульманской «благотворительности» неожиданно прояснилось, благодаря недавнему смертоносному цунами, жертвы которого, в большинстве своем — мусульмане, получают помощь почти исключительно от «дар эль харб», в то время как «дар эль ислам» занят любимым делом — джихадом.)

В статье опубликованной 17 ноября в «Times of London» описывалась, как имамы в немецких мечетях проповедуют ненависть к немцам. Любопытно, подумала я, а что проповедуют имамы в американских мечетях? Наверное, дружбу народов и веротерпимость. А, может быть, что-нибудь другое?

Замечу, что удовлетворить мое любопытство было бы нелегко. В то время, как любая синагога, любая церковь, любой буддистский храм охотно распахнут свои двери перед иноверцем, мечети, как правило, не распространяют своего гостеприимства на «неверных». Более того, многие мусульмане верят, что сам факт присутствия «неверного» в их капище является оскорблением исламу, смыть которое можно только кровью оскорбителя. Я допускаю, что степень угрозы вашей жизни может варьироваться от мечети к мечети. Тем не менее, я рекомендую вам не ходить на экскурсию в мечеть, недавно появившуюся в вашем и без того многокультурном микрорайоне.

Есть факты, позволяющие судить о том, какая пропаганда ведется в американских мечетях, не посещая их. Так, например, каждый акт предательства, совершенный во времи войны в Ираке американскими военнослужащими, был совершен мусульманами.

Я бы хотела подчеркнуть, что мой призыв к разгрому ислама не является призывом к погромам против мусульман. Не забывайте, что для того, чтобы уничтожить нацизм, не пришлось уничтожать немецкий народ. Не призываю я и к поголовным санкциям против всего мусульманского населения нашей страны. Каждый уважающий себя антисемит готов заверить вас, что у него есть друзья-евреи. Я могу пойти дальше, потому что мусульмане есть не только среди моих друзей, но также и среди моих кровных родственников. (А чего вы ожидали от еврейского автора с японским псевдонимом?) Подавляющее большинство мусульман, с которыми я знакома лично — замечательные люди. Они умны, честны и заслуживают доверия. Они приятны в общении и дружелюбны. И готовят они куда лучше большинства известных мне американцев.

К счастью, отличить хороших мусульман от плохих очень легко. Никто из моих мусульманских друзей и родственников не ходит в мечеть. Они являются мусульманами только по происхождению. Неверующий мусульманин может быть либо патриотом этой страны, любо ее врагом, как еврей или христианин. У верующего мусульманина такого выбора нет, потому что ислам требует, чтобы он жил по законам шариата, а не Конституции Соединенных Штатов Америки. Шариат же и Конституция несовместимы так же, как «дар эль ислам» и «дар эль харб».

Но конституция не позволяет правительству объявить ислам вне закона или преследовать мусульман за их религию. И сами мы не готовы потребовать от правительства, чтобы оно, ради спасения страны, подвергло бы все мусульманские организации тем же мерам, каких могли бы ожидать нацисты, если бы они попытались открыть свои райкомы в Америке во время Второй Мировой войны, хотя Конституция США действовала и тогда. Следовательно, мы не в состоянии одержать победу над исламом. Следовательно, ислам одержит победу над нами, и недалек день, когда мы, проснувшись, обнаружим, что от наших священных свобод остались одни воспоминания, а сами мы превратились в «димми» в своей собственной стране.

Арафат умер. Да здравствует Арафат!

Что изменилось?

Первая советская конституция была принята в 1936 году, вскоре после того, как Сталин стал неоспоримым и абсолютным властителем страны. Она даже называлась сталинской. В 1953 году, когда Политбюро ЦК КПСС посмертно признало Сталина очень нехорошим человеком, название поменяли, но содержание конституции не тронули до самой эпохи застоя, когда в нее были внесены чисто косметические и абсолютно бессмысленные изменения. Тем, кто знаком с конституциями США и СССР, не могло не броситься в глаза удивительное сходство государственного устройства и прав граждан в этих двух документах. Свобода слова, совести, собраний — все это было обещано стране сталинской конституцией. Многое, конечно, в нее не попало: весь Билль о Правах, за исключением изрядно попорченной Первой поправки, был за ненадобностью опущен. Но даже и это было бы лучше, чем полное бесправие, которое, невзирая на все конституционные гарантии, так и осталось уделом советских подданных.

В контексте текущих событий для нас существенно то, что в СССР, в полном соответствии с конституцией, регулярно проводились выборы. Каждая партия выставляла своего кандидата. В день выборов избиратель являлся в избирательный участок. Там ему вручали избирательный бюллетень — лист бумаги со списком всех кандидатов. Под списком была напечатана инструкция: «Вычеркните всех кандидатов, кроме того, за которого Вы голосуете.» Имелись даже будки, в которых избиратели могли уединиться для вычеркивания.

И, тем не менее, Советский Союз не был демократической страной. Его граждане так и не изведали обещанных конституцией свобод, потому что механизм их подавления был намертво впечатан в эту самую конституцию. Единственной политической партией, разрешенной в СССР была коммунистическая. Соответственно, в каждых «выборах» участвовал ровно один кандидат, благодаря чему голосование оказывало не больше влияния на ситуацию в стране, чем рукоблудие — на погоду. Благодаря однопартийной системе, в Советском Союзе происходило то же, что происходит в Иране. Вы, возможно, слышали, что в Иране тоже нет демократии, хотя и конституция и выборы у них есть. Но власть в Иране принадлежит не правительству, а аятоллам. В СССР власть принадлежала не правительству, а коммунистической партии. В обоих случаях правящая клика стояла выше закона.

Советского Союза больше нет. В России существует множество политических партий, регулярно проводятся выборы, причем, в отличие от Украины, как правило, без скандалов. Но делает ли это Россию демократической страной? Думаю, что нет. Более того, я не верю, что и в обозримом будущем демократия в России возможна. Мой скептицизм основан на ряде фактов, и я приведу здесь один из них. Пару лет назад Дума притяла закон, требующий чтобы каждое национальное меньшинство, проживающее на территории России и имеющее собственный язык (а таких существует более сотни), пользовалась для письма на своем языке исключительно кириллицей. (Кто из моих читателей помнит газету, которая теперь называлась бы «дналмйеГ ешитевоС»?) На первый взгляд, такой закон кажется просто бессмысленным. На самом же деле, он несомненно представляет собой попытку узаконить гегемонию этнических русских над всем остальным населением страны. Я думаю, вы со мной согласитесь, что этот закон был вопиюще антидемократичен.

Очевидно, выборы — это необходимое, но далеко не достаточное условие демократии. Выборы время от время проводятся даже в Египте, а при Саддаме они происходили и в Ираке, где их назначение было придать видимость законности вопиюще незаконным (но только с с точки зрения немусульман) режимам.

Почему это так важно? Давайте разберемся. Президент Буш ответил на 9/11 объявлением войны терроризму. Довольно быстро мы все убедились, что наши оглушительные военные победы в Афганистане и Ираке не только не уменьшили глобальной угрозы мусульманского терроризма, но и не сделали жизнь в Соединенных Штатах ни на йоту безопаснее, чем она была 10 сентября 1991 года. Мы видим, что, сколько бы в Ираке ни гибло и солдат коалиции и иракцев, никакой практически возможный исход этой войны не может принести ни малейшей пользы Соединенным Штатам. Если бы главнокомандующим был я, я бы, возможно, отправил бы наших солдат по домам, предоставив афганцам и арабам разбираться в своих делах самостоятельно. Я бы также, возможно, объявил (второй срок — чего мне терять?), что мое изначальное мнение, будто ислам не является нашим врагом, оказалось прекраснодушным, но опасным заблуждением, вследствие чего практиковать эту нерелигию на территории нашей страны отныте запрещено. Возможно, поэтому мне никогда не стать президентом США. Буш, вместо этого, потихоньку переопределил победу. Теперь, вместо того, чтобы сражаться за безопасность своей страны, американские солдаты гибнут за демократию на Ближнем Востоке.

Абсурдность этого бездонна.

Даже если мусульманское общество в принципе можно демократизировать, что дает нам основания полагать, что такая демократизация нейтрализует мусульманскую ненависть к Западу? В конце концов, все различие между демократией и тиранией сводится к процедуре принятия решений. Нет никаких гарантий, что решения, к которым мусульмане придут самым что ни на есть демократическим путем, не будут направлены против нас. Безукоризненно демократическая Великобритания не так давно воевала с довольно-таки демократической Аргентиной. Гордая своей демократией Франция пронизана злобным антисемитизмом до самого своего гнилого нутра. Недавно президент Ширак уговаривал международную общественность ни за что не поддаваться тлетворному влиянию американской культуры. Тем временем Франция, под влиянием своей растущей, словно раковая опухоль, арабской общины, медленно, но неотвратимо превращается в страну Третьего мира.

Вот почему, даже если бы демократия не была несовместима с шариатом, как гений и злодейство, нам бы она ничем не помогла.

Вообразите, например, демократический референдум среди населения арабских стран с одним-единственным вопросом: следует ли физически уничтожить всех до одого евреев? Джимми Картер охотно проследил бы за тем, чтобы подсчет голосов проходил с соблюдением всех принятых норм. Предотвращение нового Холокоста при этом не было бы его обязанностью. Он убедительно (причем отнюдь не в первый раз) доказал это, одобрив выборы нового «палестинского» фюрера. Покончив с делами в Рамалле, он, усталый, но довольный, отправился домой, но не успел он закрыть за собой дверь, как по миру разнеслась новость, что выборы были самым бестыжим образом подтасованы. Не тревожьтесь. Наш всемирно уважаемый экс-президент не сотворит над собой харакири, потому что чувство стыда — это исключительная привилегия порядочных людей. Кроме того, даже самый порядочный человек на свете не может потерять лицо больше одного раза за жизнь, потому что такая потеря по природе своей необратима. Если у Джимми Картера и было когда-нибудь лицо, вряд ли он смог бы сегодня сказать, когда он его в последний раз надевал.

Нет никакого сомнения в том, что Саддам Хуссейн — это арабский Гитлер, которому надлежит висеть, покачиваясь, пока не умрет, и еще чуть-чуть для верности. Но чем он хуже Каддафи? Мубарака? Ассада? Саудовского Абдуллы? Иорданского Абдуллы? Арафата? Абу Мазена? Любого другого гнойного арабского царька? И тем не менее, я не вижу, что приобрели Соединенные Штаты, отобрав у Саддама власть над Ираком. Если иракцев он устраивал, то для чего нам диктовать свою волю чужому народу? А если иракцы считали, что без Саддама было бы лучше, то зачем тогда они ждали, пока мы из оккупируем? Судя по тому, что происходит в Ираке сегодня, арабы вполне способны противостоять превосходящей силе. Они рискуют своими жизнями, отчаянно сопротивляясь оккупационным властям и их попыткам привести к власти про-американское правительство. Если бы Саддамово кровавое царство их не устраивало, они вполне могли бы свергнуть его без нашей помощи. Насколько я знаю, иракский народ ничем такого дорогого подарка от нас не заслужил.

Я знаю, что в глазах многих моих читателей Соединенные Штаты, избавив Ирак от безжалостного и бессовестного диктатора, совершили мицву, которая сама себе является наградой. И все же я не могу побороть скептицизма. Обоснован мой скептицизм или нет, можно установить, ответив на один простой вопрос. Кого поддержит освобожденный нами Ирак: Израиль, старающийся устоять против арабов, или арабов, старающихся уничтожить Израиль? Ответ на этот вопрос очевиден, но вы можете спросить, почему я ставлю Израиль во главу угла. Только потому, что наша цивилизация, которую, к сожалению, больше нельзя называть европейской, является иудейско-христианской — не по названию, а по всей своей сущности. Она не может выжить без Израиля так же, как она не выживет без своей христианской составляющей.

Когда несколько месяцев назад президент Буш объявил демократизацию арафатника необходимым условием претворения в жизнь своей «дорожной карты», я было подумал, что до него наконец дошла ее убийственная абсурдность, и он решил деликатненько от нее отказаться. Даже если вы верите, что демократия у мусульман каким-то образом возможна, у вас все же должно хватить ума, чтобы сообразить, что в террористической организации никакой демократии быть не может. И даже если вы, вопреки всему, верите, что «палестинцы» — это не террористическая огранизация, а народ, вы все же должны считаться с тем, что демократия предполагает равенство. Наверняка ведь вы слышали, что все люди рождаются равными, и прочие подобные истины. Как идея универсального равенства совмещается с непрекращающейся пропагандой убийственного антисемитизма, которая неустанно ведется во всех арабских вообще и «палестинских» в частности детских садах, школах, университетах, в газетах, по радио, по телевизору, в мечетях, в кафейнях, на базарах, на улицах и в домах? Возможно, вы верите, что все люди рождаются равными, кроме евреев? Ну что ж, популярность этой точки зрения на нашей планете стремительно растет, причем не без помощи тех самых арабов.

К моему глубокому сожалению, моя интерпретация президентского заявления была ошибочной. Бушу и в голову не пришло отказаться от своей идиотской «карты». Вместо этого, он объявил демократию панацеей от всех зол и тут же переопределил ее как результат выборов, организованных так, чтобы Джимми Картер остался доволен. Простенько, но со вкусом. Буш при этом ничем не рискует. Через четыре года прихлебатели следующего президента будут винить его во всех грехах, что бы он сейчас ни делал. Простым же смертным, вроде нас с вами, придется жить с результатами его деятельности. Учитывая характер этой деятельности, нетрудно предвидеть, что многим израильтянам придется с ними умереть.

После смерти Арафата орды экспертов наперегонки бросились писать о заре новой эры но Ближнем Востоке, предсказывая, что наследник Арафата обязательно поведет свой несчастный «народ» к миру с Израилем. Все они не приняли во внимание одной крошечной детали: ни один вождь не может повести своих последователей туда, куда они не хотят идти. При этом совершенно неважно, одобрил ли Джимми Картер методы, с помощью которых упомянутый вождь добрался до власти. На сегодняшний день «палестинский народ» существует приблизительно 36 лет и 6 месяцев. За все это время «палестинцы» не сделали абсолютно ничего, что даже при очень большом желании можно было бы принять за стремление к независимости и самоопределению. Конечно, любой антисемит скажет вам, что они борются именно за свою независимость. Как все, что говорят антисемиты, это будет черная ложь. Они получат свое никому, даже им самим не нужное государство в течение 24 часов после того, как прекратят убивать евреев. Они это прекрасно знают, как знают они и то, что целью их организации является не создание «палестинского» государства, а уничтожение Израиля. В действительности, эти бездомные арабы не имеют никаких прав даже на квадратный сантиметр израильской земли, но Израиль, в припадке трусливой глупости, которой все больше характеризуется израильская политика, уже согласился обменять свою драгоценную землю на арабское обещание мира.

Сегодня мало кто помнит довод в пользу этого обмена, который неустанно повторяли поджигатели мира. Если мира не будет, — говорили они, — Израиль всегда сможет отобрать свою землю у «палестинцев». В свете катастрофических для Израиля последствий Ословского сговора, Израилю давно следовало бы сделать именно это. Будучи безнадежно наивным оптимистом, я полагал, что Израиль согласился на этот отрковенно нечистый обмен только потому, что намеревался воспользоваться первым же предлогом, чтобы раз и навсегда очистить свою землю от врагов. Более тысячи израильтян было убито арабами только в ходе последней интифады — интифады, начатой Арафатом в ответ на очередное предложение земли. Почему же так трудно понять, что арабы, оккупирующие Газу, Иудею и Самарию, добиваются не создания нового государства, а уничтожения старого? Не обидно ли, что сегодня изгнание арабов стало куда более проблематичным, чем уверяли нас поджигатели мира двенадцать лет назад.

Тем временем, арабский «Meine Kampf» продолжает раскручиваться. Новый фюрер неукоснительно продолжает дело старого, используя те же методы и ту же демагогию. А почему бы и нет? То, что устраивало Ясира I, точно так же устроит Ясира II.

Агада для Йом Аушвиц

«Йом Аушвиц»

Рис. З. Либерберга

Я думаю, что конец Освенцима был по крайней мере таким же монументальным событием в истории евреев, как Исход. Конечно, все, кроме меня, называют это «освобождением». Но в моем сознании всякое упоминание о свободе в связи с Освенцимом ассоциируется со знаменитой надписью над его воротами: «Arbait macht frei» — «Работа освобождает». Пока советская армия добиралась до этих ворот, немцы успели освободить там от бремени жизни от 1,1 до 1,5 миллионов евреев. Я знаю, что в Освенциме убивали не только евреев. Пепел всех его жертв стучит в моем сердце. Но все же Освенцим был построен не для них. Они случайно попали в жернова кровавой мельницы, построенной с целью полного уничтожения именно моего народа. Мельницы, которая никогда бы не закрутилась без молчаливого одобрения христиан всего мира.

Нет, я не забываю ни Рауля Валленберга, ни других праведников-гоев, которые, порою ценой своей собственной жизни, пытались спасти евреев. У Яд Вашема в память каждого из них посажено дерево. К сожалению, получившийся в результате лес недостаточно велик, чтобы дать укрытие еврейским партизанам, когда остаток Израиля будет оккупирован арабами. Если бы достаточно гоев верило, что евреев нельзя убивать только за то, что они — евреи, Израилю не грозила бы арабская оккупация.

Шесть миллионов евреев, ставших жертвами Катастрофы, составляют меньше одной десятой всех погибших во Второй Мировой войне. Но евреев и до Катастрофы была всего лишь горстка. Масштабы обрушившегося на нас зла невозможно охватить рассудком. В Катастрофе погибло между одной третью и половиной всего еврейского населения планеты. Я не знаю достигло ли оно сегодня, шесть десятилетий спустя, своего предвоенного уровня. Я знаю однако, что еврейские общины Европы, существовавшие в течение многих веков, никогда больше не возродятся. В этих общинах искрилась уникальная смесь древних еврейских традиций с современной местной культурой. Они финансировали княжества, позволившие им обосноваться на своей земле. Они дали миру бесчисленных докторов, философов, поэтов, музыкантов. Они дали миру Баруха Спинозу и Альберта Эйнштейна. Сегодня они так же мертвы, как каждый погибший в Освенциме еврей. Их гибель оставила после себя пустоту, смердящую сгоревшими свитками Торы и сгоревшей человеческой плотью. Сегодня эту пустоту заполняет поток мусульман, необратимо превращающий континент в провинцию Всемирного Калифата, неумолимо сталкивающий колыбель нашей цивилизации назад, в страшный мрак средневековья. Это — цена, которую Европе приходится платить за предательство своих еврейских граждан. Но является ли это торжеством справедливости? Нет, это — самоубийство цивилизации. Это — продолжение Катастрофы.

Сегодня мир готовится разрушить еврейские общины Израиля и заменить их мирное население арабскими террористами. То, что эти общины называют «поселениями» не меняет сути происходящего. Катастрофа продолжается. Или это уже начало новой Катастрофы?

Каждый год мы напоминаем себе, что это не наши далекие предки, а мы сами, каждый еврей лично, три тысячи лет назад ушли вслед за Моисеем из Египта. Точно также у нас есть по крайней мере шесть миллионов причин считать, что Катастрофа произошла лично с каждым из нас. Если вы — еврей, родившийся после Второй Мировой войны, то вы родились только потому, что немцам, как они ни старались, не удалось добраться до ваших родителей.

Когда бы и где бы вы ни родились, каждый еврей, покинувший немецкий лагерь смерти через трубу его крематория, унес с собой частицу вашей души. Вы можете до поры не замечать этой потери, потому что вы с ней родились. Но восполнить ее вы никогда не сможете. Судя по истории еврейского народа, эти шесть миллионов шрамов — не единственные на вашей душе. Судя по тому, куда идет сегодняшний мир, они не будут последними. Каждый раз, когда араб убивает очередного еврея, часть вашей души умирает еще до того, как вы прочитаете о новом преступлении в новостях.

Бог не создал двух одинаковых душ. Души одних людей сильны и выносливы. Каждая потеря укрепляет их для борьбы с врагом. Души других мелки и трусливы. Такие люди кончают, как Ицхак Рабин и Шимон Перес. К сожалению, моя теория не объясняет, как эти мелкие душонки добираются до власти… Неужели потому, что евреи, как каждый народ, имеют то правительство, которого заслуживают?

Что мы может сделать? Вызвать еще одно цунами? Нет, это нам не поможет. Давайте, вместо этого, сделаем что-нибудь очень еврейское. Давайте начнем отмечать Йом Аушвиц каждый год, в каждой еврейской семье. Я — человек невежественный и не знаю, на какую дату еврейского календаря пришлось 27 января 1945 года. И все же я бы оставила 27 января гоям, чтобы они, если им это надо, провели этот день в раздумьях о своих преступлениях, а если не надо, то не надо. Мы же отпразднуем Йом Аушвиц по нашему собственному календарю, в соответствии с нашим собственным счетом дней и печалей.

Воообразите разговор у себя в конторе накануне Йом Аушвиц.

— Ты почему завтра на работу не выходишь? — спрашивает начальник-нееврей своего еврейского подчиненного.

— Завтра — еврейский праздник, — объясняет тот.

— Это какой же? — интересуется начальник.

— Йом Аушвиц, — говорит еврей.

— Ём кого? — переспрашивает было начальник, но тут же пресекает свое любопытство: — А кого бы там ни было, лишь бы не меня. Поздравляю! Гуляй на здоровье!

— Спасибо, — вежливо отвечает еврей.

На следующий день вся семья в полосатой одежде соберется вокруг обеденного стола. Люди постарше наденут специально пошитую одежду, напоминаюшую покроем форму лагерных узников. Легкомысленная молодежь наденет что угодно, лишь бы с полосками, как зеленые носки в день Святого Патрика. В течение предшествующих суток все, кроме маленьких детей, постились, как на Йом Киппур, чтобы легкими муками голода напомнить себе о страшных муках гитлеровских узников.

За каждым столом два места будут пустовать. Они будут оставлены для тех, кто не пережил Катастрофы. Почему два? Потому что на свете нет шести миллионов еврейских семей, и если оставить только одно, то некоторые из погибших почувствуют себя забытыми, а мы этого не допустим. К счастью, на свете больше трех миллионов еврейских семей, и потому больше шести миллионов стульев останутся пустыми. Это хорошо. Пусть лишние стулья достанутся тем гомосексуалистам, цыганам, украинцам, полякам и всем остальным, кто безвинно сгорел в одних с нами печах. При жизни они частенько не сознавали, как мало они от нас отличались. Теперь-то уж этой разницы точно недостаточно, чтобы отказать им в приглашении на праздник.

Подобно тому, как это делается за пасхальным столом, дети будут задавать вопросы, а взрослые будут им отвечать. Например, ребенок, верящий, вопреки фактам, что все люди в глубине души — хорошие, может спросить:

— Какие страшные преступления мы совершили, чтобы заслужить такое бесчеловечное наказание?

Ребенок, только что начавший ходить в детский сад, может поинтересоваться:

— Папа, зачем ты убил Иисуса?

Скверный ребенок спросит:

— Что мы сделали арабам в Дженине такого, что немцы сделали нам в Освенциме?

А самый невинный ребенок спросит:

— Что значит «Больше никогда»?

Отвечая ребенку, который верит, что все люди — хорошие, взрослые объяснят, что евреев преследуют в течение всей их истории не за преступления, которые они якобы совершили, а просто за то, что они — евреи. Они должны убедиться в том, что ребенок понял, что все без исключения обвинения, когда-либо предъявленные еврейской общине, были клеветой, что в каждом случае обвинители знали, что их обвинения ложны, но ни это знание, ни невинность евреев ни разу не предотвратили погрома.

Ребенку, который только что пошел в детский сад, объяснят, что ни его отец, ни другие евреи Иисуса не убивали. Это убийство было всего лишь одним из многих еврейских преступлений, придуманных антисемитами. Они добавят, что каждый еврей, который жил на земле в течение последних двух тысяч лет считался лично виновным и заслуживающим наказания за это преступление, и что многие из нас поплатились за это мифическое преступление своей жизнью.

Вопрос скверного ребенка оставят без ответа, чтобы не оскорблять памяти жертв Катастрофы.

Невинному же ребенку объяснят, что слова «Больше никогда!» когда-то выражали решимость евреев не допустить повторения Катастрофы, но с тех пор, как Израиль начал постепенно и без сопротивления сдаваться слабому, злобному врагу, эти слова стали пустым звуком, а евреи остались так же беззащитны, как накануне «Ночи хрустальных ножей».

А в заключение трапезы самый старший из присутствующих задаст всем остальным самый важный вопрос:

— Те, кто обвинял евреев в убийстве Иисуса, знали, что это была клевета. Те, кто обвинял нас в ритуальном убийстве гойских детей, чтобы замесить на их крови тесто для мацы, знали, что это противоречит всем еврейским законам и обычаям. Авторы «Протоколов Сионских мудрецов» знали, что во всем их сочинении не было ни единого слова правды. Авторы иранской телевизионной серии о еврейских врачах, крадущих органы у арабских детей, знают, что врут. Те, кто сравнивает Дженин с Освенцимом, прекрасно знают, какая между ними разница. Зачем они это делают? Зачем они без конца повторяют старую клевету и неустанно выдумывают новую?

Кто-нибудь из детей скажет:

— Потому что они нас ненавидят?

— Но за что же им нас ненавидеть, если мы никогда не совершили того зла, которое нам приписывают? И почему мы так и не научились отвечать ненавистью на убийственную ненависть к нам?

На мгновение в комнате станет очень тихо. Так тихо, что, задержав дыхание, вы сможете услышать, как плачут души гоев, погибших в устроенной ими Катастрофе.

И тогда самый старший из присутствующих, выдержав паузу, радостно воскликнет:

— Поздравляю вас с Днем Освенцима! Желаю успехов в труде и счастья в личной жизни!

«Кавказские пленники» и Катастрофа

Чего больше всего боятся арабы?

Некоторые новости звучат, как читательские письма в редакцию журнала «Penthouse». Благодаря свободе печати, нам представился случай заглянуть в камеры пыток на Гитмо — базе ВМС США, находящейся в заливе Гуантанамо на Кубе. Творящиеся там ужасы описаны (невероятно суконным языком и почти без запятых) в статье корреспонта «Associated Press» Пейзли Доддс и со вкусом пересказаны в колонке Морин Дауд в «New York Times» от 30 января. У меня нет выбора, кроме как процитировать отрывки из статьи «Associated Press».

Женщина, работающая на базе по контракту [лимитчица? — З.Л.], использовала для ночных допросов заключенных-мусульман наряд, состоящий из миниюбки, минитрусиков и лифчика.

Это ли не ужасно? То ли еще будет. Вот как злодейка пытала саудовца, который с целью, которую нам всем очень хотелось бы узнать, учился летать в Аризоне незадолго до 9/11.

…она сняла китель, под которым оказалась тесная тенниска, и принялась дразнить заключенного, то гладя себя по груди, то прижимаясь грудью к его спине, смеясь при этом над его очевидной эрекцией.

Своими издевательствами лимитчица наносила удар сразу по двум уязвимым точкам несчастного заключенного. Во-первых, ни один порядочный араб не может не потерять уважения к себе, когда американка делится с ним своими впечатлениями о его половых органах. По какой-то непонятной причине арабы плохо переносят сравнение с другими мужчинами. Отсюда-то пошли и паранджа, и варварское обрезание, которому подвергаются их девушки-подростки. А, во-вторых, разве она не знала, что правоверным мусульманам эрекция разрешена, только когда они думают о смерти и райских гуриях, которые, вопреки всем заверениям мулл и имамов, не встретят их у райских ворот? Похоже однако, что не все мусульмане целомудрены до такой высокой степени.

Вскоре после того, как преступления американской военщины в тюрьме Абу Граиб стали достоянием общественности, в «New York Times» появилась статья, в которой, среди прочих интересных вещей, был описан такой эпизод. Американские тюремщики приказали нескольким заключенным выйти из камер, раздеться догола и на виду у всех заняться онанизмом. Заключенным пришлось подчиниться. Попробуйте вообразить эту сцену. Группа стоящих в ряд обнаженных заключенных, безжалостно выставленных напоказ как перед тюремшиками, среди которых были и мужчины и женщины, так и перед десятками других заключенных, глядящих на это из своих камер. Эта сцена имела мало общего не только с медвежьей шкурой, небрежно брошенной на пол перед пылающим камином, но даже с сортиром на одно посадочное место, где под раковиной заныкан потрепанный неприличный журнал. И тем не менее, один из заключенных, несмотря на суровость условий, в которых ему приходилось трудиться, с невероятной быстротой достиг блаженства и не смог остановиться, когда ему это было приказано. (Не знаю почему, но он не был наказан за неподчинение.) Вот с какими крутыми парнями нам приходится иметь дело в Ираке.

Но давайте вернемся в Гитмо, где события развиваются своим чередом.

Пленный поднял голову и плюнул ей в лицо…

Следовательница вышла из комнаты и спросила у мусульманина-переводчика, что она может сделать, чтобы заключенный не мог искать поддержки у своего бога. Переводчик порекомендовал ей сказать заключенному, что у нее менструация, прикоснуться к нему, а затем отключить воду в его камере, чтобы он не мог помыться.

Строгая интерпретация мусульманских законов запрещает мужчине прикасаться к женщине, которая не является его женой или близкой родственницей. Во время менструации любая женщина считается нечистой, и ее нечистота передается любому мужчине, который к ней прикоснется. Нечистому мужчите запрещено молиться. План следовательницы состоял в том, чтобы сделать пленного нечистым, чтобы он не мог молить аллаха о поддержке.

…Чтобы обмануть пленного, следовательница воспользовалась красными чернилами…

…Она обошла вокруг пленного, засунув руки внутрь своих штанов… Встав перед ним, она вынула руку из штанов, давая ему возможность увидеть, что ее рука измазана чем-то красным.

— Кто послал тебя в Аризону? — спросила она.

Пленный ответил ей взглядом, полным жгучей ненависти.

Тогда она размазала чернила по его лицу. Он пронзительно закричал, плюнул в нее и рванулся вперед с такой силой, что выдернул из стены цепь, которой были скованы его ноги.

Он заплакал, как ребенок… Следовательница сказала:

— Я велела отключить воду в твоей камере. Приятных сновидений, — и вышла из комнаты.

Я должна заметить, что у меня (а, скорее всего, и у вас) есть знакомые, которые охотно заплатили бы, чтобы хоть на пару часов оказаться на месте этого саудовского пленника, вместе с цепями, красными чернилами и всем остальным. Если вы назовете их извращенцами, я не стану спорить. Не забывайте однако, что в отличие от нашего недоучившегося Мимино, они никогда не мечтали вскарабкаться в рай по горе трупов. Так что их извращение — не самое страшное.

Серьезно же говоря, я не вижу пыток в описанной сцене. Я вижу дикаря, которого душат его собственные предрассудки, и профессионального следователя, использующего эти предрассудки, чтобы получить от пленного информацию, которая может спасти жизнь огромному числу людей, включая нас с вами. Я подозреваю, что после каждого такого допроса наша «лимитчица» долго отмывается под очень горячим душем. А, может быть, и нет. Как бы то ни было, ее подопечный пережил все выпавшие ему на долю испытания и охотно поведал о них миру и прессе. Правда, доказать он ничего не смог бы, поскольку адские пытки, которым он подвергался, не оставили на нем не только шрамов, но даже синяков. Я подозреваю, что, вспоминая его взволнованный рассказ, некоторые из его друзей испытывают потребность торопливо уединиться, чтобы не утешать себя на людях, как чрезмерно пылкий заключенный Абу Граиб.

Даже если все, что написано в статье, правда, я все равно не вижу в действиях следователя ничего предосудительного. Каждый следователь использует слабости подследственного, чтобы получить от него нужную информацию. Как ясно следует из приведенного выше примера, мусульманство в такой ситуации представляет собой несомненную слабость.

Тут кто-нибудь неизбежно должен спросить меня, согласилась ли бы я работать следователем в Гитмо. Ни за что. Я также не согласилась бы работать библиотекарем, медсестрой или губернатором Нью-Йорка. Следует ли отсюда какой-нибудь осмысленный вывод в пользу несчастных пленных террористов? Уверяю вас, что нет.

Но что произойдет, если участники вышеописанного действа поменяются ролями?

Во время первой войны в Ираке там разбился американский вертолет, и иракцы захватили в плен всех, кто при этом не погиб. В конце концов они все были освобождены. Среди них была женщина-врач в чине, если не ошибаюсь, полковника, у которой в результате аварии были сломаны обе ноги. Двое иракских солдат связали ей руки и бросили ее в кузов грузовика. Пока один из них рулил, второй никогда не мытыми руками копался у пленной в штанах. Потом они поменялись. Это был не допрос; солдаты просто развлекались.

По возвращении домой, она дала «New York Times» интервью, в котором описала этот эпизод точными, стерильными фразами. Репортер пришел в ужас от ее рассказа. Безупречный профессионализм ее ответа превратил мое уважение к ней в восхищение. Вот, что она сказала:

— Действия иракских солдат не представляли непосредственной угрозы моей жизни и не причиняли мне невыносимой боли.

Мне любопытно, как эти солдаты умудрились нарушить мусульманский запрет на физические контакты с женщинами за пределами своей семьи и при этом не нанести себе неизлечимой прихологической травмы. Почему они не пожаловались на пытки от (связанных) рук военврачихи со сломанными ногами? Мне в голову приходят три возможных объяснения. Во-первых, возможно, что солдаты были близнецами, ошибочно принявшими полковника за свою младшую сестру. Во-вторых, эти два солдата вполне могли оказаться израильскими шпионами. А в третьих, есть вероятность, что наша интерпретация запрета на контакт с чужими женщинами ошибочна. У нас порой случаются проколы в интерпретации мусульманских догм; без таких проколов никому в голову не пришло бы назвать ислам религией мира и любви. Возможно, это табу действует по-разному, в зависимости от того, кто командует парадом. Приключения врачихи-полковника иллюстрируют правила, установленные Кораном для правоверного мужчины, во власти которого находится женщина-немусульманка. Поскольку ситуация, когда мужчина-мусульманин оказывается во власти женщины-немусульманки, Кораном не предусмотрена, приходится торопливо притягивать за уши другие, гораздо менее эффективные параграфы шариата. Вот почему все, что остается на долю правоверного, угодившего в Гитмо, это уподобиться бешеному животному, каковым он являлся и до того, как его поймали. Вот, какая психотерапия. В смысле терапия психа.

Контраст между этими двумя случаями это контраст между злобным дикарем и цивилизованным человеком. Цивилизованный человек знает, что враг может причинить ему боль и даже убить, но не унизить. Дикарь же всегда остается во власти своих идиотских предрассудков — в данном случае, своей специфической формы монотеизма.

Конечно, попади полковник в плен к арабам сегодня, ее судьба могла бы сложиться совершенно иначе. Сегодня Аль-Джазира (которую несколько лет назад левая американская пресса превозносила как свободный голос арабского мира) дает убийцам возможность пытать и казнить своих жертв публично, оставаясь при этом в (надеюсь, что временной) безопасности своего неизвестно где находящегося логова. Сегодня ей, скорее всего, медленно отпилили бы голову на глазах у миллионов восторженных арабских телезрителей. При этом никто из участников торжества не пришел бы в отчаяние от прикосновения к женской крови, и ни одно агентство новостей, кроме «Fox News», не употребило бы слова «пытка», описывая это событие.

Поведение прессы и реакция общественности важны для нас, поскольку они помогают понять, как стала практически осуществима Катастрофа. Абу Граиб по-прежнему не сходит с первых страниц газет всего мира, хотя его «жертвы» живы, здоровы и не боятся обвинять своих «мучителей». Но сколько из вас еще помнит об израильтянке на последнем месяце беременности и ее четырех дочерях, в упор расстрелянных арабами? Это произошло на той же неделе, когда скандал в Абу Граиб стал достоянием гласности. В отличие от узников Абу Граиб, эта женщина и ее дети лежат на кладбище. Израильские солдаты застрелили их убийц, но те, кто организовал убийство, живы, здоровы и остаются на свободе. Им практически ничего не угрожает. Они с тех пор убили еще несколько евреев, а в будущем убьют гораздо больше. Мировую общественность это не тревожит. Да и о чем здесь тревожиться? Это был всего лишь незначительный эпизод в длинной цепи убийств, рассчитанных на постепенное уничтожение Израиля. Люди доброй воли всего мира ничего против этого не имеют. Они поддерживают уничтожение Израиля во имя высших идеалов. Повальный антисемитизм? Вне всяких сомнений. Но отнюдь не только он.

Южная Африка была неотъемлемой частью европейской цивилизации. Как мы все знаем, на земной рай она не тянула. И все же это была процветающая демократическая страна, которая могла бы быть исправлена реформами. Вместо этого, она была уничтожена. Прогрессивное человечество радостно принесло ее в жертву беззастенчивым расистам, вроде Нельсона Манделы и Десмонда Туту. Сегодня то, что осталось от Южной Африки, контролируется людьми, чье участие в цивилизации ограничено заменой набедренной повязки на галстук перед появлением в Генеральной Ассамблее ООН. Они не считают нужным скрывать свою ненависть к белой расе и созданной ею цивилизации, хотя именно эта цивилизация до сих пор считает своей обязанностью вытаскивать их из одного кризиса за другим. Преступность множится; СПИД распространяется, как пожар; повсеместная коррупция становится образом жизни. Привело ли разрушение страны к улучшению жизни ее цветного населения? Нисколько. Важная часть нашей цивилизации была угроблена ни за что, ни про что. Поскольку мы с вами все еще остаемся частью этой цивилизации, потеря Южной Африки является победой для наших врагов и поражением для нас. Все это у нас на глазах повторяется с Израилем.

Самоубийственные тенденции, присущие европейской цивилизации, в Европе проявляются пока сильней, чем в Соединенных Штатах. Сам термин «европейская цивилизация» был наиточнейшим названием, поскольку, возникнув именно в Европе, во мраке Средних веков, пройдя через Возрождение и серию технологических революций, она увенчала прогресс человечества созданием работающей демократии. В прошлом веке Европа попыталась покончить собой посредством Гитлера. Соединенные Штаты ее спасли и предотвратили попытку самоубийства посредством Сталина. Как только ей представилась возможность, Европа отравилась исламом. Прежде, чем нынешнее поколение сойдет со сцены, термин «европейская цивилизация» будет употребляться исключительно археологами.

Есть ли у нас иммунитет от самоубийственного безумия Европы?

Вскоре после того, как «пытки» заключенных в Абу Граиб были вынесены на суд международной общественности, я получила приглашение на обед от семьи моих друзей. Подобно нашей цивилизации, эта семья имеет и еврейские, и христианские корни. Главное же то, что они — совершенно замечательные люди: высокообразованные, остроумные и теплые. Я предвкушала интеллигентную застольную беседу. Вместо этого, кто-то упомянул Абу Граиб, и все стали рассказывать друг другу, как стыдно им быть американцами. Каждый старался заверить всех остальных, что он горит от стыда сильнее своего соседа по столу. К тому времени, как был наконец подан десерт, народ притомился от самобичевания, и я воспользовалась паузой, чтобы спросить у всех присутствующих, почему дурь, происшедшая в Абу Граиб, беспокоит их больше, чем расстрел израильской женщины и ее детей, включая одного еще не родившегося и потому, казалось бы, ни в чем пока не виновного. Я думала, что задаю вопрос на засыпку, но у них был готов ответ. Мне легко объяснили, что ответственность за это убийство лежит на правительстве Израиля, на Белом доме, на сионистах и, конечно, на самой убитой женщине. Арабы оказались ни при чем.

Несколько месяцев спустя, скорбящий папа Ника Берга применил ту же логику, чтобы обвинить Буша и Чейни в убийстве своего сына. Мы все видели по крайней мере фрагменты видеозаписи убийства. Ни Буша, ни Чейни в комнате не было. Голову Нику отрезал совсем другой человек. Более того, ни Буш, ни Чейни не посылали Ника в Ирак. Он поехал туда по собственной воле, по каким-то своим, малоинтересным для нас делам. И тем не менее, ни один человек не возразил против потока злобных глупостей, изрыгаемых г-ном Бергом-старшим.

Именно это и сделало последнюю Катастрофу осуществимой.

Если бы я была архитектором, я бы начала разрабатывать проекты мемориалов грядущей Катастрофы прямо сейчас, чтобы опередить конкурентов, когда наступит очередное затишье между двумя Холокостами.

Контакт

Пророк учил, что прежде, чем напасть на кого-нибудь, жертве следует дать ясное предупреждение и возможность перейти в мусульманство.

Майкл Шойер, бывший сотрудник ЦРУ, специалист по Осаме бин Ладену

Нам не избежать гибели, если мы не начнем бороться с исламом так, как боролись с фашизмом. Я не призываю к геноциду мусульман: наша решительная победа во Второй Мировой войне была достигнута без уничтожения немецкого народа. Вместо этого, мы уничтожили фашизм. Сегодня у нас нет выбора: мы должны уничтожить самую убийственную идеологию, которая когда-либо существовала — ислам.

Яшико Сагамори, «Невинные гражданские лица во время джихада»

____________________ Original Message ____________________

From:syednhussain@hotmail.com

To:ysagamori@hotmail.com

Sent: Tuesday, February 08, 2005 4:04 PM

Subject: PEACEMONGERS AND JIHADEERS

Во имя Аллаха всеблагого, всемилостивого.

Дорогая Яшико Сагамори!

Прочел Вашу статью «Поджигатели мира и джихадёры» и нашел в ней много искажений, расплывчатости, ненависти и фактических ошибок. Ваша статья основана на предубеждениях, совершенно необъективна и представляет собой мусор.

Скажите мне, как Вы можете получать удовольствие, желая нам всем стать жертвами атомной бомбардировки? Мне кажется, Вы мало знакомы с исламом, а выступаете, как всемирный авторитет.

Ваше имя говорит мне о Вашем японском происхождении. Если это так, то Вам следует поинтересоваться жестоким поведением Ваших предков по отношению к китайским женщинам во время Второй Мировой войны, и вы увидите, что их жестокости не сравнимы ни с чем, что было сделано во имя ислама.

Я убежден в Вашей наивности в этом вопросе и предлагаю вступить с Вами в контакт, чтобы помочь Вам изменить Ваши ошибочные взгляды. Если Вы получите объективную информацию об Аллахе, то, уверяю Вас, с Ним Вы найдете награды, которые нельзя купить за деньги.

Прошу Вас удалить свои статьи с Интернета и немедленно опубликовать извинение.

Будьте верны себе.

Искренне,

Саид Хуссейн (мусульманин)

Дорогой Саид Хуссейн (мусульманин)!

Вы — не первый правоверный мусульманин, предлагающий мне критический анализ моих статей. Как все Ваши предшественники, Вы беззаботно и громко высказали свое «фе», не потрудившись привести ни одного примера допущенных мной искажений и неточностей. «Расплывчатость»? Без единого подтверждения мне трудно сказать, действительно ли я пишу «расплывчато» или это Вы не способны следовать простой и ясной логике, чтобы связать общеизвестные факты. «Необъективность»? Но я ведь не судья и даже не репортер. Мне не обязательно быть объективной. Мне вполне достаточно придерживаться правды.

Придерживаетесь ли правды Вы? Ровно настолько, настолько этого следует ожидать от джихадера. В статье, вызвавшей Ваше негодование, я пишу не о радости, а об ужасе моего коллеги при мысле о ядерном ответе на ваше нападение на США 11 сентября 2001 года. Я написала, что все немусульмане разделяли его понимание необходимости такого ответа и ужас при мысли о неизбежных при этом сотнях тысяч человеческих жертв. В частности, я написала вот что:

«И этим в значительной степени определяется разница между мусульманами и всем остальным человечеством. Что бы ни сделал с нами враг, никто и ничто не сможет заставить нас праздновать смерть».

12 октября 2000 г., г. Рамалла, Израиль

В каких же словах Вы сумели найти выражение радости? Взгляните, пожалуйста, на эту фотографию молодого мусульманина со счастливым лицом и окровавленными руками. Он счастлив, потому что только что, вместе с толпой таких же молодых мусульман, он голыми руками растерзал двух евреев. Посмотрите внимательно: это Ваше лицо сияет такой лучезарной радостью. Это моя кровь у Вас на руках.

Вы пишете, что я — не знаток ислама. Откуда Вы знаете? Знатоком чего являетесь Вы сами? Безусловно, не истории Второй Мировой войны. Бесчеловечное обращение японцев с пленными и гражданским населением хорошо известно. Почему же Ваше внимание привлекли только страдания китайских женщин? Я думаю, что такая избирательность не случайна. Я подозреваю, что публичные дома, организованные японцами для своих солдат, где захваченных женщин (в основном, кореянок) вынуждали заниматься проституцией, являются для Вас максимально возможным на земле приближением к Вашей идее рая. (В один прекрасный день Вам предстоит жестокое разочарование.) Что же касается страданий пленных и гражданских лиц обоего пола на оккупированных Японией территориях, то Вы не считаете их достойными упоминания, потому что мусульмане на месте японцев зверствовали бы куда больше. Так что если Вы считаете, что японские зверства не идут ни в какое сравнение с преступлениями, совершаемыми во имя ислама, то Вы являетесь худшим знатоком ислама, чем даже я.

Сегодня, несмотря на огромные культурные различия с Западом, Япония является неотъемлемой, процветающей, демократической частью нашей цивилизации. Атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки в августе 1945 года, явились важнейшим фактором в изменении милитаристских устремлений Японии на мирное и плодотворное участие в прогрессе человечества. Это было горькое лекарство, но оно помогло. Что заставляет Вас думать, что муджахидам оно поможет меньше, чем самураям?

Я искренне признательна Вам за Ваше предложение контакта. К сожалению, Вы не заметили, что мы с Вами вступили контакт очень давно. Я не знаток истории, но, если не ошибаюсь, наш с Вами первый контакт произошел, когда войска Магомета истребили евреев Медины. Почти 60 лет назад Вы облекли свой контакт со мной в форму арабской войны за уничтожение Израиля вместе со всем его населением. Вы вступили в контакт со мной в 1993 году, совершив свою первую попытку разрушить Всемирный Торговый центр. Тогда Вам удалось убить всего шесть человек, что, безусловно, не могло утолить Вашу жажду крови. 12 октября 2000 года Вы вступили в контакт со мной дважды: сначала, убив 17 моряков американского военного корабля «Коул», а затем, радостно растерзав двух резервистов в израильском городе Рамалла, где и был сделан вышеприведенный снимок. Вы вступили со мной в контакт 11 сентября 2001 года, когда Вам удалось убить 3 тысячи моих соотечественников. В октябре 2002 года Вы вступили со мной в контакт в Москве, где мой близкий друг и его дочь оказались в числе 130 невинных жертв Ваших самоубийственных забав. 11 марта прошлого года Вы вступили со мной в контакт в Мадриде, убив 200 ни в чем не повинных пассажиров пригородной электрички. В сентябре того же года вы вступили со мной в контакт в Беслане, где Вы оставили за собой 344 убитых христиан и мусульман, по меньшей мере половина которых была детьми. Вы вступаете в контакт со мной каждый раз, когда, надев пояс с взрывчаткой, Вы входите в израильский автобус или ресторан.

Я не в состоянии привести полный список наших с Вами контактов. Но когда он он будет наконец составлен, он окажется куда тяжелей горы доказательств, представленной обвинением на Нюренбергском процессе.

В Нью-Джерси жила семья коптов: мать, отец и две дочери, 15 и 8 лет от роду. Они были наивней меня. Они полагали, что правоверный мусульманин может быть возвращен человечеству, если он покинет свой культ. Вы доказали их неправоту, убив всю семью. Вы перерезали глотки Вашим связанным жертвам и с удовольствием смотрели, как они истекают кровью. Скажите пожалуйста, какое удовольствие нашли Вы в мучительной смерти невинных людей?

Неужели Вам безразлично, что из всего огромного множества религий, существующих сегодня на Земле, Ваша — единственная, все еще практикующая ритуальное убийство и человеческие жертвоприношения?

Но допустим, что я решу принять Ваше приглашение и дам Вам возможность заполнить зияющие пробелы в моем образовании по исламу. Что Вы мне можете сообщить об исламе такого, без чего моя жизнь будет неполной? По моему, мы с Вами вдвоем знаем об исламе практически все. Я знаю о преступлениях ислама; Вы знаете, как мусульманские демагоги эти преступления оправдывают. Мои знания могут быть выражеты двумя фразами:

Если Вы — противник джихада, то Вы — не мусульманин.

Если Вы — сторонник джихада, то Вы — мой враг.

У Вас есть, что возразить?

Что бы Вы ни попытались добавить к сказанному мной, это будет примитивной вражеской пропагандой. Причем эта пропаганда рассчитана не на «неверных» вроде меня, а на таких же правоверных, как Вы сами. Дело в том, что мусульмане — тоже люди. В глубине души они знают, что то, что они творят, это преступление против людей и Бога. Если оставить Ваши мозги непромытыми, Вы можете в один прекрасный день почувствовать угрызения совести. Хуже того, в теории Вы можете даже отказаться принимать участие в преступлениях, совершаемых во имя ислама, а это, сами понимаете, недопустимо.

Попробуйте, если можете, взглянуть на это моими глазами. Когда Вы взрываете автобус, в котором я еду, мне все равно, что Вы при этом вопите: «Аллаху акбар!» или «Хайль Гитлер!». Мне все равно, называется ли источник вашего вдохновения по-арабски «Коран» или по-немецки «Майн Кампф». Мне все равно, сколько раз в день Вы принимаете коленно-локтевую позу и куда при этом нацеливаете свой зад. Мне все равно, какими демагогическими приемами Вашим муллам удается гарантировать, что Вы навсегда останетесь послушной овцой в их стаде. Единственное, что мне важно, это выбор, который Вы мне предоставляете: стать рабом или рабовладельцем, если мне повезет; стать убитым или убийцей, если нет. Если я буду «верна» себе, мне разрешат участвовать в убийстве неверных и угнетении димми. Если нет, то Вы и меня сделаете димми, возможно, мертвой.

Но как же изменится к лучшему моя жизнь, если я решу переметнуться на Вашу сторону? Каковы ожидающие меня дары Аллаха, которых не купишь ни за какие деньги? Что я смогу найти в «Дар эль Ислам» такого, без чего не могу обойтись в «Дар эль Харб»?

Если я — женщина, у меня будет возможность прожить мою жизнь без лица. В ранней юности меня подвергнут варварской, болезненной операции, которая для мужчины была бы равносильна кастрации. Мне запретят работать. Мне также запретят водить машину, но это будет не так важно, поскольку машина, скорее всего, будет мне не по карману. Если Вы решите последовательно претворять в жизнь мусульманские требования «чистоты», я буду лишена даже самой элементарной медицинской помощи. Если я буду изнасилована или дам повод для слухов, меня либо убьют члены моей же семьи, либо по приговору суда забросают камнями.

Если я — мужчина, то мне может представиться возможность поддержать честь семьи, убив мою дочь или сестру, а лучше — обеих. Время от времени я буду принимать участие в забрасывании камнями человека, приговоренного к мучительной смерти за то, что у цивилизованных людей вообще не считается преступлением. Если мне очень повезет, мне доведется разорвать на клочки обгорелый кусок человеческой плоти, как Вы это сделали в Фаллудже. В промежутке между убийствами, я буду развлекать себя обезглавливаниями, транслируемыми аль-Джазирой. И если всего этого окажется недостаточно, чтобы сделать меня счастливым, я всегда могу опоясаться взрывчаткой и пробраться в Израиль.

Я знаю, что не все мусульманские страны живут согласно всем канонам шариата. Не везде законы и традиции ислама соблюдаются буквально. Но это — результат тлетворного влияния Запада. Когда Вам наконец удастся это влияние устранить, то те, кто выживет, будут вспоминать Талибан, как эталон свободы и справедливости.

Обратите внимание, что даже в то время, как Соединенные Штаты оккупируют Ирак и Афганистан, большинство мусульман, умирающих насильственной смертью, становятся жертвами не «неверных», а своих собратьев-мусульман. Обратите внимание, что хотя подавляющее большинство жертв недавнего цунами оказались мусульманами, помощь к ним пришла из «Дар эль Харб», а «Дар эль Ислам» тем временем исхитрялся, как бы объяснить цунами происками международного сионизма и американской военщины. Посмотрите, как в Ираке, по поводу шиитского праздника, сунниты убили несколько десятков шиитов. Ничего, шииты дождутся суннитского праздника и тоже повеселятся. Сплошные мир да любовь.

Я Вам прямо скажу: у меня нет ни малейшего желания к Вам присоединяться. Я никогда не мечтала жить в пещере. Выбор, к которому Вы пытаетесь меня вынудить, меня совершенно не привлекает. Я не хочу жить ни по ту сторону рабства или убийства, ни по эту. И потому избавление от ислама, даже если при этом придется бросить атомную бомбу на Мекку, не кажется мне такой ужасной идеей. Не заблуждайтесь: единственная причина, по которой этого до сих пор не произошло, это глупый оптимизм наших лидеров, верящих, что нашу цивилизацию можно спасти менее радикальными средствами. Но поскольку Вы денно и нощно трудитесь, чтобы убедить их в обратном, то рано или поздно даже им придется открыть глаза.

Представьте себе день, когда это произойдет.

Я жаловалась, что американцы не ответили на 9/11 взрывом гнева. Действительно, гнева сильно недоставало. Но посмотрите, как легко, несмотря на полное отсутствие гнева, мы стерли с лица земли два самых ядовитых исламских режима. Арабы известны своей трусостью, а афганцы — храбростью, но как это отразилось на результатах нашего вторжения? Никак. Не занимайтесь самообманом: ядерное оружие в Ваших руках может увеличить количество жертв, но победить вы все равно не сможете. Даже с самым ужасным оружием Вы все равно останетесь дикарями, неспособными сопротивляться современной армии. Будь это не так, разве существовал бы сегодня Израиль? Подумайте о дне, когда мы наконец восстанем во гневе. Куда Вы побежите, когда это произойдет? Что завопит камень, за которым Вы попытаетесь спрятаться?

Я не настолько наивна, чтобы не заметить зловещего предупреждения в Вашем письме. Вы говорите, что если я не соглашусь вступить с Вами в контакт на Ваших условиях, то со мной обойдутся, как с Тео ван Гогом. Почему единственным способом для ислама доказать, что он является «религией мира и любви» остается убийство тех, кто знает, что это — ложь, и не боится об этом сказать? Почему единственный способ для мусульманина сохранить верность себе это убийство? Допустим, Вам удастся перерезать мне горло, чтобы доказать бесконечную доброту Вашего бога и мудрость его пророка. Это, безусловно, поможет увидеть правду и мне самой и миллионам других людей.

За что же, по-Вашему, я должна перед Вами извиниться?

С искренним отвращением,

Яшико Сагамори

Каверзные вопросы

____________________ Original Message ____________________

From:ira.copper@hotmail.com

To:ysagamori@hotmail.com

Sent: Saturday, February 19, 2005 6:48 AM

Subject: Ислам

Осуждать целую религиозную группу за дейстия незначительного меньшинства означает разжигать религиозную ненависть. Не является ли это основанием для фашизма?

Айра (верующий еврей)

Дорогой Айра (верующий еврей)!

Евреи за Арафата

У меня есть папка, где я храню вопросы, на которые по той или иной причине невозможно ответить, и которая называется, соответственно, «Каверзные вопросы». Они отсортированы в убывающем порядке по степени каверзности. Ваше письмо стало украшением моей коллекции. Оно легко оттеснило №12 («Как часто должен порядочный человек быть верен своей жене?») и остановилось сразу после №11 («Если бы вы были женщиной, которая мечтает стать мужчиной, то что бы стало с вашей мечтой, если бы вы увидели себя голым?»). А Вы, небось, думали, что задаете мне незатейливый вопрос. Или все-таки не думали?

Вот, почему я засомневалась. До Вашего письма в мне голову не могло прийти, что у фашизма есть «основание». Я бы спросила Вас, что оно из себя представляет, но я голову даю на отсечение, что Вы не имеете об этом ни малейшего понятия. Вы просто пытались обозвать меня фашистом, что несколько проблематично для человека, неспособного ни думать, не прибегая к спасительным политически-корректным клише, ни прямо и честно сказать, что у него на уме. Достаточно посмотреть, как Вы трусливо ссылаетесь на «религиозную группу», хотя мы оба знаем, что Вы защищаете мусульман, а не абстрактный человеконенавистнический культ. Вот Вам №92 из моей коллекции: «Если ваша вера запрещает вам прямо говорить, во что вы верите, то как я могу поверить тому, что вы говорите?»

Пожалуйста, не стесняйтесь поправить меня, если я ошибаюсь, но мне почему-то кажется, что Вы считаете ислам просто религией, коммунизм — просто системой политических взглядов, а фашизм — ярлыком, который надлежит привешивать тем, кто не согласен с Вами по первым двум пунктам. Позвольте в таком случае задать Вам вопрос. Как бы Вы назвали систему, которая:

• основана на абсурдных предпосылках, не выдерживающих ни малейшего столкновения с действительностью;

• требует абсолютной, слепой, нерассуждающей веры от своих последователей;

• создала мощнейший пропагандистский аппарат, с помощью которого денно и нощно распространяет самое бессовестное вранье как для тех, кто ею уже проглочен, так и для тех, к кому она только подбирается, чудовищно, злонамеренно искажая при этом свои цели, методы и достижения;

• поставила ксенофобию во главе своей политики;

• открыто объявила господство над миром своей конечной целью;

• попыталась достичь этой цели военным путем, уничтожив при этом миллионы человеческих жизней и предоставив завоеванным народам выбор принять веру завоевателей или погибнуть;

• лишила порабощенные ею народы самых элементарных человеческих прав, последовательно уничтожая самые робкие ростки свободы и демократии;

• правит посредством феодальной тирании, сделав повсеместную коррупцию нормой общественной жизни;

• выдвинула на первые роли бездарных лидеров и вручила им неограниченную власть и религиозное поклонение подданных;

• совершила массовые убийства беспрецедентных масштабов;

• пожертвовала миллионы жизней своих собственных подданных кровавой борьбе за власть между внутренними фракциями, в зародыше подавляя любое, даже самое лояльное инакомыслие;

• воспринимает сама себя с такой чугунной серьезностью, что даже самый невинный анекдот о режиме и его правителях вполне может закончиться смертью шутника.

Вот список ответов:

А. Фашизм.

Б. Коммунизм.

В. Ислам.

Г. Все вышеперечисленные.

Если Вы ответили, что угодно, кроме Г, то Вы употребляете слова, смысл которых Вам неизвестен. Если Вы считаете, что я неправа, то не стесняйтесь, ответьте, в чем, по-Вашему, состоит принципиальное различие между фашизмом, коммунизмом и исламом. Только не уверяйте нас, что ислам — это такая религия, коммунизм — такая философия, а фашизм… Впрочем, Вы уже продемонстрировали, что не знаете, что такое фашизм.

Кроме того, мне любопытно узнать, как верующий еврей, вроде Вас, решает, какие из трех форм фашизма ему следует поддерживать, а против каких, наоборот, возражать. Скажите, пожалуйста, как верующий еврей выбирает, как погибнут его дети: под зеленым знаменем джихада, под красным стягом мировой революции, или под знаком свастики?

Давайте теперь поговорим о «незначительном меньшинстве», упомянутом в Вашем письме. Я полагаю, что араб, который, опоясавшись взрывчаткой, пробирается в Израиль и там взрывает себя в толпе евреев, как это произошло вчера в Тель-Авиве, может считаться типичным представителем этого маленького, но очень злого меньшинства, все еще встречающегося кое-где иногда среди гордых и благородных, как чеченцы, людей, которых Вы, вместе со вмеми остальными антисемитами, называете «палестинцами».

Давайте зададим простейший вопрос: в одиночку ли действует злой араб-самоубийца? Очевидно, нет. Кто-то должен был сделать для него этот страшный пояс. Кто-то должен был начинить его взрывчаткой. Этот «кто-то» — не лицо, а организация. Нет, я не имею в виду террористскую ячейку — малочисленную группу новообращенных идиотов с неопрятными бородами, ждущих то ли сигнала от Осамы бин Ладена, то ли визита из ФБР. Бомбовые пояса изготавливаются на фабриках бомбовых поясов. На этих фабриках работают рабочие, которых снабжают снабженцы, которыми управляют управляющие, которых финансируют финансисты. Все эти люди знают, что их продукцией является смерть евреям. Следовательно, я могу уверенно включить их всех в «незначительное меньшинство» плохих арабов, существование которых признаете даже Вы. В результате, Ваше «незначительное меньшинство» сразу стало в тысячу раз значительней.

Вы, скорее всего, считаете, что в глубине души гордые, благородные «палестинцы» ничем от Вас не отличаются. Это, конечно, чушь: они отличаются от Вас так же, как каждый убийца отличается от намеченной жертвы, но, тем не менее, я согласна временно не оспаривать Ваше заблуждение. Это дает мне возможность задать Вам очередной вопрос: что нужно сделать, чтобы превратить Вас в террориста-самоубийцу? Большинство террористов — молодые люди в возрасте от 18 до 25 лет. Вспомните себя в этом возрасте. Вы строили планы на будущее. Вы о чем-то мечтали. Судя по тому, что Вы живы и пишете идиотские письма, Вы никогда всерьез не помышляли о самоубийстве. Я также не думаю, что Вам когда-то хотелось кого-либо убить, даже тех здоровых балбесов, которые систематически издевались над Вами в школе на переменках. Что бы потребовалось, чтоб убедить Вас забыть Ваши планы и мечты и умереть на несколько десятков лет раньше, чем было предначертано Вам судьбой, только ради того, чтобы угробить при этом несколько человек, которых Вы никогда не видели? Даже если Вы верите, что уничтожение Израиля и убийство населяющих его евреев — дело правое (хотя, на самом деле, — левое), Вы все же должны согласиться, что превращение нормального подростка в самоубийцу требует нетривиальных усилий.

Такие усилия делаются непрестанно и в индустриальных масштабах. Они делаются на всех уровнях того, что среди Ваших друзей, «палестинцев», сходит за систему просвещения, от детского сада до университета. Они делаются в мечетях, где имамы неустанно проповедуют геноцид против евреев. Они делаются «палестинскими» средствами массовой информации.

Пару лет назад международный суд признал трех редакторов каких-то африканских газет виновными в геноциде. Сами эти люди никого не убивали. Они только публиковали статьи, призывающие к убийству. Следуя этому прецеденту, мы вправе обвинить в геноциде каждого учителя, каждого муллу, каждого газетчика на территории будущей Палестины. И Ваше «незначительное меньшинство» превратится в абсолютное большинство еще до того, как мы включим в него родителей, покупающих своим детям игрушечные бомбовые пояса, а также членов и сторонников ХАМАСа, Исламского джихада, Бригад Мучеников аль-Аксы и всю остальную сволочь, из которой состоит «палестинский народ». Кто останется? Действительно незначительное меньшинство тех, кого весь остальной «палестинский народ» радостно линчует как «коллаборационистов», против чего поборники прав человека, вроде Вас, почему-то никогда не возражают. Все остальные так называемые «палестинцы», которых Вы решили защитить от меня, хотя я пока не убила ни единого араба, приветствуют друг друга словами «Чтоб вам довелось убить еврея, пока вы еще живы!» Я не удивлюсь, если Вы решите посвятить свою жизнь защите священного права арабов на такое самовыражение. Я не думаю, что Вам прийдет в голову обвинить их в фашизме.

Индийский бог Ганеш.

Когда же Вам нечего будет сказать в защиту террористической организации, известной под названием «палестинский народ», Вы, скорее всего, заявите, что «палестинцы» составляют «незначительное меньшинство» всех мусульман, которые полны добра и благородства и пылко мечтают о мире с нами. В ответ я напомню Вам, что «палестинский народ» был создан в 1967 году арабами, при единодушной поддержке мусульман всего мира, как оружие уничтожения Израиля. «Палестинский народ» играет в мусульманском мире такую же роль, какую террорист-самоубийца играет среди «палестинцев». Постарайтесь понять, что терроризм является преступлением ничуть не в большей степени, чем, например, танковая атака. Терроризм — это тактика. Это — оружие. Это — наиболее эффективная стратегия джихада сегодня. Джихад же — это война мусульман против всего мира, являющаяся сутью ислама, его содержанием и главной формой его проявления. Именно поэтому ни один «правоверный» не посмел осудить ни одного теракта, совершенного его единоверцами против нас, «неверных». Они не могут сделать это и остаться мусульманами так же, как Вы, не могли бы остаться евреем, если бы решили поклоняться многорукому, слоноголовому Ганешу.

Вот мой последний вопрос по поводу Вашего письма. Как может человек, считающий себя евреем, так беззаботно, так безмозгло, в двух подлых фразах оплевать и ту Катастрофу, которая уже произошла, и ту, что предстоит нам в скором будущем?

Некотороя время назад я познакомилась с человеком, который верил, что Бог вручил Израиль евреям. В соответствии со своей верой, этот человек пошел добровольцем в какое-то супер-секретное подразделение израильской армии и прослужил там несколько лет, делая вещи, рассказывать про которые ему запрещено до самой смерти. Он упомянул при мне, что ему удалось спасти жизни нескольким израильтянам. Есть все основания полагать, что этот человек преуменьшал масштабы сотворенной им мицвы. Он не был гражданином Израиля. Он был ирландцем-католиком. Он был несравненно лучшим евреем, чем Вы.

Стыдно, Айра. Стыдно.

Яшико Сагамори

Глазами мусульманина

Уважаемые читатели!

Шедевр, который я вам предлагаю сегодня, вышел не из-под моего пера. Его автор — недовольный читатель из бывшей советской республики в Средней Азии. Я предлагаю вашему вниманию его письмо без каких-либо изменений и даже без комментариев.

Пожалуйста, прочтите его внимательно и неторопливо, если можно — дважды. Я не обещаю, что вы получите от этого удовольствие, но надеюсь, что в целях самообразования вы согласитесь немножко помучиться.

Фотография, сопровождающая текст, была добавлена мной просто для красоты и к содержанию письма никакого отношения не имеет.

Искренне ваша,

Яшико Сагамори

Череп неандертальца

Вы думаете, что можете править миром тихо и гладко по этим тропинкам? Сейчас все знают, что люди мира, особенно западные люди самые испорченные в каком-то смысле. Многие подростки употребляют сигарету, алкоголь, наркотики и другие вредные вещи. Вы думаете если так и будет продолжаться, все будет прекрасна? Пресса часто пишет о маньяках, убийствах и других ненормальных людей. 9 самых злых маньяков убийц из 10, — живут в странах где принято Христианская религия. Вам не кажется что все это, результат этого социального положения. Многие думают что демократия это свобода, они могут делать всё что захотят. На улицах без стыда целуются, курят, матерятся. Все звёзды запада грубо говоря стриптизёрши, во всех клипах голые девушки, парни, секс и тогдали. Вы думаете посмотрев эти вещи молодежь будет расти правильно? Гинекологи всегда повторяют что мастурбация вредит здоровью, но посмотрев такие клипы, вы уже поняли что бессмысленно говорить о таких предупреждениях. Порносайты в Интернете, в каждом фильме есть откровенные сюжеты… Уже с 10-лет, молодежь курит, пьёт, интересуется интимом. Вы можете сказать что жёны мусульман как рабы, но многие из них довольны своим жизнем и ненавидят жизнь западных женщин. Западные женщины всегда борются за своего мужа, и даже многие знают об их изменах и скрывают это. Потому что на улице полно женщин в коротком юбке. Муж видел недостатки своего жены дома и невидно недостатки женщины на улице. В Западе по статистике самые высокие показатели развода, измены… 14% мужчин занимаются сексом с родной дочкой (США). Я могу часами говорить о таких грязных проблем и доказать. Всё это — результат демократии (если можно так сказать), Многие люди в западе чувствуют, что их путь неверна и трагическая, но не чего не смогут поделать. В медицине есть такая вещь, если у больного рука заражена и нет ни каких способов его оставить, надо его отрезать. Я ни хочу сказать что Бен Ладен делает джихад, это знает только Аллах. Это может быть какаята политика. Я принял ислам потому что эта религия запрещает все проблемы, которые я посчитал, В Коране написано о чистоте, о браке, об экономике, о политике, о медицине, о географии, истории и т.д. Я точно не помню, но один влиятельный западный учёный опубликовал 100 или 200 самых лучших книг мира, и на первом месте был 1 — Коран, 2 — книга Ньютона, 3 — Евангелия… И там сказано что автор Корана, Мухаммед с.а.в, но тот учёный не знает что эта книга слово всемогущего Аллаха. В Коране написано и о Моисее, и о Иисусе и о их верах. Там написано как евреи потеряли верный путь, как христиане вышли из верной религии. Оба эти люди признаются как пророки и очень уважаемые личности для мусульман. Западные люди думают что они самые умные, верные, первые и т.д. Но они глубоко ошибаются. Например они сейчас стоят как невинный ребёнок перед глобальном потеплением, СПИДом, Наркомании и т.д. Все эти проблемы и недостатки угрожают мусульманским странам и поэтому кое-кто решил что необходимо джихада. Как вы знаете это есть в Коране. Представьте вы узнали что ваш 11 летний сын курит, что вы делаете? Хорошие родители ругаются и бьют если надо. Но если по демократически, у вас нет прав бить вашего ребёнка. Я просто хочу чтобы все люди исправили себя, и потом других. (Например Буш) Не тупые люди каждый день принимают ислам, а учёные, умные и сильные. Найдите пожалуйста стих где Иисус скажет: Я Бог, поклоняетесь мне. В Евангелия Вы не сможете найти, потому что он был пророком и поклонялся Аллаху. В Исламе, Евангелия тоже считается книгой посланной Аллахом, но эту книгу изменили люди и потом было дано Коран Мухаммеду. Я не хорошо говорю по русский, по этому заранее извиняюсь за грамматические ошибки. Во 1-ом и во втором мировом войне США очень трусливо и эгоистично вёл войну и собрал больше половины золото и посадил весь мир на проценты. Учите историю и экономику.

Закат сионизма

Карта Палестины

Как хорошо известно моим читателям, я — существо исключительно мирное и предпочитаю мирное решение любого конфликта, который в принципе такое решение допускает. Поэтому мне трудно объяснить явление, о существовании которого я узнала от старшего брата, когда мы оба еще ходили в школу. Вот, что он мне рассказал: если набить кому-нибудь морду, то побитый после этого норовит при встрече непременно поздороваться первым, даже если его приветствия полностью игнорируются побившим. При этом совершенно неважно, заслуживал ли побежденный битья и отстаивал ли победитель правое дело или, совсем наоборот, левое. Как это ни обидно поборникам универсальной справедливости, битье внушает побитому уважение к побившему. Возможно, это явление сродни знаменитому стокгольмскому синдрому. Для нас с вами самым важным аспектом этого синдрома является то, что, независимо от того, кто из участников драки был прав, уважение публики всегда достается победителю. Уделом же побежденного является всеобщее презрение, тем более сильное, чем более несправедливым является исход драки.

Русские иммигранты старшего поколения, которые во время Шестидневной войны жили еще в Союзе, рассказывали мне о том, как эта война освещалась советской прессой. В течение нескольких недель, предшествовавших войне, газеты писали о праведном гневе миролюбивых арабских масс против злокозненного сионистского новообразования. Без подробностей, чтобы не помочь ненароком вражеской разведке, сообщалось о стягивании египетских и сирийских войск к границе Израиля. С нетерпеливой радостью предсказывался скорый конец ненавистной всем страны.

В течение первых двух-трех дней войны, советские средства массовой информации с восторгом сообщали читателям о победоносном продвижении арабских войск и беспорядочном, трусливом отступлении разваливающейся на бегу израильской армии. Затем война вдруг уступила место на страницах газет более насущным новостям: на Кубани успешно проходил сев колосовых, стахановцы Магнитки перевыполняли план по удоям нефти на гектар колхозных угодий, а США вот-вот должны была отстать от СССР по производству молока и мяса на душу населения. Тем временем, «Голос Америки» и Би-Би-Си рисовали свою картину событий на Ближнем Востоке. Проинформированные вражескими голосами люди шептались о сокрушительном поражении, нанесенном арабам. После приличествующей случаю паузы газеты подтвердили, что враги на сей раз не наврали, оповестив читателей, что подлый Израиль вероломно, без всяких причин и без предупреждения напал на мирных, беззащитных, как дети, арабских хлеборобов и разгромил их, как дворовую команду. Совинформбюро твердо обещало, что рано или поздно еврейским фашистам придется поплатиться за преступления их подлой военщины. Пока же Тель-Авив и Хайфа так и остались в руках проклятых сионистов.

Произошло нечто неслыханное: Израиль — никому не нужная страна размером с шелуху от одной, отдельно взятой семечки, населенная народом, знаменитым своей трусостью и склонностью к жульничеству, побила численно превосходящих ее врагов, вооруженных и обученных непобедимым Советским Союзом. Были зарегистрированы многочисленные случаи, когда представители народа-гегемона подходили к совершенно незнакомым евреям в гастрономах и других общественных местах и выражали им свое восхищение подвигом Израиля. И хотя, вместо слова «подвиг», обычно употреблялись слова «ваши им показали», смысл сказанного это не меняло. Как всегда, уважение к победителям испытывали даже те, кто их ну просто ни капельки не любил.

Начало массовой эмиграции евреев из СССР было еще одним беспрецедентным в советской истории явлением, и его совпадение по времени с Шестидневной войной было отнюдь не случайным. Политика СССР по отношению к советским гражданам еврейской национальности всегда колебалась между культурным геноцидом и физическим, бoльшую часть времени склоняясь к культурному, но порой, как видно из дела врачей и магическому превращению Биробиджана в Еврейскую Автономную область, опасно приближаясь к физическому. Иврит — самый древний живой язык планеты — был официально объявлен мертвым. Евреи, согласно ленинскому определению, считались не нацией, а напрасной народностью. Сами они воспринимали Израиль, как чужую страну, не имеющую к ним ни малейшего отношения, как, например, Французская Гвиана или Конго (Браззавиль). Победа Израиля в Шестидневной войне продемонстрировала советским евреям, что у них есть основания гордиться своим еврейством, что, где бы они ни жили, Израиль остается их родиной, и постепенно до них стало доходить, что они — не народность, а древний и великий, хотя и малочисленный народ, у которого — нет, вы можете себе вообразить? — есть неотъемлемое право на самоопределение. А осознание евреями своего права на самоопределения представляет собой основу сионизма, какого бы мнения по этому поводу ни придерживались Герцль, Жаботинский и даже ООН.

Историки, возможно, будут яростно спорить между собой, решая, насколько я права в своем заключении, что победа Израиля в Шестидневной войне стала одной из первых трещин в советской железобетонной глыбе, ознаменовав начало конца нерушимого, как все тогда полагали, Союза. Хотя, конечно, роль президента Рейгана тоже заслуживает некоторого упоминания в этой связи, и преуменьшать ее нам не следует.

Но первое, что сделал Израиль, одержав такую блестящую победу над арабами, это заложил фундамент своего поражения оными. Это оказалось на удивление легко: вместо того, чтобы объявить Газу, Иудею и Самарию своими неотъемлемыми частями (каковыми они в действительности и являются) и очистить их от арабов, Израиль превратил их в незаживающую, гноящуюся рану. Конечно, решительные, справедливые действия Израиля неизбежно вызвали бы протесты международной общественности, обвинения в незаконном захвате чужих территорий и массовом изгнании миллиардов ни в чем не повинных арабов с земли, на которой их предки жили за миллионы лет до 1948 года Нашей эры, когда слово «Израиль» было впервые изобретено безродными космополитами, которых теперь принято называть сионистами.

Честно говоря, даже мне нелегко осудить израильских лидеров за это решение. Газовые камеры и крематории бездействовали вот уже больше двух десятилетий. Катастрофа навсегда стала достоянием истории, с каждым днем все более и более древней. Жгучий стыд за бессмысленное убийство миллионов евреев навсегда излечил цивилизованные народы от антисемитизма. Если евреи будут вести себя хорошо, народы мира, благодаря органически присутствующей в каждом человеке тяге к добру, неизбежно проникнутся к ним заслуженной любовью и уважением. Волки и овцы мирно, хотя и непонятно, зачем, улягутся рядом, и наступит мир на земле и в человецех благоволение. А евреям, сами понимаете, больше ничего и не нужно.

И Израиль, задыхаясь от собственного благородства, оставил свои земли смертельному врагу.

Мысленно ставя себя на место израильского руководства того времени, я понимаю, что в то время трудно было себе представить, что жертва окажется бессмысленной, что она не помешает прогрессивному человечеству гневно протестовать против незаконного захвата Израилем чужих территорий и массового изгнания ни в чем не повинных арабов с территорий, на которых их предки мирно жили задолго до того, как с лица Земли исчез последний динозавр. Трудно было понять, что антисемитизм никуда не делся. Трудно было признать, что он вечен, как Вечный Жид, а, может быть, еще вечнее. Трудно было представить себе, что прогрессивное человечество по-прежнему мучительно страдает от так и не решенного еврейского вопроса и по-прежнему мечтает об окончательном его решении. И все же… И все же…

Каждый, комментатор, пишущий о Ближнем Востоке, счел своим долгом охарактеризовать смерть Арафата как начало новой эры в «мирном процессе». Это, конечно, чушь. Дальнейшее развитие «мирного процесса» нетрудно предсказать. Новый «раис», недавно утвердившийся в кресле своего кровожадного предшественника, непринужденно и без малейшего поползновения сказать спасибо, примет все, что Шарон, в тщетной надежде отсрочить гибель своей страны, ему преподнесет. Затем он скажет, что этого мало и потребует чего-нибудь еще. И еще. И еще. Если Израиль попытается возражать, последует новая интифада, и сионистские зверства против беззащитных «палестинцев» привлекут внимание мировой общественности, а взорванные автобусы и в упор расстрелянные арабами еврейские дети и беременные женщины — не привлекут. Международное общественное мнение вновь твердо встанет на сторону арабов. Выбор, стоящий перед Израилем — уничтожить врага или погибнуть — станет еще более очевидным. Теоретически возможно, что безвыходная ситуация выдвинет на первый план мудрого лидера, у которого достанет мужества сказать, что после шестидесяти лет безуспешных попыток достичь мира с арабами, Израиль меняет свою политику в пользу бескомпромиссной самозащиты. Не исключено, что миролюбивая международная общественность навалится всем кодлом и задавит Израиль за отказ лечь и умереть. Я полагаю, что этого не произойдет. Мир будет исходить ненавистью к евреям, и вонь при этом будет стоять до неба, но к этой ненависти будет примешано неизбежное и заслуженное уважение к победителю. В любом случае политика бескомпромиссной самозащиты является сегодня единственной надеждой Израиля выжить. И даже если Израилю суждено погибнуть, то все же лучше погибнуть, сражаясь, как евреи Варшавского гетто, чем как шесть миллионов беззащитных евреев, безропотно давших себя уничтожить.

Да, я предпочитаю, чтобы Израиль выжил, как страна, даже если человечество будет относиться к нему, как население украинской деревни к шинкарю. Лучше это, чем выставка трофеев еще одного глобального погрома в музеях новой Катастрофы.

Я не берусь предсказать, что произойдет после того, как страна, некогда принадлежавшая евреям, будет стерта с карты мира. Возможно, США и Европа решат наказать арабов за новый Холокост, и Израиль продолжит свое существование в той же форме, в которой он жил с момента разрушения Второго храма до 1948 года: как зыбкая общность людей, объединенных бессмысленными преследованиями, Торой и несбыточной мечтой о возвращении в Иерусалим. Возможно также, что гибель Израиля ускорит исламизацию планеты, и через несколько поколений полеты в космос, пляжи, антибиотики, вина, физика элементарных частиц и другие ненужные мусульманам вещи будут существовать только в Китае. Ясно лишь то, что Бог, как обычно, проклянет проклинающих нас, но нам от этого легче не станет.

Пророк в своем отечестве

Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись.

Р. Киплинг

____________________ Original Message ____________________

From:Doniyor student

To:ysagamori@hotmail.com

Sent: Thursday, March 03, 2005 10:27 AM

Subject: Doniyor

[см. статью «Глазами мусульманина»]

Многоуважаемый Дониор!

Обсерватория Улугбека, г. Самарканд, Узбекистан

Вы даже представить себе не можете, сколько эмоций всколыхнуло во мне Ваше строгое письмо, какую волну ностальгии оно подняло! Нет, я никогда в жизни не бывал в Вашей стране. Но в младенчестве и в юности я жил напротив ресторана «Узбекистан» в Москве, и нёбо мое до сих пор томится воспоминаниями о лакомствах, которых во всей столице нигде больше нельзя было найти. А как можно забыть шашлыки в трехэтажном, но ажурном, как садовая беседка, летнем ресторане «Чайхана» на ВДНХ, где сидишь наверху, глядя вниз на узбекских мастеров, хлопочущих у огромного, полукругом, мангала, от которого поднимается к небесам аромат, вызывающий у еще не кормленых клиентов тоску, вполне сравнимую с любовной. Лучших шашлыков в Москве не подавали даже в «Арагви», а ведь тоже вполне приличный был ресторан.

А сладкий — нет, сладостный! — вкус кагора «Узбекистон», которым из ложечки поила меня бабушка, чтобы поправить мой аппетит, когда я болел. И что вы думаете? Помогло! Сколько лет прошло, а на аппетит до сих пор не жалуюсь. А ведь доводилось мне пить с тех пор самые затейливые портвейны да хересы, да и киндзмареули, хоть и мало кому известно на диком Западе, может, тем не менее, поспорить прелестью со многими знаменитыми десертными винами. Но самое сладкое воспоминание оставил у меня ваш кагор. Может быть, это потому, что с малых лет сильна была во мне тяга к тайному пороку, и я иногда крался к шкафу в столовой, где хранилась заветная бутылка, чтобы отпить из нее крошечный, но все равно головокружительный глоток.

А чарджуйские дыни, которые дедушка привозил из командировок? Огромные, больше любого арбуза, слаще меда, сочнее винограда и при этом хрустящие, почти как яблоки. Где еще найти такие дыни?

После Ташкентского землетрясения подселили ко мне в общаге Вашего земляка по имени Акмаль Усманов. Чудный был парень. Ах, какой он готовил плов! Однажды к нему приехали в гости родители, и он буквально превзошел себя. На плов позвали одних узбеков, и только для меня, как соседа по комнате, сделали исключение. Но когда строгая мама Акмаля увидела на столе вилки, она тут же приказала их убрать. Акмаль попытался было оставить одну вилку — для меня, но строгая мама сказала ему, что нечего, мол, баловать инородцев: если хотят, чтоб их кормили за одним столом с людьми, то пусть учатся кушать по-человечески. То есть говорила она все это, конечно, по-узбекски, это мне потом перевели, а тогда я сидел за столом, вдыхая одуряющий аромат плова, и приятно улыбался. И пришлось мне вместе со всеми есть плов руками. У всех остальных это получалось на удивление ловко, а у меня горячий бараний жир стекал в рукав пиджака, капал из локтя мне на колени и там застывал, как лужица остывшего припоя. Вы не представляете, до чего было обидно смотреть, как такая вкуснятина пропадает! К счастью, мне не приходилось отвлекаться на разговоры, поскольку застольная беседа велась по-узбекски. А в самом конце Акмалева мама собрала остатки плова с блюда и своею собственной рукой плотно утрамбовала их мне в рот. Пока я пытался продышаться, Акмаль объяснил мне, что так демонстрируют уважение к самому почетному гостю.

Но все же, не в обиду Вам будь сказано, иранский плов, приготовленный из ханского риса, причем с укропом, вместо морковки, — вкуснее узбекского. Мне довелось всласть поесть его, когда я жил в Баку. Там я впервые увидел, как мусульмане пьют. Должен признаться, хорошо пьют, по многу и с достоинством. Даже если и случится какому-нибудь бедолаге перебрать в гостях, он тихонечко, по стеночке, доберется до дома, никого при этом не задев, никого ни словом, ни действием не обидев, а о том, чтобы на улице свалиться и уснуть, как случается с некоторыми несознательными москвичами, то просто и речи быть не может. Но трезвенников я там, честно скажу, не встречал, даже среди совсем зеленой молодежи.

Сигаретами там баловались, как и повсюду в бывшем СССР, все без исключения, но женщины, конечно, курили только дома, потому что про женщину, которая курила на людях, говорили «пилять», а кому охота, чтобы ее так называли, да еще не по делу, а за курение? А вот анашу курили практически одни мусульмане. Исключения встречались, но их обсуждали: «Смотри, да, — русский анаша курил!»

Зато с сексом там было строго. Я приехал в Баку из Москвы, где уже тогда царил обычный для христиан разврат: уговорил — и в койку. Стоило мне рот открыть, бакинцы тут же узнавали во мне москвича, потому что по-русски я говорил неправильно, с московским акцентом. Так меня, как человека приезжего, доброжелатели прямо предупреждали: с чужими девушками не заговаривай. Я смеялся:

— Что, зарэжут?

Добрые люди вздыхали в ответ:

— Не понимает, да. Ему говорят, а он не верит. Адно слово, масквич.

В конце концов я понял, что люди не шутят, и стал шарахаться от девушек. И правильно сделал. Девственность считалась у местного населения главным сокровищем молодой женщины. Она могла быть кандидатом наук, балериной, невероятной красавицей, астронавтом и дочерью богатого цеховщика одновременно, но без девственной плевы выдать ее замуж было бы практически невозможно. Причем мнение жениха при этом играло третьестепенную роль. Наутро после свадьбы грозный судия в лице пожилой родственницы молодого мужа отправлялся в спальню молодоженов проверять простыни. Результаты инспекции торжественно сообщались присутствующим. Если добродетель невесты оказывалась под сомнением, ее без разговоров отправляли домой с бесповоротно испорченной репутацией, а родители жениха принимались искать новую кандидатку.

Однажды соседка рассказала мне, как женили ее дальнего родственника. Жених с невестой никогда друг друга не видели. Брак устраивался родителями. Когда они обо всем договорились, родители невесты, жутко стесняясь, сказали, что у невесты имеется один маленький дефект, о котором они, как честные люди, считают своим долгом сообщить родителям жениха: оказывается, она была уже не девушка. Подумав, родители жениха сказали, что раз с ними поступают честно, то они ответят тем же, и признались, что у жениха тоже был один маленький недостаток: оказывается, он был клиническим идиотом. Все с облегчением вздохнули и, довольные собственной честностью, приговорили нормальную девушку (которая, возможно, была в кого-то влюблена, если, конечно, ее не изнасиловал кто-нибудь из родных — такие случаи в Баку были отнюдь не редкостью) к пожизненному заключению с умалишенным.

Но что же делать с естественными порывами души и тела? Вопреки Вашему наивному заблуждению, их истоки следует искать не в разврате, органически присущем всем без исключения христианам (а уж евреям и подавно!), а в личной биологии самих страдальцев, совершенно не зависящей от их религии. Тем более, что речь в данном случае идет не о какой-нибудь там заледенелой Швеции или Финляндии, а о знойных широтах, где дети зреют, как помидоры, даже еще быстрей. Дети они и есть дети. В развратной России, а на Западе и подавно, девушка подумает, потерпит, и согласится: хочется ведь. В результате замуж она выйдет уже не девственницей, но евреи и христиане оскотинились до такой степени, что простыней не проверяют, так что «пилять» практически ничем не рискует.

Азербайджанские же девушки, да и узбекские, я думаю, тоже, умудряются следовать своим биологическим порывам, не подвергая свою драгоценную, хотя и абсолютно бесполезную перепонку ни малейшему риску. В результате возникает разительный контраст между кукольной невинностью взгляда и откровенной опытностью губ, который, когда видишь его на лице пятиклассницы, вполне может напугать какого-нибудь христианина и даже еврея. Мусульман такой контраст на смущает. Чего вам смущаться? Ваш пророк женился на шестилетней девочке, но не лишал ее невинности пока ей не исполнилось девять. Попробуйте вообразить, чему научилась Айша за эти три года. Нет, не надо говорить мне, что грамоте. В грамоте ваш пророк и сам-то был не силен, совсем, как Вы. Кроме того, он ведь мог бы ребенка и у родителей на пару лет оставить и репетитора ей нанять, а не жениться на ней. Вот и вообразите, что досталось на долю девочке. Без рук! Не можете? Сходите в Интернет. Судя по Вашему письму, Вы знаете, где что искать.

Мне повезло: я уехал из Баку задолго до того, как Советский Союз развалился и Азербайджан приобрел независимость. Поэтому об армянских погромах в Азербайджане я узнал из «New York Times». Вы тоже, наверно, слышали, как Ваши единоверцы убивали всех, до кого могли дотянуться. Людей жгли живьем. Беременным женщинам вспарывали животы. Младенцев бросали с балконов. Женщин, независимо от возраста, насиловали и еще живых и уже мертвых. Вы говорите, что 9 из 10 убийц-маньяков это христиане? Не знаю, кто Вам так глупо наврал. Практика показывает, что убийцами-маньяками являются 99 из 100 мусульман. На самом деле, 100 из 100, но последний недоперевыполнил план, и его за это заперли в дурдом.

Вы пишете: «Не тупые люди каждый день принимают ислам, а учёные, умные и сильные.» В моей стране подавляющее большинство новообращенных мусульман — заключенные, отбывающие тюремное наказание за насильственные преступления. Долгое время многие люди не могли понять, почему ислам так привлекает преступников. После 11 сентября 2001 года больше никто этому не удивляется. Конечно, каждый глядит на вещи со своей колокольни или, в Вашем случае, минарета, так что не исключено, что наши новообращенные мусульмане на общем фоне населения Вашей страны выглядели бы учёными, умными и сильными. Я не сомневаюсь, что это — вина христиан и евреев.

Вы, конечно, можете возразить, что я пишу об азербайджанцах, а они — шииты и, с Вашей, суннитской точки зрения, настоящими мусульманами не являются. Меня это не удивит, потому что азербайджанцы об узбеках тоже отзываются как о низшей расе, хотя с точки зрения цивилизованного человека и те и другие в равной степени являются дикарями. Ну, что ж, взгляните тогда на Ирак, где под предлогом борьбы с американской оккупацией, Ваши братья сунниты систематически изничтожают Ваших двоюродных братьев шиитов. Откровенно говоря, мне давно надоело и читать и писать про то, как в Пакистане племенные князьки приговаривают женщину к групповому изнасилованию; про то, как в Иране изнасилованную женщину приговаривают к побиванию камнями за прелюбодеяние; про то, как в Египте уродуют женщинам половые органы; про то, как в арабских странах женщин, давшим повод для слухов, убивают члены их же семей. Если Вам хочется посмотреть на маньяков-убийц, взгляните на фотографии из Фаллуджи, из Рамаллы. Настройтесь на канал адь-Джазиры. Посмотрите, в конце концов, в зеркало: Вы сами, возможно, никого пока не убили, но вы поддерживаете идеологию геноцида под названием «ислам», так что Ваши руки отнюдь не так чисты, как Вам, наверное, кажется.

Ваша ссылка на «влиятельного» западного ученого выглядит так же абсурдно, как все остальное, что Вы написали. Вы не знаете ни имени этого ученого, ни названия его книги, ни что он на самом деле написал («100 или 200»). Вы даже не знаете, на какие области науки распространено его влияние. Вы уверены, что этот ученый существует, что его не придумал Ваш мулла?

Америка «эгоистично» вела войну? Кто же мешал Узбекистану делать то же самое? Ах, да, Узбекистана в то время еще не существовало. А ведь только благодаря нашему «эгоизму» Европа не досталась сначала Гитлеру, а потом Сталину. Это, в конечном итоге, благодаря нашему «эгоизму» Узбекистан сегодня является, хоть и отсталой даже по мусульманским меркам, но все-таки независимой страной.

Я даже пытаться не буду убедить Вас в том, что вся «статистика», которую Вы приводите в своем письме, все Ваши 90% маньяков, 14% семей с инцестом, 50% золота и все остальные Ваши «факты» — такая глупость, что даже советская пропаганда по сравнению с тем, что Вы пишете, выглядит, прямо как «New York Times» (хотя, это, вполне возможно, не Ваша вина, а «New York Times»). И где только Вы находите всю это чушь? На Интернете Вас, в осовном, интересуют голые бабы. Может быть, это в Коране написано? Или в Хадисах?

Вы пишете, что ваш женщин любит свой жизнь и ненавидит жизнь западного женщина. Я Вам верю. Дело в том, что у нас женщине приходится бороться не только за мужа. Она живет и работает наравне с мужчинами. Ей приходится бороться за все, что у нее есть, от углового офиса на 48-ом этаже с видом на статую Свободы до места на космическом корабле, включая шестизначную премию (в долларах, естественно) под Рождество. Наша женщина борется и, дай ей Бог здоровья, побеждает. И поэтому ей чаще всего не приходится бороться за своего мужа, поскольку она и без него — стопроцентный человек. Вас, мой милый критик, такие небывалые в Ваших краях женщины пугают так, что никакая виагра не поможет, потому что нашу женщину в мешок не засунешь. Вашему женщину до нее — много веков эволюции, как, впрочем, и вашей мужчине. И, что интересно, результат совершенно не гарантирован. Ишаки и через тысячу лет будут просто ишаками.

И, поскольку речь у нас пошла об эволюции, то объясните мне, как получилось, что пока мы, неверные, летаем в космос, лечим всякие болезни, делаем компьютеры, пишем для них программы, живем все дольше, все лучше, все богаче, все свободней, вы, мусульмане, за 600 лет, прошедшие с тех пор, как Улугбек построил свой кирпичный телескоп, не изобрели и не открыли абсолютно ни-че-го? Не знаете? Могу объяснить. Это потому, что ваша мужчина, так же, как ваш женщин… как бы это сказать, чтобы не вышло обидно? Мусульмане. Ваша отсталость носит не генетический, а чисто религиозный характер. Вы способны на все, на что способны мы. Но до тех пор, пока вы будете исповедовать ислам, вы будете, как и все правоверные мусульмане, жить в пещерах и перебиваться тем, что перепадает вам от неверных. Вот, что на самом деле написано в Коране, если правильно его прочитать.

В заключение хочу дать Вам важный совет. Если Вам дорого Ваше здоровье, не верьте узбекским гинекологам. Любой настоящий врач скажет Вам, что мастурбация исключительно полезна организму. Хотите доказательств? Пожалуйста. Когда президентом США был Клинтон (Вам, скорее всего, это имя незнакомо, но я уверен, что Вы слышали про Монику Левински и как она работала под столом, словно юная узбечка; так вот, хозяином стола был Клинтон), то главврачом всей страны при нем была дама по имени Джоселин Элдерс (вот до какого поста доборолась!). Эта дама выступила в Генеральной Ассамблее ООН с пылкой речью о пользе мастурбации и даже настойчиво рекомендовала, чтобы ее (мастурбацию) преподавали детям в школах. Речь эту внимательно слушали лидеры всех стран мира, очень уважаемые (главным образом, в своих странах) люди. И ни один из них ни словом ей не возразил. Правда, ее предложение изменить школьную программу не прошло: учитывая низкое качество школьного преподавания в большинстве стран мира, такая мера могла бы породить в детях нелюбовь к мастурбации, а этого, сами понимаете, никто не хотел. Как бы там ни было, но Вашему здоровью ничего от Ваших рук не грозит. Поэтому устройтесь поудобнее, залогиньтесь на Ваш любимый сайт или вообразите себя Магометом в постели с первоклассницей и смело займитесь любимым делом.

Желаю Вам удачи в труде и счастья в личном жизне.

Захар Либерберг

Семь пар ослов

Мусульманская бабушка в Брюсселе, Бельгия

Говорят, что Ноев ковчег построили дилетанты, а «Титаник» — профессионалы. Это, конечно, так, но Ною при этом крупно повезло: мог ведь и ему повстречаться айсберг. Нетрудно представить себе, что бы тогла произошло, тем более, что и без айсберга ковчег потек, как только оказался на плаву. Его маленькая команда еле поспевала заботиться о своих пассажирах, и потому до мелких течей руки уже не доходили, устранялись лишь те, что грозили потопить ковчег. Вообразите, что творилось у них в трюме на восьмой день потопа. Животные стояли по колено в жиже, по сравнению с которой вонь любой выгребной ямы показалась бы благоуханием. Грохот непрекращающейся грозы заглушал все остальные звуки. Волны болтали ковчег, словно землетрясение в замедленой съемке, и никто не мог предсказать ни когда это закончится, ни чем. Если в ближайшем будущем им не удастся достигнуть земли, им всем предстояло утонуть, умереть от голода или от жажды, или задохнуться. И пока каждая тварь на борту ковчега думала, как бы ей выжить, семь пар ослов, сгрудившихся слева по борту на дне трюма почти у самой кормы, с деловитым азартом обсуждали меры по борьбе с засухой, потому что, вне всякой зависимости от того, что происходило с ними в данный момент, теоретическая возможность засухи в будущем казалась неоспоримой. Так они все плавание и прообсуждали, даже не заметив, что само наличие будущего у них в течение долгих сорока дней оставалось под очень большим вопросом.

Судя по тому, какое огромное значение мы придаем перспективам развития демократии на Ближнем Востоке, евреи и христиане произошли не от Сима, Хама и Иафета, а от этих семи пар ослов.

Мы ценим демократию так сильно, что не возражаем против отправки наших солдат на убой в далекую, никому не нужную страну. Давайте зададим сами себе вопрос: почему? Почему демократия так важна для нас, что любое предложение, какие бы блага оно не сулило, будет немедленно завалено, если его сочтут недемократичным? Вот почему. Общество развивается. Его законы должны меняться, отражая изменения, происшедшие в обществе. При этом неизбежно оказываются задетыми интересы людей, групп, классов. В результате возникают конфликты. Демократия — единственный известный нам способ разрешить эти конфликты, не прибегая к насилию и угнетению. (Как видно на примерах Гражданской войны и взрыва в Оклахома-сити, гарантии от насилия не дает даже демократия.) Мы любим демократию, потому что нам отвратительны насилие и угнетение.

Существуют общества, которые нашего отвращения не разделяют. В таких обществах насилие и угнетение являются нормой жизни. Каждый член такого общества является либо угнетателем, либо угнетенным, чаще всего — и тем и другим. Таковы, хотя и не в равной степени, все мусульманские страны. Таковы, в максимальной степени, все без исключения арабские страны. Почему мы думаем, что им нужна демократия? Какие у нас есть основания для оптимизма, не считая либерального предрассудка, который, пренебрегая глубочайшими культурными различиями, нагло утверждает, что, вопреки всем известным фактам, все люди в глубине души одинаковы и мечтают об одном и том же? У меня нет ответа на этот вопрос.

Что поставило демократизацию арабских стран во главу Американской внешней политики? 11 сентября 2001 года. Если бы у нашей администрации был выбор, они и это нападение оставили бы без ответа, как, начиная по крайней мере с 1979 года, каждая американская администрация трусливо оставляла без ответа каждый угон самолета, каждый захват заложников, каждую бомбежку посольства, каждый из многочисленных направленных против нас актов джихада. На сей раз однако атака произошла на нашей территории, и у администрации не было выбора. Существовала ли возможность ответить врагу конструктивно? Могли ли бы мы раз и навсегда покончить с войной, развязанной против нас злобными дикарями? Ответ на этот вопрос очевиден. Все, что от нас требовалось, это признать, что нападение на нас было одной из многих битв джихада, и что джихад является неотъемлемым атрибутом ислама. После чего следовало объявить ислам в США вне закона, закрыть все мечети, разогнать все мусульманские организации, вышвырнуть из страны всех мусульман-иностранцев, интернировать всех мусульман с американским гражданством и только после этого, покончив с внутренними врагами, думать о том, как поступить с внешними.

Замечу, что в Соединенных Штатах проживает множество людей, которые родились в мусульманских странах и иммигрировали в США, спасаясь от тирании исламских режимов. Их жизнь, их мечты действительно не так уж сильно отличаются от наших с вами. Я бы протестовала против любой попытки преследования этих людей. Но каждый правоверный мусульманин, в силу особенностей идеологии, которую он с религиозным пылом поддерживает, является врагом Соединенных Штатов. Они появляются в моей стране без приглашения, словно мусор, выброшенный прибоем на берег. Они фальшиво клянутся в верности флагу Соединенных Штатов Америки и республике, которую он представляет. Все их клятвы — чистой воды аль-таккийа. Они преданы только джихаду. Их цель — замена Конституции исламской тиранией. Ох, как нам следует беспокоиться о правоверных мусульманах!

К сожалению, либеральная мудрость провозгласила ислам «просто религией», и это автоматически делает наше беспокойство вопиюще недемократичным. И потому нам просто ничего не оставалось, кроме как вторгнуться в Афганистан и Ирак. Если вы сделаете из этого вывод, что у демократии есть свои недостатки, вы будете правы. Тем не менее, прежде, чем винить демократию, давайте пристально взглянем на самих себя.

Возьмите, к примеру, профессора Ворда Черчилля из университета штата Колорадо. Добрый профессор, как великое множество его коллег на всех уровнях американской системы просвещения, сделал себе карьеру открытой, злобной, неумной поддержкой врагов Соединенных Штатов. Но когда некоторые из его «трудов», восхваляющих атаку 11 сентября и утверждающих, что жертвы этой атаки, «маленькие геббельсы» по его выражению, заслуживали смерти, привлекли внимание общественности, то мало кому известный провинциальный подражатель Че Геваре вдруг обнаружил себя в эпицентре скандальной славы. Индейское племя, членством в котором Черчилль громко хвастался в течение многих лет, подлило масла в огонь, объявив, что ни сам подонок, ни его предки индейцами не были. Защищенный Первой поправкой к Конституции, анти-американский профессор свободен трепать языком, как ему вздумается, не боясь посадки или других преследований. Но когда президент университета упомянул, что гадкий профессор в скором будущем может быть уволен, тот твердо пообещал, что при малейшей попытке оставить его без работы он подаст на университет в суд и в результате несомненно станет владельцем всего университетского кампуса. Судья Наполитано, юрисконсульт «Fox News», подтвердил, что Первая поправка защищает не только свободу слова профессора Черчилля, но и его работу в университете.

Знаете ли вы, что говорится в Первой поправке? Она состоит из одного-единственного предложения. Вот оно:

Конгресс на может принимать законы, относяшиеся к установлению какой-либо религии или запрещающие свободной исповедование таковой, или ограничивающие свободу слова, или печати, или права людей на мирные собрания и обращение к правительству с петициями о рассмотрении жалоб.

Для того, чтобы посадить профессора за чисто словесную поддержку Осамы бин Ладена, конгресс США должен был бы принять закон, ограничивающий свободу слова, а это, вне всяких сомнений, было бы нарушением Первой поправки. Ворд Черчилль может смело плеваться ядом, не опасаясь преследований. Но где же написано, что Колорадский университет обязан ему за это платить? Допустим, вы наняли репетитора своему ребенку, чтобы подтянуть его по математике, а через неделю бедный ребенок жалуется, что, вместо математики, репетитор заставляет его зубрить наизусть «Капитал». Согласно Первой поправке, ваш репетитор не нарушил никаких законов. Но какой же закон запрещает вам его уволить за то, что он в оплаченное вами время делал совсем не то, за что вы ему платите? Какой закон обязывает вас подвергать ваших детей его тлетворному влиянию?

Как мы могли позволить нашим судьям так исказить нашу Конституцию?

Все это — проявление того же полезного идиотизма, который подвергает голубоволосых старушек, пытающихся сесть в самолет, подробному и заведомо бесполезному шмону, в то время как молодые, энергичные люди арабского вида с ненавистью в глазах и Бог знает чем в ручной клади, скользят через проверку к самолету легко и непринужденно, как когда-то скользила по льду Ирина Роднина. Это — проявление того же полезного идиотизма, которое побудило президента Буша начать войну с терроризмом с сенсационного объявления, что ислам является религией мира и, следовательно, не является нашим врагом. Вот, какого невероятного знатока ислама мы выбрали себе в президенты. Как будто у нас был выбор.

В какой момент наша война с терроризмом превратилась в войну за демократизацию Ближнего Востока? Это произошло, когда наши войска с невероятной легкостью разгромили две вражеские армии, и всем стало ясно, что, избавившись от Талибана и от Саддама, Соединенные Штаты ни не йоту не уменьшили угрозу мусульманского терроризма. По-русски, если без демагогии, это называется поражение. Как мы все знаем, признать поражение наш президент не мог: это означало бы для него политическую смерть. И тогда демократия на Ближнем Востоке стала искусственным светом в конце непроглядно темного туннеля.

Согласно одному не слишком научному опросу общественого мнения в Ираке, 62% опрошенных считают, что, благодаря нашей интервенции, их страна движется в правильном направлении. Даже если мы проигнорируем тот факт, что арабские представления о том, что правильно, а что — нет, катастрофически отличаются от наших с вами, я хочу спросить, с каких это пор мнение побежденных об исходе войны является приемлемым критерием оценки войны победителями? Из Соединенных Штатов исход этой все еще продолжающейся войны видится в гораздо менее радужном свете.

Мы потеряли больше полутора тысяч солдат убитыми. Приблизительно в 8 раз больше — около 12 тысяч — были ранены. Мы потратили на войну сотни миллиардов долларов, и потратим еще больше, прежде чем конец Бушева президентства ознаменует конец этой бесполезной войны.

Средства массовой информации создают искаженную картину войны, концентрируясь, главным образом, на воображаемых нарушениях нашимим войсками конвенций, которые не соблюдаются никем, кроме нас и Израиля. По интернету ходят неофициальные отчеты о героизме наших солдат и о том, как наша оккупация повышает жизненный уровень несчастных иракцев. Это все замечательно и великолепно, но что эта война дала американскому народу, кроме удвоившихся и все еще растущих цен на бензин?

Ничего. Абсолютно ничего.

Жизнь давным-давно опровергла теорию о том, что причины терроризма кроются в низком уровне жизни террористов. Следовательно, улучшение жизни иракцев не сделает нашу жизнь безопаснее. Что же мы делаем в Ираке? Для чего мы гробим наших солдат и выбрасываем на ветер сотни миллиардов долларов?

Ради демократии в Ираке? Если иракцы не хотят демократии, наши усилия ни к чему не приведут. Если иракцы хотят демократию, то пусть сами за нее борются и погибают. И если им очень хочется, чтобы мы им при этом помогли, то почему бы им не заплатить нам за нашу помощь? У них вполне хватит нефти, чтобы оплатить все наши расходы по их демократизации. Кроме того, существует интересная теория, утверждающая, что они будут нас ненавидеть, независимо от формы правления. Я готов принять это предположение как рабочую гипотезу. В конце концов, мы имеем дело с людьми, которые ненавидят евреев сильнее, чем любят собственных детей. Вы полагаете, что они ненавидят Америку меньше, чем Израиль? Если эта теория верна, я бы предпочла не поднимать их уровня жизни или, по крайней мере, не оплачивать этот совершенно не нужный мне подъем из своего кармана.

Как Ближний Восток отреагировал на новые веяния из Вашингтона? Хладнокровно. Муаммар Каддафи заверил мир, что «прямая демократия», которой его страна наслаждается с тех пор, как он пришел к власти, обладает рядом преимуществ перед конституционным и парламентским вариантами. Иран с презрением сообщил, что он уже установил «исламскую демократию», являющуюся высшей формой демократии, дозволенной Аллахом. Саудовская Аравия храбро шагнула в демократическое будущее, проведя местные выборы. Вот, небось, Осама испугался! А Хосни Мубарак, до сих пор регулярно переизбиравший сам себя, пообещал, что в следующих выборах будет участвовать не только он, но и другие кандидаты. Будет ли среди них его сын?

Несмотря на все героические усилия ближневосточных тиранов по демократизации Ближнего Востока, остается неразрешенным вопрос о принципиальной совместимости демократии и ислама. Есть мнение, например, что демократия невозможна без свободы религии, а свобода религии противоречит основным положениям ислама, и потому демократия и ислам несовместимы. Некоторые эксперты утверждают, что демократия невозможна без некоторого минимального уровня всеобщей порядочности, и, поскольку ни сам пророк, ни его ближайшее окружение этим редким качеством не обладали, а их последователи его до сих пор не приобрели, то потому демократия и ислам несовместимы. Существует также точка зрения, утверждающая, что демократия основана не столько на законах, сколько на традициях, и поскольку за все века существования ислама мусульмане таких традиций не выработали, то демократия и ислам несовместимы.

Есть также люди, самые сообразительные из всех, которые считают, что вопрос о совместимости демократии и ислама слишком важен, чтобы решать его посредством чистого теоретизирования. Они уверяют, что мы не узнаем ответа, пока не попробуем совместить демократию с исламом на практике. Эти люди совершено правы! К счастью, нам не нужно никакого специального оборудования для проведения такого эксперимента, потому что попытки совместить ислам с демократией неустанно проводятся в масштабах всей планеты вот уже два десятилетия, а то и дольше, хотя до недавнего времени мировая общественность не обращала на них внимания. Давайте посмотрим, как массивный приток мусульман повлиял на Западную Европу, которая вполне может считаться старейшим демократическим учреждением в мире.

Больше всего мусульман выбрало в качестве своего нового дома Францию, где они составлют 10% всего населения. При этом мусульмане составляют 50% всех заключенных, отбывающих во Франции наказания за насильственные преступления. Еще совсем недавно мирная Европа постепенно привыкает воспринимать убийства на религиозной почве как неизбежное зло. Групповые изнасилования, при которых жертву, по доброй мусульманской традиции, не лишают невинности, чтобы она могла потом выйти замуж, стали настолько обычным явлением, что даже «New York Times» посвятила им большую статью, умудрившись при этом ни разу не упомянуть религии насильников. В Голландии политические деятели, осмелившиеся возражать против катастрофической исламизации страны, вынуждены буквально уходить в подполье. Бельгийский город Антверпен контролируется не бельгийцами, а мусульманскими бандами.

«Убийства чести», является уникальной чертой мусульманской культуры. За последние 8 лет в Германии произошло 45 таких убийств. Шесть из них произошли за поседние полгода в Берлине. Последняя жертва погибла от рук родных братьев. В чем состояло ее преступление? Она отказалась носить головной платок и попыталась после 8 лет брака уйти от мужа. Ей было 23 года.

Где место демократии в этой кошмарной картине? Вот оно. Террористические организации открыто, не боясь ничего, действуют по всей Западной Европе. Чего же им бояться? Их защищает демократия.

Мусульманская иммиграция изменила Европу гораздо больше, чем все террористические акты против Соединенных Штатов изменили нашу страну. Между прочим, если вы не заметили, мусульмане в огромных количествах иммигрируют в США тоже. Они селятся на нашей земле и, защищенные нашей демократией, начинают подрывать ее изнутри.

Когда же мы наконец поймем, что никакие победы наших вооруженных сил на Ближнем Востоке не защитят нас от ни от аль-Каеды, ни от исламизации? Когда мы поймем, что все, что аль-Каеда в состоянии обрушить на нас, — не больше, чем дымовая завеса, цель которой — отвлечь наше внимание от продолжающегося вражеского вторжения? Когда мы поймем, что мирная бабушка в туго повязанном платке, терпеливо стоящая позади вас в очереди к кассе местного супермаркета, несет с собой такую разрушительную силу, о которой бин Ладен не может доже мечтать?

И если демократия на Ближнем Востоке действительно жизненно важна для Соединенных Штатов, то почему мы так упорно помогаем нашим врагам разрушить единственную демократическую страну этого региона?

Пол-акра и мул

Израиль

Глубокоуважаемые христиане!

Я — еврей, проживший среди вас всю свою жизнь. Некоторые из вас — мои ближайшие друзья. Некоторые из вас — мои возлюбленные родственники. Некоторые из вас — злобные антисемиты. Вы создали каждый язык, на котором я могу изъясняться. Вы сочинили большинство моих любимых книг. Вы написали большинство любимых мною полотен. Вы построили дома, в которых я жил, и машины, на которых я ездил. И даже большинство женщин, которых я любил в таком, казалось бы, еще недавнем прошлом, были христианками.

Много лет назад, когда я был молодым человеком, твердо уверенным, что мир устроен правильно, а населяющие его люди равны и мечтают об одном и том же, я попробовал пожить в мусульманской стране. Я многому там научился. Теперь я знаю, что люди равны только перед законом, причем только в тех немногих местах, где такой закон существует и соблюдается. Я знаю, что мечты многих людей страшнее наших самых страшных кошмаров. Главное же, я теперь знаю, насколько приятнее иметь дело с вами, мои дорогие христиане, чем с подавляющим большинством всех остальных представителей нашего с вами биологического вида. Так что когда христиане сделали мою жизнь в христианской стране, где я родился, невыносимой, я поехал жить в другую христианскую страну. Это произошло 23 года назад, но я до сих пор считаю, что это было второе самое правильное решение в моей жизни. Первым остается мое решение сделать предложение моей второй жене…

Я мог бы продолжать в этом ключе без конца. Вместо этого, я просто скажу: Я вас люблю.

Однако это письмо — не о любви. Оно посвящено гораздо более серьезным проблемам. Я пишу, чтобы поставить вас в известность, что вы передо мной в страшном долгу за две тысячи лет преследований и издевательств, которые продолжаются по сей день. Не трудитесь уверять меня, что ни один из вас ни разу не принял личного участия в погроме. Ни один из нас ни разу не принял личного участия в распятии (не считая четверти миллиона евреев, распятых римлянами на самой заре христианства), но наше личное неучастие еще ни разу не предотвратило ни одного погрома. Поэтому не удивляйтесь, если я откажусь считать ваше личное неучастие смягчающим вину обстоятельством.

Дальше — больше. Всё — абсолютно всё — в чем вы когда-либо обвиняли евреев, было ложью. Каждое, без единого исключения, обвинение, выдвинутое вами против моего народа в течение последних двух тысяч лет, было полной и абсолютной клеветой. Позвольте мне повторить, чтобы до вас лучше дошел смысл сказанного: Каждое, без единого исключения, обвинение, выдвинутое вами против моего народа в течение последних двух тысяч лет, было полной и абсолютной клеветой. Нет, мы не ангелы. Мы не безгрешны. Один золотой телец чего стоит. Но все наши коллективные грехи были нами совершены до христианства, до гибели Храма. Конечно, за последние двадцать веков отдельные несознательные евреи нарушали порой закон и совершали не вполне этичные поступки, хотя, как в абсолютных цифрах, так и в пересчете на душу населения, меньше, чем христиане. Но как народ, как община, мы невиновны совершенно ни в чем, что вы пытались нам пришить. Я знаю, что большинство христиан и кое-кто из евреев будут шокированы моим открытием и, возможно, откажутся мне поверить. Если вы разделяете их сомнения, то я приглашаю вас привести факты по делу. Приведите хотя бы один убедительный пример того, как мы травили колодцы, распространяли чуму, вызывали цунами, подмешивали кровь в тесто для мацы, писали «Протоколы», раздували статистику Холокоста, крали внутренние органы у арабских детишек, совершали акты агрессии или любые другие акты, который традиционно приводятся вами в оправдание ваших преступлений против моего народа. Например, попытайтесь доказать, что «палестинский народ» не является самой чудовищной антисемитской клеветой со времени окончания Второй Мировой войны. Если вам удастся меня опровергнуть, то я торжественно обещаю принять христианство. Но до тех пор, пока я все еще еврей, мое утверждение остается в силе: Мы — ваши невинные жертвы.

Не нравится? Придется пережить, потому что это — чистая правда.

Позвольте мне поделиться с вами историей, которая произошла со мной 25 лет назад в Москве. Мы с женой, которая в ту пору была на последнем месяце беременности, ехали куда-то в метро по своим делам. Народу в вагоне было сравнительно немного. Сесть было негде, но стоячих пассажиров, кроме нас двоих, почти не было. Одна из них, привлекательная, хорошо одетая женщина лет тридцати, а, может быть, моложе, стояла в двух-трех шагах от нас. Кто-то из сидевших прямо рядом с нами людей встал, и моя жена попыталась сесть на его место. Молодая женщина тридцати лет, а, может быть, моложе, набежала на нее и отбросила в сторону профессиональным хоккейным приемом. Я не преувеличиваю: если бы я ее не подхватил, она бы упала. Хоккеистка же тем временем с довольной улыбкой уселась на отвоеванное сиденье. Когда мужчина физически нападает на беременную женщину в присутствии ее мужа, он должен ожидать получения тяжких, возможно даже, фатальных телесных повреждений. Но что можно сделать женщине, напавшей на вашу беременную жену? Я беспомощно пролепетал:

— Вы что, не видите, что она беременна?

Хоккеистка ответила мне чистым, чуть ли не дикторским голосом, который, без усилия перекрыв все подземные шумы, прозвенел из конца в конец вагона:

— Жаль, что Гитлеру не дали вас всех прикончить, жиды-кровососы, — объявила она и, придав своему чудесному голосу оттенок лирической грусти, добавила: — Как было бы хорошо жить на планете, не отравленной вашей жидовской вонью.

Никто из пассажиров не среагировал. Все очень убедительно прикинулись слепыми и глухими. Мы с женой вышли на первой же остановке и дождались следующего поезда.

Представьте себе, у меня к этой женщине нет никаких претензий. Я ее никогда не видел ни до того, ни, слава Богу, после. Возможно, она была татаркой: татары — мусульмане и ненавидят евреев с чисто арабской страстью. Не исключено, что она была просто ненормальной в самом буквальном, медицинском смысле слова. Но вот слепоты и глухоты, внезапно поразившей наших случайных попутчиков, я до сих пор забыть не могу. У этого инцидента были десятки свидетелей. Я не ожидал, что кто-либо из них встанет грудью на защиту моей жены. Но я бы вспоминал этот эпизод совсем по-другому, если бы хоть один из десятков ехавших в этом вагоне людей сделал то, что любой минимально порядочный человек сделал бы в такой ситуации рефлекторно, не думая: уступил место беременной женщине, подвергшейся у него на глазах нападению. Я уверен, что эти люди повели бы себя иначе, будь мы с женой христианами, как они все. Но если бы мы были христианами, ничего этого не произошло бы.

Если у вас появится искушение объяснить этот эпизод различиями между неясными догмами российского православия и благородными канонами вашей собственной церкви, не трудитесь понапрасну. Случай, произошедший со мной в московском метро, продемонстрировал типичное поведение христиан по отношению к евреям. Дело не в том, что вы нас ненавидите — подавляющее большинство христиан никакой ненависти к нам не испытывают. Но разве возможно после двух тысяч лет злобной клеветы на нас не поверить собственной лжи хоть немножко? Вы уверяете нас, что у вас есть друзья-евреи. Наверное, есть. Но все-таки, кто убил Иисуса?

Давайте честно признаемся, что вы так и не простили и вряд ли когда-нибудь простите нас за совершенные вами против нас преступления. При этом мало кто из вас ненавидит нас настолько, чтобы мараться самому. Как правило, легко находятся энтузиасты, готовые это для вас сделать. Шестьдесят лет назад это были немцы. Сейчас это арабы. Благодаря их стараниям, ваши христианские руки остаются чистыми, как будто на них никогда не было еврейской крови. Как только вы покончите с наказанием устроителей следующего Холокоста, кто-нибудь охотно предложит свои услуги по устранению выживших евреев. Если, конечно, в этот раз будут выжившие.

Вот почему евреи никогда не будут в безопасности среди вас.

Восстановление (по вашей терминологии — «создание») Израиля позволило вам проявить ваш антисемитизм в максимально политически-корректной форме. Если вы в чем-то несогласны с правительством Израиля, у вас есть право его критиковать, не так ли? Особенно, если у вас есть друзья-евреи. В чем же тут антисемитизм? Недавно президент Буш назвал Израиль «молодой страной». Ему и в голову не пришло, что если Израиль — молодая, то есть, новая страна, то он был создан на чьей-то земле, и прежний, законный владелец этой земли имеет полное право отстаивать то, что ему принадлежит. Оговорка? Нет, политика.

Арабы объявили войну Израилю, как только ООН восстановила права Израиля на часть завещанной нам Богом земли. Что сделали христианские страны, чтовы воспрепятствовать до сих пор продолжающейся арабской агрессии против Израиля? Некоторые из них время от времени продают Израилю оружие. Соединенные Штаты блокируют большинство анти-израильских резолюций Совета Безопасности. Но каждый раз, когда арабы нападают на Израиль в открытую, Соединенные Штаты, дождавшись исхода войны, заставляют Израиль вернуть арабам все, что они потеряли, гарантируя тем самым, что из война против Израиля будет продолжаться. И все они, включая Соединенные Штаты, все более бесстыдно поддерживают арабов не только против Израиля, но и против своих собственных интересов.

Создание «палестинского народа» в 1967 году было, в основном, делом рук Политбюро. Возразила ли хоть одна христианская страна против этой антисемитской клеветы? Не больше, чем они возражали против всех остальных случаев клеветы на евреев. Сегодня «палестинские» посольства присутствуют в большем количестве мировых столиц, чем израильские. Почему?

Объяснять поддержку арабов наличием у них нефти было бы в высшей степени наивно. Арабы зависят от наших долларов и евро куда больше, чем мы зависим от их нефти. Им приходится покупать у нас все, что им нужно для выживания, и поскольку спроса на верблюжий помет на международном рынке нет, нефть остается их единственным источником дохода. Вы же слышали, как ограничения на продажу нефти привели к гибели полумиллиона иракских младенцев. Причина проарабской политики Запада — не нефть, а антисемитизм.

Ослепленные антисемитизмом, вы потеряли способность различать добро и зло. В результате, зло поселилось в ваших домах. Пока вы бормочете что-то политически-корректное про «монотеизм» и «религию мира и добра», еще недавно христианская Европа без боя сдалась мусульманам. Соединенные Штаты пока еще отстают от Европы, но это — явление временное. Нет, друзья-христиане, у меня нет причин чувствовать себя в безопасности среди вас.

Я люблю страну, в которой живу. Я не знаю, где еще евреи были такой неотъемлемой частью общества, как в сегодняшних Соединенных Штатах. Разве что в Германии, незадолго до Ночи хрустальных ножей. Вы полагаете, что в Америке это невозможно? Не зарекайтесь. Когда мусульмане в Соединенных Штатах достигнут критической массы, ваша собственная безопасность окажется под очень большим вопросом. Как ни хотелось бы мне считать эту страну своим домом, с каждым днем мне становится все яснее, что мое будущее и будущее моих детей принадлежит Израилю.

Сегодня арабы говорят об уничтожении Израиля открыто. Их «мирный план», предложенный Саудовской Аравией два года назад и подтвержденный на недавнем всеарабском слете в Бейруте, дает Израилю время эвакуировать население, чтобы избежать полного его уничтожения. И тем не менее, вы продолжаете настаивать на том, что создание еще одного арабского государства будет решением ближневосточного кризиса. Только слепец может не видеть, что для евреев это решение будет по-гитлеровски окончательным. Не потому ли я все чаще чувствую себя среди вас, как в том вагоне московского метро 25 лет назад?

Площадь Израиля в признанных вами границах составляет 7.992 кв. мили. Прибавим к этому площадь Голанских высот — приблизительно 500 кв. миль. Иудея и Самария вместе составляют еще 2.165 кв. миль. Еще 140 кв. миль дает Газа. Таким образом, площадь всего Израиля равна приблизительно 10.797 кв. миль.

До Второй Мировой войны на Земле жили 18 миллионов евреев. Сегодня нас осталось 13 миллионов. Мы живем с вами в течение 2 тысяч лет. Мы никогда не жили за ваш счет, а если вы посмотрите на статистику Нобелевских премий, то окажется, что наш взнос в развитие цивилизации значительно превысил нашу пропорцию в странах рассеяния.

Сравнительно недавно каждому освобожденному американскому рабу были обещаны 40 акров земли и мул. Я прошу у вас гораздо меньше. Дайте мне право на пол-акра земли в моей, а не в вашей стране, а мула можете оставить себе. Я думаю, мы это заслужили. Если каждый еврей получит пол-акра израильской земли, то вместе нам будут принадлежать 6,5 миллионов акров, или 10.156,25 кв. миль. Оставшиеся 640,75 кв. миль мы, следуя доброй израильской традиции, используем, чтобы посадить дерево в честь каждого христианина, который помог нам выжить.

Или вы полагаете, что нам так много не понадобится?

Искренне ваш,

Захар Либерберг

Из России с ненавистью

Демонстрация неофашистов в Москве.

Присутствие во главе демонстрации православного священника в полном облачении во главе демонстрации (человек с бородой в центре на переднем плане) означает поддержку русского фашизма русской православной церковью.

После того, как Захар написал свое письмо к христианам, на нас обрушилась лавина читательских писем. Это не было для нас сюрпризом: мы ожидали, что наши читатели-христиане станут возражать против нашего явного антихристианизма. Мы ошибались. От христиан пришло три абсолютно мирных письма. Два из них содержали поздравления с Пуримом (мы в ответ поздравили авторов писем с их Пасхой), а в третьем у Захара спрашивали, по каким признакам нехорошая русская женщина в московском метро узнала в Захаре и его жене евреев (Захар ответил, что в многонациональной стране, где этническая принадлежность гражданина является определяющим фактором в его судьбе, еврея отличить в любой толпе так же легко, как узнать зулуса в финской бане). Но зато наши читатели-евреи, которые, строго говоря, не должны были читать Захарову статью (ведь для чего-то он же начал ее со слов «Глубокоуважаемые христиане») воспользовались случаем, чтобы еще раз доказать, что евреи, в полном соответствии со своей ужасной репутацией, никогда не упустят случая сунуть свой длинный нос в чужие дела.

Бывшие советские граждане еврейской национальности поведали нам о невероятном количестве аналогичных случаев, что побудило Захара упомянуть корову из Бердичева, лишившуюся рогов при странных обстоятельствах. Я этой ссылки не поняла, а Захар отказался мне ее объяснить. В каждом из доложенных нам происшествий автор письма, несмотря на ошеломляющее численное превосходство противника, неизменно выходил из схватки победителем, сопровождаемый жидолюбивым хором представителей народа-гегемона, радостно и страстно исполняющим «Хава Нагила» в тактичном переводе на местный язык. В буквальном прочтении эти письма рисовали кошмарную картину многочисленных евреев-одиночек, неустанно рыщущих по улицам славянских столиц бывшего Советского Союза в поисках какого-нибудь жлоба, а лучше сразу двух, чтобы поиграть в Давида и Голиафа. Несколько читателей описали с подробностями, как именно Захару следовало пнуть свою противницу и в какую часть ее тела ему надлежало при этом целиться, чтобы одним ударом покончить с антисемитизмом, все еще кое-где имевшим место четверть века назад в одной, отдельно взятой стране. А вы спрашиваете, за что нас не любят.

Евреи вроде меня, родившиеся, в отличие от Захара, на Западе и потому обладающие уровнем общественного сознания, недоступным иммигрантскому сброду, подошли к критике Захаровой статьи иначе. Они обвинили его в злобном лицемерии за то, что он, отрицая коллективную вину евреев перед христианами, тем не менее попытался повесить на шею христианам коллективную вину перед евреями. Захар объяснил мне, что в противоположность изнасилованиям и ограблениям, являющимся персональными преступлениями, антисемитизм является коллективным преступлением неевреев, винить в котором евреев было бы так же несправедливо, как и во всем остальном, что веками вменялось нам в вину антисемитами. Как обычно, его объяснение отличалось безупречной логикой и продолжалось до тех пор, пока я не попросила его не орать на меня.

Один читатель-еврей (по-видимому, поселенец с Западного берега или полосы Газы) написал нам, что евреям следует не просить, чтобы им отдали то, что принадлежит им по праву, а взять это, при необходимости, силой и никогда никому не отдавать. Нас с Захаром это письмо порадовало. Поскольку большинство читателей не пишут писем авторам статей, то это письмо означало, что где-то там могут оказаться еще два, а, может быть, даже три человека, до которых дошел смысл Захаровой статьи, а это, несомненно, успех.

Боюсь однако, что подвиги бывших советских евреев сегодня повторить было бы невозможно. Русские всегда считали себя европейцами, только лучше. И хотя во многих областях Россия даже еще и сегодня слегка отстает от Европы, кое в чем она уже сегодня Европу опережает. В частности, Россия находится ближе Европы к той точке, за которой кончается идеологическая борьба с сионизмом и начинается физическое уничтожение евреев.

Пару месяцев назад группа делегатов Думы обратилась к генеральному прокурору России с письмом, в котором предлагалось незамедлительно распустить все еврейские организации за то, что они распространяют ненависть к неевреям. Несколько дней назад 5000 озабоченных российских граждан, в числе которых был бывший чемпион мира по шахматам Борис Спасский, подписали петицию с тем же требованием.

Колумбийская энциклопедия оценивает численность населения России в 1995 году в 149,9 миллионов человек. Согласно отчету, опубликованному Тель-Авивским университетом, в 1998 году в России жили 470 тысяч евреев. При этом их число уменьшалось на 40 тысяч в год за счет эмиграции и низкого уровня рождаемости. Иными словами, евреи составляют меньше одной тридцатой от одного процента населения страны. Есть ли у российских квасных патриотов причины для беспокойства?

Безусловно, есть. Согласно организаторам петиции, русские специалисты по еврейскому вопросу обнаружили еврейскую книгу, которая учит евреев ненавидеть неевреев. Эта жуткая книга была опубликована в XVI веке под названием «Кизур Шулхан Арух». Насколько я знаю, никаких других причин бояться евреев эти люди не привели.

Давайте воздадим должное усилиям российских жидоведов. Я сама об этой книге никогда не слыхала и уверена, что 99% евреев во всем мире, включая Россию, тоже о ней ничего не знают. Google отыскал для меня три ссылки на эту книгу. Две из них были на статьи, в которых рассказывалось о петиции. Третья же была на сноску к статье о еврейских религиозных законах; всего в этой статье было 152 сноски, и эта была 92-ой. Ни одной ссылки на русском языке мне найти не удалось.

Я откровенно признаюсь, что не верю, что эта книга на самом деле учит евреев ненавидеть ни весь остальной мир целиком, ни какую-либо его часть. Как ни быстро евреи учатся всем своим премудростям, но ненавидеть тех, кто ненавидит нас, мы так до сих пор и не научились. Тем не менее, мне легче согласиться, что «Кизур Шулхан Арух» целиком посвящена разжиганию в евреях убийственной ненависти к русским, чем искать английский перевод этой книги, читать ее и потом доказывать, что организаторы этой идиотской петиции сознательно и, следовательно, клеветнически исказили ее смысл, следуя примеру антисемитов всех времен и народов.

В течение всей своей долгой истории евреи сочинили великое множество книг на самые разные темы, но только две из них пропагандируют ненависть к гоям: «Протоколы мудрецов Сиона» и «Кизур Шулхан Арух». Патриотически озабоченным российским жидологам пришлось копать на пять веков назад, чтобы найти книгу, оправдывающую их усилия и сочиненную ни в ФСБ/КГБ, ни в царской охранке.

Вы все знаете, как Бог обещал благословлять тех, кто нас благословляет, и проклинать тех, кто нас проклинает. Пример России позволяет легко проследить, как Бог держит слово по части проклятий. Дело в том, что антисемитизм — не единственная область, в которой Россия идет впереди Европы. В то время, как даже в самой замусульманенной европейской стране, Франции, мусульмане составляют 10% населения, в России, согласно разным оценкам, проживает от 15% до 19% мусульман.

Вам не нужен НИИ, чтобы отыскать мусульманские книги, проповедующие ненависть. Коран и Хадисы знакомы, по меньшей мере понаслышке, всем и были переведены на все языки мира. Если вам мало ненависти, которой пропитаны страницы этих «священных» книг, взгляните на современные мусульманские издания, как бумажные, так и электронные. Вот один красноречивый пример: в своей проповеди во время хаджа в 2004 году ведущий мулла Саудавской Аравии, шейх Абдель Азиз аль-Шейх определил терроризм как любое убийство мусульман «неверными», в то время как любое убийство «неверных» мусульманами представляет собой, по его мнению, «священную войну», джихад. И поскольку мусульмане по всему миру с энтузиазмом принимают участие в джихаде, вам необязательно рыться в их литературе, чтобы понять, что ислам является культом самой убийственной ненависти.

После«Норд-Оста» и Беслана, после многих лет безуспешных попыток сопротивления джихаду в Чечне, русским, казалось бы, следует беспокоиться о настоящей ненависти, направленной против них, а не развлекать себя охотой на несуществующих еврейских ведьм. Согласно статистике 2003 года, число российских солдат, погибших в Чеченской войне, не считая гражданских жертв многочисленных террористических актов, совершенных чеченцами, превосходит число американских потерь с 11 сентября 2001 года, включая как жертв терактов, так и солдат, погибших а Афганистане и Ираке. Но пытается ли хоть кто-нибудь в России объявить вне закона мусульманские организации? Нет, они предпочитают преследовать евреев. Почему? Потому что они нас ненавидят и, ослепленные своей кажущейся мощью, не считают нужным эту ненависть скрывать.

Почему бы нам не воспользоваться этой антисемитской петицией, чтобы обратиться к правительству России с петицией, требующей объявить вне закона все российские организации?

Что такое хорошо и что такое плохо

Eврабия

19 апреля газета «Хаарец» ошеломила своих читателей следующим сообщением:

Европейский Союз не будет рассматривать вопроса об удалении ХАМАЗа из списка террористических организаций до тех пор, пока ХАМАЗ не продемонстрирует «уважения к правам человека».

Вот простой тест на потерю рассудка: Хорошо это или плохо? Правильный ответ: не просто хорошо, а замечательно, причем для всех без исключения.

Вот почему это хорошо для евреев. Во-первых, это демонстрирует оппозицию Еврабии террористической организации, созданной исключительно с целью убийства евреев. Во-вторых, это, хотя и косвенно, но все же признает евреев людьми. Можем ли мы надеяться на большее, не впадая в типично еврейскую наглость?

В то же время это хорошо для ХАМАЗа. Во-первых, это означает, что власти Еврабии не собираются подвергать ХАМАЗ преследованиям за убийства сотен евреев, совершенные членами этой организации. Во-вторых, это, хотя и косвенно, но все же обещает, что как только лидеры ХАМАЗа найдут время объявить о своем глубоком уважении к правам человека, их организацию вычеркнут из черного списка, что наконец позволит правительствам Еврабии финансировать ХАМАЗ напрямую, не прибегая к посредничеству благотворительных организаций с минаретами, размножающихся в бывшей Европе, как мухи в выгребной яме.

Ну, и, само собой, это хорошо для Еврабии, которой с каждым годом становится все труднее притворяться, что она сохранила остатки былого европейского достоинства.

Пытаясь сохранить остатки былого американского достоинства, президент Буш приказал «Хизболле» разоружиться. Несмотря на то, что он сделал это очень строгим голосом и в присутствии представителей прессы, «Хизболла» не только не бросилась разоружаться, но даже не пообещала сделать это в обозримом будущем. Как ни трудно в это поверить, но «Хизболла» нашего президента проигнорировала, что заставило меня заподозрить, что шейх Насралла президента Буша ни капли не уважает, а в этом, сами понимаете, ничего хорошего нет ни для кого, кто воюет с терроризмом на нашей стороне. По-видимому, это объясняется тем, что наша справедливая война с терроризмом прямо у нас на глазах превращается из процесса в состояние, такое же перманентное и бессмысленное, как войны с наркотиками, с бедностью и с целым рядом других неприятных явлений, которые все еще порой кое-где омрачают лучезарную американскую мечту.

Но допустим, что «Хизболла» решила уважить нашего президента и сложить оружие. К чему это приведет? Вне всяких сомнений, к тому, что она превратится в политическую партию, которая, благодаря своей огромной популярности, а также неотвратимой демократизации Ближнего Востока, вскоре станет одной из главных политических сил в Ливане. Но постойте! «Хизболла» уже сегодня является одной из главных политических сил в Ливане. Что же изменится? Только одно: партизаны «Хизболлы» перейдут на довольствие регулярной Ливанской армии. Хорошо ли это для кого-нибудь по нашу сторону линии фронта? Не думаю. Все было бы по-другому, если бы президент Буш, вместо того, чтобы сотрясать воздух напрасными звуками, предпринял бы практические шаги по физическому уничтожению «Хизболлы» и всех ее членов. К сожалению, такие шаги требуют мудрости и мужества, каковым в климате сегодняшнего Вашингтона не выжить.

Как бы пытаясь доказать мою правоту, Махмуд Аббас строгим голосом объявил, что после выборов, запланированных в Арафатнике на 17 июля, ХАМАЗу придется разоружиться. Поскольку он благоразумно не употребил слова «немедленно», ХАМАЗ может разоружиться в любой день между прямо сейчас и никогда в жизни, не нарушая при этом Абу Мазенова указа. Но в интересах ли ХАМАЗа откладывать разоружение? Он мог бы сделать это сегодня, принять участие в выборах и, благодаря своей огромной популярности, а также неотвратимой демократизации ООП, стать одной из главных политических сил на оккупированных Израилем израильских территориях. Но постойте! ХАМАЗ уже сегодня является одной из главных политических сил на этих территориях. Что же изменится? Ничего. Конечно, все было бы по-другому, если бы Шарон, вместо того, чтобы жалобно блеять, вытягивая слабую шею в сторону заклятых врагов Израиля, предпринял бы практические шаги по физическому уничтожению ХАМАЗа и всех его членов. К сожалению, такие шаги требуют мудрости и мужества, каковым в климате сегодняшнего Иерусалима не выжить. Это плохо.

В минувший день рождения В. И. Ленина новоизбранный Папа отправил письмо главному раввину г. Рима, Риккардо Ди Сеньи. Вот, что, в частности, говорилось в этом письме:

Настоящим уведомляю Вас о своем избрании Папой Римским и предстоящем торжественном восшествии на престол в воскресенье, 24 апреля. Уповаю на помощь Всевышнего в продолжении диалога и укреплении сотрудничества с сыновьями и дочерьми народа иудейского.

Прочитав это теплое, дружеское письмецо, я почувствовала облегчение, что не родилась католичкой. Дело не в том, что я считаю евреев лучше католиков — с чего бы мне так считать? Дело в том, что, читая папское письмо, я не могла не признаться самой себе, что даже при самых благоприятных обстоятельствах папы римского из меня бы не вышло. Обет безбрачия и то мелкое обстоятельство, что большинство пап были мужчинами (хотя случались и исключения: Иоанн VIII, например, пропапствовал два года, родил ребенка и был отстранен от должности за неточности в анкетах) не имеют к этому ни малейшего отношения: пока человек доживет до возраста Бенедикта XVI, безбрачие больше не представляет собой проблемы, и, следовательно, пол роли тоже уже не играет. Проблема состоит в том, что я бы не смогла выражать мои мысли приличествующим положению высоким штилем. Если бы меня выбрали папой и мне было бы невтерпеж похвастаться перед моим коллегой и приятелем, главным раввином Рима, я бы это сделал так:

Риччи, дружище! Спешу сообщить тебе радостную новость: меня выбрали папой. Надеюсь, что ты сможешь прийти на коронацию. Уповаю на Господа нашего Иисуса Христа, чтобы он наставил меня, как себя вести с вашим братом.

Жму руку!

Твой друг Веня

Нежелание нового папы называть евреев евреями меня не удивляет: многие гои полагают, что это слово звучит оскорбительно. Но «сыновья и дочери народа иудейского»? Мне бы до такого не додуматься, как бы я не старалась.

Но довольно обо мне. Вернемся к папскому письму. Хорошее оно или плохое? Давайте разбираться. Для католиков оно хорошее, поскольку дает им надежду, что новому папе удастся обратить евреев в истинную веру и таким образом избавить наконец человечество от жидовской заразы, причем по-католически, без кровопролития. Для евреев оно тоже хорошее, потому что дает им надежду, что новый папа будет бороться против антисемитизма. Ну, может быть, «бороться» это преувеличение, но, по крайней мере, не будет его поощрять. Что? Вы считаете, что этого мало? Ах, как же это по-вашему, по-еврейски! Вам что ни дай, все мало, а чем вам больше даешь, тем вы сильнее воняете.

Послушайте меня, евреи! Не стоит вам фыркать на папское письмо. Не знаю, слышали ли вы, что новоизбранный папа выбирает себе новое имя в честь того из своих предшественников на престоле, которого он полагает примером, наиболее достойным воcхищения и подражания. С папой Войтылой все было просто: до него был всего один Иоанн Павел. Бенедиктов же было целых пятнадцать, так что нам остается только гадать, которому из них будет подражать новый папа. Надеюсь, что не Четырнадцатому, который в своей энциклике «A Quo Primum — О совместном проживании евреев и христиан», датированной 14 июля 1751 года и адресованной польскому католичеству, писал следующее:

«Наши доверенные эксперты по делам Польши, равно как и граждане самой Польши, сообщают Нам, что число евреев в этой стране сильно возросло… Евреи вытесняют христиан до такой степени, что некоторые приходы бояться потерять своих пастырей, поскольку церковные доходы резко упали. Благодаря тому, что евреи держат под своим контролем продажу крепких спиртных напитков и даже вина, им позволено надзирать за сбором налогов. Они контролируют также и трактиры, обанкротившиеся поместья, села и общественные земли, благодаря чему они полностью поработили бедных христиан-земледельцев… Хуже всего то, что многие знатные дома нанимают евреев управляющими, вменив им в обязанность заведовать домашними и экономическими вопросами и вручая им таким образом власть над работниками-христианами. Совместное посещение христианами и евреями одних и тех же мест стало обычным явлением. Но хуже всего то, что евреи безбоязненно нанимают христиан обоего пола и держат из в своих домах как прислугу. Более того, используя свои обычные методы в торговле, они накопили огромные суммы денег и разоряют богатство, унаследованное христианами от их предков».

Звучит знакомо? Эта муть продолжается страница за страницей, подробно рассказывая о том, как жиды превратили Речь Посполитую в подобие Западного берега и Газы, и как страдают от их гнусных происков все порядочные люди. Так что если вам интересно, за что поляки так нас ненавидят, я настоятельно рекомендую не полагаться на приведенную мною цитату, а прочитать энциклику целиком.

Бенедикт XIV может спать спокойно. Вторая Мировая война навсегда избавила польский народ от ненавистного еврейского ига. Перед войной тысячелетняя еврейская община Польши насчитывала 3,3 миллиона человек. Совместные усилия фашистских захватчиков и польских патриотов привели к ее полному уничтожению. В семидесятых годах ХХ века в Польше жило меньше 10 тысяч евреев, хотя направленной на них ненависти с лихвой хватило бы на 10 миллионов.

И раз уж мы начали цитировать римских пап, то я хотела бы показать вам то, о чем вы, скорее всего, слышали, но поленились прочесть. 12 марта 2000 года папа Иоанн Павел II публично вознес молитву о прощении. Молитва состояла из введения, заключения и семи частей, посвященных специфическим грехам. Каждая часть была зачитана одним из кардиналов и самим папой. Вот часть IV:

IV. Покаяние в грехах против народа Израиля

Кардинал Эдуард Кассиди, президент Папского совета по достижению христианского единства:

Помолимся за то, чтобы, вспоминая страдания, перенесенные народом Израиля в течение всей истории, христиане покаялись в грехах, совершенных многими из их числа против народа Завета и Благословления, и тем самым очистили свои сердца.

Святой отец:

Бог наших отцов, Ты избрал Авраама и его потомков, чтобы принести Твое Имя народам. Мы глубоко опечалены поведением тех, кто в ходе истории принес страдания этим Твоим детям, и, моля Тебя о прощении, мы хотим посвятить себя установлению истинного единства с народом Завета. Мы просим об этом через Господа нашего Иисуса Христа.

Аминь.

Звучит неплохо, но хорошо ли это для евреев? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте посмотрим, как изменилось отношение католиков к евреям за пять лет, истекших со дня вознесения этой необычной молитвы. Взглянем, например, на такую католическую страну, как Франция. В недавнем прошлом, французы стыдились своего антисемитизма; сегодня они несут его гордо, словно транспарант на октябрьской демонстрации.

Однако говорить в этой связи об одних католиках было бы в высшей степени несправедливо. Инициаторами откровенно антисемитской кампании против капиталовложений в израильскую экономику были пресвитерианцы. Откровенно антисемитский бойкот израильских университетов английскими учебными заведениями, был начат нерелигиозной организацией, Ассоциацией преподавателей университетов Великобритании. Этот список можно продолжать без конца. Страшная правда состоит в том, что христианский антисемитизм в провинциях Еврабии ничем не уступает христианскому антисемитизму в провинциях Третьего Рейха. По-видимому, христиане решили, что папская молитва о прощении смыла все их прошлые грехи заодно с будущими, и предались своей древней ненависти с чисто средневековой страстью. Однако возрождение антисемитизма отнюдь не ограничено одной Еврабией. Оно происходит в бывших советских республиках. Оно происходит в Канаде. Оно происходит в Англии и Соединенных Штатах, хотя пока, главным образом, в колледжах, а не на улицах.

Главное — понять, что эта проблема никуда не уйдет. Точно так же, как 70 лет назад, волна антисемитизма возникла не на ровном месте, а сопровождает глубокие перемены, происходящие в обществе. Точно так же, как 70 лет назад, рост антисемитизма предвещает глобальную катастрофу, которая затронет не только одних евреев, и даже не одну только нашу цивилизацию. Точно так же, как 70 лет назад, ни один лидер, ни одно правительство мира не решается взглянуть фактам в лицо. Правда, сегодня, в отличие от преддверия Второй Мировой войны, евреи могут спастись, репатриировавшись в Израиль.

И это приводит меня к теме, которой я старательно избегала во всех своих статьях. Дело в том, что я — не израильтянка. Поэтому у меня так велик соблазн призывать израильтян следовать моим взглядам: если что не так, то платить за мои ошибки придется не мне, а им — своей кровью и кровью своих детей. Я — противница сдачи Газы по той же причине, по которой я бы противилась ампутации собственной ноги, даже если бы величайшие медицинские светила мира уверяли меня, что без нее я наконец смогу исполнить свою заветную мечту и стать балериной. И тем не менее, я не зову израильтян к сопротивлению. Меня Шарон не посадит, а их — сколько угодно.

Соединенные Эмираты Америки

Тем не менее, я, как еврейка Диаспоры, имею право задать правительству Израиля такой вопрос: Какой идиот поедет жить в страну, которая выбрасывает своих законопослушных граждан с принадлежащей им земли, чтобы отдать ее заклятым врагам Израиля?

Сдача Газы мира не принесет. Целью арабов является не захват Газы, а уничтожение Израиля, и Газа станет лишь одним из многих этапов их большого пути к этой заветной цели. Но это предательство собственного народа предотвратит евреев Диаспоры от возвращения домой. В результате многие из тех, кто мог бы выжить, если бы правительство Израиля обладало мужеством и мудростью, чтобы защищать свою страну от врагов, погибнут в надвигающемся Холокосте. Но с какой стати израильской правительство должно быть мудрей или храбрей нашего собственного?

Это очень плохо для евреев. Как обычно, в какой-то момент все остальное человечество прозреет и увидит, что и ему это ничего хорошего не сулит. Как обычно, это прозрение наступит слишком поздно.

Диалоги о ксенофобии

Ксенофобия

Помните моего однокашника Акмаля Усманова? Однажды он преподал мне неоценимый урок этнографии. Я провел предыдущее лето в стройотряде в Казахстане. Когда я попытался описать ему какое-то местное блюдо, которое мне довелось там попробовать, Акмаль перебил меня. Неловко, словно несчастный родитель, которого непредвиденные обстоятельства вынуждают на пару лет раньше, чем он планировал, поведать невинному ребенку страшную правду о том, откуда берутся дети, он тихо и серьезно оповестил меня, что казахи — не люди.

Я надеюсь, что вы знаете разницу между казахами и казаками. Последние — это русские и украинцы, ведущие свое происхождение от беглых крепостных. Первых же не так-то просто отличить от узбеков. Для европейца (в старинном смысле этого слова) разница между ними уловима, но с трудом, как разница между корейцами и японцами. Нужно знать, на чем концентрироваться. Я не знал, на чем концентрироваться, и потому отнесся к сообщению скептически.

— Почему? — прямолинейно спросил я.

Акмаль не был готов объяснять то, что должно было быть понятно без всяких объяснений. Немного подумав, он объяснил:

— Они пьют чай с бараньим салом.

— Тогда и я — не человек, — возразил я.

— Почему? — спросил Акмаль.

— Я ем свинину, — сказал я.

— Ты не понимаешь, — заверил меня Акмаль.

— Нет, не понимаю, — не стал спорить я.

— Они всегда врут, — сказал Акмаль.

— А узбеки всегда говорят правду? — поинтересовался я.

— Нет, но дело не в этом.

— А в чем?

— У них нет чести.

— В то время, как у каждого узбека она имеется в избытке?

— Нет, но дело не в этом.

— В чем же дело?

— Они все омерзительны.

— Чем?

— Они пьют чай с бараньим салом. Они — не люди.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что если поставить рядом узбека и казаха, то практически никто не сможет сказать, кто из них кто? — спросил я.

— Ты не понимаешь, — сказал Акмаль с отчаянием в голосе. — Они хуже животных.

— А эстонцы? — спросил я.

— При чем здесь эстонцы?

— Эстонцы хуже животных?

— Откуда я знаю? Я их ни разу не видел. Наверно, нет.

Это имеет смысл. Огромный Казахстан граничит с Узбекистаном с севера. Крошечная Эстония расположена за тысячи километров к северо-востоку. Если узбеки отводят своим соседям-казахам более низкое положение на древе эволюции, то эстонцам с их совершенно чуждой узбекам культурой, казалось бы, должна была достаться какая-нибудь совсем другая ветвь, занятая беспозвоночными или, в крайнем случае, земноводными. У ксенофобии, однако, своя логика. Русские подсмеиваются над украинцами, которые не терпят русских, но объяснить англичанину, как отличить одного от другого было бы так же трудно, как объяснить разницу между англичанами и ирландцами таджику, которого, в свою очередь, не следует путать с туркменом. По отношению к тому, что находится вдали, мы проявляем, в крайнем случае, любопытство. Ненависть же вызывает то, с чем люди сталкиваются достаточно регулярно, чтобы полагать, что они это понимают.

Это, казалось бы, должно объяснить повсеместность антисемитизма. Евреи-то тоже повсеместны. Когда они приезжают в новую страну, их легко распознать по клекоту, с которым они произносят свои «Р», по акценту, который невозможно перепутать ни с каким другим, по неловко построенным фразам. Но дети их без усилия маскируются под местных и обычно говорят и пишут на местном языке, не говоря об успешном решении ряда других сложных задач, лучше самих местных. Для иностранца отличить русского еврея от русского русского труднее, чем казаха от узбека. Не в этом ли кроется причина русской ненависти к евреям?

На самом деле, все не так просто. Я бы хотел рассказать еще об одном моем однокласснике, Толике Потапове. Он родился в поселке Масловка Воронежской области. Надеюсь, что слово «поселок» не будет неправильно понято моими американскими читателями. В этой благословенной стране поселок — это место в пригороде, куда усталый отец семейства ежевечерне возвращается после трудового дня в городе, чтобы насладиться заслуженным отдыхом в доме, который он может хоть завтра продать за семизначную сумму. Жена приезжает за ним на станцию на одной из трех принадлежащих им машин. Благовоспитанная собака приветливо машет ему хвостом из-за невидимого электрического забора, окружающего безупречно подстриженную лужайку. Его покой не будет нарушен детьми, которые в этот час тусуются с друзьями в одном из многих недорогих ресторанов, удобно расположенных недалеко, но и не слишком близко от дома. Те полчаса, что требуются его жене, чтобы приготовить для него вкусный и здоровый обед, он проведет на тренажере, развеивая накопленный за день стресс перед телевизором, настроенным на «CNN».

Масловка была поселком другого типа. Вполне возможно, она была куда кошмарней того, как мои американские читатели представляют себе гулаг. Родители Толика, как и большинство их односельчан, были неграмотны в самом страшном, буквальном смысле этого слова. Толик был младшим из четырнадцати детей в семье. До трехлетнего возраста дожили трое: сам Толик, его старший брат и еще более старшая сестра. Сестра умела читать и могла написать свое имя. Брат стал доктором технических наук. Толик, закончив мехмат МГУ, поступил в аспирантуру и в конце концов тоже защитил докторскую. В то время, когда Толик внес свой вклад в развитие моих теорий о природе антисемитизма, мы с ним были первокурсниками и близкими друзьями. Вот, что произошло. Один из наших однокурсников, Юрий Д., сделал гадость. Я сказал Толику, что не ожидал такого от Юрия. Толик безмятежно спросил:

— А чего еще ожидать от еврея?

Его реакция застала меня врасплох. Я не был готов к тому, что человек, с которым мы делили комнату в общаге, сидели рядом на лекциях, вместе ели скудные обеды в студенческой столовке, вместе пили и вместе обсыхали после пьянок, окажется антисемитом. Не зная, как среагировать, я промямлил:

— Он, кажется, поляк. (На самом деле, нехороший человек оказался украинцем.)

— Поляк, еврей — одна мразь, — заверил меня мой друг.

Пока я пытался осмыслить это откровение, мне пришел в голову вопрос: а видел ли Толик хоть раз в своей жизни живого еврея до того, как поступил в МГУ? И я, вместо того, чтобы обрушить на него свой праведный гнев, коварно, как и следует еврею, поинтересовался его мнением о Науме Ильиче Фельдмане, который преподавал нам матанализ и был любим студентами. Толик подтвердил свое высокое мнение о Фельдмане и спросил, какое отношение мой вопрос имел к нашему разговору. Я сообщил ему, что Фельдман — еврей.

— Неужели? — удивился Толик. — Значит правду говорят, что даже среди евреев встречаются хорошие люди.

К счастью для меня, процент евреев на мехмате в то время был гораздо выше процента евреев среди населения нашей бывшей родины. (Два года спустя с этим безобразием было покончено.) Бедный Толик был одним из всего лишь трех русских в нашей компании. Я неторопливо прошелся по списку наших общих друзей. По мере того, как я разоблачал их одного за другим, Толино видение мира менялось прямо у меня на глазах. Когда я сказал ему, что девушка, в которую он был безнадежно влюблен, тоже была еврейкой, он заподозрил неладное и потребовал, чтобы я раскрыл источник моей информации. Я объяснил ему, что русские фамилии кончаются на «-ов», на «-ев» и на «-ин». Еврейские же фамилии звучат по-иностранному и кончаются на «-ер», на «-ман» и другие странные сочетания букв, которых в конце честной русской фамилии не найдешь, как, например, «-берг». Тут Толик поглядел на меня с ужасом, и я с садистским удовольствием добил его, сказав:

— Да, Толик. И я тоже.

Он, ни слова не говоря, вышел из комнаты.

Я не упоминал об этом эпизоде до тех пор, пока он сам не заговорил о нем. Это произошло месяца два спустя.

— Ты помнишь наш разговор про Юру Д.? — спросил Толик.

— Смутно, — ответил я.

— Мне стыдно за себя, — сказал Толик.

— Проехали, — сказал я.

Но потом мне стало любопытно, и я спросил его, откуда взялась его уверенность в том, что евреи непременно должны быть плохими людьми, если он до своего приезда в Москву ни разу евреев не видел и даже не знал, как отличить их от обыкновенных людей. Толик объяснил, что в Масловке, где за всю ее историю, насколько ему было известно, евреи не появлялись даже проездом, все знали, что они — плохие люди, вечно пытающиеся придумать, как им то ли родину продать, то ли русского человека объегорить. Кроме того, даже те масловцы, кто никогда в жизни не был в церкви (а масловскую церковь заколотили досками еще до войны), помнили, что евреи были христопродавцы и христоубийцы. Так я узнал, что евреев можно ненавидеть, не вступая с ними в контакт.

На самом деле, феномен этот давно известен. «Венецианский купец» Шекспира был поставлен в 1597 году, через 307 лет после того, как евреи были изгнаны из Англии. Тогдашние лондонские театралы, как и несколько поколений их предков, о евреях знали только понаслышке. Тем не менее, они без малейшего усилия распознали типично еврейские черты главного героя пьесы. Сделать Шейлока гоем Шекспир не мог: это разрушило бы фундаментальный контекст пьесы гораздо более основательно, чем если бы он, например, решил бы сделать Отелло норвежцем. В Норвегии убийства на почве ревности случались, скорее всего, реже, чем у мавров, но все же случались. Гораздо труднее вообразить ситуацию, в которой норвежцу пришлось бы уверять окружающих, что он — такой же человек, как они.

Кажущаяся нескончаемой Диаспора преподала и Израилю и гоям урок, который они никогда не забудут. Гои не понимают, что у нас, у каждого в отдельности и у всего народа, есть те же самые неотъемлемые права, что и у французов, чилийцев и тоголезцев. Посмотрите, например, как весь мир, без единого исключения, включая подавляющее большинство евреев как в Израиле, так и за его тесными пределами, легко поверил грубой выдумке о «Палестинском народе». (Когда Яшико Сагамори опубликовала статью, разоблачающую этот антисемитский миф, большинство читателей восприняло ее не как правду, а как ловкий демагогический прием.) С другой же стороны, сами евреи потеряли веру в право своего народа жить так, как он считает нужным и правильным. И потому мы не можем ни жить как полноправные граждане стран рассеяния, ни отстоять свою собственную страну.

С восстановлением Израиля антисемитизм не ослаб, у него просто появилось новая форма — антисионизм. Ничего неожиданного в этом нет. Даже без единого мирного дня в течение всей своей новой истории, экономические, научные, технологические достижения Израиля могут показаться невероятными любому непредвзятому наблюдателю. Нескончаемая арабская война за уничтожение Израиля является главным фактором, предотвращающим массовую алию со всего мира. Без этой войны Израиль в течение одного-двух поколений вырос бы в мирную сверхдержаву. В течение еще нескольких десятилетий подавляющее большинство евреев всего мира вернулось бы домой. Что заставляет нас думать, что кому-то, кроме евреев, такая идея может понравиться? Нет, я не думаю, что евреям принадлежит ведущая роль в процветании Соединенных Штатов или любой другой страны, кроме, конечно, Израиля. Тем не менее, наши заслуги перед любой страной диаспоры обычно превышают долю евреев в населении этой страны. (Будь это не так, никому не пришло бы в голову обвинять нас в том, что мы контролируем весь мир, как никому не приходит в голову обвинять в этом другой бездомный народ, цыган.) Это — правда даже для таких антисемитских стран, как Россия. Это тем более правда для тех немногих стран, которые пока добры к своим евреям. Для чего же стране рассеяния отпускать на волю людей, которых можно так продуктивно использовать себе на благо, пока они нужны, и от которых так легко избавиться, когда они начинают мешать? (Помните Джеймса «F-k the Jews» Бейкера?) Каждая страна делает это по-своему. Советский Союз ограничивал эмиграцию евреев в Израиль посредством антисемитских законов. Соединенные Штаты предотвращают алию, не позволяя Израилю защищаться от арабской агрессии.

Выживание Израиля абсолютно необходимо для физического выживания еврейского народа. Сдача Газы неизбежно станет одним из этапов нового «окончательного решения». И все же Израиль пока может спастись — по крайней мере, в теории. На практике же это останется невозможным до тех пор, пока евреи наконец не поймут, что антисемитизм неизбежен, и не научатся принимать его в расчет; что антисионизм — всего лишь одно из его бесчисленных проявлений, и что нам, как ни дико это звучит, пора научиться жить в антисемитском мире, используя антисемитизм наших врагов против них самих, а не надеяться, что в один прекрасный день он вдруг исчезнет. Судя по нашей долгой истории, антисемитизм переживет евреев, а не наоборот. Польский антисемитизм, например, легко и без потерь пережил смерть польской еврейской общины.

Но для того, чтобы жить и побеждать в антисемитском окружении, евреям необходимо твердо придерживаться политики «Израиль — для евреев». Человечество, никогда не возражавшее против «Аравии для арабов», ответит обвинениями в расизме на всех языках Земли, включая даже иврит. Как это ни прискорбно, нам, если мы хотим жить, придется научиться жить и с этой клеветой.

О причинах развала Римской империи

Мои войска выходят на поверку.

Сегодня бой, но я скольжу по верху,

рассеян, как гриппозный Бонапарт.

Отчизна тает в час по километру.

Мой конь идет не вовремя до ветру.

Мой вестовой прелестно конопат.

Так наступил наш общий час неровный.

Наш Рим в огне, но мы же не Нероны -

не нам в вину вменяется поджог.

А варвары прорвутся сквозь кордоны

и вставят нам, не вспомнив про кондомы,

и вынут царство прямо из-под жоп.

Александр Таллер

Президент Буш и принц Абдулла

Среди множества побочных эффектов нашей войны с терроризмом, самым неожиданным, пожалуй, является рост числа мусульман в Соединенных Штатах. Никакой официальной статистики на этот счет, насколько я знаю, не существует, и потому я не могу сказать, происходит ли это оттого, что 9/11 вдохновило жителей мусульманских стран на переселение в США в предвидении нашего неминуемого поражения, или это американцы переходят в веру своих смертельных врагов в надежде, что их пощадят. Скорее всего, происходит и то и другое. В любом случае, куда бы я ни пошла, они попадаются мне на глаза все чаще и чаше. При этом в мечети я, сами понимаете, не хожу. Как я их узнаю? Их мужчины, как правило не носят бород a la мулла Омар и не демонстрируют других знаков различия, позволяющих гяуру, вроде меня, безошибочно отличить верных последователей лже-пророка. Зато их женщины мгновенно опознаются по платкам, которыми туго спеленуты их черепа. Взглянув такой женщине в лицо, случайный прохожий порой обнаруживает макияж, наложенный яркими, рельефными, как у Ван-Гога, мазками такой толщины, что сразу становится ясно, что целью его применения является не украшение лица на манер западных развратниц, а его сокрытие в полном соответствии с правилами мусульманского целомудрия.

Каждый раз, когда я жалуюсь на необъяснимую популярность в нашей стране фасонов, пришедших прямиком из Рамаллы и Тикрита, кто-нибудь непременно спрашивает, почему меня это беспокоит. Шестьдесят с небольшим лет назад допропорядочные французы задавали аналогичный вопрос своим соотечественникам, которым не нравился вид эсэсовских униформ на Елисейских полях и у которых не хватало при этом ума держать язык за зубами. Сразу же после освобождения французы начали жаловаться на засилье американской военной формы. Поскольку такие жалобы, в отличие от антифашистских высказываний и даже невысказанных мыслей, ничем жалобщику не грозили, они быстро приобрели огромную популярность как во всех двадцати аррондисманах французской столицы, так и в двадцати двух департаментах окружающей ее страны. Отсюда легко следует вывод, что нелюбовь к иностранной униформе естественна и предсказуема. Вы, конечно, можете возразить, что мусульманский платок — не униформа, а просто традиционный предмет женской одежды. Формально вы будете правы. К сожалению, мы увязли так глубоко, что нам уже не до формальностей. Дело в том, что из стран победившего ислама в США приезжают два вида иммигрантов: те, кто бежит от своих родных тиранов, и те, кто хочет, злоупотребляя нашей свободой, заменить нашу конституцию своим шариатом. Это различие может быть описано гораздо короче: неверующие и верующие. У тех, кто приезжает сюда в поисках свободы и счастья, так же мало причин везти с собой символы мусульманского ига, как у советских иммигрантов — украшать свои пиджаки и шляпы серпом и молотом.

Во время Второй Мировой войны в США было довольно много беженцев из Германии. Если бы они стали разгуливать по улицам со свастикой, это немедленно привлекло бы крайне недружелюбное внимание ФБР. Но это было задолго до наступления эры политкоррестности. Новейшая интерпретация Первой поправки гарантирует нашей пятой колонне полную свободу от каких бы то ни было преследований.

Мы все, включая даже Департамент Внутренней безопасности, знаем, что 9/11 была не последней битвой джихада, в которой нам предстоит поражение без боя на нашей собственной земле. Мы все, включая даже ФБР, знаем, что следующее массовое убийство будет совершено мусульманами, которые либо уже живут среди нас, либо прибудут в нашу страну в ближайшем будущем. Они — братья, мужья, отцы и сыновья женщин с туго спеленутыми головами. Не исключено, что и сами эти женщины не будут сидеть без дела. Я смеялась над арабами за то, что они за всю свою историю ничего не изобрели. Арабы посрамили меня, подарив миру взрывчатый лифчик, аналогичный взрывчатому поясу по своим функциям, но принципиально отличающийся от него по форме. Если бы я знала, как по-арабски «фаллоимитатор», я могла бы порекомендовать законодателям мод с Западного берега еще более новаторские средства доставки.

Если вы возразите, что подавляющее большинство мусульман, включая даже тех, кто верует с чисто бин-ладеновским фанатизмом, независимо от того, живут ли они в США или за их пределами, никогда в жизни даже не попытаются совершить террористического акта, вы будете совершенно правы. Именно так оно обычно и происходит. Во время Второй Мировой войны подавляющее большинство немцев ни разу ни в кого не выстрелило. Но следует ли отсюда, что они не участвовали в войне на стороне нашего врага? Или что фашизм был доктриной мира и любви? Следовало ли нам пощадить Дрезден или Гамбург? И кому досталась бы победа, если бы наши сердца обливались кровью за невинных германских граждан?

Давайте взглянем на проблему с другой стороны. Допустим, что девятнадцать мусульманских героев, убившие 11 сентября 2001 года 3 тысячи человек, каким-то образом умудрились не погибнуть. Допустим, из арестовали, предали суду, приговорили к смертной казни и казнили. Было ли бы это торжеством справедливости? Были ли бы Соединенные Штаты в большей безопасности, чем сейчас, когда девятнадцать убийц и без того мертвы?

Так что, пожалуйста, не надо уверять меня, что нам с вами не о чем беспокоиться. Давайте лучше посмотрим, что делает правительство, чтобы облегчить наши тревоги. Главным образом, врет. Как правило, это удается ему без труда, поскольку мы все легко забываем плохие новости, если они не касаются нас непостредственно.

Кто, например еще помнит об убийсте семьи Арманиус из Нью-Джерси? Они были христианами-коптами, членами безжалостно преследуемого в Египте этнического и религиозного меньшинства. Копты являются потомками древних египтян. Это они создали первую в мире империю, построили пирамиды и в течение нескольких веков держали евреев в рабстве. Это у них отобрали Египет захватчики-арабы, потомки которых сегодня называют себя египтянами с таким же на то основанием, с каким арабы, оккупировавшие Газу, Иудею и Самарию, называют себя «палестинцами». У Хоссама Арманиуса и его жены было опасное хобби: обращать арабских иммигрантов из Египта в христианство. Им несколько раз угрожали расправой. В январе 2005 года вся семья, включая двух дочерей, пятнадцати и восьми лет, была зверски убита у них в доме. Отсутствие признаков взлома означало, что жертвы знали своих убийц и впустили их в дом, не подозревая об их намерениях. Мотив ограбления был отвергнут, поскольку ничего из вещей не пропало. Детали указывали на ритуальное убийство, совершенное в соответствии с требованиями Корана. Все это позволило коптской общине предположить, что убийство было совершено мусульманами, которых Арманиусы пытались обратить в христианство. Власти отнеслись к этой теории без энтузиазма. Через некоторое время двое христиан были арестованы и обвинены в ограблении и убийстве. Один из них был квартирантом Арманиусов, чем и объяснили отсутствие следов взлома: они знали, кого впустили в дом. По официальной версии, преступники скрыли свои лица под масками. Первоначально они не собирались никого убивать, но передумали, когда младшая девочка случайно узнала одного из грабителей. Это может объяснить, почему преступники ничего не взяли. Но тут же возникает вопрос, почему жертвы без сопротивления впустили в дом людей в масках. Иными словами, официальная версия не выдерживает никакой критики. Для чего правительство покрывает преступления, совершенные мусульманами?

5 ноября 1990 года в конференц-зале «Mariott East Side Hotel» египетский эмигрант на глазах у десятков свидетелей выстрелом из револьвера смертельно ранил Меира Кахане. Он был арестован и предан суду. Суд оправдал его в убийстве, но приговорил к тюремному заключению за незаконное владение оружием. Правительство не стало рассматривать это преступление как террористический акт.

1 марта 1994 года у Бруклинского моста в Нью-Йорке ливанский иммигрант открыл огонь по микроавтобусу, перевозившему учеников любавичерской ешивы. Один из студентов был убит, трое ранены. Преступник был арестован и приговорен за убийство, попытку убийства и незаконное владение оружием. Правительство не стало рассматривать это преступление как террористический акт.

21 октября 1999 года пилот Боинга-767, принадлежавшего египетской авиакомпании, вскоре после взлета из аэропорта им. Кеннеди в Нью-Йорке целенаправленно обрушил свой самолет в океан, убив при этом всех, кто находился на борту: 203 пассажира и 14 членов команды. Правительство не стало рассматривать это преступление как террористический акт.

5 июля 2003 года египетский иммигрант открыл огонь по очереди у билетной кассы израильской авиакомпании «Эл Ал» в международном аэропорту Лос-Анджелеса, убив двух и ранив шесть человек. Преступник был застрелен сотрудником охраны «Эл Ал». Правительство не стало рассматривать это преступление как террористический акт.

Это — всего лишь несколько случаев, о которых сообщили средства массовой информации. Кто знает, сколько таких случаев правительству удалось утаить? Согласно службам новостей, все, без единого исключения, американские военнослужащие, совершившие акты предательства во время нынешней войны, были мусульманами. Так что, пожалуйста, не спрашивайте меня, почему меня беспокоит все возрастающий процент мусульман в населении нашей страны.

Справедливость требует признать, что вина за это лежит не только на правительстве. Американская публика, начиная со средне-статистического телезрителя и кончая общепризнанными «экспертами», загипнотизированная словом «религия», отказывается верить во врожденное зло ислама. Элементарный здравый смысл мог бы раскрыть им глаза. Вместо того, чтобы без сопротивления принимать врага за «просто такую религию», следовало бы спросить, чего мусульмане пытаются достичь. Ответ известен: господства над миром. Коран требует этого так же недвусмысленно, как Евангелие обещает нищим духом царствие небесное. Но здравый смысл в наше время — редкость, и похоже, что «эксперты» обладают им в меньшей степени, чем те, кто проводят свои дни, смотря позапрошлогодние мыльные оперы по телевизору. Пытаясь объяснить, как ислам стал религией людоедства, «эксперты» изобрели концепцию «воинствующего ислама», как будто существует еще какая-то его разновидность. Правда состоит в том, что ислам не стал религией людоедства; он был ей с самого начала. Игнорируя этот исторический факт, «эксперты» мягко критикуют «мусульманских фундаменталистов» за допускаемые ими еще порою кое-где перегибы, уверяя нас всех, что если из мусульманского стада удалить несколько — совсем немного — паршивых овец, то останется «подлинный ислам», религия сплошного мира и повальной любви, существующая только в больном воображении еврейских и христианских либералов-пацифистов. Какое счастье, что во время Второй Мировой войны, идеологи союзников не изобрели «воинствующего нацизма» в противоположность «настоящему нацизму», мирно практикуемому десятками миллионов ни в чем не повинных немцев.

На самом деле, монополия на фундаменталистов исламу отнюдь не принадлежит. Фундаменталисты есть и среди последователей других религий. Джерри Фоллвелл — фундаменталист. Пат Робертсон — фундаменталист. Менахем Мендель Шнеерсон был фундаменталистом. Новоизбранный Папа Римский, как и каждый его предшественник на ватиканском престоле, является фундаменталистом. Вы хоть раз слышали, чтобы кто-нибудь из них призывал к геноциду? К терроризму? К «священной войне»? Если у вас появится искушение упомянуть в данной связи крестовые походы, то мне придется указать вам на два существенных различия между крестовыми походами и джихадом. Во-первых, коран объявляет джихад священной обязанностью каждого правоверного, в то время, как Библия крестовых походов вообще не упоминает. Во-вторых, вы помните, в каком веке крестовые походы окончились навсегда? Джихад же разворачивается и набирает силу прямо у нас на глазах. Как и вы, я слышала довод, что джихад — это не война, а внутренняя борьба правоверного за духовное совершенство. Этот аргумент вдребезги разбивается о повседневную действительность мусульманских стран с их безбрежной коррупцией, средневековой общественной и научной отсталостью, убийствами для поддержания семейной чести, уродованием женских гениталий, отсутствием элементарных навыков личной гигиены и прочими прелестями жизни в стиле Талибана, являющемся эталоном мусульманской добродетели. И вы все еще верите, что ислам — это «просто такая религия»?

Давайте допустим, что верите. Тогда вам совершенно необходим козел отпущения, какая-нибудь группа откровенных фанатиков, на которую можно было бы свалить все, что вы, не будучи сами ни мусульманином, ни знатоком ислама, считаете извращением этой целомудренной религии. Представьте себе, что на роль такого козла отпущения имеется вполне официальная кандидатура. Это — секта Ваххаби. Даже бесстрастная, беспристрастная Колумбийская энциклопедия называет ее «ультраортодоксальной». Оставляя «внутреннюю борьбу за духовное совершенство» на долю слюнтяев, правоверная секта объявила джихад не только против неверных вроде нас с вами, но также против всех извращений ислама. При этом в списке «извращений», естественно, оказались все разновидности ислама, кроме самого ваххабизма. Эта секта возникла на Аравийском полуострове в XVIII веке и быстро стала там господствующей формой ислама. Она правила, хотя и не непрерывно, до первой четверти XX века, когда Абд аль-Азиз ибн Сауд, потомок основателя секты и родоначальник Саудовской династии, не подмял под себя бoльшую часть полуострова, создав таким образом Саудовскую Аравию. Секта открыто проповедует геноцид как предпочтительный метод джихада. Она открыто поддерживает терроризм. Финансируемая неисчерпаемым запасом саудовских нефтедолларов, она распространяет свой яд по всему миру, включая Соединенные Штаты, через разветвленную сеть организованных ей мусульманских семинарий-медрессе. Ваххабизм быстро становится главной, повсеместно признанной формой суннитского ислама. Сам злодей века Осама бин Ладен принадлежит к этой секте. Но постойте! Поскольку в Саудовской Аравии мечеть не отделена от государства, то близкий, можно даже сказать, интимный друг президента Буша, принц Абдулла, является как de facto, так и de jure главой секты Ваххаби.

Несмотря на это, принц Абдулла — единственный глава иностранного государства, дважды удостоенный приглашения на Бушево ранчо в Крофорде, Техас. При каждой встрече наш президент нежно держит нашего, как сказал бы В. И. Ленин, архи-врага за ручку, демонстрируя при этом такие знаки пылкой привязанности к негодяю, что у меня невольно возникают сомнения в искренности проповедуемых им семейных ценностей. Кое-кто может поддаться искушению списать все это на пресловутую тупость нашего приковбоенного президента, но это было бы ошибкой. Тупость — это свойство кассирши, которая сама себя обсчитывает. У президента Буша ничего общего с такой кассиршей нет. Может быть, он просто не может забыть, кому принадлежит песок, из-под которого денно и нощно качают богатство семьи Бушей? Или у вас есть другое объяснение?

Как объяснить тот факт, что правительство одной рукой потратило миллиарды долларов на практически бесполезные, но безумно дорогие электронные игрушки, которые должны были, но не смогли обеспечить безопасность наших аэропортов, а другой запретило службам безопасности этих аэропортов уделять честно заслуженное внимание именно тем, кто, как всем известно, совершит следующее массовое убийство? Как объяснить, что наша граница стала похожа на горизонт: хорошо видна в хорошую погоду, абсолютно нематериальна и доступна для пересечения любым человеком, готовым пройти пару километров.

Вам никогда не было любопытно, как варварам удалось завоевать Римскую империю, которая так сильно превосходила их во всех без исключения областях?

Война с чем?

Русские люди грубы до безобразия. Они так грубы, что когда они пытаются быть вежливыми, это звучит, как угроза. Зато, когда они действительно угрожают, у них это получается очень убедительно. Когда Путин, с лицом все еще горящим от кровавой пощечины, полученной им в Беслане, объявил на весь мир, что отныне он собирается наносить превентивные удары по террористам, как в России, так и за ее пределами, я подумал, что у нас появился союзник, способный наломать дров похуже любого противника. Как вскоре выяснилось, я волновался напрасно. За почти 19 месяцев, прошедших со дня захвата заложников, оставившего после себя 344 трупа, половина которых были трупами детей, Путин старательно перенимал опыт старших коллег. Как Шарон, он пошел по пути выборочного устранения террористских лидеров и даже умудрился действительно устранить одного или двух. Как и следовало ожидать, эти жесткие меры принесли России примерно столько же пользы, сколько Израилю. Единственное отличие состояло в том, что миролюбивая мировая общественность не встала грудью на защиту святого права чеченцев убивать русских с тем же пылом, с каким она отстаивает святое право арабов убивать евреев, тем самым убедительно доказав, что отнюдь не только пассажиры московского метро могут отличить русских от евреев.

Нур-Паши Кулаев

Как Буш, Путин умудрился арестовать одного-единственного участника нападения. Суд над ним продолжается. В отличие от моего тезки Закариаса Муссави, Нур-Паши Кулаев похож на человека и даже напоминает второстепенного персонажа из американского сериала «Шоу о семидесятых годах». Это подтверждает, что западные моды доходят до Чечни гораздо медленнее, чем ваххабистская пропаганда — факт довольно-таки тревожный, если задуматься. Что же касается превентивного избиения террористов внутри и вне российских пределов, то до этого так и не дошло. Путин собрал в кулак всю самодисциплину профессионального дзюдоиста и, вместо того, чтобы давить террористов, стал продавать ракеты и ядерную технологию в самые террористские страны, которые только сумел найти на карте. Это — русская война с терроризмом.

А американская? Она катится себе вперед, как паровоз с горки. Иракцы с чувством глубокого внутреннего удовлетворения гробят друг друга. К сожалению, американцам тоже перепадает, но их жертвы не приносят ни малейшей пользы ни Соединенным Штатам, ни остаткам свободного мира. Цены на бензин стабилизировались на уровне, вдвое превышающем довоенный. Индикатор террора застыл в самой середине шкалы так давно, что большинство людей успели позабыть, что когда-то он что-то означал.

Дорожный знак для велосипедистов

До войны у нас были две зоны, где полеты были запрещены, обе — в Ираке. Теперь появилась еще одна — запретная зона радиусом в три мили вокруг Белого дома. Несколько дней назад двухместная Сессна появилась незнамо откуда, как гром среди ясного неба и, к вящему изумлению пилотов, очутилась в запретном воздушном пространстве. Согласно сообщениям новостей, весь личный состав был торопливо эвакуирован из Белого дома куда-то гораздо глубже, но жизнь нашего президента во время этого происшествия оставалась в полной безопасности, потому что он в это время, вместо того, чтобы сидеть у себя за столом, поехал катался на велосипеде. В Тбилиси жизни нашего президента тоже ничего не угрожало, поскольку брошенная там в него ручная граната оказалась бракованной и не взорвалась. Когда грянет следующее 9/11, мы сможем утешать себя тем, что кататься на велосипеде или толкать речи в Тбилиси будет безопасней, чем сидеть дома, особенно если дом — Белый.

Инцидент с Сессной вызвал у меня ряд вопросов. Например, если мы так полностью и безоговорочно побеждаем наших врагов в этой войне с террором, то зачем нам запретная зона вокруг Белого дома? И если запретная зона воруг Белого дома существует, то как мог медленный самолетик, сделанный из фанеры и перкаля, вляпаться прямо в нее? И если это показывает, как наш Департамент Внутренней безопасности защищает президента, то чего следует ожидать простым американцам, вроде нас с вами? И если, после 3? лет оглушительно победоносной войны, нам все еще нужна защита со стороны органов безопасности, то откуда взялась у нас уверенность в том, что наша победа над врагом так уж действительно окончательна и бесповоротна? И, пожалуйста, напомните мне еще разок, с какой это целью мы вперлись в Ирак и Афганистан?

Пассажир, готовый к посадке в самолет

Первоначальная задача защиты Соединенных Штатов от терроризма была по какой-то удивительной причине подменена глупой мечтой об установлении демократии среди диких племен, горящих пылкой ненавистью ко всем иноверцам и жаждущим нашей смерти особенно сильно потому, что у нас хватает наглости жить лучше, чем они могут мечтать. Помните безуспешные советские попытки привести отсталые народы от феодализма прямо к социализму? Даже если бы демократия и ислам не были в принципе несовместимы, остается неясным, как демократизация арабов и афганцев могла бы сделать нашу жизнь безопасней. И если не могла, то нам следует строго спросить, какие конкретные меры принимаются нашим правительством для ликвидации угрозы терроризма. Создание Департамента Внутренней безопасности, равно как и разукрупнение одних государственных структур за счет слияния других так же бессильно что-либо изменить, как хрущевские попытки поднять удои путем реорганизации министерств. Либеральная пресса периодически клеймит правительство позором за жестокие притеснения, которым систематически подвергаются честные мусульмане в нашей стране, но, судя по тому, что их, куда ни глянь, становится все больше и больше, правительственные меры оказались бессильны остановить джихад и джихадеров. Неправдоподобно дорогие попытки правительства повысить безопасность аэропортов с помощью новейших электронных игрушек были легко сведены на нет политически-корректными правительственными уложениями, суть которых сводится к тому, что пронести бомбу на борт самолета легче всего, замотав лицо арабским головным платком и с воплями «Аллаху акбар!» Давайте попросим, чтобы нам еще раз объяснили, как это наше правительство борется с терроризмом.

Борьба с терроризмом

Изредка в прессе появляются сообщения об очередной мусульманской «благотворительной» конторе, которая, оказывается, помогала финансировать ХАМАЗ и родственные ХАМАЗУ организации. Контору закрывают, а ее организаторам говорят «ай-яй-яй» и просят больше так не делать. Организаторы, как правило, не слушаются. Наносится ли этим урон финансированию джихада? Вряд ли, потому что правительство Соединенных Штатов является вторым после Европейского Союза, финансистом Палестинской Автономии. А, может быть, даже первым. В июле 2001 года Палата представителей Конгресса приняла законопроект, ограничивающий денежные подарки Палестинской Автономии, если она не перестанет заниматься терроризмом. Законопроект включает ряд страшных санкций против ПА, включая, в качестве высшей меры, полное прекращение золотого дождя, за исключением гуманитарной помощи «Западному берегу» и Газе. Несмотря на то, что объявление войны является прерогативой Конгресса, нашим конгрессменам не пришло в голову потребовать полного уничтожения террористической организации, известной под названием «Палестинская Автономия», вместе со всеми ее членами, филиалами и подразделениями. Вместо этого, они преподали потомкам урок непревзойденной государственной мудрости, включив в законопроект параграф, уполномочивающий президента игнорировать любые содержащиеся в нем ограничения.

Я не знаю, прошел ли этот законопроект голосование в Сенате, да это и не важно, и вот, почему. ПА есть ни что иное как другое название для ООП: во главе ПА стоят те же люди, что стояли в главе ООП, они преследуют те же людоедские цели и пользуются для их достижения теми же людоедскими методами. Следовательно, ПА является террористической организацией. Следовательно, ПА является врагом Соединенных Штатов. В настоящий момент, как и в июле 2001 года, этот враг остается непобежденным. Как вы думаете, стало бы правительство США обеспечивать гуманитарную помощь народу Германии до высадки в Нормандии?

Ислам победит

Война, по идее, это процесс. Какое-то время она продолжается. Потом одна из сторон побеждает, а другая, наоборот, проигрывает. Жизнь продолжается и для тех и для других, не считая, конечно, убитых. Наша война с террором превратилась из процесса в состояние. Перманентное состояние. Мы можем успешно заменить чужое правительство, которое нас не любит, марионеточным правительством, которое пообещает нас слушаться. Мы можем представить эту замену как волю народа, организовав выборы, в которых даже Джимми Картер носа не подточит. Но любое созданное нами правительство в конце концов будет вынуждено подчиниться настоящей воле народа, который ненавидит нас больше, чем любит собственных детей. Демократия, которую мы пытаемся навязать троглодитам, не приживется. Джихад будет продолжаться своим чередом до тех пор, пока ислам будет в состоянии вести против нас войну.

Вскоре после кровавых событий в Беслане какой-то ООНовский чин рассказывал по телевизору нам, дуракам, что такое терроризм и как с ним бороться. Его спросили, почему ООН не приняла никаких мер против чеченских «боевиков».

— Это чрезвычайно сложно, — пожаловался чин. — Эти люди не подчиняются никакому правительству!

У меня в мозгу тут же вспыхнула лампочка. Мне вдруг стало ясно, как определить терроризм: Терроризмом называются военные действия, проводимые неправительственной организацией. Вооруженные этим определением, мы можем объявить террористов вне закона. Поучаствуйте, и вас рано или поздно убьют, не задавая ненужных вопросов, и никакого срока давности на ваши преступления не будет. Никакой гуманитарной помощи убийцам. Никаких приглашений в Белый дом. И не спрятаться ни в Мукате, ни в Париже, ни даже в Беркли. Только незамысловатый выбор между смертью от пули или на виселице. Если бы у нас хватило порядочности бороться с терроризмом так бескомпромиссно, сколько бы он оставался излюбленным оружием джихада? Уверяю вас, что очень недолго. Само собой, мусульмане в конце концов придумали бы ему замену, но мы-то все равно сильнее. Враг побеждает не потому, что мы бессильны, а потому, что безвольны.

Почему миролюбивое человечество никогда не согласится с моим определением терроризма? Потому что оно дает Израилю полное право на победу в нескончаемой войне Арабов за уничтожение евреев, а именно этого-то миролюбивое человечество как раз и не хочет. Миролюбивое человечество хочет, чтобы Израиль был уничтожен. В результате, терроризм ведет себя, как излечимый, но нелеченный рак: он распространяется. В результате происходят массовые убийства в Беслане, в Мадриде, в Нью-Йорке… “Проклинающих тебя прокляну.”

Неужели нам нужно еще одно 9/11, чтобы мы наконец проснулись? И поможет ли оно? Неужели мы стали неспособны защитить самих себя, свою страну, и всю нашу великолепную цивилизацию? Или нам уже все равно, что такое хорошо и что такое плохо?

Лживый Джордж и стадо сонных овец

Джордж У. Буш 43-й президент Соединенных Штатов

По данным Центров по контролю и предупреждению болезней (CDC),

Общее число диагностированных случаев СПИДа в Соединенных Штатах составляло на конец 2003 года 929.985 человек… Общее число умерших от СПИДа в Соединенных Штатах составляло на конец 2003 года 624.060 человек, включая 518.568 взрослых и подростков и 5.429 детей в возрасте до 13 лет.

Это почти миллион неизлечимо больных людей, больше половины которых уже умерли. На два десятилетия раньше, в 1983 году, число больных СПИДом в США не превышало одной тысячи. Тем не менее, неуклонно распространяющееся заболевание уже было официально объявлено эпидемией. Было также очевидно, что лекарства от СПИДа в обозримом будущем не предвидится, и потому для борьбы с этой эпидемией срочно требовались какие-то альтернативные меры. Две такие меры, изоляция зараженных американцев и запрет въезда в страну зараженным иностранцам, были безоговорочно отвергнуты либералами как антидемократические. Мы не сгоняем невинных людей в концлагеря. Мы не допускаем дискриминации по признаку расы, пола, сексуальных склонностей и состоянию здоровья. Все люди рождены равными. Дайте нам ваших усталых, ваших больных и извращенных. Большинство американцев, как обычно, хранило молчание. При полной пассивности населения, правительство даже не попыталось защитить страну от СПИДа. Оно организовало бесплатную раздачу игл для наркоманов и презервативов для школьников. После этого, умыв руки, оно порекомендовало населению просто сказать нет, ныне, и присно, и вовеки веков. Эффективность этих мероприятий убедительно доказана вышеприведенной статистикой.

Люди, гордо именующие себя либералами, вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-нибудь конструктивное, воспользовались эпидемией для создания армии активистов, профессионально обвиняющих консерваторов в том, что это они распространяют СПИД среди населения вообще, но особенно среди гомосексуалистов и негров. При этом они тайком молились, чтобы неожиданно найденное лекарство не лишило бы их куска хлеба с маслом. Люди, гордо именующие себя консерваторами, тоже не предприняли никаких конструктивных шагов. Они возлагали вину за эпидемию на либералов, но без той пылкой ненависти, которая отличает подлинных активистов. Эпидемия не очень их беспокоила, потому что СПИД, как известно, поражает исключительно голубых, а консерваторы были все без единого исключения нежно-розовыми, и если им и случалось раз в сто лет сделать что-нибудь голубое, то они неизменно пользовались при этом презервативами, а если если и не пользовались, то и это было не страшно, поскольку делали они это со своими же братьями-консерваторами. Мне говорили, что однополых пар с противоположной политической ориентацией меньше, чем вегетарианцев, голосовавших за Буша. И пока все это происходило, фармацевтические корпорации умудрились создать удивительно дорогие лекарства, которые хотя и не излечивали от СПИДа, но позволяли больным жить дольше, благодаря чему больные успевали заразить больше здоровых, создавая тем самым новых потребителей для этих удивительно дорогих лекарств.

Все это было нетрудно предсказать еще в 1983 году. Тысяча больных людей — капля в море для такой страны, как наша. Если бы у нас хватило ума и порядочности изолировать их в начале эпидемии, то тем самым мы бы не только предотвратили принесение миллиона наших сограждан в жертву политической корректности, но и сэкономили бы многие миллиарды долларов, даже если бы больные в своих изоляторах были бы окружены роскошью, о которой большинство из нас не может даже и мечтать.

Научила ли нас эпидемия СПИДА хоть чему-нибудь полезному? Вне всяких сомнений! Мы научились без малейшего усилия пропускать через свою нервную систему страдания и гибель других людей. Трудно переоценить роль такой способности в эпоху ширящегося джихада. В списках людей, подлежащих в процессе джихада уничтожению, вы сами и ваша семья, скорее всего, числитесь не в первых строках и даже, возможно, не на самых первых страницах. Ваше умение избегать ненужных эмоций поможет вам прожить оставшееся вам время с относительным душевным комфортом, хотя если акции при этом опять полетят, то никакая тренировка не поможет вам избежать острых переживаний.

Джихад сегодня находится примерно в той же стадии, в которой двадцать лет назад находилась эпидемия СПИДа. Мы потеряли несколько тысяч соотечественников, но пока еще мы не побеждены, пока еще мы можем остановить врага, разгромить его и сделать так, чтобы нынешний джихад стал последним в истории нашей планеты. Хватит ли у нас сил на такой подвиг? Учитывая, что мы тратим на оборону практически столько же, сколько тратят на нее все остальные страны мира вместе взятые, я не вижу ни малейших оснований сомневаться в нашей способности стереть в порошок средневековое воинство ислама. Но вот сделаем ли мы это — совершенно другой вопрос. Южнокорейские расходы на оборону, например, больше, чем втрое, превышают северокорейские. Означает ли это, что в случае войны хорошая Корея победит плохую три раза подряд, а на оставшиеся деньги устроит парад победы? Боюсь, что нет. Боюсь, что все будет как раз наоборот. Оборонный бюджет является одной из тех интересных вещей, в оценке которых размер является вне всяких сомнений очень важным, но все-таки отнюдь не единственно важным фактором. Дело тут не только в том, что ни одна армия в мире, кроме нашей, не станет платить по 400 долларов за сиденье для унитаза или 700 долларов за обыкновенный молоток. Дело также и не в том, что китайцы, например, получили в подарок от Клинтона результаты наших исследований в области ядерных вооружений, на которые у нас ушли миллиарды, а у них — гроши, уплаченные за его предвыборную кампанию. В дополнение ко всем этим мелочам, существует важнейший фактор, который в принципе невозможно пересчитать на доллары. Этот фактор — воля к победе. Как вы полагаете, почему Соединенные Штаты, несмотря на всю свою апокалиптическую военную мощь, за последние 60 лет не смогли одержать победы ни в одной из многочисленных войн, в которые они зачем-то влезали, за исключением, конечно, наших эпохальных побед в Панаме и на Гренаде? Оборонный бюджет Китая составляет всего 14% нашего, но если, не дай Бог, между США и Китаем случится война, то к моменту нашего неизбежного поражения мы с вами будем послушно петь осанну тому богдыхану, который в это время будет восседать на Мао Цзедуновом троне.

Я тут как-то написала, что мы проиграли нашу войну с террором в тот момент, когда наш храбрый главнокомандующий ошарашил нас сообщением, что ислам не является нашим врагом. Я ошиблась. Как выяснилось, война была проиграна еще раньше. Пока те, кто пишут речи для президента Буша еще подыскивали слова, смягчающие очевидную абсурдность его заявления, пока эксперты тщились угадать число погибших в Торговом центре, пока вся гражданская авиация сидела на земле и небо над страной было практически таким же безлюдным, каким оно было еще до того, как братья Райт увлеклись своим необычным хобби, зафрахтованные правительством авиалайнеры тайком от всех уносили многочисленную бин-ладеновскую родню из Соединенных Штатов домой, в Саудовскую Аравию.

Война уже шла вовсю. Во время войны мы вправе ожидать, что президент сделает все возможное, чтобы приблизить победу, и не сделает ничего, чтобы ее отдалить. Если у вас есть теория, объясняющая, каким образом президент Буш приблизил победу, лишив ФБР, ЦРУ, военную и всякую другую разведку уникального источника информации об одном из главных лидеров противника, я с интересом выслушаю вас и объясню вам, в чем вы неправы. Пока же такой теории не существует, я вынуждена считать, что такая экстренная мера нанесла нам непоправимый вред. Тщательно отработанный имидж нашего президента как бы говорит: «Я — парень простой, но честный,» что импонирует мне гораздо больше, чем тщательно отработанные имиджи подавляющего большинства политиканов. Но как же наш честный Джордж сподобился на откровенное предательство?

Если вы полагаете, что это было гуманным жестом, сделанным с целью обеспечения безопасности ни в чем не повинным иностранцам, вы должны быть не в своем уме. За почти четыре года, истекшие с 9/11, я ни разу не слышала, чтобы хоть в одной арабской бакалейной лавке в Америке расколотили витрину. Саудовские миллиардеры, живущие в своих дворцах за тщательно охраняемыми стенами, куда ни одного нормального человека вообще не пустят, находились в куда большей безопасности, чем мы с вами были бы без всякого джихада. Нет, причина должна быть другой.

Давайте в поисках возможной причины обратимся к прецедентам. Как это ни печально, а прецеденты имеются. Уважаемые главы правительств предавали свои страны как в мирное время, так и во время войны и умудрялись остаться безнаказанными. Более того, некоторым из них удалось предательством заработать Нобелевскую премию мира. Один из недавних примеров такого предательства, правда, без какой-либо надежды на Нобелевскую премию, это решение Ариеля Шарона сдать без боя израильскую землю смертельным врагам Израиля. Я не верю, что Израиль переживет изгнание евреев из Газы, хотя все еще надеюсь на чудо. Но что же заставило Шарона погубить страну, которую он с таким героизмом защищал? Оказывается, Шарон вляпался в скандал наподобие того, в котором увязает Кофи Аннан, но с куда худшими шансами выпутаться. Благодаря особенностям израильской политической помойки, ему было обещано отпущение без покаяние в обмен на сдачу Газы. Шарон согласился, откуда следует, что национальных героев надлежит расстреливать немедленно по вручении им всех полагающихся им орденов и медалей. Или, в крайнем случае, отправлять в Брюссель, чтобы их там судили за совершенные арабами масовые убийства.

Сегодня в это трудно поверить, но еще совсем недавно Арик и Джордж были приятелями. Арик катал Джорджа на вертолете над всей своей крошечной страной. Джордж принимал Арика на своем гигантском ранчо в Техасе. У Буша ситуация, сами понимаете, получше, чем у Шарона: до тех пор, пока нефть продолжает поступать, никакие мексиканцы не отнимут у Буша его латифундии. Я чувствовала, что Бушева простота — не более, чем маска. Джордж Буш хитер, как Хиллари Клинтон, и ничуть не менее, чем она, опасен своим оппонентам. Почему же он не обрушил всю подвластную ему мощь на врагов своей страны?

По-видимому, потому, что за Бушем числится что-то, что позволяет нашим врагам его шантажировать. Это что-то может быть мутным, как Чаппакуиддик или прозрачным, как нефтяной привоз, которым его семья занимается в свободное от президентства и губернаторства время. Я склонна верить последней версии. Как бы там ни было, этот таинственный фактор оказался достаточно силен, чтобы убедить папу-Буша в 1991 году отправить американских солдат в Ирак защищать эмира Кувейта. Он оказался достаточно силен и для того, чтобы заставить Буша-сына, вместо того, чтобы навсегда умиротворить наших врагов одним мощным ударом, начать войну, которая даже в теории не могла принести никакой пользы Соединенным Штатам, но зато устранила препятствие, давно мешавшее Саудовской Аравии стать лидером и объединяющей силой арабского мира.

На-днях в новостях промелькнуло известие, что Международная Комиссия по Атомной энергии, возглавляемая по странному совпадению арабом, приняла решение не инспектировать Саудовскую Аравию. Если Соединенные Штаты и пытались возражать, я об этом не слышала. Теперь вся запутанная международная ситуация может быть описана одной простой фразой: президент Соединенных Штатов помогает врагам Америки Ваххабистам объединить под своим зеленым знаменем врагов Америки арабов и способствует им в получении атомного оружия. А мы, дураки, искали ОМП в Ираке! Как мы с вами знаем, вернейший способ для американского или израильского лидера получить Нобелевскую премию мира это отдать свою страну на растерзание врагам. К сожалению, Буша ненавидят по всему миру с таким пылом, что шансов на Нобелевскую премию у него не больше, чем у Шарона. Может быть ему хотя бы памятник поставят в столице будущего калифата? Не думаю, поскольку, несмотря на все свои заслуги перед джихадом, он остается христианином, то есть неверным. Хотя, принимая во внимание изумительную эластичность его убеждений, я ничуть не удивлюсь, если в один прекрасный день он перейдет в ислам. В конце концов, он уже сказал, что ислам — не его враг.

В 2009 году на смену Бушу в Белый дом въедет новый квартирант. Это будет либо Хиллари Клинтон, либо Джон Мак-Кейн, либо Ньют Гингрич, либо кто-нибудь еще, кто пока предпочитает держаться в тени. Кто бы это ни был, нам это безразлично. Яд ислама уже отравил нашу страну. Противоядие существует, но никто не собирается им воспользоваться. Мир, в котором мы родились и выросли, стоит на пороге гибели, и я не вижу, что могло бы нам помочь. Может быть у вас есть какие-нибудь идеи?

В чем, собственно, состоит ваша личная роль на заключительной стадии истории цивилизованного мира? Какие эмоции обуревали вас во время обеденного перерыва во вторник, 11 сентября 2001 года? Я не сомневаюсь, что вы были потрясены случившимся. Вы не могли поверить, что то, что вам показывали по всем телевизионным каналам, происходило на самом деле, а не было постановкой «Войны миров». И вас, само собой, слегка беспокоило, как все это должно было сказаться на цене ваших акций. Но меня интересует другое. Охватил ли вас гнев на врага? Пришлось ли вам мощным усилием воли подавлять непреодолимый порыв записаться добровольцем? Что вы вообще сделали, не считая втыкания американского флажка в окно вашего автомобиля? Я знаю: не охватил, не пришлось, ничего. Страна так и не проснулась от своей сытой спячки.

Я никого не призываю громить мусульман, но я не в состоянии объяснить, почему бесстыдное, откровенное ликование арабов по поводу нашей национальной трагедии, имевшее место в каждой, без единого исключения, арабской общине на территории США, ни разу не было прервано разгневанными гражданами. Как получилось, что ни одна мечеть — а их по Америке тысячи — не загорелась среди ночи как бы сама по себе? Почему ни один кирпич не влетел в витрину арабской бакалейной лавки? Что нужно сделать с народом великой страны, чтобы в ответ на подлое нападение ни один из 300 миллионов ее жителей не попытался повторить трагического подвига доктора Баруха Голдштейна? И вам все еще кажется, что у вас есть будущее?

Представьте себе остров, на котором в изобилии имеется все, что нужно для процветания: самые плодородные в мире поля, самые тучные стада, самые храбрые полицейские, самые лучшие в мире врачи. Но в один прекрасный день врачи решили, что проливать кровь — аморально, и теперь их пациенты мрут от самых банальных пустяков, вроде аппендицита. Полицейские, преисполнившись похвальным отвращением к насилию, ограничили свою обязанности штрафованием нарушителей правил уличного движения, и на острове расцвела преступность. Фермеры наотрез отказались убивать невинных животных, и на острове наступил голод. Островитяне, само собой, обречены, но зато они умрут с чистой совестью. Этот остров — наша планета. Мы же — стадо сонных овец, послушно бредущее на убой.

Не значит ли это, что мы заслуживаем того, что нас ожидает?

Атомный ледокол «Ленин» в аравийских песках

Атомный ледокол «Ленин»

Наконец-то наша пропаганда добилась своего: мы поверили собственной лжи. Словно вино, превращенная в уксус на глазах у восхищенной толпы, наша война с терроризмом необъяснимо обернулась войной за демократию на Ближнем Востоке. Невероятно, но факт: это не означает защиты единственной ближневосточной страны, которая поддерживает нас и зависит от нашей поддержки, единственной демократии, которая существует в этом регионе, единственной демократии, которая там возможна, от тех, кто с одинаково убийственной страстью ненавидит Соединенные Штаты и Израиль. После десятилетий лицемерного вранья, Соединенные Штаты открыто присоединились к войне арабов против Израиля, Соединенных Штатов и всего остального цивилизованного мира под идиотским предлогом поддержки демократии среди людей, ненавидящих демократию точно так же, как они ненавидят все, что идет с Запада, за исключением денег и оружия.

Что мне остается делать? Только смотреть на происходящее по-философски. Философский же подход вызывает у меня ностальгию по счастливым студенческим годам в МГУ, где я, наряду с множеством других, менее важных вещей, изучал то, что в Союзе считалось философией.

Советская философия состояла из двух частей: диалектического материализма и исторического материализма. Вопреки тому, что могут подумать мои американские читатели, ни тот, ни другой к Мадонне ни малейшего отношения не имели. Диамат объяснял, как устроена природа, а истмат — как устроено общество. И в природе и в обществе все неукоснительно следовало генеральной линии партии. Истины, провозглашенные советской философией с пронзительностью мусульманского призыва к молитве, как и слова, в которые эти истины были облечены, были утверждены Отделом идеологии ЦК КПСС и, следовательно, не подлежали никаким изменениям, как суры Корана. Студентам, дабы не впасть в ересь, не рекомендовалось пропускать эти истины через уникальную призму личного востриятия мира. Понимание было необязательным и, как я вскоре заподозрил, в принципе невозможным. Безопасней всего было выучить утвержденный текст наизусть и воспроизводить его по требованию экзаменатора с точностью магнитофона. Именно так, между прочим, в мусульманских школах по всему миру зубрят Коран. Одной из главных причин, побудивших меня изучать математику, было то, что математика требует понимания, а не запоминания, а с пониманием у меня проблем не было. Я честно выстрадал свои четыре семестра марксистской философии, и потому дорожу тем немногим, что сохранилось у меня в памяти.

Рекомендованный нам учебник по диамату был написан философом по имени Спиркин. Вот как в нем освещалась одна из фундаментальных истин мироздания:

Все сущее состоит из атомов.

Я проходил атомы в старших классах средней школы, и потому ни малейшего потрясения не испытал. Более того, я знал, что это неправда. Например, электромагнитные волны, ничуть не менее сущие, чем тов. Спиркин, из атомов не состояли, но Спиркин, не подозревая об этом контрпримере, в следующей же фразе беззаботно попытался доказать свое утверждение. Доказательство было от противного:

В самом деле, будь это не так, разве бороздил бы моря и океаны нашей планеты атомный ледокол «Ленин»?

Нет никаких сомнений в том, что существование атомного ледокола служило неопровержимым доказательством существования атомов. Тем не менее, было бы ошибкой считать, что его создатели действовали наугад, не зная наверняка, но пылко надеясь, что все сущее состоит из атомов, потому что, будь это не так, их создание затонуло бы, так и не покинув акватории судоверфи. Кроме того, «Ленин» был далеко не первой атомной вещью, о которой было известно советским гражданам. Весь советский народ, как один человек, точно знал, что советская атомная бомба была единственным фактором, не позволяющим американским поджигателям войны спалить нашу планету в пламени ядерного холокоста. Строго говоря, атомная бомба доказывала существование атомов гораздо более убедительно, чем атомный ледокол, потому что она не только, как ледокол, сама состояла из этих самых атомов, но и обладала способностью распылить на атомы все, что находилось в пределах довольно впечатляющего радиуса от эпицентра взрыва. Для меня так навсегда и осталось тайной, почему тов. Спиркин не отдал должное огромному вкладу супругов Розенберг в развитие советской философии.

Чтобы не уподобляться тов. Спиркину, я должен заметить, что он был далеко не первым философом, заинтересовавшимся атомами. Примерно на 2? тысячи лет раньше древний грек по имени Демокрит независимо от тов. Спиркина пришел к выводу, что все сущее состоит из атомов. Вот, как «Encyclopedia Columbia» описывает взгляды Демокрита:

Он считал, что все вокруг состоит из атомов, которые представляют собой крошечные частицы, недоступные человеческим органам чувств и состоящие из одного и того же вещества, но отличающиеся размерами, формой и весом. Они были первичны и неделимы.

Сегодня мы знаем, что понятие формы так же неприменимо к атомам, как запах или, допустим, пол; что атомы состоят из протонов, нейтронов и электронов и, следовательно, не первичны, и что они при определенных условиях делятся, причем иногда с большим шумом. В остальном же догадка Демокрита была на удивление близка к истине.

Не забывайте, что идея атомов пришла ему в голову за много веков до того, как возник самый первый зародыш науки — любой науки. Он жил в мире, в котором не существовало микроскопов, телескопов, синхрофазотронов и даже нижнего белья. Он и подумать не мог об экспериментах, которые могли бы подтвердить или опровергнуть его догадку. Скорее всего, он даже не подозревал, что эксперименты могут быть в принципе использованы для этой цели. Он верил, что только разум в состоянии постичь природу вещей. Как мы знаем, его разум таким даром обладал в избытке.

И, тем не менее, он не открыл атомов; он только догадался об их существовании. Для того, чтобы открытие атомов стало возможным, были необходимы определенные условия, включающие несколько веков развития химии и физики, всю математику от Пифагора до наших дней и множество других вещей, к числу которых относится событие, без коего наша жизнь сегодня не слишком отличалась бы от жизни арабских погонщиков верблюдов в любую эпоху по вашему выбору. Этим событием является Промышленная революция.

Большинство из нас, включая и меня, с историей знакомы поверхностно и воспринимают окружающий нас мир, не задавая лишних вопросов. Поэтому нам так трудно оценить значение Промышленной революции. А жаль, потому что это она создала тот мир, в котором мы с вами живем. Зарождающийся капитализм требовал изобретений. Вновь изобретенные вещи нужно было где-то изготовлять. Возникли фабрики, которые принесли с собой совершенно новую организацию труда и новые взаимоотношения в обществе, навсегда изменив его. Выросший из этих перемен капитализм возвел деньги в ранг универсального критерия социального неравенства. Место человека в обществе все в большей степени определялось не его аристократическим или плебейским происхождением, а размером его состояния. И поскольку деньги, как известно, идут к деньгам, демократия стала не только возможна, но и необходима обществу. Вот, что важно понять: без Промышленной революции демократия невозможна даже в теории.

Тут кто-нибудь из читателей должен ошеломить меня сообщением о демократии, процветавшей еще в древних Афинах. Друзья мои, афинская демократия походила на современную ничуть не больше, чем атомы Демокрита — на то, что позволяло атомному ледоколу «Ленин» бороздить моря и океаны нашей планеты. Мы называем наше общественное устройство тем же словом; на этом сходство заканчивается.

Вот почему афинская демократия не была демократией в современном понимании. Население древних Афин делилось, грубо говоря, на три категории: граждане, рабы, и не-граждане, которые не были рабами. Не-граждане не были недавними иммигрантами; их семьи жили в Афинах в течение многих поколений. Они просто не являлись ни рабами, ни гражданами. Единственной категорией, допущенной к участию в управлении государством, были граждане, самая малочисленная группа из трех.

Вы можете спросить, что помешало им освободить рабов, дать гражданство не-гражданам и предоставить всем равные права. В самом деле, что? Это кажется таким очевидным шагом.

Афиняне не могли освободить рабов. Дело в том, что в течение большей части человеческой истории, молоко не продавалось в гастрономах. Гастроном не может функционировать без налаженного транспорта, стабильных денег и множества других вещей, принесенных в нашу жизнь Промышленной революцией. До Промышленной революции, если вам хотелось молока, вам приходилось идти в сарай, где жила ваша коза, и там ее доить. Если вам был нужен хлеб, вы его пекли. Если вам была нужна одежда, вы ее шили. Специализация еще не была изобретена. Профессий еще не существовало. Человеческая жизнь была целиком посвящена изготовлению вещей, необходимых для жизни. На это требовалось время. В Соединенных Штатах сегодня приблизительно 5% населения занято в сельском хозяйстве. Это означает, что один фермер кормит своим трудом около 20 человек. Во времена афинской демократии, как и в течение многих столетий после нее, одному человеку с трудом хватало времени прокормить себя самого. Проблему решали посредством рабов, которые производили больше, чем потребляли, потому, что их потребление было безжалостно ограничено. Афиняне не могли освободить своих рабов по той же причине, по которой мы не можем остановить электростанции и заводы. Рабство было продиктовано необходимостью и освящено традицией. Багородные афинские граждане не испытывали по его поводу ни малейших угрызений совести, так же, как мы не страдаем от чувства вины за непрекращающееся массовое убийство предназначенного нам в пищу крупного и мелкого рогатого скота.

Афинская демократия мирно уживалась с рабством не потому, что древние греки были тупы или жестоки. Уверяю вас, они были ничуть не тупее и не бессердечней нас с вами. Но жизнь общества определяет мораль и образ мыслей его членов повсюду, где живут люди. Так было всегда, начиная с пещер, в которых мы жили в доисторическом прошлом. Так будет в эпоху межзвездных путешествий, если мы до нее доживем. И поскольку древнегреческое общество так сильно отличалось от нашего, то, в противоположность сахариновым заверениям наших либералов и пацифистов, считающих, что в глубине души все люди одинаковы, древние греки в глубине души отличались от нас самым коренным образом. Они не считали добром то, что мы считаем добром. Они не считали злом то, что мы считаем злом. Они не мечтали о том, о чем мечтаем мы. Они хотели совершенно другого будущего для своих детей. И поскольку одной из немногих универсальных тенденций у человеческих существ является приписывание другим своих собственных убеждений и предубеждений, то возможность какого-либо конструктивного понимания между сегодняшним американцем и тогдашним греком, если бы им удалось каким-то чудом встретиться, была бы равна нулю, причем отнюдь не из-за языковых проблем.

Демократия, в ее современном понимании, была невозможна в Афинах по той же причине, по которой Демокрит, при всей своей гениальности, не мог открыть атомов. И современная демократия и современная наука требуют экономических условий, социальной организации, технологии и ментальности, которых в древней Греции не было и быть не могло. Но что если бы в нашем распоряжении имелась машина времени? Помогла бы она нам устранить пропасть между двумя цивилизациями? Давайте посмотрим. Новорожденное дитя, украденное из древней Греции и взращенное в сегодняшних Соединенных Штатах, выросло бы нормальным американцем XXI века, без какого-либо древнегреческого акцента. Но взрослый человек, будь он даже удивительным гением, вроде Демокрита, никогда не смог бы функционировать среди нас, как равный, потому что многое из того, что мы в нашем обществе воспринимаем, как само собой разумеющееся, не является ни универсальным, ни исторически неизбежным, как не была ни тем, ни другим Промышленная революция. Она явилась результатом уникального стечения обстоятельств, которые обошли стороной подавляющее большинство обитателей планеты.

Республиканцы

Но что, если наша машина времени была бы достаточно мощна для поддержания постоянного туннеля между двумя мирами? Что если бы мы могли путешествовать и перевозить грузы туда и обратно? Помогло бы это отсталым грекам поняться до сияющих высот нашей цивилизации? Еще бы — особенно если бы они предоставили нам доступ к сокровищу, которое им самим было совершенно не нужно: нетронутым нефтяным залежам. Что бы мы дали им взамен? Книги и антибиотики кажутся на первый взгляд хорошей идеей, но как бы вы распределили их среди местного населения? Каждый раз, когда мы тратим миллиарды долларов, чтобы помочь какой-нибудь стране, пострадавшей он природного или собственноручно созданного бедствия, все, что не гниет в портах, разворовывается местными паханами и пацанами. Если вы думаете, что древние греки были в этом плане хоть чем-нибудь лучше современных сомалийцев, вы страдаете от губительной комбинации расизма и наивности.

Демократы?

И все же наша цивилизация создала вещи, которыми может пользоваться любой дикарь. Вспомните про М-16, АК-47 и всякие другие несложные в эксплуатации убийственные игрушки. Ни с распределением, ни с обучением не будет никаких проблем. Как по-вашему, что легче: научить толковых, здоровых ребят из V века до нашей эры пилотировать F-16 или объяснить им, почему Соединенные Штаты после первого сокрушительного успеха ни разу не применили атомного оружия? Наша способность разрушать является продуктом нескольких изобретений. Наше нежелание разрушать является продуктом тысячелетий мучительного прогресса. И вы полагаете, что нашей морали, при всех ее недостатках, можно взять и научить кого угодно? Или вы считаете, что наша мораль и наша демократия могут существовать независимо друг от друга?

Между прочим, туннель во времени отнюдь не является плодов моего воображения. Каждая из нескольких цивилизаций, худо-бедно уживающихся на нашей планете, живет в своем собственном времени. Возведя своего доморощенного Гитлера в тюрбане в ранг последнего пророка, мусульмане навсегда приговорили себя к существованию в VII веке. Промышленная революция обошла мусульман стороной и, судя по их достижениям во всех областях человеческой деятельности, за исключением убийства беззащитных, ждать, что она у них когда-либо случится, не следует. Но их нефть, в смеси с самоубийственной непорядочностью западных политиканов, открыла им доступ к нашим самым смертоносным изобретениям задолго до того, как у них могло появиться нежелание убивать. Следовательно, нам предстоит узнать, что шариат невозможно смешать с демократией, что «убийства чести» с демократией несовместимы, что ампутация клитора и демократия взаимно исключают друг друга, что религиозная нетерпимость и демократия не могут сосуществовать, и что ислам и демократия враждебны друг другу как в теории, так и на практике. Благодаря трусливой подлости наших лидеров, нам предстоит заплатить за этот урок кровью.

Чума на оба ваших дома

Арт Спигельман, «В тени башен, которых нет»

В бывшей Молдавской ССР есть ничем не примечательный город, имя которого, Бельцы, в переводе означает «болота». До 1940 года, когда этот город принадлежал Румынии, в нем существовала процветающая еврейская община. В Румынских вузах была официально установлена процентная норма на евреев. Местным евреям приходилось отправлять своих детей учиться в страны, где процентной нормы не было. Результатом этого была маленькая колония провинциальной интеллигенции с дипломами из лучших европейских университетов. Потом началась война, и немцы уничтожили всех, кто не успел убежать. Тысячи евреев из Бельц и окрестных городов были согнаны в местную тюрьму и растреляны. Для немцев это была не самая важная операция на этом участке фронта. Они выделили для нее малочисленную команду, которой потребовалось несколько дней, чтобы успешно завершить проект. Пока шли расстрелы, знаменитый на всю округу двенадцатилетний скрипач услаждал звуками своей игры немцев и евреев. Его убили последним.

Мы с Захаром на скрипке играть не умеем. Мы развлекаем тем, что комментируем текущие события. Последнее время эти события становятся все более и более тревожными. Мы изо всех наших скромных сил стараемся передать это в наших статьях. В результате наши статьи стали тревожить наших читателей, отчего неизбежно пострадал развлекательный аспект нашей писанины. Это, конечно, плохо, но что же мы можем поделать? Пожалуйста, наберитесь терпения. Дальше будет хуже. Гораздо хуже.

К счастью, пока над нашей головой сгущаются тучи, развлечение масс идет своим чередом. Несколько дней назад я застряла в пробке и включила радио в надежде, что Раш Лимбо меня развлечет. Это было в пятницу, когда Раш разрешает своим слушателям звонить с вопросами на любые темы. Один из слушателей захотел узнать, что произойдет с американским либерализмом за ближайшие пятьдесят лет. Как и следовало ожидать, Раш ответил на этот волнующий вопрос со всеми подробностями, причем его ответ продолжался ровно столько времени, сколько оставалось до ближайшей рекламной перебивки. Те, кто слушал его особенно внимательно, могли заметить, что первые секунд 30-40 он понятия не имел, что он собирался ответить своему любознательному поклоннику. Тем не менее, он не допустил молчания в эфире даже на долю секунды. Постепенно его поток сознания приобрел форму и даже содержание, благодаря чему все, чьи радиоприемники были в этот момент настроены на его волну, узнали какая эволюция предстоит американскому либерализму в грядущие полвека.

Я по прошествии первых 40 секунд слушала его не очень внимательно. Откровенно говоря, мне трудно поверить, что за 50 лет либерализм не станет мне глубоко безразличен. Вместо того, чтобы вдумываться в слова Раша о будущем либерализма, я думала о невысказанных предположениях, на которых было основано его предсказание. Главным из них была его уверенность, что либерализм доживет до такого отдаленного будущего. Между тем, совершенно очевидно, что для выживания американского либерализма необходимо, чтобы выжила Америка. Насколько мне известно, ни в одном из библейских пророчеств Соединенные Штаты не упоминаются, и, следовательно, их существование в будущем отнюдь не следует считать делом решенным. Если вам трудно проедставить себе, что сверхдержава вообще или Соединенные Штаты в частности может вдруг взять и исчезнуть, поговорите с Захаром, который родился и вырос в одной из таких сверхдержав. На самом деле, несколько стран погибли на глазах у нынешнего поколения. Бывшая Родезия, ныне Зимбабве, все быстрее скатывается к людоедству. Южная Африка, еще несколько лет назад бывшая процветающей страной, следует по стопам Зимбабве. Израиль, скорее всего, будет следующей жертвой общечеловеческого стремления к добру и справедливости. Так что нам всем, я думаю, следует быть чуть осторожнее с оптимистическими предсказаниями. Кроме того, даже если Соединенные Штаты в течение ближайшего полувека не станут разъединенными, не превратятся в одну из провинций Калифата и не погибнут от какой-нибудь новой опасности, которую сегодня невозможно себе представить, существование американского либерализма в будущем остается под вопросом.

Либерализм кажется всепроникающим, как плесень, но даже плесени требуются условия для выживания. Так, например, либерализм не может выжить без либералов, а либералы не могут выжить без демократии. Как только демократия гибнет, либералы обычно первыми превращаются из свободных граждан в украшение для уличных фонарей. Тот факт, что они сами активно помогают разрушить демократию, дает им право не на помилование, а только на титул «полезных идиотов». Какая ни мощная вещь демократия, она не всесильна. Она выдерживает издевательства, но только до определенного предела. И как только она дает слабину, фашизм, либо под красным знаменем, либо под зеленым, всегда готов заполнить образующийся вакуум.

Люди в окнах Северной башни за несколько минут до того, как она рухнула.

Давайте поговорим об издевательствах над демократией. Посетив проездом город с красивым названием Нью-Полц в штате Нью-Йорк, я заметила книгу комиксов в витрине местного книжного магазина. Книга называлась «В тени башен, которых нет». Ее автор, Арт Спигельман, стал знаменит после публикации другой его книги комиксов, «Maus» в которой жертвы Холокоста изображены в виде мышей. Обложка его новой книги украшена силуэтом Торгового центра и забавной картинкой, на которой куча мультяшных человечков, смешно кувыркаясь, сыпется вниз из рушащихся башен. На самом деле, эти «маленькие геббельсы», как назвал жертв 9/11 Уорд Черчилль, выглядели совсем не так забавно в последние мгновения своей жизни, но дело даже не в этом. Дело в том, что никто не пришел в магазин и не сказал его владельцу: «Послушай, дружище, мы живем в маленьком городе. Мы все уважаем Первую поправку и все такое, но это — все равно, что гадить на могиле собственной матери. Мы здесь таких вещей не делаем. Если ты хочешь продавать книги в этом городе, не пытайся продать эту.» В действительности наше уважение к Первой поправке превышает наше уважение к материнской могиле. Могила, даже изгаженная, никуда не денется. Можно ли то же сказать о Первой поправке, остается под вопросом. Откуда берется ваша уверенность в том, что мы выживем как страна, как демократия, как цивилизованное общество?

Если вам кажется, что с американской демократией все в полном порядке, задайте себе два простых вопроса: (1) Все ли в полном порядке с европейской демократией? (2) Что делает Америку более устойчивой против исламизации, чем Европа. Я на эти вопросы отвечаю соответственно «Нет» и «Ничего». Если у вас есть причины для большего оптимизма, я буду признательна, если вы ими со мной поделитесь.

Ислам, безусловно, не единственная опасность, угрожающая нашей демократии. Демократия — вещь многогранная, и одним из ее важнейших инструментов в нашей стране является двухпартийная система. Идея двухпартийной системы проста и прекрасна: две школы политической мысли соревнуются за лучшее решение социальных проблем. Народ при этом выступает в роли верховного арбитра, провозглашая свой вердикт на избирательных участках. Но это — в идеале. На практике это выглядит совершенно иначе.

Сегодняшних демократов заботит одна проблема: как отнять власть у республиканцев. На первый взгляд, это должно быть не так уж и трудно, потому что республиканцы, несмотря на то, что им принадлежит большинство в Сенате и Конгрессе, не говоря уже о Белом доме, не дали стране абсолютно ничего.

Прогнившая система пособий, породившая поколения тунеядцев и способствующая росту преступности, продолжает существовать без каких-либо изменений.

Система расовых квот, увековечивающая расизм под предлогом устранения его последствий, продолжает существовать без каких-либо изменений.

Границы страны остаются незащищенными, несмотря на то, что мексиканцы, при полной поддержке своего правительства, не только сами ежедневно пересекают их тысячами, но и прихватывают с собой арабов.

Наша «война с террором» не смогла ни на йоту уменьшить постоянную угрозу террора, с которой мы живем, начиная с 11 сентября 2001 года. Если вы в этом не уверены, то вы, по-видимому, каким-то образом пропустили последние новости из Лондона. Внутренняя безопасность существует только в названии вновь созданного департамента. Враг, неспособный сопротивляться нашей мощи, нанес нам подлый, жестокий, ничем не спровоцированный удар. Что мы делаем в ответ? Реорганизуем правительственные департаменты.

Единственной страной, которой наша война в Ираке идет на пользу, является наш злейший враг, Саудовская Аравия, чей царек необъяснимо оказался закадычным другом нашего президента. Наши враги дорвались до ядерного оружия, и мы ничего не сделали, чтобы их остановить. ООН разъедена коррупцией, словно мусульманская страна, но мы продолжаем оплачивать наше участие в ненашем раздолье.

В процессе демократизации Ближнего Востока Израиль оказался брошен на съедение арабам. Израиль, кстати говоря, был не только единственной демократией, возможной в этом регионе. Он был единственной страной в мире, кровно заинтересованной в выживании и процветании Соединенных Штатов. Благодаря Соединенным Штатам, Израиль перестал быть демократической страной, и вероятность его собственного выживания быстро становится мнимой величиной.

Тем временем наш президент додумался решать африканские проблемы посредством золотого дождя. У нас нет никаких причин сомневаться в успехе этой затеи. Знаете почему члены племени Хуту искрошили своими мачете в капусту больше миллиона членов племени Тутси? Потому что у Хуту не было денег на автоматы Калашникова. Теперь будут. Президент Буш окружил себя блистательными советниками, экспертами во всех областях, но ни один из них почему-то не объяснил ему, что проблемы Африки, включая ее феноменальную нищету, происходят оттого, что африканцы не хотят и не могут жить так, как, по нашему мнению, надлежит жить в XXI веке всем культурным людям, и никакие миллиарды этого факта не изменят, так же как раздача презервативов не смогла замедлить катастрофического распространения СПИДа по всему континенту.

Как демократы предлагают исправить все эти и многие другие исторические ошибки республиканцев? Никак. Вот вершины демократических достижений с тех пор, как Рональд Рейган покинул Белый дом.

Они отдали ядерные секреты США Китаю в обмен на финансирование избирательной кампании Клинтона.

Они открыли, но не обнародовали тайный смысл слова «is»

Они сумели посредством пустой, нескончаемой говорильни заблокировать большинство выдвинутых Бушем кандидатов в судьи.

Они отвергают все, что республиканцы делают и говорят, но не ждите, что они предложат хоть что-нибудь взамен. Из интересы лежат в другой плоскости.

Чтобы понять, где лежат интересы демократов, вспомните избирательную кампанию 2004 года, в которых Демократическая партия была представлена тщательно отобранной группой заведомо обреченных кандидатов. Почему? Потому что победа демократа на президентских выборах в 2004-ом году помешала бы Хиллари стать президентом в 2008-ом. За время, минувшее со дня его поражения, Джон Керри всем своим поведением убедительно продемонстрировал, что является воистину изощренным политиком. Он до сих пор думает, что ему позволят выставить свою кандидатуру на следующих выборах, и не понимает, что ему придется до конца своих дней довольствоваться бесплатным кетчупом.

Но прежде, чем злорадствовать по адресу глупых демократов, давайте подумаем, что ожидает нас в 2008 году. В 2008 году нас ожидает вот что: мы изберем Хиллари, потому что она будет единственным избираемым кандидатом от всех представленных на выборах партий, включая не только республиканцев, но даже Ральфа Надера и всех остальных Россов Перо, жаждущих выбросить на ветер несколько миллионов долларов за пятнадцать секунд сомнительной славы.

Я никогда не забуду, как я была потрясена, когда мне объяснили, что «Дженерал Моторс» была создана не для того, чтобы обеспечивать американский народ недорогими автомобилями высокого качества, а для того, чтобы несколько человек могли разбогатеть. Автомобили, заводы, где их делают, рабочие, которые работают на этих заводах — все это всего лишь побочный эффект основной операции. Шок, вызванный пониманием того, что Клинтоны и Кеннеди хотят управлять страной так, словно это — вариант «Дженерал Моторс», был гораздо слабее. К какому выводу я могла прийти, услышав заверения президента, что ислам нам не враг, хотя каждый, у кого есть хоть капля мозгов, включая всех без исключения мусульман, знает, что ислам нам смертельный враг? К какому выводу я могла прийти, видя, как президент лижет не скажу что фюреру ваххабистов? К какому выводу я могла прийти, видя, как американские солдаты гибнут в Ираке за то, чтобы саудовцы могли возглавить джихад против нас? К какому выводу пришли вы?

Если я все еще недостаточно оскорбила ваш патриотизм, если ваша приверженность линии партии оказалась недостаточно сильна, чтобы заставить вас бросить мою писанину на середине слова и гневно потребовать чтобы я исключила вас из списка подписчиков, вы можете спросить, что можно сделать, чтобы спасти нашу страну и наш мир. К сожалению, я — не пророчица. Я не знаю, что можно сделать, и можно ли еще сделать хоть что-нибудь. Вот, что собираюсь сделать я. Я собираюсь никогда больше не голосовать за кандидата, которому я не доверяю, только потому что его сопернику я не доверяю сильнее. Я больше никогда не буду голосовать за кандидата, которого не уважаю, только потому, что его соперника я презираю еще больше. Я больше никогда не буду голосовать за меньшее из двух зол. Если я когда-нибудь снова приму участие в выборах, я проголосую за кандидата с позвоночником, который не побоится сказать избирателям, что ислам — наш смертельный враг. И если такого кандидата в списках не окажется, то вам придется избирать, кого угодно, но без моего участия. При этом мою ссылку на позвоночник следует понимать буквально. Мне не только безразлично, какую партию будет представлять мой кандидат, мне совершенно все равно, к какому биологическому виду он будет принадлежать. Если он — позвоночное, я буду удовлетворена, хотя должна признаться, что я бы чувствовала себя более комфортабельно, если бы он/она/оно оказался/ась/ось млекопитающим, как я сама. Но я не собираюсь на этом настаивать.

Что же касается молдавского города Бельцы, то человек, рассказавший мне про юного скрипача, там вырос. Он рассказал мне, что после войны город остался в советских руках. На месте массовой могилы было построили здание, в котором разместились горком, горисполком и, кажется, горсовет. Никакого памятника погибшим там евреям никто никогда ставить не собирался. До войны родители моего знакомого знали семью скрипача, но не так, чтобы близко. Он даже упомянул его имя, но оно вылетело у меня из головы. Да и какая кому разница, как его звали?

Лягте на спину и думайте об Англии

Я рада, что Джордж стал посещать мою спальню реже, чем раньше. Теперь мне приходится переносить его визиты не более двух раз в неделю, и каждый раз, когда я слышу за дверью его шаги, я ложусь на спину, закрываю глаза, раздвигаю ноги и думаю об Англии.

Леди Алис Хиллингнтон, супруга 2-го барона Хиллингтона, 1912 г.

Борис Эренбург «Доброе утро!»

Мы с вами живем в удивительно предсказуемом мире. Представьте себе, например, что у Джона и Джейн есть по девять яблок, а у маленького Томми — ни одного. Трудно ли предсказать, что если Джон даст маленькому Томми три яблока и Джейн последует его примеру, то в мире воцарится полная гармония?

Да, чуть не забыл. Маленький Томми родился и вырос в Дарфуре. Когда он был еще совсем младенцем, похожий на Бармалея араб просто так, для забавы отрубил ему обе руки. Томми был бы рад полакомиться яблоком, но для этого кто-то должен поднести яблоко ему прямо ко рту. О том же, чтобы унести шесть яблок с собой, он даже мечтать не может. Теперь у Джона и Джейн в руках по шесть яблок, у маленького Томми, как и раньше, — ни одного, а оставшиеся шесть яблок валяются в придорожной пыли. И все-таки жертва, принесенная Джоном и Джейн была не напрасной, потому что Джон и Джейн остались ужасно довольны собой и своим великодушием, а за это никаких яблок не жалко.

Но довольно о помощи Африке. Пока маленький Томми ползет по-пластунски в пыли, безуспешно пытаясь катить свои яблоки носом, давайте устроимся поудобнее. Давайте ляжем на спину и подумаем об Англии.

Между массовыми убийствами, совершенными мусульманскими борцами за свободу в Нью-Йорке и Мадриде с одной стороны и в Лондоне с другой, имеется очень важная разница. Америка была наказана за поддержку Израиля. Испания была наказана за поддержку Америки. Англию же никто ни за что не наказывал. Мусульманские борцы за свободу не предъявляли англичанам никаких требований. Они совершили убийство, просто потому что у них была такая возможность. У них была возможность совершить убийство в Англии, просто потому что они уже там находились. Если вы на этом осовании прийдете к выводу, что лондонское убийство было бессмысленным, вы будете неправы. Принимая во внимание сравнительно малое число убитых, мусульманские борцы за свободу достигли очень многого. Их достижения далеко превосходят непосредственный эффект взрывчатки на средства общественного транспорта в утренний час пик. Массовым убийством, совершенным 7 июля в Лондоне, мусульманские борцы за свободу убедительно продемонстрировали, что наша победоносная война в Ираке и Афганистане отнюдь не гарантирут нам безопасности дома.

Гордые лидеры еще совсем недавно свободного мира торопливо подтвердили, что послание ими получено и смысл его понят. В тот же день они преподнесли Палестинской Автономии подарок: 3 миллиарда долларов в год в течение трех лет. Они не указали, на что они жертвуют эту сумму и не спросили у «палестинцев», на что те собираются ее потратить. Они смиренно просили пощады. В ответ Палестинская Автономия отрядила очередного камикадзе в Натанию, тем самым давая нам понять, что до тех пор, пока мы ведем себя послушно, борьба мусульман за свободу будет ограничена убийством евреев, но стоит нам рыпнуться не по делу, и очередь тут же дойдет до христиан.

Как только очередной раунд мусульманской борьбы за свободу завершился позорным поражением хозяев поля, Тони Блэир нашел повод несколько раз назойливо повторить, как он гордится мусульманской общиной Великобритании. К сожалению, он так и не объяснил, чем именно британские мусульмане заслужили его гордость. Он не преминул похвалить их за послушность закону, но забыл упомянуть, что закон, которому они послушны, называется шариатом. Иными словами, он тоже бесстыдно просил пощады.

Великобритания отнеслась к происшедшему не как к военным действиям, а как к уголовному преступлению. Возможно, что Скотланд Ярд в конце концов арестует причастных к убийству, но возможно, что и нет. Арестованных либо отдадут под суд, либо отпустят за недостаточностью улик. Тех, кого будут судить, могут признать виновными, а могут и оправдать. Все это не так уж и важно, потому что, расценивая происшедшее как преступление, а не нападение врага, правительство Великобритании гарантирует, что война мусульман против нас будет продолжаться повсюду в цивилизованном мире, где мусульманам позволили пустить корни. Сегодня это означает повсюду в цивилизованном мире, без исключения.

Почему наше вторжение в Афганистан и Ирак не уменьшило угрозы терроризма дома? Прежде всего потому, что мы побоялись указать, кто в действительности является нашим врагом. Терроризм — не враг, а оружие врага. До сего дня мы изо всех сил избегали нанесения урона врагу, как на нашей земле, так и за ее пределами.

Что произошло в Афганистане? Талибану был предъявлен ультиматум сдать Осаму бин Ладена американцам. Талибан отказался и был разбит. До этого момента все шло, казалось бы, как надо. Но давайте спросим, прекратился бы терроризм, если бы мулла Омар выдал нам Осаму? Нет, потому что кто-нибудь немедленно сменил бы его на посту пахана аль-Каеды. Прекратился бы терроризм, если бы нам удалось уничтожить всю аль-Каеду? Нет, потому что терроризм — оружие джихада, а джихад является целью и сутью ислама. Что бы президент Буш ни врал, нашим врагом является именно ислам.

Дальше — больше. Нам сказали, что глава Талибана мулла Омар был плохим, а Хамид Карзаи, возведенный нашими вооруженными силами в ранг президента Афганистана, — хорошим. Чем же он так хорош? До вторжения он был одним из лидеров Северного союза. Северный союз пытался бороться с Талибаном. Поскольку Талибан был, безусловно, плохим, следует ли отсюда, что Северный союз был хорошим? Нет, потому что их целью было отнюдь не освобождение страны от людоедского режима, установленного Талибаном. Людоедский режим их вполне устраивал. Они просто хотели, чтобы ели они, а не их. Но Талибан грозил им уничтожением, и Соединенные Штаты пришли на выручку. Если бы побеждал не Талибан, а Северный Союз, то президентом Афганистана сегодня, возможно, был бы мулла Омар. Карзаи воспользовался Соединенными Штатами, чтобы уцелеть и прийти к власти. Соединенные Штаты воспользовались Карзаи, чтобы создать иллюзию, будто наше вторжение в Афганистан было освобождением. На самом же деле, никого мы ни от кого не освобождали, и цели такой перед нами не стояло. Более того, я вообще не думаю, что мы должны были кого бы то ни было освобождать прежде, чем мы освободили самих себя от джихада.

Карзаи пришлось принять конституцию, но его конституция — кто бы мог подумать? — объявила страну не Соединенными Штатами Афганистана, а еще одной исламской республикой. Мы инсценировали выборы, но большинство афганцев так до сих пор и не знают, в чем состоял смысл этого иноземного ритуала. Карзаи, как и следовало ожидать, победил. Тем не менее, без нашего военного присутствия он не продержится у власти и недели, потому что ни до выборов, ни после он был не в состоянии контролировать страну. Если мы уйдем из Афганистана, страна превратиться в рассадник мусульманской борьбы за свободу быстрее, чем вы можете скаать «джихад». Следовательно, мы не только увязли там без какой-либо надежды вернуться в обозримом будущем домой, но и не сумели нанести ни малейшего урона терроризму. В чем же тогда состоит наша блистательная победа в Афганистане?

А в чем состоит наша блистательная победа в Ираке? Устранить Саддама Хуссейна и его партию «баас» от власти было мицвой, спору нет. Но почему это было бoльшей мицвой, чем свалить саудовскую династию? Или Хосни Мубарака? Или Башара Ассада? Или иранских аятолл? Чем Саддам заслужил наше особое внимание? Вот, оказывается, чем. Саддам всю жизнь мечтал лично повести весь арабский народ к окончательной победе над нами, неверными. По всей справедливости однако, эта честь принадлежит саудовской королевской семье, хранителям Мекки, блюстителям и распространителям чистейшей формы ислама, ваххабизма. Устранив конкуренцию со стороны Саддама, мы внесли неоценимый вклад в единство арабского народа. Пока Саддам сочиняет аллегорические романы в своей камере, Саудовская Аравия наконец смогла приступить к полному и окончательному разгрому нашей цивилизации. Вам кажется, что я преувеличиваю? Постарайтесь припомнить, каким безобидным казался ислам всего лишь 20 лет назад. Вполне возможно, что еще через двадцать лет, вы будете становиться раком на молитву, целясь задом в направлении, противоположном Мекке, прямо в рожу другому бывшему христианину или еврею, чей молитвенный коврик оказался позади вашего.

Пока наши солдаты сражаются за ненашу свободу в Ираке и Афганистане, у нас глазах разворачивается самая массовая в истории миграция мусульман из родимых гадюшников в цивилизованные страны. Если вы сомневаетесь в том, что это — вражеское вторжение, посмотрите, как мусульмане изменяют наш мир. Посмотрите, что они несут с собой. Посмотрите, как их присутствие разъедает наши свободы. Мы точно знаем, что это они будут виновны в следующем массовом убийстве, но мы, вопреки здравому смыслу, продолжаем свято блюсти законы, согласно которым они остаются невиновными, пока не доказано обратное. К тому времени, как доказательства обратного попадают к нам в руки, виновные, как правило уже мертвы, как было 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке или неделю назад в Лондоне. Так же мертвы, как десятки, сотни или тысячи их жертв. Дело закрыто. Никто не преследует родственников убийц, их друзей и имамов, потому что наши демократические принципы этого не позволяют. Все эти люди остаются невиновными, пока не докажут свою вину следующим зверством.

Время от времени ФБР обнаруживает какую-нибудь грошовую контору, которая под видом благотворительности переправляет деньги ХАМАСу, Хезболле или еще какой-нибудь раковой опухоли. Контору закрывают, и правительство трубит победу. Но главный источник финансирования джихада функционирует в открытую, прямо у нас на глазах, без страха и стыда. Этим источником является саудовская нефть. Она служит превосходным трубопроводом, по которому наши доллары плывут в карманы наших врагов. Я слышала множество очень интересных предложений о том, как мы могли бы покончить с нашей зависимостью от импорта нефти. Проблема состоит в том, что мусульмане поработят нас гораздо раньше, чем мы откроем новые источники энергии, или начнем добывать достаточно нефти на Аляске, или построим новую (впервые за сколько десятков лет?) атомную электростанцию. Что мы можем сделать? Мы можем, вместо того, чтобы понапрасну губить наших солдат во имя арабской демократии, конфисковать арабскую нефть. Это было бы такой же законной акцией, как, например, бомбежка вражеских военных заводов, вместе со стоящими у станков вражескими мирными гражданами. К сожалению, американская торговля нефтью такого удара не пережила бы, и, следовательно, он никогда не будет нанесен.

Читатели пишут мне, что хватит уже предсказывать конец света, и объяснять, кто виноват, что пора наконец перейти к вопросу, что делать. В принципе, действовать можно в двух направлениях: капать на мозги правительству, пока оно не сделает то, что нужно, или сделать то, что нужно, самим. Первый вариант предполагает, что наши лидеры без нашей подсказки не ведают, что творят. Если это так, то мистер Буш должен быть еще бoльшим идиотом, чем его описывают либералы. Возникает вопрос, если они настолько умнее его, то почему не они сидят в Белом доме? К сожалению, все обстоит гораздо хуже. Президент Буш прекрасно ведает, что творит, и тот факт, что кому-то его действия могут не понравиться, значит для него гораздо меньше, чем прошлогодняя погода на какой-нибудь еще не открытой планете. Дело в том, что, независимо от степени вашего одобрения миролюбивой политики Республиканской партии, в 2009 году ему предстоит покинуть Белый дом. Его президентство на этом закончится, но семейный бизнес — торговля нефтью — должен продолжаться независимо ни от чего. Саудовцам от него ничего не грозит. Чтобы ничем их не обидеть, Буш никогда не потревожит мечеть или мирную арабскую общину. Кроме того, вы и сами ведь не хотите, чтобы ни в чем не повинные мирные американцы с арабскими именами взрывали себя в нашем сабвэе. А чем больше мусульман селится в Америке, тем важнее становятся их голоса на выборах. Так что не ждите от правительства, что оно нас защитит, кто бы ни сидел в данный момент в овальном кабинете и кому бы ни принадлежало большинство в конгрессе и сенате. Как это пелось в старой песенке? «Ни бог, ни царь и ни герой.»

Кто остается? Вы, я, наши семьи, наши друзья и соседи. Что мы можем сделать? Мы можем взрывать мечети и мусульманские школы. Мы можем убивать мусульманских активистов и просто ни в чем не повинных правоверных, чтобы они не убивали нас. Мы можем сделать жизнь каждого мусульманина в нашей стране настолько ужасной, что он будет счастлив унести ноги. Уверяю вас, в теории это вполне возможно. На практике же этого никогда не произойдет, и я даже не пытаюсь притвориться серьезной, предлагая такого рода действия. Вспомните, как все мы отреагировали на безнадежный героизм доктора Баруха Голдштейна. Его ситуация не так уж сильно отличалась от нашей с вами: его правительство бездействовало перед лицом смертельной опасности, угрожавшей стране. Его трагическая жертва могла бы принести пользу, если бы народ его поддержал. Народ — еврейский народ, наряду с каждым антисемитом планеты — его осудил. Тем самым были доказаны сразу две очень интересные теоремы. Первая гласит, что мы не способны на терроризм. Вторая утверждает, что терроризм невозможен без поддержки населения, и, следовательно, каждый правоверный мусульманин так же виновен в джихаде, как мусульманские камикадзе. В исламе, кстати говоря, понятие гражданского населения отсутствует. Вместо этого, ислам делит всех людей на правоверных и неверных. И потому я предлагаю вот что: вы мне скажите, как вы собираетесь защищаться от джихада, а я объясню вам, почему это нам не поможет. Если вы в самом деле хотите что-то сделать, вы мои безупречно логичные доводы легко проигнорируете.

А пока вы пытаетесь придумать, как бы вам совершить подвиг, не подвергая себя при этом чрезмерной опасности, я попрошу вас еще раз подумать об Англии. В течение последнего десятилетия она превратилась в мусульманский центр Европы. Никто в Англии мусульман не обижал, несмотря на то, что они открыто симпатизировали джихаду и его излюбленному оружию, терроризму. Почему они решили нанести удар именно сейчас? Возможно, просто потому, что их число наконец достигло критической массы. Возможно, потому, что бойкот израильских университетов и другие антисемитские акции продемонстрировали врагу, что Англия созрела для сдачи. Я сама полагаю, что, видя, как Израиль был предан и разорван на части теми, кто должен был его защищать, мусульмане решили, что пора завоевывать новые плацдармы. Они победили.

Гомосексуальный детский сад в украинском селе

British Muslims' patriotism

После взрывов в метро, англичане повели себя, как Майкл Берг. Вы, возможно, уже не помните, кто такой Майкл Берг. Это отец Ника Берга, американца, обезглавленного мусульманскими борцами за свободу. Мусульманские борцы засняли обезглавливание на видеокамеру. Посмотрев их фильм, Майкл Берг заявил, что в смерти его сына виноваты исключительно Буш и Чейни. Англичане сделали то же самое. Большинство мусульманских борцов за свободу, принявших участие в героической мученической операции 7 июля в Лондоне, родились в Великобритании, выросли в Великобритании и были гражданами Великобритании. Ни один из них не прибыл в Великобританию из Израиля или любой другой страны Ближнего Востока. Тем не менее, англичане винят в подвигах мусульман на своей земле продолжающуюся израильскую оккупацию несуществующей «Палестины». На первый взгляд, это может показаться нелогичным, но только инопланетянину.

Вообразите семью, которая нанимает известного члена NAMBLA присматривать за своим сынишкой. Нет никаких оснований сомневаться в том, что рано или поздно ребенок будет изнасилован. Когда это произойдет, безутешные родители, вне всяких сомнений, захотят обвинить в происшедшем не только и, возможно, не столько самого насильника, у которого наверняка было тяжелое детство, а кого-нибудь еще. Они не станут винить самих себя, хотя результат их эксперимента был легко предсказуем. Они не станут винить NAMBLA, хотя эта организация открыто провозглашает своей единственной целью изнасилование максимально возможного числа маленьких мальчиков. Меня не удивит, если они обвинят в изнасиловании израильскую оккупацию «Палестины». Почему? Потому что винить евреев в чем угодно стало доброй традицией среди неевреев так давно, что я не собираюсь терять время, приводя логическое обоснование этого странного явления. Но вы ведь не прийдете к выводу, что Эйнштейн был неправ, если я не смогу привести логического обоснования общей теорию относительности?

Является ли мое сравнение английских борцов за мусульманскую свободу в Англии с нянем из NAMBLA безупречно точным? К сожалению, нет. Как друг Израиля, я должна признать, что у англичан есть веские причины винить в происшедшем Израиль.

Не будем кривить душой. Мы никогда не верили ни вражеской пропаганде, ни сахариновой лжи политически-корректных профессиональных демагогов. Мы знаем, что 9/11 в Нью-Йорке, 3/11 в Мадриде, 7/7 в Лондоне, как и нескончаемая война арабов за уничтожение Израиля, являются различными фронтами одного и того же джихада. Мы знаем, что за всеми этими зверствами стоит один и тот же враг. Мы знаем, что тот же самый враг совершит новые зверства против нас в ближайшем будущем, хотя ни дата, но место их следующего преступления нам, к сожалению, неизвестны. Мы точно знаем, что конфликт между Израилем и «палестинцами» — только предлог. Мусульмане поддерживают так-называемых «палестинцев» только в одном — в убийстве евреев. Недавнее цунами продемонстрировало, как мусульмане в действительности относятся друг к другу. Ничто не объединяет «дар эль-ислам», кроме убийственной ненависти к «дар эль-харб». Это и есть джихад.

Чтобы не создавать впечатления, будто мы обвиняем в преступлении тех, кто стал его жертвами, мы не станем вслух уверять, что Великобритания, вместе с остальной Европой, стала жертвой собственной политически-корректной трусости. Тем не менее, здравый смысл подсказывает нам, что если вы даете приют мусульманским борцам за свободу, то вам не следует удивляться, когда они начинают бороться за свою свободу, атакуя вас в вашем же доме. Ваш дом — ваша крепость? Само собой, но только до тех пор, пока вы не впустите мусульман. После этого им будете принадлежать и вы сами, и ваша крепость, и ваш первенец, и даже ваша любимая канарейка.

Мы не перестаем сокрушаться по поводу непрекращающейся исламизации Европы. Мы жалуемся, что Европа превратилась в инкубатор терроризма. Мы совершенно справедливо заключили, что какая бы страна ни стала рассадником мусульманской заразы, исходящая от нее опасность является не локальной, а глобальной. Все это так, но давайте зададим простой вопрос: какая немусульманская страна дала приют наибольшему числу террористов, как в абсолютном выражении, так и в пересчете на душу населения? Представьте себе, Израиль! Террористы и те, кто их открыто и страстно поддерживает, составляют 20% всех израильских граждан. Израиль стал первой западной страной, продемонстрировавшей врагу, что мы, несмотря на нашу превосходящую военную мощь, не собираемся всерьез сопротивляться джихаду. Израиль стал первой западной страной, которая не сумела сохранить свое национальное лицо, позволила врагам поселиться на своей земле и согласилась считать своих собственных граждан «поселенцами». Израиль стал первой западной страной, которая, в ответ на массовые убийства своих граждан, не сделала ничего, чтобы предотвратить их в будущем. Израиль стал первой западной страной, принесшей жизни своих граждан в жертву политически-корректному идиотизму левых.

И вы говорите, что Израиль не несет ответственности за распространение терроризма в Европе и Соединенных Штатах? Сколько раз вам приходилось слышать, что Израиль — последнее препятствие на пути джихада к завоеванию цивилизованного мира? Если вы с этим согласны, то вы должны винить Израиль, потому что он сдался первым, хотя и мог бы отстоять себя, евреев всего мира и всю нашу цивилизацию. Ближневосточный конфликт продолжается только потому, что Израильские лидеры не пожелали его закончить.

Совсем другой вопрос, только ли Израиль виноват в том, что террризм превратился в повседневную угрозу жизням сотен миллионов людей. Как среагировал бы мир, если бы правительство Израиля позаимствовало частичку мужества у своих граждан и сделало бы то, что нужно?

Последний раз израильское правительство сделало то, что нужно, 24 года назад, 7 июня 1981 года. Саддам Хуссейн торопливо строил атомную бомбу. Израилю предстояло стать его испытательным полигоном. Тем не менее, бомбежка иракского реактора была не первым выбором Израиля. Еврейская Виртуальная библиотека приводит подробности израильских усилий предотвратить катастрофу дипломатическим путем. Я опишу их здесь в двух словах. Каждая страна, к которой Израиль обратился за помощью, включая Соединенные Штаты, нашла предлог, чтобы не вмешиваться. Мир среагировал так, как украинское село среагировало бы на пожар в доме шинкаря. Неважно, что пожар мог легко перекинуться на соседние дома. Ради того, чтобы посмотреть, как еврея корчит, стоило рискнуть. Все собирались поглазеть, но никто не помогал тушить огонь.

Израилю пришлось тушить пожар в одиночку. В операции, которая заняла меньше 4 часов, участвовало четырнадцать F-15 и F-16. Большая часть этого времени ушла на то, чтобы долететь до цели и вернуться. Бомбежка реактора заняла около 80 секунд. Реактор был полностью разрушен. При этом погиб один иракец. С израильской стороны потерь не было. Можно с уверенностью сказать, что этот налет оказался более результативным, чем обе американские войны с Ираком вместе взятые.

Как среагировало миролюбивое человечество? Именно так, как украинское село среагировало бы на известие, что шинкарю удалось отбиться от убийцы-односельчанина. Вот, как это описано в Еврейской Виртуальной библиотеке:

Налет был подвергнут единодушному осуждению. Соединенные Штаты проголосовали в Совете Безопасности за резолюцию, осуждающую Израиль, и в наказание задержали ранее одобренную поставку самолетов.

Израиль пережил и единодушное осуждение глобальной украинской деревни и американские санкции. Был ли у него выбор? Нам не приходится гадать. Израиль не собирается бомбить иранский ядерный реактор. Глобальная украинская деревня ведет себя так, словно радиация, убивающая евреев, ничем ей не угрожает. Что ж тут такого? Мы же не удивляемся, когда глобальная украинская деревня ведет себя так, словно ей ничем не угрожает терроризм, убивающий евреев, несмотря на то, что мусульманские борцы за свободу не раз убедительно демонстрировали обратное.

Неясно только, сможет ли Израиль пережить свои собственные отчаянные попытки ублажить украинскую деревню. Я полагаю, что нет. Станет ли мир лучше без Израиля? Стал ли мир лучше без Южной Африки? Только для Десмонда Туту и Винни Мандела.

Бог неукоснительно блюдет свое обещание проклинать тех, кто проклинает нас. Механизм этого явления не зависит от религии. Совершенно неважно, верите ли вы, что евреи были избраны Богом для какой-то высшей цели, дьяволом для издевательства над человечеством, или человечеством в качестве козла отпущения на все случаи жизни. Вот, как работает проклятие. Антибиотики могут помочь борьбе с эпидемией. Но если вы свалите вину за эпидемию на евреев, то антибиотики вам будут не нужны. Вам будет нужен погром. Погромы дают населению чувство глубокого внутреннего удовлетворения. Статистика, как вы понимаете, показывает, что они никогда не разрешают проблем, с помощью которых народные лидеры их спровоцировали. Но большинство погромщиков статистикой не интересуются, а те, что интересуются, не торопятся просветить остальных. Поэтому эпидемия будет распространяться после погрома точно так же, как и до, если не хуже, что, в глазах любого разумного человека доказывает настоятельную необходимость убить еще несколько евреев.

На сей раз однако и погромщики и их жертвы оказались подданными Ее величества. Несколько евреев, пострадавшаих 7 июля в Лондоне, были случайными, а не намеченными жертвами. Как можно избежать заключения, что в происшедшем виноват Израиль? Как может минимально порядочный человек не только сказать, а даже просто подумать, что в этот раз, так же, как это было много раз в прошлом и, уверяю вас, много раз повторится в будущем, единственным признаком, отличающим погромщиков, их единственной общей характеристикой является их религия. Удивительно, но это не иудаизм. Это другая религия. Как принято говорить в политически-корректных кругах просвещенного запада, это просто другая религия. Но подумайте, насколько было бы удобней, если бы это евреи похищали самолеты и использовали их как оружие массового уничтожения! Насколько легче было бы нам одержать окончательную и бесповоротную победу в Ираке, если бы люди, взрывающие себя там в людных местах окутывали лицо не грязной чалмой, а талесом. Насколько быстрее было бы покончено с отрезанием голов, если бы убийцы подмешивали кровь своих жертв в мацу. Как было бы легко остановить террористов, если бы они шли из Израиля, а не из стран, которые мы почему-то называем нашими союзниками, хотя никогда не уточняем, против кого.

Но не будем говорить о выживании Израиля. В конце концов, Израиль пережил два тысячелетия изгнания и преследований. Еврейские церкви невозможно ни разрушить, ни превратить в мечети. Еврейски иконы невозможно замазать. Статуи еврейских богов не расстреляешь из пушек. В той или иной форме, с тяжелыми потерями Израиль, скорее всего переживет и джихад. Давайте лучше поговорим о выживании остального цивилизованного мира.

Возьмите, например, англичан. Я испытываю к англичанам огромное уважение. Они были единственной европейской нацией, оказавшей сопротивление Гитлеру. Они пережили «фау-2»; они переживут и взрывы в метро. Но смогут ли они пережить захлебывающиеся заверения Тони Блэира в его гигантском уважении к мусульманской общине Великобритании, которая произвела террористов на свет, научила их смертельной ненависти к собственной стране, вооружила и благословила на массовое убийство?

После 9/11 я был поражен наивностью Осамы бин Ладена. Как он мог надеяться, что Соединенные Штаты не переживут самого страшного удара, который он может на нас обрушить? К сожалению, я совсем не уверена, что моя гордая страна сможет пережить заявление своего президента, что ислам не является нашим врагом, или его нежную дружбу с саудовским принцем Абдуллой. Моя страна может разогнать в прах любую армию мира. Ну, хорошо, почти любую. Но сможет ли она пережить свой мульти-культурализм?

Сможет ли наша цивилизация пережить свою политическую корректность?

Мифический мусульманский экстремист

Обращение дикаря в христианство есть обращение христианства в дикарство.

Джордж Бернард Шоу

Умеренный? Экстремист? (Празднование шахсей-вахсей)

Почему нам легче расстаться даже с тяжелым трудом заработанными деньгами, чем с нелепыми предрассудками? Возьмите, например, Иран. Расхожая мудрость гласит, что иранский шах был свергнут за то, что жестоко угнетал народ. Насчет шаха у нас нет иллюзий; мы знаем, что Джорджем Вашингтоном он не был. Но мы знаем и то, что режим, установленный аятоллами, оказался в тысячу раз более жестоким, чем все, что существовало при шахе. Тем не менее, из Исламской республики до нас не доносится хор народного возмущения. Иранский народ, за исключением небольшого числа недовольных, живущих, слава Богу, на Западе, где до них не может дотянуться длинная рука иранского гестапо, не возражает против засилья аятолл. Даже в разгар войны с Ираком, когда четырнадцатилетних мальчишек забирали в солдаты и строем гнали на минные поля, оставленные саддамовской армией, люди послушно отдавали своих сыновей правящим ими людоедам. Конечно, послушность иранцев может быть еще одним свидетельством жестокости режима: они бы сопротивлялись, если бы могли, но сопротивление бесполезно, совсем как при Сталине. Ну, что ж, как мы с вами знаем, и такое бывает. Но как же тогда объяснить результаты последних президентских выборов в Иране, когда народ отверг сторонника прогрессивных реформ Хатами и проголосовал за откровенного реакционера с непроизносимым именем Ахмадинеджад, бывшего одним из организаторов захвата американского посольства в Тегеране в 1979 году?

Все на свете имеет простое, разумное объяснение. Я предложу вам свое, а вы, пожалуйста, дайте мне знать, если ваше объяснение лучше. Я полагаю, что шаха поперли не за жестокость его режима — какой мусульманский режим не жесток? — а за то, что, на вкус его просвещенных подданных, его правление было недостаточно религиозным, но зато слишком либеральным, слишком про-западным. Отсюда легко следует, что иранский народ предпочитает суровые законы шариата любому намеку на демократию, а его ненависть к Западу превосходит естественное человеческое стремление сделать свою жизнь лучше. Они не возражают, когда уличенных в неверности жен побивают камнями, гомосексуалистов вешают под ликование толпы, а их собственных детей гонят на убой. Они не демонстрируют ни малейшего интереса к счастью в личной жизни, да и само определение счастья у них не имеет ничего общего с нашим. Они единодушно поддерживают стремление аятолл к завладению атомной бомбой, хотя даже в теории, даже в мечтах полного имбецила, ничего, кроме самоиспепеления это их стране не сулит. Они тысячами добровольно записываются в самоубийцы, надеясь нанести урон США. Все это означает только одно: иранцы, совсем как арабы, ненавидят нас больше, чем любят собственных детей. Отсюда, в свою очередь, вытекает, что иранский народ состоит, в основном, из религиозных фанатиков. Можете, если хотите, называть их мусульманскими экстремистами, исламистами, исламо-фашистами или любым из многочисленных синонимов, свежеизобретенных лучшими умами Запада для объяснения параноидальной шизофрении, охватившей «дар эль-ислам».

Но постойте! Разве может целый народ состоять из одних экстремистов?

Несколько лет назад в «New York Times» была опубликована статья, автор которой горько сетовал на состояние публичных школ в городе. В качестве доказательства автор привел такой кошмарный факт: у половины детей оценки были ниже среднего уровня. Качество образования в Нью-Йорке действительно катастрофическое, даже на неприглядном фоне американской системы образования в целом, так что сетования автора никаких возражений у меня не вызвали. Более того, поскольку автор не понимает, что, просто по определению «среднего», у половины учеников любой школы, независимо от качества преподавания там, оценки неизбежно окажутся ниже среднего, я подозреваю, что он сам был выпускником одной из критикуемых им школ.

Точно так же, как «среднее», по определению, находится в середине шкалы, экстремизм, тоже по определению, следует искать на краю. В случае Ирана эта шкала простирается от прогрессиста Хатами до реакционера Ахмадинеджада. Все, что находится по эту сторону от Хатами, подлежит либо повешению, либо побиванию камнями. Все, что находится по ту сторону от Ахмадинеджада… Но по ту сторону Ахмадинеджада не находится ничего, потому что невозможно быть святее аятолл. Учитывая, что на протяжение всей своей блестящей карьеры либеральный реформист Хатами гордо, неуклонно и красноречиво изливался в ненависти ко всему, что не есть ислам, и призывал гнев Аллаха на головы Израиля и Соединенных Штатов, ширина иранской шкалы политических взглядов неизбежно должна быть исчезающе мала. Удивляться здесь нечему. Ислам, нередко посредством пыток и расстрелов, не поощряет разнообразия взглядов и мнений. В результате простые американцы, вроде меня, оказываются неспособны разглядеть разницу между мусульманскими либералами и мусульманскими консерваторами, или, если вы предпочитаете общепринятую терминологию, умеренными мусульманами и мусульманскими экстремистами.

Арабский терроризм против Израиля давно перестал привлекать внимание Запада. Мир пришел к неоспоримому заключению, что евреям в Израиле не место, а когда еврей не знает своего места, то его, сами понимаете, следует убить. Это не является результатом очередного окончательного решения еврейского вопроса, в обиходе именуемого «ближневосточным мирным процессом». Это является результатом извечного христианского антисемитизма, который всегда был неотъемлемой составной частью нашей цивилизации и без которого на Ближнем Востоке имел бы место не мирный процесс, а просто мир. Но каждый раз, когда ислам напоминает о себе точно таким же массовым убийством неверных в Соединенных Штатах или Европе, западные умники тут же начинают рассуждать о незначительном, крошечном, несущественном меньшинстве мусульманских экстремистов, которых ни в коем случае не следует путать с подавляющим большинством мирных, как плюшевые медвежата, умеренных мусульман. Тот факт, что безупречно мирные мусульманские общины западных стран производят на свет, обучают, финансируют, вооружают массовых убийц, провожают их на задание, а потом открыто чествуют их как героев, почему-то не привлекает внимания большинства наших комментаторов. Простой народ, те самые Джо Шмо, которых из-за нежелания правительства расстаться с удобными, но откровенно фальшивыми догмами, приходится потом соскребать с тротуара, не возражает!

Вот какое письмо прислал мне один израильский читатель в ответ на мою статью «Гомосексуальный детский сад в украинском селе», где я пишу, что граждане Великобритании разделяют ответственность за недавние лондонские теракты, потому что они, допустив распространение ислама в своей стране, возложили вину за совершенные мусульманами убийства на израильскую оккупацию несуществующей «Палестины».

Виноваты не англичане, а этот клоун, мэр Лондона Кен Ливингстон! Тони Блэир громко и ясно возложил вину на мусульманских экстремистов. Стоя рядом в афганским лидером, он в сильных выражениях осудил террористов и врагов демократии. Он и Карзаи говорили о религиозных фанатиках, которые извращают ислам. Нечего винить англичан. Вы делаете то, что по-Вашему, сделали англичане — вините целый народ в том, чего они не сделали.

Я было начала отвечать ему, что, дескать, такого явления, как мусульманский экстремист, не существует в природе, но вдруг обнаружила, что я все это уже где-то писала. Действительно, многие из моих аргументов были приведены в статье «The Mythical Moderate Muslim». Это имеет смысл: если не существует умеренных мусульман, то и мусульманским экстремистам неоткуда взяться. Это как с магнитными полюсами: один не может существовать без другого.

Что же касается читательской критики, то лондонцы, насколько мне известно, не сделали ни малейшей попытки отправить своего исламолюбивого мэра отставку, чем убедительно подтвердили мою правоту. Ссылки Тони Блэра на «мусульманских экстремистов» были откровенной трусливой попыткой заверить мусульманскую общину Великобритании, что ее последнее преступление сошло им с рук. Что же касается Карзаи, то кто он такой? Есть ли у него репутация? Я знаю о трех случаях, когда он действовал без разрешения своих американских кукловодов. Он объявил Афганистан исламской республикой. Он поклялся в любви и дружбе иранским правителям. Он кратко прокомментировал прощальную речь премьер-министра Малайзии, сказав «Очень правильно!». Речь была о том, как необходимо физически уничтожить всех евреев. Блэр не мог бы найти лучшего свидетеля для выражения подлой трусости, которую он с такой готовностью продемонстрировал в ответ на нападение на его страну. Но чего ждать от англичан, если даже многие израильтяне отказываются понимать, что происходит…

Нам давно пора понять, что наша система классификации представителей рода человеческого отнюдь не универсальна. Какой-то мусульманский деятель, реагируя на лондонские теракты, заметил, что ислам не различает безоружных гражданских лиц и солдат. Вместо этого, ислам различает мусульман и неверных. При этом мусульманский деятель не имел в виду ни шиитов, ни суннитов, ни умеренный ислам, ни воинствующий. Речь шла о том единственном исламе, который существует на самом деле, а не в нашем воображении. Ни один властитель мусульманских умов не счел необходимым этого деятеля поправить. Что касается меня, то когда речь заходит о настоящем исламе, а не о «религии мира», изобретенной еврейскими и христианскими либералами для подтверждения их самоубийственных социальных теорий, я доверяю мусульманам больше, чем нашим доморощенным специалистам. Пока они бормочут что-то невразумительно-сладенькое про «умеренных мусульман», мусульмане — не умеренные, не экстремисты, а просто верующие мусульмане — честно говорят нам, что собираются нас покорить. Я не вижу ни малейших причин сомневаться ни в их искренности, ни в том, что они сделают все, что в их силах, чтобы свои намерения осуществить. Посмотрите, например, что они уже сделали с Европой. Мы, хотя и отстаем пока от Европы, но уверенно движемся в том же направлении.

Отсюда следует очень важный вывод. Если мы хотим, чтобы наша цивилизация выжила, нам необходимо научиться делить мусульман не на умеренных и экстремистов, потому что такое различие существует только в нашем воображении; не на суннитов и шиитов, потому что и те и другие в равной степени являются нашими смертельными врагами и не вцепятся друг другу в глотки, пока не уничтожат нас, а только на верующих и неверующих. Неверующий мусульманин, даже если его зовут Осама бин Саддам — такой же человек, как мы с вами. Верующий мусульманин, даже если его зовут Хаим Борухович Шапиро, — наш враг по той простой причине, что его религия требует, чтобы он был нашим врагом. И если мы не станем обращаться с ним, как с врагом до того, как он взорвет себя или долбанет авиалайнером по небоскребу, то он непременно либо сам совершит этот подвиг, либо вдохновит на него своих менее сообразительных единоверцев, а мы, в зависимости от его роли в очередном теракте, назовем его либо экстремистом, либо, соответственно, умеренным. В обоих случаях мы будем неправы; независимо от того, рядовой он член своей партии или парторг, он остается прежде всего правоверным мусульманином.

Я оставила напоследок самый каверзный вопрос: для чего вообще мусульманам нужен терроризм? Они вполне могут покорить нас, не прибегая к насилию. Они оккупировали Европу, включая Великую в недавнем прошлом Британию, без единого выстрела. Наши либеральные иммиграционные законы бессильны остановить их вторжение. Они приезжают толпами, селятся на нашей земле (причем никто не называет их поселенцами) и избегают ассимиляции так тщательно, что даже русские бабушки с Брайтон Бича выглядят по сравнению с ними безродными космополитками. Они размножаются в семь раз быстрее нас. Через пару поколений у них будет достаточно голосов, чтобы упразднить Конституцию Соединенных Штатов и превратить нашу страну в еще одну исламскую республику. Насилие, казалось бы, может только повредить их планам. Но это только на первый взгляд. Терроризм позволяет врагу поддерживать миф о существовании хороших и плохих мусульман. К тому времени, как плохой мусульманин-экстремист разоблачает себя очередным массовым убийством, он, как правило, находится далеко за пределами нашей досягаемости. Тем временем хорошие, умеренные мусульмане готовят следующую группу героев-мучеников и продолжают свою работу по превращению нашей страны в еще одну провинцию всемирного халифата. Им, оккупантам, совершенно необходимо притворяться мирными и законопослушными. Без 9/11 их массивное присутствие на нашей земле, отнюдь не делающее нашу жизнь лучше, могло бы вызвать довольно неприятные для них вопросы, Без Аль-Кайды CAIR выглядел бы, как… Как подразделение Аль-Кайды, я полагаю, а не как еще одна вполне законная антиамериканская организация.

Мы живем в эпоху разворачивающегося глобального джихада. Наши враги, вопреки своей репутации, проявляют чудеса новаторства. Их армия организована принципиально иначе, чем наша. Они не носят униформ. Они живут среди нас. Они без колебаний пользуются собственными детьми как щитом или в качестве средств доставки. И, тем не менее, они — армия. Ни одна армия не в состоянии продержаться без поддержки тылов. Их тылы паразитируют на наших. Никто не возражает, когда террориста-самоубийцу называют экстремистом. Но не абсурдно ли называть «умеренной» общину, без которой его «подвиг» был бы невозможен?

Для нас жизненно важно понять, что ни абсолютно реальный терроризм, ни воображаемые мусульманские экстремисты не являются нашим врагом. Нашим врагом является ислам.

Глас вопиющего в пустыне

Воинствующий религиозный фанатик-реакционер в процессе размежевания со своим домом

Недавно мне пришлось посетить Department of Motor Vehicles, что переводится, как «Департамент самоходных экипажей» и является американским вариантом ГАИ. ГАИ оно и в Африке ГАИ. Я встала в очередь. Первые 45 минут ушли у меня на то, чтобы добраться до стола справок, где посетители должны объяснить, зачем они пришли, и получить всякие подлежащие заполнению формы и номерок, по которому их когда-нибудь вызовут. После этого начинается собственно ожидание.

Стол справок представлял собой прилавок с тремя окошками. За прилавком находились трое государственных служащих. Одна из них сидела у своего окошка и кое-как справлялась со своими обязанностями. Двое других, дядя и тетя, пытались взломать шкафчик для хранения бумаг. Дядя выглядел, как Шварценеггер на стероидах. Тетя была похожа на воробья. Дядя пытался загнать гвоздодер в щель между дверью шкафчика и его корпусом. Тетя пыталась удержать шкафчик на месте, обнимая его для этого крепко, но без любви. Время от времени под дядиным нажимом шкафчик взлетал на воздух. Тетя взлетала вместе с ним, как мультяшный волк, падающий в пропасть в обнимку с каким-нибудь нелетающим аппаратом. После каждого полета дядя возвращал шкафчик в исходную позицию, тетя возврашалась на стартовую площадку своим ходом, и очередь получала возможность посмотреть всю сцену сначала.

Я — женщина грубая и нетерпеливая. Как только я оказалась на расстоянии, с которого можно было докричаться до справочного стола, я посоветовала дяде разломать шкафчик к чертовой матери, если ему было так важно добраться до его содержимого.

Дядя задумчиво ответил в том смысле, что он состоит на службе у государства, в то время как шкафчик являлся государственной собственностью, и если каждый государственный служащий сломает по одному государственному шкафчику, то у государства не останется шкафчиков даже для…

Тут он нажал покрепче, я шкафчик наконец развалился. Тетя тут же занялась поисками чего-то в его обломках.

— Ну? — немного повременив, спросил дядя.

— Нету, — виновато ответила тетя.

— А вы у Летиши в кабинете смотрели? — не отходя от кассы, спросила третья госслужащая.

Тетя безмолвно удалилась, по-видимому в направлении кабинета Летиши, а дядя, самокритично сказав «Ёлки-палки!», устроился у своего окошка и начал работать с посетителями.

По самым грубым подсчетам, человек двести потеряли минимум по полчаса каждый, глядя, как двое госслужащих медленно замучили до смерти пустой госшкафчик. Это — 100 человеко-часов, выброшенных правительством на помойку. Но народ, не считая, конечно, меня, безмолвствовал и, следовательно, все шло в пределах допустимого. Большинство присутствующих при этом даже не подозревали, что ГАИ является примером того, что происходит на всех без исключения уровнях нашего гигантского правительственного аппарата.

Вы, наверное, думаете, что ЦРУ, ФБР, Департамент Обороны, Госдепартамент, Пентагон и Белый дом работают по-другому. Но если спросить у вас, на каких фактах основано ваше доверие к правительству, вам нечего будет ответить. Конечно, при каждом президенте, конгрессмене и сенаторе, при всех секретарях, председателях и директорах трудится штат высококвалифицированных профессионалов, благодаря усилиям которых те, кому надлежит вести нас к новым победам верят, что то, к чему они нас привели и вправду является победой. Но все это — не более, чем фасад, за которым скрываются мириады пустых ящиков для бумаг, ключи к которым давным давно потеряны, как была потеряна возможность выставить из страны Мохаммеда Атту до того, как под его руководством был разрушен Торговый центр, или обезвредить Осаму бин Ладена до того, как он стал героем мусульман всего мира. И ни одна уважающая себя государственная контора никогда не позволила бы взламывать свои заведомо пустые шкафы. Слава невоспетым героям американского ГАИ!

Обратите внимание, что мое презрение к правительству не имеет ни малейшего отношения к политике. Я не критикую ни республиканцев, ни демократов. Да и за что их критиковать? Когда демократы обвиняли президента Буша в том, что он устроил ураган Катрина, чтобы увеличить прибыли Халлибертона, республиканцы отвечали, что ураган произошел сам по себе, а Белый дом никакой предварительной информации о нем не имел. Такова бездонная глубина американской политической мысли в начале XXI века. На сей раз я решила поверить республиканцам, поскольку отсутствие знаний о чем бы то ни было — это единственное, чего можно ожидать от кретинов, потерявших ключи к полутора миллиардам пустых шкафов. Но может ли разумный человек на основании этих дебатов выбрать, за кого голосовать? Не думаю. Конечно, республиканцы пока не пытаются пришить Хиллари Клинтон организацию стихийного бедствия, но я подозреваю, что это изменится, как только она въедет в Белый дом.

Изощренные знатоки прикладной математики обнаружили, что доля населения Нового Орлеана по отношению к населению Америки совпадает с пропорцией числа изгнанных из Газы евреев к населению Израиля. Отсюда был сделан вывод, что Катрина была Божьим наказанием за Газу. Не верьте. Бог не стал разрушать Ур за грехи Содома и Гоморры. Как всякий разумный бог сделал бы на Его месте, Он разрушил Содом и Гоморру. Будучи официально зарегистрированной республиканкой, я придерживаюсь генеральной линии партии, объявившей ураган природным явлением. Это, как Вы понимаете, отнюдь не означает, что Бог не может использовать природные явления в качестве воспитательных мер. И если прошлогоднее цунами было послано Богом в наказание нашим врагам-мусульманам, то недавний ураган вполне может быть наказанием за наши попытки облегчить участь наказанных. Поразмыслите об этом, когда наше правительство в очередной раз вручит нашим заклятым врагам еще несколько миллиардов долларов.

Поразмыслите, например, о двух миллиардах долларах, которые мы ежегодно, начиная с 1973 года, платим Египту, чтобы он не воевал с Израилем в открытую. За это Египет воюет с Израилем подло, по-арабски, чужими руками, но все при этом знают, что воюет. Если бы Джимми Картер, вместо того, чтобы умасливать Египет, разрушил бы его дотла и навечно, то Египет и в этом случае не воевал бы против Израиля открыто, причем куда более искренне и гораздо дешевле для нас с вами.

Но мы, само собой, таких вещей не делаем. Мы — гуманный народ. Вместо того, чтобы бить врагов, мы платим им взятки, чтобы они притворялись нашими союзниками. При этом и платить и притворяться почему-то приходится нам одним. Помните время, когда мы притворялись, что Саддам Хуссейн — наш друг. Недалек день, когда мы станем притворяться, что Иран и Сирия — наши друзья и оплот мира и демократии на Ближнем Востоке. А там и до Кубы с Северной Кореей недалеко. Вы никогда не считали, сколько денег США подарили террористической организации, известной под названием «палестинский народ»? Эти подарки делались регулярно, как до войны с терроризмом, так и в самом ее разгаре. Конечно, финансирование терроризма проходит по графе гуманитарной помощи, но каждая копейка этой помощи так или иначе финансирует убийство евреев. Следуя примеру Европы, наше правительство надеется задобрить террористов, чтобы они ограничились уничтожением Израиля, а нас не трогали. Ни в Европе, ни здесь это не сработает. Но скажите, кто финансирует терроризм щедрее, чем наше собственное правительство?

Как может подтвердить каждый житель Нового Орлеана, гуманитарные жесты американского правительства по отношению к собственному народу такой безудержной щедростью не отличаются. Не будучи экспертом по бомбам, я подозреваю, что результат взрыва «грязной бомбы» будет в чем-то похож на то, что произошло в Новом Орлеане. Для тех, кто знает о бомбах еще меньше, чем я, объясню, что «грязная бомба» — это обычное взрывное устройство, начиненное радиоактивным веществом, которое рассеивается при взрыве. Жертв и разрушений от самого взрыва может быть сравнительно немного, но вся округа оказывается радиоактивной и, следовательно, необитаемой. Город стоит, но находиться в нем нельзя. Вообразите, что произойдет, когда мусульмане взорвут «грязную бомбу» в вашем городе. Помните, что вы видели по телевизору? Только вместо чернокожих получателей государственного пособия по бедности, бредущих по грудь в зловонной воде, это вы с остатками своей лилейно-белой семьи будете из последних сил тащиться по радиоактивным улицам, гадая, успели вы уже получить смертельную дозу облучения или вам это еще предстоит. И независимо от того, кто будет при этом вашим мэром, губернатором, президентом или генсеком ООН, правительство сделает все, что в его силах, чтобы вам помочь — то-есть абсолютно ничего.

Вы заметили, что я сказала не если, а когда? Если вам кажется, что мой пессимизм чрезмерен, то объясните, на каких фактах зиждется ваш оптимизм. Что, по-вашему, помешает мусульманам сделать это? Департамент Внутренней безопасности? Вряд ли. Страх перед нашим сокрушительным ответом? Они видели наш сокрушительный ответ на 9/11 и знают, что им нечего бояться. Мы производим великолепные шумовые эффекты, но они никак не сказываются на способности мусульман продолжать джихад. Конечно, у нас есть атомная бомба, но наши враги знают так же точно, как мы сами, что мы слишком трусливы, чтобы ею воспользоваться. Мне остается предположить, что вы надеетесь на добрую волю мусульман, потому что сколько вам ни размазывали говна по глупой, сытой морде за четыре года, прошедшие с 9/11, вы все еще верите, что в глубине души мусульмане ничем не отличаются от вас. В таком случае я от всего сердца желаю вам удачи, поскольку добрая воля мусульман — явление такое же мифическое, как мудрость и мужество нашего правительства. Возможно, вам следует подумать о покупке антирадиационных костюмов для всей семьи. Вы также можете попытаться поправить свой пошатнувшийся бизнес покупкой лотерейных билетов.

Я не написала ни слова, пока происходило «размежевание». Читатели спрашивали меня, почему я молчу, а я не находила сил, даже чтобы ответить на этот простой вопрос. Теперь я могу это объяснить. Дело в том, что большинство из вас ведет себя как слепцы, у которых не хватает ума понять, что у них что-то не так со зрением. Почему слепцы? Потому что только слепец может верить пропаганде, а не собственным глазам. Почему не хватает ума? Догадайтесь сами.

Когда Израиль пытался построить забор, чтобы отмежеваться от своих смертельных врагов, вы не называли это размежеванием. Вы называли это апартеидом, преступлением против человечности и рядом других совершенно неуместных эпитетов. Но когда Израиль без единого выстрела, без какой бы то ни было пользы для себя сдал врагу свою землю, вы назвали это «размежеванием».

Вы называете израильтянина, живущего в собственной стране, «поселенцем», и этот ярлык позволяет вам оправдать любое преступление, совершенное как арабами, так и израильским правительством против него и его детей. А как вы называете пакистанца или араба, поселившегося в вашей стране с целью превращения ее в максимально возможное подобие своего родного гадюшника?

Вы называете человека, безнадежно пытающегося отстоять родной дом в Газе, не пролив при этом крови, «воинствующим религиозным фанатиком». Но арабов, из поколения в поколение живущих в грязных поселениях в Израиле и вокруг него, вы называете «беженцами», хотя они никогда ни от кого не убегали.

Вы оправдываете сдачу Газы тем, что для защиты каждого ее законого жителя требовалось присутствие нескольких солдат. Вам не пришло в голову винить в этом тех, от кого исходила угроза законным жителям Газы. Вам не пришло в голову потребовать, чтобы солдаты уничтожили эту угрозу и разошлись по домам. Вам не пришло в голову, что враг, который угрожает Израилю, ничуть не меньше угрожает и вам, будь вы евреем, христианином или буддистом, жителем Израиля, Англии, Бельгии или даже Соединенных Штатов.

Вы смотрели по телевизору, как евреев вышвыривали из домов, где они родились и выросли, где они не нарушили ни Божьих законов, ни человеческих, и вам так и не пришло в голову, что, как бы ни исхитрялась пропаганда, то, что происходило у вас на глазах являлось самым настоящим погромом, и то, что он был сделан руками евреев и с одобрения большинства евреев Израиля и Диаспоры, сделало его только хуже. Гораздо хуже.

Вчера арабы сожгли синагоги Газы. Шестьдесят пять лет назад горели синагоги Германии. Ни у евреев за пределами Германии, ни у христиан по всему миру особого беспокойства это не вызвало. Но у вас не хватает ума разглядеть простую параллель между этими событиями.

И потому вы заслуживаете того, что неминуемо вас ожидает.

Знай врага твоего

Почетный караул на Красной площади.

Вот, как отозвался один из моих друзей на мою предыдущую статью, «Глас вопиющего в пустыне»:

Хорошая статья, но я не согласен с твоими взглядами на размежевание. Я думаю, что его результаты самоочевидны: арабы не заботятся о собственном будущем и делают все, что в их силах, чтобы его разрушить. Как сказал какой-то израильский деятель, они никогда не упустят возможности упустить возможность. Теплицы обеспечили бы работой 6500 человек. Они их разрушили. Они разрушили синагоги, хотя вполне могли бы найти применение зданиям. Идиоты!

* * *

Я никогда не забуду мой визит на Красную площадь много лет назад, когда Советский Союз еще казался нерушимым. Из толпы туристов я смотрела на двух часовых, стоящих у мавзолея. Вокруг ходили, шумели, сверкали вспышками люди. Солдаты стояли неподвижно, словно манекены, уставившись друг другу в глаза, как будто загипнотизировав друг друга до полного ступора. Сначала они показались мне одинаковыми, как два Кена без своих Барби на витрине ФАО Шварц, и я почувствовала облегчение, разглядев, что их правильные славянские лица отличаются одно от другого. Когда я увидела, что один из них моргнул, я поняла, что, глядя на них, я забыла дышать.

Вдруг все стали смотреть куда-то влево. Я тоже взглянула туда и увидела трех солдат, медленно, высого задирая прямые ноги, с синхронностью роботов марширующих по направлению к мавзолею. Двое милиционеров почти вежливо, почти без враждебности раздвинули толпу, и троица подошла к мавзолею, не меняя своего размеренного темпа. Как только часы на Спасской башне забили очередной час, новая смена достигла верхней ступеньки короткой лестницы, ведущей к входу в мавзолей. В тот же момент, солдаты, чья смена наконец окончилась, пришли в движение. Двигаясь с механической точностью статуэток, украшающих старинные часы, новая смена поменялась местами со старой. Отслужившие свое солдаты, подчиняясь неслышимой команде, повернулись кругом и, ступая тем же гусиным шагом, двинулись к воротам в кремлевской стене.

На самом деле, я понятия не имею, почему они называют это «гусиный шаг». Гуси шагают совершенно иначе. Мне их маршировка напомнила повторяющиеся попытки сделать нацистский салют ногами.

Когда во время одной из моих поездок в Израиль я обнаружила, что на Храмовую гору пускают посетителей, я решила не упускать случая посмотреть на третью важнейшую святыню ислама. Израильский полицейский вежливо, чуть ли не извиняясь, проверил содержимое моей сумочки и футляра с камерой, одновременно задавая мне обязательные вопросы. Узнав, что я — еврейка из Соединенных Штатов, он поинтересовался, не собираюсь ли я молиться на Храмовой горе. Я заверила его, что не собираюсь. Он многозначительно попросил меня повторить мои заверения. Я повторила, и он меня пропустил.

Будущий террорист.

Когда мой поход на Храмовую гору был уже позади, я поняла, что подсознательно ожидала чего-то похожего на Красную площадь: чужие, затаенно враждебные люди, служащие своему фальшивому богу, тщательно и с огромным вниманием к самым мелким деталям исполняя изощренные, бессмысленные ритуалы. В то же время меня не оставляло ощущение, что становиться на молитву раком было похабней, чем даже делать «хайль Гитлер» ногами. И в том и в другом несомненно присутствовала тайная издевка над идолом, но я не могла понять, до какой степени эта издевка была непреднамеренной. Я видела фотографии молящихся мусульманских толп, сделанные с птичьего полета, на которых ровные ряды стоящих на четвереньках людей выглядели так же не по-людски, как гусиный шаг почетного караула на Красной площади, хотя мусульманские массы, в отличие от кремлевских часовых, были похожи не на роботов, а, скорее, на колонию насекомых. Технология, как вы знаете, плохо сочетается с исламом. С другой стороны, незначительные отклонения от прямых линий обычно легко заметить и в массе согнанных на молитву мусульман и в пчелиных сотах.

На самом деле, то, что я увидела, взойдя по лестнице на Храмовую гору, ничего общего с Красной площадью не имело. Я увидела огромную плоскость, выложенную каменными плитами, над которой возвышались две знаменитые мечети. Тут и там были разбросаны здания помельче. Несколько скрюченных, подагрических олив росли чуть поодаль. По-видимому, эти оливы были расположены в стороне от маршрута, предписанного неверным, потому что, когда я попыталась подойти к одной из них поближе, чтобы сфотографировать, какой-то неприятный человек в штатском, но с пистолетом в висящей у него на поясе кобуре, подбежал ко мне и, схватив за рукав, поволок меня обратно, отчаянно ругаясь при этом по-арабски. Он явно не знал, что человека в принципе невозможно оскорбить на языке, которого он не понимает. Движимая ничем не замутненной ненавистью, я улыбнулась ему так, словно он приглашал меня на медленный танец, и он захлебнулся собственным визгом. Израильские солдаты в полной боевой выкладке, размещенные вдоль края площади, примыкавшего сверху к Стене плача, не проявили к моим приключениям почти никакого интереса, но, тем не менее, их присутствие существенно понизило уровень моего дискомфорта.

Кентавр в мечети.

За исключением израильских солдат, вокруг меня не было абсолютно ничего, что могло бы понизить уровень моего дискомфорта. Место, где я находилась, было откровенно чужим, откровенно враждебным. Как Израиль мог допустить присутствие этой гниющей раны в самом своем сердце — уму непостижимо. Но я ожидала, что это место будет проникнуто враждебностью ко мне. Чего я никак не ожидала, это увидеть грязь на каменных плитах, которыми была вымощена площадь. Я не ожидала увидеть, как ветер гоняет над этими плитами обрывки газет и пластиковых пакетов. Я не ожидала увидеть стаи бродячих кошек, разгуливавших повсюду, словно хозяева Храмовой горы. Я не ожидала увидеть неопрятных стариков, сидящих тут и там на брошенных на землю ковриках; они ели что-то из газетных кульков и бросали объедки на землю, где к ним тут же сбегались и начинали свару кошки.

Третья важнейшая святыня ислама оказалась бесстыдно грязной. Явные знаки запустения были видны повсюду, и одно это делало все происходящее вокруг куда более чуждым, чем не только Красная площадь, но и любой зловещий ритуал в фильме про Индиану Джонса.

Я пересекла площадь, стараясь не отходить слишком далеко от солдат, и спустилась с Храмовой горы. Я оказалась на базаре в арабском квартале Старого города. Я собралась было сфотографировать расклады незнакомых мне яств, выставленных на продажу, но нестерпимая вонь гниющего мяса погнала меня прочь, и я решила, что видела достаточно Старого города для одного дня. Я вышла через Дамасские ворота, свернула налево и пошла вдоль стены в направлении Яффских ворот, от которых я знала дорогу до моего отеля. Не успела я пройти и пятидесяти метров, как стайка арабских детишек принялась кидать в меня камнями. Двое взрослых арабов прикрикнули на них, и шалуны разбежались, но в моей правой руке успело проснуться и долго не проходило томление по тяжести заряженного пистолета.

Молитва о мире.

Все происходящее имеет какой-то смысл. Каков был смысл увиденного мною на Храмовой горе? Вопрос этот важен, даже если у нас нет на него ответа. Возможно, отсутствие ответа делает его еще более важным, потому что оно показывает, как мало мы знаем о наших смертельных врагах, мусульманах.

На самом деле, совсем не обязательно подниматься на Храмовую гору, чтобы увидеть запустение, там, где его, казалось бы, не следовало бы ожидать. Каждый, кто хоть раз был в Израиле, замечал контраст между еврейскими и арабскими городами, особенно разительный, когда два такие города расположены по соседству. Что бы ни врали антисионисты, оба города имеют совершенно одинаковый доступ ко всему, что нужно для процветания, от воды до образования. Чем объясняется этот контраст? В чем состоит его смысл?

Почему в еврейских руках земля Израиля цветет, а в арабских горит? В чем причина этого контраста? В чем его смысл?

Это можно увидеть отнюдь не только в Израиле. Недавно я прочла, что дом, где родился лже-пророк Магомет вскоре будет разрушен. Нет, Буш не планирует подвергнуть Мекку атомной бомбардировке. Правительство Саудовской Аравии перестраивает город, и частью плана является снос дома, где родился основатель ислама. С точки зрения человека с Запада это является разрушением собственной истории. С точки зрения человека с Запада это равносильно культурному самоубийству народа. Очевидно, с точки зрения наших врагов, мусульман, снос уникального памятника старины является чем-то совершенно другим. Чем же? В чем смысл такого расхождения во мнениях?

Мы не устаем повторять остроту Аббы Эбана, что арабы никогда не упускают возможность упустить возможность. Но почему они это делают? Что они, генетически предрасположены к глупости? Арабы, ближайшие родственники евреев? Маловероятно. Чем же еще объяснить контраст между гигантским прогрессом Запада в течение последних 14 веков и полным отсутствием какого-либо прогресса среди арабов в течение того же периода.

Объяснение должно существовать, и если мы его не видим, то только потому, что ищем там, где его быть не может. Правильное объяснение, как правило, оказывается самым простым. Вот очень простое объяснение: мусульмане хотят совсем не того, чего, по нашим представлениям, им следует хотеть. Оно прекрасно подтверждается заверениями самих мусульман, что смерть дорогa им так же, как нам — жизнь. Мы не в состоянии понять, что целый народ может предпочесть смерть жизни. Но попытался ли хоть один мусульманский лидер отвергнуть это заявление? Никогда. Что же тогда заставляет нас сомневаться в его искренности? Только наша наивная вера, что все люди в своей глубинной сути одинаковы.

Но разве не все люди рождены равными?

Конечно, все, но только перед законом и только в тех немногих странах, где такой закон принят и соблюдается. Во всех остальных отношениях все люди рождаются невероятно разными и остаются разными в большей степени, чем мы можем себе представить. И мечты у разных людей, сами понимаете, тоже разные.

Если взглянуть на арабов с нашей стороны разделяющей нас пропасти, то понять, к чему они должны стремиться очень легко. Арабы должны объединить все свой страны в пан-арабскую федерацию, в которой ранее независимые государства будут играть роль штатов, принять с минимальными поправками американскую конституцию, перейти в христианство и, используя изобилие природных ресурсов, которыми непонятно за что наградил их Господь, стать сверхдержавой и повести за собой человечества по дороге всеобщего образования и беспредельного прогресса. То же самое можно сказать короче: человеку легче преуспеть и быть счастливым, если он — американец, а не араб. И, тем не менее, арабы остаются арабами, независимо от нашей точки зрения на то, что для них хорошо, а что — плохо.

Мечтают ли «палестинцы» о свободной «Палестине»? Мы бы на их месте только о ней и мечтали бы. Но это — мы. А они? И если да, то почему они упрямо упускают одну возможность превратить арафатник в государство за другой? Почему Арафат отверг то, что Барак в Кемп Дэвиде преподнес ему на блюдечке?

Потому что принять это предложение означало бы оставить Израиль в покое, а это явилось бы непростительным предательством арабской мечты об уничтожении Израиля. Потому что «палестинский народ» — это название оружия, созданного специально для уничтожения Израиля. Как только Израиля не будет, никто не вспомнит про «палестинскую» мечту о независимости. Бывшие «палестинцы», сделав свое дело, вернутся к своим племенам, чтобы вести нормальное арабское существование рядом со своими верблюдами. Это — в лучшем для них случае.

Стоит мне напомнить читателям, что «палестинского народа» нет и никогда не было, кто-нибудь тут же радостно обвиняет меня в расизме. И это — несмотр на то, что до лета 1967 года никаких упоминаний о «палестинцах» не существовало ни в западных источниках, ни даже в арабских.

Давайте зададим глупый вопрос: а иорданский народ существует? До 1921 года Иордании не существовало. Мы все слышали, что большинство ее населения составляют несуществующие «палестинцы», но никто никогда не говорит, кто еще живет в этой стране.

В 1925 году англичане помогли дому аль-Сауда окончательно разбить Хашемитскую династию, правившую на Аравийском полуострове, когда ей удавалось оттеснить последователей аль-Саудов. То, что осталось от Хашемитов, англичане пересадили в другие районы арабского мира. Файзал I был назначен королем Ирака, а его брат Абдулла I — королем специально с этой целью созданной Трансиордании, как сначала называлась эта страна. Что же такое «иорданский народ»?

А что такое «иракский народ»? В недавно проведенном опросе общественного мнения подавляющее большинство жителей Ирака назвали себя арабами или курдами, суннитами или шиитами, членами того или иного племени. Только 3% опрошенных заявили, что считают себя иракцами. Возникает вопрос, существует ли иракский народ? И если да, то чем он отличается от всех остальных арабов?

Правда состоит в том, что арабы и сегодня живут в племенном обществе, и их принадлежность к своему племени превалирует над их принадлежностью к любым другим социальным структурам. За пределами своего племени они — арабы. За пределами арабского мира они — мусульмане. Если бы нашу планету оккупировали инопланетяне, то поведение арабов определялось бы не их принадлежностью к виду Homo Sapiens, а готовностью инопланетян перейти в мусульманство.

Существование племенной ментальности в современном мире может показаться невероятным, но арабы не живут в современном мире. Отсутствие какого-либо прогресса в течение четырнадцати веков не ограничено наукой и технологией. Возведя своего фюрера-педофила в ранг последнего пророка, арабы навеки обрекли себя на жизнь по канонам мудрости VII века. Дар-эль-Харб двигался вперед. Дар-эль-Ислам навеки остался тем, чем он был с самого начала.

Откуда взялась у нас уверенность в том, что мы в состоянии хоть как-то понять людей, отделенных от нас почти полутора тысячелетиями ничем не потревоженного застоя? И тем не менее, мы спокойно рассуждаем о том, чего они хотят и какие возможности упускают. Вся идея «мирного процесса» на Ближнем Востоке основана на вере в то, что существуют условия, при которых арабы могут согласиться мирно сосуществовать с Израилем. Сами арабы никогда ничего подобного не утверждали ни прямо, ни намеками. Так почему же мы до сих пор пытаемся их умаслить, как будто не знаем, что умасливание врага может привести только к нашему поражению? Потому что мы, без малейшего на то основания, верим, что наша любовь к миру является общечеловеческим качеством, в то время как наши враги продолжают открыто нас ненавидеть больше, чем они любят собственных детей, в полной уверенности, что мы ненавидим их точно так же.

Разгул самой отвратительной анархии в покинутой Израилем Газе ничем Израилю не поможет. Арабы не сделают там ничего такого, чего они уже не сделали миллион раз в недавнем прошлом. Мир это знает и продолжает ненавидеть Израиль. Единственный вывод отсюда это то, что элементарная порядочность не является определяющим качеством рода человеческого. Международный суд распял Израиль за попытку построить забор. В то же время на планете творились настоящие зверства, уносящие каждый день тысячи жизней, но ни правительства, ни пресса, ни общественное мнение не проявляли к ним ни малейшего интереса. До какой бы мерзости не докатились арабы, оккупировавшие Газу, это не поможет Израилю выжить.

Учтите при этом, что сегодня джихад еще только набирает силу. То, что нам предстоит, — гораздо хуже всего, что мы видели в прошлом. В противоположность нашим снисходительным заверениям, наши враги никогда не упустят возможности устроить нам очередное кровопускание. Израиль, Европа, Соединенные Штаты и вся наша цивилизация обречены терпеть одно сокрушительное поражение за другим до тех пор, пока мы не поймем, что ислам является нашим смертельным врагом и начнем воевать с ним по-настоящему.

Надеяться же на то, что наши нынешние лидеры поведут нас к победе — абсурдно.

Как я стала противницей смертной казни

Помните, как противники нашей войны с Ираком вопили, что Америка хочет украсть иракскую нефть? Как жаль, что это была неправда!

На самой дешевой бензоколонке в моей округе бензин стоит 2 доллара и 99,9 центов за галлон. Не 3 доллара, а 2 доллара и 99,9 центов. Благодаря этому, если бак вашей машины вмещает 15 галлонов, то вы на каждой заправке, которая обходится вам в 45 долларов, экономите полтора цента. Вам не приходило в голову вложить эти сбережения в нефтяную промышленность?

Штат Нью-Джерси судит несколько нефтяных компаний за искусственное вздутие цен. Штат Нью-Джерси потратит миллионы, а, возможно, десятки миллионов долларов на адвокатов и неизбежно проиграет свой иск. Иначе просто быть не может. Но допустим, что Нью-Джерси победит. Вы полагаете, что правительство компенсирует жителей штата за разницу между реальной ценой бензина и тем, что, по мнению правительства, было бы его справедливой ценой? При всем моем безудержном воображении, мне это почему-то никак не удается вообразить.

К тому же не следует забывать, что далеко не каждое пенни, потраченное вами у бензоколонки, попадает прямо в карман «Тексако», «Мобилу», «Шеллу» или — страшно подумать! — «Халлибертону». Процент меняется от штата к штату, но в среднем по стране в 2002 году налог на бензин составлял 42%. Не думаю, что к 2005 году он стал меньше. Нью-Джерси (32,9%), к моему удивлению, оказалось одним из самых лучших штатов. В Нью-Йорке налог на бензин составляет 48,7%, а в нескольких штатах он переваливает за 50%.

Вот, что это означает, например, для нью-йоркцев. До 9/11, когда бензин стоил чуть больше доллара за галлон, правительство прикарманивало 50 центов на каждом проданном в Нью-Йорке галлоне бензина. Благодаря Катрине, сегодняшние цены превышают довоенные, грубо говоря, втрое, благодаря чему правительство крадет у нас в три раза больше, чем раньше. Если бы правительство состояло из минимально порядочных людей, оно не стало бы греть руки на несчастьях населения. Но где вы видели минимально порядочных людей в правительстве? Когда у вас была возможность за них голосовать?

И раз уж речь у нас зашла о ценах на бензин, нефтяных компаниях, порядочных людях и прочих скучных вещах, то как не вспомнить недавнее заявление президента Буша? Вот, что он сказал, если верить агентству «Франс Пресс»:

«Настоящим подтверждаю, что Саудовская Арабия содействует нашим усилиям по борьбе с международным терроризмом и что предложенная поддержка будет способствовать этим усилиям.»

Под «предложенной поддержкой» имеется в виду американская фининсовая помощь правительству Саудовской Аравии. Учитывая, как много вопросов должно возникнуть у всякого, кто услышал или прочел эту простую, короткую фразу, мы не можем не прийти к выводу, что автором ее является незаурядный мыслитель. Кто-нибудь в курсе, кто нынче пишет речи нашему президенту?

Давайте поговорим о Саудовском правительстве. Прежде всего, в Саудовской Аравии вообще нет правительства в нашем понимании этого слова. Страной управляет семья, присвоившая себе абсолютную власть над всем, что там происходит. Ближайшей аналогией этой системе государственного правления в нашей части света является семья Гамбино до того, как федеральное правительство стало проявлять к ней повышенный интерес. Когда мы говорим об американской помощи Саудовской Аравии, мы говорим о прямом переводе денег из наших с вами карманов в сундуки саудовской королевской семьи.

Возникает вопрос, до какой же отчаянной нужды дошел новый саудовский король Абдулла? Он возглавляет семью, которой принадлежит по меньшей мере 10% всей нефти на планете. Один-два члена этой семьи ежегодно присутствуют в списке десяти самых богатых людей вселенной. Я, конечно, не экономист, но мне кажется, что король мог бы кое-как выжить, не вздувая цены на нефть и не садясь на «велфэр».

Кроме того, как бы ни нуждался саудовский король в деньгах, американское правительство никогда не давало деньги даже тем, кто нуждался еще больше, просто так, за красивые глаза. По-видимому, король чем-то заслужил бушеву щедрость. Согласно нашему президенту, король «содействует нашим усилиям по борьбе с терроризмом». Молодец король, но только в чем же это содействие состоит?

Насколько мне известно, воевать с Ираком он отказался, хотя никто во всем мире не был заинтересован в устранении Саддама больше, чем он.

Насколько мне известно, в Саудовской Аравии регулярно проходят массовые сборы средств на поддержку террористической организации, именуемой в просторечии «Палестинским народом» и приносящие за сотню миллионов долларов за один заход. И это — содействие, о котором говорил президент?

Единственным известным мне саудовским «вкладом» в бушеву «войну с терроризмом» была серия убийств, без суда и следствия, противников саудовского режима, совершенных саудовским режимом на саудовской территории. Саудовские власти объявили убитых террористами, и ни президент Буш, ни его многочисленные советники, ни вездесущая «Международная амнистия», ни вообще кто бы то ни было на всей этой подлой планете не нашли причины возражать против этих акций. Никто не упомянул «невиновен, пока вина не доказана». Никто не требовал, чтобы саудовцы проявляли сдержанность. Никто не обвинил их в убийстве. Никто вообще и ухом не повел.

Наверно и мне не стоит поднимать напрасный шум по поводу нескольких мертвых арабов. В конце концов, мы знаем, что они не были противниками ваххабизма. Они не собирались участвовать в джихаде на нашей стороне. Они не требовали, чтобы песчано-нефтяное королевство встало на путь демократических реформ, хотя какая нам разница наслаждаются ли наши заклятые враги демократией или страдают от деспотии? Какую бы цель ни ставили перед собой жертвы саудовского террора, если бы им удалось каким-то чудом прийти к власти, то новая Саудовская Арабия была бы нам ничуть не меньшим и не большим врагом, чем сейчас.

Меня во всей этой истории беспокоят только два обстоятельства.

Первое — это неполная параллель между убийством саудовцев саудовцами и устранением всем известных террористов израильской армией. Почему мир так по-разному реагирует на эти два типа событий? Я полагаю, потому, что мир ненавидит евреев. Вы не согласны? Я буду рада услышать вашу версию.

Второе — это просто последовательность событий. Арабы вздувают цены на нефть. Цены на бензин подскакивают втрое. Налоги на продажу бензина радостно подскакивают втрое одновременно с ценами. Правительство США, под видом международной помощи, делится наваром с арабами. И самое страшное то, что народ при этом, несмотря на беспредельную свободу слова, безмолствует, как в заключительной сцене «Бориса Годунова», хотя и по совершенно другой причине.

Что же касается смертной казни, то в принципе я совсем не против. Нас окружают — в довольно-таки ленинградском смысле — люди, вполне заслуживающие смерти. Например, Хозе Падилла. Например, Джон Линд. (Помните Джона Линда? Вряд ли.) Каждый член ХАМАЗа. Каждый член Хезболлы. Каждый член Фатах. Список можно продолжить. Но можем ли мы ожидать от нашего правительства, что оно предаст смерти врага и поддержит друга? Пока оно делает все совершенно наоборот.

Дорогая Яшико!

Дорогая Яшико!

Я начал это письмо с описания моих честных и объективных взглядов на насилие, творимое людьми, и его причины. Но, прочитав Вашу статью «О моральном превосходстве над акулами», я понял, что эти взгляды — не для Вас. Неужели два глаза за глаз — наш единственный выбор? Неужели у человеческой души не осталось никакой надежды?

Всего доброго,

Дж.

Дорогой Дж.,

Насколько я понимаю, в контексте Вашего письма термин «взгляд» употребляется как синоним термина «мнение». Я полагаю, что Вы в состоянии отличить мнение от факта. Это — отнюдь не тривиальное предположение, но я предпочитаю ошибиться, переоценив Ваши способности. Мнение может быть основано на фактах, на предрассудках, на невежестве или, как нередко случается, вообще ни не чем. Как погода, мнение не может быть честным или нечестным. Оно может быть высказано честно, если у человека хватает на это мужества, или нечестно, если этот человек предпочитает кривить душой. Вы предпочли третий вариант — фигу в кармане. Ну, что ж, свобода слова несомненно включает в себя свободу молчания.

О том, насколько Ваше мнение объективно, нам остается только догадываться. Как правило, человек не в состоянии оценить собственную объективность. Поскольку Вы предпочли держать свои взгляды в секрете, ограничившись только сообщением об их наличии, мне остается предположить, что они характеризуются той же предвзятостью, что и взгляды подавляющего большинства людей, включая и меня. Это происходит оттого, что все, что кажется нам универсальной истиной, на самом деле глубоко уходит корнями в нашу отнюдь не универсальную культуру. Строго говоря, универсальные истины существуют только в математике, но Вам следует быть математиком для того, чтобы это понять. И раз Вы решили держать свои взгляды в секрете, то их объективность, так же как и их таинственное качество, которое Вы именуете «честностью», навеки останутся для меня тайной. Что я могу Вам сказать? Жизнь полна тайн, и Ваша — отнюдь не самая манящая из всех. Ничего не поделаешь.

Что заинтересовало меня в Вашем письме, это попытка найти компромисс между местью («два глаза за глаз») и спасением («надежда для человеческой души»). Я никогда не писала ни на одну из этих захватывающих тем, но раз Вы спрашиваете, то я непременно попробую.

Месть, с моей точки зрения, — штука довольно бессмысленная. Она продолжается до тех пор, пока у одной из сторон не останется людей, готовых продолжать до победного конца. Если это происходит не в результате физического уничтожения мстителей, а как проявление доброй воли, то сторона, продемонстрировавшая таким образом моральное превосходство над противником, непременно терпит поражение. Вот как порой бывает несправедлива жизнь.

Нет ничего неожиданного в том, то клиническое течение мести совершенно не зависит от названия, которое дают процессу его участники. Так, например, израильская неадекватная реакция на массовые убийства евреев арабами была названа «эскалацией цикла насилия», «непропорциональным ответом», «обращением евреев с “палестинцами” так, как немцы обращались с евреями», а также множеством других абсурдных терминов. Как бы Вы это ни называли, суть его от этого не меняется: за каждого убитого тобой, я убью двух твоих соплеменников. Дважды два, как известно — четыре, после чего идет 8, затем 16, 32, и так далее, и так далее… Пока что эта геометрическая прогрессия вывела Израиль из Газы. Если Вы верите, что, отдав арабам все, что они требуют, Израиль наконец сможет жить в мире, то Вас должно удивлять, почему Израиль еще десятки лет назад не отдал им Газу, Иудею и Самарию. Если же Вы не так наивны, то Вы должны спросить, почему Израиль до сих пор не предпринял шагов, которые действительно могут привести к миру.

Я не знаю, за кого Вы болеете в этом конфликте. Скорее всего, вы — с сотнями миллионов христиан и евреев, считающих, что жизнь на Земле немедленно станет лучше, как только «маленькая говенная страна», как публично отозвался об Израиле один французский дипломат, будет отдана на растерзание толпе кроводажных дикарей. Посмотрите, например, насколько всем стало лучше, когда дикарям отдали Южную Африку.

Но если не смотреть на ближневосточный конфликт как на способ успешно завершить благородное начинание Адольфа Гитера, то окажется, что у Израиля есть только один способ добиться мира: победа над арабами. Победа полная и окончательная, которая навсегда покончит с медленной войной, которую Израиль не в состоянии вести успешно, и навсегда лишит арабов доже теоретической возможности сомневаться в праве Израиля на существование. Это не будет местью за десятилетия безнаказанных убийств. Это не будет наказанием за эти убийства. Это будет победой на врагом, за которой последует настоящий мир.

Но Израиль, сами понимаете, ничего подобного не планирует. Израильтяне озабочены состоянием человеческой души ничуть не меньше, чем Вы. Махатма Ганди настолько ближе нашему сердцу, чем Джордж Буш или Ариед Шарон, что простое упоминание о них в одном предложении кажется нам святотатством.

Почему мы не можем ладить друг с другом? Почему мы не можем быть хоть немножко похожи на Ганди? Или хотя бы на Родни Кинга?

Я читала, что в разгар Второй Мировой войны, когда лондонцам приходилось жить под ежедневными и еженощными бомбежками, Ганди написал Уинстону Черчиллю письмо, в котором рекомендовал безошибочную стратегию победы. Согласно Ганди, англичанам надлежало сдать свою страну немцам без боя. После этого им оставалось мирно (главное — мирно!) ждать, пока немцы не поймут, что они неправы и не устыдятся содеянного. В результате этого неизбежного озарения немцы соберутся и уедут домой в Германию, а англичане останутся праздновать свою победу, которой они достигли, не замарав рук. Потому что, согласитесь, чистая совесть и чистые руки важнее любой победы.

Ганди был отнюдь не уникален в своем толстовстве. Однажды я получил письмо от читателя, который Ганди не упоминал и, я подозреваю, либо никогда о нем не слышал, либо считал его мужем матери Терезы. Этот читатель заверил меня, что если бы страны, оккупированные Гитлером, не сопротивлялись оккупации, то Вторая Мировая война не состоялась бы. Это — замечательный рецепт достижения мира. Перестаньте сопротивляться злу насилием, и в мире не останется насилия, кроме как против Вас. А если Вы будете охотно раздвигать ноги перед каждой угрозой насилия, то Вас и не не изнасилуют. Главное — научиться делать это с искренним удовольствием. Судя по Вашему письму, у Вас с этим проблем не будет.

У меня для Вас плохие новости, Дж. Ваш дом горит. Сегодня Вы, может быть, еще могли бы потушить пожар, но Вас научили беспокоиться о поджигателях: что если им не хватит воды на собственные неотложные нужды? И Вы, вместо того, чтобы спасать свою семью, свой дом и себя самого, пытаетесь объяснить повышение температуры глобальным потеплением. Глобальное же потепление, как всем известно, вызвано ядовитыми выхлопными газами вездеходов, на которых почем зря разъезжают американские империалисты и поджигатели войны. Все сходится, правда? Но скажите, как насчет ледникового периода, который закончился за 20 тысяч лет до открытия Америки? Что вызвало глобальное потепление в ту далекую эпоху? Не иначе мамонты напукали. Это — такая же правда, как то, что причиной терроризма является отчаянное положение угнетенных масс. Евреи же, воспользовавшись неразберихой, изобрели СПИД. Тем временем Вы, как полагается порядочному человеку, сидите в своем горящем доме и размышляете о человеческой душе.

Неужто Вы и вправду верите, что спасаете свою душу, позволяя злу одерживать одну победу за другой? Мое субъективное мнение говорит, что Вы путаете спасение души с поддержанием аптечной чистоты рук. Мое субъективное мнение говорит, что в теперешней ситуации порядочным людям не до чистоты. Наша цивилизация гибнет у нас на глазах. Порядочные люди должны сражаться. Но большинство цивилизованных людей разделяют Ваше самоубийственное заблуждение. В результате англичане — единственный западно-европейский народ, мужественно сопротивлявшийся Гитлеру, — сегодня, в полном соответствии с подлым идиотизмом Ганди, бездействуют вместе со всем остальным цивилизованным миром перед лицом мусульманского нашествия, словно стадо овец в конце Рамадана. Когда, по-Вашему, мусульмане, заполонившие Европу, поймут, что они неправы? Когда они прекратят джихад, обезглавливание «неверных», побивание камнями женщин, массовые убийства беззащитных людей, Когда они откажутся от кровавого учение своего дже-пророка и от поклонения дьяволу, которое Вы, вместе с огромным количеством прекраснодушных противников насилия и сторонников всеобщего равенства, упрямо, вопреки всем известным нам фактам, называете,»просто еще одной монотеистической религией«?

Вот Вам информация к размышлению. Христианство возникло как безобидная еврейская секта и оставалось безобидной еврейской сектой до тех пор, пока группа товарищей не разглядела за ее учением мощной политической идеологии. И христианство постепенно превратилось в то, чем оно является сегодня. На это превращение ушло две тысячи лет. Половина этого времени приходится на Средние, они же Темные, века. Во время Средневековья человеческая культура упала гораздо ниже того уровня, на котором она находилась в Греции за тысячи лет до возникновения христианства. Если бы не Возрождение, средневековье продолжалось бы и по сей день. Но Возрождение произошло в результате невероятного стечения обстоятельств. Средневековье знакомо всем, но Возрождение почему-то произошло только в Европе. Ни в Азии, ни в Африке, ни у мусульман ничего подобного никогда не было. То, как далеко ушла от собственного средневековья любая существующая на Земле культура, находится в прямой пропорции со степенью восприятия этой культурой ценностей нашей цивилизации.

Мусульмане, например, и сегодня находятся там, где они были 14 веков назад, когда они возвели своего доморощенного фюрера в ранг пророка. Сегодня, в XXI веке, египетские крестьяне все еще пользуются той технологией орошения полей, которая существовала в Древнем Египте еще до пирамид. Все, чему мусульмане научились за 14 веков ислама, это носить штаны и пользоваться современным оружием. И тому и другому они научились от нас.

Попытайтесь вообразить нескончаемый средневековый мрак, в который сползет человечество в результате распространения ислама. Если Вашего воображения на это не хватает, то просто вспомните все, что Вы знаете про Афганистан под игом Талибана. Это был редкий пример ислама, не испорченного тлетворным влиянием Запада. Когда влияние Запада исчезнет, таким станет весь мир.

Мне любопытно, почему Вы решили поговорить о человеческой душе именно со мной. Попробуйте обратиться с этим вопросом к еврею, которого гонят в газовую камеру. А если путешествие в прошлое, даже такое недавнее, Вам не под силу, задайте свой вопрос израильским матерям, чьи сыновья и дочери были убиты арабами в дискотеках и пиццериях. Мы не сделали для их спасения от бессмысленных, подлых убийц абсолютно ничего. Не сделали в прошлом и не собираемся делать в будущем. Что заставляет Вас думать, что у нас еще есть душа?

Что позволяет Вам верить, что трусость может привести к спасению?

* * *

Дорогая Яшико,

В своей статье «Что такое хорошо и что такое плохо» вы пишете: «большинство [Римских] пап были мужчинами (хотя случались и исключения: Иоанн VIII, например, пропапствовал два года, родил ребенка и был отстранен от должности за неточночти в анкетах)».

Что за чушь! Как насчет доказательств?

…

МАБ

Дорогой МАБ,

Попробуйте поискать «woman pope» на Гугле. Вот, что Вы найдете в первом же попадании:

Джон Англикус был англичанином, жившим в IX веке. Он посетил Афины, где приобрел известность своим знанием наук. Затем он стал преподавателем университета в Риме. В конце концов он был произведен в кардиналы и после смерти Льва IV в 853 г. был избран папой.

Он оставался на престоле под именем Иоанна VIII в течение двух лет. В 855 году, во время короткого путешествия он потребовал остановить карету и тут же, на обочине дороги, к огромному удивлению присутствующих, родил ребенка. Римский папа оказался мамой!

Католические источники называют эту историю клеветой. Честно говоря, мое уважение к католицизму ничуть не уменьшилось, когда я это прочитала. Оно ничуть не увеличится, если окажется, что это и вправду клевета. Но допустим, что так все и произошло. Если Вы — католик, Вы ведь не станете из-за этого баптистом, мусульманином или, страшно подумать, хасидом? О чем же Вам тогда волноваться?

И о чем Вам волноваться, если Вы — не католик?

Но постойте! Вы чуть дальше пишете, что Франция, с Вашей точки зрения, не является католической страной. А Вы вообще знаете, что такое «католик»?

* * *

Дорогая Яшико,

Налоги на бензин, которые Вы упоминаете со ссылкой на данные Американского Института нефти, исчисляются не в процентах, а в центах на галлон. Отсюда вытекает существенная разница в абсолютной величине этих налогов. По-моему, вам следует опубликовать поправку.

С уважением,

ЮЛ

Действительно, следует.

* * *

А напоследок я хочу неспровоцированной мыслью спровоцировать возмущение моих читателей.

Не преуменьшая Американского вклада в победу над фашизмом, я, тем не менее, считаю, в полном соответствии с историческими фактами, что победа над Германией была одержана Советским Союзом. К тому же ни одна стран-участниц войны не понесла таких тяжелых потерь, как СССР: число погибших достигло 25-35 миллионов человек, а значительная часть европейской территории страны была разрушена дотла.

Жестокая ирония этой ситуации состоит в том, что в случае победы Германии Советские граждане потеряли бы гораздо меньше, чем граждане стран Западной Европы. Они попали бы в рабство к фашистам, но оно мало чем отличалось бы от рабства под пятой большевиков. Террор, развязанный немцами на оккупированных ими территориях, был ничуть не хуже красного террора большевиков. Число советских граждан, погибших от рук коммунистов, превосходило число советских граждан убитых немцами. Кремлевской номенклатуре, само собой, не поздоровилось бы, но простые люди, возможно, только выиграли бы от немецкой победы, потому что коммунистический режим был во многих отношениях более жестоким, чем гитлеровский. Например, нацисты не отменяли права на частную собственность.

За исключением советской элиты, существовала только одна категория людей, для которых исход войны был в буквальном смысле слова вопросом жизни и смерти. Это были евреи. И получается, что когда советские солдаты с криком «За родину! За Сталина!» бежали навстречу немецким пулям, они жертвовали собой ради спасения советского еврейства и немногих оставшихся в живых евреев Европы. Очевидно, они не ведали, что творят.

А мы — ведаем?

Шестидневные войны

Charles, the Prince of Wales

Древние римляне были неправдоподобно великодушны. Когда им случалось присоединить к своей империи еще один кусок земли, они обращались с завоеванным народом, как с римлянами. Ну, может быть, не как со стопроцентными римлянами, но ведь стопроцентные римляне не разделяли нашего убеждения, что все люди рождаются равными, независимо от того, где они родились и зачем. Все, что римляне просили в ответ за свою доброту, кроме, сами понимаете, налогов, это чтобы жители новой провинции Римской империи включили римских императоров в список местных богов. Никакого религиозного фанатизма при этом от них никто не ожидал. Постройте один-два храма, и вас оставят в покое. Никого не заставляли верить, что мертвые императоры действительно превращались в богов, как, скажем, Политбюро при Брежневе не настаивало, чтобы люди верили его официозному маразму. Все это была пустая, легко выполнимая формальность, и люди охотно с ней мирились, потому что хорошее поведение вознаграждалось, а плохое, наоборот, наказывалось.

В отличие от просвещенных римлян, евреи той далекой эпохи были невероятно упрямы и склонны к всевозможным предрассудкам. Из всех завоеванных римлянами народов они одни отказались признать, даже формально, официальных римских богов, предпочитая, вопреки здравому смыслу, молиться непонятно чему в святая святых своего храма. В конце концов это привело к тому, что они потеряли и храм и свою страну, и нам, смотрящим на события двухтысячелетней давности из XXI века, невозможно не разглядеть связи между этими событиями и сегодняшними тяготами евреев.

Как и сегодня, мнения евреев по поводу того, как следовало вести себя с оккупантами, разделились. Среди них было много благоразумных людей, древних Рабинов и Бейлиных, готовых пожертвовать чем угодно, лишь бы не было войны. Были, само собой, и экстремисты. Но как мог экстремист проявить свой экстремизм за много веков до того, как Иоганн Гуттенберг изобрел печатный станок, а Ал Гор — интернет, в эпоху, которая не знала ни свободы слова, ни средств массовой информации?

Только одним способом: сражаясь. Согласно современным историкам, евреи сражались на удивление хорошо. Они сражались так, словно могли победить. Но, подверженные своим губительным предрассудкам, они сражались только шесть дней в неделю. Хроники того времени сообщают о многочисленных случаях, когда накормленные, отдохнувшие, хорошо вооруженные и готовые к бою евреи позволяли врагу перебить себя, даже не пытаясь защищаться, только потому, что это происходило в субботу.

Антисемит на моем месте назвал бы это типично еврейским идиотизмом. Но мы-то с вами знаем, что евреи бывают разные. Отнюдь не всякий еврей способен на такой оголтелый религиозный фанатизм. Чтобы довести веру до такого абсурда, человек должен быть не просто евреем, а реакционным сионистом империалистом колонизатором экстремистом, как те, кто еще недавно выращивал помидоры в ныне несуществующих парниках Газы. Ни один разумный человек и уж подавно ни один гой на такое не способен.

Или все-таки способен?

Эти древние сионисты били врага шесть дней в неделю. Мы в нашу просвещенную эпоху не бьем врага совсем. Нет, я не забыл про нашу войну в Ираке и Афганистане. Но эта война не избавила и не избавит нас от джихада. Президент Буш губит там наших солдат для достижения каких-то иных целей.

На-днях Белый дом праздновал окончание Рамадана. Конди Райс произнесла речь. Она сказала: «Мы, американцы, хорошо знакомы с добром, существующим в сердце ислама.»

На самом деле, мы, американцы, знаем, что Кондолизза врала, как Клинтон под присягой. Тем не менее, никто не попросил ее привести пример этого таинственного, никем не виданного исламского добра. По-видимому, никто не хотел ставить ее в более неловкое положение, чем то, в которое она поставила весь американский народ.

Но постойте. Кто я такая, чтобы говорить от лица всего американского народа? Я прочла несколько статей, критикующих доктора Райс, но никаких признаков народного возмущения я не заметила. Председатель Сенатской комиссии по иностранным делам не созвал пресс-конференцию, чтобы выразить свое отношение к празднованию Рамадана в Белом доме бурной рвотой перед камерами. Отец Ника Берга не напомнил миру, что исламская доброта стоила его сыну головы. Семьи жертв 9/11 не пошли маршем на Вашингтон. Весь американский народ, как один человек, повел себя, как еврей в субботу в отсутствие субботних гоев.

Попробуйте найти в Соединенных Штатах город без мечети. Задача не из легких. Но за четыре с лишним года, что прошли с 9/11, ни один человек, чье слово хоть что-нибудь значит, не заявил, что мечеть в его городе не только является оскорблением памяти жертв мусульманского террора, но и представляет собой непосредственную угрозу существованию Соединенных Штатов Америки.

Вы думаете, я преувеличиваю? Давайте я объясню, как неграмотным. Опасность, исходящая от быстро растущей мусульманской общины отнюдь не ограничивается притаившимися в ней агентами Аль-Каеды. Наша страна достигла своего беспрецедентного величия, потому что она была основана людьми, ценившими свободу превыше всех остальных дарованных человеку благ. Сегодня ее население растет в основном за счет притока иммигрантов, в языке которых слово «свобода» просто отсутствует. Наша страна была основана людьми, бежавшими от религиозных преследований в Европе. Сегодня все быстрее растущий процент населения Соединенных Штатов принадлежит к культу, основанному на идее беспощадного уничтожения иноверцев. Оседая в Америке, безупречно мирные мусульмане постепенно превращают ее в мусульманскую страну. Европа уже фактически стала провинцией всемирного калифата. Никогда и нигде не существовало процветающей, демократической мусульманской страны. Ни Франция, ни остальная Европа, ни даже Америка не станут первой такой страной. Речь может идти только о степени талибанизации.

Помните написанную якобы Хиллари книжку «Для этого нужна деревня»? Так вот, деревня уже здесь.

Воины Иудеи отказывались сражаться по субботам. Мы отказались сражаться вообще, хотя нам не угрожает смерть от меча или на кресте. Почему же мы, граждане самой свободной страны во всей галактике, молчим, как при Сталине? Потому что мы стали жертвами самоубийственного предрассудка, именуемого «политической корректностью». Значит ли это, что мы — всeмеро бoльшие евреи, чем евреи, сопротивлявшиеся нашествию римлян? Нет, мы — диаметральная противоположность тем евреям. Они героически сражались с врагом, который был сильнее, многочисленней, лучше вооружен, лучше организован, лучше обучен. Мы, если бы захотели, могли бы нашего врага заплевать до смерти. Не хотим.

Чем это кончится? Давайте посмотрим на принца Чарльза. Еще до того, как до меня дошли слухи о его переходе в ислам, я испытывала к нему огромный интерес. Сначала он женился на женщине, которая выглядела и звучала — не в смысле акцента, а в смысле мировоззрения, — как Мисс Айдахо образца 1943 года. Потом он с ней развелся, и она завела себе любовника-араба. Отсюда, возможно, и начался нездоровый интерес принца к исламу. Хотя мусульманам алкоголь запрещен, Диана и ее арабский дрюк погибли оттого, что напились вместе со своим шофером. После приличествующей его рангу скорбной паузы, но до того, как ему успели объяснить, что ислам на такие вещи смотрит неодобрительно, принц предложил себя в тампоны женщине, которая умудряется выглядеть уродливой, даже стоя рядом с Чарльзом. А недавно он приехал в Соединенные Штаты агитировать президента Буша за ислам. По-видимому, он не знает, что Джордж Буш является первым мусульманским президентом Соединенных Штатов в гораздо большей степени, чем Билл Клинтон был нашим первым черным президентом.

Или взгляните на Израиль. Не так давно израильское правительство пыталось решить, позволять «Хамазу» участвовать в выборах или не позволять. Звонок из американского посольства решил вопрос в пользу «Хамаза». А почему бы и нет? Раз Израиль позволил «Хамазу» существовать, то не один ли хрен, участвует он в выборах или нет? Разница между «Хамазом» и остальной «Палестиной» не так уж и велика. И те и другие хотят уничтожения Израиля. Какая Израилю разница, кто выставляет свои кандидатуры на выборах в террористической организации?

Во время первой интифады у меня состоялся незабываемый разговор с израильским солдатом.

— Как получается, — спросила я, — что одна из лучших армий мира не может справиться с кучкой хулиганов, вооруженных рогатками?

— Потому, что это невозможно, — заверил меня израильский солдат.

— Но почему?

— Потому, что я не буду стрелять в детей, кто бы они ни были и что бы они не делали, — гордо сказал израильский солдат.

— Тогда они вырастут и разрушат твою страну, — пообещала я.

— Ничего не поделаешь, — сказал израильский солдат.

И если существует непосредственная связь между изобретенной римлянами Палестиной и сегодняшними «палестинцами», то совсем нетрудно увидеть связь между отказом Израиля от победы над врагом и мусульманскими бунтами, набирающими силу во Франции и других частях Европы. Нет, я не беспокоюсь за французов. Они и к этому притерпятся. Но до чего же мне хочется, чтобы меня услышал президент Ширак!

«Monsieur Le President! — сказала бы я ему. — Вы — жестокий и лживый трус, позер и импотент. Иными словами, вы — настоящий француз. Но даже француз на вашем месте должен понимать, какую уникальную возможность вручила вам история. Сегодня вы могли бы стать освободителем всего мира. Вы один могли бы малой кровью навсегда покончить с джихадом. Если бы вы один-единственный раз в жизни повели себя, как мужчина, вы могли бы спасти не только свою прекрасную страну, но и всю нашу цивилизацию.

Я могу понять, почему французы боялись немцев. Но вашим сегодняшним врагам до немцев — как до неба. Они безграмотны, практически не вооружены и плохо организованы. Они трусливей даже французов, а это, согласитесь, случается нечасто. Несколько крупнокалиберных пулеметов и безжалостная депортация всех, кто остался в живых, навсегда очистили бы вашу страну от рака, который расползается метастазами по всему миру. Весь цивилизованный мир радостно последует за вами. Вы сами мгновенно превратитесь из демагога в героя. Ваша страна из задворков Халифата превратится в центр мира. Ваше имя останется в веках символом мужества и мудрости. Вы — старый человек. Вам нечего терять, кроме своей страны. Вы можете спасти мир.»

До чего же мы дошли, если американцам приходится с надеждой смотреть на Францию?

Я понимаю, что президент Ширак никаких резких телодвижений совершать не будет. Сказав что-нибудь грандиозно-бессмысленное, он отдаст землю в обмен на мир. Прекрасную, но больше не принадлежащую французам землю Франции в обмен на мир с самой страшной разновидностью фашизма, когда-либо существовавшей не нашей планете. Его великая страна сдастся арабам, а моя маленькая говенная страна останется стоять, хотя трудно сказать, надолго ли. Удивительно? Не думаю. Справедливо? К сожалению, да. Вы же, Monsieur Le President, еще увидите в Нотр Даме людей, стоящих на четвереньках, и услышите призыв муэдзина к молитве, разносящийся по уже не вашей столице с его башен.

События во Франции не так уж отличаются от недавних событий в Газе. Арабы разрушили все, что осталось после покинувших Газу евреев. В этом и состоит суть ислама. Как собака, лижущая себе яйца просто потому, что может, мусульмане убивают всех и разрушают все, до чего могут дотянуться. Их террористы-самоубийцы не так уж сильно отличаются от еврейских воинов, отказывавшихся защищать себя по субботам. И те и другие умирали, следуя канонам своей веры. Но, благодаря различиям в вере, еврей стали великим, хотя и крошечным, народом, а ислам повел себя, как нелеченный рак.

Мораль сей басни такова. Там, где исламу разрешают пустить корни, цивилизованное общество неизбежно гибнет. Мы могли бы легко отразить нашествие мусульман, но наша цивилизация достигла блаженной стадии вечной субботы, и ни христиане, ни евреи не собираются защищаться от джихада.

Новейшее добавление к досье «Дорогая Яшико»

From:7k [7khallal@gmail.com]

Sent: Saturday, November 05, 2005 10:27 PM

To:yashiko.sagamori@gmail.com

Subject: пожалуйста прочитайте

Яшико, дорогой друг!

Боюсь что я знаю твое настоящее имя. Я говорю боюсь потому что твои многие враги могут прийти к такому же заключению путем дедукции определенных деталей. Будучи величайшим поклонником твоего гения я полон беспокойства о тебе и желаю, чтобы мое наслаждение чтением твоих произведений продолжалось столько сколько ты наслаждаешься их писанием. Пожалуйста не рискуй напрасно.

Если ты — Г.Г. (и я надеюсь что я ошибаюсь) измени что-нибудь. Я не вдаюсь в подробности чтобы случайно не помочь «большому брату», который может читать твою почту опознать тебя.

Я просто хочу защитить тебя от злодеев.

С наилучшими пожеланиями замечательному человеческому существу!

Твой друг,

Франческа.

Дорогая Франческа,

Какое удивительное совпадение! Я думаю, что и мне удалось вычислить твое настоящее имя!

Старайся, Ахмед, старайся.

Искренне,

ЯС

Пожинающие бурю

Лицо победителя. Тарик Рамадан, швейцарский знаток и активист ислама

События последнего времени окончательно убедили меня в том, что я не склонна сочувствовать людям, попавшим в беду.

Так, например, я не испытала ни малейшего сочувствия к людям, пострадавшим при взрывах в Аммане, происшедших, благодаря интересному совпадению, 9 ноября, т.е. 11/9. Амман — столица Иордании. Согласно последним веяниям в географии, большинство населения Иордании составляют «палестинцы». Почему-то учебники не говорят, кто еще живет в Иордании, и мне остается только предположить, что это — члены Хашемитской династии, пересаженные с Аравийского полуострова англичанами, когда те решили подарить этот полуостров дому аль-Сауда.

В вопросах массовых убийств гражданского населения «палестинцы», вне всякого сомнения, остаются впереди планеты всей. Ответственность за взрывы в Аммане взял на себя Абу Мусаб аль-Заркави, гауляйтер Осамы бин Ладена в Ираке. По национальной принадлежности г-н Заркави является иорданцем. Следовательно, он либо состоит в родне с королем, либо является «палестинцем», либо совмещает эти два незавидных качества.

В отличие от большинства массовых убийств, совершаемых арабами, от терактов в Аммане не пострадал ни один еврей, ни один американец. Все жертвы — 57 убитых и приблизительно вдвое больше раненых — арабы. Некоторые из них оказались высокопоставленными чинами так называемой «палестинской» так называемой «автономии», лидерами террористической организации, находившейся на самом острие джихада задолго до того, как джихад стал популярен в Европе. Взрывы застигли их в разгаре свадьбы, точно также, как многие сотни евреев были застигнуты арабскими взрывами в разгаре праздника.

Строго говоря, мне все равно, попали «палестинские» шишки в ощип случайно или именно ради них и было затеяно это мероприятие. Но я не верю в совпадения, и если мой скептицизм в данном случае оправдан, то теракты в Аммане являются проявлением политических процессов, разворачивающихся внутри пока еще не существующей «Палестины». В таком случае, мне остается только горько пожалеть, что наши враги не посчитали нужным пригласить Джимми Картера, чтобы он еще разок понаблюдал за арабской демократией в действии.

Рада ли я что террористы разбомбили три отеля в Аммане? Безусловно, нет. Причина для радости была бы, если бы существовала хотя бы искра надежды, что, благодаря этим взрывам, мусульмане поймут, какое зло они творят, и раскаются. Но такой надежды нет и быть не может. «Арабская улица» немедленно осудила совершенное на нее нападение и объявила, что нападавшие не могут быть мусульманами.

Сперва это было не более, чем иносказание. Продавец галантерейной лавки в фашистской Германии мог заявить члену «Гитлерюгенда», пойманному на попытке стащить шнурки для ботинок, что тот — не настоящий фашист. На самом же деле, неудачливый воришка был самым настоящим фашистом, а организаторы взрывов в Аммане — самыми настоящими мусульманами. Но «арабская улица» продолжала гнуть свои немногочисленные извилины в том же многообещающем направлении и довольно быстро пришла к выводу, что данное преступление мог совершить только Израиль.

А почему бы и нет? Арабы обвиняли Израиль в чем угодно, от 9/11 до терактов, совершенных саудовцами в Саудовской Аравии, куда евреев вообще не впускают. Почему бы не обвинить Израиль в массовом убийстве иорданцев, совершенном иорданцами?

Кстати говоря, люди, пришедшие к этому парадоксальному заключению, отнюдь не являются экстремистами. Они не состоят ни в Аль-Кайде, ни в «Хамазе», ни в «Исламском джихаде», ни даже в КАИРе. По всем мусульманским стандартам, они являются самыми нормальными людьми, чья жизнь проходит в постоянной, нелегкой борьбе за выживание, представляющей собой арабский вариант той крысиной гонки, которая так хорошо знакома каждому из нас. Утром они спешат на работу, вечером — возвращаются домой. Они растят детей, надеясь, что их жизнь будет легче. Они неукоснительно следуют своим строгим представлениям о чести, готовые убить родную сестру или дочь, если ее поведение угрожает репутации семьи. Они совсем не экстремисты, а самые нормальные члены своей общины.

Но все-таки, почему Израиль? Вот, какое объяснение предложил своим читателям «New York Times»:

«Люди обвиняют Израиль не просто так» — говорит Рами Хури, иорданский политический комментатор и писатель, живущий в Ливане. «Для этого существуют сильные исторические причины, потому что Израиль, тем или иным путем, причинил арабскому народу много горя.»

Тем или иным путем. Израиль является жертвой арабской агрессии, продолжающейся с 1947 года, когда ООН совершила чуть ли не единственное за всю свою историю доброе дело, проголосовав после долгих колебаний за восстановление прав Израиля на часть принадлежащей ему земли. Если попросить образованного араба привести пример зла, причиненного Израилем арабскому народу, то единственное, что он сможет ответить, не прибегая к антисемитской клевете, это что Израиль существует. Сам факт существования Израиля причиняет мусульманам вообще и арабам в особенности больше страданий, чем все, что Израиль им сделал или мог бы сделать в течение последних 60 лет, потому что ничто не демонстрирует лживости всего, чему учит ислам убедительней, чем сам факт существования Израиля.

События в Иордании являются только одним примером того, как зло неизбежно оборачивается против тех, кто его творит. Вы полагаете, что бездонная отсталость мусульманского мира не связана с бездонной ненавистью, которую мусульмане питают к евреям? Вы ошибаетесь. Убийственная ненависть к евреям, к «неверным», друг к другу является определяющим фактором в жизни каждого мусульманина, начиная с самых первых дней ислама. Ненависть — страшная сила, особенно когда ее разделяют 1,2 миллиарда людей. Но будущего на ней не построишь, и потому-то мир ислама и находится в состоянии нескончаемого гниения в течение 14 веков.

Иорданские власти арестовали несколько человек. Все до одного арестованные — арабы. Ни одного еврея среди них не оказалось. «Арабскую улицу» это ни в чем не убедило. Но как вы считаете, помогут ли эти аресты предотвратить следующее массовое убийство арабов арабами? Если у вас есть сомнения, то подумайте, почему ни одно из многочисленных успешных устранений арабских террористов Израилем не прекратило арабского терроризма против Израиля. Попробуйте вспомнить, сколько раз вы слышали, что солдаты израильской армии застрелили главу местной террористической организации в каком-нибудь арабском поселении на территории Израиля. Почему инфраструктура арабского террора в Израиле не рухнула в результате таких потерь?

Потому что каждый раз, когда Израиль отправляет очередного террориста к заждавшимся его райским гуриям, его товарищам по оружию открывается возможность продвижения по службе. Потому что ислам, идеология джихада, при этом никаких потерь не терпит. Потому что способность «арабской улицы» производить террористов от этого не страдает. Потому что людей, готовых умереть ради совершения убийства, ни тюрьма, ни смерть не пугают. Есть ли у этой проблемы решение? Конечно, есть, но только в теории.

Почему только в теории? Потому что решение может прийти либо от самих мусульман, либо с Запада, и нам не следует надеяться на то, что мусульмане в один прекрасный день сами по себе решат прекратить джихад, до тех пор пока Запад не оставит им выбора, используя свою превосходящую военную мощь для полного подавления противника. Способен ли Запад на такой подвиг?

Нет, потому что Запад сделал свой выбор несколько десятилетий назад, решив поддержать арабскую агрессию против Израиля. Запад решил, что ислам ему не враг, задолго до того, как президент Буш объявил об этом открыто. Ислам оказался просто такой религией. Врагом и источником смертельной опасности для всего мира оказался сионизм. И когда ислам отправил десятки миллионов своих последователей к берегам Европы и Америки, у гостеприимных хозяев не было никаких причин не принять оккупантов.

Я не в состоянии описать эту ситуацию лучше, чем это сделал испанский журналист Себастьян Виллар Родригес, чью короткую статью я воспроизвожу здесь полностью, хотя многие из вас прочли ее, когда она циркулировала по Интернету. Вот она.

«Европа погибла в Освенциме

Я гулял по бульвару Равал в Барселоне, когда до меня вдруг дошло, что Европа погибла в Освенциме. Мы убили 6 миллионов евреев, чтобы заменить их 20 миллионами мусульман. Мы сожгли в Освенциме культуру, ум и способность к творчеству. Мы сожгли избранный Богом народ. Потому что именно этот народ дал человечеству личностей, способных изменить историю (Христос, Маркс, Эйнштейн, Фрейд…), являясь источником прогресса и благополучия.

Мы должны признать, что Европа, под ложным предлогом терпимости к ценностям культурного релятивизма, открыла свои границы 20 миллионам мусульман, большинство которых являются неграмотными фанатиками, которых можно теперь встретить повсюду, от бульвара Равал до беднейших гетто, и которые, засев в предоставленных им социальным обеспечением квартирах, готовят нам страшное будущее, где 9/11 и бомбежки мадридских поездов станут повседневной реальностью.

Мы обменяли культуру на фанатизм, способность к созиданию — на страсть к разрушению, мудрость — на предрассудки. Мы обменяли еврея, стремившегося даже при самых страшных обстоятельствах к лучшей, более мирной жизни, на террориста-самоубийцу. Мы обменяли любовь к жизни на любовь к смерти. Смерти нашей и наших детей.

Какую непоправимую ошибку мы совершили!!!»

Тарик Рамадан, родившийся в Швейцарии знаток и активист ислама, уверенно объявил ислам европейской религией. К сожалению, он прав. Даже если Франция депортирует всех иностранцев, оставшиеся орды мусульман с французскими паспортами будут продолжать разрушать страну, и если настоящие французы хотят им помешать, им остается только опровергнуть президента Буша и объявить ислам врагом. Но мы ведь не станем ожидать от французов — или даже от самих себя — поступков, требующих мужества. Тот же процесс разложения, тот же ползучий джихад разворачивается сейчас по всей Европе. Следовательно, Европа больше не принадлежит христианам. Следовательно, Европа больше не является частью европейской цивилизации.

Может ли наша цивилизация выжить в одной, отдельно взятой стране, например, в Соединенных Штатах? Нет, даже при самых благоприятных обстоятельствах, потому что сущностью нашей цивилизации является постоянный обмен идей. Культура любой страны в изоляции неизбежно зачахнет.

Кроме того, наши обстоятельства совсем не так уж благоприятны. Наше поражение началось задолго до 9/11. Помните, как вы плевали в раненых американских солдат, возвращающихся домой из Вьетнама? Ни одна страна не может этого пережить. Ни одна страна не может предать своих солдат и выжить. Америка просто слишком велика, чтобы тут же всплыть брюхом кверху. Европе понадобилось 60 дет, чтобы понять, что она мертва. Соединенные Штаты протянут свою манию величия еще какое-то время. Но мы все знаем, что наша страна уже перестала отвечать на вызовы своему статусу сверхдержавы.

Как это произошло? Очень просто. Злокачественный политический инфантилизм шестидесятых годов стал основанием для всесильного антиамериканского политического истэблишмента. Здоровое соревнование идей было задушено политической корректностью. Новаторская интерпретация американских законов судьями, преследующими свои разрушительные политические цели, вывернула страну наизнанку. Таблички с Десятью Заповедями и рождественские украшения объявлены вне закона. Белый дом тем временем публично, с помпой празднует Рамадан. И первое, что наш президент сообщает стране, только что потерпевшей самое страшное во всей своей истории поражение, это что ислам, нанесший нам это поражение, не является нашим врагом. Я не могу передать, как огромно мое презрение к Биллу Клинтону. Но вред, нанесенный нашей стране Клинтоном, блекнет по сравнению с наследием, которое оставит нам Буш.

В результате их объединенных усилий, Соединенные Штаты, способные существовать только как христианская сверхдержава, больше не являются ни тем и ни другим.

Когда я думаю, что антисемитизм во всех своих формах и проявлениях явился первопричиной гибели нашей цивилизации, я иногда вспоминаю Джозефа Геббельса, гитлеровского министра пропаганды. В начале своей карьеры он был обыкновенным юдофобом. В конце своей карьеры он убил своих шестерых детей, думая, что спасает их от судьбы, худшей, чем смерть. Подумайте о том, что даже такое чудовище, как Геббельс, все-таки было человеком. Понимание этого простого, чисто биологического факта позволяет нам вообразить себя на его месте и прикоснуться к тому ужасу, которым завершилась его ужасная жизнь. Как вы думаете, заслуживает он сочувствия? Прощения? Чего угодно, кроме самой глубокой ямы в самом страшном аду?

Как я уже сказала, моя способность к сочувствию ограничена. Я верю, что арабы заслуживают того неизбывного кошмара и убожества, в котором они живут в течение 14 веков. Я верю, что наша цивилизация должна сделать все, что в наших силах, чтобы ислам, как людоедство, навсегда остался частью варварского прошлого человечества. Эта простая задача была вполне нам по плечу, и теперь мы платим за то, что не захотели даже попытаться ее осуществить. Я верю, что мы заслужили то, что ожидает нас в скором будущем.

Проблема лишь в том, что нашим детям жить будет негде.

Отдельные недостатки

Девяносто лет назад Российская империя все глубже увязала в войне, известной нам сегодня как Первая Мировая. Ход войны не оправдывал ожиданий российской публики. Число убитых и раненых во много раз превосходило самые песcимистически\е прогнозы. Ошеломляющая бездарность правительства и генералитета становилась все более очевидной и своим и врагам. С каждым месяцем было все труднее ответить на вопрос «За что воюем?» Мнения публики разделились. Патриотически настроенная часть населения требовала войны до победного конца. Большевики, честно отрабатывая немецкие деньги, уверяли, что поражение России в войне было желательным исходом, поскольку оно явилось бы поражением царского правительства.

Антигерманская коалиция, состоявшая из Франции, Англии и России, победила. Большевики тоже победили. В результате Россия, где за войной последовала революция, перешедшая в кровавую гражданскую войну, была разрушена больше, чем даже потерпевшая поражение Германия. Полная решимости победить во что бы то ни стало, Антанта посеяла семена Второй Мировой войны и порабощения Восточной Европы коммунистами.

Пройдет какое-то время, прежде чем мы поймем, что мы сеем сегодня в Ираке и Афганистане. По всей вероятности, наше поражение в джихаде, хотя сегодня пока еще не поздно остановить наше неуклоное сползание в пропасть. Но давайте зададим простой, оптимистичный вопрос: Как мы узнаем, что мы победили?

Сначала нашей целью было свалить два мусульманских режима, которые выглядели бесчеловечными даже в сравнении с бесчеловечностью «нормальных» исламских режимов. Нам удалось заменить два исламских правительства, способных выжить без нашей помощи, двумя исламскими правительствами, для выживания которых необходимо наше военное присутствие. В обеих странах население разделилось на две группы: бессовестные оппортунисты, надеющиеся нажиться на сотрудничестве с оккупантами, и принципиальные джихадеры, считающие, что простое прикосновение к неверному оскверняет их, если, конечно, они не прикасаются к нему лезвием ножа.

Бoльшая часть западной публики так никогда и не поняла, что обе группы ненавидят нас одинаково, потому что они — мусульмане, а мы — нет. Бoльшая часть западной публики так никогда и не поняла, что афганец или иракец может принадлежать к обеим группам одновременно, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта.

Потом у нас появилась надежда, что нам в конце концов удастся подавить сопротивление, и тогда мы сможем объявить победу демократии в Ираке и Афганистане и вернуть домой наших солдат. Но по мере того, как лучики правды проникают под веки плотно зажмуренных глаз наших политиканов, выражение «небезупречная демократия» становится все более неотъемлемой частью вашингтонского лексикона. Новейшая теория гласит, что демократия с отдельными недостатками все-таки лучше, чем полное отсутствие демократии.

Я всем сердцем согласна с этой теорией. Например, американской демократии несомненно присущи отдельные недостатки. Тем не менее, она со всеми своими недостатками настолько лучше любой практически возможной альтернативы, что некоторые люди, включая и меня, считают, что мы должны защищать нашу небезупречную демократию даже ценою собственной жизни. Вопрос в том, при каком масштабе отдельных недостатков демократия теряет право называться таковой.

Отдельные недостатки присущи не только американской демократии. Советские геронтократы называли свою маразматическую тиранию «социалистической демократией». Когда президент Буш решил продвигать демократию на Ближнем Востоке, ливийский диктатор Муаммар Каддафи тут же объявил свое правление «прямой демократией». Диктатура аятолл в Иране официально именуется «исламской демократией».

Так что же является нашей целью в Ираке и Афганистане? Какой уровень отдельных недостатков является для нас приемлемым? Готовы ли мы закрыть глаза на мелкие нарушения несущественных правил? Готовы ли мы смотреть сквозь пальцы на всепоглощающую коррупцию, которая неизбежно является определяющей чертой любого мусульманского правления? Готовы ли мы игнорировать тот факт, что каждый, без единого исключения, исламский режим является тиранией, ограниченной только степенью, до которой он маскируется под цивилизованную страну?

Не следует забывать и о том, что ни образ мыслей, ни поведение мусульман не претерпели никаких существенных перемен за последние 14 веков. Неужели вы полагаете, что люди средневековья, будь они евреями, мусульманами, христианами или огнепоклонниками, способны, даже под нашим просвещенным руководством, перейти к демократическому правлению? Неужели вы думаете, что мы достаточно просвещены для такого грандиозного начинания?

Вы знаете не хуже меня, что демократия среди дикарей невозможна в принципе. Вы знаете не хуже меня, что человек, таранящий самолетом, в котором полно людей, небоскреб, в котором полно людей, является дикарем. Вы знаете не хуже меня, что люди, празднующие в толпе себе подобных массовое убийство, совершенное их единоверцами, являются дикарями. Вы знаете не хуже меня, что любой человек, верящий, что ему известна окончательная, универсальная правда о том, что такое хорошо и что такое плохо не только для него, но и для вас, является опасным, злобным дикарем, которого можно остановить только одним способом.

Но давайте допустим, что я неправа. Давайте допустим, что через несколько дней, недель или веков афганцы и иракцы обдемократятся до такой степени, какая странам Запада даже не снилась. Ну, и что? Какая Соединенным Штатам Америки польза от их демократии?

Я задаю совершенно законный вопрос. С каждым днем список американских солдат, погибших или изувеченных в Ираке и Афганистане, становится все длиннее. Это было бы трагедией, даже если бы наши солдаты жертвовали собой ради безопасности нашей страны. Если же они делают это ради чужих, ненавидящих нас народов, это — бессмысленная трагедия, и мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы вернуть их домой как можно скорее, даже если в результате Ирак и Афганистан так навсегда и останутся тем, чем они всегда были.

Существует молчаливое предположение, что как только в Ираке и Афганистане пустит корни демократия, они сразу же станут нашими союзниками. Но так ли это?

Франция даже сегодня, оккупированная мусульманами, является демократической страной в большей степени, чем любой мусульманский режим прошлого, настоящего и, уверяю вас, будущего. Если вы думаете, что Франция является союзницей Соединенных Штатов, то спросите себя, когда в последний раз Соединенные Штаты могли рассчитывать на поддержку Франции в чем угодно.

Не думаю, что кто-нибудь ожидает, что демократии, которые мы пытаемся насадить в Ираке и Афганистане, будут подвержены отдельным недостаткам меньше, чем, например, Италия. Но ведь именно итальянское правительство лишило нас возможности арестовать террористов, похитивших «Акилле Лоро».

Не забывайте также, что у нас уже есть союзники на Ближнем Востоке: Саудовская Аравия, Египет и Иордания. По странному совпадению, именно от рук саудовцев, египтян и иорданцев мы понесли самые тяжелые потери в нынешней войне.

Наша война с террором уже тянется дольше, чем нам потребовалось, чтобы победить во Второй Мировой войне. Учитывая, что во Второй Мировой войне нам противостояли две мощнейшие армии мира, а сегодня нам приходится воевать с плохо организованными и плохо вооруженными дикарями, такая медлительность может показаться необъяснимой. На самом же деле причина нашего поражения довольна проста. Мы и Вторую Мировую войну проиграли бы, если бы президент Рузвельт начал ее с заявления, что фашизм нам не враг.

Кроме того, эта война началась задолго до 9/11. Соединенные Штаты подверглись прямому нападению мусульман в 1979 году, когда иранцы ворвались в американское посольство в Тегеране и захватили в плен всех его работников. У президента Картера была блестящая возможность навсегда положить конец джихаду. Он предпочел сидеть, сложа руки. И потому джихад продолжается.

Но джихад начался и не в 1979 году. Он начался в 622 году Нашей эры и продожается с тех пор безостановочно.

Вот, как начался джихад. До Магомета Медина была еврейским городом, основанным, построенным и населенным тремя еврейскими племенами. Когда Магомета вышвырнули из Мекки, он обосновался в Медине и потребовал, чтобы евреи признали его своим пророком. Евреи отказались. В результате, два племени были изгнаны, а третье вырезано. Я прочел об этом, среди множества других интересных вещей, в замечательной книге д-ра Эндрю Бостома «Наследие джихада» (The Legacy of Jihad).

Если бы евреи Медины, вместо того, чтоб пассивно ждать, пока их перережут, объединили силы и перебили бы лже-пророка и его тогда еще немногочисленных последователей, то они спасли бы жизнь не только себе, но и многим миллионам жертв джихада.

Научимся ли мы чему-нибудь на их трагическом примере?

Из досье «Дорогая Яшико»

From:Arkady Mazin [arkadim@zahav.net.il]

Sent: Sun 11/20/2005 1:41AM

To:yashiko.sagamori@gmail.com

Subject: Хэлло

К сожалению, я не смог написать «дорогая мадам» или что-то в этом роде. Мне трудно быть вежливым с некоторыми людьми. В отличие от вас, я не прячусь за псевдонимом, хотя мне довелось получать угрозы по роду профессиональной деятельности. Меня зовут Аркадий Мазин. Я — израильский журналист. Я не верю, что серьезные аргументы могут убедить вас в ваших ошибках, как не верю и в то, что вас интересует правда. Я считаю своей обязанностью высказать свое мнение о вашем так называемом «журнализме»: ваше невежество достигло эпических пропорций и уступает в масштабах только вашей слепой ненависти. Люди вроде вас едят ненависть, пьют ненависть и разжигают ее в других. Вы — современная нацистка. Я начал писать, что Геббельс гордился бы вами, но вспомнил, что Геббельс все-таки был профессионалом. Я израильтянин и еврей, и мне стыдно, что такие люди, как вы, думают, что защищают мое дело.

Mon cher Monsieur Mazin,

В отличие от вас, я без малейшего усилия обращаюсь к Вам по-французски, надеясь удовлетворить Ваши критерии благонравной беседы. Должна заметить однако, что последней дамой на моем берегу Атлантического океана, к которой обращались «дорогая мадам», была Ксавьера Голландер. Отсюда я делаю неизбежный вывод об источниках Ваших представлений о хорошем тоне.

Я с восторгом аплодирую мужеству, с которым Вы швырнули мне в лицо Ваше настоящее имя. Я сразу поняла, что Вы ничуть не боитесь ни меня, ни моих мордоворотов-телохранителей. Скажите, Вы знали, что они теперь в отпуску, или это Вы вообще такой бесстрашный?

А теперь, похвалив Вас, я считаю себя вправе слегка Вас покритиковать. Вы ошибаетесь, полагая, что Ваше гневное письмо выражает какое бы то ни было мнение. Мнение — это когда я говорю, что Вы неправы, и объясняю, почему я так думаю. А когда Вы вопите что-то невразумительное про нацистов, вы выражаете не мнение, а исключительно эмоции. Человек же, выражающий свои эмоции публично, неизбежно характеризует этим выражением не объект своих бурных эмоций, а исключительно себя самого.

Вы совершенно правы, называя меня дилетанткой. В отличие от д-ра Геббельса и от Вас, я не являюсь профессиональным работником пропагандистского аппарата. Я никогда не считала себя журналисткой. Я просто делюсь своими мыслями с теми, кому они интересны. Я делаю ради удовольствия то, что Вам приходится делать за деньги, и, следовательно, я отличаюсь от Вас так же, как влюбленная женщина отличается от проститутки. Поэтому мне нетрудно понять Ваш гнев.

Как же Вам на меня не сердиться, если у меня, при всем моем дилетантизме, читателей во много раз больше, чем у Вас? Вы, например, с моими статьями знакомы, а я о Вас никогда не слышала и не услышала бы, если бы Вы не заявили о себе своим письмом.

Ваше письмо вызвало у меня любопытство. Поскольку Вы даже не попытались объяснить, с чем именно в моих статьях Вы так пламенно не согласны, я прочла несколько Ваших статей, надеясь понять из них, в чем состоят Ваши взгляды. Поскольку Вы — человек пишущий, Вам должно быть знакомо чувство, испытываемое писателем, когда он читает что-то хорошее, вышедшее из-под пера другого, более мощного автора. «Ах, почему это написано не мной?» — спрашивает себя завистливый писатель. Так вот, читая Ваши статьи, я ничего подобного не испытала. Более того, никаких взглядов я в них не нашла. Пишете Вы банально, на уровне образа Павки Корчагина в произведении одноименного автора. Как сказал по совершенно другому поводу Остап Бендер, я человек завистливый, но здесь завидовать нечему.

Как человек честный, я должна признать, что не все Ваши читатели со мной согласны. В недавнем опросе читательского мнения 4% опрошенных назвали Вас своим любимым журналистом. Общее число опрошенных было 76. Это означает, что в клубе Ваших почитателей состоят чуть больше трех, но гораздо меньше четырех человек. Трое — это Вы, Ваша мама и Ваш папа. Что же касается дробного остатка, то мне остается предположить, что Вы держите хомячка.

Я не могла не заметить, что Вы выражаете себя несравненно лучше, когда пишете для души, а не за деньги. Я нашла образцы Вашей поэзии, где Вы не стесняетесь рифмовать розы с морозами и упоминаете страхование только потому, что это упоминание рифмуется с Вашей любимой частью тела. Я даже нашла Вашу фотографию: кудри типа «маленький Володя никогда не обманывал», очки, бороденка, гитара: провинциальный подражатель Джону Леннону, мечтающий встретить свою Йоко Оно. Но до Леннона Вам далеко не только из-за недостатка таланта, но и по причине полного отсутствия хорошего вкуса. Вы тут раскрылись невзначай, опубликовав фотографию молодой женщины и объяснив, что она напоминает Вам о том, чего Вам больше всего недостает для счастья в личной жизни. Судя по этой фотографии, Вы, Monsieur Мазин — необычайно тонкий человек. Не поймите меня неправильно: я говорю не о Вашей душевной организации.

Но не отчаивайтесь. Вы еще можете вырасти в человека, которому однажды станет стыдно того, чем он является сегодня: обыкновенным местечковым пошляком.

В заключение позвольте сказать несколько слов о себе самой. В тот день, когда я наконец добралась до Вашего письма, у нас обедали друзья. Мы ели: блины с икрой на закуску, баранье жаркое, приготовленное по иранскому рецепту, на второе, и разнообразные португальские сыры и свежие фрукты на сладкое. Мы пили: ледяную «столичную» под блины, «амароне вальполичелла» под жаркое, портвейн под сыр, а когда мы наконец выбрались из-за стола, мы добавили к этому немножко арманьяка и «бальвени». Уверяю Вас, что ненавистью там даже не пахло.

Au revoir, mon ami!

Votre toujours,

ЯС

PS. Я не думаю, что защищаю Ваше дело. Я думаю, что у Вас никакого дела нет.

137-ой псалом

У рек вавилонских мы сидели и, плача, вспоминали родимый Сион. На ивах чужой земли мы повесили наши арфы. Потому что пленители наши велели нам петь, а мучители наши, велели нам веселиться, говоря: «Спойте нам одну их ваших песен сионских». Как нам петь песни Господа нашего на чужбине? Если я позабуду тебя, Иерусалим, пусть моя правая рука отсохнет! Пусть язык мой пристанет к нёбу, если я забуду тебя, если я не поставлю Иерусалим выше моей наивысшей радости. Помни, Господь, эдомитов в день, когда пал Иерусалим, как они говорили: «Разрушим его! Разрушим его! Разрушим его дотла!» О, дочь вавилонская, разрушительница наша! Счастлив будет тот, кто заплатит тебе за то, что ты сделала с нами! Счастлив будет тот, кто возьмет младенцев твоих и разобьет их о камни!

Пс. 137

Давным-давно, еще совсем зеленым выпускником МГУ, мне довелось пожить несколько лет в Баку, столице Азербайджана, который тогда был одной из пятнадцати советских социалистических республик. Это были не самые счастливые годы моей жизни, но, благодаря им, я приобрел некоторый опыт жизни среди мусульман и научился до какой-то степени понимать их, их горести и их чаяния. Как это часто бывает, крупицы моего понимания были результатом не связанных друг с другом и, казалось бы, совершенно бессмысленных событий.

Один из таких эпизодов произошел ранним летним утром, еще до восхода солнца, когда я, уже не помню зачем, должен был поехать куда-то вместе с одним знакомым, у которого была машина. Я ждал его, как было условлено, у касс Аэрофлота. Он опаздывал. У меня от скуки и недосыпа слипались глаза. Улицы вокруг были совершенно пусты, не считая маленькой группы людей на углу в конце квартала. Судя по тому, как они были одеты, и по огромным мешкам у них на плечах, это были азербайджанские колхозники, направлявшиеся на рынок. Они стояли тесным кругом, сосредоточенно глядя на что-то находившееся или происходившее у их ног. Они напоминали людей, глазеющих на жертву несчастного случая в ожидании скорой помощи.

Огюст Роден, «Граждане города Кале»

Никакого несчастного случая, насколько я знал, не произошло. Я решил взглянуть, на что они смотрят. Они не обратили на меня ни малейшего внимания. Они были полностью поглощены действием, разворачивающимся перед ними на тротуаре. Они наблюдали за ним в благоговейном молчании. Из грубые крестьянские лица были серьезны и спокойны и, казалось, озарены внутренним светом, вроде того, который удается порой подглядеть на лице человека, читающего любимую книгу, которую он читал много раз, но несколько лет почему-то не трогал. Он знает наперед все, что произойдет, но это ничуть не мешает ему наслаждаться процессом. Я никогда в жизни не присутствовал при казни, но мне кажется, что у тех, кому это довелось, могло быть похожее выражение лица: сложное сочетание трагичности происходящего, физического отвращения к неизбежным деталям, и, поверх всего, сознание неотвратимой справедливости того, что сейчас произойдет.

В центре их тесного круга, бросая испуганные взгляды на зевак, торопливо сношались две бродячие собаки.

Несколько мгновений после того, как собаки наконец оторвались друг от друга и разбежались, колхозники продолжали неподвижно, безмолвно смотреть на опустевшую сцену. Внутренний свет медленно испарялся с их небритых лиц. Один из них пошевелился, и группа ожила. Не нарушая молчания, они взглянули друг другу в лицо, и я прочитал в их глазах глубину взаимного понимания, которая могла возникнуть только в результате совместно пережитого потрясения. Когда колхозники пришли наконец в движение и из круг стал распадаться, они напомнили мне скульптуру Родена «Граждане города Кале».

Этот эпизод всплыл в моей памяти, когда я увидел фотографию группы мусульман, предающих сожжению датский флаг. Они были так же неподвижны и так же поглощены происходящим, как те колхозники много лет назад. В обоих случаях, мусульмане, лишенные возможности отведать настоящего счастья, были вынуждены довольствоваться заменителем.

Азербайджанские крестьяне, в соответствии с законами и обычаями ислама, были лишены нормальной половой жизни до такой степени, что они, скорее всего, даже не подозревали, что нормальная половая жизнь в принципе возможна. Недаром ведь все, что нам представляется нормальным в области секса, является с их точки зрения грязным развратом, в то время, как мы выражаем вежливое недоумение, когда нам напоминают о распространенной среди них зоо— и педофилии.

Людей же, жгущих датский флаг, жестокая судьба лишила возможности умыть руки кровью врагов, что, в соответствии с теми же самыми законами и обычаями ислама, является из священным правом и, в то же время, священной обязанностью, как служба в армии согласно сталинской конституции. В обоих случаях заменитель был остро необходим, но совершенно недостаточен.

Мусульмане, жгущие датский флаг

Разница между этими двумя группами людей состоит, главным образом, в том, что у колхозников не было ни малейшей надежды, что их мечты — о чем бы они там ни мечтали — когда-либо сбудутся. У людей, жгущих флаги, в отличие от колхозников, есть совершенно реальные шансы на успех.

Реакция западной прессы на нынешний припадок мусульманского негодования исполнена сочувствия к негодующим еще в большей степени, чем во время недавних мусульманских бунтов во Франции. Согласно «New York Times», французские беспорядки были вызваны неспособностью Франции ассимилировать иммигрантов.

Будучи иммигрантом, я считаю себя вправе ответить. Меня в Соединенные Штаты никто не приглашал. Я в вечном долгу перед этой страной за то, что она меня приняла и обращалась со мной в соответствии с теми же законами, которые распространяются на всех ее жителей. Я ассимилировался ровно настолько, насколько это меня устраивало, ни больше, ни меньше. Я никогда не думал, что на Америке лежит обязанность ассимилировать меня. Скажу вам больше, я бы никогда не поехал в страну, которая могла бы попытаться это сделать. Меня уже пытался ассимилировать Советский Союз, и ничего хорошего их этого не вышло ни для меня, ни для него.

Многие из моих друзей — тоже иммигранты, ассимилировавшиеся кто лучше, а кто и хуже, чем я. Например, одна моя знакомая китаянка, умудрилась прожить в Америке 20 лет, ни разу не сходив в итальянский ресторан. Однажды я решил восполнить этот пробел и пригласил ее на ланч. Оказалось, что она незнакома с названиями самых обычных блюд. В частности, она думала, что «пицца» — это имя компании, как, например, «Te Amo». Больше всего ее удивило, что вся эта иностранная еда оказалась, по большей части, съедобной. Ее неспособность к ассимиляции была причиной массы сложных проблем. И тем не менее, я уверен, что ни при каких обстоятельствах она не попыталась бы решать свои проблемы посредством поджога автомобилей. Почему? Просто потому что она — не мусульманка.

Образцы кроманьонской живописи

Предлог, под которым мусульмане взбесились на этот раз выглядит почти разумно по сравнению с «неспособностью к ассимиляции». Сколько раз вы слышали, что любое изображение Магомета считается у них оскорбительным для их безукоризненно мирной религии? Представьте себе, что это — еще одна бесстыжая мусульманская ложь.

У меня на письменном столе лежит «The Legacy of Jihad» («Наследие джихада») доктора Андрю Бостома. Ее обложка украшена репродукцией картины, изображающей первый акт геноцида в истории ислама — уничтожение мусульманами евреев Медины. В верхнем левом углу ее — лже-пророк, в сопровождении своего (если я не ошибаюсь) племянника Али и их безликих жен. Никакого сомнения в том, что автором картины был мусульманин, нет и быть не может. Сей образчик мировой живописи был создан в XIX веке. Тем не менее, первое, что бросается в глаза, это полное невежество автора относительно законов перспективы и технических приемов, которыми европейские художники того времени пользовались в течение многих веков. Огонь на этой картине выглядит, как фанерный макет какого-то растения, а для того, чтобы разобрать, кто их жертв уже лежит на земле, а кто еще стоит, требуется усилие.

Иными словами, этот шедевр мусульманского искусства далеко уступает как по форме, так и по содержанию наскальной живописи кроманьонцев, созданной за 30 тысяч лет до Магомета. Тем не менее, оно правдиво, хотя и удручающе безыскусно описывает один из многих эпизодов геноцида, из которых состоит вся история ислама, и неутолимую жажду убийства, которая составляет его сущность. Я не слышал, что мусульмане когда-либо возражали против этого изображения своего лже-пророка, хотя выглядит он на ней так, словно страдает от жестокого запора.

В принципе, я не верю, что кто-либо — будь то отдельно взятая личность или любых размеров коллектив — заслуживает большего уважения, чем он, она или они проявляют по отношению к окружающим. Когда мусульманский так называемый мир проявил хоть какое-то уважение к тому, что лежит за его пределами? За всю свою историю — никогда. Хотя, по правде говоря, вопрос этот не так-то прост, потому что среди мусульман уважение равнозначно страху и рабскому подчинению, а каждый квадратный метр этого самого мира был отнят у его законных владельцев в ходе непрекращающегося вот уже 14 веков джихада.

Помните, как в 2002 году, группа арабских террористов, чтобы избежать захвата в плен армией Израиля, забаррикадировалась в вифлеемской церкви Рождества Христова? После их ухода церковь оказалась загаженной помоями, объедками и испражнениями. Вообразите реакцию мусульман, если бы христиане сделали бы что-нибудь в таком духе с самой заброшенной мечетью.

Церковь же Рождества Христова в Вифлееме является одной их главных христианских святынь. Несмотря на это, ни один мусульманин — а их и тогда уже было больше миллиарда — ни единым словом не возразил против арабского святотатства. И христиане тоже не стали требовать у мусульман ни извинений, ни выдачи виновных на расправу. Вместо этого, они, следуя своей двухтысячелетней традиции, обвинили во всем евреев. Верные своим собственным странным обычаям, евреи тоже не стали жечь ни флагов, ни посольств, а пообещали, что больше не будут.

Тем самым было, вот уже в который раз, убедительно продемонстрировано всемирно-историческое значение антисемитизма. Злодеям антисемитизм предлагает козла отпущения, а у намеченных жертв создает иллюзию, что пришли не за ними. Благодаря этому, наш общий враг выдергивает нас из жизни по одному, а нам все кажется, что обойдется.

Нет, не обойдется, где бы вы ни жили, так же, как не обошлось на сей раз для датчан. Реакция христиан так же омерзительно труслива, как реакция евреев на арабские зверства на территории Израиля. Взять хотя бы бойкот датских товаров. Как должен был ответить на него цивилизованный мир? Как угодно. Но ни одна западная страна, ни одна западная компания не изъяла свои товары из продажи в мусульманских странах в знак поддержки если не Дании, то хотя бы свободы слова.

Существовала ли реальная опасность такого ответа? Конечно, нет. Мы спешим продать нашим врагам как можно больше веревки, на которой они, согласно пророчеству российского Магомета, нас повесят.

Как должна была ответить Америка на обвинения в неуважению к Корану? Немедленным изъятием Корана у всех постояльцев Гуантанамо. Существует ли реальная опасность такого ответа? Конечно, нет. Нам гораздо важнее выглядеть политически-корректными, чем победить.

Каждая трусливая, заведомо неэффективная полумера против террора, предпринятая администрацией Белого Дома, злонамеренно изучается под микроскопом: а вдруг удастся откопать нарушение Конституции? А вдруг кого-то ущемят в правах? Я могу без труда сказать, что представляет самую страшную угрозу моей свободе: постоянно растущее влияние ислама в Соединенных Штатах. Неужели так трудно понять, что самая главная составляющая нашей свободы вообще не упомянута в Конституции, потому что мы все воспринимаем эту составляющую как должное, словно кислород в воздухе, которым мы дышим, Неужели так трудно понять, что человек, который не чувствует себя в безопасности, не может быть свободен, что бы ему не гарантировала Конституция, что бы ему не пел Американский Союз гражданских свобод,

Свобода невозможна без безопасности. В стране, подвергшейся нашествию мусульман, безопасности быть не может, как не может ее быть в мире, пораженном метастазами ислама. А западные правительства, вместо того, чтобы остановить это нашествие, соревнуются друг с другом в изъявлениях раболепия перед захватчиками.

Вы можете возразить, что после 9/11 на территории США не произошло ни одного теракта. Очень хорошо. Давайте зададим вопрос, почему. Благодаря невероятно героическим усилиям Департамента Внутренней безопасности? Благодаря ФБР? ЦРУ? Отчасти. Но все эти организации способны исключительно на пассивную оборону. Вы когда-нибудь слышали о победе в войне, одержанной исключительно посредством пассивной обороны?

Террористических актов не было, потому что они не были нужны, а не были они нужны потому, что мы и без них послушно делаем то, что требует от нас ислам. Массовая миграция мусульман в Соединенные Штаты идет полным ходом. Через пару поколений их будет достаточно много, чтобы безукоризненно демократическим путем заменить конституцию шариатом.

Помните, как Хрущев обещал, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме? Так вот, я вам обещаю, что нынешнее поколение американских, канадских, английских, французских, итальянских людей будет жить в рабстве.

Наше вторжение в Афганистан и Ирак не сделало ничего для предотвращения опасности мусульманского ига. Оно оказалось бессильно даже уменьшить повседневную опасность, угрожающую нам 24 часа в день дома, на работе, в театре, на стадионе — повсюду. Недаром же официальный индикатор опасности террора так и застыл на отметке elevated — повышенная. Именно поэтому администрация и заменила свои первоначальные, недостижимые цели в этой войне химерой демократии на Ближнем Востоке. Именно поэтому Осама бин Ладен по-прежнему диктует свои письма к американскому народу.

Все, чего наш поход за демократию достиг, это дальнейшего разрушения единственной ближневосточной страны, в которой демократия возможна.

Как только имамы и аятоллы постановили, что голосование на западный манер, при всей своей очевидной любому рабу Аллаха бессмысленности, не противоречит высоким принципам шариата, мусульмане в Афганистане, Ираке и на оккупированной арабами территории Израиля радостно отправились отдавать свои голоса за кандидатов блока умеренных и неумеренных джихадёров. В Афганистане выборы были такой же гнусной комедией, как когда-то в Советском Союзе, где людей сгоняли голосовать за единственного кандидата в списке. В Ираке они привели к власти людей, открыто враждебных нам, но это было неизбежно, потому что других людей в Ираке просто нет. В Израиле арабы привели к власти самых убийственных подонков, которых умудрился породить этот состоящий исключительно из убийственных подонков «народ».

И, тем не менее, мы продолжаем притворяться, что пустое место по имени Хамид Карзаи является нашим союзником. Мы продолжаем притворяться, что гибель наших солдат в Ираке приносит какую-то пользу нашей стране. А последнее время нас ужасно волнует, признает ли ХАМАЗ право Израиля на существование. Почему ХАМАЗ не волнуется, согласится ли Израиль с существованием ХАМАЗА?

Все это — уже не симптомы нашего поражения. Это — симптомы нашего полного развала.

Двадцать шесть лет назад Иран напал на Соединенные Штаты и захватил в заложники 66 американских граждан. Все пришли к заключению, что Соединенные Штаты не могли ответить на иранскую агрессию, потому что любой ответ неизбежно привел бы к гибели заложников. К сожалению, Соединенные Штаты согласились с этой трусливой точкой зрения.

Трусливой потому, что возможность Ирана нанести вред Соединенным Штатам была ограничена 66 заложниками. Соединенные Штаты же могли без труда взять в заложники весь Иран, пообещав обрушить гнев Божий на всю из взбесившуюся страну, если хотя бы один из заложников, например, порежется при бритье.

Минимально порядочный человек на месте Джимми Картера дал бы аятоллам 24 часа, чтобы вернуть заложников и выдать 500 «революционных студентов», захвативших посольство, а по истечении установленного срока приступил бы к планомерному уничтожению иранских «святых» мест, нефтеразработок, кварталов, где жила новая иранская элита, и всего остального, что было необходимо испепелить, чтобы гарантировать, что в течение всей своей остальной истории Иран будет служить самым убедительным доказательством того всем известного факта, что ислам является религия мира, а не чего-то совсем другого. Даже если у «революционных студентов» хватило бы глупости нанести вред заложникам, после этого ни одному мусульманину никогда не пришло бы в голову брать американцев в заложники или лупить нашими самолетами по нашим небоскребам.

Но Джимми К. не был минимально порядочным человеком. От него не следовало ожидать, что он возьмет младенцев дочери вавилонской и разобьет их о камни. Он всегда предпочитал, чтобы о камни разбивали наших младенцев, за что и стал лауреатом Нобелевской премии мира. Сегодня, 26 лет спустя, один из организаторов нападения на США стал президентом Ирана. В скором будущем у аятолл появится ядерное оружие. Что делать? Что делать?

Мы могли бы сделать немало. Если бы мы захотели, мы бы могли к следующей среде раз и навсегда прекратить джихад. Но мы этого не сделаем, потому что для того, чтобы взять младенцев дочери вавилонской и шваркнуть их о камни, нужно мужество, которого у нас, чистоплюев, больше нет.

И потому мы с вами, дорогие друзья, не так уж сильно отличаемся от тех азербайджанских крестьян. Только захватывающее действо, за которым мы с вами с таким интересом наблюдаем, это не случка бродячих собак, а новый холокост.

Обо всем понемногу

Несколько слов про вашу мать

«Дева Мария». Икона работы Ольги Кириченко

Давайте поговорим об оскорблениях. Оскорбление как социальное явление редко становится предметом обсуждения среди порядочных людей, если, конечно, их сначала не оскорбить. А зря, потому что тема эта — по-настоящему захватывающая.

Вот как оно происходит. Допустим, я решила вас оскорбить. Инициатива всегда принадлежит оскорбителю, поэтому мне предстоит решить, что именно я вам скажу. После этого, вам придется решать, как реагировать на мою реплику.

Что бы я вам ни сказала, для чего вам реагировать на мои слова, как на оскорбление? Ну, сами подумайте, для чего?

Обратите внимание, что некоторые ситуации исключают даже теоретическую возможность оскорбления. Злая собака, например, может меня напугать или укусить, а очень злая так даже убить. Но вот оскорбить меня она не в состоянии, как бы она ни старалась. Конечно, даже самая злая собака — еще не человек, но дело тут, представьте себе, не в этом. Меня невозможно оскорбить по-корейски или по-шведски, просто потому что я не знаю этих языков. А по-арабски вам не удастся меня оскорбить даже с помощью переводчика.

Евреи часто становятся предметом проповедей в мечетях, и вот как их обычно при этом называют: дети свиней и обезьян. Не знаю как вас, но меня это не оскорбляет. Я — еврейка, и я знаю, чье я дитя. Меня надежно защищает от оскорбления сознание того факта, что в моих родителях было больше человечности, чем можно наскрести по всей Мекке в разгар хаджа. Вот ведь как интересно получается. Мусульмане могут нас напугать, да еще как. Они могут разрушать наши небоскребы, взрывать наши поезда, убивать нас, вынимать цивилизацию прямо у нас из-под ног. А вот оскорбить нас они почему-то не могут. Обратное утверждение неверно. Мы оскорбляем их, сами того не желая. Почему это происходит?

Давайте проведем воображаемый эксперимент. Вообразите, что вам представилась возможность поговорить лично с Иисусом Христом. Вообразите далее, что вы воспользовались этой редкой возможностью для того, чтобы проинформировать Иисуса, что его мать — уродливая шлюха. Вообразите также, что все, что христиане говорят об Иисусе — правда. Как вы думаете, разгневался бы на вас Христос? Я, сами понимаете, по Христу не специалистка, но мне почему-то кажется, что Он бы вас пожалел. Не сильно пожалел, а так, мимоходом. Вот и весь эксперимент.

(Здесь необходимо заметить, что результаты вышеописанного эксперимента останутся прежними, если Иисуса заменить Магометом, а христиан — мусульманами. Но такая замена сразу же сделала бы наш эксперимент гораздо менее убедительным. Почему? Потому что, даже если христиане сочтут мой эксперимент оскорбительным, они не станут жечь ни флагов, ни машин, ни посольств. Потому что христианство, в отличие от ислама, это просто такая религия.)

А теперь попробуйте вообразить себя на месте Иисуса. Представьте себе, что это вам говорят, что ваша мама — уродливая шлюха. Как вы среагируете? Поскольку лично я с вами, к сожалению, не знакома, мне остается предположить, что ваша реакция будет зависеть, в основном, от вашей мамы. Если она красива и добродетельна, то вы, скорее всего, поведете себя, как Иисус из предыдущего примера. Если же она и вправду уродливая шлюха, то ваша реакция на эти слова будет, скорее всего, неприятной.

Мое предсказание основано на двух общеизвестных фактах. Во-первых, правда, как известно, причиняет боль, а человек, у которого болит, скорее сорвется с цепи, чем тот, у которого даже не чешется. Во-вторых же, уродливые шлюхи, как правило, воспитывают своих детей иначе, чем добродетельные красавицы, и потому отличить их детей, как правило, очень легко.

Достаточно показать им карикатуру.

Объединитель вселенной

Кое-кто может еще помнить, как Джордж «Дабъя» Буш, во время своей первой предвыборной кампании, скромно описал одно из своих многочисленных редких достоинств. «Я — не разделитель, а объединитель,» — сказал он. Оказалось, что он не соврал. За время его пребывания в Белом Доме он умудрился объединить весь мир в ненависти к Соединенным Штатам.

На международной арене он оставил безнаказанным самое сокрушительное за всю историю страны нападение на Соединенные Штаты. Он начал две войны, которые неизбежно войдут в и без того уже слишком длинный список блистательных американских военных побед, превращенных американскими политиками в позорные поражения. Он позволил арабам, при активном соучастии израильского правительства, поставить Израиль на грань уничтожения. Пока он искал, что бы еще развалить, Северная Корея и Иран открыто заявили о своем намерении войти в число ядерных держав, и он не сделал ровным счетом ничего, чтобы их остановить.

Внутри страны он позаимствовал из демократической платформы столько, что демократы, пытаясь организовать идеологическую оппозицию Бушу, были вынуждены пороть совсем уже откровенную чушь, хотя, строго говоря, они и при Клинтоне звучали ненамного лучше. Он наотрез отказался бороться с нелегальной иммиграцией, и пока мы волновались, что могут натворить 11 миллионов незаконно находящихся в стране латиноамериканцев, мусульманское население Соединенных Штатов потихонечку превысило количество мусульман, проживающих в исключительно мусульманской стране Дубаи.

Кстати, о Дубаи: недавнее решение Буша заплатить этой маленькой, невероятно дружественной нам арабской стране миллиарды долларов, чтобы арабы охраняли наши порты от арабов, объединило республиканцев и демократов в оппозиции этому, прямо скажем, странному решению.

Газета «New York Times» вскользь упомянула, что семья Бушей подерживает многолетние деловые связи с правящей семьей Дубаи, но забыла упомянуть, что правящая семья Дубаи поддерживает многолетние связи с Аль-Каедой. Буш даже не попытался объяснить свои действия. Вместо этого, он твердо пообещал наложить вето на любую попытку конгресса предотвратить сделку.

Как показывает практика, все имеет простое объяснение. Единственное простое объяснение, которое приходит мне в голову в данном случае, это что Буш расплачивается с Дубаи за какую-то особенно выгодную для его семьи нефтяную аферу. Почему бы и нет? Его пребывание в Белом доме заканчивается в 2009 году, независимо от того, герой он или предатель, и, следовательно, ему нечего терять, кроме возможности обогатиться.

Интереснее же всего то, что «New York Times», которая никогда не упускает ни одного, пусть даже самого смехотворного предлога лягнуть Буша, на сей раз не воспользовалась возможностью подметить нечто совершенно очевидное: что тесные связи с арабами в разгар войны, развязанной против нас арабами, делают Буша непригодным для роли президента и главнокомандующего. Невероятная абсурдность этой ситуации должна быть понятна любому здравомыслящему человеку, и я не могу сказать по этому поводу ничего такого, чего до меня не говорили другие комментаторы.

За исключением, возможно, двух вещей.

Во-первых, мне совершенно очевидно, что в 2004 году нам следовало голосовать за Джона Керри. Конечно, сенатор Керри продемонстрировал и продолжает демонстрировать феноменальное отсутствие компетентности, элементарной порядочности и интеллекта (например, он до сих пор ведет себя так, словно ему позволят выставить свою кандидатуру в 2008 году), но эти факторы не так уж сильно отличают его от нашего президента. Главное отличие Керри от Буша состоит в том, что богатство семьи Керри основано не на нефти, а на кетчупе. Соединенные Штаты были бы в гораздо большей безопасности, если бы клоун из Белого дома лизал зады посетителям дешевых гамбургерных забегаловок, а не арабским фюрерам разнообразных калибров.

Во-вторых же, я не понимаю, почему в разгар войны нам вдруг приходится поручать охрану наших портов иностранцам. Но если это по какой-то таинственной причине оказалось действительно необходимо, то почему бы нам не нанять израильтян? Все знают, что никто не сможет обеспечить безопасность наших портов лучше, чем Израиль. И раз наше правительство решило нанять кого-то другого, то, значит, для Израиля оно планирует что-то совсем другое.

Что это может быть? Что это может быть?

Рассказ о двух ядерных диктатурах

«Мир». Рисунок Бориса Эренбурга

Кто может объяснить, почему Северная Корея после многолетних, предсказуемо бесплодных попыток уговорить ее отказаться от ядерных амбиций была вдруг отпущена на волю без покаяния, а Иран, виновный в том же самом преступлении, скрутили и поволокли в Совет безопасности ООН?

Ответ на этот вопрос прост. Северная Корея находится на Дальнем Востоке, а Иран — на Ближнем. И дело не в том, что корейский Восток так далек, что мы можем чувствовать себя в безопасности. Через несколько лет у корейцев появятся ракеты, вполне способные долететь до г. Кливленда, шт. Огайо. Дело в том, что если одной ближневосточной стране нельзя иметь атомное оружие, то и другим ближневосточным странам оно должно быть запрещено, а то ведь нас могут обвинить в дискриминации. И поскольку мы давно и решительно отказались от дискриминации против всех своих врагов, как внешних, так и внутренних, то нетрудно предсказать, где в следующий раз разобьет свои шатры Международная Комиссия по Атомной энергии (IAEA).

В Израиле, где же еще?

Международная кампания по разоружению Израиля начнется в ближайшие месяцы. В течение нескольких лет она завершится полным, безоговорочным успехом. Тем временем Россия, Еврабия и, скорее всего, Соединенные Штаты помогут Ирану вступить в ядерный клуб. И беззащитный Израиль станет заложником новой, созданной при нашем соучастии региональной сверхдержавы.

Но разве это означает, что у нас есть повод для беспокойства? Конечно, нет. Во-первых, мы не ведем переговоров с террористами. А, во-вторых, разве Буш не пообещал защитить Израиль от Ирана?

Дерьмократия в Фаллостине.

Помните 137-й псалом?

Единственное, чего я не могу понять в связи с победой ХАМАСа на фаллостинских выборах, это почему она оказалась неожиданностью для множества людей, которым, согласно их репутации и по долгу службы, следовало бы разбираться в этих вопросах лучше, чем какой-нибудь комментаторше-надомнице, вроде меня.

ХАМАС, между прочим, вполне мог бы и проиграть, если бы в Фаллостине нашлась партия, которая пообещала бы каждой фаллостинской семье одного здорового еврейского ребенка в месяц, чтобы медленно замучить его до смерти любым методом по выбору граждан. Не забывайте, что речь идет о людях, приветствующих друг друга словами «Чтоб тебе довелось убить еврея, пока ты еще не умер!»

Но такой партии не нашлось, да если бы и была такая партия, то и она наверняка отказалась бы признать право Израиля на существование, и, следовательно, дилемма, перед которой фаллостинская дерьмократия поставила страны Запада, никуда бы не делась: Как продолжать гуманитарную помощь арабским убийцам евреев, не теряя при этом лица?

Вот почему Путин и Мубарак тут же принялись давить на ХАМАС, чтобы тот поскорей признал право Израиля на существование. Никто, сами понимаете, не хочет, чтобы Израиль существовал, но в приличном обществе некоторые вещи вслух просто не говорят. Не беспокойтесь. Главари ХАМАСа не дурнее Путина и Мубарака. Они быстро поймут, что их непримиримая позиция вредит делу уничтожения Израиля, и последуют примеру отца-основателя Фаллостины Ясера Арафата, который, с одной стороны как бы признал Израиль, а с другой продолжал спокойно, с удовольствием и при полной поддержке всего прогрессивного человечества убивать евреев при каждом удобном случае.

Всего этого можно было бы избежать, если бы Израиль решил не признавать право Фаллостины существовать либо вообще, либо хотя бы только на своей территории. Но израильскому правительству не до того. Оно занято выселением евреев с их земли, а также организацией еврейских погромов и новых партий из старых, безнадежно скомпрометированных политиканов. На обороне Израиля политической карьеры в наши дни в Израиле не сделаешь.

Секс в Баку

Вот вам действительно животрепещущая проблема. Читатель написал Захару письмо с вопросом: Что привело Захара к заключению о наличии некоторых отдельных недостатков в половой жизни азербайджанских колхозников? Обсудив все возможные аспекты этой захватывающей темы со мной, Захар переключился на решение других, более насущных задач, предоставив мне отвечать на вопрос читателя.

Основываясь на том немногом, что я знаю о природе мужчины как существа сексуального, мне трудно поверить, что довольного жизнью мужика незатейливое зрелище собачьей свадьбы может заставить забыть, куда он идет и зачем. Большинство людей считают вуайеризм (ах, какое замечательно русское слово!) явлением нездоровым, даже когда внимание страдальца обращено на людей. Вообразите, какую жизнь должны были вести эти колхозники, если они переключились на собак, даже не почувствовав при этом, что что-то в процессе этого переключения потерялось. Например, способность испытывать стыд.

Захар рассказал мне еще об одном эпизоде, свидетелем которого он стал в Баку. Героем этого эпизода был старичок, сидевший каждый божий день в одном и том же углу одного из бакинских базаров. Старичок был вооружен стопочкой папиросной бумаги, карандашом и сильно поблекшей фотографией женщины в нижнем белье. За 5 рублей, что было в те времена небольшими, но все-таки деньгами, старичок брал листок папиросной бумаги, клал его поверх фотографии, и, обведя карандашом контуры женщины, игнорируя при этом белье, вручал изображение очередному покупателю. За дополнительную плату он добавлял к рисунку мелкие, но важные детали, которые на фотографии отсутствовали. Очередь к нему стояла в любую погоду. Даже зная, что порнография в Советском Союзе была строго запрещена, вы, возможно, согласитесь с заключением Захара, что только очень специфическое общество могло гарантировать успех подобного артистического предприятия.

Я бы хотела добавить к этому мою собственную теорию. Если человек смотрит на женщин как на скотину, то ему, бедняге, приходится каждый вечер ложиться в кровать с домашним животным. Я не думаю, что домашнее животное, как бы его ни дрессировали, может доставить человеку столько же радости, сколько женщина, которую он, возможно, любил бы, если бы взрастившее его общество позволило ему такое извращение.

Content

Яшико Сагамори
«Я просто применяю здравый смысл к общеизвестным фактам» — 2

Поджигатели мира и джихадёры

Арафат умер. Да здравствует Арафат!

Агада для Йом Аушвиц

«Кавказские пленники» и Катастрофа

Контакт

Каверзные вопросы

Глазами мусульманина

Закат сионизма

Пророк в своем отечестве

Семь пар ослов

Пол-акра и мул

Из России с ненавистью

Что такое хорошо и что такое плохо

Диалоги о ксенофобии

О причинах развала Римской империи

Война с чем?

Лживый Джордж и стадо сонных овец

Атомный ледокол «Ленин» в аравийских песках

Чума на оба ваших дома

Лягте на спину и думайте об Англии

Гомосексуальный детский сад в украинском селе

Мифический мусульманский экстремист

Глас вопиющего в пустыне

Знай врага твоего

Как я стала противницей смертной казни

Дорогая Яшико!

Шестидневные войны

Новейшее добавление к досье «Дорогая Яшико»

Пожинающие бурю

Отдельные недостатки

Из досье «Дорогая Яшико»

137-ой псалом

Обо всем понемногу