Елена Сазанович

Аукцион

(Трагифарс в 3 действиях)

Действующие лица:

Приемщик

Эмансипатка

Учительница

Бизнесмен

Девушка

Дама (с попугаем)

Попугай

Парень

Обыватель

Пьяница

Приемщик: Я за свою немалую, и не такую уж долгую жизнь (если жизнь вообще можно назвать долгой) все-таки сумел, можно сказать, нашел мужество понять, что не вещи принадлежат людям, а люди вещам. Точно так же как мы принадлежим природе, стране, вселенной, если хотите. Я нашел мужество понять, что мы мало, чем отличаемся от вещей. То же мучительное рождение, та же легкая или не очень легкая жизнь и такая разная смерть. И мы одинаково изнашиваемся и одинаково любим или не любим вовсе, одинаково приручаемся, теряемся в этом мире или просто уходим. Пожалуй, отличие в том, что вещи запросто могут обойтись без людей. А вот люди… Да и жить они в отличие от нас могут вечно. Они, как правило, переживают нас, вобрав всю информацию о нашей жизни. Наверное, это и называется памятью об ушедших. И хранить эту память – воля каждого. Можно ее запросто и уничтожить, и продать. Чем я здесь и занимаюсь. Я продаю память. И вы знаете, столько охотников купить чужие воспоминания и чужую биографию! А может быть, просто все хотят купить кусочек истории и хотя бы чуть – чуть ей принадлежать. Или вместе с чужой вещью попробовать протиснуться в вечность. Как знать…

Я не знаю, есть ли душа у людей, говорят, есть, но это уже религия. Но я нашел мужество знать, что есть душа у вещей. Это так же верно, как иметь сердце или не иметь. А сердце – это не обязательно когда оно бьется. Ведь удары секундных стрелок мало, чем отличаются от сердечных ударов. (Берет в руки старинные часы.) Это часы матери адмирала Нахимова. И сердце его матери давно не бьется. Как и сердце самого адмирала. А часы стучат, возможно, даже лучше чем прежде, поскольку их усовершенствовал новый век. Значит, память живет, значит, они где-то живы. И тысячу раз не прав тот, кто вещи называет бездушными. Ведь они даже могут предчувствовать смерть. (Берет в руку гитару с оборванной струной, наигрывает.) Эта струна лопнула в день гибели гусара Федора Потапова. Сердце ее хозяина лопнуло, но память… Пусть и с оборванной струной. Старым гитарам идут оборванные струны. И тысячу раз не прав тот. Кто вещи называет безмолвными. В день рождение поэта Тютчева заиграла эта шкатулка, в которой заржавели давно все детали (показывает старинную шкатулку). А яблоко, упавшее на голову Ньютону разве не предвосхитило гения? А вещи, жонглирующие судьбами, как этот заряженный пистолет (жонглирует пистолетом), который так и не выстрелил в голову самоубийце и продлил ему жизнь на три десятка лет и сделал его поэтом. А вещи, проигрывающие судьбы, как эти старинные карты, пустившие по миру не одного английского лорда. Возможно, кто-то назовет это мистикой. Но разве мистика не становится всего лишь словом, когда превращается в реальность. И я в этой реальности живу, и мистика для меня стала всего лишь анахронизмом.

В моей жизни было не так уж много событий. Я жил один и живу один. Меня, слава Богу, миновали муки любви, разочарований и нетерпение счастья. И войны проходили мимо меня, и заключения мира. И землетрясения не сотрясали мой дом, и я не дрался на дуэлях. И никто меня не предавал, потому что я не познал дружбы. И мне предавать было некого. Но мне почему-то кажется, что я прожил самую яркую из всех возможных жизней. Именно потому, что я жил среди вещей, которые принадлежали другим. И эти другие были самыми яркими личностями. И после них осталась самая яркая память. Повезет ли вам так прожить жизнь? Не свою, тусклую и невзрачную. А чужую, блестящую и героическую. Повезет ли вам сделать ее своей? Ведь моей женой было платье от самой княжны Таракановой, моим другом был гусарский мундир от Дениса Давыдова, моими детьми пинетки царевича Дмитрия, моей работой чернила и перо Державина, а моими воспоминаниями – дневники Гиляровского. Но главное, что моим счастьем стало вчерашнее. Я жил вчерашним и умру в прошлом. И поэтому я счастливее всех вас. Ведь вы живете будущим. А оно так страшно, потому что так неизвестно. Я предпочитаю жить тем, что случилось вчера. Прошлое не боится будущего и настоящего. Прошлое вечно. Прошлое – это не надежда на счастье, это само счастье, которое я могу выбирать. И которое вряд ли кто сумеет постичь. Может быть только я? Возможно потому, что память о людях мне дороже людей. Но людей я принимаю. Ведь они эту память сюда приносят, и я могу подержать ее в руках. Пусть недолго, но достаточно для того, чтобы постичь вечность.

(Приемщик распахивает двери, изображая на лице приветливую улыбку).

Добро пожаловать на наш аукцион! Добро пожаловать на продажу памяти и покупку на память!

Действие первое

(В открытую дверь деловым шагом входит Эмансипатка. С брезгливым выражением на лице она держит двумя пальцами старый самовар).

Эмансипатка: Надеюсь, я не опоздала? Безусловно, нет (оглядывается). Как всегда, точна, как часы. И как всегда первая.

Приемщик: Первым быть не так уж и плохо. Жизнь мало, чем отличается от спорта, мадам.

Эмансипатка(морщась): мадмуазель. А что касается спорта. Ну, уж нет. В отличие от спорта, я не желаю к финишу приходить первой. Даже если мне вручат именную медаль.

Приемщик: Но у нас не финиш, мадам. А можно так выразиться – старт! Кто первый продаст. Тот первый и получит.

Эмансипатка: Да уж поскорее бы! Поскорее бы избавиться от этого монстра! (С грохотом ставит самовар на скамейку и садится поодаль от него). Просто возмутительно! Если не сказать – отвратительно! Это в век всеобщей компьютеризации, глобальной автоматизации и модернизации! И вдруг этот пузатый динозавр! Этот ископаемый птеродактиль! Этот пыхтящий дракон! И где?! Нет, вы можете себе только представить, где?! В моем доме!

(Эмансипатка надувается и пыхтит как самовар).

Приемщик: А что, смею у вас поинтересоваться, мадам…

Эмансипатка: Мадмуазель!

Приемщик: Препокорнейше прошу прощения. А что, ваш дом так плох для такой редкой антикварной вещи?

Эмансипатка: Напротив! Слишком хорош! Ну, вы только себе представьте! Стекло, белый пластик, высшая геометрия. Кстати, существует еще низшая. Но на низшее я не согласна. Не зря я запоем читала западные журналы. Не зря столько лет посвятила себя постмодернизму! Моя четкая гостиная в пастельных тонах, подсвеченный лепной карниз, посуда из простого стекла, ничего лишнего, вычурного. Все это придает торжественность и солидность дому. Стеклянные плоскости склеены без единого шва, хай-класс технология. И какие пространства! Это вам не какие-нибудь мещанские, загроможденные домишки! Если объяснить более доступно – мой дом это стеклянные белые потолки и черные лестницы. Все.

Приемщик: Мне показалось, что вы сейчас описали номер люкс в дорогой гостинице! Где-нибудь в Таиланде…

Эмансипатка: Именно! Какое точное слово! Ну, безусловно, номер люкс в дорогом отеле! Мое подсознание всегда требовало этаких гостиничных пропорций, этого ненавязчивого покоя.

Приемщик(ежась): Холодком веет.

Эмансипатка(обмахиваясь глянцевым журналом): Напротив, у вас здесь слишком душно.

Приемщик: Но смею спросить, как все-таки в вашем доме дело обстоит с элементарным уютом?

Эмансипатка: Элементарно! Настоящий уют могут дать только гостиничные номера. Всегда живешь с приятным ощущением, что завтра в любой момент можно съехать. Так ни к чему и не привязавшись по-настоящему. Только в гостиничных номерах можно чувствовать себя по-настоящему свободной!

Приемщик: Извините, свободной от чего? От домашнего очага, от любви, от верности? Может быть, счастья?

Эмансипатка: Ради Бога, не выражайтесь при мне! Эти пошлые сентиментальные словечки режут мой слух. Еще скажите, как приятно зимними, снежными вечерами сидеть вокруг самовара всей оравой и дуть на блюдечко с золотой каемочкой. Ужас какой! И это вы посмеете назвать этим непристойным словечком… Ну, как его…

Приемщик: Счастьем, мадам.

Эмансипатка: К счастью, мадмуазель! И именно поэтому я прекрасно живу в номере люкс, который принято называть домом. И именно поэтому я собираюсь избавиться от этого монстра (еще дальше отодвигает от себя самовар). Это мои сумасшедшие пратетушки любили за ним чаевничать, этакие матроны в кокошниках, прямо с картины Кустодиева. Кстати именно это чудовище и нарисовал художник. Тоже мне умник нашелся. Напился чаем в Мытищах, а самовар спихнул моей пратетушке-дурочке. Себе, не дурак, не оставил. Теперь его родственнички наверняка балуются эрл грэем из Тефали. А я получается, идиотка! А у меня, между прочим, чайник наверняка лучше ихнего! Скарлетт! Англичанин! А вы бы видели, какой благородный окрас! Серебристый корпус! А какой профиль! Почти греческий! И цена красная! И вдруг какая-то допотопная эра, почти каменный век, может, еще прикажете платочек в горошек повязать и фартук в цветочки? Пусть родственнички Кустодиева повязывают! Это его самовар, вот пускай и забирают! Нет, вы только представьте, насколько бы выиграла картина, если бы художник на ней изобразил электрический чайник! И за ним вполне достойную женщину, с короткой стрижкой и деловом костюме. А на заднем плане как замечательно смотрелся бы компьютер! Вот это я понимаю, вот это был бы шедевр! Новое слово в искусстве! А так! Деревенщина и дешевка! И мне теперь спихивают… Этого птеродактиля… Это просто нетактично со стороны художника, хоть он и великий. Это просто нелогично и не эстетично! И я более вам скажу. Этот огнедышащий динозавр в некотором роде меня компрометирует!

Приемщик (всплеснув руками): Неужели, ма… ма…

Эмансипатка: Мадмуазель. Ну, не то чтобы меня. Вы с первого взгляда должны были понять, что моя репутация безупречна. И не поддается ни критике, ни анализу. А на работе я просто незаменима. Руководить мужским коллективом, это знаете ли, не каждому под силу. Женщин я сразу уволила. Знаете, эти словечки, цветочки, записочки, колготочки… Сюсюканье, улюлюканье. И бесконечные вздохи. Фу! С ума сойти можно. А мужчины представляют собой хорошо организованную в меру молчаливую трудовую силу. И вдруг… Вдруг у меня, руководителя и организатора, эта камфорка! Он, действительно, компрометирует. Если не меня, то мое мировоззрение, мою философию, мое жизненное кредо. И более того – подвергает сомнению мое субъективное я! Ну, скажите, кому я могу открыть дверь своего номера люкс, если на столе будет стоять этот железный монстр! И кто после этого постучит в мою дверь!

(Раздается робкий стук в дверь. Эмансипатка испуганно вздрагивает. Бесшумно входит учительница, смущенно сжимая сумочку в руках).

Учительница: Здравствуйте. Можно?

Приемщик: Почему нет?

Эмансипатка: потому что вы, видимо, ошиблись адресом, гражданочка. (Презрительно оглядывает ее с ног до головы). Здесь аукцион дорогих раритетов, а не распродажа секонд-хэнда.

Учительница: Мою вещь принесут позднее, если можно. (Присаживается на угол скамейки). Можно?

Приемщик: Почему нет?

Эмансипатка: Потому что можно представить себе эту вещь! Наверняка вторсырье! Там, кстати, направо за углом комиссионный, а налево магазинчик одной цены. Вы, наверняка, углы перепутали.

Учительница: Да, по началу так и было. Я ошиблась и зашла по ошибке в комиссионный. Но меня направили именно по этому адресу. (Достает блокнот с адресом, листает страницы). Еще такой грубый мужчина, такой полный с красным лицом прямо указал мне на дверь. Бывают же такие люди. Хотя, пожалуй, сейчас почти все-такие. Они почему-то производят впечатление очень довольных жизнью. Разве жизнью можно быть довольным? И они почему то предпочитают, не спрашивая, открывать дверь ногой. Наверно, это удобнее, чем стучать, не зная, захотят ли открыть.

(Толстый краснощекий Бизнесмен широко распахивает ногой дверь. И, довольный собой, уверенно входит. В руках у него пошарпанный табурет, который он небрежно раскачивает за ножку. Учительница испуганно подскакивает на месте).

Эмансипатка: Вспомнишь черта, он тут как тут.

Учительница(облегченно вздыхая): Это не тот черт.

Бизнесмен: Фу! Ну и духотище!

(С грохотом ставит табурет недалеко от места, где сидит учительница. Учительница подпрыгивает от неожиданности и встает, бизнесмен бухается на ее место.)

Бизнесмен: Фу-у-у… Хоть отдышаться можно. (Смотрит по сторонам). Хотя какое там отдышаться! Вот народ! Из-за него никогда воздуха не хватает! Мой девиз – меньше народу, больше кислороду и кондиционеров. Это я сам придумал. Про кондиционеры (гогочет). Кстати. Чего они у вас барахлят? Ну и народ! Такие бабки тут вертятся, можно сказать перетекают из рук в руки, а кондики не пашут!

Учительница: Вещам кондиционеры не нужны. Им воздуха везде хватает. Они не столь привередливы.

Эмансипатка: Просто они глухонемые. И не могут заявить о своих правах. А воздуха всем не хватает, если его нет.

Приемщик:(включая кондиционеры). Это вы верно заметили, мада… мадмуазель. Вещи дышат так же, как и люди. А если нечем дышать, они погибают. Впрочем, как и люди.

(Бизнесмен гогочет во все горло и становится еще краснее).

Бизнесмен: Ха-ха-ха! Мой несчастный табуретишка, оказывается, еще и дышит! Может он еще и заболтает, славненький? Интересно, на каком языке! А мне все одно! Я ни на каком не рублю! Но представляю, сколько гадостей но на меня выльет! У, сплетник проклятый! (Замахивается кулаком). А чего доброго еще донос на меня в прокуратуру сварганит! И тогда уж точно «черный ворон, я не твой!». (Громко поет). У-у-у, стукач мерзкий, только попробуй! (Пнет его ногой).

(Учительница мигом оказывается перед табуретом, словно вставая на его защиту.)

Учительница: А, по-моему, очень милая, трогательная вещица. Позвольте, я присяду на этот обаятельный табуретик. Здесь мне будет удобнее. (Робко садится). Боже мой! Как приятно на нем сидеть! Как давно я себя столь уютно не чувствовала!

Бизнесмен: Э-ге-гей! Что за привольности вы себе позволяете с моим табуретищем! Что за народ! Сплошное бескультурье! А ну быстро встали!

(Учительница вскакивает, как по команде).

Учительница: Извините, пожалуйста. Я не хотела. Вернее хотела, но только посидеть.

Бизнесмен: Все мы когда-нибудь сядем. Так зачем торопиться? (Хохочет и вытирает табурет шелковым носовым платком). Он конечно никуда не годный, паршивец! На ладан дышит! К тому же нужен моему коттеджу, как собаке пятая нога и один кондиционер! (Гогочет) Это я сам придумал, про кондиционер! Всю душу мне вымотал, подлец! С меня уже все дружбаны гогочут. Треплют, нафига я завел это четвероногое в золотых хоромах. Лучше бы уж еще одного бультерьера взял. А у меня и так их три с половиной! А я пока помалкиваю. Чего они понимают? Один я цену этому табуретишке знаю, но держусь, как на допросе. Скажи – так они, как пить дать, умыкнут. Хотя они пацаны хорошие, толковые, но умыкнуть, подлецы, запросто могут. Хотя, если бы раскололся, может, они ничего бы и не просекли. Чего им до того, что на нем сидел какой-то поэтишка. Как его… Ну, волосы – кувырком. Будто и не расчесывался ни разу. (Показывает).

Эмансипатка(с иронией): Пушкин, что ли? Так это вранье! Не сиживал он на табуретах!

Бизнесмен: Ну что за народ! Пушкина я как родного знаю! И почему такая дубовость! Чуть чего – сразу виноват Пушкин! И будто бы он один был поэтом. Знаете, сколько их было еще! А у моего еще глаза такие были, ну, такие (Выпучивает глаза), навыкат. И нос похож на одного моего кореша, ну, как у голубя.

Эмансипатка(с иронией): Хорошенький!

Учительница:(откашлявшись): Вообще-то все поэты были вполне симпатичные и приятные люди. А по вашему описанию припомнить такового нереально. Может быть, вы перепутали с каким-нибудь бизнесменом?

Бизнесмен: Чего?! Да бизнесмены один краше другого! Потому что по сравнению с поэтишками почти не пьющие! Им не стишки, а деньгу нужно заколачивать. А для деньги нужна ясная голова, а не дурноватая, как для стишат. Да ладно! Сидел он на этом табуретишке и сидел! Мне то чего! А фамилию я скоро припомню. Так вы все и ахнете! Хотя народ пошел бескультурный. Только Пушкина и рубят. На табурете моем можно сказать, гений сидел, а они в своих обносках пытаются примоститься в вечность, так сказать. Если хотите знать, я еще дороже его спихну, чем он того стоит. Потому, как и я сам на нем сиживал! И не раз! А моя фамилия может дороже той стоит! Вот так! И не глядите, что он такой невзрачный, его можно бархатом обить, а можно и вовсе сиденье сварганить из оргстекла, а ножки – из титана. Так ему цены не будет!

Эмансипатка: Я вас прекрасно понимаю! И почему дорогие вещи иногда так дешево выглядят?

Приемщик: Память не может выглядеть дешево. Она всегда дорога. Только не всякая вещь может стать памятью. Это уже зависит от человека.

Эмансипатка: Я предпочитаю гармонию. Дорогому человеку должна достаться дорогая вещь на дорогую память. Но почему эта гармония не случилась со мной? Нет, чтобы вместо этого пузатого монстра (показывает брезгливо на самовар) Кустодиев подарил моим пратетушкам хотя бы картину, где он изображен. А еще лучше картину, например, Малевича или Кандинского. Наверняка их у него в коллекции было достаточно!

Бизнесмен: Кого-кого? Еще чего не хватало! У меня этих картинок полон дом! Стен скоро не хватит, придется расширять. На табуретке хоть посидеть когда можно, так, для прикола, для этого… ретро. Хотя моя заветная мечта вместо табуретишки трон заполучить! Это я понимаю! Красный, бархатный, с золотыми ручками, как раз подстать моему лепному потолку с золотыми узорами и красным бархатным занавескам! Вот это да! Это была бы вещь! Я бы и сам на нем вечерами сиживал с бутылочкой виски, было бы здорово если бы он еще и качался – туда-сюда, туда-сюда… Ну это можно самому сделать, привинтить какую ерундовину, он и закачается. А в какой добрый вечерок и королеву можно в него усадить. Хотя на фига мне королева! (Хохочет) Все королевы дряхлы, как моя табуретка. Лучше принцессу, молоденькую, как вино в моем баре. Эх, как бы ее румяные бархатные щечки смотрелись на фоне бархатного трона!

(Распахивается дверь и входит Девушка, молоденькая, красивая и дорого одетая. Вслед за ней рабочие вносят красный бархатный трон. Немая сцена. Рабочие ставят трон в центре. И уходят. Все провожают их удивленными взглядами).

Бизнесмен(с благоговением подходит к трону, гладит его спинку, сиденье, ручки): Вот это я понимаю! Вот это вещь! Мечта моей трудной жизни, так сказать! А какой благородный корпус! А какая нежная бархатная кожа! А какие утонченные ручки! (Попеременно смотрит то на трон, то на девушку). Золотая вещь! Да… За такую я бы не поскупился! (Обнимает спинку трона, не отрывая глаз с девушки). Эх, разве такое представишь! Мерцание свечей, переливание витражей, наполненный бар, и только мы. Только мы… Наедине. Вместе. Так близко друг к другу. (Видит недовольное лицо девушки) Гм… Ну, с этой вещью (Прижимается к трону). Ну, и сколько стоит это удовольствие, прекрасная незнакомка?

Учительница: Может я и не прекрасная, хоть тоже незнакомка. И к тому же это мое удовольствие. И стоит оно недешево. Но у вас, наверное, денег хватит. Вы всегда так довольны жизнью.

(Все поворачивают недоуменные взгляды в сторону учительницы. Девушка садится на лавку, небрежно снимает перчатки и, забросив ногу за ногу, и изящно прикуривает сигарету.)

Бизнесмен(сплевывая): Тьфу ты, опять невезуха! И на старуху бывает прореха!

Эмансипатка(хохочет): Да уж, воистину несправедлив мир! Такая дорогая вещь и в таких дешевых руках!

Приемщик: Вы хотели сказать, такая праздная вещь и в таких натруженных руках. Но всему свое время. И время всякой вещи под небом.

Бизнесмен: Небо слишком огромно для одной вещи. А вот моему коттеджу трон как раз по размеру. Должно же наступить время, когда он заслужит крышу, которую достоин. Все по справедливости! Каждому коню своя упряжка и свой кондиционер! (Хохочет). Сам сочинил, про кондиционер. Потому как вещь должна быть похожа и на дом, и на хозяина. (Обращается к учительнице). Только не врубаюсь, вы то тут при чем? (Ненароком усаживается на трон).

Учительница(смущаясь): А я и не при чем. При чем оказалась моя прапрабабушка. Между прочим, она была красавицей и примой Александринского театра, правда из крепостных. А какой у нее был голос! Божественный! Она пела, как соловушка, голос переливался разными красками, звенел как ручеек.

Бизнесмен(хохочет): Вы, я вижу, хорошо помните свою прапрабабку! Не мудрено, глядя на вас!

Учительница: Это не я помню, это книги помнят, мемуары Павла Войновича Нащокина, который ей покровительствовал. И, кстати был другом самого Пушкина. И этот трон, за ней дирекция театра оставила, из театрального реквизита, поскольку очень ценила ее таланты. Но сделан он на совесть, точная копия трона императора.

Бизнесмен: Всего лишь копия? Ну да ладно, кто теперь разберет, копия он или нет? Мои дружбаны на слово верят, они ребята доверчивые, как дети, душа нараспашку. Запросто поверят, что на нем сиживал сам император, а не ваша сомнительная прапрабабка, с которой вы, к тому же оказались ровесницы. И которая почему-то завещала его вам.

Учительница: Думаете, меня он не тяготит? Вы себе представить не можете, насколько он неудобен в моей квартире и насколько мне неудобно. Я ведь в хрущевке живу. Излишней мебели я не люблю. Да и недешевая она нынче. Впрочем, я не переживаю по этому поводу. У меня все хватает для жизни, диванчик, стол и конечно книги. И вдруг, так некстати, в центре – бархатный трон. Комнатка крохотная, а он всю ее и занимает. А мне книги уже некуда ставить, на полу лежат. А это так неуважительно по отношению к ним. Знаете, (мечтательно) если его убрать… Я бы еще один книжный шкафчик купила. Я даже приглядела в магазине недалеко от своего дома. Аккуратненький такой, небольшой, но очень вместительный. И сосной пахнет. Такой приятный запах! Я бы сидела вечерами с книгой в руках, на диване. Нет! Лучше вот на таком табуретике, а за окном дождь. Нет! Лучше падает белый пушистый снег. И на плите кипит чайник. Нет! Лучше вот такой самовар. И на магнитофоне звучит божественный голос Шаляпина. Нет! Хотя я очень люблю Шаляпина. Лучше все же старенькая пластинка Вивальди. Я купила ее, когда была совсем молоденькой и была тоже, да тоже очень довольна жизнью и, кажется, была влюблена, и на мне было совсем новенькое платьице в синий горошек. Это была пластинка «Времена года». Сколько уже сменилось моих времен года… И любят уже совсем другие и совсем других. А пластинка все та же и платьице все еще висит в шкафу, почти новое. И вот в такие вечера я бы слушала Вивальди. А кругом ароматы леса. Которыми пахнет мой шкаф. Это же просто чудесно! Получается, я за одну цену могу купить и книжный шкафчик, и запах сосны. Я уже на него и деньжат скопила, пару лет откладывала. И, наконец… Мне кажется, моя мечта совсем скоро сбудется. Еще чуть-чуть. Потерпеть совсем малость. Я ведь столько ждала… Вы меня понимаете?

(Эмансипатка презрительно усмехается, Бизнесмен смеется в ладошку, Девушка опускает глаза, Приемщик утвердительно кивает).

Учительница: А иногда бы ко мне приходили приятельницы. И мы бы говорили вот такими морозными вечерами за самоваром о литературе, искусстве, и, конечно, музыке. Что может быть прекраснее музыки. И запаха сосны? Но, к сожалению, мою жизнь и мои мечты портит бархатный трон. Я пока не могу даже никого пригласить к себе в гости. Вышел бы неприятный конфуз. Кто бы поверил, глядя на трон, что я обожаю музыку и искусство? Это же просто смешно!

Эмансипатка: Это не просто смешно! Это нелепо и глупо!

Учительница: Я и не сидела на нем никогда. (Обращается к бизнесмену) Скажите, пожалуйста, он хотя бы удобный?

Бизнесмен(показывает большой палец): Во!

Учительница: А мне вот табуретик ваш приглянулся. Уютный такой, домашний, и тоже лесом пахнет… Чуть-чуть. Он бы так гармонировал с моим книжным шкафчиком. (Робко садится на краюшек табурета, он вызывающе скрипит, она испуганно вскакивает).

Бизнесмен: Но-но! Не ломайте раритет! Он покудава не ваш! (Сам вместе с троном пододвигается к девушке, целует ей руку.) В вашей изящной сумочке, надеюсь, не рукавица деревенского ямщика? Некрасова читали-с? Столь изысканной ручке она бы точно не подошла. (Берет из ее рук тоненькие перчатки и благоговейно вдыхает их аромат).

Девушка: Нет, у меня все гораздо проще. Там совсем другая вещица. И с моей столь изысканной ручкой она вполне гармонирует. А Некрасова я проходила по школьной программе.

Бизнесмен: Так я и думал! Нам Некрасовы не подходят! (Смеется) Мы же не ямщики! Наверняка у вас браслетик какой-нибудь фрейлины при царском дворе. А может и самой царицы! Я вас так и вижу, прекрасная незнакомка! В белом воздушном платье и атласных башмачках! Вы легко взмахиваете тоненькой ручонкой, и браслетик переливается всеми цветами радуги!

Девушка: А вы поэт.

Бизнесмен(смущаясь): Ну не совсем. Зато у меня есть табурет от поэта. Он сиживал на нем и чиркал свои стишата.

Эмансипатка: На табурете творить неудобно. Скорее он на нем кушал. Или пил.

Учительница: Для настоящей поэзии удобства необязательны. Напротив, порой они только мешают. Нужно гораздо большее.

Бизнесмен: Реклама, что ли?

Эмансипатка: А вы правы, реклама не помешает. Хотя еще нужен такой пустячок, как талант.

Девушка: И еще такой пустячок, как сердце (стучит по груди). Хотя реклама не помешает.

Бизнесмен(перехватывает руку): Ваше сердце в рекламе не нуждается. Я и так слышу, как оно стучит. Тук-тук, тук-тук. А вот ваши прелестные ручонки разрекламировать не помешает. Не томите нас, прекрасная незнакомка. Откройте сумочку, покажите ваше сокровище. Возможно, именно я у вас его куплю, чтобы вам подарить.

Учительница:(в сторону): И вновь купить, но уже вместе с девушкой.

Эмансипатка: Неплохая сделка.

Девушка: И правда, купите?

Бизнесмен: Слово делового человека, у которого в роду был гениальный поэт.

Эмансипатка: А остался один шарпанный табурет.

(Девушка достает из сумочки маленькую флейту. Прижимает ее к губам, словно собираясь заиграть. Но не играет.)

Девушка: Ну и как, купите?

Бизнесмен: Эту дудку! Да ни за какие бабки! Вы что, прикалываетесь надо мной!

Девушка: А как же слово бизнесмена и чуть-чуть поэта?

Бизнесмен: Но не пастуха же! Пусть покупает тот, кому коров пасти. А мне коровы не к надобности. У меня бультерьеров предостаточно. К тому же знаете, сколько на одну корову приходится кондиционеров? (Считает, загибая пальцы.) Это высшая математика, а не трали-вали на дудке. Теперь я врубаюсь, чего вы от нее желаете побыстрее избавиться. От браслетов вам избавляться не к лицу. Ручонки ваши, поди, к другому попривыкли.

(Учительница приближается с благоговением к Девушке и протягивает руки.)

Учительница: Боже, какая прелесть! Я узнала ее! Это же флейта пикколо! Самая маленькая флейта и звучит октавой выше. (Осторожно берет в руки). Как теперь помню, полутемный зал консерватории. Восторженная тишина. Мягкий свет рамп рассеивается по лицам музыкантов и останавливается на флейте пикколо. И звучит божественная музыка. Сам маэстро играет на ней тему белки, грызущей золотой орех из оперы Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане». Пам-парам, пам-парам, пам… (Напевает).

Бизнесмен:(громко перебивая ее): Это что ли? «Во саду ли, в огороде, бегала собачка»…

Учительница: Что вы! Вот эту.

(Играет на флейте. Все заворожено на нее смотрят. Она хорошеет, смущается и отдает флейту девушке.)

Учительница: Зачем вы продаете музыку? Я лишь вас увидела, все про вас поняла. Эта девушка незаурядна. Она наверно художник или музыкант. Эти длинные тонкие пальцы, эти выразительные глаза, этот высокий благородный лоб. Я редко, поверьте, девушка, редко ошибаюсь. Учителя вообще редко ошибаются, слишком им много приходится исправлять чужих ошибок, чтобы оставалось время на свои. А учителя музыки и подавно. Ведь музыка не обманывает. У нее для этого нет слов. Только музыкант может обмануть. Но вы не из тех, правда? Зачем вы продаете музыку?

Девушка: Нельзя продать то, чего нет. А я продаю всего лишь флейту. Всего лишь вещь, инструмент. Музыкой она может стать только в руках музыканта. Как в ваших, к примеру. А я продаю всего лишь вещь, которой не умею пользоваться. А она мне только напоминает о том, что я не умею и чему вряд ли когда научусь. Вот видите, и учителя музыки иногда ошибаются.

(Учительница, поникнув и сгорбившись, садится на место.)

Учительница(с надеждой): Но, может быть… Может быть, вы хотя бы художник?

Девушка(улыбаясь): В некотором роде. Так не хочется вас разочаровывать. Но могу с полной уверенностью заявить, что я мастер.

Учительница(с надеждой): По флейтам?

Бизнесмен(с уверенностью): По дизайну золотых побрякушек.

Эмансипатка(вызывающе): По любви!

Девушка(наступает на Эмансипатку): Что ты сказала!?..

(Эмансипатка становится в позу).

Эмансипатка: Я не учитель музыки. Чтобы ошибаться, думая при этом наоборот. Я уж точно не ошибаюсь. Ошибается тот, кто слишком много любит. Вернее, многих. Только любовь позволяет делать ошибки и при этом строить невинные глазки. Мол, все можно списать на любовь. Фу, словечко-то какое пошленькое, сладенькое, до тошноты. Я категорически против этого слова, как и против любви! Как, впрочем, и против своего самовара! И я не ошибаюсь! Ты – мастер по любви, при чем весьма сомнительной. Если вообще бывает не сомнительная любовь!

Девушка: Что?! Что ты тут прокукарекала, старая курица!

Эмансипатка: Ага, так оно и есть. По любви. Это я сразу сообразила. Эти костлявые пальчики, эти припухшие глазенки, этот малюсенький лобик. Воистину, мастер! Только не по изобретению флейты! Флейту, кстати, изобрел совсем другой мастер, наверняка порядочный человек, и совсем в другом веке, более благородном. Хотя, возможно, любовь к флейтистам и в нашем веке не исключена. Особенно, если он маэстро, исполняющий партию белочки, грызущей только золотые орешки!

Девушка: Ах ты, старая курица! Уродина! Синий чулок! Видите ли, она от любви отказалась! Ха-ха-ха! Это от тебя все отказались. Да на тебя один раз взглянуть – весь мир откажется от любви! Да тебя нужно возить и показывать, как живой образец ненависти!

(Бизнесмен внимательно рассматривает трон, делая вид, что не замечает заварушки. Учительница пытается разнять вцепившихся в друг друга женщин).

Учительница: Девочки, успокойтесь, ну, пожалуйста, вы же такие интеллигентные. Давайте просто мирно обсудим эту проблему.

Девушка: Она разговаривать будет в другом месте! Где ей и место!

Эмансипатка: А она будет продавать другое в другом месте! И к месту! Устроит свой личный аукцион!

(Они вновь вцепились друг в друга.)

Девушка: Убью!!!

Эмансипатка: Пристрелю!!!

(Резко распахивается дверь и врывается крутой Парень с двумя пистолетами в руках. Стреляет ими в воздух. Все кричат и разбегаются по углам, падая на пол. Парень становится на середину комнаты и целится двумя пистолетами в разные стороны).

Парень: Так, те, которые по углам, быстро на середину!

(Все медленно поднимаются, держа руки вверх)

Парень: Вещи и драгоценности ко мне, на пол.

(Все, кроме Девушки, нехотя, тащат свои вещи).

Парень: Стоять! Руки вниз! (Хохочет). Отбой! Шутка! Милая шутка милого парня.

(Он вальяжно садится на стул и закуривает).

Эмансипатка: Так уж и милого. Где вы тут вообще видите милых парней.

Парень(посуровев и подбросив револьверы вверх): Скажете, нет?

Учительница: Извините, но мы не поняли…

Парень: Шуток не понимаете?

Девушка: Нет, просто не любим.

Эмансипатка: Вернее, вещи шуток не любят. Людишки то все могут переварить. А у вещей нет ни желудка, ни печени, ни сердца, ни, главное – мозга. Они ничего не понимают. Хотя тут некоторые утверждают наоборот. (Оглядывается по сторонам, в поисках приемщика)

Эмансипатка: Ваши, к примеру, безмозглые пистолетики могли и голову кому-нибудь разнести.

Парень: Не могли. Они анти… Анти… Ква… Тьфу! Словечко-то какое, почти нецензурное. А пистолеты вполне порядочные. Кстати, кому бы их пристроить, чтобы в надежные руки.

Девушка: А зачем? Они очень даже вам к лицу. Кажется, что вы способны все время в кого-нибудь стрельнуть.

Парень: Увы, ласточка, я могу стрелять только глазами. Но глаза – вполне безопасное оружие.

Девушка: Смотря для кого.

Парень: О, если бы пули моих глаз попали в вас…

Девушка: Вы тоже поэт?

Парень: Увы, но мои предки баловались стишатами, точно так же как и оружием. Строчили и пером и винтовкой. И то и другое попадало в цель. Редко промахивались.

Девушка: Особенно когда это касалось какой-нибудь юной особы?

Парень: А разве могло быть иначе? Иначе на войне дрались. А на дуэли из-за любви. И эти невинные, на первый взгляд, пистолетики, кстати, прямые участники можно сказать самой кровавой истории в истории дуэлей. Как-то один гусар, фамилию которого не сохранила история, подслушал невзначай, как его возлюбленная призналась в любви господину Дульчевскому. Дуэли естественно было не миновать. Дульчевскому на первый взгляд повезло. Первый выстрел по жребию был за ним. Но он переволновался, бедняга и ситуация вышла, так сказать, из-под контроля. Откуда ни возьмись выскочила барышня за минуту до выстрела и бросилась между противниками. Вот пуля ей и угодила прямо в сердце. Ну и гусар, естественно, в долгу не остался. Прицелился. Дульчевский рухнул замертво. А гусар, как благородный человек, послал и себе пулю в висок. Вот и три трупа на два пистолета. Такая вот кровавая, романтическая и очень, очень печальная история любви, которая никому не досталась. Всем досталась лишь смерть.

Девушка: Эта история печальна была только тогда, когда была. Сто лет назад. А через сто она стала вовсе и не печальной. Даже наоборот. Трогательной и умилительной. Кто плачет по тем, кто умер более века назад? И кто по ним носит траур? Я не понимаю, зачем вам выставлять на аукцион такую чудесную реликвию не очень печальной любви?

Парень: А я, таким макаром, ухожу от греха. Греха убивать. Знаете, все время руки чешутся кого-нибудь прихлопнуть. То продавщицу в магазине, когда она рот раскроет. То соседку с вечно недовольным сморщенным личиком, подглядывающую в замочную скважину. То какого-нибудь лихого автомобилиста, который мало того, что сбивает всех подряд, так еще при этом кроет благим матом. Да и мало ли кого? Думаю, вам это знакомо. Вот дуэли давно запрещены. А кто запретит ненависть, подлость, наглость? Вот руки и чешутся. Кстати, желание убивать тоже запретить невозможно. Вот я и хочу поскорее избавиться не столько от пистолетов, сколько от бешеных мыслишек, которые они провоцируют.

Учительница: У вас, молодой человек, обостренное чувство справедливости.

Эмансипатка: Ну, если желание запросто прихлопнуть человека, словно какое насекомое, теперь называется справедливостью…

Девушка: А я бы не смогла даже комара убить. Мне так их жалко! Всех жалко! Ведь они не могут ответить! Даже словами! Они культурнее нас и безопаснее.

Бизнесмен: А я так этих насекомых и прочее на дух не перевариваю. Наглые они, все чего-то от тебя хотят, словно я им чего-то должен. И все время чего-то ищут. И вы правы – все время молчат. Хоть бы разок, гады, огрызнулись, ну хоть матом.

(В помещение влетает Попугай и орет: «Сволочи! Сволочи! Продажные душонки! Негодяи!» Все застывают в молчании. Попугай летает над всеми и продолжает кричать: «Сволочи! Грабители! Разбойники!» За Попугаем стремительно влетает Дама).

Дама: Корсар! Пернатая ты свинья! Прекрати ругаться, сейчас же! Не нужно так сразу. Не все люди такого заслуживают.

Попугай: Во-во! Все! Все! Сволочи! (Ковыряет лапой в носу, громко чихает).

Дама: Ну же, маленький, не нужно, здесь все свои.

Бизнесмен: Вообще-то здесь не все свои сволочи.

Эмансипатка: И с какой стати и по какому праву непонятно кто смеет ругаться. Кто это вообще такой! Я его первый раз в жизни вижу! Мы требуем уважения!

Учительница: Уважения потребовать невозможно.

Девушка: А может, он где-то прав?

Эмансипатка: Вы что, все с ума посходили? Какой-то негодяй, бандит, уголовник врывается на нашу территорию и еще смеет нас оскорблять! Вы только взгляните на его рожу! А перья! Они же разукрашены! Панк какой-то!

Дама(ловит попугая): Увы, вы совершенно, дорогуша, правы. Он настоящий бандит. Даже более того. Он ничего не ворует, никого не убивает и не занимается рэкетом. Он просто всех объявляет сволочами. Ну, разве так можно, чтобы все люди – сволочи?

Парень: Можно, еще как можно.

Дама: О, если бы вы знали, дорогие мои, как я мечтаю от него сбежать. Хоть на край света. Но, увы, края света не существует. Все равно возвращаешься на то же место. И на месте сидит он. Куда я только его не подбрасывала! И в магазины, и на рынки, даже в аптеки! Но он, бандит, возвращался! Еще дорогу знает! Какая чудовищная несправедливость! Ему уже две сотни лет стукнуло. И он, можно смело заявить, историческая личность.

Эмансипатка: Он, оказывается, еще личность!

Дама: Вы зря насмехаетесь, дорогуша. Его история воистину заслуживает внимания. И его историю изучал сам Высоцкий!

Бизнесмен: Во брехло! Высоцкий! Такой клевый пацан и какой-то общипанный попугай! Да если хочешь знать, Высоцкий отлично рубил только в нашем деле. Хм-хм, то бишь не в моем, а в уголовном. Я Высоцкого, как родного знаю! Можно сказать, я только две вещи на свете и знаю. Высоцкого и кондиционеры. Ну, конечно, Пушкин не в счет.

Дама(подперев руки в боки): Ах, вы мне не верите? Пожалуйста! Я вам запросто докажу! Тут и доказывать нечего. Все доказательства налицо! (Достает старую пластинку и машет перед носом Бизнесмена). Высоцкий, если хотите, в стихах даже изложил его биографию! Вот так! Вот вам стихи посвящали, красавчик? Ага! А ему посвятил сам Высоцкий!

Бизнесмен (растерярянно): Но зато у меня родственник был поэтом.

Дама: Ха-ха-ха! Какой-то сомнительный родственник! И то вам стишки не посвятил! А ему! Вот я сейчас вам всем нос утру.

(Дама бегает по помещению, шаря глазами по углам. Наконец ее взгляд останавливается на допотопном граммофоне, она ликует и ставит пластинку. Все вздрагивают от резкого голоса Высоцкого).

Послушайте все, ого-го эге-гей!

Меня, попугая, пирата морей.

Родился я в тыща каком-то году

В бананово-лиановой чаще.

Мой папа был папа-пугай какаду,

Тогда еще не говорящий.

Но вскоре покинул я девственный лес,

Взял в плен меня страшный Фернандо Кортес.

Он начал на бедного папу кричать, а папа

Фернанде не мог отвечать, не мог, не умел отвечать.

…Нас шторм на обратной дороге настиг,

Мне было особенно трудно.

Английский фрегат под названием «Бриг»

Взял на абордаж наше судно.

Был бой рукопашный три ночи, три дня,

И злые пираты пленили меня.

Так начал я плавать на разных судах, в районе

Экватора, в северных льдах, на разных пиратских судах.

Я Индию видел, я видел Иран и Ирак,

Я индивидуум, не попка-дурак.

Так думают только одни дикари…

(Голос Высоцкого резко умолкает и Попугай допевает за него)

Попугай: Карамба! Коррида! И черт побери!… Сволочи вы все! Сволочи!

(Все недоуменно переглядываются и пожимают плечами.)

Дама: Тише, свинья. Ну что, дошло до вас? Да, так вот, он каждое утро и мне говорит: Сволочь! Разве после такого утро несволочным может быть?

Попугай: Сволочи!

Бизнесмен: Он уже говорит это слово не в единственном числе.

Эмансипатка: Прогресс!

Попугай: Сволочи! Рэкетиры! Панки!

Эмансипатка: Что-то сомневаюсь, чтобы ему двести стукнуло. Это вообще всеобщее заблуждение, что попугаи живут долго. В среднем они проживают от пятнадцати до пятидесяти лет! А в домашних условиях, особенно, как в ваших, и того меньше! И ваш Высоцкий мне не доказательство. Знаете, сколько на свете существует попугаев?

Дама: Что вы тут заливаете про мои домашние условия! Да у меня они превосходны, только не для пернатых бандитов предназначены! Которых я вообще на дух не переношу! К тому же, я вижу, вы тут умную из себя строите! И напрасно! На пустом месте не построите! Я сама много книжек прочитала! И знаю все про этих хвостатых! Они прекрасно живут-поживают до двести лет, а то и до триста! Вот что, что вы знаете о жако, а как вам мюллеровы благородные попугаи? Ага! Съела! А амазоны и гиацинтовый ар! А уж что говорить о желтохохлатых какаду, как мой! Это вам не какие-нибудь недоделанные волнистые попугайчики, или воробьиные и даже желтоспинный широкохвостый лори никуда не годится!

Попугай: Хиппи! Рокеры! Аутсайдеры!

Эмансипатка(пожимая плечами): Мне лишняя информация ни к чему, тем более какие-то сомнительные книжки о флоре и фауне. Я вполне уживаюсь с экзистенциализмом и постмодернизмом. А ваш… Так называемый желтохохлатый слишком проворно оперирует современным слэнгом. Рэкетиры, панки, аутсайдеры. Лет двести назад он бы сказал иначе: фискал, щеголь, банкрот…

Дама: А он так и говорил! Но время, голубушка, не стоит на месте, знаете ли! Оно имеет привычку двигаться. И все время вперед.

Бизнесмен: Да уж! Огромное достижение! Намного же он продвинулся. Даже мне такие продвинутые не так часто попадались.

Учительница: Сомневаюсь!

Дама: Вы сомневаетесь, что ему двести?! Даю голову попугая на отсечение!

Попугай: Бандитка! На гильотину! На костер!

Дама: Ага! Что я вам говорила! Гильотины сегодня не существует!

Парень: А жаль, я бы с удовольствием свернул ему шею!

Попугай: Самозванец! Лжепророк! Лжесвидетель! Гришка Отрепьев!

Девушка: Что-то этот пернатый не слишком вам доверяет. А, говорят, животные, как дети. Уж если глаголят, то истину.

Дама: Конечно, ну, безусловно, истину! За двести лет он так и не научился лгать!

Учительница: Но и вы, голубушка, ничему хорошему его за две сотни лет не научили. Вежливости, например. Хорошим манерам. Я не знаю, у кого он имел честь жить до вас. Но вы лично…

Дама: А с виду умная! А простые вещи не доходят! Что два века против каких-то жалких двадцати лет! За двести лет и козла можно научить петь. А за двадцать только мычать. Бандитом был бандитом и сдохнет.

Эмансипатка: Хорошие же были у вас родственнички! Видно, самых благородных кровей!

Дама: А ты не выпендривайся, дорогуша! А то натравлю на тебя попугая! Он птица свирепая! И родственников моих не трожь! Они слишком были хорошие. Хотя и не из благородных. Потому и пожалели, и подобрали бандита, когда он побирался на уличных помойках. И даже не испугались, когда прочитали его биографию, прицепленную к ошейнику. Он, знаешь, милая, каким худым был! Одни кости да перья! Даже прихрамывал! Да и возраст сказывался. Вот они, сердобольные, и расчувствовались. И даже не прогнали, когда он им в буквальном смысле на шею сел и каждое утро говорил: Сволочи!

Девушка: Ну, теперь вы за них это сделаете.

Дама: Это ты зря, красавица. Я же не извергиня какая. Куда ему, горемычному! Не на улицу же прогоняю. А в руки хочу хорошие сдать. Может, кто сжалится и купит. К тому же птица редкая, антикварная.

Попугай: Плебеи, недоумки, босота! Гнать вас в шею!

Парень: Нет, я его все-таки пристрелю. (Выхватывает пистолеты).

(Одновременно распахивается дверь, и кто-то падает наземь, сложив руки за головой. Из его кармана вываливается что-то блестящее.)

Обыватель: Нет, не нужно, пожалуйста, не стреляйте

(Парень поднимает выпавшую вещь и удивлено свистит.)

Парень: Вот это да! Это же крест святого Георгия! Красотище какая! (рассматривает на свету). Иметь такой, можно сказать смело, мечта всей моей жизни.

Учительница: Вы хотели сказать, что мечта всей вашей жизни не иметь его, а получить?

Парень: Пожалуй, тут вы правы. Это далеко не одно и тоже.

Обыватель(поднимаясь и отряхиваясь): Вот именно! Тем более, что у меня не было вообще такой мечты, даже приблизительной. Я никогда не хотел ни иметь, ни получить. Моя мечта поскорее от него избавиться!

Парень: Ну, это ты загнул! Да заслужить такую награду – величайшая честь! Ее удостаивались лишь те, кто совершил подвиг, захватив вражеское знамя, к примеру, или штандарт, или взяв в плен вражеского офицера. Или ворвавшись во вражескую крепость, или…

Обыватель: С меня достаточно. В том то и дело, что я никогда не мечтал о подвиге. И тем более не горел желанием ворваться во вражескую крепость без приглашения, схватить знамя и заодно прихватить офицеров. Мне, знаете ли, и так неплохо живется. Я всего лишь скромный бухгалтер. Встаю ровно в семь, пью кофе с бутербродами и на службу. А вечерком предпочитаю посидеть в кресле, пролистнуть газеты под телевизор и выпить на ночь кружку молока. Между прочим парного! Рядом с моим домом частный сектор. Так мне каждый вечер Лариса Макаровна приносит кувшин молока. Очень приятная женщина. И при чем тут вражеские офицеры и неприятельский флаг? Это для меня, знаете ли, слишком! А эта медаль только препятствует жить! И наслаждаться жизнью в ее полной мере. Когда я смотрю на этот крест, у меня такое ощущение, что я кому-то что-то должен. А я, между прочим, в долг ни разу не брал! И ни кому в долг не давал. Это, можно сказать, мои жизненные принципы. И вдруг… Я чуть ли не становлюсь предметом для шуток. Обязательно кто-нибудь, ну хотя бы вот Андрей Семенович, мой начальник, да не преминет уколоть: Ну, когда ты наконец, братец, подвиг какой-нибудь совершишь? Вот так в лицо прямо и спрашивает. Мол, когда? И добавляет, так, с такой усмешкой, мол, орден у тебя уже есть, дело осталось за малым. А Лариса Макаровна? Что будет, если она узнает, что у меня есть в наличии Георгиевский крест? Вдруг потребует взамен своей доброты героического поступка. Женщины они, знаете ли, существа трепетные. Им непременно что-нибудь из баталии подавай.

Парень: Да, не в те руки ордена попадают. Имей я такой, уже тысячу бы подвигов совершил.

Бизнесмен: А кто тебе мешает? Купи медаль, да хоть на рынке! И не одну, знаешь, сколько их там продают, на любой вкус! И совершай себе подвиги на здоровье!

Парень: Да я уже пистолеты продаю. А какой подвиг без оружия! Нет, видимо моя мечта так и просвистит мимо меня пулей, к сожалению.

Девушка: Может, к счастью? Охота вам получать пулю?

Парень: Пулю нет. А вот крест я бы, пожалуй, на себя примерил. (Прикладывает к своей груди Георгиевский крест).

Эмансипатка: Герой!

Парень: Ну не герой, так похож на героя. Пока только похож.

Обыватель: Я хоть и не похож, но позвольте (забирает орден почти силой). Это пока мое. Вот избавлюсь от него, так хоть смогу по вечерам без зазрения совести газеты читать в кресле и смотреть новости. А то все время невольно краснею и опускаю глаза, когда слышу про войны, землетрясения, взрывы. Совесть, она, знаете ли, когда видит, тогда и просыпается. А с глаз долой – из сердца вон!

Учительница: Но войны, землетрясения, взрывы никуда не денутся, даже если вы продадите Георгиевский крест.

Обыватель: Не денутся. Но я то буду при чем? Вот те, у кого есть ордена или кто о них хотя бы мечтает, пусть и бегут себе бороться с врагом и захватывать вражеские знамена. А я по-прежнему буду скромным бухгалтером без ордена. Кто-то же должен носить не медали, а галстуки. И считать цифры, а не срубленные головы. Вот так.

Дама: А, по-моему, дело вовсе не в ордене. Просто у вас как не было совести, так и не будет. И медали здесь не при чем. У моего попугая ее и то поболее будет. Он все-таки воевал.

Обыватель: Интересно только, на чьей стороне?

Попугай: Подлец! Рубить ему голову! На гильотину! К стенке! В Бутырку!

Дама: А с птицы-то спрос какой? Кто его приручил, на той стороне и будет.

Девушка: Да у любого пирата совести побольше вашей будет. Во всяком случае, она была.

Учительница: Говорят, даже пьяницы свою совесть не пропивают. Голову – да, печень – разумеется. А вот совесть? Ну, разве если в последнюю очередь.

Обыватель: Я, слава тебе Господи, не употребляю. И голова у меня хорошо работает. И печень в порядке. А на троих никогда не соображал, поскольку всегда соображал! (Стучит по своей голове).

(Раздается стук в дверь. Все оглядываются. И видят Пьяницу. Он держит в одной руке початую бутылку, другой держится за косяк).

Пьяница: Так давай сообразим на двоих.

Учительница: Вы, молодой человек, по-видимому, ошиблись. Ресторан в квартале от сюда.

Эмансипатка: А подворотня всего в метре.

Пьяница: А к чему мне подворотня и ресторашка, если тут так тепло и уютно. И исключительно приятные люди. Даже самовар у вас имеется. Значит, гостей любите.

(Попугай садится на плечо пьянице.)

Попугай: Угости ромом! Милостивый сеньор! Премилостиво прошу!

(Все одновременно восклицают):

Эмансипатка: Боже мой, какая галантность!

Бизнесмен: И козла можно научить подавать лапу!

Учительница: Как приятно слышать! Он все же знает теплые слова.

Парень: У него наверно просто температура!

Попугай: Угости ромом, дружище, кореш, джентельмен, братан, мусье!

Пьяница(гладит попугая): Хороший ты парень, сразу видно. У меня тоже воробей жил. Так похож на тебя! Одно лицо! Правда, был не пьющий. А ты молоток. Только рому у меня нету, сам ни разу не пробовал, а вот беленькой могу угостить.

(Наливает в крышку и протягивает попугаю. Дама мигом оказывается рядом, выхватывает пробку).

Дама: Э-э-эй! Ему ни капли нельзя! Он и так слегка неадекватен! А, если еще и напьется, придется милицию вызывать! (сама выпивает из крышки).

Парень: Зачем милицию? Да и что вы ей скажите? Что пьяный в умат попугай дерется? А я могу и без нее обойтись! (Подбрасывает пистолеты вверх).

Пьяница(прячет бутылку): Милиция, пожалуй, ни к чему. Да и парень этот пернатый мне нравится. Зачем его спаивать. Молод еще.

Дама: Ему уже 200, к вашему сведению!

Пьяница: А для того, чтобы спиться, возраста не существует. Все молоды для пьянства. Даже те, кому двести! Это я вам как опытный пьяница заявляю!

Эмансипатка: Вот и демонстрируйте свой опыт где-нибудь за углом! А это аукционный дом. Приличное заведение! И здесь собрались исключительно приличные люди!

Пьяница: Бросьте вы это, дорогуша! Приличные люди… Приличные люди ничего не продают. Вот покупают. Это да, бывает. А продается… Так, всякая мелочевка…

Дама: Мы не продаемся! Мы продаем!

Пьяница: Но не на базаре же. Там это понятно, люди деньгу зашибают. А тут? Тут люди продаются. Вместе с вещами, конечно, а не с барахлом каким. Ведь продают самые исключительные вещицы. Не шмотки, не пиво, и не губную помаду. А вещи! Те, кто вам принадлежал, и кому вы принадлежали. А изначально и не вам вовсе. Ваши пращуры их столько времени лелеяли, можно сказать с таким трудом, а вы запросто продаете.

Девушка: Странная у вас философия. Словно вы и ни при чем! Или я ошибаюсь, вы действительно приличный человек, который не продается?

Пьяница: А я и за сто грамм продамся, если приспичит. И не скрываю этого! А продаю я, потому что сволочь последняя, и наверное, негодяй.

Попугай: Не сволочь! Не сволочь!

Парень: Все у него сволочи, только не он. Они спелись.

Эмансипатка: Не спелись, а спились. Впрочем, это одно и тоже.

Попугай: Дай сто грамм! Дай сто грамм!

Пьяница: Пожалуйста, милый. (Наливает в крышечку). Я никому ста грамм не жалею. Жалеют у кого тысячи, у кого сотня, не пожалеют.

Учительница:(протягивает сто рублей): Вот, это вам. Возьмите, пожалуйста. Не стесняйтесь. Честное слово, у меня деньги еще есть. Я вообще неплохо живу. У меня есть квартира, и горячая вода бывает. А совсем скоро я даже куплю книжный шкафчик. Он сосной пахнет!

Бизнесмен: И бархатный трон имеется. Бери, пацан, коль дают.

Пьяница: Вы меня не поняли! Я бы с удовольствием схватил вашу сотенку еще 15 минут назад. Но теперь… Теперь я уже ступил на вашу территорию. Теперь я такой, как и вы. И я продаю… Хотя… (Все-таки берет сотню).

Эмансипатка: Или все-таки продаешься?

Пьяница: И то, и другое. Но я теперь тоже принадлежу к продажному клану.

Бизнесмен: Да чего ты хорохоришься! Чего тебе продавать! Пиджачишко с чужого плеча, или дырку в кармане?

Эмансипатка: Даже себя продать не можешь. Никто на такое добро не позарится!

Пьяница(с сомнением): Даже вы?

Парень: Слушай, брат, а часом не краденое ты собираешься сбыть? Видок у тебя еще тот!

Девушка: Вы только по внешнему виду судить можете.

Парень: И глазки воровато бегают. Словно виноват в чем. Добровольные показания, они смягчают любую вину.

Пьяница: У меня одна вина. Вина за вино.

Парень: Тогда выкладывай, с чем явился. Проще простого – возьми и покажи!

Пьяница: Да не могу я показать это!

Парень(размахивая пистолетом): У нас тут, парень, честная игра и честные правила!

Пьяница: Ты хочешь сказать, что можно честно продавать самое дорогое?

Эмансипатка: Нет! Самое ненавистное! А что ненавистно, бывает, продаешь и по дешевке! Так что правила действительно честные! И отвечайте честно, что прячете за пазухой!

Попугай: Бутылка рому! Бутылка рому!

Дама: А вдруг это газовый балончик? Один раз моему попугаю таким брызнули! Еле очухался!

Пьяница: Ну, если в некотором роде…

(Все осторожно окружают пьяницу, медленно на него наступают.)

Эмансипатка: Или того хуже – бактериологическое оружие! В Америке такое по почте присылают.

Пьяница: Ну, это с какой стороны посмотреть.

Бизнесмен: А может и вовсе бомба! Моему братану однажды такую подкинули. Сейчас как ахнет!

(Все испуганно застывают на месте.)

Парень: Именем закона… нашего аукциона… положите ваши вещи на стол.

Девушка: Нет, это возмутительно! Если человек выпивший, и лицом слегка не вышел, значит с чистой совестью можно шарить у него по карманам?

Учительница: Вообще это неправильно, незаконно. Безнравственно!

Парень: Вот сейчас как ухнет у тебя перед носом, тогда, гражданочка, о законе ты и не вспомнишь. Он уже тебе ни к чему будет. Уже там будешь свои права качать (показывает пальцем вверх).

Пьяница: Ладно, сдаюсь! (поднимает руки вверх). Только ничего вы у меня не найдете, а ничегошеньки. Разве что початую бутылку, которую мы с попугаем и его хозяюшкой… того. Так я ее честно вам и показывал. И честно предлагал присоединиться. А то, чего вы ищите… Оно не то что не ухнет, его и потрогать нельзя, и в руки взять.

Парень: Да что это, черт побери!

Учительница: Объясните, пожалуйста, во избежании всяческих недоразумений. Имейте совесть!

Пьяница: Лучше бы я ее не имел. Ведь из-за нее, я здесь и ошиваюсь. Да, совесть я, подлюга, решил продать. Вот так то. Может это единственное, что у меня осталось. Ни угла своего, ни работенки какой. В общем одно, что я, подлюга и сволочь, могу продать.

Попугай: Все сволочи! Ты не подлюга! Не подлюга!

Эмансипатка(хохочет): Интересно, как это у подлюги и сволочи может быть совесть?

Бизнесмен: Но еще интереснее, как это ее можно продать?

Пьяница: Да запросто! Ведь все, все на свете продается! Чего вы удивляетесь, словно и не знали. По глазам вижу – знаете. Вон, мозги на запад почти даром сплавляют! А за государственные секреты, знаете, сколько отваливают? Да и телом торговать не брезгуют… То-то и оно! Так почему я не могу продать совесть. И не за границу же! Не капиталистам проклятым. А своим соотечественникам. Может, какому бедолаге и пригодится.

Девушка: Какой бедолага вряд ли на нее позарится. У бедолаги такого добра у самого хватает. В избытке.

Пьяница: Может оно и так. Но и мне она ни к чему. Как она меня достала, чертовка (стучит по груди)! Мучит, словно изверг какой. Душит будто змея. По ночам спать не дает! Ну, я ее вином заливаю, топлю, значит. А она, словно дятел, по утрам стучит в голову, будит, значит. А каково с похмелья, так больно! А по вечерам, бывает, вот здесь скребется, будто крыса. (Вновь бьет в грудь). Уже всего исцарапала. Я раны вином дезинфицирую. Легчает. Но ненадолго. Из-за нее, можно сказать, я все потерял. И пить начал. Ведь я боксером был! Да, да! Нечего удивленные рожи корчить! Я таким рожам в свое время, знаете, как отваливал! И между прочим один шаг был до мирового уровня! Так эти сволочи, мне такие бабки предложили, чтобы я сдался! Редкий бы парень отказался! Но у меня эта, проклятая (Опять стучит кулаком в грудь), как завопит! Мол, не смей продаваться! Лучше в канаве умереть, чем им проклятым поддаться! Ну, я и не поддался! И выиграл, так они у меня тут же допинг обнаружили, сделали так сказать вторую пробу и лишили всех былых заслуг, какие только были, и какие только могли быть, и вытурили с позором из бокса. Вот в канаве я и оказался, как эта совесть и велела. А мог бы на «Мэрсе» разъезжать и бургундское в парижских отелях распивать. Вот так. Все по ее милости пошло на перекосяк. А силище-то у меня какая была! (показывает слабые мускулы) Да разве теперь кому докажешь. Эх, с каким бы удовольствием я бы от нее, этой совести проклятой избавился!

Девушка: Я бы тоже.

Дама: И не только вы…

Бизнесмен: Да твою совесть, братан, и даром не схватят! На коленях стой – не возьмут! А вот охотников от нее откреститься – хоть отбавляй. Я бы первый встал в очередь. И, ей-Богу, не поскупился! Эх, дорого бы дал за это! И житуха бы моя сразу подорожала!

Учительница(пожимая плечами): Ну, вас-то этот вопрос волновать не должен. Вы так всегда довольны жизнью.

Попугай: Продай совесть, продай совесть! За бутылку рому! За чекушку белой!

Пьяница: да нету у тебя рому, пернатый! А то бы я подумал. Хотя… Нет, не годится. Сегодня выпил, а завтра что? Ни совести, ни рому. Это уже вообще ни в какие ворота. Нет, тут нельзя продешевить. Может, у меня ничего и нету, и карманы дырявые да латаные штаны. Но я с полной ответственностью заявляю – совести у меня хоть отбавляй. И она дорогого стоит.

Девушка: Ну, это понятно. Чем меньше добра, тем больше доброты, по-вашему, совести. Только кто ж ее оценит?

Эмансипатка: Нет, это просто возмутительно! Здесь, гражданин, выставляются на аукцион антикварные вещи! Понимаете! Ан-ти-ква-рные! Ве-щи! То, что можно увидеть глазами, ощупать руками, даже попробовать на вкус, если это золото к примеру. И каждая вещь имеет свою историю. И чем больше в ней истории, тем она дороже!

Пьяница: Да вы то знаете, сколько историй моя совесть готова выложить! Вам и не снилось! И все без прикраски! К тому же она вполне тянет на антиквариат. Не молода уже, поди. И жизнью побита достаточно. И людьми искалечена. И царапины на ней исторические. И ушибы почти героические!

Учительница: Мы вам, конечно, верим. Вы не волнуйтесь только, пожалуйста. Просто… Как бы вам объяснить. Ведь, чтобы продать, нужно эту вещь увидеть, то есть доказать, что она существует в материальном мире.

Пьяница: А она и существует, в самом что ни на есть материальном. И доказательства у меня имеются.

Бизнесмен: Уж не в церкви ли ты, братуха, их раздобыл?

Обыватель: Такие доказательства даже в церкви не раздобудешь. Нужно брать повыше. Только там (указывает пальцем вверх) их предоставить могут.

Пьяница(вздыхая): В том то и дело, что там (показывает пальцем вверх) их дать мне пока не могут. Может быть, когда-нибудь. Но я не спешу. А в церкви, братуха, я побывал. Да батюшка отказал мне в такой справке, ну что совесть, мол, у меня имеется, в полном порядке. Не дают они такие справки. Сказал, что о душе еще может засвидетельствовать, поскольку душа у всех имеется в наличии.

Девушка: Что-то я сомневаюсь.

Пьяница: И, правда. Вот вам крест, у всех! Даже у тех, кто совесть давно потерял. И даже у тех, кого называют бездушными. И даже у тех, кто ее продал антихристу. Все равно она имеется. Поскольку, как оказалось, ни потерять, ни продать ее невозможно. Это все придумки писателей.

Бизнесмен: И наверняка поэтов! Только бумагу марают.

Эмансипатка: И табуреты ломают.

Пьяница: На счет поэтов не в курсе. Я больше по боксу и беленькой. А вот про совесть батюшка ничего мне не объяснил. А может, я чего недопонял.

Дама: В таком случае и я ничего не понимаю! Не этот же тебе такую справку выдал! (Прикладывает два пальца к макушке, изображая черта)

Попугай: Пошли к черту, черту! К чертям собачьим!

Пьяница: Нет, у этого я не был. К чему он мне? И так, бывало, рогатый, по ночам являлся. А мне, зачем добровольно нарываться? Все попроще будет. (Достает из кармана помятую бумажку, разглаживает ее на ладони). Сам профессор мне выписал такую справочку. Светило медицины! Все достоверно! С печатью!

Парень(выхватывает, читает): Справка выдана доктором медицинских наук профессором Заправским Е.В. Она с абсолютной достоверностью уведомляет, что обладатель сего документа является обладателем совести. Примечание: желудка нет, печени нет, легких нет, совесть в наличии. Подпись, число, печать.

Эмансипатка: Сам профессор Заправский! Исключительный мужчина! Настоящий! Может, вообще единственный, кто еще не вымер! Как же! Его весь город знает! Он гордость нашего города! Его слава! Я не пропускала ни одной его лекции.

Обыватель: Кажется, он изобрел вакцину против какой-то сложной болезни.

Дама: Он моего попугая вылечил! Такая мировая известность, а безмозглой птахой не побрезговал.

Попугай: Сама дура! Тупица! Тварь безмозглая!

Учительница: А мою матушку спас от смерти. Правда она, горемычная вскоре умерла. Но зато от старости, а не от недуга.

Бизнесмен(с иронией) Бо-о-ольшая разница! Но тут вы в корень попали. Если справка от самого профессора.

Эмансипатка: Да еще Заправского!

Обыватель: В нашем городишке профессора на вес золота. И сами уже антиквариат.

Парень: Тем более, светило науки!

Девушка: Но ведь профессор Заправский умер пару лет назад! (Обращается к эмансипатке, с иронией). Последний из мужчин и тот вымер.

(Немая сцена. Все смотрят на Пьяницу.)

Дама: Точно! И на площади его бюст даже установили.

Эмансипатка: И удостоили международной премии. Посмертно.

Пьяница: А кто спорит, что он помер? Там и число, и год проставлен. Все без обмана. Может, мне с этой справкой легче жить было. До последнего тянул, эти аукционы стороной обходил, как заразу какую.

Парень: Все верно, справочка двухгодичной давности.

Эмансипатка: Да за эти два года ты мог не только совесть, но и разум потерять.

Пьяница: Разум да, теряется. Желудок, печень пропиваются. А вот совесть… От нее, проклятой, тяжелее всего избавится. Уж мне то поверьте, я бы с такой радостью… Мне и профессор тоже сказал. Она, может, только с человеком и умирает. Конечно, если она вообще была.

Парень(разглядывает справку на свету): В любом случае эта справка тоже недешево стоит. Можно сказать, исторический документ. От самого профессора Заправского. На западе, видать, его талант высоко ценили. Потому и справочка будет стоить не дешевле. Так что ты, парень, в любом случае, не прогадал. Можешь большой куш сорвать.

Пьяница: Э-э-э! Ты чего! Да я в жизнь с ней не расстанусь! Что я совесть потерял! Да она мне дороже паспорта, дороже самой бутылки! А ты! Профессор ко мне с таким вниманием, сочувствием, даже почтением, ей-Богу! Да от меня все отвернулись, как я запил! А он, такой гений, так уважительно! Тоже мне выдумали! Продать справку! Совесть продам, а справка о том, что она у меня все же была – навсегда останется. Некоторые ни того, ни другого не имеют. И профессора в обиду не дам! Выдумали чего! Совести у вас, вижу, совсем нету. Так что становитесь в очередь. На всех хватит. А я не поскуплюсь. И уж вы, граждане, не поскупитесь…

Бизнесмен: Боюсь, братан, тебе труднее всего придется. Вряд ли ты свой товар сбудешь. Хотя он, наверно, и антикварный. Да какой дурак ни за что ни про что согласится просто так взять и выложить бабки.

Учительница: Да… Взять и заплатить за нищету, одиночество и бессонные ночи.

Девушка: За оскорбления, унижения и насмешки.

Парень: Эх, как бы я хотел тебе помочь, брат. Если бы можно было пристрелить ее, совесть эту проклятую. Я бы ее одним махом. С одного выстрела. Раз – и (прицеливается). Бах-бах!

(Все вскрикивают. Попугай замертво падает наземь, лапками вверх.)

Дама(бросается к Попугаю) Ой-ой-ой! Что же такой творится! Мою антикварную вещь испоганили! Убили, уничтожили! Разорили!

Бизнесмен: Ничего, сделаешь из него чучело и еще втридорога возьмешь!

Попугай(взлетает): Сам чучело! Кондик продажный! Бориску на трон!

Парень: Ну, чего вы, уже совсем?! Тоже мне испугались. Я даже не нажал на курок. Только сказал бах-бах!

Учительница: Это всего лишь хлопнула дверь. Здесь такие сквозняки!

Бизнесмен: При включенных кондиционерах двери следует держать закрытыми.

Эмансипатка(нервно дергая ручку двери) Вот они и закрылись. Радуйтесь. Теперь ваши кондиционеры могут спокойно дышать. В отличие от нас.

Парень: Эй, где начальник, пора начинать аукцион.

(Все оглядываются.)

Учительница: Я даже не заметила, когда он вышел.

Эмансипатка: Такой невзрачненький старикашка, кто ж его мог заметить? И как таким безликим людишкам позволяют продавать такие яркие вещи?

Дама: А был ли он вообще?

Эмансипатка(отчаянно тарабаня кулаком в двери): Э-э-эй!!! Гражданин приемщик! Нас случайно заперли!

Дама(вторя ей): Э-э-эй! Кто там, отзовитесь! Пора начинать аукцион!

Девушка: Мы не можем здесь так долго торчать! Мы не в тюрьме!

Учительница: Пожалуйста, будьте так любезны, отворите двери.

Попугай: Все, капут! Хана! Кранты! Зе энд!

Парень(прицеливаясь): Бах-бах!

(Попугай падает замертво, лапками вверх.)

Действие второе

Те же персонажи. Бизнесмен дремлет на троне. Учительница вяжет, примостившись на краюшке стула. Пьяница примостился в уголке с попугаем и «соображают» на двоих. Дама кружит возле них. Ненароком она крадет у попугая бутылочную крышечку и сама выпивает. Попугай периодически орет: «Сволочи! Ворье! Клептоманка! Алкоголичка»! Обыватель колдует над самоваром, заваривая чай. Парень с орденом на груди напротив зеркала боксирует невидимого противника (или свое отражение). Девушка рассматривает пистолеты, лежащие на столе, прицеливается. Эмансипатка нервно курит, шагая взад-вперед. За окном барабанит дождь.

Эмансипатка(останавливаясь напротив окна): Вот зарядил, проклятый. Пожалуй, надолго.

Дама: А какое лично для нас это имеет значение? Ну, вот какое? Мы заперты. А старикашка ваш исчез. Хорошо, что еще не с нашими дорогими вещами.

Учительница: Ну, зачем вы так. Он очень милый, интеллигентный пожилой человек. Наверняка вышел в магазин, и его застал ливень.

Девушка: К тому же он нас не запирал вовсе. Сами виноваты. Вернее во всем виноваты кондиционеры.

Бизнесмен: Э-ге-гей! Кондики не трожь! Если бы не они, вы бы здесь уже давно задохнулись!

(Попугай занимается лётом на месте (типа бега на месте), отчаянно размахивая крыльями).

Бизнесмен: И еще парень этот хохлатый помогает. Мысль тут у меня гениальная зародилась. Использовать попугаев как вентилятор. А чего! И дешевле, и экологичнее! Каждому дому по попугаю! Надо посоветоваться с пацанами, может новую фирму открыть.

Попугай: Бутырка! Лефортово! Калыма!

Бизнесмен(испуганно оглядываясь) Эге-гей! Типунь тебе на язык! И куда этот чумной старикашка подевался! (Отчаянно дергает дверь). Не хватало сидеть еще здесь! Ну, нет, меня таким макаром не взять! Никогда не сидел больше двух часов и вжись не сяду!

Пьяница: Ну ничего, дождина пройдет, вернется ваш старикашка. Может, сердобольный, еще бутылочку захватит, раз в магазин бегал. А то я что-то совсем продрог.

Обыватель: А вдруг он уже того… Сами говорите, не молод, сердечко наверняка пошаливает, работа вредная, вдруг он уже, где-нибудь на середине дороги…

Парень: С какой стати ему вдруг ни с того ни с сего помирать? Может, его по важным делам вызвали, начальство к примеру. Может, чего нечисто тут у него, на аукционе.

Девушка(испуганно): Это вы про что?

Парень: Да это я так… Но вас это, красавица, не касается. У вас ручки чистые, ухоженные, это с первого взгляда видно. К ним грязь не прилипнет.

Бизнесмен: Грязь теперь может прилипнуть к кому угодно! Вон какой дождина на улице! Так что уж лучше тут посидеть, чем месить грязюку.

Обыватель: И то верно. И самоварчик уже подоспел. Прошу к столу. Ох, и любили же мы почаевничать вот так, вечерком с Ларисой Макаровной. Одно удовольствие! Эх, а самоварчик я так и не удосужился прикупить. Но ничего, теперь наверстаю. И какое нам в сущности дело, что произошло с этим старикашкой? Сам виноват. Нечего без ведома покидать место службы. Служить нужно точно – от звонка до звонка. А потом сколько хочешь – бегай себе по магазинам!

(Все рассаживаются вокруг стола у самовара).

Учительница: Не спокойно что-то на сердце. Человек он сразу видно, добросовестный. Очень много знает и понимает. Почти философ. Такой человек просто так бы не ушел. Не поразмыслив. Не предупредив.

Бизнесмен: А знаете, мужики! Может оно и к лучшему, ну, что нет старикана! Если покумекать, нафига он нам нужен? Дельце то и без него можно обтяпать! И какого лешего платить комиссионные! А еще какая морока торговаться с этими покупателями! У вас что, есть лишние бабки?

Учительница: Лишних денег конечно у нас нет. Но я не понимаю…

Обыватель: И то верно. И практичнее. Вы умный человек. (что-то считает в уме, загибая пальцы) Да, так и есть. Мы выигрываем без посредников. И как удачно все складывается. И помещение не арендуем. Можно сказать, даром досталось. И каждый из нас и покупатель, и продавец. И антиквариат при себе. Разве мы не можем сговориться по любезному, вот так, за чашечкой ароматного чая?

Пьяница: Эх, когда это я в последний раз вот просто так, ни с того ни с сего, чаи распивал понапрасну? Годков пятнадцать назад. Хорошее было время! Уже и вкус чаю забыл. А недурно! А вот спиртом не пахнет.

Эмансипатка: Но я…! Нет, я не могу! Это противоречит моим принципам, моему мировоззрению! Я у самовара, как мои тетушки в кокошниках! Еще тут Кустодиева не хватало, чтобы он нас нарисовал. Тогда бы уж точно выставила себя на всеобщее посмешище!

Попугай: Микеланджело! Да Винчи! Рафаэль!

Пьяница: Э, да ему побольше, чем двести стукнуло.

Учительница: Эпоху Возрождения помнит.

Дама: К чему вы клоните? Ага! Я вас насквозь вижу! Вы думаете, что мой попугай уже старая кляча? Э, нет! Со мной этот номер не пройдет! Просто он прекрасно разбирается в живописи! И у него прекрасное образование!

Попугай: Иудушка! Идиот! Недоросль!

Дама: А что я вам говорила! Он и русскую классику знает!

Бизнесмен: Современную, что ли? Судя по жаргону.

Учительница: Классика не бывает современной или устаревшей. Классика – это на века. Это и прошлое, и настоящее, и будущее.

Дама: Мой попугай уже сам классика! Поэтому меня не проведешь! Он еще та птица! И дорогого стоит!

Бизнесмен(гогочет): Да только покупателей нет! Кому нужно это мурло!

Учительница(вздыхая): И правда, он несколько грубоват. Хотя Эпоху Возрождения, пожалуй, знает.

Обыватель: И пьет много. Не хватало еще скандалов с соседями. И еще неизвестно сколько он кушает. Это же так расходов не оберешься.

Эмансипатка: К тому же он самец! Не хватало еще – голубих водить будет! Начнут слетаться на подоконник, как мухи на мед!

Парень: Ну, так в крайнем случае, его всегда пристрелить можно будет!

Дама: Э-ге-гей! Вы что, с ума посходили! Пристрелить! Тоже чего выдумали! Хам, пьяница, обжора и бабник! Это про моего-то попугая! Словно про какого своего соседа! Да вы посмотрите на его оперенье. Золото с перламутром! Да вы почитайте его родословную. Просто королевская! И кушает он совсем мало, как птичка. И целая палата ума!

Попугай: Навигация! Индустриализация! Деградация!

Пьяница: Мне ваша птичка с первого взгляда приглянулась. Хороший парень, веселый, и поддержит когда надо (Наливает в крышечку попугаю.), в трудную минуту.

Все радостно галдят.

– Вот и прекрасно!

– Первый покупатель найден!

– Сделка состоялась!

(Парень прицеливается вверх пистолетами, призывая к тишине.)

Парень: Ну что ж, аукцион можно считать открытым. Называйте свой первый взнос.

Пьяница(достает скомканную сторублевку): Сто рублей за такую птицу не жалко. Все что у меня есть отдаю. Спасибо доброй женщине.

(Кланяется учительнице)

Парень: Итак, сто рублей раз, сто рублей два, сто рублей три. Продано! (стучит пистолетом о самовар).

(Попугай радостно садится пьянице на плечо).

Попугай: Менеджер! Бизнесмен! Олигарх!

Бизнесмен: Эти ребята нашли друг друга.

(Возмущенная Дама подбегает к Пьянице и хватает попугая.)

Дама: Боже, какая неслыханная наглость! За сто рублей! Раритет! Историческую ценность! Кладезь ума! Совести у вас нет, вот что!

Пьяница: К сожалению, пока есть.

Бизнесмен: А я прикидываю, что стольник ему красная цена! И ни рубля больше! Радуйтесь, что хоть это подкинут!

Девушка: К тому же вы сами не раз заявляли, что не питаете особой любви к животным.

Обыватель: Да и птица она и есть птица, куда ни глянь. Это не то, что самовар, так сказать навеки. А это тварь несмышленая, она и улететь может, и помереть ненароком. Всяко бывает. А кто тогда возместит убытки? Сотня – это по-честному.

Дама(возмущенно) Эгоисты вы все, вот что! Вам плевать и на бедное животное, и на меня, вам лишь бы побыстрее сделку заключить! Торгаши вы все! Вот что я вам скажу! Это же надо! Такого красавца и за сотню! Да вы даже не слышали, как он поет! Особенно по утрам! Скворец по сравнению с моим красавчиком жалкий эстрадник. А он…

Попугай: Трубадур! Менестрель! Лучано Поворотти!

Дама: Умничка ты мой! (Гладит попугая.) Бывало, выйдем мы с ним на балкон. А утро свежее, румяное. Мой дружочек сядет мне на плечо и как запоет!

Попугай(гнусаво поет):

Утро туманное, утро седое…

Я сегодня на заре встану,

По широкому пройду полю,

Возьму букет и подарю цветы

Той девушке, которую люблю…

(Все затыкают уши.)

Дама: А что я вам говорила. Все прохожие сбегались послушать! Конечно, из них попадались неблагодарные, не умеющие ценить прекрасную песню. И здоровье у него – будь здоров! Вам бы такое! Он еще и вас, и ваших праправнуков переживет!

Эмансипатка: Да уж, с такой нервной системой, пожалуй.

Бизнесмен: И с такой наглой рожей.

Дама: А вы говорите – стольник! Да я за стольник даже не смогу ему корм купить!

Пьяница: А зачем ему корм, если вы его того… собираетесь!

Дама: Именно, зачем! Кормить его всякой отравой! Еще неизвестно из какого мусора они этот корм делают! Вот придем, мой маленький, домой (гладит попугая) я тебе кашки сварю, маслицем сдобрю, молочком напою.

Попугай: Икра! Белуга! Марципан!

Дама: Икорка у меня тоже припасена к празднику. Двоем мы с тобой ее и раздавим.

Попугай: Ром! Мартини! Виски!

Дама: А по этому случаю, не грех и пригубить! А почему нет! Так все удачно сложилась! Мы вновь с тобой вместе. И все при нас. А эти плохие людишки хотели нас разлучить! Ну, уж нет, ни за какие дудки! Еще чего!

Попугай: Подлецы! Мерзавцы! Отщепенцы!

Пьяница(чешет затылок): М-да, братец, вот какая незадача. А ты мне так приглянулся. Но рому и икорки у меня нету, так уж не обессудь. Если только водочка. (Достает бутылку)

(Попугай вновь перелетает на плечо к пьянице.)

Дама: Ну, милый, зачем тебе травиться всякой гадостью? А я так и быть, куплю сегодня мартини.

(Попугай вновь на плече Дамы.)

Пьяница(выпивая водку): Эх, хорош напиток! И крепкий, не то что всякое сомнительное вино.

(Попугай вновь на плече у пьяницы.)

Дама: А я… Я сегодня рому куплю, дружок! Он еще крепче!

(Попугай вновь на плече у Дамы.)

Пьяница(наливая в крышечку): До рому еще дойти надо, а водочка… Она вот… Совсем рядом, любезная.

(Попугай – у Пьяницы)

Дама: А виски лучше!

(Попугай в смятении летает взад-вперед. Пьяница и Дама наперебой кричат. Попугай вылетает в открытую форточку. Повисло молчание. Наконец Дама срывается с места и бежит к окну. Становится на подоконник.)

Дама(кричит в форточку): Солнышко, зайчик, малыш! Ты куда! Вернись, крошка, ласточка, воробушек мой!

(Бежит к двери, пытается ее открыть, стучит кулаком. Вновь к окну. Пьяница помогает открыть окно.)

Бизнесмен: Э-ге-гей! При кондиках открывать окна запрещено!

Пьяница: Да заткнись ты, кондик!

Учительница: И впрямь нехорошо, женщина потеряла своего друга, а вы о каких-то кондиционерах заботитесь.

Обыватель: К тому же убытков у нее сколько. Ни тебе попугая, ни вознаграждения, ни даже сотенки.

Дама(рыдает): Какие убытки, какие кондики. Мой… Мой самый любимый, самый близкий, самый дорогой котик пропал. Вы бы знали только… Какой он… Какой… Вы бы только знали.

Парень: Имели честь знать. (Вздыхает). А я его, подлец, застрелить хотел.

Девушка: Пусто без него как-то.

Эмансипатка: Да уж! Никто доброго слова не скажет!

Пьяница: И выпить даже не с кем.

Бизнесмен: И поболтать.

(Все подходят к окну и дружно кричат: «Котик! Вернись! Ну, пожалуйста…»)

Дама(громко рыдая): Какой… Какой он был… Милый, веселый, озорной! Однажды гляжу – нет его, весь дом обыскала, обрадовалась даже, грешная. Думаю, ну нет, и слава тебе господи, хлопот меньше. А вечером выношу мусор, а ведро у меня в руках прямо ходит, туда-сюда. Испугалась я, открываю крышку, а в мусоре его головенка желтенькая торчит и хохолок в разные стороны. Такие недоуменные, широко открытые от удивления глазки. Я, подлая, тут же крышку назад захлопнула. Думаю, могла же и не заметить и выбросить, словно нечаянно. Но нет, не взяла грех на душу, отмыла его, высушила, а он, дурашка, тут же меня детоубивицей обозвал. Вот озорник! (Рыдает) А однажды, в Новый год елка загорелась. Ну, мы с гостями не чуем дыма, сами понимаете, небось праздновали новый год. А он как завопит на весь дом и крыльями меня хлоп по лицу, ну мы все в чем были и бежать от пожара, а про горемычного и забыли. Вспомнила про него только на улице. Ну, думаю, это уж точно судьба. Не я виновата, что сгорел он в пожаре. Но нет, не хватило подлости опять грех на душу взять. В горящий дом забежала, гляжу, а он сидит средь дыма, а на глазах слезки и крылышки уже чуток обгорели, улететь бедолажка не может, ну я за него и спаслись мы, а я его потом вылечила. Так он, проказник, меня потом долго пьяницей и блудницей обзывал, а еще этим… Как его… Геростратом… Не знаете чего это такое? (Рыдает).

Обыватель: Да уж… Чего тут скажешь. Пропадет на свободе. Птица то непривычная. А к свободе нужен особый иммунитет. И голова на плечах. Эх, пропадет, горемычный. (Снимает кепку).

Учительница: А может он еще вернется? Вы не отчаивайтесь. Дорогу он знает. Птицы всегда знают дорогу домой. И кто сказал, что птицы любят волю?. Ее любят те, кто не знает дома… И клетки.

Пьяница: А если чего… У меня тут корешей много. На каждом углу по корешу. Так что я организую команду по поискам. Вы не волнуйтесь. Поставим в каждом углу по крышке, нальем водки, куда-нибудь да заглянет.

Дама(с надеждой): Я рому куплю! Зачем ему милому водкой травиться.

Бизнесмен(чешет затылок): Ну чего уж там. Нужно правде в глаза смотреть. В наших рядах поредело. На одного покупателя и продавца меньше.

(Дама садится в уголке и тихо плачет. Обыватель разливает чай).

Обыватель(приносит чашку Даме): Выпейте чайку. Успокойтесь.

Пьяница: Иди отсюда, брат, со своим чаем. Он еще никого не успокаивал. Тут нужно успокоительное покрепче.

(Садится возле Дамы, наливает, гладит по голове, что-то шепчет. Все садятся возле самовара, кроме Эмансипатки, она с презрением смотрит на чаепитие и курит. За окном вновь пошел дождь.).

Учительница: Как приятно, как по-домашнему. Возле самовара, а за окном дождь.

Обыватель: И не говорите! А как легко дышится, когда дождь.

Бизнесмен: Легко дышится только от кондиков.

Учительница: Что вы понимаете!

Бизнесмен: Это я!!! В кондиках! Да я их знаю, как свои пять пальцев, как своих корешей. Как Лос-Анжелес! Да я продаю их уже десять лет! И ни разу не попался налоговой инспекции! Да они мне по ночам снятся! Самые что ни на есть приятные сны. Я давно просек, что дышать теперь можно только с их помощью! Какой там дождина! Он не спасает! Только пылюку прибивает, и баста. Я давно уже мечтаю, как по всем улицам на всех домах будут развешены кондики. И это будет! И плевать тогда на тачки и заводы! Только тогда люд и дыхнет спокойно. А вы тут про какой-то дождь болтаете. Да разве это дождь? Помои вперемежку с радиоактивным мусором. Настоящий дождь уже давно концы отбросил. Вымер как динозавры. Одно название осталось. Раритет! Его скоро на аукцион будут выставлять! Если он настоящий! А теперь одна видимость дождя. (Придвигает трон к столу и усаживается в него). Мир спасут только кондиционеры, это я вам как директор фирмы «Кондик» заявляю со всей ответственностью!

Учительница: Позвольте не согласиться. Конечно, в некотором роде вы правы, насчет экологически вредного дождя в городе. Но ведь остался дождь в деревне, в лесу, в поле. А даже в городе. Разве звуки дождя могут с чем-нибудь сравниться, когда он стучит по подоконнику. Это – музыка дождя. (Ненароком пододвигает табурет к столу. И присаживается на него с краюшку).

Бизнесмен: Шум кондиционеров – вот настоящая музыка! В любой момент врубите – и тебе и шум дождя, и ветра и урагана, если пожелаете!

Девушка: Вы словно не табурет, а кондиционер продаете.

Бизнесмен: А я и продаю и горжусь этим. Вы лучше станьте в очередь. Потому как надежнее и эффективнее аппаратов нашей фирмы вы с огнем не сыщите.

Обыватель: Мне бы огонек самовара. И счастья большего не надо. Так и мечтаю, как мы с Ларисой Макаровной…

Эмансипатка: Да уже тысячу раз слыхали про вашу Ларису Макаровну. Которая молоко носит. У коров крадет. Вы что же собираетесь теперь вместо молока чаи распивать?

Обыватель: Одно другому не мешает. А того можно и совместить. Чай с молоком весьма изысканный вкус. Англичане знают толк в чаепитии. До искусства возвели.

Эмансипатка: Не знаю как англичане, но Кустодиев точно довел до искусства. Хотя… Может, это его искусство довело до беспрерывного самоварного чаепития? Когда уже, так сказать, ничего покрепче не лезло.

Обыватель: Г-м, сомневаюсь. Художники, они все больше водочкой любили баловаться, даже если она и не лезла. А чай это наш приоритет (с гордостью) – конторских служащих.

Эмансипатка: Слава Богу, не всех. Так что берите этого монстра за милую душу. Отдаю можно сказать по дешевке. Почти даром.

Обыватель: С удовольствием возьмем. Сколько желаете получить.

Парень(стучит по самовару и читает по бумажке, переданной ему Эмансипаткой): Итак. Аукцион продолжается. Выставляется на продажу тульский самовар от «самоварного короля» Василия Баташева. Возраст – сто лет. Сделан из единого спаенного листа томпака (сплав меди и цинка), украшенного серебром и мельхиором, местами позолоченного, изнутри покрытого оловом. Ручки, крышка и краник украшены «шишками» из красного дерева. Принадлежал неизвестной гражданке, которая в свое время отдолжила его для художника Кустодиева. Изображен на картине вышеупомянутого автора «Купчиха за чаем». Начальная цена…

(Поворачивается к Эмансипатке)

Эмансипатка: Тысяча долларов.

Парень: Тысяча долларов раз, тысяча доларов два. Тысяча долларов…

Обыватель: Ну, насмешили. Ей Богу насмешили. Тысяча долларов! Это же нереальная цена, вы надеюсь это несерьезно? Хотя бы восемьсот!

Эмансипатка: Что ни на есть серьезно. И это, спешу заметить, начальная цена! Учтите, это не просто самовар тетушки. Это главный персонаж картины великого художника!

Обыватель: А сама тетушка была изображена на картине?

Эмансипатка: Ну, допустим, нет. Какое это имеет значение?

Обыватель: Самое что ни на есть прямое. Если бы ваша тетушка являлась натурщицей – другое дело. А тут просто самовар неизвестно еще с кем. Может, с какой отрицательной женщиной, с дурной репутацией, у вас даже ее характеристики не имеется.

Эмансипатка: Ну, ладно. Восемьсот. И дело с концом.

Парень: Восемьсот раз, восемьсот два, восемьсот три…

Обыватель: Пятьсот! Самая что ни на есть красная цена!

Эмансипатка: Ну, вы вообще обнаглели! С какой стати!

Обыватель(держит в руках самовар): А взгляните на эту глубокую царапину! Это же просто неэстетично. А моя Лариса Макаровна – женщина зоркая и к тому же весьма аккуратная. Чтобы кругом красиво все было и чисто – вот что она любит. И вдруг такая царапина. Нет, ей это не понравится. Мы же берем самовар не для того, чтобы его в комод далеко запрятать. А чтобы на столе, покрытым белой скатертью, стоял. А мне придется еще за ремонт платить, за новое покрытие (подсчитывает на пальцах).

Эмансипатка(брезгливо держа в руках самовар, разглядывает царапину): А я и не заметила. Принципиально на это чудовище не смотрела. Господи, быстрей бы его с глаз долой. Так и быть. За царапину – пятьсот.

Парень: Пятьсот раз, пятьсот два, пятьсот…

Обыватель(с жадностью): Триста!

Эмансипатка: Это же просто грабеж! Вы что, с ума сошли! Триста за раритет!

Обыватель: Смею заметить, за ненавистный вам раритет.

Эмансипатка: А вот это не ваше дело! Мое личные симпатии или антипатии к делу не относятся.

Обыватель(что-то посчитывая на пальцах): А это как сказать. Я можно сказать в некотором роде вам добро делаю, что избавляю от ненужной вещи, которая не только вас оскорбляет своим видом, но и занимает в квартире много места. К тому же я учел и технические достоинства. Самовар то не электрический. Вы не будете спорить? А мне на него не смотреть, мне с него чаи распивать. Неудобства возникают. Это же очевидно! Так что двести, как пить дать!

(Эмансипатка надувается как самовар и тут же выдыхает воздух.)

Эмансипатка: Это… Это… Моя тетушка бы не пережила. Она бы… От такой наглости, такого неуважения, такой дешевки… Она… Она бы

Учительница: Она бы в первую очередь не пережила сам факт продажи, милая. (Обращается к Обывателю). А вам следует заглянуть в любой магазин электроники. Там есть богатый выбор чайников. И без царапин. И электрических, и по приемлемой цене. Вам Кустодиев действительно ни к чему. А я, пожалуй, за четыреста его смогу купить.

Бизнесмен: Э-ге-гей! Кого купить! Ишь ты, какая хитрая! На моем стуле сидит, трон при ней, и еще Кустодиева требует. На двух стульях не усидишь! Тем более на одном Кустодиеве! Бери табурет, не ошибешься. Или брысь с этого места!

Учительница(встает): Я могу и уйти. Только и вы, будьте любезны, покиньте мой трон.

Бизнесмен(удобнее устраиваясь): А он уже считай мой. Беру его, считай не глядя. А сидя. (Гогочет).

Обыватель: А я все же возьму самовар. За пятьсот. На том по мирному и разойдемся.

Эмансипатка(решительно): Да поскорее! Скорее унесите с глаз долой этого динозавра, а то я за себя не ручаюсь!

Парень: Пятьсот раз, пятьсот два, пятьсот три! Продано!

(Обыватель тщательно пересчитывает деньги, и о чем-то разбирается в углу с Эмансипаткой, потирая при этом руки, он доволен сделкой, потом садится на скамейку в обнимку с самоваром.)

Девушка: Может, чайку, гражданин служащий, нальете.

Обыватель(крепче сжимая самовар): Все, чаепитие закончено. Это теперь моя частная собственность, а частная собственность, как известно, неприкосновенна!

Учительница: Ну что ж, раз так случилось. Человек он жадный, но самовар любить будет, и ухаживать за ним. Значит, попал он хоть и в жадные, но надежные руки. Да мне он и не к чему. Куда бы я свой, чайник в горошек дела? Столько лет уже служит и столько с ним воспоминаний.

(Пододвигает табуретку, вновь садится на нее).

Парень: Ну, здесь дело можно уладить по быстрому, так сказать, по любовному. Точнее сказать – натуральный обмен. Трон меняется на табурет. И наоборот.

Бизнесмен: Э-ге-гей! Какой еще натуральный обмен! Ишь чего выдумал! Облапошить меня захотели! Нашли простачка! Да мой табуретик ни в какое сравнение не идет с вашим зачуханным троном! Тем более ненатуральным. Если бы на нем еще царь какой сидел, Колян первый или второй, к примеру, то другое дело. А то! В каком-то жалком театришке всю жизнь пропылился! И еще хотят, чтобы я за него отдал свой любимый табурет! На котором, между прочим, сам поэт, а не артистик, его изображающий, писал свои гениальные стишата! Может, как сядешь на него, так вдохновение сразу и приходит! Чистое дерево! Сосна! (Стучит по ножке табурета, Учительница поднимает ноги).

Учительница: А позвольте все же узнать, какой поэт на нем творил?

Бизнесмен: Да все не могу вспомнить фамилию. Дурацкая фамилия. Не Пушкин же! Но у меня дома записана. И какое это имеет значение? Я же не поэта вам продаю. И не его стишата. Это вещь удобная, практичная. Так что извольте доплатить.

Учительница: Но мой трон гораздо старше вашего табурета. И сделан он тоже не из пластика. И удобен, вы сами в этом не раз убедились.

Бизнесмен: А к чему мне ваш возраст? Если вы такие старые, почти дряхлые, то в любой момент можете рассыпаться!

Учительница: Но нас тогда делали на совесть. Посмотрите, какие мы крепкие. Ни одного изъяна. Мы еще проживем лет двести, если не больше. А вас уже ноги еле держат. (Качается на табуретке). Мы себе знаем цену. На нас смотрели и Алябьев и Вяземский. Нами восхищался сам Чаадаев и Батюшков!

Бизнесмен: Ой, держите меня! Что-то не слыхал про таких! Если бы еще Пушкин! И чем там восхищаться! Ножки коротенькие и тощие, как палки. А спинка широкая и прямая как доска. И где пропорции? Между прочим, мы тоже не из теста сделанные. На нас сиживали, и не раз, музыканты всякие, писатели, художники. У меня они все дома записаны, я потом вам предоставлю весь список.

Учительница: А зачем мне потом? Чтобы оказалось, что на вас сиживали графоманы и плагиаторы?

Бизнесмен(в растерянности оглядывается): Кто-кто? Ну, знаете, это уже слишком, так выражаться! Вы на себя в зеркало глядели! Словно соломой набиты! Ну да, чучело! Во-во! Чучело и есть! Только ворон пугать! И хотя вы из себя корчите такую интеллигенточку, посмотрите лучше, что на вас написано! Поглядите, поглядите!

(Он тычет пальцем на ручку трона. Учительница с недоумение читает, она шокирована).

Бизнесмен: Ага! Плохое слово оно и есть плохое слово, хоть в туалете, хоть на царском одре! Может, я себе таких слов не позволяю! А вы, такая с виду положительная, и так выражаетесь, нехорошо! Нехорошо!

Учительница: Да я… Честное слово… Не было здесь этого слова! Я не понимаю… Что это, господи…

Бизнесмен: Ну, я не говорю прямиком, что это вы так нехорошо выразились. Может какой… Ну, Шереметив или… Как вы выразились – Альбляев.

Учительница: Как вы смеете! Да в то время и слова-то такого не существовало!

Бизнесмен: Такие слова существовали во все времена. Еще неизвестно, может, оно вообще было придумано первым.

Учительница: Господи, как вы можете! Уж лучше на меня думайте… Только не эти уважаемые люди… Гордость нации… Лучше уж я…

(Учительница всхлипывает, встает с табурета, садится на скамейку, плачет).

Парень: Эй, мужик, ты это, потише тут! (Крутит пистолеты на пальцах).

Девушка: Какое вы имеете право оскорблять женщину!

Эмансипатка: Как я всегда бываю права! Нет на свете мужчин! И быть не может! Последним скончался профессор Заправский, царство ему небесное! А от этих одно название осталось! И то оскорбительное!

Обыватель(встает с места, оставляет самовар, который держал двумя руками): Так, все! Это уже слишком. (Обращается к Парню). Ну-ка, покажи эти пистолетики.

(Рассматривает их, что-то шепчет Парню, и они отходят в сторону.)

Бизнесмен: Ха-ха-ха, неужели наш чаепивец решил пистолетик прикупить? Уж не свою ли Ларису Макаровну решил припугнуть. Видать, женщина она – ого-го! Сомневаюсь, чтобы оружия испугалась.

Девушка: Да замолчите вы! На вас смотреть тошно!

Бизнесмен: А на тебя приятно посмотреть. Только слишком уж горячишься. Поди, остудись! Подойди к кондику, глотни воздуха, полегчает.

Эмансипатка: Да таких мужиков как вы пристреливают на месте!

Бизнесмен: А ты сначала найди себе мужика, а потом стреляй, сколько хочешь! Да сомневаюсь, чтобы тебе такой случай предо ставился! Профессор Заправский же уже у-тю-тю!

Обыватель(подходит с пистолетами): Хорошее оружие. Давненько я его в руках не держал, еще с армии. Между прочим, грамоту получил за отличную стрельбу. (Протягивает один пистолет Бизнесмену).

Бизнесмен(выпучив глаза): Чего ты! Я оружие покупать не собираюсь, тем более допотопное. Если нужно, мои кореша добудут мне последнюю модель. А эту пушку можешь этой дамочке продать (Указывает на Эмансипатку). Она тут в каких-то мужиков собиралась пострелять.

Обыватель(берет из рук девушки перчатку) Ага! Только вместо нее я постреляю. Возьму так сказать на себя этот грех. (Бросает в лицо Бизнесмена перчатку). Я вас вызываю на дуэль, милостивый продавец кондиционеров.

Бизнесмен: Чего? Ха-ха-ха, на какую дуэль, пацан! Ты чего! Дуэли давно запрещены! Разрешено только из-за угла палить. Или в подъездах. Так что меня не проведешь на мякине!

Обыватель: Вы изволите отказаться? Вы изволили испугаться? В таком случае прошу извиниться перед этой женщиной (показывает на учительницу) и сознаться, что это вы испортили антикварную вещь.

Бизнесмен: Чего? Чтобы я… Извинялся… Да я даже перед налоговиками ни разу не извинился! На, пацан, (распахивает пиджак) давай, стреляй! Ну же!

Обыватель: Тяните жребий (протягивает две бумажки). Это честный поединок.

Бизнесмен: С ума чокнуться можно! Если бы я такое рассказал своим корешам, они бы меня живьем съели! (Тянет жребий). Твоя, пацан взяла, можешь меня расстреливать. Я в жизни, знаешь, сколько всего повидал! Тебе и не снилось. И палили в меня не раз, так что не испугаешь. И нож к горлу приставляли. И избивали в темной подворотне, и вместе с тачкой взрывали. И семьи у меня нет, и родичей, так что плакать не будут. Разве что кореша. Так что… не стесняйся, пали, я воробей стрелянный, как ее попугай. Только… Вот что я тебе скажу. Ты это… Мечту мою пацанам моим передай, ну, чтобы кондики по всем улицам. Чтобы людям дышать было легче. Коль буду знать, что кто продолжит мое дело, могу и помереть спокойно. Сам знаешь, теперь плевать всем на всех. А люди задыхаются. Говорят, экологическая катастрофа. А я верю, что ее можно притормозить. Только нужно верить… в кондики…

(Раздается барабанная дробь, обыватель прицеливается, Бизнесмен смотрит в потолок, на кондики, словно в небо, протягивая к ним руки, раздается выстрел, бизнесмен падает замертво).

Действие третье

(Все, кроме Пьяницы и Дамы, склонились над Бизнесменом).

Девушка: Зря вы так… Он, конечно, заслужил наказания, но не такого же крайнего. Да и высшая мера у нас не применяется. Правда, не знаю, слава ли Богу?

Эмансипатка: Да уж… Столько пережил, и нож в темной подворотне, и взрыв в машине, а погиб на дуэли. Кто бы мог подумать? Впрочем, при его некрасивой жизни получилась довольно красивая смерть.

Учительница(плачет): Ну, зачем? Зачем? Ему бы жить да жить. Он так мечтал, чтобы люди дышали чистым воздухом. А вдруг он был прав на счет кондиционеров? Вдруг они смогли бы спасти мир? И кто теперь спасет мир?

Бизнесмен(открывая глаза, видит склоненную над собой Учительницу): И вас красивей в свете нет, и вас умнее в свете нет, поблек без вас бы белый свет, достойный свету вы ответ.

Учительница: Какие прекрасные стихи… И столько гармонии, созвучия. Это тот поэт написал, на вашем табурете?

Бизнесмен: И я без сожаления ушел в тот мир иной, где столько согрешил и где был не в ладах с собой.

Учительница: Что вы, что вы, вы не ушли в иной мир. Вам еще рано. Вы с нами, слава Богу.

Обыватель: Вы и не могли уйти. От пуговицы еще никто не умирал. (Достает пуговицу из пистолета). Именно пуговицами были заряжены пистолеты. Кстати, моими. (Показывает на пиджак, где оторваны пуговицы.) А Лариса Макаровна так не терпит неаккуратности.

Эмансипатка: Позвольте, ваш пиджачок.

(Помогает ему снять. Уходит в сторону и склоняется над пиджаком).

Бизнесмен: О, мне – позор, позор, позор! Уж лучше мне погибнуть, чем с пуговицей влипнуть. Не говорите пацанам, не пережить мне этот срам!

Учительница: Зря вы так! Между прочим, в XIX веке под Вознесенском дуэль произошла прямо на Соборной площади. На марше к плацу. Один улан оскорбил гусара, и тот потребовал незамедлительной дуэли. Но пистолеты не были заряжены. И тогда они воспользовались пуговицами от ментика. И знаете, улан его же пуговицей прострелил ему ногу.

Бизнесмен(тяжело поднимается, идет взад-вперед, хромая на одну ногу): Я, как гусар, мне больно и отрадно, я заслужил позор, хоть это и не важно.

Парень: Так я не понял, обмен трона на табурет состоится?

Учительница: Я уступаю вам трон на ваших условиях, вы так о нем мечтали, и вы так отважно дрались на дуэли!

Бизнесмен: Ну, что вы, что вы! Вы – царица! И вот ваш трон, прошу садиться! (Усаживает Учительницу на трон. Девушка прикалывает розу к платью Учительницы и набрасывает свой шелковый платок на ее плечи). Вы так прекрасны, спору нет!

Учительница: А как же вы?

Бизнесмен: Мне – табурет! (Садится). И буду я на нем творить, и осчастливлю этот жалкий мир пером! И завалю его стихом!

Обыватель: А как же мечта о кондиционерах?

Бизнесмен: Мечта останется мечтой, что без мечты поэт? Лишь жалкий стихоплет. Не на того нарвались, я не тот. (обращается к учительнице) Ведь из-за вас я дрался на дуэли, вы этого хотели?

(Учительница смущенно улыбается.)

Эмансипатка: А из-за меня никто на дуэли никогда не дрался. Даже на пуговицах.

Обыватель(берет из ее рук пиджак, рассматривает пришитые пуговицы): Как аккуратно пришито, можно сказать намертво! Мне никто так никогда не пришивал пуговицы! Вы знаете, холостяцкая жизнь, неглаженые рубашки, немытая посуда и, безусловно, обязательно хоть одна оторванная пуговица.

Эмансипатка: А как же Лариса Макаровна?

Обыватель: Лариса Макаровна – всего лишь мечта. Как у него про кондиционеры. У нее хороший муж и трое ребятишек. Я тут ни при чем. Она приносит по вечерам парное молоко, пять минут душевно поговорит со мной о погоде, о своих домочадцах и бежит к ним домой. А я остаюсь один в пустой холодной квартире. Наедине с телевизором и кружкой парного молока. А вы… Вы так замечательно пришиваете пуговицы. Намертво. Словно намертво к моему сердцу.

Парень: Не может быть! (Рассматривает пиджак, обращается к Эмансипатке) И это сделали вы? Невероятно! Вы, которая ненавидит самовары, семейный очаг и мужчин?

Эмансипатка: Много вы знаете, что я люблю и что ненавижу! (Приближается к самовару, гладит его). И вы… Вы все думаете, что я избавилась так легко от него из-за ненависти? Нет, вы ошибаетесь, я избавилась от него из-за любви. Что вы… Что вы все понимаете. Эта пустая квартира, похожая на гостиничный номер, белые стены, стеклянная мебель. И он, такой старый, такой добрый, напоминающий чаепития за круглым столом, всей семьей, большой семьей. И накрахмаленная скатерть, пахнущая свежестью. У меня нет круглого стола, у меня нет большой семьи, у меня нет накрахмаленной скатерти. У меня был только он… И, наверное, была надежда, что все еще будет, что он пригодится. Теперь нет и его. Теперь нет и надежды. Но наверно, так легче (плачет)…

Обыватель(садится возле нее на корточки): Вы плачете… Вам так идут слезы.

Эмансипатка: Я так давно… Так давно не плакала. Мне нельзя плакать. Я руковожу коллективом мужчин… И никто, никто из них не обратил ни разу на меня внимания. И никто никогда не дрался из-за меня на дуэли. (Плачет еще громче). Даже пуговицами.

Обыватель: Это я, можно сказать, из-за вас подрался. Чтобы вы обратили на меня внимание.

Эмансипатка: Это правда?

Обыватель: Это истина. А она вне правды или лжи.

Эмансипатка: А вы, оказывается философ. И настоящий герой.

Девушка: Герою самовары не нужны. Ему нужны пистолеты.

Обыватель(приободрившись): И то верно! Пожалуй, я возьму эту пару дуэлянтского оружия. Она мне еще пригодится! Вот теперь обмен может и состоятся. (Обращается к парню). Вам, насколько я знаю, приглянулся мой орден?

Парень(берет из его рук орден, примеряет на себя, важно ходит взад-вперед): Хорошая штука. Сразу человеком себя чувствуешь. Но, брат. (Вздыхает и отдает орден). Не могу я его у тебя принять. Это несправедливо. Каждому свое. Тут сказали… Ты как герой. Или… Во всяком случае, у тебя есть все шансы им стать. Мало того, что ты защитил женщину, прострелил пуговицей ногу этому кондику, так ты еще заставил его говорить стихами. Это тоже самое, что научить немого кричать. Это многого стоит. Так что… У тебя еще подвиги впереди. И орден будет твой по праву.

Обыватель: А как же ты? Ты же о нем так мечтал.

Парень(вздыхая): Каждому в жизни положены свои ордена и свои оплеухи. Так что мое от меня никуда не денется. А тебе пистолеты и впрямь не нужны.

Обыватель: Самовары мне не нужны тоже. (Берет самовар и протягивает Эмансипатке). Вы уж меня извините, милая. Каждому действительно свое. Ну, как я смогу сидеть у самовара с орденом? Это же несерьезно! А вам он к лицу. Особенно к заплаканному. Вы так похорошели!

Эмансипатка(берет самовар, улыбается сквозь слезы). Вы мне словно надежду вернули. Сколько я вам должна?

Обыватель: За надежду не платят. И орденоносцы не торгуются. Я вам его дарю, моя хорошая.

Эмансипатка: Но как же так… Я же вам должна.

Обыватель: Вы должны лишь меня пригласить на чай у самовара, за круглым столом.

Эмансипатка: А как же Лариса Макаровна?

Обыватель(машет рукой): Она ушла в прошлое. И к чему мне парное молоко? Если я смею надеяться на ежевечерний чай у самовара.

Парень(чешет затылок): М-да, пожалуй, аукцион не состоялся.

Обыватель: Может быть наоборот?

Девушка: Во всяком случае, у вас еще есть пистолеты, которые могут купить?

Парень: Только кто? Ведь каждый остался при своем. А лишних денег ни у кого нет.

Девушка: Откуда вы знаете? Я вполне могу приобрести у вас эти замечательные пистолеты.

Парень(оглядывает ее с ног до головы): Пожалуй, можете. Только не могу понять, зачем они такой хорошенькой, такой доброй девушке.

Учительница: И такой воспитанной, интеллигентной.

Девушка(растерявшись): Дело в том… Это чисто профессионально. Дело в том, что я … Я еще в школе лучше всех стреляла. И у меня даже есть разряд по стрельбе. Я даже ходила в секцию по стрельбе. И это… Ну это не то чтобы стало моим хобби. Просто всегда приятно иметь ту вещь, с которой можешь обращаться, даже если уже давно к ней не обращаешься.

Учительница: Это настолько неожиданно! Кто бы мог подумать, что девушка, которая мечтала играть на флейте, но так и не научилась, легко научилась науке стрелять.

Парень: Флейте? Любопытно. При чем тут флейта?

Девушка: Да, ни при чем… Я собиралась продать ее, но теперь подумала, что она… Ну, у меня есть сомнения, что она вовсе не представляет ценности, наверно, моя бабушка просто хотела набить цену ей и себе. Или просто слишком много мечтала.

Парень: Как знать… Покажите ее, возможно мы обменяемся. И вам будет выгоднее.

Учительница(удивленно): А зачем вам флейта? Вы так не похожи на музыканта.

Парень: Все мы не похожи на то, что о нас думают. Так что не судите по первому взгляду. Ну же… (Обращается к Девушке и протягивает руку). Где ваше сокровище?

Девушка(закуривает тоненькую сигарету): Я раздумала ее продавать.

Бизнесмен: Не захотела продавать, так дай другим хоть поиграть! Тем, кто сей славный инструмент да превратит в мечту! И знаю я царицу ту! (Подходит к Учительнице, сидящей на троне, подает ей руку)

(Девушка нехотя протягивает флейту. Учительница играет)

Бизнесмен: Я дудку эту покупаю (обращается к учительнице), чтоб вы на ней лишь мне играли.

Парень(берет в руку флейту): Позвольте, скорее всего ее беру я. (рассматривает в лупу, обращается к девушке) а знаете, ваша правда. Она действительно поддельная. Это далеко не XIX век. А наш, горемычный XXI. В котором все фальшиво. В том числе и ваша флейта. В том числе и вы…

Девушка: Что вы себе позволяете! Как… Как вы смеете!

(Выхватывает из его рук флейту).

Парень: И у вас хватит наглости отрицать?

Девушка: Нет, на все не хватит. Я не такая наглая, как вы себе представляете. Ну, допустим, пусть, пусть я фальшива. Но флейта… Это уже слишком! Это середина XIX века, флейта пиколло, изготовленная известным немецким мастером Бёмом. Это именно он усовершенствовал так называемую поперечную флейту, которую музыкант держит горизонтально, создав флейту продольную, которая сейчас звучит во всех оркестрах. Таких пикколо Бёма осталось всего три… Ну, или четыре – в мире! И я не позволю, чтобы ее объявляли фальшивкой! Тем более вы! Что вы вообще понимаете! Коллекционеры оружия не коллекционируют музыку!

Парень: А вот это вы верно заметили! Я ничего не понимаю в музыке, но я умею отличить настоящее и подделку. Хотя и у меня бывают промахи. Про вас я тоже не сразу понял, что вы фальшивка.

Учительница: Молодой человек! Потише! Как вы смеете обижать девушку! Такую утонченную, интеллигентную, и называть фальшивкой! Это, по меньшей мере, подло! Даже если у нее украшения не из чистого золота, и костюм не из чистого шелка, это не дает вам право…

Парень: Вот как раз право у меня есть…

Учительница: Я понимаю, что пистолеты в вашем распоряжении, и мой друг не может вызвать вас на дуэль…

Бизнесмен: Я вместо дудки пистолеты покупаю! И без вопросов на дуэль вас вызываю!

Учительница(бросается к нему на шею): О, как вы благородны! Вы достойны своего предка! Надеюсь, он все же не плагиатор?

Парень: Музейное оружие слишком дорого стоит. (Прячет пистолеты).

Учительница: Боже мой, он украл его из музея! Историческая ценность!

Эмансипатка: Мне его физиономия сразу не понравилась. И голос тоже. Почему-то он всеми нами взял моду командовать. И руководить нашим аукционом!

Обыватель: Точно! А эти пистолеты я видел собственными глазами, когда мы с Ларисой Макаровной ходили в исторический музей.

Эмансипатка: А говорил, что с ней только пил парное молоко. Но теперь вы будете лишь со мной гулять по музеям и выставочным залам.

Бизнесмен: Держите вора раритетов, музейных ценных пистолетов!

(Все набрасываются на Парня, заламывают ему руки, Девушка тем временем пытается выбраться из окна)

Парень: Отпустите же, черти! Смотрите! Она сейчас упадет! Спасайте флейтистку!

(Пьяница и Дама бросаются за девушкой, оттаскивают ее от окна. Они с одной стороны держат Девушку, с другой стороны все остальные держат Парня).

Дама: Зачем, милая вы это сделали, хотели от нас улететь? Но вы же не мой попугай, у вас просто-напросто нет крыльев! Вы могли разбиться!

Парень: Она попроворнее вашего попугая будет! Лазить по карнизам ей не впервой! Первый разряд по прыжкам в высоту имеет! Циркачка!

Учительница: Так вы циркачка! Кто бы мог подумать! А с виду такая слабенькая!

Пьяница: В любом случае, вам жизнь спасли. Прыгать с такой высоты – не выжить.

Дама: Кроме моего попугая (всхлипывает).

Девушка(усмехается): Жизнь-то спасли, но этого так мало. Поэтому, уж извините, поблагодарить я вас не могу.

Обыватель: Но что может быть лучше жизни?

Девушка: И что может быть хуже жизни. Если она в клеточку. Небо в клеточку – друзья в полосочку.

Дама: Вы это напрасно! Зря вы меня обвиняете! Я никогда своего любимого попугайчик в клетке не держала! Только когда он выпьет! Так это, знаете ли, и пьяного человека в клетку сажают. А то, что он полосатый в местах, так это вполне к месту породы желтохохлатых!

Девушка: Завидую я вашему попугайчику. Если бы я смогла вот так, легко – взмахнуть крылышками, только меня и видели.

Дама: Зря вы так, у него ведь был дом.

Девушка: А у меня нет дома. Вернее… Уже почти есть. (Протягивает руки Парню). Ну же, вы добросовестно выполнили свою работу. Осталось совсем чуть-чуть. Только надеть наручники.

(Все ахают)

Девушка(оборачивается ко всем): Странные люди. Они всегда, словно дети, верят только тому, что видят. Верят своим глазам и ушам. Но детям это простительно, у них хорошее зрение и слух. А с годами оно так портится. А они все равно верят. А может быть так просто легче. Жить вот так, не вдаваясь в подробности. Если на мне дорогие наряды, золотые украшения, приятные манеры, зачем знать кто я? Этого достаточно, чтобы мне верить, разве не так? И кому, какое дело, что я мелкая воровка без рода и племени? Это слишком сложно и неприятно знать. А кто хочет лишние неприятности? Особенно если это вас не касается. У вас же я ничего не украла… Сейчас вообще не отличить подделку от настоящего. Прогресс настолько продвинулся вперед, что все можно подделать с великим мастерством. И все кругом фальшиво. Начиная от украшений, искусства и кончая душой и сердцем. Все фальшиво. Картины, фильмы, книги. Продукты, мебель, шмотки. Правда, доброта, честность, благородство. Все подделка.

Парень: Благодарите Бога, что и флейта оказалась подделкой, и недостаточно умелой. Иначе на вас действительно бы пришлось надеть наручники.

Девушка: Неужели это правда? Но я точно знала, что у этих жирных индюков, которые ни одной ноты не знают, есть настоящая флейта. И точно знала, что они собираются ее продать на Запад. Это было бы несправедливо!

Парень: Тоже мне Робин Гуд в юбке! И где гарантия, что вы бы не продали бы ее таким же жирным индюкам, которые ни бум-бум в музыке. Слава Богу, на сей раз, мне удалось раскрыть вас, и вместо настоящей флейты я подложил подделку. Считайте, она вас и спасла.

Учительница(подходит к девушке): Кто бы мог подумать… Но… Вы все равно такая милая… И зачем… Зачем вы занимаетесь таким неблагородным делом? Ведь с вашей внешностью… С вашим умом… С вашей юностью можно было начать столько достойных дел.

Девушка: Вы не упомянули лишь одну мелочь. Мне не с чего было начинать. Не те стартовые условия. Если человек абсолютно одинок в этом мире. И только земля под ногами и небо над головой, что для него красивая внешность? Ее могут подобрать только на улице. Что ум и талант? Если за него нечем заплатить. И тем более что юность? Это самое малое, что может дать природа. Всем и на такое короткое время.

Парень: И вы почему-то решили, что можете играть судьбами людей? Обкрадывая их и обманывая?

Девушка: Мне люди неинтересны. Особенно жирные индюки. Я играла судьбами вещей. Нет, даже не играла, я просто спасала их от несправедливости. И отдавала в те руки, которых они достойны. Зачем размалеванной кукле, увешанной бриллиантами, как новогодняя елка, перо Рылеева? Она о таком поэте даже и не слыхала. И зачем нуворишу, торгующему джакузи, флейта пикколо. Вещи, как животные. С ними нужно жить. Их нужно приручать. Их нужно любить, и понимать. Я давала шанс этим вещам стать вечностью, не затеряться в этом равнодушном мире, не умереть. И стать музейными экспонатами. Чтобы их смогли видеть все люди.

Парень: Какое благородство! Но деньги от продажи вы оставляли себе!

Девушка: Я отдавала их в хорошие руки совсем по дешевке. Для достойного человека не жалко. К тому же мне нужно было на что-то жить. А теперь можете меня окольцовывать (протягивает руки). Во всяком случае, если не дано иметь крылья, клетка не так угнетает.

Учительница: Но, молодой человек. Вы, конечно, блюститель закона, но девушка продавала всего лишь дешевую флейту.

Обыватель: Тем более, может, она ее и не украла вовсе, а нашла на улице.

Эмансипатка: Разве у вас имеются доказательства, что она воровка?

Пьяница: И разве вам удалось ее схватить за руку?

Парень: Нет, за руку мне схватить ее не удалось.

Девушка: Я слишком устала лазить по карнизам. А летать так и не научилась. Поэтому, не все ли равно, когда меня схватят за руку. Я добровольно отдаю вам свою руку.

Парень: Только если с сердцем. Если оно свободно, конечно.

Девушка(протягивает руку): Меня не удалось схватить за руку. И сердце мое не удалось никому поймать тоже. Пока…

Парень: Вот видите, а вы говорили, что не умеете летать. (Они обнимаются).

Обыватель: Но теперь птичка попалась.

Учительница: И, слава Богу, не в клетку.

Парень(обращается к Учительнице): А вам, поскольку не могу подарить ни руку, ни сердце, отдаю эту флейту. Может, это не девятнадцатый век, но играете вы великолепно в двадцать первом. И, может быть, я ничего не понимаю в музыке, но мне кажется, что инструмент не бывает фальшивым. Фальшиво можно только играть. Вы ни разу не сфальшивили. И вы достойны трона. И флейты пикколо.

(В окно влетает Попугай, в клюве у него букетик фиалок. Он садится на плечо Даме, бросает ей в ладони фиалки)

Попугай(поет): Сорву букет, и подарю цветы, той девушке, которую люблю!..

Дама: Боже, миленький, славный, ты прилетел! Ты вернулся! Я знала, что ты меня не покинешь! (Она плачет). Птицы такие преданные существа. А если тебе будет скучно, родной, я найду тебе подругу.

Попугай: Милые! Добрые! Славные! Благородные! Но все равно сволочи!!!

(Все смеются)

Пьяница(наливает Попугаю): На то они и люди, родной, чтобы быть и милыми, и сволочами. Так уж повелось. А букет, ты, конечно подарил от меня. (Подмигивает Попугаю). Ну что, сообразим на троих?

Дама: А кто же третий? Подружку я ему еще не купила.

Пьяница: Третий? Или я, или вы, или он. Но куда не крути, все равно трое.

(Порыв сильного ветра распахнул окно. От сквозняка распахивается и дверь).

Обыватель: Фу, наконец-то! Дождь кончился, сейчас придет старикашка. И можно будет начать аукцион.

Эмансипатка: А зачем?

Парень: Действительно, зачем? Разве он уже не состоялся?

(Все уходят по парам со своими вещами, Попугай летит впереди).

Попугай: Домой! В терем! В бунгало! В иглу! В шалаш! Во дворец! В хибару! Домой!

Эпилог

(Приходит Приемщик. В комнате пусто. Он ставит на место стулья, подбирает мусор. Метет пол.)

Приемщик: А я так и знал. Вот люди! Стоит их оставить одних на часок-другой наедине с вещами, как они тут же меняют решения. Впрочем, чего тут удивляться. Чем больше можно рассказать про вещь историй, тем она дороже стоит. Человек с историям стоит не меньше. Вещи рождают память, а она способна на многое. И в основном она способна воскрешать, а не разрушать. Она подталкивает к прямой дороге. И нелегко согласиться на повороты судьбы. Я бы вообще издал закон, чтобы перед прощанием навсегда на часок-другой задерживать поезд. Может, столько бы удалось избежать ошибок и опрометчивых поворотов. Свой поезд я не раз задерживал. И могу гордиться, что многих спасал от разлук и потери памяти. И люди зачастую уходили с тем же, с чем и пришли. Но в итоге – с гораздо большим. Так и должно быть. Все мы уходим из этого мира с тем же, с чем и приходим в него. Только еще – с памятью… А аукцион все-таки состоялся. И они его выдержали с честью. Ведь вся наша жизнь – аукцион. И все мы время от времени выставляем на продажу и свои вещи, и своих родных, и свою душу. И хвала тем, кто вовремя сможет отказаться от сделки. Тот уже никогда не продаст. И эти… Мои случайные знакомые, которых я так и не узнал, были не те люди, кто хотел продать. Они лишь выставляли на торг, и не более. Они лишь хотели себя проверить, может быть, понять. Эти люди были просто несчастны. Они слишком ненавидели свои вещи. И это бросалось в глаза. Это выглядело подозрительным. Вещи невозможно ненавидеть. В каждой вещи, даже самой маленькой, даже самой дешевой есть своя память, своя история. И если ее продаешь, то продашь и часть своей жизни, пусть мизерный, но все равно кусочек целой огромной жизни, даже если жизнь и не такая долгая. И к таким вещам относишься или с любовью, или с равнодушием. А ненависть по отношению к ним – обратная сторона привязанности, боли, разбитых надежд и поисков счастья. Возможно, в обмен за вещи они и хотели приобрести себе счастье? Как знать… А вдруг они все-таки его найдут, так ничего и не продав, так ничего и не выставив на аукцион. И все свое оставив при себе. Вдруг они все-таки сумеют задержать свой поезд. Как знать…

(Занавес)

Content

Елена Сазанович
Аукцион

Действующие лица:

Действие первое

Действие второе

Действие третье

Эпилог