Скаландис Ант

Сидоров Сергей

Ангел в метро

Ант Скаландис, Сергей Сидоров

АНГЕЛ В МЕТРО (рассказ)

Свет в шахте погас неожиданно.

Аварийное питание не включилось, и вообще вся техника разом смолкла: отбойные молотки, транспортер, вентиляционные вытяжки… Тишина, навалившаяся на Африканыча, оглушила не меньше, чем рев турбореактивного двигателя, посредством которого по большим зимним праздникам сдували наледь с центральной площади Мышуйска.

Первой мыслью было: «Ну, вот и накрылось наше метро!» Права оказалась бабка-колдунья, которая еще полгода назад вынесла дерзкому проекту градостроителей смертный приговор. Африканыч тогда посмеялся: что может понимать старуха в современной жизни? А теперь было не до смеха. Отбойники, лента, подъемник, вытяжка… Еще какого-то звука не хватало… Ну, конечно! Водонасос.

О нем знали только двое. Но даже бригадир не понимал до конца, чем грозит остановка насоса, ведь Африканыч молодому начальнику всех подробностей не докладывал. Сам же понадеялся, как обычно, на авось. Грунтовые воды к вечеру обещали отсечь от туннеля полностью, а до конца смены оставалось всего ничего. Кто ж мог подумать, что именно теперь случится авария. Пять минут без электричества, и вода пойдет в шахту. Полчаса – и всех затопит – никому не выбраться. Африканыч один понимал это в полной мере, и если б уже не был белым как лунь, наверняка поседел бы. Вот почему и случилось с ним то, что случилось: душа благополучно отделилась от тела и воспарила к потолку недостроенного туннеля...

Все говорят, мол, при демократах только в столицах жизнь лучше стала, а поедешь в глубинку, повсюду нищета, запустение и безобразия всяческие. Так ничего подобного! Глубинка глубинке рознь, и к тому же именно в новые времена у провинции маневр появился. Возьмите для примера метро. При Советах где его рыли? Только в городах-миллионерах, и с этим было строго. А теперь, если местный бюджет позволяет, делай себе хоть циклотрон, хоть космодром. И даже бюджетные средства – не главное, любой человек с деньгами может профинансировать любой проект.

Вот так и получилось в Мышуйске. Самый богатый в городе человек – банкир и нефтяной король Кузьма Собакин объединил свои усилия с сибирским золотопромышленником Федотом Зубакиным да и запустил строительство первой очереди получастного метрополитена. Почему полу? Да потому что местная власть поддержала: глава администрации Никодим Поросеночкин и денежки кое-какие пробил из федерального округа, и людей выделил, и территорию под стройплощадки организовал, даже транспортные потоки велел перенаправить на время. А надо заметить, что общественный транспорт в городе работал отвратительно, так что население и трудящиеся идею подземки приветствовали и готовы были мириться с неудобствами. В общем, когда на торжественном митинге по поводу закладки первой секции туннеля выступал уполномоченный Президента России по Мышуйску господин Худохрунов, собравшиеся не подтрунивали над ним втихаря, как обычно, а искренне приветствовали все заявления.

Мышуйцы – это ведь маленький, но гордый народец. Диковин всяких у себя насмотрелись, чем похвастаться есть – хоть перед Москвой, хоть перед заграницей. Однако на достигнутом останавливаться здесь не привыкли, и все новое традиционно воспринимают с энтузиазмом.

Куда тянуть самую первую ветку местного сабвея, решали всем миром, был даже проведен городской референдум, и только после этого начали прокладывать туннель – с двух сторон открытым способом – от района старых дач, мимо городского пруда, через центральную площадь, где церковь, и от Вернисажа в лесопарковой зоне вдоль проспекта Героев Мира. Пожалуй, и впрямь именно в этих местах максимум народу передвигалось в одну сторону утром, а в другую – вечером.

Так же, все вместе придумывали названия станциям. У старых дач для конечного пункта лучше всего годилось название «Большая Мышуйка», там ничего примечательного, кроме реки, и не было. Следующую остановку, где пруд городской, предлагали назвать «Волосатослоновской», потому что именно на пруду чаще, чем в других местах, можно было повстречать этих диковинных обитателей полутайги. То ли волосатые слоны на водопой по ночам приходили, то ли они, как лох-несское чудище, в этом пруду и жили... В самом центре выбирали из трех вариантов: «Филармония», «Храм Божий» и «Университет», к окончательному выводу не пришли. Так же долго ломали голову, что важнее для города: «Стадион Юннатов» или соседствующий с ним «ДК пивзавода». И только в двух названиях не сомневались: «Больница имени Мессинга» и «Вернисаж» – другая конечная станция.

Меж тем в районе пруда, весьма глубокого – с одной стороны, и в районе больницы – с другой, где улица Солдатский Шум довольно круто поднималась в гору, делалось очевидным, что прокладка открытым способом невозможна. Тут и потребовались, как минимум, две бригады проходчиков.

Стоит ли комментировать, что столичных «гастролеров-метростроевцев» приглашать не стали – нашли своих – заслуженных шахтеров, уж который год в забой не ходивших, но все еще помнивших секреты профессии по давним разработкам в Бобрячьих каменоломнях, да по вконец истощившемуся Жилохвостовскому угольному бассейну – Жилбассу. А уж классные путейцы и трамвайщики в городе нашлись без труда.

Короче, строительство развернулось невиданное по масштабам. Каждый житель Мышуйска и окрестностей, вплоть до солдат и офицеров спецчасти генерала Водоплюева, считал своим долгом внести достойную лепту в исторический проект. Дети собирали по речным отмелям красивые камешки, да по помойкам цветные осколки для большой мозаики на центральной станции. Охотники, а их в Мышуйске немало, жертвовали для метро разнообразные звериные шкуры – от мышиных до слоновьих – на обивку сидений. «Пускай, – говорили мужики, – наша подземка будет ни на одну другую в мире не похожа». Потом приняли решение сделать метро абсолютно безопасным, чтоб не запрещалось входить туда (или хотя бы выходить оттуда) в нетрезвом состоянии, ведь на каждой станции планировалось устроить кафе-распивочные. А женщины, как и дети, о красоте заботились: вышивали гобелены для стен в вагонах и готовили туда же уйму зеркал в изящных рамах, чтобы в дороге можно было себя в порядок привести. Не то, что в столицах: смотришь в черное стекло, да еще уляпанное рекламой, и не понимаешь, красавица ты, или полнейшая чучундра.

Город просто заболел метроманией. Кто-то нанимался хоть на выходные чернорабочим; кто-то домашними пирожками да квасом в обеденный перерыв строителей потчевал; некоторые, наиболее одаренные, развлекали метростроевцев концертами художественной самодеятельности; а служивым с водоплюевского объекта досталась почетная обязанность охранять стройку века. Задача далеко не абстрактная, ибо нашлось немало желающих оставить на память себе и будущим потомкам оригинальные сувениры в виде разных приятных мелочей типа крепежных болтов, тросов, костылей, а также покрышек, фар и аккумуляторов, снимаемых с «исторических» грузовиков, тех, что вывозили самые первые порции грунта. Собакин и Зубакин под стройку века новехонькие самосвалы в город пригнали, вот и раздевали их – на сувениры! – нещадно. А однажды, группа будущих историков метро пыталась уволочь целиком еще не до конца смонтированную буровую установку. Но солдаты из боевого охранения оказались на чеку, аргумент, что, мол, установка нужна для музея, не приняли и сумели деяние предотвратить.

В общем, несмотря на все недоразумения, строительство продвигалось так быстро, так активно и ритмично, что казалось, года не пройдет, как жители Мышуйска смогут вдоволь накататься на собственном метро. Кто ж мог подумать, что благородным и грандиозным планам сбыться не суждено!

Обо всем этом и не только Африканыч успел подумать за каких-нибудь десять секунд, болтаясь под потолком во мраке. В подобные моменты время для него уплотнялось, и теперь он уже не удивлялся – не впервой. Вот, например, отдельной строкой вспомнилось совсем недавнее – разговор об ангелах.

Бригадир Филимон Зудов по кличке фон Зюдов или просто Фон любил раскрутить народ на этакие околонаучные диспуты: то о раздельном питании, то о непорочном зачатии, то о свиньях говорящих, то о блюдцах летающих. Ну а что еще делать во время подготовки к спуску под землю, как не поточить лясы на самые серьезные темы?

Сегодняшнюю тему подбросила местная пресса, опубликовавшая днями подборку материалов об известных всем и якобы крылатых созданиях. Вот с крыльев и начали. Атеист Кирюхин, бывший когда-то комсоргом, а теперь ставший активистом экологического общества «Зеленый мир», для краткости именуемого «Зелмиром», категорически заявил, что крылья могут быть только у птиц, ангелы же – это суть астральные тела людей и летают они сами по себе за счет низкой плотности астрального вещества. Митька Дрынов, слывший завзятым сердцеедом, отстаивал крылатость ангелов, точнее ангелиц, так как его интересовали исключительно создания женского пола. А передовик производства Терентий Задвигайло подверг сомнению саму правомочность вопроса о крыльях. Ангел – существо невидимое, уверял он, его, дескать, рисует наше сознание, а потому здоровых людей посещают симпатичные ангелы-хранители, больных же – напротив – безобразные ангелы смерти. При этом Терентий не преминул напомнить всем, что любые болезни проистекают исключительно от расстройства пищеварения, а идеальный желудок может обеспечить человеку исключительно раздельное питание. Именно такой системы придерживался сам Задвигайло, неустанно пропагандировал ее и свое лошадиное здоровье ставил всем в пример. Атеист Кирюхин еще раз выступил с позиций несокрушимого материализма, заявив, что астральному организму раздельное питание противопоказано. Терентий обиделся, а Дрынов мечтательно порассуждал о проблеме размножения ангелов и ангелиц, раз уж они такие материальные. Наконец, бригадир Фон Зюдов глубокомысленно предположил, что ангелы зримо являются лишь тем, кто в них верит.

– Ну, это ты махнул, Фон! – подал свою первую реплику Африканыч. – Тут ты совсем не прав…

И все невольно отметили, что разговорчивый всегда Африканыч на удивление молчалив сегодня. Да, старый шахтер не принимал участия в споре: он тоже мог бы кое-что рассказать, да не хотелось почему-то…

Никита Африканович появился на свет аккурат в день и час полного солнечного затмения. Роды у его матушки проходили тяжело, не обошлось и без щипчиков, коими в те годы считалось не зазорным ухватить младенца за голову. Может быть, с этого все и началось?

А первый звоночек прозвенел в пять лет, когда Никитушка ходил в детсад имени товарища Песталоцци. Ветреный осенний день, уютный дворик, посредине веранда с жестяной крышей. Никита копался в песочнице и вдруг почувствовал, как сильнейший порыв ветра поднял его над землей. Было очень здорово, он смотрел вниз и видел себя в песочнице, а себя, болтающегося в воздухе, не видел, только чувствовал. Потом глянул наверх – там было еще интереснее: ветер срывал с веранды железо, и один здоровенный лист уже летел ну в точности туда, где Никитушка лепил свои куличи… И как это он сообразил самому себе крикнуть: «Беги!» И тот, внизу, услыхал и за долю секунды до падения смертоносной жести выскочил из-под удара. Все потом говорили: «Везунчик!», а он-то хорошо помнил, что это душа, вылетевшая наружу, уберегла от смерти собственное тело. Однако его рассказам не поверили даже родители. Да и с какого перепуга верить? Никто же, кроме самого мальчика, ничего особенного не видел.

Вторая история приключилась лет на десять позже. Жили они тогда в коммуналке, длинный коридор был общим, и вместо сломавшегося ничейного выключателя болтались не стене два провода, соединив которые на ощупь в темноте, можно было зажечь лампочку. Никита давно приноровился делать это и даже любил смотреть как искрит в первую секунду тонкая медная проволока. Но в тот день то ли не выспался он, то ли задумался о чем-то – в общем, взялся обеими руками аккурат за оголенные концы. Ладони его тут же отбросило, но от сильнейшего шока вновь произошло то самое – отделение души от тела. Душа воспарила к потолку и начала летать по квартире.

Во мраке таинственно мерцали зыбкие очертания его собственных рук, напомнивших крылья. Ну а потом он обнаружил, что темно-то лишь в коридоре – в остальных помещениях мышуйская ночная жизнь била ключом. Никита мигом понял, что стен для него теперь не существует, и решил побывать во всех комнатах: интересно же! А и впрямь интересно оказалось. За достаточно короткий период времени Никита фантастически пополнил свои знания о мире и людях, его населяющих.

Сосед справа Игнатий Лаялов строчил доносы на всех обитателей квартиры; сосед слева, Агафон Сявкин, известный в городе попрошайка, вывалив на стол огромный ворох мелких грязных купюр, увлеченно перекладывал и пересчитывал их; в комнате возле кухни бабка Степанида маленьким ковшиком подливала брагу в булькающую над примусом колбу видавшего виды самогонного аппарата; ее ближайший сосед – семинарист Николаша, стоя в углу перед образами, замаливал грехи, излагая их господу в мельчайших и увлекательных подробностях; но интереснее всего было в клетушке молодоженов Титькиных: ночь-то выдалась жаркая, одеялом супруги не накрывались, и у них Никита погостил до упора, запоминая на будущее небывалые позы и прочие выкрутасы. Что значит «до упора»? А то и значит, что Люба Титькина внезапно взвизгнула, заметив колыхавшееся над постелью облачко, и Никита наш со страху вернулся в тот же миг в собственное тело в коридоре, уже вполне пришедшее в себя.

С той поры много воды утекло, и Никиту уже не первый год величали по имени отчеству, а чаще просто Африканычем, и уж казалось теперь, что давние те истории лишь сон или выдумка, да вот заговорили мужики об ангелах, и вспомнилось все – ярко, убедительно, жизненно. К чему бы это?

Африканыч услышал пока еще далекое, тихое журчание воды, и понял, что смертельная опасность в третий раз дышит ему в затылок. Неужели третий станет последним? А душа и впрямь не стремилась спасать свое бренное тело, похоже, просто не знала, каким образом. Зато видел Африканыч в темноте совсем не плохо, и себя, и все вокруг, ну и полетел проведать, как там остальные.

По-разному вели себя сослуживцы.

Покоритель женских сердец Митька Дрынов решил не терять времени даром. Он тихонько включил фонарь на каске, выудил из глубокого кармана куртки глянцевый порножурнал и, увлеченно листая его, уже расстегивал другой рукою ширинку. Вот кем оказался великий мышуйский бабник! Уж не придумал ли он всех своих однодневных подружек? Африканыч в задумчивости подлетел совсем близко, попал в луч света от фонаря и только в этот момент осознал, что видит предельно отчетливо: и руки свои, и ноги в ботинках, и туловище в шахтерской робе. А в следующую секунду Митька, словно почуяв что-то, задрал голову кверху и прошептал вслух:

– О, Господи! Это знак. Видно, пора мне жениться…

Африканыч поспешил ретироваться. И тут же наткнулся на другого персонажа. Атеист Кирюхин перепуганный до смерти кромешной тьмой, достал невесть откуда маленькую иконку, запалил перед нею свечку и молился истово, как послушник. Увидав Африканыча, и он совсем не испугался, а наоборот расплылся в блаженной улыбке да и продолжил молитву, обращаясь теперь непосредственно к душе старого шахтера.

Африканычу сделалось неловко, и он полетел дальше.

И кто ж это такой скрюченный сверкает голыми ягодицами? Ну, конечно, самый здоровый на свете передовик производства Терентий Задвигайло. Африканыч вспомнил, как тот частенько отлучался куда-то, стараясь исчезать незамеченным, а теперь вот воспользовался темнотой, да и присел почти там, где стоял, видать, невтерпеж стало – о как схватило живот от раздельного питания! Терентий тоже увидал ангела, но посмотрел жалобно и равнодушно, не до того ему было…

И тогда Африканычу сделалось как-то совсем грустно. И полетел он обратно, к собственному телу. А тут и свет дали. Опасность миновала.

«Не расслабляться! – Раздался зычный голос фон Зюдова. – Час до конца смены. Навалимся, мужики!»

Все разбрелись по рабочим местам.

Африканыч задумался: «В первый раз от смерти я спасся, во второй – жизни учился. А сегодня что?» Не было у него ответа. Потом оглушительный стук отбойника и напряжение в руках отвлекли от дурацких мыслей. Чего не привидится с перепугу. Какие полеты? Какие ангелы?..

Но после смены, когда уже на выход пошли, Митька в простоте своей возьми да и скажи:

– Послушайте, ребята. Во время аварии, пока темно было, мне ангел явился. И вот, гадом буду, с крылышками, как прокладка «Олвейз»!

– Жениться тебе пора, – беззлобно проворчал Фон.

– Не знаю, не знаю, – усомнился Терентий. – По туннелю и впрямь летал кто-то. Ты скажи, Митя, это была женщина?

Дрынов очень хотел соврать, но пересилил себя и сказал правду:

– Да нет, этот ангел был на Африканыча нашего похож.

Вся бригада так и грохнула со смеху, кроме Терентия. Да еще неожиданную реплику подал атеист Кирюхин.

– А ведь это не смешно, мужики. Я тоже видел астральное тело Африканыча. Только очень злобная нечисть умеет так точно копировать чей-то облик. Ох, нехорошие существа завелись у нас в туннеле!

– Да пошел ты! – огрызнулся на него бригадир.

А сам Африканыч почел за лучшее промолчать, и тут же резко сменил тему разговора:

– Как думаете, мужики, отчего сегодня свет вырубился?

– А чего тут думать? – проворчал передовик Задвигайло. – Деньги у них кончились, экономят на любой ерунде, вот все и пошло наперекосяк.

– А знаешь, почему деньги кончились? – вставил свою реплику Митька. – Потому что Зубакин, что ни день, пьянки в ресторане закатывает и с девками за реку ездит, и они там купаются голыми при луне.

– Неужели на это так много денег нужно? – простодушно поинтересовался Африканыч.

– А то! – со знанием дела откликнулся Митька.

– Насчет девок не знаю, – заметил Фон Зюдов, – а вот что наворовали много – это точно. И между прочим люди как-то поостыли к самой идее метро. А без народной поддержки ничего толкового не построишь.

– Верно, – кивнул Африканыч.

И только атеист Кирюхин пробормотал тихо, словно и не для всех:

– А мне кажется, что тут все дело именно в ангелах.

Африканыч тогда не придал значения его нелепым словам, а зря…

Активист «Зелмира» Кирюхин в ближайшие же выходные развил бурную деятельность. Подключил видного общественника и заслуженного учителя Твердомясова, которому всегда и до всего есть дело, и дошли они вдвоем до городского головы. Так была организована специальная экспедиция, прошедшая по туннелю в темноте с приборами ночного видения. Понятно, что все эти народные умельцы, для храбрости граммов по двести пятьдесят на грудь приняли, так что ангелов видели все, много и самых разных. О чем и доложили.

Ажиотаж поднялся страшнейший. И в результате. Кузьма Собакин на городском совете заявил:

– Ну, вот что, господа-товарищи, мы тут с мужиками пальцами раскинули туда-сюда, и я решил чисто конкретно: ну его в баню, это метро! Сегодня ангелы, а завтра черти полезут. От греха подальше я финансирование закрываю.

Зубакин поддержал, дескать, лучше не играть с огнем. А Поросеночкин и Худохрунов постановили: стройку временно заморозить. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временные решения.

Вот так и не стал Мышуйск городом первого в мире получастного метро, зато о нестандартных подземных ангелах все информационные агентства сообщали – тоже почетно!

И еще: в процессе «ангельских» поисков в недостроенном туннеле обнаружили нечто дюже секретное, поэтому в итоге объект под кодовым названием «Метро-0013» передали в качестве запасного полигона в хозяйство Водоплюева, однако без права допуска внутрь даже высшего комсостава, включая самого генерала.

Поговаривают, что после этого в туннеле побывал лишь один человек – главный энтузиаст Мышуйска Михаил Шарыгин, одержимый идеей покинуть город. Уж чего он только не пробовал! И подземный путь в большой мир считал теперь своим последним шансом. Ведь та самая бабка-колдунья, что метростроевцам беду напророчила, уверяла, что есть под Мышуйском некие тайные ходы, куда соваться ни в коем разе нельзя, не то весь город погубишь.

И что же? Значит, отлетевшая (ненадолго) душа Африканыча послужила таки истинным ангелом-хранителем для всех мышуйцев? Нет ответа.

Сам же виновник случившегося после замораживания стройки вышел на пенсию, перебрался за город, почти в полутайгу и зажил бобылем в скромной избушке. Он больше не хочет подвергаться стрессам. О даре своем никому не рассказывает и вообще мечтает забыть.

А продолжающимися и по сей день поисками ангелов Африканыч не интересуется абсолютно.

Content

Скаландис Ант и др Ангел в метро

Ант Скаландис, Сергей Сидоров АНГЕЛ В МЕТРО (рассказ)