Владимир Михайлович Сотников

Похищение неправильной собаки

Глава I

Неправильная собака

Лето идет совсем не так, как все остальные времена года. С одной стороны, три месяца каникул – много, а с другой… Не очень. Дело ведь не в продолжительности, а в том, как проходят эти три месяца. В июне думаешь, что впереди уйма свободного времени, целые каникулы, и даже не вспоминаешь, какое число. В июле уже привыкаешь к быстрому ходу времени, которое бежит день за днем, и не успеешь опомниться, как наступает август. А вот в августе начинаешь считать оставшиеся до окончания каникул деньки и понимаешь, что не очень-то ценил их. Но уже поздно. Поэтому настроение в августе всегда немножко грустное. Пусть даже и обещают родители поездку к морю в конце лета, это не слишком радует. Время-то летит необратимо – прямиком к осени!

В начале августа Емеля становился особенно задумчивым. Как какой-нибудь философ. Папа однажды говорил, что именно философы размышляют о самых главных проблемах жизни, в том числе и о времени. Вот и Емеля размышляет. И думает о том, что самая главная проблема времени – ценить его. А он не умеет этого делать. Идет себе его жизнь день за днем, и все тут.

Особенно Емеля не любил дней, в которых не было никаких значительных событий. Вот эти-то дни и проскакивали незаметней всего. Но откуда их взять, события? Они же не сыплются на голову как из рога изобилия.

Правда, если вспомнить, в конце весны произошло очень важное событие. Емеля подружился с девочкой Галкой и собакой Тяпой, и вместе они нашли старинные чертежи летательного аппарата, который придумал когда-то сам Леонардо да Винчи! По этим чертежам Галкин отец заказал в конструкторском бюро дельтаплан, похожий на диковинную птицу. И дельтаплан полетел! Вот это было событие!

Но после этого время опять пошло… обычно. Емеля любил прогулки, которые они совершали с Галкой и Тяпой в парке усадьбы Архангельское, он читал интересные книжки, смотрел телевизор – в общем, нормально провел два первых месяца каникул. Но что дальше? И август пройдет так же?

Встречаясь с Галкой и Тяпой, Емеля, конечно же, радовался, но постепенно его грустное настроение становилось все заметнее.

– Вы с Тяпой совершенно похожи! – сказала во время очередной прогулки Галка. – В начале прогулки веселые, а потом… Потом начинаете думать о чем-то своем. И грустите.

– Да ничего мы не грустим, – отмахнулся Емеля. – Просто так… размышляем. А интересно, о чем Тяпа думает?

Он чувствовал свою вину перед Тяпой, которая всегда угадывала его настроение. Если Емеля с ней играл, то Тяпа виляла хвостиком и выполняла любые просьбы – и прыгала, и подавала лапу, и приносила палку. А если Емеля шел молча, то и Тяпа после нескольких попыток поиграть, заглянув ему в глаза, успокаивалась и покорно семенила рядом.

– Играть, Тяпа! – скомандовал Емеля, подняв руку. – Искать!

И он бросил в траву палку, которую Галка всегда приносила с собой на прогулки.

Тяпа с готовностью исполнила команды и нетерпеливо ждала следующих, припадая на передние лапы и раздвигая лопушастые уши, которые свисали ей на самые глаза.

– Вот видишь, ничего мы не грустим, – улыбнулся Емеля. – Только команду ждем. Играть, конечно, можно всегда, а вот что искать? Только эту палку? Наверное, она и Тяпе уже надоела.

– А что ты предлагаешь? – спросила Галка.

– Я не предлагаю, – со вздохом ответил Емеля. – Я просто жалею, что нечего искать. По-настоящему. Расследовать…

– Ах вот оно что! – догадалась Галка. – Ты скучаешь без настоящего дела. Без расследования. А я-то думаю, что ты такой грустный?

– А что же еще? – проворчал Емеля. – Без расследования всегда скучно.

И он выставил Тяпе ногу, через которую та радостно перепрыгнула.

– Постой-постой! – удивился Емеля, вглядываясь в Тяпин ошейник. – А почему он не работает?

Дело в том, что у Тяпы был необычный ошейник. Он был сделан из какого-то мягкого матового материала, и в нем было маленькое окошечко, в котором загорались слова, обозначающие желания Тяпы. «Играть», «искать», «кушать» – все, что хотела и начинала делать Тяпа, высвечивалось в этом окошке. Настоящее чудо современной электроники! Емеля любил прогуливаться с Тяпой, когда на ней был именно этот ошейник.

– Опять не работает? – переспросила Галка. – Я же совсем недавно поменяла в нем батарейку. Может, неправильно вставила?

Емеля проверил. Маленькая, величиной с пуговицу, батарейка была вставлена правильно. Да и гнездышко было таким, что позволяло ей держаться только в одном положении – ошибиться при замене было невозможно.

– Вообще-то мне надоел этот ошейник, – сказала Галка. – Всякие электронные штучки носить на себе вредно.

– Ты и не носи, – сказал Емеля. – А Тяпе он нравится. И мне тоже. Получается, что Тяпа у нас как бы говорящая. Да и какой может быть от него вред?

– Но почему так быстро кончаются батарейки? – удивилась Галка.

– Может, ты действительно на себя ошейничек примеряла? – съехидничал Емеля. – На человека, наверное, он не рассчитан. Примерила, захотела, скажем, мороженого, да так сильно, что батарейка – раз, и выдохлась…

– Ничего я не примеряла, – не оценила шутку Галка. – И мороженое не очень люблю. Наверное, он просто испортился.

– Да чему в нем портиться? Внутри находится электронный чип, который должен улавливать Тяпино биополе, – продемонстрировал Емеля свои познания. – В таких устройствах все просто и надежно. Постой-постой… А вдруг Тяпа чересчур сильно чувствует? В смысле, посылает на этот чип слишком мощные импульсы? Вот батарейка и садится быстро.

Тяпа действительно так нетерпеливо подпрыгивала, так припадала на передние лапы, так виляла хвостиком, что видно было и невооруженным, что называется, глазом, без всякого ошейника: играть ей хочется нестерпимо. И искать тоже – не меньше самого Емели. Может, и не расследованием заниматься, а просто искать палку, скомканный фантик – все что угодно, только бы не стоять на месте, как ее хозяева.

– Ты что, опять шутишь? – не поняла Галка. – То про меня, а теперь про Тяпу. Как могут чувства посадить батарейки? Не понимаю.

– Да и я не понимаю, – вздохнул Емеля. – Без всяких шуток. Но батарейки-то садятся! Ты ведь не первую вставила?

– Не первую, – подтвердила Галка. – Ты же просишь приходить с этим ошейником. А я стала замечать, что после каждой прогулки он уже не работает. Вот и приходилось менять батарейки. Раньше хоть на одну прогулку хватало, а сегодня…

– Да ладно! – махнул рукой Емеля. – Что делать, если Тяпа такая неугомонная! Мы ее и без ошейника понимаем.

– Конечно, – улыбнулась Галка. – У нее все на мордочке написано. Что она еще может хотеть? Прыгать и дурачиться. А этот ошейник я больше брать не буду. Пусть дома отдохнет.

Емеля принялся отрабатывать с Тяпой новый прыжок. Он поднимал ногу над Тяпиным хвостом, чтобы она прыгала с разворотом. У Тяпы получилось чуть ли не с первого раза. Ей даже понравилось такое усложнение – прыжки получались забавнее и смешнее.

Ребята направлялись по привычному маршруту – шли по центральной аллее, потом сворачивали вправо, чтобы обойти весь парк по большому кругу. Тяпа прыгала, вертелась и чуть ли не кувыркалась без устали.

– Фу, Тяпа, хватит, – попросил Емеля. – Надоело! Давай пройдемся, как приличные люди и собаки.

Чтобы успокоить собаку, он тайком от Галки, которая не очень это одобряла, угостил Тяпу конфетой. И заметил, как на ошейнике слабо замерцала и погасла надпись «кушать». Точно, иссякла батарейка. Выдала остаток своих сил и иссякла. Емеля скомкал фантик в шарик и отшвырнул его в кусты. Туда, конечно же, поспешила и Тяпа.

Воспользовавшись ее поисками как передышкой, Емеля мечтательно проговорил:

– Придумать бы что-нибудь… Скучно время идет.

– Ты опять о своем расследовании? – спросила Галка. – Разве можно его придумать? Можно, конечно, за кем-нибудь следить. Наверное, интересно получится. Человек и не будет подозревать, что находится у нас под наблюдением.

– Ничего интересного, – отмахнулся Емеля. – Без всякой цели? Это просто подглядывание какое-то… Неприлично даже. Человек ни в чем не виноват, а мы станем следить за каждым его шагом? Представь-ка себя на его месте!

– А где ты виноватого найдешь? – сказала Галка. – Для этого надо, чтобы что-то случилось. Например, кто-нибудь бросит фантик не в урну… После того как скормит конфету собаке.

Заметила-таки Галка, как Емеля угостил Тяпу! Не зря же черные глаза у нее такие же круглые и быстрые, как у ее тезки, птицы галки. Ее бы способности да на пользу дела! Только вот дела никакого нет.

– Это ерунда, – усмехнулся Емеля. – Не преступление.

– А у Тяпы от твоих конфет зубы испортятся, – заметила Галка. – Ну что ж, думай, придумывай себе трудности и испытания. А по-моему, они или есть, или их нет. Такая жизнь – она сама приключение должна преподнести.

– Что-то не преподносит, – проворчал Емеля. – Так жизнь и пройдет. Знаешь, надо мной все подшучивают из-за моего имени – все про щуку да про щучье веление, про мое хотение… А я уже и впрямь готов к этой сказочной щуке обратиться за помощью. Подари, мол, мне интересное приключение!

– Накличешь беду! – улыбнулась Галка. – Так взрослые говорят. В смысле, будешь мечтать об испытании и получишь. Сам не обрадуешься.

– Обрадуюсь, – хмыкнул Емеля. – Кстати, а где Тяпа?

Обычно Тяпа разыскивала фантик хоть из-под земли. То есть из любых зарослей. Но на этот раз в кустах было тихо. Никакого шороха. Это странно!

Ребята обежали кусты с разных сторон и встретились на полянке. Тяпы не было. Последовали безответные призывы. Неужели Тяпа убежала дальше, чем слышны их голоса? Емеля с Галкой вернулись на дорожку и стали прочесывать все едва заметные тропинки, отходящие в стороны. За ограду парка Тяпа вряд ли могла вышмыгнуть. Во всяком случае, для начала надо было исследовать все лужайки среди кустарников.

– Лайма! – услышали они вдруг. – Лайма, ко мне! Ко мне, я сказала! Что ты застыла, как чучело!

На большой лужайке среди кустов ребята увидели тетеньку, которая взмахивала поводком и восклицала:

– Ничего не понимаю… Что случилось? Лайма, что с тобой?

Огромная овчарка сидела на траве и не обращала внимания на свою хозяйку. Потому что ее взор был прикован… к Тяпе! Овчарка устремила на нее на удивление доверчивый и добродушный взгляд и не замечала ничего и никого в окружающем мире. А Тяпа хитренько поглядывала на овчарку из-за раздвинутых лопушастых ушей и, наверное, готова была затеять игру.

– Фу, Тяпа! – воскликнула Галка, бросившись к ней. – Неужели ты не боишься?

– Это ваш мальчик? – сердито спросила тетенька.

Галка обернулась и посмотрела на Емелю.

– Мальчик? Наш… – пробормотала она и только потом поняла: – Ах, вы про собаку спрашиваете? Нет, это девочка. Тяпа. А что случилось?

– Что случилось? – хмыкнула тетенька. – Ничего не случилось! Моя Лайма перестала меня слушаться. Уставилась, как завороженная, на вашу собаку! Что она в ней нашла? Если бы это был мальчик, тогда понятно. А так – я ничего не понимаю! Наверное, ваша собака какая-то неправильная!

Такого оскорбления Емеля не вытерпел.

– Сами вы неправильная, – сказал он. – Зачем сразу обзываетесь?

– Это я обзываюсь? – недовольно воскликнула тетенька. – Между прочим, я всего лишь собаку неправильной назвала, а ты меня, человека. Разницу чувствуешь?

– Чувствую, – сказал Емеля. – Разница в том, что вы можете Тяпу оскорбить, а она вас нет. Вот я за нее и заступился.

– Ишь какой справедливый, – недобро усмехнулась хозяйка овчарки. – Собака ему важнее человека.

– Дело как раз в справедливости, а не в том, кто важнее, – вмешалась Галка. – Но вы лучше объясните, почему считаете нашу Тяпу неправильной?

– Потому что еще ни разу моя Лайма не вела себя так странно при виде чужой собаки, – объяснила тетенька. – Ее реакция мне совершенно непонятна. Понимаете, она все-таки… немножко агрессивная. Может залаять, зарычать, и в таких случаях достаточно моей команды, чтобы ее усмирить. Но в этом случае… Посмотрите, она даже улыбается, как какая-нибудь болонка!

Действительно, выражение морды Лаймы напоминало добродушную улыбку.

– Но это же и хорошо! – воскликнул Емеля. – Значит, она почувствовала, что Тяпа добрая, и сама подобрела. А вы хотете, чтобы ваша собака на всех бросалась?

– Ничего я не хочу! – недовольно отмахнулась тетенька, пристегивая к ошейнику Лаймы поводок. – Но есть, мальчик, в поведении любого существа свои законы. В человеческом поведении, в собачьем. А когда эти законы нарушаются, то это вызывает удивление. И поймите, не такая я злая, как, наверное, вам показалось.

Она попыталась утащить собаку за собой, но та упиралась, все оглядываясь на Тяпу. Тогда Емеля подхватил Тяпу на руки, и они вместе с Галкой скрылись за кустами.

– Все-таки, Лайма, нам надо показаться врачу, – услышали они позади тетенькин голос. – Мне твое поведение совсем не нравится.

– А еще говорит, что она не злая, – заметил Емеля. – Получается, если бы ее овчарка бросилась на Тяпу, все бы ей понравилось? А вдруг она не успела бы ее остановить? Поводок-то был непристегнут.

– Знаешь, Емеля, – задумчиво сказала Галка. – А ведь эта хозяйка в чем-то права. Я тоже не однажды замечала, что Тяпа действует на окружающих собак совершенно странным образом. На нее ведь ни разу не зарычали и не залаяли!

– Ну и что в этом плохого? – не понял Емеля. – Как же все-таки эти собачники хотят, чтобы их питомцы были злыми! А Тяпа, наверное, одним своим взглядом умеет успокаивать всяких злюк. А ее еще неправильной за это обозвали. Да она самая правильная в мире собака! – И Емеля всмотрелся прямо в Тяпины глаза, шутливо зарычал и сразу же рассмеялся: – Ой, не могу! Да этот взгляд кого хочешь добрым сделает! Я даже на ту тетеньку перестал злиться. И посмотри, как смешно Тяпа высунула язык. Ей и ошейник не нужен с батарейками, которые быстро перестают работать. Кажется, что у нее на языке написано: играть, играть и играть.

Тяпа, словно смущаясь, убрала язык, но через мгновение опять его высунула. Хоть на нем и не было, конечно, никакой надписи, но это лишь доказывало, что она самая добрая и самая правильная собака. Высунутый язык – признак добродушия.

Но Тяпе не очень нравилось, когда ее несли на руках. Когда Емеля отпустил ее на землю, она совершила такой смешной прыжок с разворотом, что ребята дружно рассмеялись. И сразу же забыли о встрече с овчаркой Лаймой и ее странной хозяйкой, назвавшей Тяпу неправильной.

Глава II

Выездной зверинец

После прогулок Емеля всегда провожал домой Галку с Тяпой, которые жили на улице Кленовой аллеи. На этой улице почему-то, вопреки названию, не было никакой кленовой аллеи. И даже ни одного клена не было. А еще на ней не было привычных многоквартирных домов, таких, в каком жил Емеля. Вдоль улицы далеко друг от друга под старыми тополями стояли дома-особняки. Наверное, когда-то в прошлом это был дачный поселок для состоятельных людей. Сейчас некоторые из этих особняков были в полуразрушенном состоянии, некоторые стояли в строительных лесах, а Галкин дом сиял свежей краской, обновленными карнизами с лепниной и колоннами на парадном крыльце. Потому что Галкин отец после покупки дома уже успел произвести реставрацию – не ремонт, а именно реставрацию, сохранив дом в первозданном виде. Емеля, приходя к Галке, убедился в том, какой это тяжелый и кропотливый труд – реставрация. Ее отец целыми днями мог заниматься одной дверью, сверяясь по каким-то книгам, шлифуя поверхность, на которой из-под старой облезлой краски проступала старинная резьба. И когда Галка стеснялась того, что живет чуть ли не во дворце, Емеля ее успокаивал:

– Ведь твой отец – настоящий художник! А художники и должны жить во дворцах. Тем более если эти дворцы отреставрированы собственными руками.

Вообще-то Галкин отец был бизнесменом. Реставрация была его любимым занятием в свободное время. Емеля был уверен, что это занятие – настоящее искусство, потому что обновленный дом казался ожившим. И даже старинный паркет в комнатах, поскрипывая нод ногами, будто рассказывал о своей столетней жизни.

Емеля открыл калитку сбоку от ворот и увидел, что во дворе стоит незнакомая машина. Галка недовольно поморщилась:

– Опять этот странный художник приехал…

– Странный? – переспросил Емеля. – Тебе не нравятся его картины?

– При чем тут картины? – пожала плечами Галка. – Я ни одной и не видела. Но он какой-то неприятный художник. Пойдем, сам в этом убедишься.

– Ну, неудобно… – замялся Емеля. – Там, наверное, важный разговор.

– Это нельзя назвать разговором, – хмыкнула Галка. – Этот художник почти все время только один и говорит. И только о себе. Хвастается своими произведениями, если их так можно назвать. Наверное, опять убеждает папу, что они должны украсить наш дом, потому что сейчас это очень модно. Я только думаю, неужели находятся покупатели его экспонатов?

Ребята прошли мимо машины, поздоровавшись с дремлющим водителем. А тот обратил внимание только на Тяпу, обнюхивающую колесо.

– Метиска ваша мне шины не прокусит? – насмешливо спросил он.

Емеля нахмурился. Да что же это такое происходит сегодня с людьми? То неправильной называют Тяпу, то метиской какой-то… Понятно, что водитель намекал на беспородистость Тяпы.

– Не волнуйтесь, – нарочито безразличным тоном успокоил водителя Емеля. – Метиска, как вы выразились, просто проверяет, хорошо ли вы их вылизали.

– Зачем же грубить? – усмехнулся водитель. – Я же ничего обидного не сказал. Смешанную породу принято называть метисами… Что ж тут поделаешь. От судьбы не уйдешь!

Почему-то эти слова еще больше рассердили Емелю.

– А у вас у самого все в порядке? – спросил он.

– В смысле? – не понял водитель.

– Ну, в смысле судьбы. Вы кто будете? Дворняжка или породистый?

– Ну ладно, ладно, не кипятись, – рассмеялся водитель. – Пусть буду и я метис. Много во мне разных пород намешано…

– Вот себя и обзывайте, если вам так нравится, – проворчал Емеля. – А собаку нечего неправильной считать.

От волнения он перепутал – ведь не водитель, а тетенька в парке назвала Тяпу неправильной. Это заметила Галка:

– Емеля, успокойся, ну что ты пристал к человеку! К тому же он и не произносил такого слова – неправильная.

– Вот-вот, – подтвердил со своей неизменной улыбкой водитель. – Хоть я и не чистопородный, но лаяться не люблю.

Наверное, он так сказал, потому что Тяпа как раз несколько раз пролаяла. А может, намекал на то, что это Емеля лается, то есть, попросту говоря, спорит. Во всяком случае, эти слова не успокоили Емелю. Совсем испортилось у него настроение…

– Все-таки в собачьих породах надо разбираться, – наставительно произнес он. – А между прочим, перед вами самый настоящий английский ушастый чипохвост. Единственный экземпляр в Москве, если вас это интересует.

При этих словах даже Тяпа удивленно посмотрела на Емелю. Не говоря уже про Галку и про водителя.

– Как? – переспросил водитель. – Чипо… хвост? Первый раз слышу!

Галка прыснула смешком.

– Вообще-то, правильное название этой редчайшей породы трудно и выговорить, – с улыбкой пояснила она. – Что-то типа чтшиппохауаст… Конечно, так на русском языке говорить неудобно, вот люди и упростили название. Чипохвост. Тем более… Вы знаете, что такое чип?

– Ну, приблизительно, – покрутил рукой водитель.

– Оказывается, у этой породы собак в хвостике очень много всякой информации заложено, – на ходу фантазировала Галка. – То есть всяких чувств. И получается, что такое название – чипохвост – очень даже подходит нашей Тяпе!

– Подходит, подходит, – с усмешкой согласился водитель. – Вон как вертит своим чипом! Дорогая, наверное, собачка? Конечно, дорогущая, – ответил он сам себе. – Дешевую в таком доме держать бы не стали…

Он зевнул, закрыл глаза и махнул рукой. Мол, идите себе, ребятки, своей дорогой со своей дорогущей собакой.

Тяпа смотрела на всех по очереди – на Емелю, на Галку, на водителя. Наверное, ожидала следующей фразы, в которой прозвучит ее имя. Любила она быть центром внимания! Оттого и вертела хвостиком, не хотела прекращать разговор о себе, хотя сама в нем не участвовала.

Емеля возмутился. В каком «таком» доме? Да этот дом Галкин отец почти весь своими руками сделал! Ну, конечно, с помощью рабочих-строителей… Но ведь в одиночку никто не работает! А Тяпа… Никакая она не дорогущая, а самая обычная. Но бесценная, потому что самая хорошая на свете.

Только Емеля не успел ничего этого сказать, потому что Тяпа вдруг стала принюхиваться, потом посмотрела на дом и бросилась к нему со всех своих лап. Ребята удивленно переглянулись и побежали за ней. Не бывало такого, чтобы она спешила домой как на пожар!

Когда Емеля с Галкой вбежали в гостиную, то увидели странную картину: припадая на передние лапы, то отпрыгивая, то устремляясь вперед, Тяпа отчаянно облаивала… самого настоящего волка! Правда, волк не обращал на нее никакого внимания и оставался совершенно неподвижным.

Сидевшие за столом Галкины родители и гости тоже замерли, как мгновенно заколдованные.

Гостей было трое – наверное, это были папа, мама и их сын.

– Ни-че-го себе! Вот это волкодав! – совершенно серьезно сказал гость-папа и удивленно повел головой.

И все вдруг захохотали. Тяпин лай, вплетаясь в этот смех, казался тоже чем-то вроде собачьего смеха. Но Емеля чувствовал, что на самом деле Тяпе очень даже страшно. Это люди видели с первого взгляда, что перед ними не настоящий волк, а чучело, а Тяпа, наверное, доверялась своим животным инстинктам. А инстинкты говорили ей: «Волк!» Хочешь не хочешь, а залаешь…

– Тяпочка! – нежно воскликнула Галкина мама. – Наша защитница!

– Фу, Тяпа! – приказала Галка. – Фу, прекрати лаять!

Емеля подхватил Тяпу на руки – так она быстрей должна была успокоиться. Тем более что кроме чучела волка в гостиной застыли в неподвижности маленький медведь и рысь. Все эти манекены Тяпа могла бы облаивать до завтрашнего утра. Но что за зоопарк появился в Галкином доме в одночасье?

– Вот видите, Игорь Петрович, – сказал лысый человек, назвавший Тяпу волкодавом, – какую атмосферу в доме создают мои произведения? Это только кажется, что они неживые. Картинка-то, в которой они участвуют, вмиг оживилась!

Он с удовольствием потер маленькие пухлые ручки и провел ими по своей бородке, торчащей клинышком. Видно было, что это его любимый жест. Даже за короткое время, которое Емеля видел этого человека, он повторил его несколько раз.

– Да уж, – вздохнул Галкин папа. – Веселья хоть отбавляй. Вы понимаете, Виталий, у моей жены аллергия. Это тот самый случай, когда болезнь эта меня… гм… ограждает, что ли. От вашего предложения. Потому что я и сам не хотел бы иметь в доме чучела животных. Вот, – показал он на Тяпу, – достаточно и живого существа. А красоты этих застывших тушек я не понимаю.

Лысый с бородкой наставительно поднял палец:

– Мода! Престиж! Вы думаете, это пустые слова? Да благодаря им мы как раз и принадлежим к элите общества. А вы отворачиваетесь от того, что уже принято в определенных кругах. Знаете, как обставлены подобными, как вы говорите, тушками лучшие дома Подмосковья? Если их собрать вместе, ни в какой зоопарк не поместятся.

«Элита общества! – подумал Емеля. – Как это можно самого себя внести в элиту? То же самое, что говорить «я самый лучший» и гладить себя по лысой голове».

Что и говорить, гость-папа ему сразу не понравился. Если бы хоть молчал… К тому же рядом с ним сидел мальчишка, примерно их с Галкой ровесник, и почему-то корчил Тяпе рожи. Разве может нормальный человек в чужом доме кривляться перед собакой? Ну, показал ей один раз язык, но не постоянно же растягивать свои уши руками, оскаливать зубы и тихонько рычать. При этом вообще не обращая внимания на замечания своей мамы, сидевшей рядом, которая, смущаясь, все время говорит:

– Кирилл, ну перестань, веди себя прилично!

Галкин папа сказал:

– Ну что вы, Галя, Емеля? Присаживайтесь. Может, вы меня поддержите? Вот, Виталий предлагает мне обставить дом чучелами животных. Видите ли, это сейчас модно. А он как раз изготавливает такие чучела.

– Но тебе же этого действительно не хочется, – удивилась Галка. – Зачем же нам тебя поддерживать? И мне этого не хочется. Наверное, и маме. Как она еще терпит эту выставку с ее аллергией?

– Ничего-ничего, – махнула рукой мама, – я выпила лекарство. К тому же, наверное, Тяпа меня немного приучила. Ее-то я совсем уже не боюсь, – улыбнулась она.

– Не понимаю, Виталий, – сказала гостья-мама. – Почему ты так настойчив? Твоя настойчивость уже превращается в назойливость, а это неприлично. Люди не хотят разделять твоих взглядов, значит, надо говорить о другом. Давайте о чем-нибудь высоком и светлом поговорим!

При этих словах Тяпа взвизгнула, и все засмеялись.

– Вот, – сказал Виталий, – ваша собачка уже высказалась о высоком и светлом.

Емеля с удивлением оглянулся и увидел, что, оказывается, Кирилл стоит совсем рядом. По тому, как Тяпа укоризненно смотрела на вредного мальчишку, можно было понять, что он тайком дернул ее за хвост. Но что мог сделать Емеля? Он же этого не заметил. На всякий случай он опустил Тяпу на пол, подальше от чучел. Она уже не лаяла на них, а только с интересом поглядывала.

– Кстати, о высоком, – сказал Виталий. – Я все-таки не ухожу от своей любимой темы, как ты, Светочка, меня призываешь. Так как считаю: человек должен говорить то, что думает, – это и есть приличие. Ведь это не просто чучела. Вспомните рыцарские времена, представьте себе средневековые замки. Их украшали не только картины и скульптуры, но и целые коллекции специально сделанных чучел. Что ни говорите, а это настоящие произведения искусства. Тем более я ведь изготавливаю не просто тушки, как вы изволили выразиться. Я создаю композиции! Сюжетные, стилевые, пейзажные. Настроенческие, если хотите! Посмотрит человек на такую сценку, и это будет для него нечто вроде спектакля из жизни природы.

– Ну, если так необходимо видеть дома жизнь природы, то можно повесить картину, – сказал Галкин папа. – Извините, но в этих чучелах я вижу прежде всего что-то… – Он откашлялся. – Неживое.

– Напрасно, – обиженно сказал Виталий. – Я вкладываю в них столько фантазии, сил, вдохновения! Мне кажется, это шедевры! Посмотрите на этих красавцев.

– Виталий, ну хватит, – громко шепнула его жена Светочка.

В комнате повисла неловкая пауза.

– А знаете, что мы заметили за нашей Тяпой? – весело сказала Галка. Она явно хотела разрядить атмосферу. – Знаете, что она умеет?

– Неужели заговорила? – улыбнулась мама. – Мне кажется, это единственное, что отличало ее от тебя.

– Нет, я серьезно. Оказывается, Тяпа умеет разряжать батарейки и гипнотизировать злых собак.

– Что она у вас волкодав, мы убедились, – снова заговорил Виталий. Видно, молчать он долго не умел. – А что же она с батарейками делает? Языком их разряжает, что ли?

– Почему языком? Просто у нее ошейник на батарейках, – объяснила Галка. – Японский. Он показывает, чего она хочет: есть, спать, гулять. Игрушка, конечно, но мы уже привыкли надевать его на Тяпу. Так вот, батарейки хватает буквально на пять минут.

– Батарейки надо покупать вовремя и в нормальном магазине, а не в последнюю минуту неизвестно где, – сказала Галкина мама. – Они просто поддельные.

– Батарейки хорошие, – отмахнулась Галка. – Дело не в них. Дело в Тяпе! Ее сигналы на ошейник такие сильные, что батарейки сразу садятся. Наверное, и на злых собак она точно так же действует. Представляете, она успокоила огромную овчарку. Овчарка уже готова была броситься, но Тяпа посмотрела на нее – и все! Наверное, загипнотизировала.

– Хорошо, что еще не разорвала на части, – ухмыльнулся Виталий.

– Просто все знают, что с нашей Тяпой лучше не связываться, – улыбнулась Галкина мама. – Как начнет играть, ни у кого сил не хватит соревноваться с ней в прыжках и кульбитах.

– Гав! Гав! – вдруг услышали все и, оглянувшись, увидели Кирилла, стоящего на четвереньках.

На шее у него был… Тяпин ошейник. Его мама прямо подпрыгнула на стуле и метнулась к сыночку.

– Кирилл, прекрати! Если тебе кажется, что это смешно, то ты ошибаешься.

– Надо сказать «фу», – шепнул Галке Емеля. – Может, он только собачьи команды понимает. Тоже артист нашелся!

Все смущенно заулыбались. Виталий потер ручки, погладил бородку и сказал:

– Светочка, посмотри на ошейник, не пора ли заменить батарейку? Неужели у нашего Кирилла меньше способностей, чем у… как вы сказали, Чуши?

«Сам ты Чушь», – подумал Емеля.

А Галкина мама вежливо ответила:

– Тяпа. Можно Растяпа, это ее полное имя.

– Извините, милейшая Растяпа, – поклонился Виталий. – Больше я не ошибусь. К сожалению, нам уже пора. – Он посмотрел на часы. – Обещали заехать еще к одним знакомым, они интересуются чучелами…

– Посидите еще немного, – предложила Галкина мама. – Дети ведь только пришли, еще даже не начали играть.

– Да нет, наш уже разыгрался, – ответила Светочка. – Абсолютно не умеет себя вести в гостях! Не хотелось бы через минуту увидеть его в наморднике.

Кирилл сердито насупился. Емеля заметил, что он незаметно гладит Тяпу по шерстке. Емеле даже стало его жалко, он уже хотел предложить в самом деле поиграть в Галкиной комнате на компьютере или просто побегать в саду вместе с Тяпой… Но Виталий взял чучело рыси и вышел из комнаты.

– Жалко, что мои зверюшки не могут уйти сами, – сказал он.

Через минуту пришел водитель и забрал волка с медведем.

– Извините, мы как будто навязывать товар приехали, – сказала Светочка. – Конечно, хотелось бы просто пообщаться. Но муж так увлечен своим делом, он считает, что лучшие произведения должен прежде всего предложить друзьям.

– Что вы, что вы! – в один голос воскликнули Галкины родители. – Виталий такой творческий человек! И любое увлечение вызывает уважение.

– Мне кажется, он чересчур увлечен, – вздохнула Светочка и развела руками. – Но что делать? Приезжайте и вы к нам. Вместе с вашей милой собачкой. У нас ей будет кого облаивать.

«Нет уж, – подумал Емеля. – Представляю, что творится у них дома! Мертвый зоопарк, сплошной ужастик».

Хозяева вместе с Емелей вышли на крыльцо, чтобы проводить гостей. Глядя, как водитель укладывает в багажник и на заднее сиденье машины чучела животных, Галкина мама вздохнула:

– Цирк какой-то бродячий. А точнее, зверинец. Выездной.

Когда махали руками вслед выезжающей за ворота машине, Емеле показалось, что Тяпа тоже пытается поднять лапку, подражая людям. А может, она просто радовалась, что уезжают эти страшные чучела?

Глава III

Беда

Казалось, дни становились все более похожими друг на друга. Наверное, это было оттого, что каждое утро Емеля думал одну и ту же мысль. Мысль, что дни похожи. Вот и получался замкнутый круг. Емеля сам помогал времени быть монотонным и надоедливым. И ничего не мог он поделать. Ведь каждый день они с Галкой и Тяпой совершали одну и ту же прогулку, видели одни и те же предметы вокруг… В общем, находились в том мире, в котором были и вчера, и позавчера. Емеле казалось, что никакое изменение, если оно даже и случится, он просто не заметит – так привык он к постоянству своего настроения.

Поэтому на очередной прогулке он не сразу понял, в чем дело, когда Галка вдруг толкнула его и спросила:

– Слушай, тебе это не кажется странным? Я вижу его уже с третьей собакой.

Емеля равнодушно посмотрел на маленького птицеобразного паренька, который вел на поводке огромного черного ризеншнауцера.

– Этого, что ли? – переспросил Емеля. – А что, разве запрещено иметь трех собак? Или даже четырех. Моя мама, например, говорила, что у нас в школе одна учительница держит у себя на даче тридцать восемь собак. Она каждый день уносит из школьной столовой целую сумку объедков. Мелкота из младших классов даже есть перестала. Всю свою еду старается в эту сумку засунуть. Даже специальное дежурство возле этой сумки пришлось установить. Это нам одной Тяпы достаточно…

– Дело не только в количестве собак, – отмахнулась Галка. – Он как-то странно себя ведет.

– Все люди странные, – хмыкнул Емеля. – На себя посмотри. Или на меня. Ты шустрая, я медлительный. Любой человек, взглянув на нас, удивится: как мы можем общаться?

– Нас Тяпа сближает, – улыбнулась Галка. – Мы можем вообще друг с другом не разговаривать, а она будет передавать наши мысли.

– Да уж, мысли! – вздохнул Емеля. – Какие-то они у нас неинтересные…

И тут, словно в ответ на его слова, Галка встрепенулась.

– Да он же следит за нами! Точно, следит. И вчера я это заметила, и позавчера. Просто я тогда подумала: вдруг случайность? Но не может же человек три дня подряд вести себя одинаково!

– Что ты зациклилась на этой цифре? – насмешливо переспросил Емеля. – Три собаки, три дня… Кажется тебе все. От скуки и кажется.

При этих словах Емеля даже зевнул.

– Надо было мяч взять, – пробормотал он. – Хоть бы погоняли с Тяпой.

Но Галка совсем не слушала Емелю. Она неотрывно следила за Птицеобразным. А тот, словно ничего не замечая, шел, наклонив голову и опустив свой длинный нос так, что было похоже: большой аист идет по болоту и высматривает в воде лягушек. Но… Наверное, Галка все-таки была права. Птицеобразный нет-нет да и посматривал на ребят исподлобья.

– Не смотри на него, – шепнула Галка. – Вот увидишь, сейчас он приблизится к нам.

– Как же я увижу? – пожал плечами Емеля. – Если не смотреть.

– Услышишь, – успокоила Галка. – Он и вчера, и позавчера своих собак на Тяпу натравливал.

– Что-то не помню, – удивился Емеля. – Ни звука не помню. Ни лая, ни рычания. А ты говоришь, натравливал.

– Да в том-то все и дело! – быстро зашептала Галка. – Вчера был бульдог, позавчера доберман. И все они рвались к нам. Ты не видел, просто не видел! А я так испугалась, даже ойкнуть не успела, потому что… Потому что все быстро и закончилось. Они хвостами повиляли и успокоились.

– Ни у бульдога, ни у добермана нет хвостов, которыми можно заметно вилять. Что ты все выдумываешь?

– Да я в переносном смысле, – пояснила Галка.

– Ну а этот, хозяин их, – в переносном смысле что делал? Тоже хвостом вилял? Собаки-то, понятно, всегда друг к дружке тянутся. Почему бы твоим доберману и бульдогу, да и этому ризену, к Тяпе не подойти? Тоже мне, странность заметила!

– Хозяин? – переспросила Галка. – А хозяин их специально к нам подводит!

– Что? – не понял Емеля. – Зачем?

– А вот и разгадывай! Ты же хотел всякие загадки.

– Стоп!

Емеля мгновенно остановился, схватил Тяпу на руки и круто повернул обратно. Он зашагал так быстро, что Галке пришлось побежать ему вдогонку.

– Ты куда это?

– Что напрасные предположения делать? – сказал Емеля. – Сейчас мы проверку устроим. Любое подозрение нуждается в проверке.

Быстрым шагом они прошли еще метров сто.

– А сейчас скорее в кусты, – шепнул Емеля.

И они юркнули в густые заросли. Пробежав за стеной кустарника, ребята осторожно выглянули на аллейку с противоположной стороны. Птицеобразный вертел по сторонам своим клювом, явно кого-то выискивая.

– Ну что, убедился? – довольно сказала Галка. – Как ты думаешь, кого он ищет?

– Ничего себе! Я думал, ты в шутку все сказала… И я в шутку предложил устроить эту проверку, а оказалось… Не так все просто. Слушай, а зачем мы ему нужны? Или, может, он все-таки кого-нибудь другого ищет?

– Кого? – развела руками Галка. – Никого не было вокруг. Он направлялся к нам, мы в одну секунду исчезли, вот он и вертит головой. Старается понять, куда мы подевались.

– Да я сейчас!.. – возмущенно воскликнул Емеля. – У нас свобода личности! Что он лезет со своей слежкой? Перепутал нас с кем-то, так объясниться надо!

И он отважно шагнул на тропинку. Правда, перед этим он передал Тяпу Галке, а сам на всякий случай взял в руку палку. Галка не успела его остановить.

Емеля шел на незнакомца, не сводя с него глаз и опираясь на палку, как какой-нибудь старичок или странник.

«Кто его знает, что за характер у этого ризена, – думал Емеля при каждом шаге. – А палочка вот она. Верная подсказка в диалоге с незнакомыми собаками».

Морда ризена была отнюдь не дружелюбной. Из открытой пасти капала слюна, в глазах отсвечивали глубокие затаенные искорки. В какой огонь могли они разгореться? Неприятный холодок пробежал по спине у Емели. Он уже раздумал приближаться к ризену и решил на расстоянии спросить у его хозяина, в чем дело, почему он так ищет встречи с ними.

Но тут ризен рванулся вперед и, вырвав из рук хозяина поводок, помчался по тропинке прямо на Емелю! Он машинально соступил с тропинки на лужайку и выставил вперед свой защитный аргумент – палку. Но странное дело: ризен промчался мимо, даже не обратив внимания на Емелю. Галка взвизгнула от страха. Емеля хотел броситься к ней на помощь, но увидел, что ризен опять ведет себя как-то странно. Он остановился шагах в четырех от Галки и Тяпы и стал смотреть на них умиленными глазами, подобострастно вертя головой справа налево.

– Н-да… – издал непонятный звук хозяин ризена. – Н-да… Действительно…

Он не торопясь подошел к своей собаке, наклонился, взялся за ошейник, довольно сильно дернул и потащил упирающегося ризена прочь по тропинке.

– Что вам надо от нас? – крикнул вдогонку Емеля. – Вертитесь возле нас третий день!

– Да? – удивился Птицеобразный. – Кто бы мог подумать! Тесен, тесен мир… Особенно места для собачьих прогулок.

Недобро ухмыльнувшись, он скрылся за кустами вместе со своей собакой.

– Вот это да! – воскликнула Галка, опуская Тяпу на землю. – А ты говоришь, неинтересно жить! Да стоит присмотреться к окружающему миру, и становится понятно, что непонятностей хоть отбавляй.

– Между прочим, – сказал Емеля, – само по себе твое замечание не представляет никакого интереса. В этих непонятностях еще и разобраться надо.

Пока ребята спорили, в конце аллейки появился мальчишка. К груди он прижимал какую-то шапку. Мальчишка вел себя странно. Он приблизился к ребятам и, не доходя до них метров пять, вдруг взмахнул шапкой и бросил ее в кусты. Шапка оказалась… перепуганным котом. Кот мяукнул и, приземлившись, с громким треском рванул сквозь кусты. Тяпу, конечно, удержать при этом было невозможно. Повинуясь своим охотничьим инстинктам, которые диктовали ей, что бегущего кота надо преследовать, собачка в одно мгновение пронзила кусты. Два удаляющихся шороха понеслись по зарослям. Емеля с Галкой растерянно переглянулись.

– Ты зачем это сделал? – воскликнул Емеля, наступая на мальчишку. – Ты специально?

– А что я такого сделал? Ничего я такого не делал, – как ни в чем не бывало засмеялся мальчишка и припустил со всех ног в обратную сторону.

Он был уверен, что ребята за ним не погонятся. И точно, Емеле с Галкой было совсем не до этого хулигана.

– Тяпа! – закричали они в один голос и рванулись к кустарнику.

Но, конечно, как кот и собака, они по кустам бегать не умели.

– Ты налево, я направо! – воскликнул Емеля.

И они с Галкой разбежались по дорожке, чтобы обогнуть заросли. Емеля помнил, что в этом месте они тянутся вплоть до парковой ограды. По дороге ему показалось, что он слышит какой-то сдавленный скулеж.

«Может, Тяпа ударилась о дерево? – на бегу подумал он. – Вот глупая! Что ей до этого кота? Вот что значит инстинкт! Подумала бы хоть минуту и никуда бы не побежала».

Емеля налетел на ограду и остановился.

– Тяпа! – позвал он.

Вместо Тяпы с другой стороны кустов к ограде выскочила взъерошенная Галка.

– Ты ничего не слышал? – встревоженно спросила она. – Мне показалось, скулил кто-то.

Не сговариваясь, ребята рванули прямо в кусты, без всяких тропинок.

– Тяпа, Тяпочка! – наперебой кричали они.

Емеля ощутил приближение беды. Это было странное чувство: когда все в мире становится безразличным, кроме одной-единственной мысли. Эта мысль крепла с каждой секундой: Тяпы поблизости нет. Ведь не могла же она их не слышать! И не могла же не отзываться. Значит…

На маленькой полянке под березой лежал Тяпин ошейник. На нем медленно угасала надпись: «Искать».

Глава IV

Двойное одиночество

Емеле вдруг показалось, что исчезли все звуки и над парком повисла тяжелая, звенящая тишина. Не чирикали птицы, не шумели деревья, и Галка кричала что-то беззвучно – Емеля видел, как открывается и закрывается ее рот, но звуков не слышал. Галка показывала куда-то в сторону, звала, и наконец сквозь звон в ушах Емеля различил слова:

– Там… кто-то лает! И дверца машины хлопнула!

Действительно, он услышал сдавленный скулеж. Негромко закрылась дверца, потом завелся мотор, и шум машины стал удаляться.

Поздно! Бегом машину не догнать. А если тот, кто сидит за рулем, спешит смыться побыстрее, какая уж тут погоня? К тому же Емелю словно кто заколдовал – он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Что с тобой? – кричала Галка. – Да очнись же ты! Приди в себя!

Но Емеля ничего не мог с собой поделать – у него хватало сил лишь понимать, что уже поздно. Поздно догонять похитителя Тяпы, поздно приходить в себя. Случилось нечто страшное, о чем раньше они с Галкой не думали. Даже не допускали подобных мыслей. Поэтому так поразило Емелю случившееся. А случилось все быстро, неожиданно и… непоправимо.

Пока Емеля стоял как громом пораженный, Галка действовала. Она осматривала ошейник, полянку, стараясь найти человеческие следы. Тяпу, судя по всему, унесли на руках.

– Ты зря ошейник схватила, – машинально пробормотал Емеля. – На нем отпечатки пальцев.

– Какие там отпечатки! – отмахнулась Галка. – Кто их снимать будет? Ты умеешь? Нам бы след увидеть на земле. Чтобы понять, кто это сделал.

– Кошатник этот и сделал, – уверенно, со злостью сказал Емеля. – При помощи своего помойного кота.

– Да этот мальчишка в другую сторону побежал! Он просто помогал кому-то, – так же уверенно возразила Галка.

Емеля с удивлением посмотрел на нее. Это же надо – так сохранять спокойствие после случившегося! Он чуть голову не потерял, а Галка еще может рассуждать. Стыдно быть слабее девчонки!

– Так, – сказал он как можно спокойнее, – эмоции нам сейчас только помешают. Может быть, надо вообще забыть, что это Тяпа. Просто, просто… – Он чуть не всхлипнул. – Обычная собака.

Емеля отвернулся, поморгал, чтобы Галка не видела выступивших слез. Тяжело все-таки взять себя в руки.

– Обследуем каждую травинку, – сказал он. – Хоть мы и не умеем отпечатки снимать, но не может быть, чтобы никаких следов эти похитители не оставили.

Но, кроме примятой травы, никаких следов не было. Ни одного отпечатка подошвы, ни разбросанных по тропинке визитных карточек. Это Галка так сказала:

– Конечно, будут они свои визитные карточки оставлять!

В парковой решетке не хватало одного прута.

– Вот в этот пролом он и пролез, – сказал Емеля. – Значит, специально все было устроено. Возле этой дырки. Здесь кто-то ждал Тяпу, мальчишка должен был ее в эти заросли котом заманить… Да, операция разработана что надо! А мы-то как Тяпу не удержали?

– О чем ты говоришь, Емеля? Разве можно все предусмотреть в жизни? Если кто-нибудь хочет пакость сделать, то обязательно сделает. Предотвратить преступление очень сложно.

– Так что же, всегда ждать, пока оно случится, а потом уже его расследовать? Надо, чтобы люди были все хорошие, тогда и пакостей в мире не будет, – сказал Емеля.

– Хороших людей много не бывает, – сказала Галка. – Так моя мама говорит. Знаешь, Емель, по-моему, она права.

– Ничего, – сквозь зубы пробормотал Емеля, – вот сейчас вычислим этих… нехороших – поможем обществу!

– Как милиционер какой-нибудь, говоришь, – хмыкнула Галка.

– А что? Придется побыть милиционерами. Пока Тяпу не разыщем, как раз и будем сыщиками. Это будет наша временная профессия. А может, – встрепенулся Емеля, – и в самом деле в милицию обратиться?

– Собаку искать? – вздохнула Галка. – У нас в классе у одной девчонки собака пропала. Знаешь, что ей в милиции посоветовали? Объявление на подъездах повесить.

– Ну и что, нашли?

– Сама нашлась. А в милиции, кроме этого совета, сказали, что собаки не их дело, им бы с людьми разобраться.

– Значит, для собак свою милицию надо создавать? Собачью? Ну ладно, во всяком случае, я прав: сами будем разыскивать.

– А родители? – вспомнила Галка. – Моя мама с ума сойдет!

– Тогда не надо ей ничего говорить. Давай скажем, что Тяпа пока у меня поживет.

– Как? – удивилась Галка. – А вдруг бы они нам помогли?

– Каким образом? – развел руками Емеля. – В ту же милицию и обратились бы. С тем же результатом. Замкнутый круг! Бегать по улицам они не будут, этим мы и без них займемся. Так что давай уж пожалеем их нервы. Найдем, обязательно найдем Тяпу!

– Ой! – вдруг сморщилась, готовясь заплакать, Галка. – А вдруг ее поймали эти, которые бродячих собак отлавливают?..

– Ты что?! – сказал Емеля. – Бродячие собаки целыми стаями у гаражей бегают. Там мало собак, что ли? Что они, специально приехали сюда, разработали целую операцию, чтобы одну собачку схватить? Нет, Галка, успокойся. Тяпу украли с какой-то целью…

– А с какой? – с надеждой шепнула Галка.

– Найдем – разберемся. Хватит время терять! Ты хитрая, хочешь, чтобы я тебе все выложил путем рассуждений? А я, наоборот, от тебя какого-то результата жду. Это же ты у нас действовать любишь. Давай, Галка, след! – с вымученной улыбкой попытался пошутить Емеля. Он и сам нагнулся и стал обследовать решетку. – А если серьезно, то применим дедуктивный метод. То есть рассуждалки. Дыра, к сожалению, большая. Тут и худой пролезет, и толстый, и высокий. Так что никакой подсказки в этой дыре нет. Никаких лоскутков одежды, оторванных пуговиц…

Галка слушала внимательно, переводя взгляд с решетки на траву и обратно. То есть сопровождала взглядом Емелины рассуждения.

– А здесь уж совсем дело плохо, – продолжал он. – Дальше идет асфальтовая площадка. На ней-то уж точно никаких следов обнаружить не удастся. Я-то надеялся хоть следы протекторов увидеть. Если отпечатков пальцев мы не сняли, то уж отпечатки колес вполне могли бы запомнить. Вот тебе и рассуждения! Интересно, за что бы мог уцепиться в данной ситуации Шерлок Холмс?

– Это только в книжках какую-нибудь специальную подсказку делают. Чтоб интересней было. А у нас ничего нет. Только Тяпин ошейник.

И Галка вздохнула.

Емеля внимательно смотрел себе под ноги. И вдруг он чуть не подпрыгнул!

– Машина – хорошая вещь! – воскликнул он. – Если она не оставляет след от колес, то оставляет… другие следы!

Галка с удивлением посмотрела на него. Емеля нагнулся, потрогал какое-то пятно на асфальте и поднес пальцы к носу.

– Машинное масло, – сказал он. – Почему-то красное…

– А какое оно должно быть? – спросила Галка.

– Во всяком случае, у нас во дворе из старых машин подтекает обычное темное масло. Красное я вижу впервые.

– Можно подумать, ты в машинах разбираешься, – хмыкнула Галка.

– Не обязательно самому во всем разбираться. Я у своего соседа проконсультируюсь. Он целыми днями в своей машине копается. Главное, что у нас зацепка есть! Это не хуже, чем отпечатки пальцев.

– А по следу мы эту машину не найдем? – с надеждой в голосе спросила Галка. – Она же ехала, а масло капало. И мы, как Мальчик– с-пальчик по крошкам, найдем куда.

– Вот именно, – вздохнул Емеля. – Как Мальчик-с-пальчик. У него птицы крошки склевали. И мы эти масляные капельки тоже никак не увидим. На скорости они совсем неразличимы. Видишь, машина долго стояла на одном месте, и то всего лишь маленькое пятнышко осталось. С монетку, не больше. А на дороге одна капля от другой на расстоянии трех километров будет.

Он еще походил кругами по площадке и вернулся к масляному пятну.

– Кажется, больше ничего, – сказал он. – Ну что ж, будем работать с тем, что есть. Вообще-то никакой гарантии, что это масло накапало именно из машины наших похитителей.

– Но, кроме этого масла, у нас ничего и нет, – пожала плечами Галка.

– Вот именно. Значит, все-таки надо обратить на него внимание. К тому же здесь больше нет никаких других машин. Но продолжим теоретические рассуждения, – произнес Емеля таким тоном, будто читал книгу. – Раскрытие преступления начинается с определения круга подозреваемых. Кому было выгодно украсть Тяпу?

– Да кому она нужна? – удивилась Галка. – Кроме нас, конечно. Была бы она какой-нибудь дорогой породы… Когда Игорь, который папе помогал дом реставрировать, нам ее подарил, то мама ее даже к кинологу водила. Тот посмеялся только. Сказал, что Тяпа – неизвестный науке зверь. Вроде Чебурашки.

– Собаку, у которой есть хозяева, все равно могут украсть с целью выкупа. Украли, позвонили – мол, нашлась ваша собачка, давайте денежки, и мы вам ее вернем. Я читал в газете, что так машины угоняют. Может, додумались и до собак.

– Хорошо бы, чтобы это было так, – вздохнула Галка. – В таком случае нам осталось бы только дождаться звонка и съездить за Тяпочкой. Мне папа деньги дал на новый компьютер. А какой компьютер, если Тяпа в опасности! Но вдруг никто не позвонит?

– Да подожди ты, – отмахнулся Емеля. – Это версия номер один. Не обязательно, что она сработает. Нам и остальные версии надо разрабатывать.

– А какие? Я бы и до этой не додумалась.

– Надо вспомнить всех людей, которые общались с Тяпой.

– От самого ее рождения? – удивилась Галка.

– Нет, конечно. Хотя бы в последнее время. Тетенька с овчаркой Лаймой вряд ли причастна к похищению. Хотя все может быть… Ну вот, начиная с этой неправильной тетеньки и будем вычислять.

– Но ты же сказал, что она ни при чем, – напомнила Галка.

– При чем, ни при чем, – проворчал Емеля. – Кто знает, с чего начинать? Давай пойдем по обратному пути. От сегодня до… В общем, в прошлое. А ты помогай. Девчонки всегда всякие мелочи замечают. Я читал, что это хороший способ проверки памяти: надо вспомнить все, что было в последнее время, но в обратном порядке. Сначала прошедшую минуту, потом минуту перед этой минутой и так далее. Сможешь?

– Все равно другого способа я не придумаю, – вздохнула Галка. – Придется вспоминать. – Она повертела в руках ошейник. – Знаешь, Емель, возьми его себе. Раз уж договорились сказать моим родителям, что Тяпа у тебя поживет. Я просто не могу его в руках держать. Такое одиночество без Тяпы чувствую, как будто меня на необитаемый остров выбросили.

– А я что, не чувствую одиночества? – обиделся Емеля. – Я железный, что ли? У меня тоже одиночество. Ну ладно, давай свой ошейник. То есть Тяпин. А насчет одиночества… Пусть оно у нас двойным будет. Все-таки его так легче переживать. И воспоминания, и мысли, кстати, тоже должны стать двойными. Мы же вместе будем рассуждать. Чтобы ничего, ни одной подробности Тяпиной жизни не упустить.

Глава V

Обратное время

На всякий случай ребята еще раз обошли весь парк. Они облазили все кусты, даже на деревья Емеля смотрел. Хоть чудес не бывает, но он надеялся на исключение из тех жестоких правил, по которым кто-то сыграл с ними злую шутку.

– Знаешь, Галка, – в задумчивости проговорил он, – очень уж тщательный план разработали эти похитители, вот что меня тревожит. Значит, Тяпа им очень нужна… И как четко у них получилось! А мы все никак поверить не можем в то, что произошло, – время теряем на какие-то глупые поиски.

– Время теряем? Глупые поиски? – переспросила Галка. – Знаешь, Емеля, без таких глупых поисков никакой нормальный человек на нашем месте не обошелся бы. Хочется же, чтобы Тяпа оказалась где-нибудь близко, за каким-нибудь кустом! У меня даже сейчас надежда на это остается. Но раз ты говоришь, что надо действовать…

И Галка быстро пошла к воротам парка.

Вообще-то она тем и отличалась от Емели, что рассуждать не очень-то любила. Рассуждала, то есть думала, она одновременно с действиями. Вот и сейчас она, даже не посоветовавшись с Емелей, быстро подошла к домику охранника и постучала в дверь. Охранник, недовольно щурясь, выглянул из полумрака помещения.

– Что случилось?

– Вы нашу собаку помните? – спросила Галка.

– Такую маленькую, ушастую? – переспросил охранник.

– Да. Так вот, ее только что у нас украли. И украл, скорее всего, человек, похожий на птицу, которого мы три дня подряд видели здесь с разными собаками. Его-то вы должны были запомнить!

– Какая птица, какие собаки? – развел руками охранник. – Девочка, я ничего не должен запоминать. Я должен следить за порядком. По-моему, все было тихо и спокойно. А твоя собачка просто убежала. Искать надо. Знаешь, ко мне каждый день по несколько раз обращаются – мол, собаку украли. А на самом деле она где-нибудь самостоятельную прогулку себе устроила. Скучно ведь с вами каждый день по одному маршруту гулять.

Емеля понял, что Галка ничего не добьется от охранника.

– Пошли, – сказал он, оттащив Галку в сторонку. – Хоть бы мне сказала, что собираешься делать. Знаю я этих охранников. Лучше с деревьями разговаривать, чем с ними. Деревья хоть осмысленно шумят в ответ.

– Во всяком случае, пусть теперь наблюдает. Может, в его словах и есть доля правды. Многие собаки действительно убегают от хозяев.

Емеля рассердился:

– Все, хватит! Мы нашли ошейник, обыскали весь парк, слышали, как Тяпа жалобно скулила – наверное, ее в мешок какой-нибудь прятали, – как хлопнула дверца, как отъехала машина… Да еще эта история с котом! Что еще надо для доказательства похищения? А мы время теряем на каких-то глупых охранников и собак, которые устраивают себе самостоятельные прогулки. Тяпа не такая.

Галка шмыгнула носом. Емеля понял, что не надо лишний раз напоминать ей о том, какая Тяпа хорошая. Это напоминание даже у него самого вызывало желание всхлипнуть. А надо было быть суровым и умным.

– Пошли, посидим на нашем любимом месте, – сказал он. – Там думается хорошо.

– Мечтается, а не думается, – поправила Галка. – Ты же сам говорил. А нам сейчас не мечтать надо, а вспоминать.

– В нашем случае это почти одно и то же, – отмахнулся Емеля. – Можно сказать, наша прошлая жизнь была… сказкой. Так что включим сейчас обратное время и перенесемся в нее.

Ребята поднялись по полукруглой лестнице на высокую террасу над каменным гротом. С этой террасы Емеля всегда любил смотреть на парк, дорожки которого напоминали ему огромного жука. Когда по дорожкам ходили люди, казалось, лапки жука пошевеливаются. Емеля вспомнил, что и Тяпа любила оглядывать отсюда центральную аллею, упираясь лапами в парапет. При этом она была похожа на любопытного ребенка.

– Ну все, Галка, без лишних слов. Договорились? У тебя память лучше. Поэтому я буду задавать вопросы, а ты отвечать.

– Как на допросе? – спросила Галка.

– Как на уроке. Домашнее задание отвечала когда-нибудь? Кто последним видел Тяпу?

– Мы, – опять шмыгнула носом Галка.

– Да я не про нас! – возмутился Емеля. – Вообще-то, мне надо более точные вопросы задавать. Значит, так. Мальчишка был последний, кто с Тяпой сталкивался. Но он не в счет. Он сделал свое подлое дело и убежал в другую сторону. Конечно, он причастен, но… не главная фигура. А ты ведь говорила про этого Птицеобразного, что он уже три дня вокруг нас вертится. Вот он, по-моему, и есть похититель. Кто же еще?

Галка обиделась.

– Вот и не спрашивай меня ни о чем. Сам все знаешь.

– Просто рассуждать так легче, – сказал Емеля. – А ты мне помогай. В одиночку любые рассуждения кажутся неумными. Одинокими, в общем.

– Знаешь, Емеля, мне кажется, хоть Птицеобразный, скорее всего, и похитил Тяпу, но он тоже вполне может быть не самым главным в этой истории. Как и мальчишка. Если уж эта кража так хорошо организована, то…

– Молодец, Галка! Соображаешь! – воскликнул Емеля. – А все норовишь отмолчаться. Может, самый главный вор вообще не участвовал в этом деле. Значит, так. Мальчишка, Птицеобразный… Раскручиваем дальше. Что было перед этим? Какие люди встречались Тяпе? Кто на нее внимание обращал?

– Перед этим?.. – задумалась Галка. – По-моему, перед этим все было как обычно. Мы гуляли, люди вокруг гуляли. Ничего подозрительного я не замечала. Птицеобразный этот первый у меня вызвал опасения.

– Дальше, дальше отматываем воспоминания, – бормотал Емеля. – Что же было, что же было дальше?.. – И вдруг он хлопнул себя ладонью по лбу. – Водитель!

– Какой еще водитель? – не поняла Галка.

– Тот, который привозил к вам художника. Чучельника этого.

Галка охнула и застыла с открытым ртом. По ее лицу можно было подумать, что она потеряла сознание. Даже глаза остекленели.

– Ты чего? – осторожно спросил Емеля. – Тебе плохо?

– А вдруг… – прошептала Галка. – И из Тяпы такое же чучело сделают?!

Емеля вздрогнул, но, испугавшись за Галку, поспешил ее успокоить.

– Ты что, с ума сошла? Какое из нее чучело? Тебе же сто раз говорили, что она не представляет никакой ценности. Это же не волк, не рысь – обычная дворняжка, пусть даже метиска. А вот тот, кто это слово первый сказал… Помнишь, мы ему лапши на уши навешали насчет того, что Тяпа чипохвост, что она редкая? Он еще предположил, что она должна быть дорогущая, раз в таком доме живет. Мне кажется, водитель и есть главный подозреваемый! Но… – Емеля замялся. – По всем законам следствия подозреваемых должно быть несколько. – Он все-таки боялся сказать Галке то, что думал. А думал он о том, что чучельника тоже нельзя сбрасывать со счетов. – Вот у чучельника, например, есть сын, вредный мальчишка. Может, он уговорил отца украсть для него Тяпу. На время. Наиграется и выбросит. Видела же, какой он расфокусированный. Что в голову придет, то и вытворяет.

– Значит, Тяпа скоро к нам вернется? – обрадовалась Галка.

– Какая ты нетерпеливая! Я тебе только предположения высказываю, а ты сразу хватаешься за них как за утверждения. Не умеешь ты логически мыслить.

– Не умею, – грустно согласилась Галка. – Я сейчас никак не умею мыслить.

Она сказала это таким печальным голосом, что Емеля поспешил ее успокоить:

– Ну и не надо, не думай ни о чем. Просто вспоминай подробности прошедших дней.

– А может, еще поищем? – с надеждой в голосе предложила Галка. – Вдруг Тяпа где-нибудь зацепилась ошейником…

Но тут она наткнулась взглядом на ошейник, который Емеля держал в руках, и всхлипнула.

– Ну, если мы сейчас плакать будем, то делу не поможем, – нарочито грубым тоном сказал Емеля. – Я тоже сейчас разрыдаюсь – и что толку? Может, Тяпа ждет от нас помощи, а мы здесь растаяли, как шоколадки на солнышке. Вспоминай, Галка, а я, так и быть, думать буду!

– Я уже говорила, что вчера и позавчера заметила этого Птицеобразного. – Галкин голос немного подрагивал. – И он как-то странно вертелся вокруг нас. Несколько раз встречался на тропинке, потом догонял и опять встречался. И все команды какие-то отдавал своим собакам.

– Которые были разными, – напомнил Емеля. – Доберман, бульдог, а сегодня ризеншнауцер. Молодец, что это заметила. Между прочим, я только ризена сегодня и запомнил, потому что…

Емеля не стал договаривать, почему он запомнил ризеншнауцера. И так понятно. А вот Галке с ее внимательностью он в очередной раз позавидовал. Ведь это кажется, что совсем просто заметить, как один и тот же человек выгуливает каждый день очередную, совсем другую собаку. Но Емеля же не заметил! Играл себе с Тяпой, не обращая внимания на окружающий мир. Какое дело ему было до того, каких собак водят люди на поводках?

– А как ты думаешь, почему он с разными собаками гулял? – спросила Галка. – Да еще по очереди. Взял бы да и прогуливался сразу с тремя!

– Откуда я знаю? – пожал плечами Емеля. – Эта странность может быть самой обыкновенной глупостью. Знаешь, иногда ломаешь голову над чьим-нибудь поступком – думаешь, почему этот человек поступил таким образом? А оказывается, никакую голову ломать не надо. Человек просто сделал что-нибудь по глупости.

– Какой человек? – спросила Галка.

– Да я так, вообще, – отмахнулся Емеля. – Но если тебе пример нужен, пожалуйста: мне одноклассник на переменке сделал подножку. Ух и летел же я по лестнице через ступеньки! Ну, поначалу я подумал, что это он случайно. А потом он второй раз меня подкараулил и отправил по тому же маршруту, то есть вперед руками и головой вниз. Я еле сдержался, чтобы сразу не подраться, но задумался. Сижу на уроке и думаю – с чего это он? За что? Должна же быть какая-то причина! А потом, когда я поделился своими мыслями с соседом по парте, с Пашкой, то он мне и сказал: да какие там причины! Этот парень просто получает удовольствие от таких вот дурацких подножек.

– Ну и в чем же мораль? – спросила Галка.

– Какая мораль? – не понял Емеля. – Ты просила пример, я тебе рассказал. Какая тут мораль? Это же не басня. Я к тому, что и наш Птицеголовый тоже вполне может просто гулять с разными собаками. И никакого отношения к исчезновению Тяпы не иметь.

– У нас и так мало подозреваемых, а ты и тех хочешь выгородить, – вдруг обиженно сказала Галка. – Ты же просто не помнишь, как этот тип к нам приглядывался. И собак своих к Тяпе все подталкивал – наверное, хотел, чтобы они бросились на нее.

– Ничего не понимаю! – воскликнул Емеля. – Прямо какие-то таинственности вокруг нашей Тяпы. И чего все к ней липнут? Хозяйка Лаймы к ней приставала, затем водитель обратил внимание, потом Кирилл, сын чучельника…

– Стоп-стоп-стоп! – остановила его Галка. – Ты же предлагал по времени в обратную сторону идти. А сам всех в одну кучу свалил.

– Действительно, запутался совсем, – проворчал Емеля. – Вообще-то, какая разница, как вспоминать? Из прошлого в будущее или обратно. Главное, чтобы ничего не упустить. А мы, сколько ни повторяли свои воспоминания, вспоминали одних и тех же людей. Давай-ка их пересчитаем.

– В обратную сторону? – осторожно спросила Галка.

– Да в какую хочешь! – в нетерпении воскликнул Емеля.

Ему уже надоели собственные рассуждения, и злился он, конечно же, не на Галку, а на самого себя. Так люди злятся в минуты собственной беспомощности.

– Мальчишка с котом, Птицеподобный, водитель, Кирилл, ну и… – Видно было, что Галка сомневается, говорить или нет. – И его папа, художник-чучельник… Ну и, возможно, хозяйка овчарки Лаймы.

Емеля заметил:

– Все-таки расположила их в обратную сторону по времени. В таком порядке мы их встречали, начиная с этого дня и заканчивая неделей назад. Но я думаю, что Лайму и ее хозяйку вполне можно не принимать во внимание. Во всяком случае, они не самые главные фигуры в нашей истории.

– А что же дальше делать? – спросила Галка.

– Как что? – удивился Емеля. – Действовать! Заболтались…

– Ничего себе! – даже обиделась Галка. – То предлагаешь рассуждать, вспоминать, а потом вдруг раз – оказывается, действовать надо! Уже несколько раз так говоришь. Получается, что я, дура, об этом не догадываюсь.

– Догадываешься, догадываешься, – успокоил ее Емеля. – Просто у меня в голове все вертится, с трудом соображаю. А ты меня еще в чем-то винишь!

– Ничего я не виню, – отмахнулась Галка. – Просто не понимаю, при чем тут обратное время, прямое… Усложняешь ты все!

– Может быть, – вздохнул Емеля. – Про обратное время я и правда лишнее напридумывал. Но ведь так хочется, чтобы все было сложным-сложным, а потом вдруг бац – и простое решение! То есть нахождение Тяпы. Но ведь все равно, какой бы способ для воспоминаний я ни придумывал, действовать же нам надо не в обратном времени, а в самом обычном. Так что нечего рассиживаться. В парк мы, конечно, еще и сегодня несколько раз прибежим, и завтра. На всякий случай. А вот сейчас здесь оставаться глупо.

– Тем более что я знаю, где лежит визитница, – сказала Галка.

– Какая еще визитница? – переспросил Емеля.

– Визитница в гостиной. Все гости оставляют там свои визитки. И чучельник оставил. А по ней можно не только его найти, но и его водителя…

– Ты, Галка, – воскликнул Емеля, вскакивая со скамейки, – впервые в жизни соображаешь, когда действовать еще не начала! А всегда одновременно это делала. По-моему, ты сейчас должна бежать к своему дому, а не рассиживаться на скамейке.

Не успел Емеля произнести всю фразу целиком, как понял: догнать Галку будет сложно. Может быть, он и догонит ее, но уже дома. В гостиной, возле визитницы.

Глава VI

Действия после бездействия

– Виталий Добронравов, художник, – прочитала Галка надпись на визитке.

– Ну и фамилия! – усмехнулся Емеля. – Да этому художнику с добрым нравом впору быть каким-нибудь Живодеровым или… или…

Он никак не мог придумать еще какую-нибудь фамилию, которая подходила бы человеку, изготовляющему из животных чучела.

Галка вздохнула:

– Фамилии у нас у всех смешные. Вот ты Емеля Щукин. Я – Галка Синицына. Ну о чем думали наши родители, давая нам такие имена? Ладно фамилии – их не изменить. Но имя ведь можно было выбрать какое-нибудь нейтральное, не связанное с фамилией…

Услышав напоминание о своем имени и своей фамилии, Емеля махнул рукой:

– Надоело это все!

Действительно, ему до чертиков надоело, то есть осточертело, что люди обращают внимание на его фамилию. Сколько раз он страдал от насмешек по поводу своего родства со сказочной щукой! А сейчас сам надсмехается над чужой фамилией. Не в фамилии дело. О человеке по его делам судить надо. Правда, дела у этого Добронравова… не очень. Вряд ли они понравятся нормальному человеку. Хотя он и говорил, что во все времена люди делали чучела и устанавливали их в своих домах, но, может, это были… не очень хорошие люди? И тут уж права Галкина мама со своим печальным афоризмом «Хороших людей много не бывает»?

Емеля понял, что опять отвлекся на свои мысли. Они цеплялись друг за дружку, и казалось, нет конца этой цепочке. Такие вот логические рассуждения – совершенно бесполезные, потому что бесцельные.

– Мы водителя ищем. А визитка принадлежит чучельнику, – сказал он. – Или мы все-таки с него начнем?

Галка пожала плечами:

– Не знаю. Знаешь, я все-таки не умею подозревать людей. Хоть водителя, хоть этого художника. Какое-то странное это занятие – следствие… Получается, что сразу можно подозревать всех-всех людей на земле, так ведь? А потом выбирать из них самых-самых подозреваемых. Но получается, что те, которых мы подозревали вначале, нами несправедливо обижены.

– И чем это мы их так обидели?

– Подозрением. Знаешь, как это бывает обидно!

Емеля с недоумением посмотрел на Галку. Кажется, она впервые за все время их дружбы так разрассуждалась.

– Обидно, – согласился он. – Но что делать? Без подозрения не бывает следствия. А если не нравится, придумай что-нибудь другое. Например, просто сидеть и ждать. Очень многие люди заняты именно этим. Сидят и ждут от жизни какого-нибудь сказочного подарка. Только знаешь пословицу: «Под лежачий камень вода не течет»? А я бы еще добавил – под лежачий и болтающий без толку. Как ты.

– Ой-ой-ой, – сказала Галка, будто ее пугали или дразнили. – Говоришь, как скучная училка. А на самом деле ты, Емеля, просто очень хитрый. Все на меня сваливаешь. Я у тебя и болтаю, и глупости всякие предлагаю… Между прочим, я не одна здесь. С тобой разговариваю. Ну давай, высказывай умные мыли.

И Галка замолчала. Емеля понял, что она обиделась. А если обиделась, то будет молчать долго. Минут пять, а то и все десять. За это время можно многое придумать. Если, конечно, не увлечься опять бесполезными мыслями, похожими на цепочку. Получается, ничем Емеля от Галки не отличается. Обвиняет ее в бездействии и глупости, а сам ничего предложить и не может.

– Ну что ж, – проворчал он. – Раз визитка Добронравова, то и начнем с него. Какая разница, с кого начинать? Все равно всех подозреваемых проверять придется.

– Всех на земле? – съехидничала Галка.

Недолго она промолчала!

– Надо будет – и всех, – ответил Емеля таким тоном, что совершенно нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно.

Но, во всяком случае, произнес он это так решительно, что Галка посмотрела на него с опасением.

– Все-таки всех не надо, – тихо сказала она. – Грустно будет жить, если все на свете подозрительные…

– Вот для чего следствие необходимо! – воскликнул Емеля. – Чтобы подозрительных было как можно меньше. – Он вздохнул и добавил: – А про всех я, конечно, глупость сказал. Нам бы со своими несколькими разобраться… Их еще найти надо.

– Это сделать очень даже легко, – радостно сообщила Галка. – У нас же есть визитка Добронравова. А это значит, что мы нашли почти всех своих подозреваемых. Адрес водителя знать необязательно – его мы у художника и выследим. Он же водитель, значит, обязательно к нему приезжает!

– Глубокая мысль, – то ли похвалил, то ли съязвил Емеля. Из-за его мрачного вида нельзя было это понять. – Но есть еще и Птицеобразный, и хозяйка Лаймы. И мальчишка, который кошку перед Тяпой бросил. Их ведь тоже надо принимать во внимание. А мы о них вообще ничего не знаем.

– Глубочайшая мысль! – сказала Галка. Ясно было, что Емелины слова о глубокой мысли она восприняла как издевку, поэтому и ответила в том же духе. – Но не очень правильная. Как это ничего не знаем? А масляное пятно, которое оставила машина? Да по нему, наверное, можно всех на свете похитителей вычислить – и отпечатки их пальцев, и имена, и адреса, где они прячут нашу…

Тут Галка не договорила. Потому что не смогла выговорить Тяпиного имени в таком контексте – «прячут»… Она шмыгнула носом, и этот звук вполне мог означать, что сразу за ним последует всхлипыванье.

– Успокойся, – сказал Емеля. – А насчет пятна ты правильно вспомнила. Если честно, о нем я и забыл вовсе. А в нашем расследовании это не такая уж и глупая деталь. Что-то мне подсказывает, что она нам еще пригодится.

Вообще-то Емеля был уверен, что обладает провидческим даром. То есть умеет предвидеть будущее. Конечно, не так, как знаменитый предсказатель Нострадамус… Но все-таки много раз случалось ему ловить себя на том, что какую-нибудь ситуацию он уже предвидел раньше почти точь-в-точь. И наоборот, иногда он был уверен, что видит картинки из будущего. Или хотя бы предчувствует это будущее. Почти всегда так и случалось.

Вот и сейчас Емеле хотелось, чтобы его провидческий дар сработал. Но он не срабатывал – наверное, от переживаний за Тяпу. А про важность пятна в расследовании Емеля сказал для того, чтобы подбодрить Галку.

Она все-таки разок всхлипнула и сказала:

– Все-таки, Емель, надо доверяться специалистам. Ты же говорил, что у тебя сосед про машины все знает. Вот у него и надо спросить про это масло – можно ли по нему машину найти?

– Точно! – Емеля хлопнул себя по лбу. – А то всхлипываем тут, рассуждаем без конца, а время-то идет!

Насколько Емеля ценил в себе провидческий дар, настолько терпеть не мог другое свое качество: рассудительность и задумчивую мечтательность. Как только замечал он за собой, что сидит, задумавшись, – а ведь свои привычки вообще-то трудно замечать, – сразу готов был даже без всякой цели подпрыгнуть на месте и бежать куда глаза глядят. Лишь бы не быть мечтательным. Ну и рассудительным, конечно, потому что эти качества вместе живут.

– Заодно я и папе с мамой на глаза покажусь, – добавил он. – Родителям сейчас почаще надо на глаза попадаться – неизвестно, куда нас следствие забросит. И на сколько!

– А куда оно может нас забросить? – осторожно спросила Галка.

– Ну как куда? Не бойся, не на Луну. Посмотри на визитку – там же адрес указан.

– Вишневый Сад, дом 3, – прочла Галка. – Ой, а я и не знаю, что это за адрес. Как это – сад?

– При чем тут сад? – сказал Емеля. – Вот ты можешь объяснить, почему твоя улица называется улица Кленовой аллеи? То-то. Но у тебя название улицы с прошлых времен осталось, потому и непонятное. А этот сад – скорее всего название какого-нибудь современного коттеджного поселка. По-моему, я где-то видел его рекламу. На каком-то плакате… Кстати, вот у моего соседа и спросим. Тот, кто много ездит, вполне может запомнить уличную рекламу. А может, дядя Вася и просто так знает, где находится этот Вишневый Сад.

Ребята смотрели на торчащие из-под машины ноги.

– А он живой? – шепнула Галка Емеле. – Не двигается…

Наверное, шепнула она недостаточно тихо. Ноги зашевелились, стали выползать из-под машины, и вместо них появился весь человек, без остатка.

– Живой, – сказал он вместо Емели. – Мне-то что, я человек. А вот «жигуль» мой, похоже, сдох.

– Что вы! – успокоил Емеля. – Вы так уже сто лет говорите, а он ездит, как новенький.

В ответ дядя Вася лишь вздохнул.

– А у вас масло из машины течет? – вдруг спросила Галка. – А вообще-то мы хотели спросить, не знаете ли вы, где находится Вишневый Сад.

Она, похоже, растерялась от собственных вопросов. Бывает так: ляпнешь какое-нибудь первое неудачное слово, потом хочешь исправить ситуацию, а ситуация лишь ухудшается. С Галкой так и случилось. Ей стало неудобно, что дядя Вася услышал ее шепот, вот и назадавала она кучу нелепых вопросов. Конечно, дядя Вася уставился на нее, как на ненормальную. Но ответил:

– Масло не течет. А Вишневый Сад в двух километрах. Новая застройка у Кольцевой дороги.

Емеля восхитился такой четкости ответов. Другой человек, может, стал бы переспрашивать: а какое масло? а из какого места? а почему ты спрашиваешь? а какой еще Вишневый Сад? А дядя Вася по-деловому сработал: у него спросили, он ответил.

«Наверное, все мастера такие, – подумал Емеля. – Жизнь ставит перед ними вопросы, а они их – раз, и решают…»

Галка, от лица которой жизнь ставила вопросы, продолжила:

– А если из машины масло течет, что это значит? И почему оно красного цвета?

Дядя Вася хмыкнул:

– Вот у этого горе-водителя и надо спросить, почему оно течет. А красное, потому что из автоматической коробки передач. Знаете, что это такое?

Емеля знал. Машины с автоматической коробкой отличаются от обычных рукояткой переключения. Это уже кое-что! Важная деталь для следствия.

– А часто такое бывает? – спросил он. – Когда масло протекает?

– Ну, нерадивых водителей хватает, – махнул рукой дядя Вася. – Бывает, не только масло, уже и мотор отваливается, а он все знай на газ давит, лишь бы ехать. Но это в основном наши старые машины, «Жигули» да «Волги». А вот с «автоматами» бывают только иномарки. Вообще-то поломки у них – редкость. Если, конечно, машина новая. Скорее всего, если масло течет, то это развалюха не моложе моего «жигуля».

– А сколько лет вашей машине? – спросила Галка.

– Да уж постарше тебя будет раза в два, – вздохнул дядя Вася. – Боюсь, еще год – и на живодерню. То есть на свалку.

Емеля пожал плечами. Что тут скажешь? Не успокаивать же дядю Васю бесконечно… Его машина действительно выглядела так, будто просила хозяина отпустить ее на заслуженный покой. Даже выражение глаз, то есть фар, было печальным и просительным.

– В Вишневом Саду вы эту машину вряд ли найдете, – сказал дядя Вася. – Поселок новый, дорогой – значит, и машины там у владельцев дорогие. Так что…

– Спасибо, – перебила его Галка. – Но знаете, всякое бывает. Нам сейчас любая информация важна.

На лишние разговоры у ребят времени не было. Одно дело, если бы они занимались каким-нибудь расследованием вместе с Тяпой. Сплошное удовольствие! А тут – саму Тяпу надо искать. Поэтому каждая лишняя минута казалось потерянной. А что будет, если понадобятся не минуты, а часы и даже… дни? Даже подумать об этом было страшно.

Но все-таки Емеля заскочил домой, чтобы подстраховаться на случай своего длительного отсутствия. А дома произошло то, чего он никак не ожидал. Надо было, конечно, подготовиться к какому-нибудь незначительному обману в ответ на неожиданные расспросы, но… Ребята были так расстроены и так спешили, что ни к чему не приготовились. И когда мама спросила: «А где Тяпа?» – Емеля растерялся. А Галка и вовсе всхлипнула:

– Про… пропала.

Емеля взглянул на нее, как на предательницу, но было уже поздно. Да он и сам виноват. Как можно было не предвидеть такую ситуацию?

– Как пропала? – воскликнула мама и всплеснула руками. – Как пропала?!

Емеля незаметно дернул Галку за рукав, чтобы та молчала, и принялся успокаивать маму:

– Да не волнуйся! Мы просто хотели с ней погулять и не нашли. Пока не нашли, – поправился он. – Вот я и пришел предупредить, что, возможно, задержусь. Пока вокруг Галкиного дома поищем, потом в парке. Ты не волнуйся!

– Как это не волнуйся? – не успокаивалась мама. – Ведь такого еще никогда не было!

– Не было, – согласился Емеля. – Но все неприятности случаются неожиданно. Их надо исправлять.

– Ты так спокойно об этом говоришь? – удивилась мама.

– Нет, не спокойно, – как можно спокойней сказал Емеля. – Но сейчас надо искать, вот я и пришел предупредить…

– Да-да, искать, – пробормотала мама. – Сейчас папа придет, мы позвоним в милицию…

– Пока не надо, – сказал Емеля. – Ведь мы сами еще толком не искали. Если ничего не получится, тогда и обратимся к вам за помощью. Все, мы побежали. Только никуда пока не звоните, ладно?

На лестнице Емеля тяжело вздохнул:

– Вот мы и оказались на коротком поводке. И надо же было признаться!

– На каком поводке? – не поняла Галка.

– На родительском! Теперь они будут контролировать наши поиски. А какая при этом самостоятельность?

– Но мы же сейчас сами по себе, – не согласилась Галка. – Твоя же мама нас отпустила. Растерялась и отпустила. И мы пока можем делать все, что хотим.

– Все равно неприятно знать, что родители волнуются, – сказал Емеля. – Словно руки при этом связаны.

– Ничего они не связаны, – успокоила его Галка. – Просто мы сейчас еще больше должны спешить.

– Как будто я против, – сказал Емеля. – Спешить так спешить. И так уже столько времени потеряли…

– Только я не совсем понимаю… – протянула Галка. – Почему мы так не хотим обратиться в милицию? Разве это помешает?

– Может, и не помешает, – ответил Емеля. – Но ты же сама говоришь, что надо спешить. Представляешь, сколько времени мы потеряем на всякие объяснения? Застрянем в этой милиции… А сами ничего делать пока не сможем. И к тому же – если похититель узнает, что в дело вмешалась милиция, то уж постарается затаиться как следует. Вместе с Тяпой. Нет, его надо выслеживать тепленьким, чтобы он и не подозревал, что за ним охота ведется! Только вот мы никак не приступим к этой охоте.

– А откуда ты знаешь, что начинать надо с Вишневого Сада? – не унималась Галка, словно Емеля знал ответы на все вопросы.

Если бы это было так!

– Не знаю, – отрезал он. – Но начинать с чего-то надо. Надо же наконец действовать! Ты что-нибудь другое предлагаешь?

Галка ничего другого предложить не могла. Она только знала, что надо спешить.

И ребята действительно поспешили. Они даже не стали расспрашивать дядю Васю, как добраться до Вишневого Сада на автобусе, а просто остановили машину и сказали водителю адрес. В нынешней ситуации и надо вести себя по-взрослому, решил Емеля.

Коттеджи располагались за одним сплошным забором. Въезд на территорию жилого комплекса преграждал шлагбаум.

– Дальше мы дойдем, – сказал Емеля водителю и расплатился.

Хорошо, что у них с Галкой оказались при себе деньги. Получалось, что хватит еще и на обратную дорогу.

– Делай, как я, – шепнул Емеля, и ребята приветливо помахали охраннику в будке руками – мол, мы свои.

Или почти свои – если проходящие люди привычно здороваются, то все нормально. Это подействовало. Охранник даже не выглянул из будки.

– Вот, на территорию проникли, – довольно отметил Емеля. – А теперь надо передвигаться с самым непринужденным и спокойным видом. И внимательно осмотреть дом номер три.

Дома на улице располагались свободно – высоких заборов между ними не было. И дом номер три был похож на остальные. Вот только что делать дальше? Звонить? Похоже, ничего другого не оставалось.

– Ты у нас будешь за приманку, – сказал Емеля Галке. – Звони. Будто ты пришла в гости к этому Кириллу.

– Да не хочу я к нему в гости! – возмутилась Галка.

– Ты что, не понимаешь? Так надо. Тут не до желаний. Хочу, не хочу…

– Да я не про мое желание. Я-то ради Тяпы куда угодно могу пойти. Просто это неправдоподобно, – горячо прошептала Галка в свое оправдание. – С чего я вдруг к нему в гости пришла? Надо причину придумать.

Емеля пошарил в карманах и выудил оттуда телефон.

– На. Скажи, что после их приезда телефон остался, и ты решила, что это его.

– Глупо, – отвела его руку Галка. – Определить хозяина мобильника ничего не стоит.

– Да, – вздохнул Емеля и снова пошарил в карманах. – Вот! Неохота, конечно… Папа недавно подарил. Сейчас в моде всякие навороченные, а этот самый простой и самый удобный. У папы точно такой в детстве был, вот он и мне подарил. – На ладони Емели лежал самый обыкновенный складной ножик: ручка и лезвие. – Только ты ему не отдавай. И постарайся войти в дом так, чтобы и я туда незаметно прошмыгнул.

Галка подошла к двери и нажала кнопку домофона, а Емеля остался за углом дома.

Удивительно, но открывший дверь Кирилл совсем не удивился.

– Привет, – сказала Галка. – А я мимо проезжала. Это не ты у нас в прошлый раз ножик забыл? Я подумала, бывают же вещи типа талисманов…

– Покажи. – Кирилл взглянул на ножик и хмыкнул. – У меня такого в принципе не может быть.

Слово «такого» он подчеркнул особенно.

«Ясное дело, – подумал Емеля. – Такой ножик может быть нужен только нормальному человеку. Непоказушному».

– Ну тогда извини, – сказала Галка. – Пойду искать хозяина.

– Так что, ты из-за ножика приходила? – удивился Кирилл.

Галка на всякий случай кокетливо пожала плечами.

– Да так… И из-за ножика тоже… А у тебя здесь, оказывается, красиво. Кстати, мне ваша клумба понравилась.

– Какая клумба? – не понял Кирилл.

– Пошли покажу, – предложила Галка. – Я пришла в гости, и я же тебе твою клумбу показываю!

Она хихикнула и направилась к противоположному углу дома. Кирилл двинулся за ней с растерянным видом. Наверное, он растерялся от ее кокетливого тона. Дверь он, конечно, оставил открытой. На это-то и рассчитывала Галка. А про клумбу она и знать-то и не знала.

– Какая клумба? – повторил Кирилл, поворачивая вслед за Галкой за угол.

Конечно, никакой клумбы за домом не было. Там был небольшой пустырь, который остался после строительства. На пустыре росли репейники.

– Красиво! – хмыкнул Кирилл. – Ты про это говорила?

– Странно, – сказала Галка. – Издалека кажется, что это артишоки.

– Чего-о? – протянул Кирилл. – Скажи еще, спаржа! Ладно, пошли в дом. Угощу чем-нибудь, зря, что ли, ехала? – Он глянул в сторону шлагбаума. – А ты что, своим ходом?

– Такси взяла.

Тем временем Емеля уже стоял за дверью Кириллова дома и жалел о том, что они с Галкой до сих пор не придумали условного сигнала. Как вот сейчас дать ей понять, что он уже проник в дом? Чтобы она не тратила силы на глупые разговоры.

Емеля подошел к приоткрытой двери и тихонько посвистел, надеясь, что Галка его услышит.

– Ой, а у тебя попугайчики? – воскликнула Галка. – Или бурундучки? Кто это у тебя свистит?

И она потянула Кирилла в дом. Емеля еле успел спрятаться за вешалкой.

– Никого у меня нету, – сказал Кирилл, входя вместе с Галкой в огромную прихожую. – У нас все в виде тушек.

Парадную лестницу внутри дома украшали чучела птиц. Галке сразу расхотелось подниматься по этой лестнице.

– А твой папа прямо в доме… все это делает? – шепотом спросила она.

– Что? – тупо переспросил Кирилл.

– Ну, этих…

– Не, не в доме.

– А где?

– А мне какая разница? – так же тупо переспросил Кирилл.

– Интересно все-таки, где работает отец.

– А, понял! – воскликнул Кирилл. – Ты чучело хочешь купить? Так пошли, я покажу.

– Не надо! – испуганно воскликнула Галка.

Емеле ничего не оставалось, как очередным легким свистом дать ей понять, что отказываться нельзя. Тут до нее, наверное, наконец дошло, что свистит живое существо, Емеля Щукин. Пока еще, к счастью, не чучело.

Кирилл тоже насторожился.

– Чего это? – удивленно спросил он.

– Это полтергейст, – махнула рукой Галка. – Они почти в каждом доме живут.

– Кто это? – ошалело спросил Кирилл.

– А ты что, не знаешь? Раньше, по темноте своей, люди называли их домовыми. Сейчас поняли, что это полтергейсты. Во всяком случае, понятно, что в каждом доме живет его истинный хозяин. Какое-то таинственное существо.

Галка с удовольствием входила в роль устрашителя и пугателя. Она подошла к стене и приложила к ней ухо.

– Отзывается, – сказала она. – Я со своим дома даже разговариваю. Азбукой Морзе. Вызываю его сигналом SOS. – И она постучала по стене.

– Не надо вызывать! – воскликнул Кирилл. – А то сейчас слетятся… Я как раз ужастик только что смотрел. Ну их!

– Ладно, пошли, – сказала Галка. – Покажешь свои чучела.

– Оживут еще при тебе.

Видимо, Кирилл попробовал испугать Галку. Но похоже было, что своих слов он сам испугался гораздо больше – сразу осекся и закашлялся.

Кирилл и Галка поднялись на второй этаж. Последовать за ними Емеля не решился. Он знал, что лестница – самое коварное место для слежки. Конечно, не для того, кого выслеживают, а для того, кто выслеживает. Потому что на лестнице быть обнаруженным проще всего. Куда можно спрятаться, если на тебя сверху вдруг обернется человек, за которым ты следишь? Не скатываться же кубарем вниз.

Впрочем, Емеля знал и секреты, помогающие слежке на лестнице. Ни в коем случае нельзя подниматься во весь рост и даже двигаться согнувшись. Надо ползти как ящерица, на всех четырех лапах, прижимаясь к ступенькам. И ходить, то есть ползать, надо не по центру лестницы, особенно если ступеньки деревянные, а поближе к стене: у стены ступеньки не скрипят.

Но сейчас Емеля просто не торопился подниматься наверх. Понятно же: если Тяпа находится на втором этаже, вряд ли Кирилл повел бы туда Галку. Даже если Тяпа там в виде чучела… Но такого ужасного развития событий Емеля просто не допускал!

Он прислушался. Все-таки он был внушаемым человеком, потому что после Галкиных слов стал различать в стенах таинственные звуки. Стараясь не обращать на них внимания, Емеля обследовал огромный пустой холл в поисках каких-нибудь потайных дверей или люков. Но ничего, кроме лестницы, двух окон, входной двери и еще одной двери неизвестного предназначения, он не обнаружил. Естественно, именно эта неизвестная дверь его и привлекла. Тем более что открылась она без скрипа. Как тут было за нее не проникнуть?

Маленький, тускло освещенный коридор оказался переходом в какую-то хозяйственную пристройку. Следующая дверь зловеще скрипнула. Емеля готовился увидеть какую-нибудь операционную для превращения животных в чучела, но увидел… самый обыкновенный автомобиль, уже знакомый по Галкиному двору.

Емеля попал в гараж. Оглядевшись и поняв, что никого нет, он на всякий случай шепотом позвал:

– Тяпа! Тяпа!

Если бы собачка была здесь, ни за какие коврижки на свете она бы не промолчала. Залаяла бы, даже если бы у нее скотчем был залеплен рот. До чего же мрачные картины рисовались Емелиному воображению! Понятное дело, пока Тяпа не будет найдена, эти картины будут только множиться. Представлять Тяпу беззаботно прыгающей по лужайке он сможет еще не скоро.

Естественно, Емеля не упустил возможности обследовать и машину. Сначала он заглянул в окно. У «Мерседеса» действительно была автоматическая коробка передач. Но это еще ничего не доказывало. Надо было увидеть капли красного масла. Емеля лег на пол и просунул голову под машину.

Но тут его ждало разочарование: и днище автомобиля, и бетонный пол под ним были абсолютно сухими… Емеля уже попятился на локтях, чтобы встать, как вдруг почувствовал, что ему… кто-то помогает! Надо сказать, эта помощь была из тех, от которой Емеля с удовольствием отказался бы. Чьи-то грубые руки схватили его.

Глава VII

Неожиданная помощь

Как куклу или чучело, Емелю перевернули и поставили на ноги. Он увидел перед собой водителя, с которым уже встречался у Галки во дворе.

– Ты что это здесь делаешь? – спросил тот.

Емеля от растерянности словно онемел.

– Может, бомбу подкладывал? – хмыкнул водитель. – Зачем под машину залез?

– Н-нет, – пробормотал Емеля. – Ничего я не подкладывал. Просто так залез.

– Просто так ничего не бывает. Интересно, как ты здесь оказался?

Емеля не знал, что ответить. И тут через открытую дверь и коридор донеслись голоса Галки и Кирилла.

– А, понятно, – усмехнулся водитель. – Наконец-то и наш отшельник друзей пригласил.

– Это вы Кирилла отшельником называете? – догадался Емеля.

– А кого же еще? Не дружит ни с кем – вернется из школы и сидит дома один. Среди этих чучел… Хорошо хоть вы пришли. Наверное, стали играть в прятки, а ты и забрался сюда?

Хорошая подсказка! Конечно, Емеля ею воспользовался и кивнул головой. Он решил пользоваться ситуацией и дальше.

– Скучно, наверное, Кириллу. Надо бы ему собачку взять. С собакой веселей, – сказал он.

– Может, ты и прав, – вздохнул водитель. – Только я не представляю в этом доме живой собаки. И сам бы ее сюда ни за что не привез.

«Почему?» – хотел спросить Емеля, но промолчал.

Потому что понял, о чем говорит водитель. Наверное, и ему не нравилось занятие хозяина дома.

– Значит, Тяпы здесь нет? – вырвалось у Емели.

– Какой еще Тяпы? – не понял водитель. – Здесь, в гараже? Что, тоже в прятки играет?

– Нет, сама она в прятки не играет, – вздохнул Емеля. – А вот кто-то ею играет, если можно так выразиться. Украли ее и спрятали. Вы случайно не видели? Помните собачку, вы еще назвали ее метиской?

– Ах вот оно что! – Водитель нахмурился. – У тебя собаку украли, а ты время теряешь, по гостям ходишь, развлекаешься. Нехорошо это.

– Ничего я не развлекаюсь, – шмыгнул носом Емеля. – Ищу я ее. То есть мы с Галкой ищем.

Водитель прищурился. У него был вид человека, который сам хочет все понять, без лишних вопросов.

– Так-так-так, – сказал он. – Вспоминаю я нашу встречу. И понимаю, что тебя сюда привело. Ты решил, что из твоей собачки…

Он кашлянул, не договорив фразы. Емеля опять вздохнул и отвел взгляд в сторону. Что тут скажешь? Вообще-то он почувствовал какое-то доверие к этому человеку, хотя совсем недавно считал его подозреваемым в похищении Тяпы. Почему – неизвестно. Бывает так, что люди располагают к себе, когда говорят о самом главном для тебя. Пусть даже не самым приветливым тоном.

– Тебя как зовут? – спросил водитель и протянул руку. – А то беседуем с тобой, не познакомившись. Я Петр.

– А я Емеля. Емеля Щукин.

– Вот и познакомились, – сказал Петр.

Все-таки, наверное, дядя Петя. Не сможет Емеля называть его просто по имени. Но то, что дядя Петя представился Петром, Емеля расценил как доверие. А это всегда приятно в общении со взрослыми. И еще Емеле понравилось, что дядя Петя не обратил внимания на его имя и фамилию. Ведь все взрослые сразу же начинали вспоминать сказку про щуку, и это уже надоело Емеле до невозможности. А тут – услышал человек имя и не стал демонстрировать свои познания. А вот Емеля не удержался.

– Петр по-древнегречески означает камень, – сказал он.

– Ну какой же я камень? – улыбнулся дядя Петя. – Это, может, в древности имена смысл имели, а сейчас… О человеке по делам надо судить. Так что же мы с тобой делать будем?

Емеля вздохнул. Как будто им сейчас надо было делать такие дела, по которым их судить будут. Сделать бы самое простое и необходимое – найти Тяпу!

И вдруг раздался голос:

– Петь, а это кто?

Емеля и дядя Петя оглянулись и увидели в коридоре Кирилла. За ним бежала Галка.

– Как кто? Твои гости.

Кирилл скорчил такую гримасу, как будто не понимал, что происходит.

– Во-первых, я никого не приглашал, – размеренным голосом стал диктовать он дяде Пете. – А во-вторых, это твоя обязанность – не пускать сюда посторонних.

– Ах так?! – воскликнула Галка. – Это мы посторонние, да нас еще сюда и не приглашали? Даже если это так, воспитанные люди об этом не говорят! Что мне, опять оправдываться, что мы мимо шли? Пойдем отсюда, Емеля, здесь неуютно, – заявила она и прошагала обратно по коридору к двери.

– Кирька, ну нельзя же так, – кашлянул дядя Петя.

– Ты мне замечания будешь делать? – удивленно хмыкнул Кирилл. – После всего, что случилось?! Что-то ты много на себя берешь!

Дядя Петя вздохнул и ничего не ответил. Похоже, он и впрямь чувствовал себя виноватым!

Емеля уже догнал Галку в холле, но вдруг остановился, поджидая Кирилла.

– А ты откуда взялся? – спросил тот.

– От верблюда! – недружелюбно ответил Емеля. – Говорят же тебе, шли мимо, зашли проведать. И, как оказалось, не зря. Проблемы у тебя.

– Какие еще проблемы? – не понял Кирилл.

– С воспитанием, – сказал Емеля. – Мне кажется, твои родители сэкономили на твоем воспитании.

– Не по-онял, – протянул Кирилл.

– Подрастешь – поймешь, да поздно будет, – отмахнулся Емеля. – Хотя ладно, объясню. С людьми нельзя таким тоном разговаривать. И тем более с дядей Петей.

– Почему это тем более? – переспросил Кирилл.

– Потому что он добрый и хорошо к тебе относится. А ты говоришь с ним хамским тоном. Ну ладно, нам некогда.

Емеля кивнул Галке, и они направились к выходу, оставив растерянного Кирилла.

– А как ты с водителем встретился? – спросила Галка уже на улице. – И что это за фразочку ты сказал насчет воспитания? Остроумно!

– Да чего там, – отмахнулся Емеля. – Вспомнил просто… Так при мне одна тетенька сказала мальчишке, который ей место в автобусе не уступил. Она сказала: «Мне кажется, мальчик, твои родители сэкономили на твоем воспитании». Мальчишке стало стыдно, и он уступил место. Мне фраза понравилась, потому и запомнилась. А дядя Петя меня застукал в гараже, когда я под машину залез. Правда, он решил, что я в прятки играю. И про Тяпу он сказал, что нет ее в этом доме. Так что зря мы сюда приходили.

– Это зря мы так быстро ушли! – не согласилась Галка. – Больше ведь ничего и не узнали. Надо было Кирика больше расспрашивать.

– Поздно уже, – вздохнул Емеля.

Он понимал, что Галка права. Не надо было торопиться… Но не возвращаться же теперь к Кириллу!

Ребята вышли за шлагбаум и побрели по обочине дороги.

– Что же делать? – вздохнула Галка.

Молчание Емели ответом быть, конечно, не могло.

И тут рядом с ними остановилась машина. Тот самый «Мерседес»! Опустилось стекло, и дядя Петя весело сказал:

– Хорошо, что догнал! Даже не надеялся. Думал, скрываться вы умеете так же, как появляться, – незаметно.

Емеля с Галкой удивленно переглянулись.

– А что вы хотите? – спросила Галка.

Емеля незаметно ткнул ее локтем в бок: мол, не опережай события, пусть все идет, как идет. Чувствовал он, что просто так дядя Петя перед ними не появился бы! Так оно и оказалось.

– Садитесь, – сказал водитель. – Подвезу – здесь у нас общественный транспорт плохо ходит. Заодно и посоветуемся. Задал ты мне задачку! – обернулся он к Емеле. – Не выходит твоя проблема из головы.

– Вы о Тяпе, да? – спросил Емеля.

Дядя Петя кивнул:

– Как-то уж больно меня резануло, что ты и меня в подозреваемые записал. И, честно признаться, понравилось, как ты меня перед Кириллом защищал да насчет его воспитания сказанул… Но вообще-то жаль парня – не его вина. Действительно, этим родители должны были заниматься… А под машину ты небось залез, чтобы протектор с каким-нибудь следом сличить. Да? – улыбнулся он.

– Нет, – объяснила за Емелю Галка. – Понимаете, Тяпу увезли на машине с автоматической коробкой передач, из которой капает красное масло. Вот Емеля и обследовал вашу машину.

– Нет, масло у меня не капает, – засмеялся дядя Петя. – Молодцы! – Он покрутил головой. – А саму машину вы не видели?

– Нет, – вздохнула Галка. – Это в парке случилось.

И она рассказала дяде Пете обстоятельства похищения Тяпы.

– Кем же надо быть, чтоб так подробно устраивать пакости? – хмыкнул тот. – Я еще понимаю, когда, не подумав, люди что-нибудь такое делают. А продумывать все до мелочей… Для того чтобы собаку украсть… Ну, мерзавцы! Все-таки вы молодцы. Такие поиски затеяли, и сразу сюда. Значит, у вас план есть. Наверное, вычислили круг подозреваемых, ну, и меня, конечно, в том числе.

– Да какой там план и какой там круг подозреваемых! – вздохнул Емеля. – Закончился и план, и круг. Больше у нас никого на примете нет. Хоть опять в парк возвращайся и рыскай по окрестностям.

Водитель не спрашивал дорогу. Конечно, он же знал, где Галкин дом. Но вдруг машина поехала совсем медленно. Как будто дядя Петя задумался о чем-то и начал останавливаться, чтобы принять решение.

– Знаете что, – сказал он, – я тут подумал… Просто так ведь собак не крадут, верно? Просто так ничего не бывает.

– Лично я, – вздохнул Емеля, – Тяпу украл бы просто так.

– Так то ты, – усмехнулся дядя Петя. – А тут, видишь, какую военную операцию придумали. Все роли расписаны. Даже у какого-то паршивого кота и то роль была. Такие стратегии просто так не придумывают. Тут цель какая-то была великая. По-моему, ее не для того воровали, чтобы на прогулку с ней ходить.

Галка встрепенулась:

– А для чего? Все-таки…

– Ну, не будем думать о плохом, – успокоил ее дядя Петя. – Если бы им собака на чучело понадобилась, долго с ней возиться бы не стали. Так что расстраиваться пока нечего. И надежду терять ни в коем случае нельзя. Даже не надежду, а уверенность. Жива, конечно, ваша Тяпа. Ждет, что мы ее найдем.

Это «мы» очень подействовало на ребят. Дядя Петя сказал это таким уверенным тоном, что уверенность заполнила и их.

– Как у вас со временем? – спросил водитель. – А то мне идея одна пришла в голову. Но, может, лучше завтра…

Ребята переглянулись и удивленно уставились на него. Еще спрашивает! У них в головах нет ни одной идеи, у него появилась – и откладывать на завтра?!

– Мы слушаем, – вежливо сказала Галка.

Емеля даже удивился, покосившись на нее. Ничего себе, какая воспитанная сдержанность! Может быть, она вспомнила Емелино замечание в адрес Кирилла?

– Мы слушаем и не перебиваем, – словно объясняя такую, совсем ей не свойственную, невозмутимость повторила Галка. – В целях экономии времени.

– Здесь недалеко есть одно заведение, – сказал дядя Петя. – Я там один раз был. Меня отец Кирилла посылал за материалами для своей… – он кашлянул, – работы.

– За какими… материалами? – судорожно сглотнул Емеля. – За скальпелями?..

– Ну, не так все страшно. Не за скальпелями – за самой обыкновенной краской. Какой шерсть красят.

– В собачью парикмахерскую? – спросила Галка.

– Не в парикмахерскую, а в собачью гостиницу. Ну, знаете, если хозяева уезжают, то могут сдать туда на это время своих животных. Но мне эта гостиница показалась странной…

– Чем же? – спросила Галка.

– А вот как раз обилием этих самых красок и красителей. Для чего они в обычной собачьей гостинице? Действительно похоже на парикмахерскую. К тому же мне их выдали в комнате, которая была похожа на настоящий лакокрасочный магазин.

– Так что же мы стоим? – воскликнул Емеля.

Через десять минут машина остановилась у железных ворот. Никакой вывески на них не было.

– Но здесь ничего не написано, – сказала Галка.

– Вот именно. Это мне тоже не понравилось, – кивнул дядя Петя. – Но в прошлый раз мне было все равно – мне дали краску, я взял и уехал. Кстати, сейчас нам тоже надо будет сказать, что мы за краской. Прошлый раз мне нужен был махаон номер три и баклажан номер четыре.

– А какой фирмы? – спросила Галка. – У меня мама французской красится.

– Тут ты для мамы лучше краску не спрашивай, – посоветовал дядя Петя. Емеля не удержался, чтобы не хихикнуть. – Ладно, просто назовем цвет и скажем, как и в прошлый раз. Я же у них всего неделю назад был.

Он вышел из машины и нажал кнопку звонка на воротах. Подождал минуту-другую, нажал еще… Ворота были безмолвно-неприступны. Но дядя Петя звонил снова и снова.

– Не может быть, чтоб никого не было, – сказал он. – Здесь же собаки, кто-то же за ними ухаживает.

Он оказался прав: переговорное устройство на воротах зашипело и прорезалось злым голосом:

– Чего надо? Сегодня неприемный день. Завтра приходите.

– У меня завтра времени нет, – сказал устройству дядя Петя. – Мне только краску забрать.

– Это ваши проблемы. Ничего не знаю – сторож я и охранник. Сказано завтра, значит, завтра. Больше не звоните.

Это было сказано так твердо, что становилось понятно: звонить в самом деле бесполезно. Дядя Петя с досадой махнул рукой и сел в машину.

– Что ж, давайте я вас домой отвезу, – сказал он, заводя мотор. – Что еще остается? Эти ворота даже «Мерседесом» не взять, тут танк нужен. Но до военных действий у нас дело пока не дошло. Я ж говорил, непонятное заведение. Вроде гостиница, а вроде тюрьма. Ладно, завтра так завтра. Но завтра я в самом деле не могу – на целый день уезжаю. Вы уж потерпите денек. Так пока, по парку побегайте, поищите… Только без меня сюда не ходите.

– А о чем мы вообще с ними будем разговаривать? – спросила Галка. – Что-то я не очень поняла. О краске для чучел? И, кстати, для чего у них эта краска? Может быть, здесь тоже чучела делают?

– Да нет, это точно собачья гостиница, – успокоил ее дядя Петя. – Даже по голосу охранника понятно. Просто мне показалось, что здесь еще и что-то вроде собачьего клуба. А настоящую информацию о собачьих происшествиях только в таких местах и можно узнать. Это как джентльменский клуб – кто у кого что украл, у кого квартиру ограбили, кто куда отдыхать съездил.

«Интересные у него представления о джентльменском клубе! – усмехнулся про себя Емеля. – Хотя если элитой общества сам себя называл художник Добронравов…»

До Галкиного дома домчались быстро.

– Запишите мой телефон, – сказал дядя Петя, остановив машину на улице Кленовой аллеи. – И свои номера дайте. Обязательно созвонимся.

Когда машина уехала, Галка сказала:

– Созвонимся… Терпеть не могу этого словечка! Не люблю неопределенности. Ну что это значит? Что мы должны позвонить или что он должен?

– Ну, во-первых, он нам ничего не должен, – возразил Емеля. – И так много сделал. А мы, конечно, позвоним. Только все-таки завтрашний день мы проживем не так, как он советовал. По парку нам без толку бегать. А раз уж у нас адрес этого странного заведения появился, то у нас один путь – туда!

– За краской? – спросила Галка.

– За информацией, – ответил Емеля.

Глава VIII

Чудесные превращения

Никогда еще Емеля не возвращался домой с такой неохотой! Галке было проще: если ее родители спросят про Тяпу, Емеля посоветовал сказать, что собака у него. На некоторое время это усыпит их бдительность. Тяпа и раньше могла остаться у Емели на день-два, так что это было вполне обычное дело. А вот что говорить Емеле? И надо же было проболтаться маме! Сейчас родители уж точно станут, во-первых, настаивать на обращении в милицию. Это значит, что весь завтрашний день надо будет посвятить тому, чтобы объяснять, рассказывать, описывать Тяпу… А сколько это займет времени? Немало.

А во-вторых, самое главное, без обращения в милицию родители не разрешат Емеле заниматься самостоятельными поисками. То есть искать вокруг дома, в парке. Повесить на столбах объявления они, конечно, разрешат. Но устроить независимую поисковую операцию, которая связана, на их взгляд, с риском, – об этом договориться будет невозможно. Это Емеля знал наверняка.

И он понял, что придется обманывать. Другого выхода не было.

Мама и папа сидели на кухне, как притихшие воробьи. Они даже не спросили ничего, а лишь встретили Емелю взглядами, полными ожидания и надежды. Он собрал всю свою внутреннюю силу и улыбнулся:

– Что такие грустные?

– Хорошие новости? – дрогнувшим голосом спросила мама.

– Ты насчет Тяпы? – как ни в чем не бывало переспросил Емеля. – А что – нашлась! Я бы ее, честное слово, за это отшлепал, но рука не поднялась.

– Где же она была? – спросил папа.

– Не говорит, – пожал плечами Емеля. – Обиделась и молчит.

Наконец-то родители улыбнулись.

– Я же говорил! – воскликнул папа. – Кому нужна такая собака? Беспородную хорошо иметь – опасаться нечего.

– То-то вы со мной счастливы, – пробормотал Емеля и прошел к себе в комнату.

Актерский талант у него иссякал, он чувствовал, что сценка разыграна хорошо, а дальше притворяться было уже и стыдно, и просто неприятно. Одно дело острить по какому-нибудь безобидному поводу, но шутить Тяпиной жизнью… Это было уже слишком.

И тут Емелю как молнией пронзило! А вдруг… Вдруг ничего не изменится, вдруг Тяпа не найдется? Что тогда он скажет родителям? Но это допущение Тяпиной полной пропажи показалось настолько страшным, что по сравнению с ним все остальные страхи выглядели ерундой.

За окном густели сумерки, дающие временный отдых. Этот неприятный день оставался в прошлом. Емеля с нетерпением ждал завтрашнего дня с его событиями и боялся предстоящей ночи. Он знал, что его ожидает бессонница. А больше всего на свете он не любил томительные часы, заполненные ночными мыслями. Он уже давно понял, что ночные мысли очень отличаются от дневных. Кажется, думаешь об одном и том же, но оцениваешь это одно и то же совсем по-разному. Ночные мысли всегда тревожные, проблемы бесчисленные, решения у них нет… То ли дело мысли дневные! Они требуют действий, а действия освобождают голову от нерешенных проблем. Кстати, они с Галкой тем и отличаются, что Галка дневной человек, а Емеля ночной. Если можно так выразиться. Это и родители постоянно говорят – что характер у него мыслительный, мечтательный и потому нерешительный. А вот Галка… Галка сразу стремится к действию. Если сначала и думает, то чуть-чуть, совсем немножко, только для того, чтобы сообразить, с чего это действие начать. А обычно у нее получается, что она думает и действует вообще одновременно. И бессонницы у нее, конечно, не бывает.

Так рассуждал Емеля, уже лежа в кровати и глядя в темное окно, и ему казалось, что время идет слишком медленно даже для ночи. Только часы тикали и, казалось, спорили с ним, доказывая, что время все-таки идет как обычно.

– Ты запомнил название краски? – первым делом спросила Галка, когда они с Емелей встретились утром на автобусной остановке возле ее дома. – Про что мы будем спрашивать в этой гостинице?

– Кабачок и какая-то бабочка, – припомнил Емеля.

– Чего-о?! – округлила и без того круглые глаза Галка. – Ты что, плохо спал или сон продолжается? При чем тут кабачок?

– Наверное, я перепутал. Ну да, я вечно путаю кабачки с этими, как их… А, баклажанами! Они похожи – оба невкусные.

– И ничего они не похожи. И не бабочка вовсе, а махаон. Махаон номер три и баклажан номер четыре. Вот на цифры память у меня хорошая.

– Это же все равно, – поморщился Емеля. – Номер три, номер пять… Мы же никого красить не собираемся.

– Не согласна, – сказала Галка. – Если мы будем говорить точно, то докажем, что мы не случайные люди, а пришли сюда с определенной целью. Это очень важно для того, чтобы нас пустили! Неужели ты не понимаешь?

Емеля понял, что она права. Но сразу соглашаться ему не хотелось.

– А мне кажется, наоборот, их там запутать надо, – сказал он. – Чтобы искали какой-нибудь невиданный оттенок. Шелкопряд номер пять! Пока будут искать, у нас время будет для разведки. А так – сунут тебе в руку махаон с баклажаном и захлопнут дверь у тебя перед носом.

– По обстоятельствам надо действовать, – сказала Галка. – Что зря болтать?

Этим она еще раз продемонстрировала свой характер. Умозрительными рассуждениями она не увлекалась. Для Галки, как для какого-то полководца древности, главное было – ввязаться в бой, а там видно будет. Емелю не раз удивлял этот так называемый афоризм. Какой же ты полководец, если так думаешь? Так может думать только кот перед дракой с соседскими котами… Завывающий без всякой стратегии и тактики.

Но спорить с Галкой он не стал. Просто потому, что к остановке подошел автобус.

Название краски в самом деле сработало как пароль. Во всяком случае, для охранника. Он впустил ребят во внутренний двор и показал на маленькое белое здание внутри огромной территории, покрытой кустами и какими-то сооружениями для тренировки собак.

– Безлюдно тут у них, – заметила Галка.

– И даже бессобачно, – добавил Емеля. – Ни вывесок, ни указателей. Прав дядя Петя – странное учреждение!

– Тебе, конечно, хотелось бы, – съязвила Галка, – чтобы тут сидело сто собак, среди которых мы должны были бы выбрать Тяпу.

– Ты головой не верти, – посоветовал Емеля. – Больше глазами работай, а то со стороны ты типичная шпионка.

– Шпионки типичными не бывают. Они все разные, – тут же возразила упрямая Галка.

Внутри здание ничем не отличалось от любого офиса. За стойкой в приемной сидел парень и что-то разглядывал на мониторе компьютера. Увидев ребят, он незаметным движением повернул монитор так, чтобы они не могли рассмотреть, что на нем изображено. Это сразу насторожило Емелю. Что такого особенного может быть на мониторе, чтобы это сразу прятать? Уж наверное, не игры…

– Вам чего? – неприветливо спросил парень.

– Мы за краской. От Добронравова. От… художника. Мы еще вчера приходили, – торопливо сказала Галка.

– Люся! – позвал парень. – Это от Добронравова. Надоел уже! Как будто у нас тут салон на Тверской.

«Или магазин лакокрасочный», – подумал Емеля.

Из противоположной от входа двери вышла Люся. Она была в халатике, похожем на те, которые носят парикмахеры.

– Какой у вас цвет? – не здороваясь, спросила она.

– У нас нормальный, – поправила ее Галка. – Нам нужен махаон номер три и баклажан номер четыре. Точнее, не нам, а художнику Добронравову. Мы подождем.

Емеля не удержался – все-таки постарался затянуть время. Для этого он добавил:

– А еще он просил посмотреть… Хотя у вас, скорее всего, не будет такой краски, она только в элитных клубах бывает…

– Именно в таком ты и находишься, мальчик, – высокомерно сказала Люся.

– Тогда посмотрите, пожалуйста, краску цвета тела испуганной нимфы.

– Чего-о? – Люся чуть не уронила баночку, которую держала в руках. – Санек, ты хоть раз такое тело видел? – обратилась она к парню за компьютером.

– Я и нимфу-то ни разу не видел, – ответил Санек. – Это что за порода?

– Это не порода, а персонаж древнегреческой мифологии, – объяснил Емеля. – Ну, я же говорил, это редкая краска…

– Ничего, пои-ищем, – презрительно протянула Люся. – Умники нашлись! У нас все должно быть.

Люся скрылась за дверью.

– А на экскурсию пока можно? – спросил Емеля у Санька. – В прошлый раз нас на экскурсию водили, собак показывали.

– Никаких экскурсий у нас не устраивают. А вас я вообще первый раз вижу.

Он что-то сосредоточенно высматривал на мониторе и двигал мышкой. Галка вытянула шею, чтобы подсмотреть. Заметив это, Санек сказал:

– Сядьте вон туда. – Он указал на диван в углу холла. – Ждите свою нимфу, не мешайте.

– Душно тут у вас, – сказал Емеля. – Мы пока воздухом на крылечке подышим.

Ребята вышли на крыльцо и огляделись. Надо было использовать время ожидания с толком. И вдруг они увидели идущую через двор тетеньку с грязной лохматой собачкой на руках. На тетеньке был такой же халат, как на Люсе. Она поднялась на крыльцо, не обращая внимания на ребят.

– А какая это порода? – как можно более приветливым голосом спросила Галка.

– Никакая, – буркнула тетенька. – Пока еще.

Собачка у нее на руках чихнула и потянулась носом к Галке.

– Сиди ты! – недовольно встряхнула ее тетенька. – Как тебя там назвали… Пенелопа!

Тетенька вошла в здание.

– Пенелопа! – передразнил Емеля. – Имя, конечно, царское. Интересно, что собираются делать с этой Пенелопой?

– А как ты всякие такие названия придумываешь? – спросила Галка. – Про нимфу какую-то.

– Я не придумываю, – ответил Емеля. – В книге читал. До революции был такой цвет ткани – тела испуганной нимфы. Это любой приказчик в лавке знал.

– Как красиво… – мечтательно произнесла Галка. – Вот бы джинсы такие.

– Для джинсов, я думаю, такая ткань не подойдет.

– Откуда ты знаешь? Ты разве видел такой цвет?

– Да само звучание не подходит, – объяснил Емеля. – Ну представь: джинсы цвета испуганной нимфы!

Галка прыснула:

– Действительно! Ну ладно, что мы тут стоим. Давай лучше разведку устроим. Пока они Пенелопой заняты.

Несмотря на унылость забора, территория выглядела симпатично. Подстриженный кустарник, аллеи и уютный газон, похожий на подиум. На нем была вытоптана изогнутая тропинка. Скорее всего, здесь происходили собачьи выставки, потому что рядом стояли всякие сооружения, сопровождающие собачью жизнь: наклонные лестницы, барьеры, гимнастические собачьи бревна.

– Похоже, это на самом деле собачий клуб, – сказал Емеля.

– Значит, мы по адресу пришли, – заметила Галка. – Надо бы уже напрямую спросить про Тяпу. А что в этом такого?

– Осторожность не помешает, – не согласился Емеля. – Торопиться ни к чему. Настораживает их засекреченность. Охрана, отсутствие вывески, какой-нибудь рекламы…

– Ну, с охраной сейчас все фирмы работают, – сказала Галка. – Какая в этом засекреченность? А отсутствие вывески и рекламы может объясняться тем, что этот клуб – для своих. Закрытый.

– А почему же нас пустили?

– Ты что, забыл, как мы схитрили? – напомнила Галка. – Мы воспользовались подсказкой дяди Пети. Фамилия Добронравов у нас вместо пароля. Это тоже говорит о том, что клуб не засекреченный, а просто закрытый. Кстати, можно сказать, что Добронравов пропавшую собачку ищет, и Тяпины приметы описать.

– Ну, может… в крайнем случае, – неохотно согласился Емеля. – Вряд ли нам поверят. Да и влипнуть можем. Я и так боюсь, что переусердствовал с этим цветом испуганной нимфы. Вдруг станут созваниваться с художником?

– А чего им созваниваться? – отмахнулась беззаботная Галка. – Не найдут – так и скажут.

– Во всяком случае, сейчас надо не лишние вопросы задавать, а побольше самим информации выведать, пока все удачно складывается, – сказал Емеля. – Пока за нами не следят, давай территорию обследуем.

Они прошли к соседнему строению с маленькими окнами под самой крышей. Окна были все-таки высоко – заглянуть в них не удастся. Может, если только Галка встанет Емеле на плечи? Но для начала ребята прильнули к стене ушами. Они услышали глухой шорох и повизгивание.

– Значит, в этом корпусе собачья гостиница, – сказала Галка.

Они обошли здание кругом, но, кроме входной двери и высоко расположенных окон, способа проникнуть или хотя бы заглянуть внутрь не нашли.

– Жалко отступать, – вздохнул Емеля. – Знать, что внутри собаки, и не посмотреть хоть краем глаза? А, будь что будет!

Он махнул рукой и направился ко входу. Емеля чувствовал, что из-за нехватки сообразительности он похож или на того древнего полководца или хотя бы на Галку. Даже не обдумав свои действия, он уже к ним приступил. Галка, конечно же, с удовольствием повторяла эти самые необдуманные действия.

Емеля приоткрыл дверь, ожидая увидеть охрану или какого-нибудь дежурного. Но маленький коридорчик был пуст, там стояла лишь высокая вешалка, на которой висело несколько бирюзовых халатов.

– А вот это кстати, – пробормотал Емеля, облачаясь в один из них.

– Ну что, воруем? – сказала Галка, повторяя его действия.

Только для доказательства своей самостоятельности она сделала все наоборот: Емеля надел халат застежкой вперед, по-человечески, а она – застежкой назад.

Ребята осторожно заглянули в общий зал. Вдоль узкого прохода были сделаны вольеры, в них сидели разномастные собаки.

– Довольно приличное заведение, – сказала Галка. – И чистота, и порядок.

– Ну а что – гостиница, – сказал Емеля. – Давай побыстрее осматривать. Вдруг Тяпу тоже сюда поместили?

– По ошибке? – переспросила Галка.

– По какой ошибке! Просто скрыть на время наших поисков. Все украденное вначале хранят и скрывают. Машины там, все остальное.

– Специалист! – усмехнулась Галка.

Емеля только отмахнулся. У него не было времени на спор, потому что он всецело был поглощен созерцанием. Хотя созерцанием это назвать было невозможно. Это было какое-то орлиное, сосредоточенное наблюдение. Вот сейчас уже ни на какой собаке в мире он не остановил бы свой взгляд, какой бы красивой и необычной породы она ни была. Он скользил взглядом по всем этим колли, бульдогам, таксам и пуделям с таким равнодушием к их носам, ушам, хвостам и с таким ожиданием наткнуться на знакомые лопушастые уши, что в самом деле был похож на орла-папу, который выискивает среди камней своего затерявшегося детеныша.

Тяпы не было.

Да это можно было бы понять с первой минуты! Разве она, увидев ребят, не подала бы голос? И разве они не различили бы его в этом собачьем шуме?

Шум, надо сказать, был не очень большой. Наверное, собаки были сыты, к людям привыкли. Да и были они все воспитанными и домашними. В гостиницу бродяжек не селят, это понятное дело. Кто ж за них заплатит?

Вдруг Галка ткнула Емелю локтем в бок.

– Смотри, а это что за породы такие?

У Емели даже челюсть отвисла. В конце ряда вольеров располагалась клетка, в которой сидело штук десять маленьких собак одновременно. Наверное, это были совсем молодые собачки. После зрелища одних лишь породистых псов и в голову не могло прийти, что в этой гостинице содержатся обычные уличные оборванцы. Но это было именно так. Такую стайку грязных, обтрепанных псинок в Москве можно увидеть на любом пустыре.

«Бедные беспризорники! – подумал Емеля. – Да-а, гостиница, конечно, достойна того, чтобы быть награжденной орденом за гуманность! Надо же, не только за деньгами гонятся, обычных бродячих собак принимают».

Вдруг послышались шаги. Хоть ребята уже никого не боялись, но машинально шмыгнули за вольеры и присели. Вдоль вольеров шла та самая тетенька, носильщица Пенелопы. За ней следовал долговязый парень. Они направились прямо к вольеру с дворняжками.

– Фу, даже воняет от них, как от бомжей, – сказала тетка, отворачивая нос от вольера.

– Пожила бы ты по помойкам, – хмыкнул парень.

– Сравнил! – возмутилась она. – И поместили же их рядом с порядочными, только запах портят!

– Сколько раз тебе говорить: у собак запах у всех одинаковый – собачий. Эти просто грязные. Через минуту, спорим, они будут выглядеть благороднее вон того королевского дога.

– И по размеру?

– При чем тут размер? Нет, теть Зоя, в собаках ты никогда не научишься разбираться.

– А че тут разбираться? Поняла я всю вашу работу. Берешь скотинку и делаешь картинку.

– Образно мыслишь, молодец! – усмехнулся парень. – Что и говорить, человек из народа. Только вот почему-то тебя наши беспородные не очень любят.

Тем временем тетя Зоя орудовала палкой, разгоняя по углам вольера бедных собачек. Они прятались друг за друга, жались к стенам. На конце палки был небольшой крючок, которым смотрительница пыталась зацепить за ошейник нужного пса.

– Уворачивается, гаденыш! – ворчала она. – Давай другого возьмем, какая разница?

– Ты что! – возразил парень. – Уже по компьютеру сверились, подходит коротколапый.

Наконец тявкающий коротколапый был пойман. Тетя Зоя со своим спутником и с собачкой на руках удалились.

– Странно, для чего это они только определенных вытаскивают? – сказала Галка. – Вон сколько их, грязных, бедненьких! Всех же надо помыть.

Она двинулась к вольеру с таким видом, как будто собиралась облизать всех грязных собачек поочередно.

– Галка, фу! – сказал Емеля. – Не отвлекайся. Мне кажется, Тяпы здесь нет, – вздохнул он. – Давай дальше посмотрим, нет ли еще какой клетки. – Емеля замолчал, а потом, уловив тихую паузу в собачьем шуме, позвал: – Тяпа!

Многоголосый лай был ему ответом. Что он совершил ошибку, Емеля понял с опозданием. На улице раздались громкие голоса – понятно было, что сюда идут люди. На этот раз ребята выбежали из помещения с вольерами и спрятались в прихожей за распахнутой дверью. Когда долговязый и тетя Зоя пробежали мимо них, Галка с Емелей выскользнули на улицу.

– Чего они всполошились? Есть еще рано, – услышали они у себя за спиной. – Я уже перепугалась, что забыла клетку закрыть, лови потом этих оборванцев!

Соседнее помещение было закрыто. Но, похоже, там никаких собак не было – это было административное здание. В большие окна была видна красивая офисная мебель. В здание никто не входил, оно казалось безжизненным. Для верности Емеля потрогал дверную ручку – так и есть, заперто. Похоже было, что во всем учреждении действовало только два строения, не считая будки охранника на входных воротах.

Конечно, еще не обследованным оставалось первое здание, куда внесли дворняжку Пенелопу и, наверное, коротколапого. Может, там еще собачки есть. А среди них…

– Ну что, пошли за краской? – сказала Галка. – Уже, наверное, не только махаона с баклажаном, но и нимфу нашли. А то сейчас нас самих искать будут.

– Странно, что нас до сих пор не хватились, – пробормотал Емеля. – Видимо, здесь все заняты делами по горло.

Ребята вошли в первое здание. Дверь они открыли тихо, поэтому услышали разговор, который вели парень за компьютером и тот долговязый, который приходил за коротколапым.

– Черт! – воскликнул первый парень, глядя на монитор. – Не дотягивает до образца – лапы слишком короткие!

– Сойдет, – сказал долговязый. – Покрасим по каталогу, никто не отличит. Скажем, что в Москве такая всего одна собака, особо ценная.

– А это, Серега, так и есть, – хохотнул парень за монитором. – Мы штучный товар делаем.

И тут Емеля наконец понял, что здесь происходит! У него даже волосы на голове зашевелились от противной догадки… А вдруг и Тяпу уже перекрасили?! Но тут же он успокоил себя: они-то с Галкой не перекрашенные, Тяпа их обязательно узнала бы.

В помещение вошла Люся. Она сразу увидела ребят и поставила на стойку три коробочки.

– Вот три краски для Добронравова, – сказала она. – Баклажан номер три, махаон номер четыре и нимфа.

– Откуда? – изумилась Галка. – Где вы взяли испуганную нимфу?

– Девочка, – презрительно ответила Люся, – я же сказала: у нас есть все.

Емеля шепнул Галке:

– Я не удивлюсь, если они сейчас нальют нам полное ведро марсианской краски.

– Что ты там шечешь? – спросила Люся. – Чем-то недоволен?

– Что вы, я всем доволен. У вас здесь просто сказка какая-то! Все возможно.

Люся довольно улыбнулась. Кажется, она приняла эти слова за стопроцентный комплимент, без всякого второго смысла. Емеля же имел в виду другое: тут делают все, чего хочет заказчик. Вернее, не делают, а притворяются, что делают.

И тут, словно в подтверждение этой мысли, в холл вошел этот самый заказчик. По его виду было понятно, что он – а точнее, она – может заказать что-нибудь совсем экстравагантное. Ясно было, что она стремится обладать тем, чего ни у кого на свете нет.

Дамочка была покрыта сверху донизу какими-то невообразимыми перьями. На первый взгляд казалось, что она одета в шубу. Это в разгар-то лета! Но все-таки это была не шуба, а какой-то диковинный наряд. Разукрашенные перья свисали с невообразимых размеров шляпки, ими была утыкана кофточка.

«Жар-птица!» – хмыкнул про себя Емеля.

– Как мой песик? – пропела дамочка.

Емеля понял, что при посторонних такие разговоры вести не будут. Он дернул Галку за руку, и они покинули холл. Но на улицу не вышли – встали между двумя дверями на выходе. Отсюда им было не только слышно, но и видно все, что происходило в помещении.

– Вы кого заказывали? – спросил Серега, щелкая мышкой.

«Как в ресторане», – опять пронеслось в голове у Емели.

– Киви-пикадилли, – ответила дамочка. – Представляете, ее только в этом году в Лондоне вывели!

Серега хмыкнул:

– Сказали б нам пять лет назад, мы бы ее вам за один день вывели.

– Откуда же я знала, что будет модно? Я же вам не Шанель.

– При чем тут духи? – удивился Серега.

– Это не духи, а имя дамы, которая их придумала. Между прочим, известная законодательница мод, – прочитала короткую лекцию дамочка. – Ну где же моя дорогуша? – Она капризно поджала губки. – Надеюсь, цвет гармонирует с моими глазами?

– Да у вас глаза совершенно одинаковые, – решил сделать комплимент Серега.

– Фу! – не оценила комплимент дамочка. – Какие у вас шутки плоские. Впрочем, в вашем кругу это вполне может считаться остроумным.

Емеля вздохнул. Интересно, где учат так разговаривать элиту общества? Даже по телевизору говорят по-другому. А вообще-то ничего сложного: несколько вечеров побыть в кругу себе подобных – и готов словарный запас.

Из своего укрытия Емеля и Галка наблюдали, как Люся вынесла в холл какую-то яркую, похожую на попугая собачонку.

– Это моя Пенелопочка? – воскликнула дамочка, воздев руки даже не к собачке, а к небу.

Емеля толкнул Галку, которая удивленно шепнула:

– Неужели это та самая грязнуля?

– Можешь не сомневаться, – шепнул в ответ Емеля. – Мне кажется, это их основная работа – собак красить. И выдавать за элитные породы. Хорошо хоть чучела из них не делают, и на том спасибо. А бездомным так и вовсе рай. Прикинь Пенелопино счастье – из помойки и прямо этому гнезду из перьев в объятия!

«Гнездо» замурлыкало, как кошка:

– Чудо! Чудо, а не собачка! Девочка, иди к своей мамочке!

Серега хмыкнул и пробормотал:

– Интересно, как к такому удочерению отнесся бы отец Пенелопы? Ну, нам его согласие ни к чему, – и громко произнес: – Поздравляю с вступлением в законные, так сказать, отношения. Можем что-нибудь торжественное исполнить. Марш Мендельсона или «Собачий вальс», на усмотрение клиента. Вот документики, пожалуйста. Все как положено. У вас кредитка или наличные?

Дама протянула Сереге кредитку. Пока он совершал необходимые манипуляции, дама сюсюкала с повизгивающей Пенелопой. Собачка была на седьмом небе от счастья. Похоже, это была вершина ее карьеры.

– А устриц ты любишь? – спрашивала дамочка Пенелопу. – А водичку ты у нас будешь пить только французскую! Сегодня у тебя ответственный вечер, в «Сливном бачке» презентация!

«Что же такое презентуется в сливном бачке?» – подумал Емеля.

А Галка даже икнула от этой культурной новости. Но Пенелопу, похоже, все устраивало. Она лизнула новую хозяйку в нос, чем привела ее в полный восторг. Получив обратно свою кредитку, дамочка с охами и ахами выкатилась из помещения. Емеля и Галка собрались было двинуться за ней, но тут им пришлось задержаться. Им показалось, что в комнату с улицы стали вносить комод. Однако оказалось, что это просто огромный человек занял весь дверной проем.

Протиснувшись в помещение и оглядевшись, Комод пробасил:

– Мне вас рекомендовал Добронравов.

– И вы за краской? – воскликнула Люся.

– Какая краска? Я что, не туда попал? Я ремонт делать не собираюсь.

– При чем тут ремонт? – пожала плечами Люся. – Просто от Добронравова уже приходили дети за краской для чучел.

– Ближе к делу, – отмахнулся Комод. – Меня не интересуют ни краска, ни дети, ни их чучела.

– Что же вас интересует? – спросила Люся.

– Мне нужна собака. Но только не подставная. Я не хочу, чтоб вы мне сделали конфетку по заказу. Мне нужен натуральный экземпляр.

– А какой породы? – спросил Серега.

– Породу не знаю, – отрывисто бросил Комод. – Знаю внешний вид. Могу фотку показать.

Он бросил на стойку фотографию.

– Хм! Пока ничем помочь не можем, – сказал Серега. – Нам такая не попадалась. Конечно, можем изобразить…

– Не надо! Такие уши вы ни из какого папье-маше не склеите. Вот здесь, – Комод ткнул пальцем в фотографию, – у нее уши раздвигаются. Я такого жеста ни у кого не встречал.

– Даже у людей? – попробовал пошутить Серега.

Но посетитель, видно, шутить был не склонен.

– Вот моя визитка, – коротко сказал он. – Если что подходящее попадется, звоните. Денег дам много. Чем быстрее найдете, тем больше. За таких собак, – кивнул он на фотографию, – мне не жалко. Это чтобы вы знали и землю рыли в поисках.

Комод вышел, опять чуть не вдавив ребят в стенку между дверями.

– Серега, а коротколапого мы для него не приспособим? – спросила Люся.

– Ты что, Люсьена, не поняла? – сказал Серега. – Человек конкретный приходил, ему подстава не нужна. Коротколапого для банкира недорезанного готовь, пусть у него уругвайского терьера изображает. Желание клиента закон! Хорошо хоть трехголовых драконов еще не заказывают, – добавил он. – Хотя все возможно. Ладно, пошли, помогу с коротколапым.

Ребята вышмыгнули на крыльцо. Но тут Емеля хлопнул себя ладонью по лбу и юркнул обратно в помещение. Он был уверен, что увидит…

И точно: с фотографии, лежащей за стойкой рядом с клавиатурой и мышкой, на него смотрела Тяпа.

Глава IX

Неприступная крепость

Не отдавая себе отчета в том, что делает, одним движением Емеля схватил фотографию, визитку Комода и выскочил на крыльцо.

– Бежим! – выдохнул он.

– А что ты натворил? – на бегу спросила Галка.

– Да ничего. Просто взял фотографию. Украл то есть.

Емеля и Галка забежали за угол дома и остановились.

Фотография Тяпы произвела на Галку такое же действие, как и на Емелю. Даже сильнее: она открыла рот и онемела. Это ее состояние сослужило хорошую службу. За минуту Галкиного безмолвия Емеля наконец пришел в себя и понял, что смыться с фотографией и визиткой Комода нельзя – их надо положить на место.

– Галка, у тебя движения более кошачьи, – сказал он. – Понимаешь, это нам с собой уносить нельзя. Запомним адрес, a фотография Тяпина нам ни к чему. «Вишневый Сад, двадцать пять», – прочитал он адрес на визитке и ахнул: – Получается, это тоже в Вишневом Саду?

– А что такого? – наконец пришла в себя Галка. – Он же сказал, что от Добронравова. И мы от Добронравова. Ничего странного в этом нет. Мы начинали поиски с Вишневого Сада, почему не должно быть этого повторения? Да и, в конце концов, какая логика в наших поисках?

– Действительно, – согласился Емеля. – Логики никакой. Только чудо и случайность.

– А вот с этим я не согласна. Какая же это случайность? Наоборот, все события связаны одной-единственной цепочкой. По-другому и быть не может, – сказала Галка и, взяв у Емели визитку и фотографию, направилась к двери. Емеля на всякий случай пошел за ней.

Когда дверь приоткрылась, он понял, что они вляпались. Потому что в холле спорили Люся и Серега.

«Сейчас поймут, что это мы стащили фотографию и визитку. Все-таки иногда самый лучший способ покинуть место происшествия – это банальный побег», – с опозданием подумал Емеля.

А вот Галка ни о чем не подумала. Прямо с порога она громко закричала:

– Извините, мы вас так и не отблагодарили, нас будут ругать, что мы совсем невоспитанные, Емеля, Емеля, иди сюда скорее, тебя ждут, чтобы спасибо услышать!

Емеля оторопел. Не меньше удивились и Люся с Серегой. Они уставились на входную дверь, словно собирались увидеть в ней не Емелю, а по крайней мере собаку на курьих ножках. Галке только этого и надо было. Она остановилась возле стойки и незаметным движением смахнула на столик предметы, которых там по их вине недоставало две минуты, – фотографию и визитку. Емеля остановился в дверях и вежливо кашлянул.

– Спасибо. Особенно за нимфу.

Сделав дело, ребята снова вышли на улицу.

– В следующий раз, – крикнула им вслед Люся, – делайте заказ заранее. Чтобы не тратить время на поиски.

«Знаем мы ваши поиски. Переливание из большой тары в маленькую», – подумал Емеля.

Но отношения с этими людьми были уже пройденным этапом. Поиски – они чем хороши? Стремительностью. Если появляется впереди новый объект для внимания, то все остальные детали, которые волновали тебя до этого, отступают на второй, третий или десятый план. А появившаяся на фотографии Тяпа как раз и была самым дорогим объектом, который мог отодвинуть весь окружающий мир даже на сотый план.

Хорошо, что день только начинался. Поменять место поиска, да еще на такое знакомое, как Вишневый Сад, не составляло труда.

– Как в трех соснах кружимся, – пробормотал Емеля. – Говорят же: что кажется простым, на самом деле самое сложное.

– Что кажется простым, то и есть простое, – беззаботно махнула рукой Галка. – Нечего тут мудрить. Сам подумай: как можно заблудиться в трех соснах?

– Но это же говорят, имея в виду дураков. Мол, такой глупый, что заблудился в трех соснах.

– А мы не глупые, – сказала Галка. – Разве глупые могли бы так много узнать за такое короткое время?

Емеля взглянул на часы. Времени действительно прошло немного, но это не значило, что его не стоило экономить.

На самом деле в коттеджном поселке Вишневый Сад дома казались похожими лишь на первый взгляд. Архитектура коттеджей была одинаковой, но сами они отличались по обустройству. Взять хотя бы газоны, ограждения и внутренние дорожки. У каждого дома они были устроены по-особенному. Наверное, хозяева домов, смирившись с похожестью зданий, решили хотя бы во внешнем украшении сделать свои жилища оригинальными. Разнообразными были и низенькие ограждения, и кованые решетки, и извилистые дорожки для машин рядом с каскадными лестницами для пешеходов. Газоны тоже различались – от обычных лужаек до японских садов, заполненных каменными горками и отдельными огромными булыжниками, уже поросшими мхом.

– Интересно, а когда же они успели так мхом покрыться? – сказал Емеля. – Ведь для этого нужны долгие годы.

– Если полить камень обычным биойогуртом, – объяснила Галка, – такой мох вырастет на нем за один год. К тому же есть специальные семена.

– Даже камень можно перекрасить в натуральный многовековой цвет! – восхитился Емеля. – Интересно, наверное, сейчас работать садовником. Вот что значит современные технологии! Но жалко, что прогресс одинаково служит и садоводам, и мошенникам вроде Сереги с Люсей. Собак-то они перекрашивают тоже по какой-нибудь современной технологии.

– При чем тут технологии? – не согласилась Галка. – Мошенники существовали во все времена. И пользовались теми достижениями прогресса, которые были известны. Но ведь и разоблачители этих мошенников тоже не сидели сложа руки! Тоже использовали прогресс.

– Да, – вздохнул Емеля. – Вроде нас с тобой. Обман на обмане. Только благодаря ему мы хоть как-то продвигаемся в нашем расследовании. Ну, и какое новое достижение прогресса ты собираешься использовать теперь? Скажешь, что ты инопланетянка и умеешь видеть сквозь стены? Мол, признавайтесь все по-хорошему, а то мы и так все видим?

– Я собираюсь использовать нашу смекалку, – спокойно ответила Галка. – Разве ты не заметил, что до сих пор она нам помогала? А что касается достижений научного прогресса, то они тоже участвуют в нашем расследовании. А визитки с адресами? А номера телефонов? А вот подслушивание и подглядывание – это вечное оружие сыщика. Даже в будущем оно не устареет. Как и смекалка.

«Тоже мне, смекалистая, – подумал Емеля. – Сначала сделает, а потом смекает. Или в лучшем случае одновременно».

Хотя, надо признать, Галкина смекалка уже не раз их выручала. Но не хвалить же Галку! Рано еще. Ни Галку хвалить, ни самому хвастаться еще было нечем. Хоть дело и продвигалось, особенно с появлением Тяпиной фотографии, но результата пока не было. Поэтому надо было побольше размышлять, а поменьше – болтать. Хотя иногда и в обычной болтовне могли проскакивать неожиданные мысли…

– Стоп! – сказал Емеля. – Что это ты ляпнула насчет номера телефона? Насчет визитки я понял, а телефон? У нас есть телефон дяди Пети, но что толку? Сегодня мы ему звонить не будем – он занят. Да и завтра… За какой конкретной помощью к нему обращаться? Мы сами не знаем.

– Но ты же сам сказал мне запомнить визитку этого человека, который оставил фотографию Тяпы, – удивленно сказала Галка. – Я и запомнила не только адрес. Его зовут Рэм Иванович Козлов, и телефон я помню. Не волнуйся, на цифры у меня память хорошая.

– Но зачем нам его телефон? – не понял Емеля.

Казалось, в череде своих вопросов он потерял способность самостоятельно соображать. Просто задавал их друг за другом, и все. Автоматически.

А вот Галка, хоть и не отличалась способностью к тщательным размышлениям, сейчас опережала Емелю. Наверное, потому, что ее мысли были уже связаны с действиями. Будущими, конечно. Но Галка затараторила так, будто совершала действия уже в эту минуту:

– А если нас в дом не впустят? А мы раз – и наберем номер телефона. Человек, знающий номер мобильника, уже вызывает некоторое доверие. Два – и назовемся, будто мы из собачьей гостиницы-парикмахерской. Мол, это вы просили нас о некоторой услуге? Пожалуйста, мы готовы вам кое-что сообщить.

– Что именно сообщить? – продолжал свои вопросы Емеля, все-таки с восхищением слушая Галкину речь.

Прямо-таки поток речи. Хорошо, что хоть вопрос можно вставить!

– Что? – запнулась Галка. – Я… пока не знаю.

Похоже, на обстоятельно разработанный план ее размышлений не хватало. Ведь она уже находилась в будущем – в зоне своих боевых действий. Хоть и не очень обдуманных, но все-таки… Все-таки что-то рациональное было в ее словах!

– А ведь верно, – согласился Емеля. – С телефоном ты хорошо придумала. Даже опережая события. Но подожди, давай вначале дом осмотрим. А то занялись возведением воздушных замков на песке. К делу надо переходить.

Галка огляделась. Наверное, в поисках воздушных замков. Но вокруг не было ни песка, ни хотя бы детской песочницы. Где же возводить замки? Пусть даже воздушные.

Дом номер двадцать пять, принадлежавший Рэму Ивановичу Козлову, отличался от соседних коттеджей. Даже не своим видом, а видом забора, окружавшего его. Это было сплошное бетонное укрепление с глухими воротами. Хорошо еще, что дом стоял на пригорке, поэтому сравнительно издалека можно было разглядеть и высокое крыльцо. В доме была надежная дверь, над которой размещались маленькие камеры слежения на шарнирах. Но главное, во что пристально всматривался Емеля, была какая-то слабенькая красненькая паутинка, словно опоясывающая дом по периметру.

– А это что? – спросил он Галку. – Что это за красные ниточки?

Галка вгляделась и вздохнула:

– Это лазер. Я помню, папа рассказывал маме о новой системе наружной охраны – лазерной. Вот это и есть достижение научного прогресса. Понимаешь, даже если мы и перелезем через забор и даже если скроемся каким-то способом от камер, через эти пучки света нам не проникнуть. Сразу сработает сигнализация.

– Ну, во-первых, мы и не собираемся пока пробираться в дом, – все-таки разочарованно вздохнул Емеля. – Получается… целая неприступная крепость! Значит, есть что охранять этому Козлову! А во-вторых, ты же сама говорила про телефон. Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет вызовет гору… по телефону!

И Емеля улыбнулся, довольный своим переделыванием пословицы.

– Ну что, звонить? – нетерпеливо спросила Галка, прицеливаясь пальцем в клавиатуру мобильника.

Что-то не позволяло Емеле согласиться. Чего-то еще недоставало перед этим последним действием…

– Подожди, Галка, – сказал он. – Ты, конечно, любишь – телефон в руки, как пистолет, и в бой. Но давай все еще раз проанализируем.

От этого слова Галка даже глаза закатила. Как будто она была маленьким ребенком, которому десятый раз за день предлагают манную кашу.

– Да все ясно! – раздосадованно воскликнула она. – Звонить надо, и точка!

– Нет, ты попробуй ответить мне на один вопрос и поймешь, что ничего тебе не ясно. С чего ты взяла, что Тяпа находится в этом доме?

Галка застыла как громом пораженная.

Глава Х

Охотники поневоле

Так она стояла, как скульптура в парке. Емеля даже хмыкнул:

– Ты похожа на… как ее… эту… пионерку с мобильником!

Наверное, он сказал смешно, потому что Галка прыснула и поправила его:

– У пионерок не было мобильников, они с этим… как его… с горном стояли.

– Ну, мобильник тоже своеобразный горн. Сигналы передавать можно.

– Я тебя, Емель, совсем не понимаю, – сказала Галка. – Сам говоришь, что сигналы можно передавать, и сам сказал, что никуда звонить не надо.

– Да перепутала ты все! Я не говорил, что звонить не надо. Я только хотел тебе сказать, что мы не все тщательно продумали. И торопиться нечего, надо беречь ту цепочку, которую мы выстроили. Сейчас ты ее своим неосторожным движением – раз, и оборвешь.

– Всегда я виновата, – обиделась Галка. – Ну, давай, рассуждай, а я отдохну пока. Хочешь, про себя рассуждай. Или тебе слушатель нужен?

– Я не артист, – сказал Емеля. – И рассуждаю не для того, чтобы покривляться. А чтобы тебя жизни поучить.

– Ой-ой-ой! Какой умный! – прищурилась Галка. – Скажи лучше, с чего ты взял, что Тяпы там нет? Он же фотографию показал.

– Мало ли что, – сказал Емеля. – Он же не сфотографировал ее на этом крыльце под лазерными лучами. Может, ему кто-нибудь сказал: вот такую собаку ищи. А у него такой собаки нет, вот он и приехал за ней. Из зависти.

– Нет, Емель, мне кажется, он о ней говорил… как о своей. И про уши, и про ум. Где он видел, как у нее уши раздвигаются? – запальчиво воскликнула она.

– У своего знакомого и видел, – отрезал Емеля.

Он понимал, что спорят они о чем-то совсем несущественном. Но что делать? Большинство всех на свете споров именно таковы. Через несколько фраз суть словесного конфликта отходит на второй план, а начинается какая-то непонятная игра, в которой зачастую победу одерживает не тот, что прав, а тот, у кого запальчивости больше.

Наверное, запальчивости было больше у Галки.

– Какая разница, у знакомого, не у знакомого? – снова воскликнула она. – Все равно это значит, что Тяпа существует!

Емеля округлил глаза.

– Ты чего, Галка? До чего ты договорилась? Конечно, существует, а как же иначе?

– Да нет, я просто хотела сказать, что этот Рэм Иванович Козлов знает, где существует Тяпа. Здесь или в другом месте… Поэтому наша встреча с ним неизбежна.

– А кто против? – сказал Емеля. – Я только говорю, что эту встречу надо подготовить. Позвонить по телефону каждый дурак сможет.

– Выражался бы уже точнее – каждая дурочка, – обиженно поджала губы Галка. – Ну, давай готовить наш разговор. Что мне говорить, диктуй! Заранее придумай, потому что потом поздно будет. Для меня, например, противнее всего слышать, как моему телефонному собеседнику кто-то подсказки делает. Сразу разговаривать не хочется. А ты как раз собираешься мне во время разговора нашептывать. Этот Рэм Иванович сразу поймет, что мы еще те штучки. И не будет с нами откровенничать.

– Да, ждем мы от него откровенности до самого неба! – хмыкнул Емеля. – Такие люди откровенны только во время обеда, когда с любимой едой общаются. Ты его лицо видела? Бедная Тяпа! Живет она здесь или нет, но лицо-то это чего-то от нее требует, это же понятно. Да-а, попала наша собачка… – Размышления о тяжелой Тяпиной участи подстегнули его мыслительные способности. – Значит, так, – решительно сказал он, – ты, Галка, можешь прыгать, приседать, бегать на месте – делать что угодно, если тебе хочется действовать. Но при этом постарайся меня слушать. С какой просьбой обратился в собачий клуб Козлов? Правильно, найти собаку. Значит, его на эту удочку и надо поймать.

– На какую еще удочку? – не поняла Галка. – Говори не так красиво и образно. А то ты, как тетя Зоя из гостиницы – скотинка, картинка… Противно слушать!

– Мы ему должны собаку и предложить. Мы позвоним ему, уже имея на руках собачку. Пусть это будет выглядеть ошибкой со стороны собачьей гостиницы-прачечной, то есть с нашей стороны. Но повод-то, повод будет для встречи! И повод не пустой.

– А где же мы собаку найдем? – задала простой вопрос Галка.

Вот так в жизни всегда! Несешься на всех парах в своих сложных мыслях, и кажется, понял все на свете. И вдруг самый простой и неожиданный вопрос – например, этот, «а где же мы возьмем собаку?» – охлаждает твой пыл настолько, что мыслить дальше уже не хочется.

– А тебе одолжить не у кого? – нерешительно спросил Емеля.

– Ну да, это тебе не деньги, кто ж тебе собачку одолжит? – ответила Галка. – Придется бродячую ловить.

– На удочку, – вздохнул Емеля.

Галка даже икнула.

– С ума сошел?

– Да это я так, от безысходности. Я же не знаю, как собак ловить, никогда этим не занимался.

– Значит, звонок откладывается, – сказала Галка и с удовольствием засунула телефон в чехольчик.

Хорошо, что Москва изобилует бродячими собаками! То есть, конечно, ничего хорошего в этом нет, но в Галкином с Емелей случае это было довольно удобно.

Вначале Емеля хотел отправиться на поиски куда-нибудь к гаражам. Но вспомнил, что совсем недавно читал заметку о том, как гаражные собаки сбиваются в стаи и даже нападают на прохожих. Рисковать своей, а тем более Галкиной жизнью он не хотел. Хотя… ради Тяпы рискнул бы. Причина была в другом. А вот если их искусают собаки и они окажутся в больнице, кто будет искать Тяпу? Так что жалость к себе оказывалась на пользу делу. Не пожалеешь себя с Галкой, погубишь и Тяпу.

Поэтому Емеля решил выбирать собак, живущих поближе к людям. Все-таки они должны быть не такими зверскими. Отыскать среди них какую-нибудь ласковую маленькую шавку было больше шансов.

В Архангельское за собаками, пожалуй, ехать не следует. Там все собаки хозяйские. И по пустырям бродить опасно. Значит, надо находить какой-то усредненный вариант.

Ближайший от Вишневого Сада старый сквер как нельзя лучше подходил для этой цели. Десяти минут прогулки по нему было достаточно, чтобы увидеть идиллическую картинку: здешние старушки кормили не голубей, а бездомных собачек. Оставалось только дождаться обеденного перерыва. То есть, наоборот, перерыва между кормлениями.

По дороге в сквер Емеля с Галкой купили полкило сосисок.

– Конкурировать со старушками, конечно, опасно, – сказал Емеля. – Я, помню, голубей возле дома попытался покормить. Так знаешь, что мне одна бабушка-кормилица сказала? «Пошел вон, дармоед! Последнюю радость отнимаешь!» А какой я дармоед? Я же не голубь!

Собак в сквере было штук десять.

– А это стая? – испуганно спросила Галка.

– Стая, стая. Это у людей коллектив, а у животных всегда стая.

– А они друг за друга заступятся, если мы одну из них украдем?

– Вряд ли, – сказал Емеля. – Все-таки чувство локтя у собак не очень развито.

– Ты все-таки, Емель, нужную собачку подальше от этой стаи отзови, хорошо? – попросила Галка.

– А может, нам ту же методику использовать? – предложил Емеля. – Найти какого-нибудь кота и бросить?

– Ну и что? – не поняла Галка. – Все они за котом и ринутся.

– Да, не знал, что собак так непросто воровать, – почесал ухо Емеля. – Оказывается, любая профессия сноровки требует.

– Тоже мне, профессия! – недовольно хмыкнула Галка. – Собаколовство – это не профессия, а преступление.

– Вот и получается, что мы в своем расследовании, хотим этого или не хотим, понемножку всех преступлений попробуем, – заметил Емеля. – И подслушивание, и шантаж, и воровство, и обман…

– Ну и что? Если мы хорошие люди, к нам ничего не пристанет, – беззаботно отмахнулась Галка.

Емеля с усмешкой наблюдал, как хороший человек мастерит из ремня от джинсов петлю. Потом он вздохнул и стал помогать. А что делать? Просто так, на доброе слово, собаку, как известно, не поймаешь.

Перерыв между кормлениями поймать тоже было сложно. Старушки шли потоком, как на выборы. Только вместо бюллетеней в их руках были прозрачные мешки с едой. Каждая из них вытряхивала свой мешок и отходила в сторонку. И, странное дело, каждая следующая старушка не боялась, что собаки подумают, будто она может отобрать у них добычу. А ведь Емеля знал, что собака очень опасна во время еды: любой приближающийся к ней предмет она воспринимает как угрозу. Но, наверное, старушки уже были в собачьей среде настолько своими, что их добрые намерения собаки безошибочно улавливали.

«Да, – думал Емеля, – а вот небось я подойду, набросятся, как будто я хочу у них последнюю косточку отобрать… Нужна мне их косточка! У меня вон сосисок полный карман».

Жалко было времени. Минута шла за минутой, а собаки ели, встречали новую старушку, опять ели…

– Да когда ж они наедятся? – воскликнул Емеля.

– Сытые безопаснее, – с надеждой сказала Галка.

– Сытые они к нам и не подойдут. Нужны будут сытым твои соевые сосиски! Хотя я скоро так проголодаюсь, что и сам их съем.

Наконец собаки, зевая, разбрелись по небольшой лужайке и улеглись спать.

– Ты какую выбрала? – спросил Емеля.

– Под Тяпу вон ту, черную, с краю, легко будет замаскировать, – показала Галка.

– Набралась опыта! – хмыкнул Емеля. – Нет, по-моему, та великовата будет. Пожалуй, вон та, серая. И красить проще. На серый цвет любой другой ляжет. А согласись, твою черную осветлить трудно будет.

– Ну, пошли ловить? – сказала Галка.

Вооружившись сосисками и даже взяв по одной в зубы, чтобы доказать обилие мясопродуктов, ребята стали медленно приближаться к лужайке с той стороны, где отдыхала Емелина избранница. Емеля вытащил изо рта сосиску.

– Фить-фить! – попытался он посвистеть. – Ты не запомнила, как старушки их подзывали?

– Никак не подзывали. Приходили на условленное место и выкладывали еду. У них уже все отработано.

– Боюсь, что у нас не отработано, – заметил Емеля. – Примут нас за чужаков и как следствие…

Емеля не договорил. Похоже было, что фразу за него закончили собаки. Угрожающее рычание встретило кормильцев.

– Ой-ой-ой! – воскликнула Галка и попятилась Емеле за спину.

– Придется отступить, – сквозь зубы процедил он. – Не верят, паразиты.

– Ты бы поверил!

– Я поверил бы, – сказал Емеля.

– Потому что у тебя характер доверчивый. А у них какой же характер? Одни инстинкты.

– Я бы и на уровне инстинкта поверил. Смотри, какие сосиски хорошие. Разве можно их сравнить с какими-то старушкиными костями?

– Может, нас слишком много? – спросила Галка.

– Ага, целая толпа. И как же ты предлагаешь уменьшить наше количество? Отправить им на послеобеденный десерт одного меня?

– Понимаешь, одного тебя они меньше испугаются, – оправдывающимся тоном сказала Галка.

– Ладно, – вздохнул Емеля. – Отойди вон туда. Если что, расскажешь людям, какой я был добрый и доверчивый. И сосиски мои можешь съесть.

– Ну что ты, Емель, я после тебя все-таки еще одну самостоятельную попытку сделаю!

Но и следующий подход к собакам не увенчался успехом. На этот раз рычания не было, но зато Емеля встретил полное равнодушие. Ни на какие сосиски собаки реагировать не хотели. Даже кувыркнувшаяся и упавшая посреди лужайки самая большая сосиска заставила их лишь слегка приподнять брови.

– Ничего себе бродячие! – воскликнул Емеля, вернувшись к Галке. – Можно подумать, что они питаются в ресторане «Царская охота»!

– Знаешь, они мне напоминают одну старушку, – сказала Галка.

– Какую еще старушку? – не понял Емеля.

– А есть одна старушка, она возле «Макдоналдса» сидит и деньги просит. Мы с мамой ей высыпали всю мелочь, так знаешь, что она нам сказала? «Вы что? Я мелочь не беру!» Так и эти собаки. Они мелочь, вроде наших сосисок, не берут.

– Так что, ты думаешь, старушки их деликатесами кормят? – удивился Емеля.

– Нет, но они с душой к ним…

– А я что, совсем бездушный? – обиделся Емеля и жалобным тоном обратился к собакам: – Кис-кис-кис!.. Ай, нечего рассусоливать! – решительно сказал он. – Сейчас наброшу на нее твой ремень…

– Она побежит, петля затянется, – предостерегла Галка. – Ты что, задушить ее хочешь?

– Да знаешь, однозначно на твой вопрос я уже не могу ответить, – проворчал Емеля. – Еще десять минут такой охоты, и я действительно захочу ее задушить.

Но тут перерыв в кормлениях закончился. Прямо к лужайке целенаправленно шла старушка с блаженной улыбкой на лице. Видно было, что гуманность – цель ее жизни. Как ни странно, сытые собаки тут же подхватились со своих мест и заспешили ей навстречу.

– Да у них спектакль здесь какой-то! – воскликнул Емеля. – Ты что, хочешь сказать, что те объедки вкуснее сосисок?!

– Не хочу, – ответила Галка. – Я их не пробовала. А давай попросим старушку, чтобы она нам поймала собачку? – предложила она.

– Ну, попробуй… – протянул Емеля. – Все-таки собаки, если можно так выразиться, не частная собственность.

– Бабушка!

Галка, как охотница, подошла к старушке с подветренной стороны. Но это только так выглядело. На самом деле она использовала старушку как естественное препятствие между собой и собаками.

– Чего тебе, внученька? – Старушка была раздосадована, что ее отрывают от любимого дела.

– Вы не могли бы нам поймать вон ту серую собачку? Мы ее домой возьмем. А сами мы боимся, вдруг укусит.

– Конечно, укусит, – радостно и уверенно сказала старушка. – Они только своих понимают.

– Так что же делать?

– А обижать вы ее не будете? – словно для заключения контракта, спросила старушка.

– Ну что вы! У нас ей будет лучше, чем здесь.

– Да им и здесь неплохо, – вздохнула старушка. – Лучшей-то жизни они не видели, вот и не знают, что они несчастливые. Ну, что ж. – Вытряхнув подальше объедки, она уверенно схватила маленькую серую собачку за загривок, подняла в воздух и спросила: – Вам кто нужен, мальчик или девочка?

Собака испуганно дрыгала лапками и таращила глаза.

– Уж кто есть, – сказала Галка. – Мы серенькую просили.

– Серенький это, а не серенькая, – хмыкнула старушка. – Как назовете-то?

– Это мы дома решим. С родителями, – пообещала Галка.

Когда, держа собаку на руках, они отошли от лужайки, Емеля сокрушенно сказал:

– Кажется, мы зашли слишком далеко. С живыми существами так не шутят.

– Ты о чем?

– Ну как же? Понадобился – взяли, не понадобился… Выбросим, что ли? Или ты рассчитываешь так замаскировать его под Тяпу, что этот Рэм Иванович его себе заберет?

Похоже, Галкин пыл сразу угас так же, как и Емелин. Ребята растерянно смотрели на песика. Хоть у него и были выразительные и добрые глаза, но все остальное было, мягко говоря, в запущенном состоянии. Серым он был не от цвета шерсти, а от грязи, которая толстым слоем покрывала его спину и бока. Висячие уши своим унылым видом напоминали сломанный репейник поздней осенью. Показать эту собаку Рэму Ивановичу Козлову означало выдать себя с головой…

Таких собак из парикмахерских клиентам на дом не доставляют.

Глава XI

C помойки на мойку

– Ну что, беспризорник, доволен? – вздохнул Емеля, глядя песику в глаза. – Галка тебя усыновляет. На время.

«Усыновленный» в знак согласия попытался лизнуть Галку в нос, но та отстранилась:

– Емель, ты, пожалуйста, неси его сам! Или лучше сделай ему поводок.

Галкин поясок хоть был и не слишком длинным, но его хватило на то, чтобы соорудить кольцо-ошейник и оставить кончик, служащий поводком. Правда, держать этот поводок надо было, опустив руку вниз. Даже наклоняться приходилось. Но зато можно было с облегчением отряхнуться от комочков грязи, приставшей к одежде, и больше не брать грязную собаку на руки.

– Хорошо бы, конечно, отнести его в парикмахерскую, – мечтательно произнес Емеля. – Но у нас денег не хватит. Наверное, мойка-покраска – дорогое удовольствие.

– Не в деньгах дело, – сказала Галка. – В конце концов, можно цену узнать и за деньгами домой съездить. Но не хочется связываться с этими мошенниками. Какие-то они противные.

Емеля был согласен. Возвращаться еще раз в гостиницу-парикмахерскую не хотелось. К тому же… А вдруг Серега и Люся увидят сходство песика с Тяпиной фотографией и сами решат позвонить Козлову? Рисковать не стоило.

– А где мы его будем обрабатывать? – спросил Емеля. – Какими шампунями-красками? Издеваться над животными – все-таки не очень приятное занятие. Даже в благородных целях.

– Да какое же это издевательство! – воскликнула Галка. – Помыть такого грязнулю – дело полезное. А краски… Разве ты выбросил коробочки с махаоном и баклажаном?

Емеля похлопал себя по карманам. Нет, коробочки были на месте – все три штуки.

– А разве это Тяпин цвет? – удивился он. – Может, это совсем другая масть.

– А ты вспомни, какого цвета Тяпа, – сказала Галка. – Неопределенного. У нее все цвета смешаны, как на перламутровом карандаше, – это цвет осеннего леса. Мне кажется, если использовать наши краски, как раз и получится то, что надо. Во всяком случае, стоит попробовать. Конечно, мы сразу на собаке экспериментировать не станем. Попробуем краску на бумаге, на какой-нибудь тряпочке и посмотрим, подойдет ли.

Емеля пожал плечами. Что ж, стоит попробовать. Только вот где этим заниматься? Не в речке же или луже купать своего подопечного.

– Ко мне, пожалуй, нельзя, – сказал он. – Много всяких выдумок-объяснений понадобится. Боюсь, не сумею я родителям соврать что-нибудь правдоподобное… Да и стыдно уже врать – после всего.

– А мне, значит, не стыдно? – обиделась Галка. – Я ведь тоже не смогу правду родителям сказать.

– Твои хоть не знают, что Тяпа пропала, – оправдывался Емеля. – А своих я уже серьезно обманул. Ведь мы проговорились, и мне пришлось обмануть, что Тяпа нашлась. А сейчас заявимся домой с новой собакой, которую под Тяпу красить станем? Как это объяснить?

Галка задумалась. Не часто с ней такое случалось! Емеля уже стал думать, что ни до чего она не додумается. Ведь Галка должна была действовать, а потом думать – тогда еще оставалась надежда на какой-то результат. Но как оказалось, он напрасно сомневался. Галка осталась верна своим жизненным принципам.

– А, – махнула она рукой, – что тут раздумывать? Поехали ко мне, по ходу дела что-нибудь придумаем. С родителями не с мошенниками – проще общаться.

Машину остановить оказалось непросто. Водители, приостановившись и увидев грязную собаку, крутили головами и проезжали мимо. Никому не хотелось пачкать салон. Пришлось Емеле опять взять собаку на руки и пообещать очередному водителю, что будет держать ее всю дорогу, не отпуская ни на сиденье, ни на коврик.

– Где ж вы такое чудо нашли? – хохотнул водитель, оборачиваясь. – На помойке?

– Да нет, просто он еще щенок и убежал из дома, – спокойно объяснила Галка. – И выкупался в первой же грязной луже. А сейчас мы его нашли и везем ванну принимать.

– То-то родители будут рады, – хмыкнул водитель. – Наверное, и ванну уже приготовили. С пеной.

Емеля с восхищением посмотрел на Галку. Действительно, умеет же она мгновенно придумать любое объяснение! Даже не моргнув глазом и не подумав хорошенько. А вот задумалась бы – и не нашлась бы. Интересно, что скажет Галка своей маме?

Поначалу все складывалось хорошо. В дом ребята прошмыгнули незамеченными, Галкины родители им не встретились. Но они были дома, и Галка заторопилась:

– Что ж, придется начинать. Чем больше мы успеем, тем лучше.

Понятное дело, увидеть в доме незнакомую собаку лучше чистой, чем грязной.

– Ты, главное, не скули, – приговаривал Емеля, выливая в ванной на песика сразу полфлакона Тяпиного шампуня. – Водичку я теплой сделаю, тебе понравится.

Наверное, это был первый душ в собачьей жизни. Песик с интересом рассматривал струйки воды, пену…

– А что, вполне приличный, – похвалила Галка. – Даже не сопротивляется. Значит, любит чистоту.

– Ага, врожденная чистоплотность, – улыбнулся Емеля. – Но собачка – молодец. А как мы его назовем?

– Собаку хозяин должен называть, – сказала Галка. – А кто мы ему? Никто. Неизвестно, как его судьба в дальнейшем сложится.

Емеле было неприятно об этом думать. Действительно, а что дальше? Ведь это не кукла, не игрушка… Как они посмотрят песику в глаза при расставании? И при каких обстоятельствах это произойдет? Конечно, не будет трагедией, если ребята вернут в конце концов собаку туда, откуда и взяли. Даже вымытую и чистую. Никаких плохих изменений в собачьей жизни не произойдет. Вернется к своим друзьям и добрым старушкам и заживет по-прежнему. Но все-таки… Емеля чувствовал, что это не совсем по-человечески. И даже не по-собачьи. Что и говорить, в общении между живыми существами много неприятных минут. И особенно тяжело переживаются такие минуты, когда ты сам – непосредственный участник такого общения.

– А вдруг этот Рэм Иванович Козлов согласится его присвоить? – испуганно предположила Галка.

Тут уже Емеле пришлось прибегнуть к Галкиному способу мышления:

– А, придумаем что-нибудь. По ходу дела. Скажем, что забыли какую-нибудь бумажку, удостоверяющую собачью личность. И смоемся вместе с ним.

– Правильно! – радостно оценила Галка его сообразительность.

– А что это вы тут делаете? – Галкина мама распахнула дверь в ванную и широко открытыми глазами уставилась на происходящее действо. – Тяпу не надо так часто мыть. Или вы ее чем-то запачкали? Фу, а вода какая грязная!

– Это не Тяпа, – робко сказала Галка.

– А что, похожа? – с надеждой спросил Емеля.

– Как не Тяпа? – удивилась Галкина мама и присмотрелась к собаке. – Ничего не понимаю… А где же в таком случае Тяпа? И, в конце концов, что вы здесь устроили?

В ее голосе появились тревожные нотки.

– Тяпа, наверное, спит. Или ест, – как можно более беззаботно сказала Галка. – Она у Емели дома. А этого щенка мы решили подарить одной моей подруге на день рождения. Нашли, сейчас вот вымоем и подарим. Хороший подарок, правда?

– Замечательный, – согласилась мама. – Представляю, какой будет сюрприз! – воскликнула она.

«Особенно для родителей этой вымышленной подруги, если бы они существовали на самом деле», – подумал Емеля.

Все-таки Галка свое дело знала отлично. Одна секунда – и готово достоверное объяснение.

– А знаешь, что мы придумали? – хитро прищурилась она. – Мы подкрасим эту собачку под нашу Тяпу. Она и так похожа, а подкрашенную вообще не отличить будет. Вот будет розыгрыш, когда мы скажем, что Тяпу дарим!

Все-таки Галка переусердствовала.

– По-моему, Галя, это чересчур, – сказала мама. – Во-первых, вам сразу не поверят. А во– вторых, разве можно шутить такими вещами?

– Ну ладно-ладно, – торопливо согласилась Галка. – А все-таки есть сходство с Тяпой?

– Ну-у… – неопределенно покачала головой мама. – В таком виде сходство есть скорее с мокрой курицей.

– Ничего, – пробормотал Емеля, – сейчас мы его феном, потом щеточкой-расчесочкой и красочкой…

В мокром виде стало окончательно ясно, какой это маленький песик. Ясно было, что это щенок, не старше полугода. Он безропотно вертел головой, глядя то на Галку, то на Емелю.

«Привыкает, – со вздохом подумал Емеля. – Бедный!»

Галка попробовала краску не на тряпочке, а прямо на своей руке.

– Не жжет? – спросил Емеля.

– Нет, конечно. Я хочу посмотреть, какой цвет получится. Да и высыхаемость надо проверить.

Она направила на пятно фен, и краска высохла буквально за полминуты.

– Ого! – восхитился Емеля. – Наверное, краски для животных специально делают быстровысыхающими. Чтобы они не успели вытереться или вылизаться. Не держать же собаку связанной.

– Посмотри, какой красивый цвет! – сказала Галка. – Не такие уж мошенники в этой парикмахерской!

– Обманывать качественно надо, – хмыкнул Емеля.

Никогда еще ребята не разрисовывали живое существо, которое теперь уже вертелось, как юла. Наверное, песика раздражал запах краски. Но это оказалось даже хорошо: от такого беспокойного поведения пятна получались естественными и размытыми.

Когда работа была завершена, Емеля чуть не уронил блюдечко, в котором смешивал краски.

– Нам бы самим его с Тяпой не перепутать! – воскликнул он.

Но Галкина мама не одобрила их усилий.

– Вы же превратили животное в какую-то картинку из глянцевого журнала, – сказала она. – Нормальная собачья расцветка так не выглядит. Может быть, для съемок их и красят. Но в обычной жизни… Совершенно неестественный цвет.

– Почему неестественный? – удивилась Галка.

– Потому что свежий и сияющий. Песик, как бы это выразиться… потускнеть должен. Пылью покрыться.

– Что это, ковер? – удивился Емеля. – Или картина гениальная? Скажите еще, потрескаться от времени! Что его, опять в грязное состояние возвращать?

– Да я не об этом, – объяснила Галкина мама. – Мне кажется, ему достаточно побегать несколько часов в естественных условиях, и краски станут естественными.

«Несколько часов!» – переглянулись ребята.

Ведь уже почти вечер, не пойдут же они к этому Козлову ночью. Но что же делать?

– Я где-то читал, – сказал Галке Емеля, – что самая большая ошибка в исполнении планов – это маленькая спешка. Кажется, и разработано все хитроумно, а какая-нибудь преждевременная секунда или минута нарушает все. Хорошо, что твоя мама нам подсказала. Мы-то и не заметили, как эта краска выглядит, а со стороны виднее.

– А я думала, мы прямо сейчас пойдем к Козлову, – разочарованно сказала Галка. – По дороге шерсть и стала бы естественной…

– Нет, – решительно возразил Емеля. – Жалко будет из-за ерунды такую операцию провалить. Сколько усилий потратили, и все впустую? Нет, будем ждать до завтра. А ты, – кивнул он песику, – побольше в пыли валяйся. Я думаю, это ты умеешь.

Хоть и тяжело делать перерыв в самый разгар расследования, но что оставалось ребятам? Оказывается, песик, как овощ на грядке, тоже поспеть должен!

Глава XII

Кролик, а не удав

Емеля давно вышел из того возраста, когда ему на ночь читали сказку. Но сейчас он хотел почувствовать себя маленьким. Наверное, вспомнил, как слушал в детстве сказки и был при этом уверен, что все истории на свете заканчиваются благополучно. Хорошо было в это верить! А сейчас… Сейчас Емеля уже знал, что бывают и печальные истории. И как же не хотелось, чтобы он, Емеля, стал участником подобной истории! И не хотелось, чтобы Галка стала участницей и, конечно, Тяпа. Хорошо бы, чтоб эта история оказалась чем-то вроде сказки с хорошим концом.

Емеля попытался настроиться на светлые мысли – папа ему говорил, что перед сном всегда надо думать о хорошем. Тогда и сон приснится такой же хороший. Но мысли почему-то не слушались. Они были тревожными. И какой сон после них может присниться? Такой же тревожный. А Емеля уже устал от неприятных мыслей, которые прочно поселились в его душе. Может быть, все-таки приснится ему добрый вещий сон, который подарит надежду? Честно говоря, надежда не покидала Емелю и без всяких вещих снов, но все-таки хотелось какой-то внешней поддержки. И уверенности. Как в сказке, когда знаешь, что все равно добро победит.

Приоткрылась дверь, и заглянула мама:

– Уже лег? Что-то рано. Ты не заболел?

– Нет, все нормально, – тихо ответил Емеля. – Просто устал. Спокойной ночи.

Он поспешил пожелать спокойной ночи, чтобы мама не продолжала расспросы. Потому что Емеля чувствовал, как предательски дрогнул его голос. Не хватало еще всхлипнуть! Что тогда?

– Каникулы – трудное время, – улыбнулась мама. – Ну, спи. Завтра будет хороший день.

Почему она так сказала? Может, о чем-то догадывается? Да нет, наверное, просто чувствует, что у Емели не очень хорошее настроение. Вот и поддержала. Кажется, простые слова произнесла мама, а у Емели от них на душе стало легче. Конечно, надо убеждать себя, что все будет хорошо. Без надежды трудно жить.

Все-таки он не увидел в эту ночь никаких снов. Ни хороших, ни плохих. И это само по себе было неплохо. Если спишь без снов, значит, высыпаешься лучше. И настроение утром у Емели, несмотря на все переживания, было все-таки бодрым.

Он обрадовался, когда увидел, что и Галка веселая.

– Представляешь, наш беспризорник всю ночь у меня в ногах проспал! – сообщила она, как будто это была самая важная новость на свете. – Я тайком от мамы впустила его в комнату, и он так уютно устроился!

– А краской постель не испачкалась? – спросил Емеля.

– Нисколечко, – заверила Галка. – Я его еще раз вечером феном просушила, а потом и выгуляла во дворике. Он по траве катался – наверное, чувствовал на шерсти постороннюю краску.

– Значит, обкатал новую прическу, – одобрил Емеля. – Проверил на прочность.

– Знаешь, – вздохнула Галка, – если б не было Тяпы, я бы оставила этого щенка себе. Такой он милый, правда?

– Посмотрим, – уклончиво ответил Емеля. – Сейчас главное – Тяпу найти. А потом… Пусть Тяпа и решает.

Галка засмеялась:

– А как она нам сообщит свое решение? Оно на ошейнике высветится?

– Ну, Тяпины чувства мы уже и без всякого ошейника умеем различать. Взглядом сообщит.

– Бедный наш помощник! – потрепала Галка щенка по пестрой шерстке. – Даже не догадывается, к чему мы его готовим…

И, странное дело, щенок, очень даже похоже на Тяпу, слегка раздвинул уши в ответ на Галкин жест. Может, он на самом деле был каким-нибудь родственником Тяпы? Ведь, как известно, все люди являются дальними родственниками. У каждого человека даже с Пушкиным можно найти какое-нибудь пересечение в родословной! Надо сказать, эта мысль о родстве с Пушкиным приятно волновала Емелю. Правда, получалось, что он состоит в дальнем родстве и с другими, не очень достойными историческими личностями… Но эту мысль он от себя отгонял. Все-таки приятнее быть родственником хороших людей!

– Ну что ж, – сказал он. – Не будем терять время. И так наша подготовка к важным событиям затянулась.

Казалось, что важных событий больше всех с нетерпением ожидает именно щенок. Он радовался каждому движению. А все движения сейчас были – вперед!

На этот раз возле ребят остановилась первая же машина. Внешний вид щенка не внушал никакого опасения водителям.

– Вишневый Сад, – назвал адрес Емеля.

– Ну и как там жизнь в вашем элитном поселке? – поинтересовался водитель.

– Как и везде, – ответил Емеля. – Почему это он элитный? Вы что, считаете, там элита общества живет?

– Не знаю, кто там живет, но еще ни разу не встречал среди них нормальных людей. Сколько ни подвозил туда и оттуда, все смотрят на тебя, как на прислугу.

– Но мы же так не смотрим, – улыбнулась Галка. – Мы вполне нормальные люди.

– Потому что маленькие еще, – отмахнулся водитель. – Вот вырастете и наберетесь от родителей всяких хороших манер. А манеры эти на самом деле фуфло одно.

– Вы что-то путаете, – осторожно заметил Емеля. – Хорошие манеры – это хорошие манеры. А фуфло – это фуфло. Слова для того и существуют, чтобы называть вещи своими именами.

– Образованный… – проворчал водитель.

– Мне кажется, ничего не надо усложнять. Хорошие люди – это хорошие. А плохие – это плохие, – недолго думая, заявила Галка. – Какая разница, где они живут?

Водитель с уважением посмотрел на нее.

– Вот это правильно! Первый раз слышу толковые слова на этой трассе. Ты, девочка, по таким понятиям и дальше живи.

Странно, но денег водитель не взял. Он подмигнул ребятам и сказал:

– Лучше вспомните добрым словом.

Емеля вылез из машины, пристегнул поводок к ошейнику и… остановился как вкопанный.

На асфальтовой дорожке, ведущей к въезду в Вишневый Сад, цепочкой краснели капельки какой-то жидкости.

– Галка, за мной!

Емеля бросился вдоль этих капелек, как по следу. У шлагбаума, закрывающего въезд, стоял старенький «Опель», похожий на корыто. Масляный след заканчивался под ним. Емеля передал поводок Галке и приземлился на четвереньки, заглядывая под машину. И застыл: из-под мотора медленно капало масло – под машиной уже собралась маленькая красная лужица.

Тут дверца машины неожиданно распахнулась. Наружу выскочил маленький мальчишка. Маленьким он был только по росту, а лицо у него было вполне взрослое. Во всяком случае, он выглядел старше Емели года на два, то есть ему было уже лет тринадцать.

– Ты че тут ползаешь? Шины проколоть хочешь? – злобно прищурился он.

– Мне твои шины ни к чему. – Емеля постарался ответить таким же тоном, но это у него не очень получилось. – Меня другое заинтересовало.

– И что ж тебя заинтересовало?

– Масло ваше заинтересовало! Да и ты сам, метатель драных котов!

– Какой еще метатель? – удивился мальчишка.

Тут и Галка узнала его. Это был тот самый мальчишка, который отвлек Тяпу броском кота во время похищения.

– Емеля, я сама с ним разберусь, – шепнула она.

Емеля удивился: что она, исцарапать его хочет или избить? В таких делах она раньше замечена не была.

– Ой, что это у тебя? – вдруг воскликнула Галка, указывая пальцем на мальчишку. – Бедненький! Ты уже пронзенный?

– Какой я? – испуганно округлил глаза коротышка.

– Ты же весь в дырочках! – Галка тыкала пальцем в его одежду так быстро, что мальчишка даже не успевал следить за ее жестами. – Ты просто как сито! Тоже попал под лазер?

– Какой еще лазер? – оторопело пробормотал мальчишка.

– А здесь в домах охранные системы несовершенные. Ты что, не знал? Они не отрегулированные – слишком сильные. Вокруг домов висят лазерные лучи, и если человек под них попадает, то… – Галка подыскивала слово. – Облучается!

– И чего? – тупо спросил мальчишка.

– Рост прекращается, – уверенно, как окончательный диагноз, высказала Галка. – Совсем. Один мальчишка из нашего класса вообще лилипутом стал. Потому что после лазера лечиться не захотел.

– А как, как лечиться?! – заорал перепуганный мальчишка.

– Ты не поверишь, – отмахнулась Галка. – Лечение простое, как в сказке. Потому в него никто не верит. А мы вот с Емелей поверили, и у нас рост даже улучшился. Емель, ты с прошлого раза на сколько подрос?

– Сантиметр в день, – сказал Емеля.

Конечно, он понял, что Галка устроила какой-то хитрый розыгрыш.

– Понимаешь, мальчик, – продолжала она с видом ученого-лектора, – мозговые процессы протекают очень сложно. Ты слышал что-нибудь про центральную нервную систему?

Мальчишка испуганно кивнул. Вряд ли он разбирался в центральной нервной системе, потому что торопливо ощупывал себя руками – наверное, проверяя, остановился ли уже его рост.

– Так вот, установлено, – продолжала Галка, – что после облучения лазером все умственные процессы начинают работать в противоположную сторону. И если их срочно не развернуть обратно, то и физический рост идет в другую сторону. В общем, сам понимаешь, происходит уменьшение организма.

– Чего-то я не пойму… – побледнел мальчишка.

– Ну, давай я тебе переведу на простой язык, – сказала Галка. – Вот Емеля – после того как попал под эти лучи, если бы продолжал каждый день врать, то перестал бы расти. Это и есть обратный умственный процесс. А ему один хороший психотерапевт посоветовал в течение двух дней говорить только правду. То есть то, что он думает, а не то, что не думает. После этого его мозги освободились от напряжения и позволили клеткам всего тела развиваться. Ты же слышал, по сантиметру в день стал расти!

Коротышка часто задышал и сглотнул слюну.

– А че, я всегда правду говорю, – засопел он. – Ну, почти всегда… Че зря врать-то?

– А это проверить легко, – заявила Галка. – Вот скажи, в каком доме ты под лазер попал?

Мальчишка обвел глазами весь холм Вишневого Сада и указал на его вершину – туда, где находился дом номер двадцать пять.

– Там! Вокруг этого дома красные лучи были. Во дурак, еще руки под них подставлял!

– И что ты в этом доме делал? – быстро спросил Емеля. – Ты что, только затем приходил, чтобы лазером облучиться? Хорошенькое занятие!

– По делам приходил, – торопливо сказал коротышка. Видно, он очень боялся соврать. – Нам одна тетенька информацию сбросила. Что в этот дом собачка требуется. Определенная.

– Что значит, определенная? – спросил Емеля. – Определенной породы?

– Да нет, по-моему, она беспородная. Определенная – в смысле, тетенька сказала, где ее взять можно.

«Неужели он нас не узнает?» – подумал Емеля.

Но, наверное, мальчишка был так растерян, что ему было не до опознания людей, у которых он выманил Тяпу.

– О! – указал он на песика. – Типа этого. Вы тоже ему несете? Не продешевите. Знаете, сколько он нам отвалил? Брат сейчас как раз окончательный расчет получает. Просите побольше, – заискивающим тоном посоветовал он.

Емеля задрожал от волнения. Он растерялся, не зная, что спрашивать дальше, пока мальчишка не опомнился. Но Галка была более хладнокровна.

– А что за тетенька? – спросила она.

– Да вон из того дома. – Он указал на дом, в котором жили Добронравовы. – Это ж наши клиенты. Мы им из Завидовского заповедника охотничьи трофеи возим. Они типа чучела делают.

– И что? – Тут растерялась даже Галка. – Эта тетенька… сказала вам…

– Сказала, что заработать можно. Типа тому мужику собачка нужна. Описала собачку, сказала, где она гуляет. Мы взяли и привезли, че нам? Собачка не медведь, ее и живую можно поймать.

– Ах ты!.. – воскликнул Емеля.

Но Галка дернула его за руку.

– Его воспитывать бесполезно, – шепнула она. – Хорошо, что хоть так раскололи…

– Ну как, нормально я говорил? – спросил коротышка. – Хватит для роста?

– Еще раз соврешь, в молекулу превратишься, – сердито сказал Емеля.

Мальчишка прищурился. Наверное, он начал подозревать, что его хорошо разыграли.

– Колян, а ну в машину! – раздался сердитый голос.

Из-за шлагбаума выбежал долговязый парень, окинул быстрым взглядом Галку с Емелей. На его лице мелькнул испуг. Он сел за руль, и машина, взревев, как гоночная, сорвалась с места. Коротышка Колян еле успел захлопнуть за собой дверцу.

– Этот нас точно узнал, – сказал Емеля. – Это же Птицеобразный, который за нами следил. Поумней своего тупого братца будет!

– А мы номер машины не запомнили! – спохватилась Галка.

– Да ну их, – махнул рукой Емеля. – Все, что надо, мы от них узнали. А что мы докажем? И как их наказывать? Они и так уже природой наказаны – тупые, как пеньки, и злые к тому же. Думаешь, очень приятно такими быть? Никакой в жизни радости, только что-нибудь украсть.

– Но мама-то Кирилла… – протянула Галка. – Зачем ей понадобилось, чтобы у нас Тяпу украли?

– Ничего не понимаю! – растерянно проговорил Емеля. – Вот это поворот истории… Ее-то мы даже не включали в список подозреваемых! Все, Галка, – решительно сказал он. – У нас остается последний шанс во всем разобраться. Кстати, теперь мы можем выступать не только от имени парикмахерской, но и на Добронравову ссылаться – говорить, что она нас прислала. А что? Врать таким людям мы имеем полное право!

– Кто будет звонить? – спросила Галка.

Емеля уверенно ответил:

– Ты, конечно. Вон как ты этого коротышку разговорила! Никакому следователю не приснится. У тебя просто способности ко всяким идиотам в доверие входить.

– Да, комплименты ты делать умеешь, – усмехнулась Галка.

– Ты только ничего не думай, перед тем как говорить начнешь, – посоветовал Емеля и протянул ей телефон: – Быстрее набирай номер!

Он знал, что давать Галке время на размышления не стоит. Она импровизатор хороший – идеи возникают у нее мгновенно, по ходу дела.

Емеля приготовился слушать монолог импровизатора.

– Алло, это Рэм Иванович? – вежливым и кокетливым взрослым голосом сказала Галка. – Рада сообщить, что мы выполнили ваше задание. Подыскали вам собачку. Точь-в-точь как на фотографии получилась.

Емеля дернул ее за руку и прошипел:

– Что значит получилась?!

Но Галка только отмахнулась – не мешай, мол.

– Идеальная пара вашей фотомодели, – продолжала она. – К тому же мальчик. Мы к вам уже послали наших курьеров. Для этой цели мы используем подростков. Во избежание стресса у животных. Так что встречайте, они уже на подходе. – Она выслушала ответ и добавила: – Ну, что делать! Извините, в следующий раз предупредим заранее. Просто мы хотели порадовать вас как можно быстрее. Конечно, конечно, учтем… Недоволен еще! – воскликнула она, отключив телефон. – Ему такого песика домой доставляют, а он недоволен!

Лазерные лучи, которые прекращают человеческий рост, были отключены. Емеля вспомнил разговор с коротышкой и не удержался от комментария:

– Надо же быть таким дураком – поверить чепухе, которую ты выдумала!

– Если у человека всего лишь три извилины, – ответила Галка, – их очень легко заплести в косичку.

Приветливо помахав охраннику, который раскланялся с ними как со знакомыми, они поднялись на холм к двадцать пятому дому. Ворота открылись автоматически, щелкнул замок входной двери дома: наверное, за гостями следили камеры наружного наблюдения. Галка и Емеля минуту постояли в огромном холле, пока по парадной лестнице со второго этажа не спустился к ним хозяин дома. Тот самый Комод, которого они видели в парикмахерской.

– Рэм Иванович? – сказал Емеля. – Вам должны были звонить. Вот, подыскали вам песика. Кстати, и этого мы нашли по совету жены художника Добронравова. Вашего соседа. Ведь прошлая собачка, которую она посоветовала, у вас?

Затаив дыхание, он ждал ответа. Но Рэм Иванович, похоже, не изъявлял желания беседовать с какими-то там посыльными. Его интересовали только собственные дела. Он потрепал щенка по загривку, как доктор, приоткрыл ему оба глаза, грубо открыл пасть – в общем, проделал какую-то профессиональную процедуру собачьего осмотра.

– Ну, и что вы мне принесли? – процедил он сквозь зубы.

– Как что, песика… – пробормотал Емеля. – Нам сказали – мы принесли. У вас уже есть один такой, да? Хотите, давайте сравним.

Он гнул свою линию: во что бы то ни стало хотел если не увидеть Тяпу, то хотя бы убедиться в ее целости и сохранности.

– Это не песик, – сказал Комод. – Это разукрашенный попугай. Вы что, старого воробья на мякине провести хотите? Передайте своим цирюльникам, что за такие шутки я их по миру пущу.

– Может, здесь какая-то ошибка с раскраской? – пролепетала Галка. – Понимаете, собака долго была уличной, ее просто пришлось, что называется, немножко приукрасить… Это же только внешний фактор!

– Да при чем тут фактор! – рявкнул Рэм Иванович, внимательно вглядываясь в глаза щенку. – Да вы посмотрите на него, это же одуванчик! Безо всяких способностей. На него никто внимания не обратит! Это кролик, а не удав! Все, до свиданья, мне некогда. И передайте своей хозяйке, что я, может быть, и прощу ее, если она подыщет настоящую собаку, а не этого кролика. Время для этого есть – я как раз должен уехать на несколько дней.

Его громкий голос эхом отзывался в большом доме. И вдруг далеко-далеко, наверное, комнаты за три отсюда, Емеля различил знакомый лай. Так могла лаять только Тяпа! Он уже открыл было рот, чтобы позвать ее, но Галка дернула его за руку так сильно, что он чуть не упал.

– Уходим-уходим, – поспешно сказала она. И горячо шепнула Емеле на ухо: – Так мы все только испортим.

Емеле с трудом пришлось собрать всю свою волю и самообладание, чтобы повиноваться Галке.

Тяжелая дверь закрылась за ними с противным щелчком.

Глава ХIII

Одна из тысячи

– Кого он называет удавами и кроликами? – удивленно произнесла Галка, когда они отошли от дома на недостижимое для камер расстояние. – Ну, я понимаю, наш щенок похож на кролика. Но какой же Тяпа удав? Она на удава совсем не похожа.

Емеля с трудом приходил в себя. Ведь Тяпа была в каких-нибудь нескольких десятках метров от них!

– Мне кажется, – сказал он, – этот тип не внешний вид имел в виду. А какие-то свойства или способности, ведь он так и заявил после обследования щенка – нет, мол, у него никаких способностей, и никто не обратит на него внимания… – и вдруг Емеля воскликнул: – Помнишь, когда эти Добронравовы к вам приезжали хвастаться своими чучелами, разговор был как раз о необычайных Тяпиных способностях! Может, это и подразумевается?.. Надо срочно вспомнить, что именно мы тогда говорили.

– Что тут вспоминать? – пожала плечами Галка. – Я говорила, что у нее в ошейнике батарейки мгновенно садятся. Что она собак одним своим видом утихомиривает.

– Точно! – снова воскликнул Емеля. – Это он и имел в виду!

– Так какая же тут связь с удавом? – не понимала Галка.

– А я догадываюсь, – вздохнул Емеля. – Тяпу украли, чтобы использовать ее гипнотические способности.

– Да какие же у нее способности!

– Да мне тоже кажется, что никаких. Просто самый добрый в мире взгляд. Но понимаешь, мы об этом говорили во время нашей встречи и, наверное, перестарались. Ведь для нас Тяпа – самая необыкновенная! А Добронравова услышала, потом рассказала Козлову… Видишь, как он ищет определенную собачку? Значит, все сошлось. На нашу беду.

В это время щенок затявкал, словно спрашивая: «Ну что, закончилось мое участие в вашей истории? Когда играть будем?»

– Вот что с тобой делать? – посмотрел ему в глаза Емеля. – На историческую родину нести? Так тебя там перекрашенного еще не примут. Подумают, ты подкидыш.

– Больше собакам не о чем думать, – заметила Галка. – Но все-таки не хочется его к прежней жизни возвращать. Ему так понравилось жить по-человечески…

Ребята грустно брели к выходу из Вишневого Сада. Щенок весело подпрыгивал рядом.

– О, нашлась собачка! – вдруг услышали они. Из остановившегося у шлагбаума «Мерседеса» весело улыбался дядя Петя. – Поздравляю!

– Это не Тяпа, – хмуро ответил Емеля. – Так, неудавшийся двойник.

– Как это? – удивился дядя Петя и присмотрелся к щенку. – Ну-ка, садитесь в машину. Расскажете, что вы тут намудрили! Небось песика в клубе позаимствовали?

– Ничего не позаимствовали, – сказала Галка. – Мы его сами сделали.

– Это уже интересно! – кашлянул дядя Петя. – Давайте по порядку. Я вижу, настроение у вас хуже некуда. Может, я чем помогу?

Ребята сели в машину. Щенок, ни слова ни говоря, то есть не издав ни единого звука, сразу же перебрался на колени к дяде Пете.

– Постой-постой, – заулыбался водитель. – Разве мы знакомы?

– А ему все равно, – махнул рукой Емеля. – Глупый еще.

– Ну и что, что глупый, – не согласилась Галка. – И ему не все равно. Он чувствует хороших людей. Вспомни, Емель, как он дрожал, когда его этот Рэм обследовал! Глаза открывал, в пасть заглядывал…

– Тебе тоже небось не очень-то понравилось бы, если бы тебе в пасть заглядывали, – неудачно пошутил Емеля и сразу перевел разговор на главное: – Но до чего же он на Тяпу похож!

Действительно, сходство улавливалось, что называется, невооруженным глазом. Когда песик смотрел на дядю Петю, то, как Тяпа, раздвигал ушки в стороны. Наверное, чтобы обзор сделать шире.

– Ну, и чего вы успели натворить без меня? – стараясь сделать голос построже, спросил дядя Петя.

Но ничего у него не получилось – никакой строгости. А получился самый обыкновенный вопрос.

Ребята даже не подозревали, что в прошедший день вместилось столько всего! Они рассказывали и рассказывали, им казалось, что прошло уже много времени, а рассказ все не кончался. Наверное, потому, что он не был простым перечислением событий, а вмещал в себя еще и комментарии, и догадки. Дядя Петя оказался хорошим слушателем – слушал и кивал, не перебивая. Только все больше и больше хмурился. После рассказа он немного помолчал и тяжело вздохнул:

– М-да… Век живи – век учись.

– Да чему здесь учиться? – не понял Емеля.

– Человеческой подлости. И, как это… слово забыл… лицемерию! Это когда человек старается казаться добрым, а на самом деле…

– Но зачем же этому учиться? – продолжал недоумевать Емеля.

Дядя Петя опять вздохнул:

– Да я неправильно выразился. Конечно, учиться тут нечему. Это я в том смысле сказал, что трудно в людях разочаровываться. А иногда приходится.

– Вы имеете в виду маму Кирилла? – спросила Галка.

Дядя Петя кивнул:

– Ее. Знаете, мне и раньше иногда казалось, что она завистливый человек. Но как-то умела она это скрывать. А сейчас, как говорится, в свете последних событий, я вспоминаю, что ее действительно всегда злило, когда кто-то кого-то любит, когда у кого-то дети добрые и умные… Как вы.

– Так вы думаете, она нам просто отомстила? – удивилась Галка. – Но за что?!

– Не все так просто и однозначно, – сказал дядя Петя. – Слово «месть» тут не подходит. Просто она из тех людей, которые живут по принципу: «Сделал гадость – сердцу радость». Ах, у меня нет такой хорошей собачки, так вот и у вас не будет! Я не радуюсь, так и вы радоваться перестанете!

Галка с Емелей, честно признаться, не очень-то поняли, как можно без всякой причины, просто так, сделать гадость. Хотя… Разве гадость можно объяснить?

– Насчет гадости я понял… – не слишком уверенно сказал Емеля. – Но для чего Тяпа этому Рэму Козлову?

– А черт его знает! – сердито воскликнул дядя Петя. – Поймешь этих людей! Если трудно объяснить, почему они могут собаку украсть, то остальные их действия объяснить еще труднее.

– Но что же нам делать, если мы об этом не догадаемся? – спросила Галка.

– А нечего зря голову ломать, – сказал дядя Петя. – Отобрать надо вашу Тяпу, и все дела.

Галка с уважением посмотрела на него.

– И что, вы сможете пойти и отобрать?

Дядя Петя нахмурился еще больше.

– Это вряд ли. Надо придумать какой-то хитрый ход. Может, милицию позвать?

– Так у нас же нет на Тяпу никаких документов! – воскликнул Емеля. – Как мы докажем, что она наша?

– Действительно, – согласился дядя Петя. – Трудная задача… Слушайте, – предложил он, – мы пойдем простым путем. Нечего дело усложнять. Применим профессиональную солидарность.

– А что это такое? – не понял Емеля.

– У этого Козлова тоже водитель есть, вроде меня. Конечно, раз мы с ним рядом работаем, то общаемся иногда. Расспрошу-ка я его.

– Только вы похитрее спрашивайте, – посоветовала Галка. – Не напрямую. Намеками там…

– Понимаю, – улыбнулся дядя Петя. – Ну что ж, придется вам одним пока погулять. Только хоть полчаса ничего не затевайте! А то я понял, что вы без дела и минуты сидеть не можете.

Ребята вышли из машины, «Мерседес» развернулся и скрылся за шлагбаумом.

Шли томительные минуты.

– Смотри, Галка. – Емеля показал на щенка. – А песик-то привык уже. Скучает!

Действительно, беспокойно постукивая хвостиком по земле, щенок неотрывно смотрел в ту сторону, куда уехал «Мерседес».

– Может, в сквер его поведем? – предложила Галка.

– Не надо. Пусть ждать учится. Хозяина.

– Хозяина? – удивилась Галка.

– А что? Давай дяде Пете его подарим! Во всяком случае, предложим. Мне кажется, он будет совсем не против иметь двойника Тяпы.

Минут через десять машина появилась как из-под земли, мягко затормозив рядом с ребятами и щенком.

– Прямо боевик какой-то! – выйдя из машины, покрутил головой дядя Петя. – Или, как его… детектив. Серега парень скрытный, про хозяина научен не болтать. Но я-то его не про хозяина расспрашивал, а про него самого. Поболтали о своих делах, о планах. Оказывается, они едут в аэропорт! Прямо сейчас, у него даже времени со мной поговорить не нашлось. И самое интересное, он только что ездил к ветеринару за справками на собаку. Хвастался, что совсем дешево эти справки обошлись.

– А для чего эти справки? – с испугом спросил Емеля. – Тяпа что, заболела?

– Если они едут в аэропорт и нужны справки на собаку… – призадумалась Галка. И тут же воскликнула: – Значит, Тяпа куда-то летит? Какой ужас!

– Вот и я говорю, детектив. Чистый боевик, – хмыкнул дядя Петя. – Ну-ка, садитесь в машину. Все втроем. Сейчас мы устроим погоню по всем правилам.

Машина аккуратно заехала за ближайший киоск. Оттуда дядя Петя, поглаживая щенка, который опять устроился у него на коленях, стал наблюдать за шлагбаумом. Ждать пришлось недолго: через десять минут шлагбаум взметнулся вверх, и черный лимузин тяжелой каплей скатился на трассу, ведущую к Кольцевой дороге.

– Все верно. В аэропорт поехали, – сказал дядя Петя.

Он передал щенка Емеле и нажал на газ.

Все-таки погоня была не такая, как в кино. Зная, куда направляется машина, можно было не висеть у нее на «хвосте». Да, наверное, дяде Пете и не хотелось быть замеченным своим коллегой-водителем.

– Только вы, ребята, поаккуратней в аэропорту, – предупредил он. – Не зовите свою собачку раньше времени. Надо же наконец разобраться, что к чему, зачем он собаку с собой увозит. И щенка нашего пока в машине закроем. Вдруг помешает! Я думаю, он на нас не обидится.

В сопровождении водителя Комод вышел из лимузина. На поводке он вел Тяпу – сомнений в этом не было.

Галка толкнула Емелю локтем и прижала палец к губам – мол, выполняем указания дяди Пети. Увидев это, тот одобрительно улыбнулся.

– Ну, а мы на расстоянии с разных точек за ними понаблюдаем, – сказал дядя Петя. – Как настоящие сыщики!

Видно было, что ему нравится его новая роль. Его лицо прямо светилось азартом. Наверное, давно он не играл в такие интересные игры.

У стойки таможенного контроля водитель передал Комоду небольшой чемоданчик, который тот поставил рядом с Тяпой.

Очередь к стойке продвигалась очень медленно, потому что вдоль ленты транспортера, на котором стояли вещи пассажиров, таможенники водили маленького спаниеля, который обнюхивал багаж. И тут ребята увидели, что Козлов ногой подтолкнул Тяпу вперед.

– Зачем он это делает? – не понял Емеля.

– Дядя Петя, он же сейчас уйдет, и все… – с испугом шепнула Галка.

– Подожди, успеем, – вглядываясь в происходящее возле стойки, ответил тот.

Комод со спокойным видом показывал таможенникам свои документы. В это время к его чемоданчику приблизился спаниель. Однако на чемодан он почему-то даже не взглянул – его внимание сразу же привлекла Тяпа. Но он не бросился к ней, как делают все собаки при встрече, а просто сел напротив и стал растерянно смотреть ей в глаза, поворачивая голову то вправо, то влево. Таможенник дергал его за поводок, подталкивал к сумкам, но он застыл, как заколдованный.

Комод, улыбаясь, спрятал документы в карман, подхватил чемоданчик и собрался уже пройти мимо стойки. И тут дядя Петя отчетливо проговорил:

– Кажется, я догадываюсь, зачем он взял с собой вашу собаку… Зовите ее! – воскликнул он. – Самое время!

Упрашивать ребят сделать это было не надо. Два голоса слились в одно имя:

– Тяпа!!!

Собачка подпрыгнула, как будто ужаленная этим звуком. И обернулась на зов, еще находясь в прыжке. От неожиданности Комод, конечно же, не удержал поводок, и Тяпа молнией пронзила всю очередь насквозь, влетев в объятия Емели и Галки. Сплелись руки, лапы, хвосты… То есть хвост, конечно, был один, но в общей кутерьме казалось, что хвосты есть у всех участников этой счастливой сутолоки.

– Ко мне! Кому сказал, ко мне! – завопил Комод. – Вы что зеваете? – набросился он на таможенников. – У меня собаку крадут! Верните мне ее! Вы кто тут, должностные лица или нет? Вы должны обслуживать пассажиров!

– Ничего мы не должны, – отмахнулся таможенник. – Нам бы со своей собакой разобраться. Архимед, работать надо!

Как только убежала Тяпа, Архимед мгновенно пришел в себя. Он зашевелил ушами, повел носом и снизу вверх уставился на Рэма Козлова.

– Опустите чемодан, – сказал таможенник. – Видите, собака вас об этом просит.

– Меня уже проверили! – испуганно воскликнул Козлов. – Не задерживайте меня!

– Раз проверили, то чего же волноваться? – пожал плечами таможенник. – А собачку придется уважить.

Он уверенным жестом взял из рук Комода чемоданчик и поставил на пол. Архимед тут же обнюхал его, обошел вокруг, обнюхал еще раз, уселся и оглушительно залаял.

– Возьмите чемодан и пройдемте с нами. Это ненадолго, – сказал Комоду таможенник. – Архимед, за мной.

Пока ребята обнимались с Тяпой, дядя Петя протолкнулся к стойке и спросил:

– А что случилось? Куда его увели?

– Это ваш знакомый? – насторожился второй таможенник.

– Да нет, не знакомый. Зато он у моих знакомых собачку хотел увезти. Она их узнала и вот вернулась к хозяевам. Видите, как обнимаются.

– Ах, это вот та собака с ним была? – сказал таможенник. – Пройдемте, пожалуйста, со мной.

В комнате ребята увидели странную картину. На столе были разложены вещи, а таможенник возился с пустым чемоданчиком.

– Так, – сказал он, – двойное дно. И пакетики с белым порошком. Архимед, какое твое окончательное мнение?

При виде пакетиков спаниель фыркнул и звонко залаял.

– Что и требовалось доказать, – сказал таможенник. – Гражданин Козлов, – обратился он к Комоду, – конечно, мы сдадим все это на лабораторный анализ, но Архимед еще ни разу не ошибался. Я вам могу уже сейчас заявить, что вы обвиняетесь в перевозке наркотиков.

– Как?.. Что?.. Это не мое! – воскликнул Комод.

– А, так все говорят, – отмахнулся таможенник. – Милиции будете объяснять. Наше дело обнаружить эту гадость. Правда, Архимед?

Но Архимед опять впал в ступор. Потому что увидел Тяпу…

– Это кто нам мешает работать? – удивился таможенник. – Какая порода? – спросил он дядю Петю.

– Да, по-моему, беспородная она, – ответил тот.

– А вот это вы ошибаетесь, – возразил таможенник. – На свете есть только одна порода, которая может заблокировать нюх нашего Архимеда. Да и любой другой собаки. Не верил, что она вообще существует, да вот, убедился своими глазами. Черт, как же она называется?..

– Английский ушастый тшипохуаст, – сказала Галка.

Конечно, она вспомнила, как придумала название Тяпиной породы при первой встрече с дядей Петей. Но тут Емеля толкнул ее в бок:

– Ты что! Такими вещами шутишь! Они закажут такую собаку в Англии, а там над ними только посмеются.

– Хотя я могу и ошибаться, – тут же поправилась Галка. – Их по-разному называют. По-русски некоторые зовут чипохвостом, – все-таки не удержалась она. – Мы как только уточним название Тяпиной породы, сразу вам сообщим.

– Вообще-то это, кажется, не порода, – задумчиво проговорил таможенник. – Кажется, это свойство, которым обладают отдельные собаки. Примерно одна на тысячу. Но нам, – улыбнулся он, – такая ни к чему. Нам, как вы понимаете, только Архимеды нужны. А ваша собачка, извините, нашей работе только мешает.

Все-таки он не удержался и ласково погладил Тяпу. Наверное, она загипнотизировала не только Архимеда, но и его хозяина…

Унылый и злой Комод сидел за столом, обессиленно опустив руки. Он только сверкал глазами на Тяпу, на ребят, на Архимеда. Дядя Петя шепнул Емеле:

– Нам, похоже, здесь делать нечего. Без нас разберутся.

Через зал аэропорта к выходу направлялись три человека с видом победителей. И одна пестрая длинноухая собачка – с видом абсолютно счастливого существа.

– Наверное, Комод тоже знал про эту породу, – сказал Емеля. – Вернее, про это свойство. И рассчитывал с помощью Тяпы наркотики возить.

– А как вы об этом догадались? – спросила Галка у дяди Пети. – В самый нужный момент нам сказали Тяпу позвать! Чуть позже – и все, ничего бы не получилось.

– По правде говоря, не очень-то я и догадался, – махнул рукой дядя Петя. – Так, мелькнуло что-то в голове… А вообще-то я сначала действовал, а потом думал.

«Надо же! – подумал Емеля. – Совсем как Галка, хоть и взрослый».

Впереди их ожидала еще одна волнующая встреча. Оставленный в машине щенок уткнулся мордочкой в стекло, вперив взгляд в приближающихся людей.

– Первую собачку вижу, которая не обращает внимания на Тяпу! – удивилась Галка. – Интересно, на кого он так смотрит?

– Ясное дело, на кого, – серьезно сказал Емеля. – На хозяина.

– Ты что, меня имеешь в виду? – растерянно пробормотал дядя Петя. – Какой же я ему хозяин? Так, знакомый…

Особенной уверенности в его голосе не было. А когда он открыл дверцу машины и подхватил на руки щенка, который без всякого сомнения лизнул его в нос, стало ясно: они, конечно, не просто знакомые.

– Как вы его назовете? – спросила Галка.

Даже не удивившись вопросу, дядя Петя ответил:

– Чип. В смысле чипохвост. – Он хитро посмотрел на смутившуюся Галку и вздохнул, прижимая к себе щенка: – И почему это некоторые люди не понимают, что в хороших делах больше радости, чем в гадости?

Никто из присутствующих не знал ответа на этот вопрос. Но зато они знали другое: радость нельзя ни отнять, ни поделить. Потому что она – общая на всех. Это было видно и по лицам Емели с Галкой, и по лицу дяди Пети, и по счастливым мордочкам Тяпы и маленького Чипа.

Content

Владимир Михайлович Сотников
Похищение неправильной собаки

Глава I Неправильная собака

Глава II Выездной зверинец

Глава III Беда

Глава IV Двойное одиночество

Глава V Обратное время

Глава VI Действия после бездействия

Глава VII Неожиданная помощь

Глава VIII Чудесные превращения

Глава IX Неприступная крепость

Глава Х Охотники поневоле

Глава XI C помойки на мойку

Глава XII Кролик, а не удав

Глава ХIII Одна из тысячи