ГЕОРГИЙ СТЕНКИН

ШКОЛА, КАК ЭТО БЫЛО…

РОМАН-ТРИЛОГИЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«ВОЙНА С НОМАДАМИ»

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ ЛИТЕРАТУРНОГО АГЕНТА

Где-то, на просторах планеты, живут наши одноклассники. Они помнят вас. И каждый, глубоко в душе, надеется, что и его помнят.

Читайте эту удивительную книжку.

Ищите и находите друг друга.

Каждый, может узнать себя, в героях этого романа.

И если — узнали.

Обязательно сообщите об этом нам. И, разумеется, своим одноклассникам.

Они ждут.

Как ищет и ждёт автор.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это будет роман о событиях, которые произошли в наши школьные годы. Почему — наши, спросите вы? Просто у каждого были свои школьные годы. Каждый, учился в школе. Значит, эти события могли произойти с каждым. Поэтому — наши школьные годы.

И о школе. И о том, как это было в школе.

Иногда будет похоже на дневники или мемуары. Потому что от первого лица.

Что-то, действительно попало ко мне, в виде дневников. И голос рассказчика — перекрывать нельзя.

А в основном будет несколько сюжетных линий. И я буду частенько главным героем (в смысле главным действующим лицом). В общем, всё будет крутиться вокруг меня. Но, я — это иногда рассказчик из дневников, иногда журналисты — мои коллеги. Ну и очень редко я сам.

Я — это журналист с многолетним стажем. И за эти годы работы, многие из живых, конкретных людей, стали персонажами этого повествования.

Кто-то из вас. Почему бы и нет?

И в интересах остальных героев повествования, должен пояснить:

— Совпадения с реальностью — маловероятны. Хотя — возможны. Мир так велик.

— А все персонажи, и просто являются продуктом вымысла. Ну,… Почти все.

— Местонахождение школы, география города и района — собирательный образ.

— Государственная и политическая принадлежность — на ваше усмотрение.

— Время — двадцатый век.

Почему я думаю, что это будет интересно читать?

Потому, что мне было интересно это писать. Вернее — рассказывать. Много раз, отображая события, мне казалось, что нужно полнее рассказывать о подоплеке, о причинах, о мотивах.

Тогда читатель сможет составить своё, не навязанное, кем бы то ни было, мнение, об этом событии.

Но, кроме простого освещения событий, пусть даже весьма полном, нужно иногда говорить метафорами. Метафоры — дают нам не словесное описание события, а образное. А если речь идёт о событиях в душе, то и метафоры должны быть соответствующими.

Таков, вот план.

Ну и конечно тема.

Повторюсь.

У каждого, в его школьные годы, было много чего интересного.

Ну, вот, вроде бы и всё.

Начинаем.

ГЛАВА 1. ПРОЛОГ.

Меня привели мама и папа. Было утро, а вот раннее или уже ближе к середине дня — я не помню. Осень, ночи уже холодные, а днём бывает даже жарко. Ещё много зелени на деревьях и кустах. Птицы щебечут. Весь город, как-то приукрасился. Пока мы шли от дома, то постоянно встречали много всего белого, и букеты ярких цветов. Белый цвет — и в рубашках ребят, и в фартуках девчонок, и в их же бантах. Весь город спешил в школу. Первое сентября.

Весь двор, перед школой, заполнили собой люди. Взрослых — было много, но они как-то терялись, среди этого обилия белого цвета. И ещё, в воздухе чувствовалась какая-то напряжённость. То ли от этой суеты — гудящей толпы. То ли от предвкушения праздника. То ли от томительного ожидания — вот мы пришли, все с красочными букетами и нарядные. То ли от надвигающейся, неотвратной неизвестности.

Я уже два года занимался в музыкальной школе, поэтому понимал, что такое школа, что такое — уроки, почему важно не опаздывать, зачем тут так много детей и взрослых людей. Моя мама работала учителем математики. Поэтому я уже представлял, как это — учиться. Конечно, мама мне рассказывала и объясняла, что надо делать и как надо делать, вообще давала наставления.

У папы был фотоаппарат. Поэтому мне ещё было важно попасть в кадр.

Но я был спокоен. Меня не переполняла радость — как некоторых, которые прыгали и бегали, без остановки. Но и страха не было — как у других, которые стояли, держа за руку родителей, и глядели, на все это действо из-под защиты родительских фигур.

Конечно, мне было не по себе — много чужих людей, разных, незнакомых детей. Да и само здание школы было таким большим и непонятным, что просто не хотелось туда идти.

Я чувствовал, что придется идти, что будут уроки, будут учителя и будут одноклассники. Надо, значит надо. Для меня всё равно — это была уже вторая школа. Хотя и был — первый раз в первый класс.

К нам подошла женщина и сказала, что она моя учительница и что её зовут Фаина Васильевна, и что наш класс — это 1Б. И показала, куда нужно идти, так как скоро начнётся построение. Она, конечно, мне понравилась.

Я знал, что бывают хорошие учителя и плохие. Она была хорошей. Это было видно сразу. Какая-то тёплая волна, пробежала от её появления, и от сказанных ею слов. А вот у другой группы ребят, была другая учительница — так вот она была именно плохая. Резкие слова и порывистые движения.

Так, что и здесь мне повезло. У меня была хорошая учительница, рядом были папа и мама. И что начнётся какое-то построение, меня абсолютно не волновало. Раз уж пришли, то значит — что-то должно происходить. Не можем же мы целый день стоять и смотреть на других.

Я не был очень рослым, и полным меня нельзя было назвать. Я был таким щуплым мальчиком, в белых гольфах, коричневых туфлях и чёрных шортах. С коричневым большущим портфелем в одной руке, букетом цветов в другой руке, и в белой рубашке с чёрной бабочкой. Да, в этом одеянии нас провожали из детского сада. Поэтому, я чувствовал себя в нём — довольно уютно.

Но я не был маленьким, многие ребята были меньше меня по росту, и только один или два — были такими же, как и я. Я играл на скрипке, приходилось много заниматься, поэтому на беготню во дворе, у меня мало оставалось времени. Поэтому — я не был, очень развитым, физически. А хотелось ещё почитать, книг было так много. И в них было намного интереснее, чем во дворе.

Подойдя к группе ребят и девчонок, которую мне показала Фаина Васильевна, я остался стоять возле них.

Да, конечно, мама и папа со мной уже не пошли, а остались стоять со всеми остальными родителями, ещё раз дав мне какие-то наставления и пожелав удачи.

И тут началось.

Фаина Васильевна подводит ко мне какую-то девочку, берет у меня наконец-то цветы, а в освободившуюся руку вкладывает мне руку этой девочки. Девочка, смотрит на меня своими голубыми глазами, почему-то улыбается. И встаёт рядом со мной. Только перехватывает мою руку, как-то поудобнее. Видимо, так она держала за руку своего папу, когда гуляла с ним. Что бы он мог её вести.

И получилось так, что моя рука оказалась сверху, и я мог её повести. Это не было неудобно, просто как-то непривычно — я так, за руку, что бы мог вести, ещё никого не держал. Сестрёнка моя — ещё не ходила гулять, была маленькой.

Но это сделала, она сама. Может — инстинктивно, а может — нарочно. Как бы, изначально давая мне понять — ты ведёшь. И было в этом её жесте, что-то наивное, но в тоже время трогательное. Я тебе верю — веди меня. Видимо она тоже ощущала себя как-то неуютно — а тут, нашла того, кто её поведёт — и сразу всё стало привычным, узнаваемым.

Так началось построение. Это сейчас я понимаю, что построение. И сейчас я вспоминаю, что остальные ребята, оказывается, уже стояли по парам, держась за руки. Образуя тем самым не просто группу, а колонну из пар. А мы с этой девочкой стали первыми в этой колонне.

Что было потом, я не помню. Нет, я не начал нервничать, и не скажу, что было не интересно. Какие-то люди, что-то говорили по очереди, хлопали в ладоши родители, кто-то приходил и говорил, как его зовут, было очень много всего.

Но мое внимание было полностью занято этой девочкой.

И если учительницу, можно было распознать, плохая она или хорошая — с первого взгляда на неё. С парнями, тоже было всё просто, не мешают, не трогают — значит нормальные.

А вот с девчонками у меня всегда были проблемы. Их всегда было слишком много. Так мне казалось. И они всегда отвлекали от того, чтобы я не делал. И ещё, в любой группе девчонок, у меня как-то сразу выделялась одна, какая-то особенная, что ли. Но одна. И всегда.

А в этот раз получилось так, что она сама, и пришла ко мне, и встала рядом, и ещё и за руку её держать надо. Она была меньше меня ростом. В черно-белой школьной форме и с белыми бантами в волосах.

Я оглянулся на других ребят.

Да, действительно, она была той самой — особенной, которая для меня чем-то выделялась среди остальных. Пока, не понятно — чем. И улыбка, и косички, и школьная форма. Всё было — как у всех. Но, что-то было ещё…

И вот я стою с ней рядом. И это значит, что мы в одном классе.

А построение тем временем всё продолжалось. Тот класс, который стоял перед нами, уже повели в школу, и нам, сказали двигаться за ними. Впереди пошла Фаина Васильевна, а мы с моей новой попутчицей и весь остальной класс пошли за ней.

К школьной двери вели ступеньки вверх. Фаина Васильевна прошла первой, открыла дверь и сказала нам идти внутрь. Мы начали подниматься по ступенькам.

И вот, только тут, я и почувствовал — мы входим в школу. Начинается, что-то новое в моей жизни. Мы куда-то поднимаемся, и всё вокруг — новое, незнакомое.

Не что-то новое — и пугающее. Нет. Незнакомоё и интригующее — неведомо что.

Алисино «зазеркалье». Школа — для Буратино. Поляна — для муравья. Туман — для ёжика.

ГЛАВА 2. КОСМИЧЕСКИЕ НОМАДЫ.

Выборка из статьи: о достижениях в космической области одной из стран бывшего Советского блока.

«НАША СТРАНА — РОДИНА КОСМИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ

В шестидесятых годах прошлого века на полигоне С. советские военные проводили уникальные испытания нового космического оружия. Проект носил название «Терра-3». Советская империя строила свой гиперболоид — гигантскую лазерную установку.

Американцы тогда же лихорадочно работали над своей программой «Восьмая карта». К счастью для мира, великие нации решили-таки не выкладывать свои космические карты на стол.

В наши дни в заброшенных электронных схемах «Терры-3» пауки плетут паутину. Но меньше полстолетия назад на этом полигоне кипели работы над созданием боевого лазера. Уже был смонтирован мощный квантовый локатор, способный за сотни верст определить не только дальность цели, но и её размеры, форму, траекторию движения.

Локатор «Терры» мог зондировать и космическое пространство. В конце восьмидесятых ученые предлагали «пощупать» им американский шаттл, вращавшийся на околоземной орбите. Но высшее политическое руководство испугалось возможного шума.

Лазер мог ослепить приборы наводки и наблюдения врага, выводить из строя приборы ночного видения на чужих танках. С помощью портативных приборов можно лишать зрения солдат. Американцы ещё только работают над таким оружием, а на полигоне С. местные жители разбирают уникальное оборудование на цветной металл.

И аналогов этим конструкциям в мире нет до сих пор.

КОСМОС В АЛМАЗАХ

Дело в том, что сама территория страны является уникальнейшим местом на планете — отсюда очень удобно наблюдать за космическими объектами. Мы счастливые обладатели так называемой точки либрации — она расположена близ П.. В этом районе очень много ясных ночей и небо удачно сфокусировано.

Также наши учёные выступают за скорейшее создание системы контроля космического пространства. Система могла бы сослужить хорошую службу не только нам, но и всему космическому сообществу. А мы могли бы стать необходимыми этому сообществу, заняв свою нишу в деле освоения космоса.

Из непроверенных источников нам стало известно, что работы на полигоне С. возобновились. Правительство вместе с Президентом посетили полигон, и имеется весьма чёткая программа действий по восстановлению функциональности этого полигона.

Как видите, возможностей у нашей страны много.

НАШИ ИЗОБРЕТАТЕЛИ ПРЕВРАЩАЮТ ФАНТАСТИКУ В РЕАЛЬНОСТЬ

Директор физико-технической лаборатории, известный изобретатель Владимир Г. — человек, который делает фантастику реальностью. В 1997 году по его разработкам проводился эксперимент о влиянии космоса на биоритмы человека. Итог эксперимента — открытие некоего луча жизни, который идет из центра Галактики и синхронизирует все живые биоритмы между собой. По мнению исследователя, без этого луча жизнь невозможна.

А ещё Владимир Г. собирается коренным образом изменить эру космонавтики. Вместо «примитивных» ракет он предлагает строить настоящие космические корабли, которые могли бы летать со скоростью света. Ещё в 1993 году за свой уникальный движитель он получил серебряную медаль на Международной выставке изобретений в Брюсселе.

Суть изобретения в том, что новый двигатель может отталкиваться от пустоты, то есть от космического пространства. Этого до Владимира Г. не удавалось сконструировать никому. В заключительной справке о преимуществах изобретения написано: «Это единственно возможный альтернативный способ передвижения в космосе».

Смысл эксперимента в том, чтобы установить движитель на спутник и посмотреть, сможет ли космический аппарат оттолкнуться от пространства.

Если да, то наступит новая эра космонавтики. Привычные ракеты уйдут в прошлое, а вместо них появятся настоящие космические лайнеры. Испытания назначены на январь-февраль будущего года.

А ещё изобретатель готов снабдить свои космические аппараты оружием нового поколения — излучателем продольных волн, который сможет разрушать объекты на атомарном уровне. Изобретение апробировано на цезии и кобальте. И вот что вышло: ничтожно малое излучение, мощностью в микроватты, увеличивало полураспад материалов на 4 процента. Если мощность увеличить, то появятся и новая энергетика, и самое страшное оружие на Земле.

По замыслу Владимира Г., излучатель продольных волн необходим для уничтожения астероидов, которые постоянно угрожают Земле. »

№11 за 14 марта 2003

Источник — Караван

Такая вот, статья, вышла в прессе совсем недавно. Полигон С. находится совсем недалеко от нашего города. А Номады — это древнее название покорителей и завоевателей.

И поэтому, эта статья, имеет непосредственное отношение к нашей истории.

ГЛАВА 3. БОРИС.

Начать это повествование, конечно нужно с Бориса. Борис был, нет, он и есть и был настоящим другом, хотя конечно были и другие друзья.

Для меня — друзья, это люди, с которыми, разумеется, в первую очередь, есть что-то общее, в жизни. Общие интересы, общие занятия, увлечения. Общие понятия о чести, долге и обязательствах. Созвучные интонации, звучащие в душе — как отклик на события, или на саму жизнь. Общие, в одном направлении, стремления о взаимовыручке и помощи. И ещё много других, не менее важных качеств, присутствуют у друзей.

Друзей может быть много. С некоторыми — находятся общности в чём-то одном. С другими — во многом.

И я бы классифицировал так, что если общего у людей очень много — почти всё, то это почти абсолютные друзья. Но так не бывает. Поэтому — идём по убывающей траектории. Очень много общего — очень хорошие друзья. Меньше общего — друзья, но уже поменьше, чем те — первые. И так далее.

Какая-то нескладная получилась классификация. Словно пытаюсь ранжировать дружбу. Но смысл — примерно такой.

Борис — очень хороший друг.

Вообще то, мы не сразу стали с ним друзьями. Да — друзьями сразу не становятся. Я пытаюсь вспомнить, как же произошел этот переход, от просто одноклассников к друзьям.

Мы постоянно шли с ним вместе, после школы домой — нам было по пути. Дома, где мы жили, находились в одном районе города. Нас разделял только городской парк.

То есть, до пятого класса, пока я ещё учился в музыкальной школе, я после обычной школы шел ещё и в музыкальную школу. А это было — в противоположную сторону. И ещё заниматься приходилось — по 2-3 часа, каждый день.

Вот почему мы не стали друзьями раньше. У меня просто не было времени, и возможности — я всегда был занят.

Но вот, мы начали ходить вместе домой, и выяснилось, что кроме общего пути из школы, у нас оказалось ещё очень много общего. Папа Бориса работал в сфере телекоммуникаций, поэтому у Бориса, дома, был просто «супер» магнитофон, со стерео звуком и большими колонками, а я увлекался музыкой, и современной, и классической, но, магнитофон у меня был — попроще. Но зато у меня был брат, который делал записи, самые последние и самые полные, и всех — роковых групп, и даже зарубежных.

Да…, на роке мы и росли.

Мы, конечно, бегали, переписывали эти записи и «балдели» слушая их.

Пару раз мы приносили их и в школу, пока нас не вызвали к директору и не объяснили, что слушать такие записи — это антисоветчина. И не достойно высокого звания пионера или комсомольца. Я уже не помню. Но это маленькое нарушение общественных устоев и попадание в разряд «преступников», нас тоже очень сплотило. Мы, конечно, продолжали слушать эти записи, но уже не афишировали так свою привязанность к ним. Как впрочем, и все остальные.

Ещё у нас у обоих, были очень занятые родители, и регулярно приходилось решать проблему с обедом после школы. То я ходил к бабушке, то Борис ходил к брату.

Но потом нашлось решение.

Родители давали нам какие-то деньги, и мы после школы заходили в кафе, которое находилось на площади у Дворца культуры.

Вот это были обеды! Они так ясно запечатлелись в моей памяти, что по яркости впечатлений, могут сравниться и с более важными событиями в моей жизни.

Там были блинчики, с разными начинками. Такие обычные блинчики — яркие, жёлтые, на сливочном масле. Прямо от места, где оформляли заказ, была видна плита, и на ней — несколько сковородок, на которых жарились блины. И женщина в белом халате, очень ловко со всем этим управлялась. Ну, то есть, прямо при тебе готовят блинчики и спрашивают — какую начинку положить.

Начинка, стояла в стеклянных вазочках — на отдельной витрине, под стеклом. Творог, варенье разных сортов, шоколад жидкий или стружка, сахарная пудра или мясо, и ещё много чего, что я уже и не помню. И мы бегали от этой витрины — к кассе, и обратно, по нескольку раз. Выбирали.

В первый раз мы набрали всего. По пять или шесть видов каждый. Вот это был праздник! Целый стол был уставлен тарелками с блинами.

Мы начали с блинов с мясом, потом…

Сладкие блины, оставили напоследок.

И запивали всё это чаем.

Чувствовали себя, как в ресторане и, доедая один блин — хватались за следующий. Всё — перепробовать. Всё было таким вкусным.

Мы съели всё.

Счастливые, как будто совершили подвиг — мы вышли из кафе и уселись на скамейку, под деревом. Обессилившие, но довольные.

Потом, почему-то, я чаще брал с творогом, а Борис с мясом. Стоит об этом подумать. Да, правильно. Бориса всегда тянуло хорошо поесть. Он был не полным, а таким сбитым, тучным что ли. Сейчас бы я сказал — у него была склонность к полноте.

Точно.

Он то, с этой своей проблемой и привлек меня к спорту.

Борис начал заниматься вольной борьбой, и пару раз я приходил посмотреть, на его тренировки. Сама вольная борьба, меня как-то не вдохновила, а вот спорткомплекс, где проходили тренировки, вот этот произвел на меня впечатление. Там, везде, где только было свободное место, стояли столы для настольного тенниса. И везде, постоянно кто-то играл. А вокруг столов, на скамейках всегда сидели зрители.

И это было так всё увлекательно, так весело. Что и мне тоже захотелось принять в этом участие.

Я записался в секцию и начал регулярно заниматься. Потом я переключился на велоспорт и в результате — на баскетбол.

Я очень благодарен Борису за то, что он вольно или невольно, но привлек меня к спорту.

Не могу сказать, что я был к спорту равнодушен. Нет. Просто это открытие, что заниматься спортом можно, систематически и целенаправленно — это заслуга Бориса.

У нас в школе всегда были какие-то соревнования. То ГТО, то турниры между школами, то какие-то спортивные мероприятия, городского масштаба. А ещё, мы даже куда-то ездили, как команда нашего класса.

Уже в старших классах, мы стали заниматься ручным мячом (гандболом), играя целой командой из нашего класса, участвовали в турнирах.

А летом, у нас появилась возможность, заняться парусным спортом. Ведь мы жили на берегу большого озера. И опять, экипаж нашей яхты, состоял из команды, в которой были два парня из нашего класса, и мы с Борисом.

И ещё, так как мы жили не далеко друг от друга, то вечера мы тоже проводили, почти всегда, вместе. То, катаясь на велосипедах, то на санках или коньках, в зависимости от времени года. То в его компании, т.е. компании его двора, то в моей компании — мой брат и наш двор. То рыбалка, то просто купание в озере.

В девятом классе, у нас появилась какая-то мода заводить отношения с девчонками, из класса, который был младше нас, на два года. И практически все парни, из нашего класса, нашли себе девчонок из одного класса. У этого класса была классным руководителем Валентина Ивановна — так её, так и называли: — «классная теща».

Я не знаю, как там у кого складывались отношения. Но у меня это был первый опыт отношений с девушкой, именно как с девушкой. Не с одноклассницей, не с дворовой командой — а вот именно, и только, как с девушкой.

Но, наверное, все-таки, это было, скорее всего, просто модное такое течение, в нашей жизни. Или определенный этап в половом созревании. Сейчас трудно это анализировать. Помнится, что болели этим все. Ну и мы с Борисом естественно тоже. Пару раз, мы даже гуляли, по вечернему городу вчетвером — две пары. Не думаю, что кто-то из нас относился к этому — ну очень серьезно. Нет, мы конечно тогда не понимали, и для нас, всё было по «всамделишному», по-взрослому, по серьёзному. Хотя один из нашего класса, все-таки потом женился на той девушке. Да, у каждого все происходило по-разному. Вот, ещё вспомнил, что девушка Бориса, оказалась младшей сестрой, одного из наших одноклассников. Были, даже, из-за этого проблемы.

Но с проблемами даже интереснее.

А во всём остальном, Борис был как-то надёжен. И он, понимал меня. Это не значит, что выслушивал моё мнение, и кивал в ответ — да, я тебя понимаю. Нет.

Я много читал. И если другие, иногда посмеивались: — лучше пойти на гитаре побренчать, чем сидеть за книжкой. То, Борис — реагировал, совершенно спокойно.

— Прочитаешь, потом расскажешь в чём суть.

И наоборот.

У него был старший брат. Тот здорово пел под гитару. И как-то Борис спросил у меня: — Брат, сравнивал Высоцкого с Мандельштамом. Ты читал его? Расскажи.

Да. Он был надёжным, как скала.

Скала, о которую, могли биться волны, а она — отражала их удары. Налетали ураганы — а она всё равно стояла.

И ещё. Он всегда, интуитивно определял, в чём суть проблемы. И даже, не находя решение — мог отбросить, всё второстепенное, сосредоточившись на главном.

И сказать — просто эта проблема, не имеет решения, поехали дальше. Потому, что главное, в этот раз — была не проблема, а её преодоление.

Улыбнётся, разведёт руками. Попытается объяснить. Запутается. Снова улыбнётся. Сожмёт плечи — мол, чёрт его знает. И заговорит о другом.

Такой вот, своеобразный талант.

Я же, относился к нему, почти как к брату. Мне были дороги его недостатки, и я радовался его успехам. Старался помогать — чем только мог.

Когда же подошло время выпускного, и вообще окончания школы, мы с Борисом даже и не думали, не о чем другом — как только ехать поступать в институт, после школы. И, конечно же — вместе. И, конечно же — в Ленинград.

ГЛАВА 4. ЛЮСЬКА.

Я, почему называю её Люськой, потому, что я до сих пор на неё зол. Хотя на самом деле звали её Людмила.

И это именно с ней, мы в первый раз — вошли в школу. И это именно она оказалась той — особенной, для меня, из всего класса. И стала — одной из немногих…

И это именно с ней связаны у меня самые острые и самые красочные воспоминания, вернее даже не воспоминания, а ощущения — о школе.

С самого первого дня и до самого последнего дня.

В первый день мы вошли в школу вместе, рука об руку. Мы сели за одну парту (вернее нас посадили).

И конечно бывали моменты, когда мы просто не могли сидеть вместе — например, разругались или поссорились. Или было выгоднее сидеть с кем-то другим на каком-то предмете, по соображениям схитрить, или пообщаться. Или кто-то из нас заболел.

Такое тоже случалось.

Бывали разные случаи — когда мы не сидели вместе.

Но если посчитать и сложить дни, когда я сидел с кем-то другим, за все десять лет, то вряд ли наберется месяц, ну максимум два месяца.

А остальное время, то есть десять лет без двух месяцев мы сидели с Люськой за одной партой.

Пять-шесть часов, каждый день.

Девять тысяч часов — вместе.

Плюс к этому, внешкольные мероприятия.

Получается — почти полтора года, если сложить все часы вместе. Час за часом. День за днём.

Да. Внушительно.

Нет, я не могу. Мне все ещё тяжело говорить о ней.

Попробую попозже.

ГЛАВА 5. КОГДА ОНИ ПРИШЛИ…

Когда они пришли в первый раз, я даже не обратил никакого внимания, насколько они серьезны. Я тогда жил в одной маленькой европейской стране. И общий уклад жизни располагал к тому, что бы ни воспринимать приход, кого бы то ни было, за что-то, что может осложнить жизнь.

Просто пришли трое, в серых костюмах, назвались по именам, отчествам и начали спрашивать меня, о моих одноклассниках.

«Русскоговорящих», в этой стране хватало. Так что, это не вызвало у меня ни малейшего намека на проблемы. Как нашли меня? Тоже несложно. Я весьма часто общаюсь в Интернете, а там все просто. Ну и, в конце концов, есть всевозможные регистрации. Сейчас нет проблем найти человека.

Я, конечно, всё, что помнил — рассказывал. Правда, старался не заострять детали и пытался обходиться без лишних имен. Зачем моим одноклассникам, какие-то лишние проблемы. Так — общие факты, которые можно было узнать и из других источников.

Эти люди, могли быть родственниками моих друзей, или какими-нибудь журналистами.

Ни адресов и даже конкретных дат, я не называл. Так просто пообщались, вспомнили каких-то общих знакомых.

Но когда они пришли во второй раз. Я уже обратил внимание на их серые костюмы и на отсутствие фамилий. Да и вопросы стали более конкретными.

А встречались мы в каком-то кафетерии.

И я естественно, тоже стал задавать вопросы. Уточняющие вопросы.

— Так с кем же я имею честь?

— И зачем вам, собственно это нужно?

И тут, спокойная беседа, как-то резко, закончилась. Они извинились и удалились.

Я остался в раздумьях — что бы это все значило?

Но так как продолжения не последовало, то я поставил это странное событие в разряд «необъяснимых» и успешно забыл о нем.

Правда, оказалось, что не навсегда, как я для себя решил.

Примерно через месяц, мне позвонили и сказали, что я должен помнить встречу с Владимиром Ивановичем. А так звали одного из тех троих. Он чаще всего говорил, а иногда и от имени других двоих.

Ну, я и ответил, что помню, и что встреча оказалась какой-то скомканной. И поэтому, как бы ни горю желанием продолжать в том же духе.

На что мне ответили, что у Владимира Ивановича были на то веские основания и сейчас этим делом занимается: — тот, кто вам звонит. Поэтому ему очень нужно со мной встретиться.

Я уточнил: — а что за дело-то? Ведь не было никакого дела. Была просто беседа-воспоминание о моих одноклассниках.

— Вот давайте встретимся, и я вам все объясню.

Сказал тот, кто звонил.

— Меня зовут Марат Камчаткин. И мне очень нужно с вами встретиться.

ГЛАВА 6. ЕВГЕНИЙ.

Вот о Жене можно рассказывать долго и спокойно. Но я не буду. А то будет выглядеть, что школа — это только портреты моих одноклассников, и то, что меня с ними связывает.

Необходимо только объяснить, какую роль сыграл Евгений. Правильнее будет сказать — какая роль ему выпала. Потому, что он тоже является одним из главных действующих лиц.

Хотя, вот как раз Женя, и заслуживает, что бы был его портрет. Дело не в том, что другие не заслуживают. Конечно, каждый человек, которого знаешь восемь — десять лет, да и ещё в такую пору, как детство, оставляет след в памяти. События, которые нас объединяют, дела и проблемы. Всё это заслуживает внимания. И всё это интересно.

А дело в том, что есть люди, которые с самого раннего детства несут на себе, какой-то отпечаток избранности, сейчас бы назвали — «харизма». Я понимаю под этим словом что-то, что заставляет остальных людей прислушиваться к мнению этих избранных. И именно такие вот, избранные, становятся вехами в нашей истории. Личностями, которых уважают и почитают, или забывают, если они не попадают в поле зрения средств массовой информации, и не стараются, извлечь выгоду из своих поступков.

Ну, прямо Иисус Христос получился или Мересьев как минимум.

Но, вот примерно так можно сказать о Жене.

О «Бате», «батяне» — как мы его, почти все называли.

Конечно, прозвища, хоть чуть-чуть отражающие суть человека, появились у нас уже в старших классах. А до этого, было то, что первое приходило в голову. Что бы обидеть или унизить, или указать на свое место. И чаще всего, эти прозвища, рождались коверканием фамилий. Что мы ещё, могли знать, об однокласснике в начальной школе — только фамилию.

Так вот. У Жени, таких прозвищ не было, с самого раннего детства — вот что значит «харизма».

Родители у него, были простыми людьми. Отец, я не знаю, но мама его, работала где-то в медицине.

Умный и в то же время, мягкий взгляд. «Офицерская» осанка. Уверенные движения. Слова — сказанные к месту и в необходимом тоне.

Таким он мне запомнился.

Прозвище — «Батя», он получил тогда, когда мы начали заниматься парусным спортом. Потому что, в процессе подготовки яхты к спуску на воду, приходилось делать очень много разных вещей, которые нам, пусть старшеклассникам, но пятнадцатилетним парням — давались с большим трудом. И технически — это было сложно. Разные приспособления, материалы и инструменты. И организационно, это было тоже, все не так как в школе — задали задание, решил, не смог — готовься. Нужно было уметь сосредоточиться на процессе, понять его и стараться выполнить.

Кто-то из нашей команды, мог понять части процесса, кто-то мог взять на себя выполнение, кто-то был организатором.

А Женя — был тем, кто все это связывал. В нём было, не свойственное пятнадцатилетнему пацану — чувство взрослости, рассудительности и спокойствия.

Он, будучи нашим ровесником, смог вести себя так, как повел бы себя, грамотный взрослый, пытающийся помочь ребятам, справиться с такой нелегкой задачей.

И это ещё, при всем, притом, что время поджимало. Наступало лето, хотелось развлекаться, отдыхать, а не трудится день за днём.

Да и потом, когда мы уже стали яхтсменами, и совершали вояжи по озеру, вдоль пляжей, или участвовали в соревнованиях, или просто находились в длительных походах на яхте. Случалось всякое. Но Женя, практически всегда, в нашей команде — вел себя, не как капитан, капитан у нас был другой, а, скорее всего, как боцман. Боцман, который всегда знает всё, и готов ко всему. И на него, всегда можно положиться.

В общем, он стал Батей.

Мы с ним были практически одного роста. На построениях «По-росту» я всегда искал его, а он — меня. Постоянно стояли рядом. Но он был крупнее меня, шире в плечах и как-то мясистее. Наверное, занимался спортом с самого детства. Да точно, он, так же как и Борис, занимался борьбой, но только не вольной, а классической.

Учился он тоже хорошо. Только мне больше удавались — такие предметы, как физика, математика, история, обществоведение. А ему — химия и биология. Я никак не мог понять. Ну не может быть химия, сложнее математики — а мне она, не давалась, как бы я не старался. А у Женьки, химия была не просто предметом, по которому он был лучшим в классе, но она ему ещё и нравилась.

Сейчас, я могу понять причины и оценить его успехи в этой области. А тогда, меня брала страшная зависть, до той поры, пока я не смирился. Да, ты сильнейший в химии, а я в математике.

А он, даже тогда, когда я нападал на него — как на противника, находил слова, и не шёл на обострение. Оставаясь мудрее, что ли.

Конечно, на всех спортивных мероприятиях я сравнивал свои результаты, с его результатами. Намного ли хуже Женьки? Нет. Ну, тогда нормально.

У нас были парни, с которыми было бесполезно соревноваться. Один — бегал быстрее всех, другой — подтягивался на турнике больше всех, третий — стрелял лучше всех.

Женька, как-то старался тянуться, за ними. Ну а я — уже за Женькой.

А вот прыжки в высоту, у меня получались даже лучше, чем у Бати. Конечно, потому, что я был немного легче его. Оно и понятно.

И в спорте и в учебе, мы были с ним — ну почти на равных, где-то он обходил меня, где-то я обходил его.

Даже в девятом классе, когда мы все увлеклись ручным мячом (гандболом), то мы с Женей, одно время, заменяли друг друга. Мы оба, хорошо играли, и в качестве вратаря, и в качестве нападающего. Но потом, все-таки разделились — он стал постоянным вратарем, а я постоянным нападающим.

Но самое главное — в Жене, началось, именно после школы.

Именно за это, он для меня, всегда, будет самым уважаемым одноклассником. Не уважаемым, в смысле «уважаемые гости», а человеком, поступки и жизнь которого, достойны простого человеческого уважения.

Женя поехал поступать в медицинский институт. Вот она, химия, где сказалась-то.

И я, конечно, могу ошибаться в деталях дальнейшей его жизни. За последние двадцать пять лет, мы виделись и общались с ним, всего один раз, и то — он ещё учился в медицинском институте.

То ли на втором курсе, то ли на третьем — его забрали из медицинского института, в медицинскую военную академию. Ну, значит, было за какие успехи — раз забрали.

И он стал военным медиком.

И вот тут опять начинается мое раздражение. Все те слова, всё мое отношение к Бате, разбиваются о неизвестность. Я не могу найти с ним контакта, я не знаю конкретно, как он жил эти двадцать пять лет. И меня это очень беспокоит. Настолько велико моё уважение к нему, что я раздосадован, оттого, что не знаю, как всё, на самом деле, было. Не знаю это — от него самого.

По слухам, по тем фактам, которые все-таки до меня доходили. Женя стал первоклассным военным врачом.

А я, даже его специализации, точно не знаю.

Он служил в Афганистане. И зная Женю, я уверен, что служил он достойно. Об этом у меня мало достоверной информации.

Но я знаю, я просто уверен. Что, того, что было достойно уважения — в Евгении, стало только больше. И мне, очень хочется всё это знать, чтобы разделить, вместе с ним, его успехи и гордиться. Да, гордиться тем, что когда-то учился с ним в одном классе.

Вот это портрет, так портрет.

Теперь будет ясно, почему Евгений повел себя именно так, а не иначе. Или он просто не мог поступить по-другому?

Я и сам иногда путаюсь. Так что же было причиной, а что следствием?

Мы или ситуация?

ГЛАВА 7. НЕМНОГО ПОЯСНЕНИЙ.

Нужно пояснить, почему я так подробно рассказываю о своих друзьях, о школе, о Люське. И ещё буду рассказывать о других своих одноклассниках.

Конечно, это не просто объяснить.

Ну, во-первых, скоро подходит дата двадцатипятилетнего юбилея нашего выпуска. Поэтому я озадачен поиском своих одноклассников и организацией этого мероприятия.

Недавно, где-то в новостях прочитал, что возле нашего города, где мы учились в школе, будут строить атомную электростанцию.

Ну и чего-то нахлынуло. Ностальгия, что ли?

Часто, на протяжении всей жизни, у меня возникали ощущения, что какой-то кусок этой жизни — почему-то выпал, из общей картины. Остались ещё несколько неясных поворотов в нашей судьбе. Кто-то из одноклассников — вообще пропал из досягаемости.

Иногда, по поводу сложившейся ситуации, появлялись мысли: — а вот Борис бы, сейчас, сделал — так-то. Или — Женя бы, сейчас, помог.

Десять лет — изо дня, в день. Мы решали задачи и радовались ответам. Сидели за одной партой, и обсуждали смущение Наташи Ростовой.

Может, я просто становлюсь сентиментальным. Не знаю.

У меня много друзей и сейчас. С несколькими из них — нас связывают десятилетия дружбы и общих дел. Общих увлечений.

Как-то от года, к году, всё острее становится видна именно та, детская непосредственность, которая была нашей жизнью — в школе. И, почему-то тянет к ней, если не вернуться, то хотя бы прикоснуться. Снова почувствовать эту чистоту и теплоту отношений. Эту обиду и боль, но причинённую или по глупости, или от безысходности — а не по умыслу, или со зла.

Близкие люди, наверное, попадают в душу. Западают в душу. И остаются там — навсегда. Поэтому, к ним тянет — через континенты, и через время.

Чтобы поделиться своей душой, и обогатить её.

А во-вторых…

Начну так. Мы все оказались замешаны в одной очень неприятной истории.

Произошла она, где-то с седьмой по девятый классы.

И для того, что бы понять, почему это все произошло. Да и понять все-таки, как на самом деле все произошло. Для этого нужно мне…

Да, это, прежде всего, нужно мне. Мне в этом, во всём, нужно разобраться.

А для этого я должен вернуться в школу. Я должен по возможности снова пережить те события. Но я не смогу их пережить, пока не восстановлю в памяти всех людей, которые в этом участвовали.

Разумеется, можно составить список и прописать напротив каждой фамилии даты, события, факты. Досье своего рода составить на каждого. Пробегут перед глазами лица, имена. Вспомнятся фразы и поступки.

Но целостной картины все равно не получится.

Я должен там быть.

А иного пути как снова там оказаться, увы, я не знаю.

Так, что, наберитесь терпения. И вникайте в судьбы моих одноклассников вместе со мной. Потому что, — это как в шахматах. Конь ходит только буквой «Г», а слон…

Расставим фигуры.

Вообще то — это небольшое кощунство. Пускать вас всех, в нашу школьную жизнь. Кощунство и святотатство. Будете судить и критиковать.

Но если в результате, я пойму и разберусь во всей этой истории. То значит, это было сделано не зря. Может, и вам будет уроком. Или кто-то найдёт ответы, на мучившие его вопросы.

В любом случае — память, будет благодарна, за такую тренировку. И реальной — эта история, будет только для непосредственных участников событий. А их не так уж и много. Но и они, смогут также разобраться во всём, случившемся.

А для всех остальных — это будет метафорой. Полу выдуманной историей, рассказываемой вероятным очевидцем. И в метафоре — каждый, найдёт свой смысл.

Те факты, которые уже сейчас известны, можно изложить совершенно с иной точки зрения. Не меняя временных и ситуационных характеристик этих фактов.

Но в корне изменив, вернее, показав их суть, их отражение реальности.

Для этого мне осталось представить вам ещё несколько человек в более-менее широком объеме. И, остальных — так, бегло, чтобы была ясна картинка.

И тогда я подведу концепцию под всю историю. Сначала — как это выглядело для нас.

А потом — как это было на самом деле.

И что в результате все-таки случилось.

ГЛАВА 8. УЧИТЕЛЯ.

Фаина Васильевна, стала для нас, на два года — второй мамой и вторым папой. Но, хороший учитель, он от того и есть хороший учитель, что он не только хорошо учит, а вот так вот, по прошествии двадцати пяти лет, кто-то может сказать «второй мамой и вторым папой».

Конечно, сначала она была у нас одна, а потом появились разные учителя — каждый по своему предмету. Но и мы стали более развитыми, нас уже не пугало, что в расписании, вместо трех предметов, стало по пять-шесть и каждый день в неделе — разные.

Сейчас, можно уже оценивать, как взрослый человек — работу другого взрослого человека, и поступки другого взрослого человека.

Потому что. То, что происходило в нашем классе, не могло полностью зависеть только от нас. Мы были в школе, действовали по её законам, нами управляли взрослые люди — значит, они устанавливали свои правила.

И получается, что ситуация всё-таки довлела над нами.

Или всё же мы, теперь в это «мы» я вкладываю и участие наших учителей, стали создавать ситуацию.

Мы были маленькими — поэтому мы не могли осмысленно создавать и планировать какие-то долгосрочные действия.

Да. Сложно.

Придётся, всё-таки подробнее остановиться на учителях.

Итак.

Учителя были в основном хорошие. Я имею в виду учителя — значит специалисты в обучении детей своему предмету.

Сейчас я могу оценивать это как человек, который разбирается в обучении других людей. Пусть, конечно не на уровне профессора университета, но оценить профессиональные навыки и подходы, а также моральные и воспитательные действия я могу, с достаточной долей объективности.

Так вот, учителя математики, а их было как минимум, на моей памяти, два, основных, конечно, те, которые заменяли основных на время — я не считаю. Одна была не очень сильным математиком, но зато давала нам навыки реальной жизни. Другая была помешана на математике и складывала на этот алтарь и человеческие отношения, и воспитание в нас людей, а не математиков. Поэтому они обе были хорошими учителями.

Учитель истории была просто великолепна. Она давала нам историю, но всегда умела ненавязчиво дать нам возможность высказать свое мнение.

Учителя иностранных языков. С немецким языком у меня сложилось теперь мнение, что учебная программа была построена так, что мы не должны были знать язык, даже учив его очень прилежно. Но стараниями учителя немецкого языка нам было интересно учить иностранный язык. С английским языком же, точно наоборот, мы хорошо двигались в освоении иностранного языка, но скукотища была просто страшная.

Физическая подготовка. Уроки проходили иногда и просто по идиотски, но спортивные внешкольные мероприятия давали нам и спортивные достижения, и радость соревнования.

Физика и химия. Оба предмета были не просто разговорные, а ещё и с опытами и разными увлекательными заданиями. Но если учитель химии с трудом говорил по-русски, то естественно, что результат был только у самых настойчивых. То вот, учитель физики просто вдалбливал нам свою науку и раскладывал все по полочкам, так, что и не захочешь, а начнешь соображать.

Русский язык и литература. Тут нам просто повезло. Мы и читали, и сочиняли, и учили, и спорили. Лично для меня, книги стали самым главным подспорьем и инструментом в жизни.

Биология, зоология, география, астрономия, военная подготовка — все эти учителя учили нас общим знаниям о мире, а в основном учили самой жизни.

В младших классах у нас было и пение, был и свой вокально-инструментальный ансамбль, было и изобразительное искусство. Там мы учились творчеству.

Трудовое обучение, тоже было очень серьёзным и в то же время отвлекало от парт и тетрадок.

Вот так и получается, что все учителя были хорошими.

Помимо непосредственной учебы мы очень много времени проводили и уделяли сами, так называемым внеклассным мероприятиям. Это спортивные всевозможные состязания, походы, поездки на природу, театральные постановки, исполнительские программы — да, раньше это называлось «художественная самодеятельность».

Всего подобного было очень много. И это делало наш класс дружнее.

Чуть не забыл, была у нас ещё и общественная жизнь, управляемая школой. Мы были пионерами — и значит, была пионерская организация. Мы стали комсомольцами — и иерархия и разделение на управленцев и управляемых ещё больше стало проникать в нашу жизнь.

Да, кого-то этот аспект школьной жизни заставил мечтать о чем-то обыденном, а кого-то сподвиг на создание карьеры.

Возможностей, и раскрыться, и закрыться школа нам предоставила много. Наверное, это и есть её главное предназначение. Если, конечно брать в расчет период в восемь-десять лет.

Нет ни одного учителя, который бы резко выделялся на общем фоне. Значит они все, руководствовались общей стратегией школы и естественно политикой текущего момента.

Ну да ладно, философствование и пестование смысла событий, никогда не приводило к реальному пониманию этих самых событий и философских понятий.

Факты, и только факты могут раскрыть суть и найти понимание.

Факт номер один. Учителя становятся просто свидетелями. Их мнения и их позиции, на протяжении нескольких лет, по отношению к нашему делу расходятся только в мелких деталях. Следовательно, этому мнению можно доверять с учетом того, что это мнение свидетеля. И только свидетеля.

Так займемся же фактами.

ГЛАВА 9. КОНСТАНТИН.

Если спросить, кто в нашем классе был самый спортивный, то, конечно же, это Константин. Я не знаю, каким видом спорта он занимался, но то, что он всегда больше всех подтягивался на перекладине и вообще все силовые упражнения он делал лучше всех. Был ли он самым сильным в классе? Трудно сказать, он не выглядел самым здоровым. Да он был шире в плечах, но ниже меня ростом. Он был тогда, в школе, таким коренастым, что ли.

Он всегда был заводилой во всем, что называлось «мальчиковые дела». Выяснение отношений на кулаках, разного рода туристические мероприятия. Можно сказать, он был в нашем классе своеобразным мужским началом.

Основательный, широкоплечий. Всегда подтянутый и готовый ко всему. Светлый кучерявый чуб. И энергия, которая в нём сидела, и ощущалась всегда.

Таким для меня, навсегда, остался Константин.

Естественно, практически все парни его уважали, а у девчонок он всегда имел успех.

С Женей, они были практически неразлучны. Потом уже к ним примкнули и мы с Борисом.

Постоянно пытаюсь вспомнить, как это произошло. И не могу, даже подобраться к причинам.

Да. Парусным спортом, мы занимались вчетвером — были командой.

Наверное, что-то из психологии, из законов формирования групп.

Борис — уравновешенность и надёжность.

Евгений — авторитет и убедительность.

Константин — энергия и отвага.

И я — пытливость и творчество.

Конечно, процесс этот шёл с самого первого класса. Мы то сближались, то отдалялись. И в результате…

В классе, наверное, в шестом я узнал, что Костя занимается каратэ. И причем очень серьезно. У него со временем были какие-то там важные пояса. Но лишних разговоров об этом в классе не было.

Только один раз это проявилось очень показательно.

Было какое-то культурное мероприятие, и кто-то с кем-то, что-то не поделил. И после окончания мероприятия естественно намечалось выяснение отношений.

Образовались две противоборствующие группировки, человек по десять с каждой стороны. И атмосфера накалялась с каждой секундой и каждым сказанным словом.

И вот наш Константин выходит так спокойно немного вперед и встает в какую-то стойку (ну, из карате). Это я, мало чего в этом понимал, но выглядело это красиво и устрашающе.

А потом, ещё он как-то задрал ногу и подержал её так, несколько секунд.

Встал на обе ноги, и не спеша, вернулся к нам.

Что там обсуждали наши противники, о чем они говорили? Но спустя пару минут они развернулись и пошли по своим делам.

Конфликт был исчерпан.

Он никогда не кичился своим умением и своей силой. Иногда, правда, бравировал и показушничал. Но это скорее было удальством, чем действительно бахвальством своими достоинствами.

Константин, естественно, был капитаном на яхте, когда мы начали заниматься парусным спортом. Из-за того, что его отец помог нам стать командой именно этой яхты, но и кто ещё мог стать капитаном, как не Константин.

Да, его отец был каким-то начальником. Вот только где и как, я не помню.

Костя, был сноровистей и сильней, и быстрей во многих ситуациях. Женя выполнял функции старшего помощника, так как был рассудительным и уравновешенным. Мы с Борисом были просто матросами. Борис частенько ещё делал, что-то как механик, а я иногда выступал в роли штурмана. Но чаще всего мы все втроем, Женя, Борис и я были просто рабочей силой. Управлялись с парусами, драили палубу, наводили порядок в каюте и бегали по разным делам.

Константин практически всегда был у штурвала (румпель — вот как это называлось) и руководил всем процессом.

Но все наши мероприятия мы намечали и планировали вместе, как команда.

И это было здорово.

А яхта называлась — «Мечта». Была белого цвета. Вся — белая. И производила на всех, а больше всего на девчонок, неизгладимое впечатление.

У нас был аккумулятор и магнитофон, поэтому там, где проходила (не проплывала, а проходила), наша яхта была слышна только музыка. Мотора то не было, только ветер приводил в движение, наш плавучий дом на воде.

Да, летом мы постоянно, целыми днями проводили время на яхте.

Мы не были очень удачливыми в спортивных достижениях, хотя пару раз и побеждали. Но зато удовольствия и приключений мы получали каждый день, ну очень много.

Об этом можно рассказывать долго и увлекательно. Скажу в этот раз только одно — это было очень значительным этапом в жизни нас четверых и в жизни нашего класса тоже. Потому, что, ну как же без класса — то.

Лето, солнце, озеро практически без краев, природа и каникулы. Что ещё нужно, что бы молодежь в нашем возрасте, получала от жизни всё, по максимуму.

У Бориса был брат, который здорово играл на гитаре и пел песни.

И ещё на озере был остров, который был, в общем, недалеко, Но и в то же время, был удален от города. И добраться до него, можно было только по воде.

Мы собрали почти весь класс. Человек пятнадцать — семнадцать. И добрались на яхте до этого острова. Там соорудили костер. Чего-то жарили, чего-то пели, купались и просто сходили с ума от свободы и дикости природы. Вернулись в город поздно ночью. Уставшие, но довольные.

Был ещё однажды шторм на озере. А мы были к нему не готовы. Как-то расслабились и не заметили, усилившийся, вдруг ветер.

Когда ветер, начал хлопать парусами — спохватились. Лихорадочно начали закладывать, то один манёвр, то другой. Чтобы вернуться к берегу. Но всё было напрасно. Нас сносило. Ветер крепчал. Пришлось убрать «грот», чтобы не порвать, и чтобы не перевернуться. И тщетно искали решение.

Пережили и возможность пойти ко дну, и разбиться о берег, и убиться при пристании к берегу. Все ещё осложнялось тем, что ветер был от города, то есть от нашей пристани. И вместо того, что бы двигаться к пристани в надежде закончить это приключение, нас несло совсем в другую сторону. А маневрировать было трудно — ветер был очень сильным.

Были огромные волны, несколько раз они даже перекатывали через палубу — накрывая нас. Качало и кренило — очень сильно. Мы пытались закрепить все движущиеся части — но выходило у нас, неважно. Очень быстро потемнело. Гремел гром, сверкали молнии. Всё ходило ходуном. Нам приходилось, мелкими перебежками сновать по всей яхте — то там, то тут, что-то отвязывалось и норовило сокрушить всё оставшееся. Несколько раз чуть не вывалились за борт.

Натерпелись, конечно. Но решение — нашлось. Нашлась, вернее, бухта у нас по пути, куда мы все-таки смогли сманеврировать и пристать. Но уже была ночь. Мы не заметили, как пролетели, несколько часов. Мы были заняты борьбой за выживание.

А дома нас ждали родители. И связи с ними не было. Пришлось уже на берегу искать телефон и связываться с родителями.

Конечно, нас спасли, но и претензий в свой адрес мы услышали очень много.

Остались, неизгладимые впечатления от буйства стихии, и от действий каждого из команды. Когда зависело всё, от понимания друг друга и от того, как каждый выполнял свою работу. От того, что нужно доверять, практически свою жизнь — другому человеку. Да, эти впечатления остались с нами навсегда и дали нам немало.

Константин, наверное, был единственным, кто в этой истории ощущал себя как рыба в воде. Конечно, до конца не понимая, что происходит.

Просто, он был — само действие. И если что-то происходило, то уж однозначно это шло и через него. Он просто не мог стоять в стороне — что бы ни происходило.

Что мы могли понимать о жизни и смерти, о степени опасности? И об уровне риска.

Пацаны.

ГЛАВА 10. СНОВА ЛЮСЬКА.

Сколько я для неё совершил подвигов. Конечно детских подвигов. Наивных и глупых подвигов, с точки зрения этого слова. Ведь подвиг — это что-то героическое, самоотверженное, во имя высоких идеалов и справедливости.

Подвиг, это совсем не то, что я совершал для Люськи.

Но для меня это были подвиги. Потому, что это были героические поступки для мальчика в возрасте от восьми до шестнадцати лет.

Я помню, в первом классе, совсем немного прошло времени, от того злополучного дня, первого сентября, когда мы вместе, в первый раз, вошли в школу и сели за одну парту. Узнав, что у неё день рождения, я принял решение пойти и поздравить её с этим праздником.

Представьте себе, что меня не звали, и я не знал, будет ли она праздновать, и кто у неё будет на этом дне рождения. А я естественно должен быть нарядно одет, и с цветами, и с подарком.

Ужас просто какой-то. Но я должен был это сделать, во-первых, что бы ей было приятно, а во-вторых, мне очень хотелось увидеть её нарядную и радостную.

Да, это был подвиг.

И я пришел, и дверь открыла её мама, и сказала:

— Людочка, а к тебе ещё гости, и это мальчик.

Она выскочила, в красивом, розовом платье и розовых туфельках. Вся, такая радостная и воодушевлённая.

Может быть, она ждала меня. Потому, что я не увидел в её глазах разочарования. Только восторг и радость.

И она, не удержавшись от захвативших её эмоций, запрыгала на месте и захлопала в ладошки. Я был, на седьмом небе, от счастья. Что она довольна и радуется.

Но она, тут же, справившись с собой, остановилась и крикнула, куда-то в комнату: — Девчонки, идите сюда!

Я готов был просто сгореть от стыда, когда выяснилось, что там были одни девчонки. Но, я героически все это выдержал и смотрел, какая она была довольная и гордая, перед другими девчонками, что к ней пришел мальчик.

Вручил ей, сначала цветы, потом подарок, и пробурчал что-то, вроде: — Поздравляю.

И мужественно, ел торт с чаем, и слушал их болтовню. А она, иногда, бросала на меня взгляды, в которых я читал: — Как здорово, спасибо! Какой ты молодец.

Да, именно, для этого, я сюда и пришёл.

Следующим подвигом, стало мое выступление на каком-то празднике, где ученики должны были показать свои умения, в каком-нибудь виде искусства. Танцы, песни, стихи и все, что угодно.

А я уже несколько лет занимался в музыкальной школе по классу скрипки.

Ну, естественно она об этом знала.

Хотя в классе, мало кто об этом знал. Я этот свой талант (вернее это свое занятие) совсем не афишировал. Стыдился как-то выделяться среди других. Тем более мое «мальчиковое достоинство», тоже было немного ущемлено. Когда другие гоняли в футбол, я или шел с футляром для скрипки и нотной папкой в музыкальную школу, или стоял у пюпитра и учил гаммы. Стеснялся и комплексовал.

А тут она просит меня выступить перед всей школой.

Ну, куда тут денешься — выступил.

Сколько я потом натерпелся обидных слов от мальчишек, просто не счесть.

Но она же просила, и ещё от имени класса, нужно было защищать честь класса.

Вот он простой детский подвиг.

Потом ещё было много других подвигов, о которых она и не догадывалась. А я не мог поступать иначе.

Я всегда был её партнером по танцам, тогда как другие парни сторонились этого занятия. И, постепенно, наша танцевальная пара, стала ведущей. Ни одно мероприятие, не обходилось, без нашего выступления. Но ведь, приходилось ещё и репетировать. А она вредничала, и думала только о том, как она выглядит. Мы выучили вальс и танго, и румбу, и ещё много чего. Нас считали очень красивой парой.

Все театральные постановки — мы снова были в паре. Ромео и Джульетта. Мальвина и Пьеро. Комиссар и медсестра. Наташа Ростова и…

А в обыденной жизни класса?

Постоянно плелись какие-то интриги между парами и группами, между девчонками и мальчишками. И где они заканчивались, и решались — конечно, между мной и Люськой. Ведь мы всегда сидели вместе, за одной партой и были друзьями. Она была признанной «королевой» класса, а я — её доблестным рыцарем.

Конечно, мужские тайны и мужские убеждения, как впрочем, и женские со стороны Люськи, не предавались. Но обсуждались, в меру возможности, откровенно, и компромиссы практически всегда находились.

И это тоже был постоянно длящийся подвиг, потому, что хотя польза от таких вот наших посреднических действий была явная, но мальчишки все равно не одабривали такой вот моей близости с девчонкой.

А уж то, что касается уроков.

Люська училась хорошо, была прилежна и трудолюбива, но как-то не блистала. И постоянно была занята своими девчачьими делами, которые частенько брали верх над учебой. Само собой я её регулярно вытягивал, или, помогая, или просто давая списать.

А на уроках истории, почему-то история меньше всего удавалась Люське, я затевал какой-нибудь диспут, вовлекая в него и учительницу. Тем самым, сокращая время на опрос домашнего задания или на вызывания к доске.

И самый последний мой подвиг, уже в десятом, выпускном классе.

Прямо на выпускном вечере, кому-то понадобилась гитара, а гитара была у Люськи, но дома. Ну, кого ещё она могла попросить за ней сходить. Догадайтесь с трех раз.

Чем это все было продиктовано, я не знаю. И даже сейчас, пытаясь разобраться, не могу. Не складывается четкое определение.

Детская любовь? Нет, потому, что детская любовь, должна, во что-то вырасти.

Привязанность? Тоже нет, потому, что с годами она или растет или ослабевает. А тут десять лет, без двух месяцев.

Дружба? Нельзя быть уверенным на сто процентов. Потому, что в принципе у нас было немного общих интересов, а время вне школы мы очень редко проводили вместе.

Чувства, как к сестре? Да, она была ниже меня ростом, стройная. Но она была на год старше меня. Да и была у меня своя, родная сестра. Тоже нет.

Так что же?

Наверное, всего понемногу.

Да она была красива, мила и как-то утонченна. Может быть, в этом вся причина.

Меня всегда притягивало все красивое. Музыка, живопись, поэзия, звездное небо.

Да? Вопрос…

Ну и все остальное тоже к этому приложилось.

И дружба, и влюблённость и родственные души. И ещё, что-нибудь.

И за это за всё, она со мной так жестоко поступила.

О, женщины.

ГЛАВА 11. МАРАТ КАМЧАТКИН.

— Марат Камчаткин. Представился человек, уже далеко не в сером костюме. Одет он был, что называется «с иголочки». Я не очень разбираюсь в этих «Армани» и «Гуччи», но его костюм производил впечатление костюма, не купленного в супермаркете. И покрой, и фасон, говорили о том, что хозяин этого костюма знает цену хорошим и удобным вещам. И естественно, может себе позволить не покупать дешевые вещи.

Он был не высокого роста. Лет тридцати пяти — тридцати восьми. Что-то в нем было азиатское, но совсем немного. То, как он входил в помещение и его манера говорить, показали мне, что это человек уверенный в себе.

Но, тем не менее, он не уселся сразу, в кресло напротив меня, а остался стоять. Как бы предлагая мне выбор — позволить ему сесть, или оставить стоять.

Это опять позволило мне сделать вывод, что он прекрасно понимает свое положение. Ведь это он, напросился на эту встречу, а не я.

Хотя, все это — и костюм, и манера держаться, и жест позиционирования могли быть, всего лишь грамотно сыгранной ролью.

Да, правильно. Он выполняет работу, которую ему поручили, и за которую очень хорошо платят, потому, что он профессионал.

Я позволил ему сесть, и сказал: — Вы где остановились?

Тем самым, давая понять, что я знаю, что он в служебной командировке и что он не местный.

Он без удивления взглянул на меня, совершенно спокойно.

И ответил:

— Здесь отель, в трех кварталах на юг.

— Да, я специально остановился поближе к вам, что бы ни тратить много времени на переезды.

Я продолжил эту игру в дедукцию:

— Значит, вы планируете, что эта наша встреча — не последняя. Хочу вас сразу предупредить. Я не собираюсь не во что ввязываться. У меня слишком насыщенный период сейчас и завтра я наверняка уже буду в Лондоне.

Если ему что-то от меня нужно, он сразу сейчас это выложит, я быстро решу как с этим быть и займусь своими делами.

Но не тут то было.

— Мы в курсе, что на завтра у вас запланирована встреча в Лондоне.

Сказал он. И замолчал.

Вероятно, его стратегия разговора изначально была построена на игре в дедукцию. Или это просто такая манера.

Ага!

Это началось объяснение ситуации. И продолжилось позиционирование. Да, я пришел к вам, но я все о вас знаю. И поэтому…

Этого нельзя допустить. Мне совершенно не к чему сейчас дополнительная нагрузка, в виде людей, которые все обо мне знают, и чего-то будут добиваться.

И потом это «мы»…

Но те, первые, в серых костюмах, говорили о моих одноклассниках. А этот ссылался на них. Значит, между ними есть связь. Поэтому он уверен, что, во всяком случае, интерес у меня есть. И поэтому «а» уже сказано. Именно из-за этого он так уверенно себя и ведет. Использует тактику подкормки. Раз уж я беседовал с первыми, то эта тема меня интересует. Подкормили и поехали дальше.

Надо жестче, дедукция дедукцией, а идти ни у кого бы то ни было, на поводу я не собираюсь. Пусть я проглочу ещё пару наживок, но зато я узнаю, в чем суть и смогу сориентироваться, как поступать дальше.

— А какое отношение вы имеете к Владимиру Ивановичу? Я так понял, что он связан с какими-то секретными службами. То есть он — человек подневольный, на службе. Поэтому я ему помогал — отвечал на его расспросы о моих одноклассниках. А вы я вижу или сам по себе, или ваша служба совсем другого рода. Так какова же связь?

Он должен практически сразу сказать мне, в чем суть его появления, и естественно каким боком тут мои одноклассники.

На это он ответил:

— Связь, конечно, есть, но мне не нужно помогать. Я как раз пришел рассказать вам о ваших одноклассниках. Рассказать то, чего вы о них не знаете. И я уверен, что вам это интересно.

Вот, «лед тронулся, господа присяжные заседатели».

— Да, допустим.

Сказал я.

— Но для чего вам то делиться со мной этой информацией. Вы из «Красного Креста» или из какого-нибудь благотворительного фонда. Давайте сначала расставим приоритеты, а потом уже будем излагать.

— Я не уверен, что чего я не знаю о своих одноклассниках, то я очень хочу знать. Может быть лучше оставить их в моей памяти такими, какие они для меня и есть?

Он держал паузу. Этот Марат Камчаткин.

Значит у меня, уже нет выбора.

Шантаж, обыкновенный шантаж.

Ты «батюшка», когда-то и куда-то вляпался, а сам то не догадываешься.

А мы знаем.

И теперь пора платить «до-о-лжок».

Так. Доигрались в воспоминания о школе.

Но если, это так серьезно, то стоит взвесить возможности отходных маневров. Потому, что, как бы ни были серьезны их аргументы, я, тем не менее, сижу в кресле и беседую с приятным человеком. А не нахожусь в какой-нибудь клетке с охраной. Значит основа моего участия все-таки болеё-менее свободная. Будут возможности и для маневров. Всегда можно будет позвонить, кому нужно, да и свободу перемещений мне вряд ли ограничат.

Прямо детектив какой-то получается.

И ещё. Если они действительно знают достаточно, то они знают, насколько я дорожу своими одноклассниками. И уже просчитали, что я реально могу сделать. А уж если бы во всем этом была какая-то угроза, то и разговаривали бы со мной иначе.

Значит деньги. Кто-то, что-то знает, и решил на этом заработать. А я могу в этом помочь.

Бизнесом будем заниматься. Тогда проводим разведку маркетингом (боем).

— Хорошо.

Сказал я.

— Рассказывайте. Что вы знаете о моих одноклассниках? Я последнее время усиленно пытаюсь их всех найти. Пока как-то тяжело получается. Надеюсь у вас информации побольше.

ГЛАВА 12. «НОВЕНЬКАЯ».

«Новеньких» у нас за десять лет было несколько, человек пять — семь. Но эта «новенькая» своим появлением в нашем классе произвела настоящий фурор.

Прямо с момента своего первого появления в классе, она начала нас шокировать. И был это какой-то обычный урок, в седьмом классе, посреди, которого, заходит в класс завуч и говорит, что у нас будет новый ученик, вернее ученица.

И она зашла.

Она была высокой, таких у нас в классе, было всего две девчонки. С короткой стрижкой и по «мальчиковски» вздернутым носом. На ней было школьное платье с белым фартуком. Тогда мы все носили школьную форму. Девчонки, конечно, вносили, каждая свои, изменения в эту форму, но в целом общий стиль школьной формы мы должны были соблюдать.

У неё же был другой стиль. Видимо такой, какой был принят там, откуда она приехала.

Это, во-первых. Этим она сразу выделилась среди наших девчонок.

Во-вторых, её платье было — ну очень уж коротким. Настолько коротким, что еле-еле прикрывало то, что должно было закрывать совсем. Ну, вы понимаете…

Нет, это не выглядело пошло или вульгарно. Скорее — смело, с вызовом.

«Я молода, у меня красивые ноги, почему я должна их скрывать. Вон, сколько внимания — сразу. Я — не дура, у меня ещё много других достоинств»

Да, тогда в моде было мини, и девчонки щеголяли друг перед дружкой, ну и перед нами естественно, длиной (вернее сказать коротковизной) своих юбок и платьев.

Но такого себе никто не позволял. И даже Люська — наша первая модница.

Может быть, это так казалось, потому, что она была высокая и естественно с длинными ногами. Но другие две наши девчонки, которые были с ней одного роста, не производили такого впечатления. Значит, её платье все-таки было короче, чем у остальных.

Этим конечно она в момент сразила всю мужскую часть нашего класса.

Тем более что в этом платье, чуть скрывающем то, что видеть не полагалось, она держалась, совершенно естественно и непринужденно.

Сейчас бы я сказал — с шармом.

Ну и, в-третьих, на ногах у неё были какие-то спортивные тапочки. Не помню, были ли в то время кроссовки, или нет. Но, то, что на ней была именно спортивная обувь — было видно сразу. Все наши девчонки ходили в туфлях, кто попроще, кто помодней. Но что бы в спортивной обуви, да в школу. Зимой нас заставляли переобуваться при входе в школу. «Сменка» — вот как это называлось. Но и то, чтобы девчонки надели спортивную обувь — никогда.

А тут сама по себе.

И опять. И в этой нелепой, по меркам нашего класса обуви, она выглядела естественной и уверенной в себе.

Как там мадам Шанель сказала: — модно то, что я ношу.

Вот именно. Её абсолютно не волновало, как мы к этому отнесемся. Хотя, конечно же, волновало. Но она смогла вести себя так, что это её совсем не заботило.

Короче шок. Разброд среди девчонок. Повальные пристрастия у парней.

Но она оказалась на самом деле спортсменкой. Да ещё и баскетболисткой. И она сразу устроилась в секцию и стала играть в команде спортивного клуба. А мы практически всем классом ходили на неё смотреть.

Я был в более выгодном положении. Я тоже занимался в этом же клубе. Но естественно мужские и женские команды и играли и тренировались порознь. Все равно я был самым информированным и самым оперативным в отношении её.

И с девчонками она как-то нашла общий язык. И довольно быстро и даже без скандалов.

Правда Люська постоянно нервничала из-за уменьшения внимания к ней. Теперь ей приходилось делиться вниманием ещё и с «новенькой». И во внимании с моей стороны, и во внимании от мужской части нашего класса. Да и во внимании от остальных девчонок тоже.

Звали «новенькую» Лена. И так как у нас в классе были ещё Лены, поэтому эту Лену, я буду называть Лена Ч..

Она была из другого города. Семья военного. Много поездили.

Её отец был каким-то большим командиром в армии.

Ей было чем завлечь девчонок. Поэтому она очень быстро стала неотъемлемой частью нашего класса, и всех мероприятий естественно тоже.

Ну а парней, причем практически всех, она завлекла с самого первого дня. И продолжала подогревать этот интерес к себе, своими спортивными достижениями.

Константин аж просто ходил перед ней ну гусь гусем.

Евгений, тот молчал и поглядывал со стороны, зато в сложных для неё ситуациях всегда оказывался рядом.

Ну а мы с Борисом, просто млели от обиды. Такая конкуренция.

А она ещё завела знакомства и со старшеклассниками.

Она жила практически по соседству с Борисом, через два дома от него.

Поэтому мы доставали её ещё и по вечерам.

У неё была ещё младшая сестра. Они часто гуляли вместе. Мы с Борисом естественно были тут как тут.

Танцевала она тоже хорошо. Тогда уже пошли дискотеки. И школьные, и городские, и сами мы устраивали дома у кого-нибудь.

Была очень компанейская, любила шутить и сама смеялась удачным шуткам. Принимала участие во всем, что происходило в классе. Да ещё и училась хорошо.

В общем, нам всем крупно повезло, что она попала именно к нам. Думаю, что и она была довольна, что ей практически везде рады и столько внимания.

Она успела побывать на нескольких наших мероприятиях. В том числе и тех, которые мы организовывали дома у кого-то, у кого разрешали родители или их временно не было.

Считается, что на таких мероприятиях молодежь совсем распоясывается. Ну, нет надзора — творю, что хочу. А у нас наоборот. Они проходили спокойней, чем официальные мероприятия в школе. Наверное, не было той напряженности, из-за всевидящего ока учителей.

Мы общались, кто-то танцевал, кто-то к кому-то приставал. Пели песни, слушали стихи, кто-то выпивал, кто-то курил без остановки. Каждый делал то, что хотел. Но в общем и целом, было и интересно и не скучно. А кому было скучно — тот просто уходил.

Однажды девчонки пели какую-то песню. Какую-то песню новую, толи Пугачевой, толи Боярского, толи Цоя. Так вот, пели неважно, сами подбирали музыку на пианино. Но как-то с душой, с чувством. Естественно слушали все, даже те которые выпивали. А потом ещё просили пару раз «на бис».

Сколько она с нами проучилась, я тоже не помню. Но вот кто-то как-то сказал, что она уезжает. Отцу дали новое назначение.

Так вот, практически все расстроились.

И всем классом пошли её провожать на вокзал.

Конечно, не каждый день кто-то из нашего класса уезжает.

Правда, одна девочка тоже уехала, ещё раньше. С родителями, в Монголию, в многолетнюю командировку. Так вот её провожать весь класс не ходил. Хотя может, она и не афишировала дату своего отъезда.

А эту мы все, ну почти весь класс, пришли провожать на вокзал.

И ещё её провожал какой-то незнакомый старшеклассник.

В общем, совсем грустная история.

Но свой след, как приятные и интересные воспоминания, она оставила в жизни нашего класса.

И в моей истории, которую я пытаюсь тут реанимировать, она тоже сыграла очень важную роль.

Для нас это выглядело так, что появился новый человек и быстро влился в наш коллектив, а потом вдруг неожиданно исчез.

Бывает.

ГЛАВА 13. КОРОТКО ОБ ОСТАЛЬНЫХ.

Остальные, это разумеется большинство. Поэтому, ну очень уж коротко не получится. И если было в нашем классе за все десять лет, таких ребят о которых мне нечего сказать, то человек пять — шесть. Я думаю, что это не только мне нечего о них сказать — они как-то незаметно прошли мимо всей жизни класса.

Но, с точки зрения этой истории, нужно рассказать обо всех остальных действующих лицах.

Да, есть основные действующие лица.

Это:

Евгений — «Батя».

Константин.

Борис.

Люська.

«Новенькая» — Лена Ч.

И я.

Этих людей мы уже описали достаточно подробно.

Есть ещё не основные, но действующие лица. А есть ещё лица такие, не действующие, а как бы способствующие действию.

И их много.

Все осложняется ещё тем, что после восьмого класса многие ушли из школы. Да, в то время была такая практика. Кто не хочет учиться в девятом-десятом классах, или наоборот хочет учиться более специализированно. Те имели возможность, после восьмого класса, пойти учиться в училище или техникум, а не корпеть ещё два года в школе.

Так вот многие ушли, а на их место пришли другие. Как-то эта процедура осталась для меня загадкой. То ли расформировывали какие-то классы, то ли из разных школ собирали. Я не знаю, но в нашем классе появилось несколько новых человек.

Теперь не основные, но действующие лица.

Зина — я специально изменил имя, потому, что уж больно оно специфическое у неё, на самом деле.

Разумеется, я изменил все имена.

Тогда, зачем говорить, что я еще раз изменил имя.

Вдруг, кто-то узнает кого-то, по имени. И скажет — она не училась в этом классе.

Но, главное, что бы каждый узнал себя.

Так вот, Зина.

Она была на пару лет старше, всех остальных в классе, и естественно, повзрослела быстрее. Поэтому она и вела себя соответственно. Была в основном спокойна и как-то величава. Девчонки постоянно бегали к ней за советами. Во всех делах класса за ней было как бы последнее слово. — Да, Зина, сделаем именно так?

Ещё, у Зины была семья, которая очень тщательно соблюдала семейные и национальные традиции. Поэтому Зина, иногда, выделалась своим поведением или манерами среди остальных. Но это все выглядело настолько само собой, что ни у кого не возникало никаких сомнений — значит так и нужно.

Света — она была самой высокой девочкой в классе, и поэтому частенько комплексовала по этому поводу. Но в старших классах это прошло. Она как-то расцвела и из переростка превратилась в высокую девушку. А вообще она являлась аналогом нашего Жени (Бати) среди девчонок. Рассудительна, умна и очень надежна. Её мама работала в медицине.

Неля Ш. — да, у нас было две Нели, поэтому различать их будем именно так.

Она очень хорошо училась, была какой-то «супер» активной во всех общественных делах. И в то же время была очень смешливой и какой-то по-детски непосредственной, практически до самого выпуска.

Марина К. — тоже было две Марины.

С ней у нас всегда шла какая-то конкуренция, кто умнее, у кого лучше оценки. Но касалось это, естественно, только учебы. Её мама была тоже математиком, поэтому на математике наша борьба принимала вообще форму открытых военных действий. Но я не особенно переживал — все-таки девчонка. А для неё это было важно. В результате именно она получила в нашем классе золотую медаль.

А вообще она была высокой интересной девчонкой. А её отец тоже был каким-то большим партийным начальником.

Лена А. — вот она училась просто лучше всех. Она всегда была готова к урокам, всегда была прилежна и вежлива с учителями. В общем — она была именно тем образцом ученика, которого всегда и всем ставили в пример. Не могу сказать, что вне школы она менялась. Нет. К этой прилежности добавлялось ещё немного открытости.

Ирина Д. — эта была очень дружна со Светой. И не плохо училась. Думаю, что дружба со Светой ей очень помогала. Она была какая-то порывистая, такая стремительная. А Светка — наоборот спокойная. В дуэте они много чего вытворяли на наших внеклассных мероприятиях. В спортивных достижениях нашего класса Ирина Д. имеет свой вклад даже очень весомо.

Марина З. — вот эта осталась загадкой для меня. Училась неважно. Но всегда была «в свите королевы». Ну, если кто-то был в классе «королевой», то Марина З. всегда была рядом. Хотя и в слабости характера её никогда нельзя было упрекнуть. Как—то видимо ей нравилась такая роль. «Королевы» правда, частенько менялись. Но она умела распознать эту смену власти и была готова уже заранее. Кстати Люська была чаще всего «королевой» и Марина З. умела от неё отойти, когда та теряла «трон» и потом вернуться, когда «королева» возвращалась из изгнания.

Игорь Д. — вот этот был действительно шустриком. Он не мог усидеть на месте ни минуты. Был очень способным и в спорте — это именно он быстрее всех бегал, и в учебе — но неусидчивость ему тут ставила подножки. Но зато вне школы он наверстывал — он был везде, все успевал и всегда делал все быстрее других.

Правда он и ушел от нас быстрее других. После школы, в армии. Что-то случилось. И он погиб…

Игорь Б. — каким-то он был странным все время. Не то, чтобы совсем странным, т.е. со странностями. Нет. Просто он как-то сторонился, практически всех мероприятий и в классе его не было слышно и видно. Но не по тому, что он был не заметным, или каким-то не таким, как остальные. Скорее всего, у него была такая манера поведения, не выпячиваться, но иметь собственное достоинство. У него кто-то из родителей были большими начальниками по партийной линии, или во властных структурах. Наверное, это тоже накладывало свой отпечаток.

Марат Ж. — я тоже специально изменил его имя, уж больно оно специфическое. Вот это был свой человек, практически всегда улыбающийся, в любой компании участвующий. И вообще отличный парень. Он был немного полноват, поэтому ему доставалось от других парней, но он это компенсировал своим оптимизмом, своей энергией. Его родители тоже занимали высокое положение в нашем городе.

Ну, вот вроде бы и все не основные, но действующие лица из тех, кто учился в нашем классе практически с первого класса. Я, конечно, могу ошибаться, насчет того, что с первого класса, но то, что до восьмого, а большинство и до десятого, так это точно.

Правда была ещё одна девчонка, которая непосредственно участвовала в этой истории, но она пришла к нам позже, вернее они пришли — две подруги.

Галина Ш. и Татьяна М.

У кого-то из них, отец был высоким по должности военным. А так как в те времена наше общество было очень сильно военизировано, то естественно и в нашем городе или возле нашего города были какие-то секретные военные объекты. Объекты, о которых все знали, что они есть, но точно, что там и как там, не знал никто. Военная и государственная тайна.

Так вот, отец одной из этих девчонок был именно начальником, какого-то секретного объекта.

Его часто не было дома. Поэтому, мы часто собирались у них на квартире.

Да, это была квартира Галины Ш.

ГЛАВА 14. СНОВА МАРАТ КАМЧАТКИН.

По-видимому, эта наша пикировка не произвела на него никакого впечатления. Не разозлила, не насторожила, ни даже не повеселила.

Он был к этому готов.

Ну, что же, я начал анкетирование. И у него нет иного выхода, как отвечать мне.

И ответ последовал:

— Я знаю обо всех ваших одноклассниках все, что может вас заинтересовать. Мы очень хорошо подготовились. И у нас очень большие возможности.

Мне нельзя было терять инициативу, хотя такие заявления в другой обстановке повергли бы меня в шок.

Кто-то, с большими возможностями, занимается моими одноклассниками. И мной в том числе. И это не какая-то секретная государственная служба.

Они прекрасно подготовились к чему-то, что вероятно ожидает меня впереди.

Да, я бы даже не дослушал до конца эту фразу. Я бы уже мимикрировал под цвет обивки кресла и просчитывал варианты отступательных действий.

Но сейчас, я был в несколько иной ситуации, и я должен был задавать вопросы.

— Я говорю «спасибо за предложение» и «изложите все в письменном виде», прощаюсь с вами, сославшись на болезнь в желудке. Такой вариант вас устроит?

У него, наверняка есть заготовленные шаблоны для реакции на мои действия. Поэтому быстрее и жестче. Пусть не успевает думать. Пусть выкладывает заготовки и инструкции.

— Нет, конечно. Нас не устраивает такой расклад. Тогда мы вам предъявим определенные условия сотрудничества с нами.

Выпалил он инструкцию по поведению в такой ситуации.

— А если я откажусь от любого сотрудничества с вами.

Продолжил свое наступление я.

— Тогда мы будем вынуждены действовать через ваших одноклассников.

Последовал ответ.

И это значит, что спрос сформировался.

Потребность превратилась в нужду.

Оптимальная форма для совершения сделки.

И рынок предложений уже изучен.

Тенденции и схемы реализации также ясны.

Бюджет сформирован, и организационные мероприятия уже проведены.

Единственное, на что я могу надеяться, так это на то, что цена все-таки обозначена с большим допуском. Хотя мои возможности торговаться не превышают тридцати процентов.

Такой вот маркетинг. Расслабьтесь и получайте удовольствие.

Теперь нужно как можно больше информации. Но торопиться нельзя.

Окончательная цена ещё не установлена.

— Хорошо, я готов выслушать ваши предложения и условия сотрудничества. Но не сейчас. Давайте встретимся через недельку и продолжим этот разговор. И я попрошу вас рассказать мне подробно о вашей организации. Я должен иметь представление, с кем имею дело.

Я сказал это в надежде, что хотя бы на сегодня, этот разговор закончится. Мне нужно собраться с мыслями. И предпринять какие-нибудь меры предосторожности.

Но я снова ошибся.

Он сказал:

— Я могу вас оставить одного, что бы вы могли осмыслить происходящее, но только до завтрашнего утра. Так как мы не смогли отменить вашу встречу в Лондоне, которая состоится завтра. То мы решили это использовать.

И он ещё продолжил:

— Но все следующие ваши встречи, и текущие дела мы смогли отменить или перенести. Поэтому в ближайший месяц вас не будет беспокоить ничто из вашего окружения. И завтра в Лондон я лечу вместе с вами. А оттуда, естественно после вашей деловой встречи, мы вылетаем в Дубай.

ГЛАВА 15. И СНОВА ЛЮСЬКА.

Пришло время рассказать, за что я так зол на Люську. Да, наши отношения были какими-то особенными. Не укладывались ни в какие рамки, если уж и сейчас мне сложно их анализировать. А сейчас это почти моя профессия. То, что уж говорить о понимании этих отношений, в школьные годы.

Так же как и я, не размышлявший на эту тему, и собственно, не придававший этому значение. Так же, наверное, и она. Видимо из-за этого все и случилось. Нам было хорошо — вместе. Жизнь — бурлила. Всё было на своих местах. Не было повода, для размышлений.

Хотя, должны же были у нас рождаться мысли — а что же дальше. Может быть, и рождались.

Но совершенно точно, что мы это никогда не обсуждали.

Как потом выяснилось, мы, каждый сам по себе обсуждал этот вопрос — Что дальше? — с родителями, каждый со своими родителями.

Сейчас можно просчитать варианты развития наших отношений.

Если в наших отношениях было, что-то, что называют влечением разных полов друг к другу. То, конечно и мог родиться сценарий для отношений между юношей и девушкой. Которые очень хорошо знают друг друга (десять лет за одной партой), но совершенно не знают о себе ничего как о представителе конкретного и противоположного пола (мужчине и женщине).

Но, оглядываясь теперь назад, становится понятно, что нам не хватило ещё полгода, или год, что бы узнать себя ещё и с этой стороны.

Видимо, она, во-первых, как девочка — опережала меня в половом развитии, да ещё и была на год старше. А во-вторых, я к концу десятого класса только-только начал понимать, что девчонки, это не только одноклассницы, и не только друзья в юбках, но ещё и девушки, в значении — женщины.

Мог бы этот сценарий иметь шансы на успех?

Наверное, нет.

Но, тогда то, я этого не понимал. Бурлили гормоны. Шептали что-то в голове нестройные мысли — все десять лет. И самое главное — начиналась новая (взрослая) жизнь. И как же я там без Люськи? И как, она будет там — без меня?

Вот, почему, я так был зол на неё. Расценивал её поступок, как предательство и измену нашим отношениям. И сейчас, понимая это все, не могу полностью снять с неё вину за мою обиду.

Действительно, если бы мы хоть раз, начали разговор о будущем. То, мы бы обязательно выяснили, что же нас держало вместе, все эти годы, и что из этого может нас объединять в будущем.

И расстались бы друзьями, ну или признали бы, что это была детская любовь, но во взрослую любовь она не переросла. Или ещё, какой-нибудь вариант, дальнейших отношений, придумали бы.

Во всяком случае, не было бы этой недосказанности и этой обиды, за то, что так все случилось.

И вот сейчас мне пришло в голову. Что она тоже переживала, она не знала, как мне сказать, не была уверена, что пойму, так как надо понять, вернее, как все есть на самом деле. Потому, что она перешла уже в возраст женщины, а я в этот момент ещё находился в возрасте юноши, но отнюдь не в возрасте мужчины.

Тут сыграла свою роль ирония природы, физиологии. И, конечно же, не совершенство нашей школьной системы.

Правильно. У нас одна девочка забеременела уже в восьмом классе. Так для нас, для парней это была всего лишь смешная история. Вот мол, не убереглась. Без понимания, без внимания к тому, что она уже женщина. И строит свою взрослую жизнь. Пусть так вот коряво — но свою жизнь.

А мы только готовились выпорхнуть из родительского гнезда.

Вот и Люська. Она не виновата, стечение обстоятельств, да и только.

Я видел, что весь десятый класс она как-то сторонилась меня. Кто-то мне сказал, что у неё есть парень, что он уже работает. Взрослый мужик.

Но я не верил. «Моя» Люська и со взрослым мужиком. Да она просто так развлекается. Не может там быть ничего серьезного. Нам ещё целый год учиться. И ещё выпускные экзамены сдавать. И готовиться к поступлению в институт.

Вот что серьезно. Вот что важно.

Да…

Прохлопал я Люську.

Конечно, я переживал. Да и она тоже. Девять лет — все-таки не девять дней.

Мы оба нервничали, и это ещё более отдаляло нас друг от друга.

Появилась какая-то недосказанность, приходилось пользоваться слухами.

В общем жутко.

И вот наступил выпускной вечер.

Было все очень красиво и торжественно. Сам процесс и сценарий. Об этом стоит рассказать отдельно. Но не сейчас.

В результате мы все оказались за большим столом, вместе с родителями. И разговор пошел о том, что же после школы. Мои родители и родители Люськи в один голос: — Ну, наши дети едут в Ленинград и поступают в институт.

И это прозвучало, как-то само собой. Как же иначе то ещё, может быть?

А Люська встала и говорит: — Нет, я не еду в Ленинград. Я остаюсь здесь.

До меня как-то сразу не дошло. Подумал, ну это для родителей.

Потом по программе мы отделялись от родителей, выпивали шампанского и шли гулять на всю ночь по городу.

Конечно, все происходило так здорово, как-то ярко и насыщено. Мы уже не были школьниками. Мы были уже почти взрослыми людьми. Дальше я уже все смутно помню. Так сильны были эмоции и впечатления, что просто все смешалось в голове.

Но вот что я отлично помню, так это то, что мы с Люськой стоим на набережной.

Небольшая луна и полное небо звезд.

И ярче всех — Южный Крест. Как будто хочет нам что-то указать.

Я ей рассказываю о звездах, о созвездиях.

Которые — высоко. И вечны. А свет от них идёт миллионы лет.

Самый подходящий момент, что бы начать разговор о нашем будущем. Стоя на пороге взрослой жизни.

Видимо, она тоже почувствовала важность момента.

И опередила меня.

Совсем без предупреждения и вроде бы, как-то — ни по теме, взяла меня за руку, сжала её в своих ладошках, и говорит: — Я буду мамой. Понимаешь? А отец ребёнка…

— Я люблю этого человека, и я буду с ним.

Сейчас я понимаю, что это далось ей нелегко. С какой стати она должна мне это говорить. Наверное, даже её родители ещё об этом не знают. Но видимо она хотела мне это сказать, поэтому и сказала.

Значит все-таки, что-то нас связывало. Раз она посчитала должным, мне об этом сказать. И значит, ей было не все равно. И это было не просто оправданием того, почему она со мной не едет в Ленинград. Это было признанием.

И это было концом.

Ну да — у неё уже «взрослая» жизнь. А я — остаюсь в прошлом.

Я не нашелся, что сказать. Только, крепко сжал её ладошки. И пробубнил что-то вроде: — Ну, значит так и должно быть.

А она, смотрела на меня своими голубыми, широко раскрытыми глазами — словно пыталась найти в моих глазах, какие-то ответы, на свои вопросы. И молчала. Не просила — скажи что-нибудь. И не стыдилась — своего признания.

Стояла, не высвобождая своих рук — из моих, смотрела на меня, и молчала.

Я не мог, оторваться от неё. И не мог, ничего сказать.

Потому, что где-то в груди, разливалась боль. Комок, подступал к горлу. Мышцы напряглись. Хотелось бежать от неё.

Но я не мог.

Я смотрел в её глаза.

И прощался с ней.

Потом, всё-таки разжал руки. Погладил её по плечу. И сказал, сдерживая дрожь в голосе: — Всё будет хорошо. Пойдём к «нашим».

И всю оставшуюся ночь изображал из себя счастливого выпускника.

Хотя мне было очень плохо. Я не понимал, почему мне плохо. Ведь не было никаких конкретных планов для «нас». Да и само понятие «мы» не существовало.

Но мне было очень плохо.

Как же так? Ребёнок? Она — любит?

Зачем?

Почему?

Этого не может быть.

Это не правильно.

Нельзя так.

Должен быть какой-то выход.

Нужно всё исправить.

Это что — взрослая жизнь такая?

Почему я не поговорил с ней раньше?

Как я мог это допустить?

Агония — или метаморфоза?

Я понял, что боль — это тоже часть жизни. Как не бывает ночи без дня, так не бывает жизни — без боли.

И после этого у нас не было возможности поговорить. То ли она чувствовала себя смущенной оттого, что мне призналась. То ли я был очень рассержен на неё, и всем своим видом демонстрировал это. Не знаю.

Ведь если ей нужно было мне признаться, значит, и она чувствовала, что между нами что-то есть. Если бы ничего не было — какой смысл что-то объяснять, в чем-то признаваться. Значит, я ей был как-то по-своему дорог.

Конечно, она чувствовала себя смущенной и не знала, что ещё можно мне сказать. Поэтому и избегала меня.

А я, был страшно рассержен, обижен и зол. И я тогда, совсем не понимал, что переживает она. Отношения со мной — тут все понятно. Жирная точка. А вот её новая жизнь. Правильно ли она поступила. Ей нужна была моя помощь.

А я, ходил как рассерженный индюк.

Ещё и поэтому, я зол на неё и до сих пор.

Мы виделись через полгода. Но обменялись только парой ничего не значащих фраз. Стена непонимания, между нами была высокой. И продолжала расти.

Потом, мы виделись через несколько лет. И разговаривали уже вообще как простые знакомые. Всё кончилось. Но боль — осталась.

С тех самых пор у меня где-то глубоко сидит обида на неё. И ощущение — что, что-то я, или мы, сделали не так, как нужно было сделать. Конечно — прошлое не вернёшь. И ничего уже не исправишь.

Но, когда на душе — плохо. То — нужно искать причину. А не заниматься самобичеванием.

Да, ты была старше и взрослее. Но я десять лет относился к тебе не просто как к однокласснице, и даже не просто как к другу. И ты отвечала мне взаимностью. Я мог бы помочь — если бы ты только сказала, хотя бы одно слово…

И ты — могла бы мне довериться, ещё больше. Ведь мы же — не чужие люди.

Я знаю — там, где-то, ты тоже иногда думаешь об этом. Уверен — что не жалеешь. А просто пытаешься оценить — правильно, или не правильно ты поступила. Даже, если это и не так важно. В сегодняшней твоей жизни.

И я всю жизнь, ношу в себе эту обиду. И эту свою вину.

Вот такая грустная история.

А в Ленинград мы все-таки поехали. Я, Борис, Игорь Б. и девчонки: Марина З., Галина Ш. и ещё Галка (я не буду о ней подробно распространяться — просто она поехала с нами).

ГЛАВА 16. «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ».

При чем тут «Звездные войны»?

Как раз, во время нашего школенья, в мире и происходили эти события. Которые, потом стали называть «Звездные войны».

Вкратце о сути.

Американцы, запускали много разных спутников и готовились охватить всю Землю, как зонтиком, спутниками с лазерным оружием. Вроде бы это делалось для обороны. Ну, там баллистические и межконтинентальные ракеты сбивать. Ну, инопланетян гонять тоже. Важные такие задачи ставились перед американской космической программой.

Но все понимали, какие возможности ещё несет в себе такая система на орбите Земли.

Понимали, что если можно эффективно обороняться, то это значит, что держать весь космос под контролем. Это раз.

А если можно благополучно обороняться, то почему бы и не погрозить возможностью атаки с орбиты. Это два.

И наверняка было ещё много разных других доводов. Не нам судить о целесообразности таких глобальных проектов.

Что же делали советские защитники, что бы противостоять такой угрозе из космоса.

А они не могли ничего не делать. Иначе нарушился бы баланс сил. Появился бы потенциальный агрессор. Этого допустить было никак нельзя.

Просто повторить такую же систему, но уже из своих спутников — вышла бы просто настоящая «Звездная война». Это было бы глупо. Весомого перевеса бы таким путем они не достигли.

Поэтому вся мощь советской науки и промышленности была направлена на поиск и создание оружия, которое могло противостоять атаке из космоса.

Ну, чем не фантастика.

«Атака из космоса», «защита от атаки из космоса». Бред какой-то.

Но это все было реальностью.

Такое оружие было создано.

Но как же убедить воинственно настроенных американцев, которые естественно считали себя номером один в космических проектах, что это оружие работает и решает именно те задачи, которые делают американцев не номером один, а пустым номером.

Как это сделать, не вызывая конфликт, не развязывая конфронтацию?

Как убедительно доказать, что советское оружие работает и может противостоять любой атаке из космоса?

Да, правильно. Нужно сбить один из американских спутников.

И сбить именно с земли, а не из космоса.

Начинались реальные «Звездные войны».

ГЛАВА 17. ИСТОРИЯ — НАШИМИ ГЛАЗАМИ.

Теперь, можно подвести небольшую черту и рассказать всю эту историю так, как она выглядела для нас. Для учеников средней школы — с седьмого по девятый классы.

Начнем все по порядку.

Жили-были несколько друзей, а конкретнее — четверо. Борис, Евгений, Константин и я, то есть рассказчик. Правда была ещё одна странная пара — я и Люська. И все эти молодые люди в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет. Учились в одном классе, в одной школе, жили в одном городе.

Конечно же, в этой истории участвовали не только они. На разных этапах к ним примыкали…

Как-то это не хорошо — «примыкали». Они все учились в одном классе, поэтому никто не к кому не примыкал, а просто в одном эпизоде вместе с этой пятеркой был весь остальной класс, а в другом — только несколько человек, а в третьем кто-то один или два.

Но эти пятеро, были и участвовали во всех эпизодах. Поэтому мы так и начали повествование.

— Вот эти пятеро и ещё остальные.

В один прекрасный день в классе появилась «новенькая». И как-то само собой стало: «новенькая» и остальные, «новенькая» и Константин, «новенькая» и Люська, «новенькая» и мы с Борисом.

Она водила дружбу, ну то есть имела приятельские отношения со всеми, практически со всеми, но и с каждым в отдельности тоже. О чем-то трещала с Люськой на задней парте. Периодически выясняла отношения с Константином. Что-то постоянно спрашивала то у меня, то у Жени. И частенько обсуждала, каких то ребят с их общего двора с Борисом. И с остальными ребятами в классе она всегда находила, о чем поговорить. Тогда нам это не казалось странным — просто компанейская девчонка.

Ну а на наших внешкольных мероприятиях она почти всегда была в центре внимания. Или кто-то постоянно что-то рассказывал, обращаясь к ней — «Ведь новенькая, же, ничего о нас не знает», или она о чем-то упоенно рассказывала — и все слушали. А с танцами, выпивкой или с пением вообще не было никаких проблем — она во всем участвовала и поддерживала любое начинание. Купаться на озеро — конечно, блатные песни у костра — разумеется, демонстрация моделей осеннего сезона — а как же, вечер классической музыки — само собой.

И ещё, почему-то, её всегда интересовали наши родители. Ребята, конечно же, думали, что это с перспективой. Девчонки же расценивали это как тактичные проявления. Никто не обращал внимания и рассказывал ей всё, а иногда и знакомил со своими родителями.

Когда к нам приезжали наши шефы, какой то отдел, какого то предприятия, то она очень много общалась и с шефами. Хотя почти всегда до этого, мы ограничивались официальными приветствиями и оставляли участь общения с ними на учителей.

Много было странного в её поведении. Но тогда мы не обращали на это никакого внимания. Нам было весело и интересно в её компании.

Так вот, вернемся к нашей истории. Хотя это уже и есть, начало этой самой истории.

То ли был какой-то праздник, то ли начались каникулы, то ли чьё-то «день рождения», я не помню. Но мы все решили собраться у Галины Ш.. Её родители были в очередной командировке, квартира пустая. Было это прямо в центре города, в самом престижном районе.

Девчонки собрались пораньше, что бы приготовить напитки и какую-нибудь еду, ну и посплетничать, естественно. А мы начали собираться в районе пяти часов.

Галина Ш. на правах хозяйки всех встречала, орал магнитофон, кто-то танцевал, кто-то сидел по диванам, группка девчонок собралась у пианино. Кто-то чего-то ел, кто-то пил. В общем, было шумно и весело.

«Новенькая» постоянно куда-то пропадала. Я решил, и парни со мной согласились, что или на кухне чего-то девчонки соображают, или готовят всем какой-то сюрприз. Периодически кто-то, в паре с кем-то, тоже пропадали. Квартира была большая, многокомнатная. И чем они там занимались — никто не знает. Все это было как бы в общем русле происходящего.

Потом кто-то упросил Галину Ш. сесть за пианино и спеть какую-то песню. И они её пели несколько раз подряд. Все уже подпевали. Очень эмоциональным было и исполнение и сама песня.

Ну и после этого как-то начали все потихоньку расходиться. Вечер удался. Кто-то наобщался, кто-то наплясался, кто-то напелся. А кто-то просидел в сторонке весь вечер. В этом и была прелесть таких вечеров. Мы были все вместе, но не в классе.

Как же дальше развивались события. Хотя, какие же события уже произошли? Да никаких событий не произошло. Сказал бы вам любой из нашего класса. Встретились всем классом у Галины Ш. и пели какую-то песню.

Но…

«Новенькая» заболела и неделю не ходила в школу. Выстроилась очередь — сходить её проведать. Но учителя сказали, что лучше не надо и даже запретили к ней ходить. Болезнь, наверное, заразная — подумали и решили все мы.

Борис тоже ничего не мог выведать, никто из её семьи на улице или во дворе, не появлялся. А по телефону девчонки выяснили, что она что-то потянула на тренировке и лежит в областном центре, в больнице. Но ничего страшного, через неделю обещали выписать.

И прямо перед её появлением и выздоровлением, у нас в классе прошла лекция. Периодически проходили какие-то лекции, приглашенных лекторов. То о политике партии, то об историческом наследии, то о вреде капиталистической музыки, то о вреде курения. А в этот раз была лекция об оборонительной стратегии нашего государства, на примере нашей области и нашего города. И лекцию в этот раз вел не лектор (как обычно), а серьезный такой мужик в военной форме и погонах. Женька нам объяснил, что он из КГБ.

Но нам было все равно. Мы выслушали о государственной тайне и предательстве Родины, о секретных военных объектах, которые на каждом шагу и может быть, даже под нашей школой тоже есть секретный объект, которые все призваны обеспечить оборону нашей Родины от врагов.

Выслушали и успешно забыли через десять минут — после перемены.

А потом «новенькая» уезжала — и мы все её провожали. И ещё её провожал какой-то старшеклассник.

Дальше как-то само собой сложилось, что мы с Борисом и Люська с Галиной Ш. едем поступать в институт в Ленинград. А Константин с Евгением в наш областной центр. Ну и остальные — кто куда.

Так практически все и сложилось. За исключением того, что Люська осталась в городе и никуда не поехала, а с нами в Питер поехали ещё трое человек.

Вот так вот, эта вся история выглядела для нас. Мы намеренно связали несколько эпизодов, которые как бы ни имеют ничего общего, в одну историю. Потому, что на самом деле они имеют много общего, они все являются звеньями одной цепи.

Но в то время, и для нас в том времени, все это выглядело именно так, как мы описали. Череда ситуаций, которые никак вроде бы не связаны между собой.

Почему, сейчас — мы, а не я это рассказывали? Потому, что так, эта история выглядела для всех нас, а не только для меня. Хотя, кто знает. Может, для кого-то она и выглядела по-другому.

ГЛАВА 18. РАССКАЗ МАРАТА КАМЧАТКИНА.

— С кого начинать рассказывать?

Как-то грубовато спросил он.

Мы летели с ним вместе из Лондона в Дубай.

— Да. Сказал я.

— Для начала расскажите мне все, что вы знаете о моих друзьях, о моих одноклассниках. А начните, пожалуй, с Людмилы…

— Вы хотите сказать с Люськи? Перебил он меня. И эта его улыбка означала, что даже это они знают. Но как? Кто мог знать, что я именно так её для себя называю.

Наверное, кому-то я проболтался, случайно назвав её Люськой. Но это значит, что они прослушивают телефоны, контролируют мои встречи как минимум уже года два. Потому, что последний раз я встречался с Борисом года два назад. И ещё кого-то видел именно в ту пору.

— Ладно, рассказывайте. И не думайте, что вы уж совсем выбили меня из игры.

— Так значит Людмила. Многозначительно сказал Камчаткин.

Я подумал, что сейчас он полезет в свой портфель за бумагами, и я увижу хоть какие-то названия или адреса. Что бы могло помочь мне сориентироваться, так с кем все-таки я имею дело.

Но он откинулся в кресле, вытянул ноги и с очень довольной физиономией начал свой рассказ.

— С Людмилой вы не виделись уже девятнадцать лет. Последний раз вы выяснили, что она ушла от мужа и живет одна с дочкой. Работает где-то на заводе, то ли нормировщицей, то ли диспетчером. Она очень недовольна своей жизнью и регулярно заводит все новые романы, с целью снова выйти замуж.

Так вот, за эти девятнадцать лет, она снова побывала замужем два раза. И сейчас третий раз замужем. Она очень счастлива, и живёт в Италии. В пригороде Неаполя.

Да, год назад вы буквально проезжали мимо её дома, отплывая из Неаполя на Корсику.

У неё взрослая дочь, которая учится в университете Парижа, и, скорее всего, будет хорошим модельером.

Телефон, личный сотовый телефон, адрес и email, конечно же, у меня есть. И вот вам от неё письмо. Надеюсь, что сейчас читать вы его не будете.

Он достал из правого внутреннего кармана пиджака, тонкий белый конверт и протянул его мне. Потом я выяснил, что это было и не письмо вовсе, а так, записка: «Приезжай обязательно. Людмила».

Ну, это уже было, даже для меня, слишком. Я машинально сунул конверт себе в карман и проговорил:

— Евгений.

Камчаткин с готовностью продолжил.

— Евгений сейчас живет в небольшом городе почти на берегу Черного моря. Он до сих пор кадровый офицер, поэтому регулярно вынужден переезжать к новому месту службы. Он уже полковник медицины, женат на своей коллеге, то есть на медике, и очень счастлив в браке. Сын учится в нахимовском училище. Естественно все координаты у нас также есть.

— Константин.

Коротко продолжил я.

Его ответ не заставил себя ждать. Складывалось впечатление, что все это происходит не в реальности, а в каком то фильме. Как-то уж больно лихо закручивался сюжет.

— Константин живет недалеко от Москвы, но не в области, а в городе, который сам является областным центром. Вы в курсе, что первый его брак был не очень удачным. А вот женившись, во второй раз, он нашел свое счастье. У него двое детей — девочка пяти лет и сын около двух лет. Он создал предприятие, которое занимается мебелью и мебельной фурнитурой. И весьма успешно. Продолжает вести спортивный образ жизни — занимается кик-боксингом. Все его координаты также доступны нам.

— Кто следующий? Немного издевательски поинтересовался он.

Я же не мог сказать ни слова. Настолько сильно меня захватила полученная информация.

А он продолжал.

— Марина К. живет в вашем родном городе, то есть в городе, где вы родились и учились в школе.

Это так трудно теперь однозначно идентифицировать. Понятия меняются, а смысл формулировок везде разный. Но лучше пусть будет полнее информация, чем не правильный смысл.

Как бы извиняясь за какие-то неправильно сказанные слова, произнес он это отступление.

Но я его не слышал. Я уже перестал обращать внимание на такие мелочи.

— Так вот Марина К. — успешная владелица нескольких магазинов. Сыну девятнадцать лет и он учится в университете.

— Зина тоже живет в вашем городе, у неё большая семья. Она счастлива в браке.

— Светлана живет в столице одной из бывших республик Советского Союза. Она счастлива в браке и имеет троих детей.

— Марина З. — в России, не замужем.

— Галина Ш. — в США, занимается благотворительностью, замужем, двое детей.

— Неля Ш. — в Германии, замужем, двое детей, историк.

— Игорь Б. — в России, женат, но пока без детей, политический деятель.

— Лена А. — в России, замужем, педагог.

— Марат Ж. — в Германии, крупный бизнесмен, женат, четверо детей.

— Хватит, наверное, пока этой статистики. У нас полная база данных, по всем вашим одноклассникам.

Всего же в вашем городе из ваших одноклассников сейчас проживает девять человек.

В Германии — четверо. В Америке — двое. В Италии — один. Республики бывшего Советского Союза — пятеро. Россия — шесть человек. И двое уже умерли.

Мы даже нашли Елену Ч. хотя она училась с вами всего лишь полгода и мы не считаем её полноценной вашей одноклассницей. Но она живет совсем недалеко от вас — в Дании. Она замужем, у неё двое детей и работает она в министерстве юстиции.

Мы также, обладаем информацией, что весь ваш класс, находился в разработке КГБ. И все ваши родители — были обязаны сотрудничать с ними. Мы знаем, кто — отказался от сотрудничества. Знаем — почему, и каковы последствия. И знаем — кто, стал выполнять указания КГБ. И чем это обернулось для вас.

Это весьма сложное дело…

Я жестом остановил его. Находясь в полной прострации, мои мозги отказывались что-либо понимать и запоминать.

Подозвав стюардессу, я попросил аспирин и подушку.

Через десять минут, я уже ничего не замечая, погрузился в сон.

ГЛАВА 19. НЕОСНОВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА.

Здесь стоит немного описать наших одноклассников, которые просто учились вместе с нами. Они не были очень активны в жизни класса, в наших мероприятиях. Или и вовсе ушли от нас после восьмого класса.

Но, тем не менее, они были. И они есть в нашей памяти, как наши одноклассники. Я не могу достаточно точно вспомнить всех. Но, рассматривая старые фотографии, сразу всплывают имена и события, которые мы проживали вместе.

Много информации мне добавили Борис, Люся, Костя и Женя, когда мы сидели у ноутбука, смотрели старые фотографии и планировали поездку на юбилей нашего выпуска.

Инна — милая такая девочка, всегда улыбчивая, но уехала с родителями в Монголию, и так и не вернулась. Она была очень дружна с Люсей, и Мариной З.

Кудрявый и неугомонный Валера, прямо какой-то чертенок. Куда-то пропал после восьмого класса. Оказался в Германии.

Люда Ж. — была такой активной и жизнерадостной, но как-то только до седьмого класса. Потом почему-то замкнулась и куда-то отошла. Наверное, рано повзрослела.

Немного всегда странная и загадочная Лора Э. и веселилась со всеми и вроде участвовала всегда и во всем, но как-то без особых взлетов и падений. Ровно.

Они вместе с Людой Ж. живут все там же.

Валентин — был рыжим. Натуральным рыжим — и этим все сказано. Хороший миролюбивый парень. Озорной и заводной. Не так давно, он трагически погиб. И от этого страшно грустно.

Неля Ф., как-то особенно не высовываясь, тем не менее, тоже запомнилась. Её чистосердечность и какая-то правильность. Она была очень дружна с другой Нелей. С Нелей Ш. Их так и называли — две Нели.

Сергей С. — этот был старше нас всех. И поэтому большинство наших мероприятий ему были не интересны. Зато он всегда очень увлекался техникой. Говорят, он стал высококвалифицированным специалистом и даже знаменитостью в своей профессии.

Как-то похожим на Сергея был Миша — такой надежный и правильный — как мужик. Когда говорят «хозяйственный мужик» то это вот про них. Но Мишка был ещё и очень компанейским. Сейчас он крупный бизнесмен, уважаемый человек в городе. Они тоже ушли после восьмого класса.

Миша и Сергей после армии вернулись в свой город и живут, и трудятся до сих пор там.

Таня была подругой Галины Ш., и они пришли к нам вместе. Они очень дополняли друг друга. И в наш коллектив они вошли очень легко и без недоразумений. Все их приняли. Они стали своими, нашими.

Галка и Надька. Как-то грубовато, по детски звучит. Но их так все называли. Они были неразлучны. И везде, где бы они ни были — всегда был смех и какие-то события.

Ирина З. — о ней нельзя не сказать. Тихоня, умница и всегда всем старалась помочь.

Коля Я. — вот этот был баламут. Вечно его куда-то тянуло на приключения. И, естественно всегда были эти приключения. И последствия, конечно. Тот ещё «фрукт». По самым скромным подсчетам он был женат пять раз. И сейчас где-то в Прибалтике.

Он был самым высоким в классе — Сергей Ф., но как-то и учился слабо, и активностью не выделялся. Был таким «в себе», но добрым и не обидчивым парнем.

Паша Г. — этот запомнился песнями под гитару. И если будет понятно, чем выделялись хиппи, в свое время. Нет не одеждой, хотя и ей тоже. Так вот Пашка выделялся среди нас именно этим. Вольнодумством. И ещё отзывчивостью.

Был у нас и свой мудрец — Коля А.. Как-то не по годам мудр, житейской мудростью.

Ну, вот вроде бы и все.

Хотя были ещё и Олег, и Роберт, Лена В., Галина Ч., Лора Б., Саша, и ещё несколько человек, которых мы помним просто как одноклассников — имена тут не важны. Их лица и они сами.

Были ещё и те, которые уходили раньше, в четвертом, пятом, шестом классах. И тех, которых подчас нам не хватало. Девочка Женя, например. Или Юрка Р., Володька Ц.

Сколько всего получилось?

Двадцать пять человек. Вот это новость!

Ещё семнадцать вместе с нами и с теми, о ком я уже рассказывал.

Получается сорок два человека. Здорово.

Помимо всех родственников, знакомых и друзей, образовавшихся за всю жизнь, у нас у каждого, есть ещё как минимум сорок человек. Которые нам дороги и не безразличны.

Вот это открытие!

ГЛАВА 20. СНОВА О ШКОЛЕ, И НЕ ТОЛЬКО О НЕЙ.

Если немного отвлечься и пофантазировать. То получается такая арифметика.

Семья. Минимум человек десять — пятнадцать. Родители, бабушки, дедушки, супруги и их родственники, братья и сестры, дети и внуки.

Школа — сорок!

Дальнейшее образование. Или армия. Сокурсники, знакомые, друзья. Ещё человек десять — двадцать.

Работа и увлечения. Сложно дифференцировать. Но, где-то — пять — десять человек.

Друзья семьи. Тоже человек десять. Вместе с супругами и их знакомыми.

Ну и просто по жизни. Ещё человек десять наберется. Но это с натяжкой.

Каков же результат.

От восьмидесяти до ста двадцати человек.

Это, так называемый «ближний круг» каждого из нас.

Удивительно. От половины, в самом скромном подсчете, и до трети в среднем. Получается, что наши одноклассники, являются основой нашего ближнего круга.

Ну, конечно, не все так близки, как допустим мы с Борей, Люсей, Костей и Женей.

Но бывают и родственники, которые страшнее кредиторов.

И если пойти ещё дальше. Взять, например, семьи наших одноклассников. Ведь их выбор спутников жизни, очевидно, обусловлен и теми качествами и теми характеристиками, которые ценились всеми нами, в школе. Одноклассниками.

Значит, супруги наших одноклассников, их семьи, тоже чем-то близки всем нам.

Продолжаем арифметику.

Сорок одноклассников, да их «ближний круг» каждого. Получается, минимально три тысячи человек.

Что-то у меня с математикой? Или все правильно?

Да, все правильно. Я проверил на калькуляторе.

Три тысячи человек.

Маленький город в Европе.

Ух! Вот это я досчитался.

Конечно, нас всех разбросало по жизни. Разные страны, даже континенты. Разные условия жизни и обстоятельства.

Разумеется, обстоятельства довлеют над всем.

Мне кажется, что если бы после школы, мы не теряли бы связи между собой. То многие обстоятельства можно бы было преодолевать проще.

Естественно, что каждый строит свою жизнь по своему усмотрению. И сам старается разобраться в возникающих ситуациях.

Но мы всё равно обращаемся к кому-нибудь за помощью. Когда действительно в ней нуждаемся.

А тут, люди, которых знаешь не один год. И знаешь по детству. По периоду, когда наши души и наши жизненные устои ещё не обросли всеми теми защитными свойствами, которые обязывает нас иметь сама жизнь.

Немного сумбурно.

Я хочу сказать, что в детстве мы ещё не могли полностью прятать свои истинные эмоции, мотивы и качества.

И эти все характеристики каждого, они остались в человеке, но просто жизнь заставила нас приспосабливаться. Где-то мы подавили свое благородство. А когда-то вынуждены были поступиться принципами. Тут можно анализировать до бесконечности.

Главное в этом, что именно то, что мы о себе и о своих одноклассниках знали в школе, это никуда не делось в этих взрослых дядьках и тетках. Оно все просто находится под налетом обстоятельств и жизненных ситуаций. Как освободится от этого налёта? Каким образом, снова открыть свои души? Можно ли настроиться на тот — школьный камертон?

Мог кто-то сломаться, и перестать быть тем школьником в душе? Конечно, мог. Ведь мы же все, всего лишь люди. А не машины.

Но в большинстве своём, это все там внутри у каждого, где-то есть.

Близким людям, не нужно выдумывать сценарии для общения. Нет нужды — подбирать слова, и заботиться об общественном мнении.

Нужно найти, своих близких друзей, подойти и сказать: — Привет, можешь мне помочь?

Или: — У меня есть радость, и я хочу ею, с тобой поделиться.

Так вот. Если бы мы все имели такую возможность, обратиться за помощью к своим одноклассникам, тогда, когда это требовалось. То и помощь бы пришла. И результат, возможно, был бы иной.

Могли бы, дарить даже маленькую радость, делиться ею. И мир, возможно — стал бы светлее.

Но что-то я всё — если бы, да кабы.

Нужно жить в реальности.

Да, конечно.

Так вот о реальности.

Нужно кому-то обязательно посоветовать.

Всем выпускникам.

Иметь, и постоянно обновлять контакты друг на друга. И вообще, наладить какую-нибудь базу данных одноклассников. Разумеется, такую базу — локальную, только для своего использования. Но обязательно, максимально полную и актуальную, базу данных. Сейчас, в период Интернета. Это сделать совсем просто.

Потому, что в этом есть огромный потенциал.

Посмотрите на мои цифры, и прочитайте ещё раз мои размышления.

И поэтому, мы обязательно сделаем всё и даже ещё больше, чтобы встретиться на наш юбилей и создать, пусть через двадцать пять лет — но всё-таки. Создать, такую базу данных своих одноклассников. И быть вместе.

ГЛАВА 21. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 1.

Сидим мы себе в зале люкса на двадцать третьем этаже. Борис пристроился в баре и чего-то там смешивает и потихоньку выпивает. Женька с Костей уставились в ноутбук, а перед этим я три часа объяснял им как этой штукой пользоваться. Хорошо хоть здесь Интернет беспроводный — Wi-Fi. А то бы пришлось ещё объяснять, как подключаться к Интернету.

Ну а мы с Люсей на лоджии в шезлонгах и с мартини, беседуем уже почти что целый час.

Вчера мы катались по морю, ныряли с аквалангами и были на рыбалке.

А сегодня все устали и вот собрались в одном номере, что бы обсудить сложившиеся обстоятельства.

Но никому нет дела до обстоятельств. Даже мы с Люсей разговариваем о своих воспоминаниях, переживаниях и жизни после школы.

Нам уже сказали, что всех нас вызвали сюда и собственно собрали вместе, не просто так, а для дела. И мы все, конечно, озадачены. Что это за дело, и почему, и зачем? Время от времени они, все, задают мне эти вопросы. Но особенно не заботятся о сути происходящего. Уж больно мы все рады видеть друг друга, и рады, что у нас есть время побыть вместе.

Но тут позвонили в дверь, и Борис пошел спросить — кто беспокоит. Так как, от гостиничного сервиса приходили всего час назад, и пока, мы ничего больше не заказывали. И это вообще-то его номер.

Назад он вернулся в сопровождении Марата Камчаткина и ещё шести человек.

Я понял, что время отдыха закончилось, и позвал Люсю в комнату.

— Приветствую всех вас от имени и по поручению руководства нашей компании на этой прекрасной земле и в этом роскошном отеле.

Так он начал свою речь.

— Я думаю, что мы предоставили вам достаточно времени, что бы выплеснуть ваши эмоции от встреч с вашими друзьями. И если позволите, предлагаю перейти к делам насущным.

Он расположился на диване посреди зала, открыл свой портфель. Как-то по хозяйски, расположился. А, ну точно. Как же я мог забыть. Ведь они же все оплачивают.

Что-то я тоже расслабился. И упустил из виду тот факт, что мало того, что я позволил им собрать нас всех здесь. Так, они еще и оплачивают все наши развлечения, и проживание.

Видимо, обратного хода уже нет. Вот, что было главным их козырем. Что мы не сможем устоять от искушения встретиться и побыть вместе.

Ну, теперь уж будем играть по их правилам. Хотя, нужно бороться до конца.

А Камчаткин, тем временем разложил свои папки и бумаги на столике у дивана. Его люди расположились кто — где. Мы с Люсей плюхнулись на другой диван — напротив того, который был в центре зала. Константин и Евгений переместились в кресла. Один Борис почему-то стоял у стены с бокалом чего-то яркого.

— Евгений. Камчаткин посмотрел на Женю и кивнул ему приветствуя.

— Константин. К Косте.

— Людмила. К Люсе.

— А я, Марат Камчаткин. И это все мои помощники. Их я представлю позже.

— Борис, вам, наверное, тоже лучше присесть.

Произнес опять Камчаткин.

— Боитесь, что от услышанного, не устою на ногах или думаете, что уже набрался?

Отпарировал Борис.

Камчаткин даже взглядом его не удостоил. Борис все-таки притащил себе ещё одно кресло из спальни и наконец-то уселся в него.

— Леночка, будь добра, организуй всем напитки, пожалуйста. И убавь на пару градусов температуру в комнате.

Обратился он к одной из своих сотрудниц.

Самая молодая, из вновь прибывших, встала и начала обходить всех, с вопросом о предпочтениях в напитках.

А мы сидели и рассматривали эту компанию. Что было удивительно, что кроме этой Леночки, среди них были ещё три женщины. Вернее две женщины — где-то тридцать — сорок. И девушка — ну явно до тридцати. Причём, мне лично они все кого-то очень смутно напоминали.

Я увидел, что и Константин с Женей рассматривают этих троих тоже с нескрываемым удивлением. И даже Борис не сводил с них глаз, хотя и поглядывал как-то с вопросом на меня.

Оба оставшиеся мужчины были явно старше нас по возрасту, но, правда, не намного, года на два-три. И Люся уставилась на одного из них и явно хотела что-то спросить. А у другого, в ухе торчал провод от наушника или от микрофона, и он постоянно подносил руку к этому уху. Скорее всего, охранник.

Когда же Леночка закончила обходить всех и взяла телефон, что бы связаться с сервисом. Марат Камчаткин, жестом указав ей на другую комнату начал свою речь.

— Я предлагаю такой регламент работы:

Сначала я излагаю, а вы все слушаете.

Потом вы задаете вопросы — а я на них отвечаю.

— Леночка, диктофон, пожалуйста.

Леночка уже закончила переговоры с сервисом и доставала из саквояжа какую-то аппаратуру.

Камчаткин продолжил:

— Диктофон для того, что бы вы могли послушать потом нашу беседу ещё и самостоятельно, ну и для протокола конечно.

Никто не стал выступать ни против регламента, ни против диктофона. Все только изредка поглядывали друг на друга. Даже Люся чего-то притихла.

Я все-таки решил внести разнообразие в этот монолог Камчаткина и как-то все-таки поддержать своих друзей. Ну и нужно было хотя бы показывать, что мы без боя не сдадимся.

— Мне кажется. Сказал я.

— Что мы договаривались. Что. Прежде всего, вы расскажете, кто вы такие и кого представляете. Мы должны знать, с кем же все-таки мы имеем дело.

— Попрошу вас сначала о вашей организации, а потом уже можно излагать.

— И ещё, раз уж регламент, то нужно оговорить время на перекур, ну и что бы нам обменяться мнениями.

— Не забывайте, пожалуйста, что если мы с вами имеем опыт в подобном общении, то мои друзья просто не обязаны иметь такой опыт. Нам нужно время, что бы нас ни нервировал ваш официальный тон и вся эта напряженная ситуация.

Как раз в этот момент снова позвонили в дверь. Уже Леночка полетела открывать. Это оказался сервис. И пока всем расставляли напитки, Марат Камчаткин молча рассматривал каждого. Всех, но кроме меня. Когда же девочка из сервиса удалилась, он, снова взглянув на меня, сказал:

— Конечно. Вы правы. Перекуры по желанию. И сначала о нашей организации.

— Можем начинать?

— Сначала перекур.

Был в своем репертуаре Борис.

Мы все встали и двинулись на лоджию.

ГЛАВА 22. СНОВА БОРИС.

Ленинград.

Да, в Ленинграде нам пришлось не сладко. Все началось с того, что мы все — не поступили в институт. Кому-то не хватило проходных баллов, кто-то просто завалил вступительные экзамены. Но, так или иначе, мы все оказались перед выбором — возвращаться назад, или пытаться как-то закрепиться здесь.

Галина Ш. как-то сразу выскочила замуж.

Галка нашла там, какую-то сестру и жила у неё.

А мы, все четверо, Борис, я, Игорь Б. и Марина З. пошли учиться в техническое училище. Там давали общежитие и стипендию. Только Марина пошла в другое училище — не в то, в котором учились мы трое.

Ну и конечно Ленинград. Белые ночи, большой город, культура, разводные мосты.

Бары, дискотеки, музеи, поездки по области и в Прибалтику.

Учёба была пустяковая, много свободного времени. Стипендия — то есть деньги. И общежитие — то есть крыша над головой.

Что ещё нужно молодым ребятам, что бы получать удовольствие от жизни.

Возможности. Да, вот эти возможности нам и давал Ленинград. С его многообразием жизни.

Разумеется, что мы с Борисом, практически не расставались ни на час. Мы даже в общежитии жили в одной комнате.

Бывало, уху варили из селёдки и одной картофелины. И последний кусок хлеба — делили пополам.

И там же, в Ленинграде, и у меня, и у Бориса случились первые…

Я считаю, что именно так и должно произойти. У настоящих друзей — одновременно появились…

Как бы это назвать?

В общем, я встретил девушку своей мечты, свою судьбу.

И Борис повстречал свою первую любовь.

И дальше…

Но это уже другая история. Вернее другие истории.

Год пролетел незаметно. Мы окончили училище и должны были работать на заводах Ленинграда. Вот это было уже испытание. Стоять у станка целую смену, а потом опять круговерть развлечений.

Но Бориса и Игоря забирают в армию. И наша компания распадается. Мне не оставалось ничего иного, как поступить учиться в военное училище. В Ленинграде. Что я и сделал.

На этом мои контакты с Борисом обрываются.

Я знал, что после армии он вернулся в Ленинград и закончил институт. Так, прибавим шесть лет. Два, в армии, и четыре в институте.

Но в результате, он все равно вернулся в свой родной город. Туда, где мы учились в школе.

Игорь куда-то пропал после армии.

Марина, поработав пару лет после училища в Ленинграде, тоже вернулась на родину.

Так вот, незаметно, этот период нашей жизни закончился. И какое-то ощущение осталось — непонятности. Да, было много событий, приключений. Но как-то все подавляется финалом. Финал, — который разлучил нас всех, и продолжения не последовало.

Детство закончилось окончательно. И детская, школьная дружба, как бы отошла на второй план. Если не сказать, что отошла совсем.

А еще, нам стало известно, но уже гораздо позже, что Ленинград не был до конца нашим выбором.

Фантастика, да?

Оказалось, что нет, не фантастика. А самая обыкновенная советская реальность.

С нашими родителями, практически со всеми. Буквально в период принятия решения о том, куда мы идем после школы.

Беседовали какие-то люди. Одних вызывали в большое серое здание. К другим приходили прямо домой. Это рассказали нам родители через пятнадцать — двадцать лет после нашего выпуска из школы. Каждые, при своих обстоятельствах. Но, каждые — абсолютно достоверно.

Так вот.

Мне, Борису, Игорю Б. и девчонкам — Люсе, Марине З, Галине Ш. и Галке, настойчиво рекомендовали уезжать подальше.

Евгению, Константину, Марине К. и еще нескольким — уезжать из города, но не далеко, что бы всегда была возможность вернуться.

Остальным же было практически приказано остаться в городе.

Хотя, ко многим никто и не приходил, и ничего не рекомендовал.

Как видно, практически все исполнили эти рекомендации.

Но, наверняка, наши желания просто совпадали с этими рекомендациями.

Так, что и Ленинград. И возможно то, что происходило там с нами.

И то, что происходило с теми, кто не послушался этих рекомендаций. Или не мог послушаться.

Это всё — не просто наша судьба. А судьба, которая была искусно подправлена, чьей-то умелой рукой.

ГЛАВА 23. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 2.

— Мы всех вас здесь собрали, для того, что бы подготовиться к тому делу, в котором вы будете участвовать, фактически празднуя ваш двадцати пятилетний юбилей выпуска из школы.

— Да, мы собираемся помочь вам организовать празднование вашего двадцати пятилетнего юбилея выпуска из школы. Только и всего.

— Это, скорее всего отвлекающие маневры. Сказал Евгений.

И я понял, что мои друзья начали успокаиваться. Напряженность прошла.

— Нет, отнюдь нет.

Ответил Камчаткин.

— Во всяком случае, для всех вас. Это будет именно, и только празднование вашего юбилея. Потому, что это — «настоящая» правда. И именно поэтому ваше поведение будет естественным и предсказуемым.

Просто, эта почти идеальная ситуация, когда вы, как одноклассники имеете полное право отмечать свой юбилей. Никто и не усомнится в правдивости и смысле ваших намерений.

А вот уже наш интерес в этом во всем, мы постараемся удовлетворить максимально, так же как и ваше празднование будет максимально возможным по яркости и эффекту.

— Эти люди, которые также здесь присутствуют — это наши люди, которые будут работать с вами.

— И как вы себе это представляете. «Мы привезли с собой наших друзей, что бы они тоже отпраздновали наш юбилей»

— Так что ли?

Задал свой первый вопрос Константин. Ему нужно было действовать, а он не мог понять, куда ведет эта игра, предлагаемая этими любезными господами.

Камчаткин невозмутимо выслушал это вопрос и ответил:

— Они будут там, в качестве ваших супругов.

Минуты две длилось полное молчание.

— Ага, а кто будет моей женой?

— Леночка — да?

Это опять Борис.

— Нет, Борис.

Ответил Камчаткин.

— Вы единственный, из здесь присутствующих, кто постоянно живет в этом городе, и все знают, что сейчас у вас нет постоянной спутницы жизни. А к варианту, что вы из отпуска привезли с собой молодую невесту — мы не готовы. Поэтому, к вам в гости, за неделю до юбилея приедет ваша знакомая из Петербурга. И вы правы — это будет действительно Леночка. Прошу любить и жаловать.

— Леночка у нас является администратором. И именно эти функции она и будет выполнять на вашем юбилее. Она будет решать все проблемы. Разумеется вместе с вами — Борис. Но об этом потом, в частном порядке.

— Сейчас же позвольте мне продолжить об общей концепции.

Он глотнул какого-то напитка и полистал свои бумаги.

— Собственно наши люди и будут делать всю работу.

— А ваша задача обеспечивать прикрытие, вернее отмечать свой юбилей, не думая и не заботясь ни о чем.

Он встал и начал ходить между нами, как учитель на уроке, с листами в руке. Конечно, это одна из разработок их психологов. Мы — ученики, он — учитель. Эффектно.

— Вы — это одноклассники, которые собрали всех остальных одноклассников, в вашем городе, для встречи через двадцать пять лет после выпуска и для празднования этой даты.

Конечно, вы посетите вашу школу, заранее пригласив на эту встречу ваших учителей, а также представителей организаций, которые помогали вашей школе.

Разумеется, вы окажете спонсорскую помощь, и вообще будете преподносить много подарков. Для этой задачи, вы два года назад создали фонд, куда попадали разные деньги, и от вас в том числе. И вот теперь вы их можете тратить. Вернее — эти деньги для этого и предназначались.

Будут интервью с газетами и местным телевидением. Будет встреча с городскими властями и с ветеранами.

Конечно, и о коммерческой стороне вы позаботитесь. Один из ваших супругов будет являться вашим представителем по прессе. И будет оформлять все авторские права, и заключать контракты на размещение информации о вашем юбилее. А Леночка — начинающий журналист. И она будет все снимать на видео, и фотографировать и записывать на диктофон.

Также будет несколько обедов и ужинов в лучших заведениях города.

Вам будет предоставлен транспорт, и для групп и для отдельных, личных, поездок. И средства связи и несколько портативных компьютеров.

Вы совершите путешествие по вашему любимому озеру. И устроите несколько пикников в разных местах. Посетите все памятные для вас места.

И даже торжественно водрузите памятную доску о вашем выпуске на стене вашей школы.

Будет праздник и очень много людей будет в него вовлечено.

Вы очень хорошо подготовились к этому празднику, и вы его проведете с соответствующим размахом.

Полная программа всего планируемого мероприятия ждет вас в ваших номерах.

— Так, так… Перекур, пожалуйста. И напитки у нас кончились. А я бы съел какой-нибудь сэндвич или пару бутербродов с бужениной.

— Пошли на лоджию.

Это уже Евгений, вижу, есть вопросы, которые мы должны обсудить между собой.

ГЛАВА 24. МАРАТ КАМЧАТКИН И КАК С НИМ БОРОТЬСЯ.

Он сдержал свое обещание и рассказал, кто он собственно такой, и кого он представляет. И это оказалось все, довольно просто.

Конечно, он не стал называть ни фамилии, ни реальные адреса и названия. Сославшись на то, что нам это знать ни к чему. Потому, что мы к их делам никакого отношения не имеем. Ни прямо, ни даже косвенно. Мы участвуем в одном проекте, который осуществляет их организация, и участвуем в качестве массовки. Как в кино. Массовка в основном и не догадывается о чем же все-таки фильм. Хотя знает и рабочее название и понимает общую тематику. Ну, там, боевик, триллер, современная эпоха или древняя история. Общие направления.

Так и мы, мы знаем, что действие происходит в нашем городе, в наше текущее время. И что мы празднуем юбилей своего выпуска из школы. А все остальные детали — кто режиссер, кто звукооператор и композитор. Нам абсолютно все равно. Вон тот дядя — режиссер, а вон та тетя — продюсер.

И в этом я с ним согласился. Лишние подробности нам ни к чему. Но мы же должны знать, какую все-таки цель преследует это действие, в котором мы участвуем. Что если оно идет в разрез с нашими убеждениями, религиозными или нравственными. Да и ущерб мы тоже можем своим участием, помогать наносить. Какому-нибудь государству или просто людям.

Мы должны знать и разбираться в этом досконально. Что будет в результате наших действий достигнуто?

Он не возражал. Да, имеете право знать. Да, должны разбираться и понимать, что бы верить в успех и правоту своих действий.

И он начал рассказывать.

По окончании второй мировой войны в распоряжение нескольких разведок попали материалы, которые говорили о том, что в разных странах велись исследования и даже разработки оружия. Это конечно не новость. Все что-нибудь да разрабатывали.

Но это оружие отличалось от остальных тем, что по своей технологичности оно намного опережало свое время. То есть, непроверенные физические явления, противоречащие современным законам аномалии, и вообще фантастические гипотезы. И самое страшное, что в трех странах все эти страшные для человечества попытки создания уникального оружия велись, не смотря ни на что. Создать сверхоружие любой ценой. Не оглядываясь на последствия и на игры с физическими основами мироздания. То есть, кто-то, не понимая, что он создает. Или, понимая, но, игнорируя возможные последствия, все-таки пытался это создать.

И он не был один. Три такого рода лаборатории в разных странах вели создание чего-то ужасного. А одни уже даже приступили к изготовлению экспериментальных образцов.

Вот тогда то и кое-какие светлые головы создали, сначала межгосударственный комитет, нечто вроде договора между разведками нескольких стран. Но позже эта организация перешла в частные руки. И во главе сейчас стоят несколько крупнейших ученых мира. А финансирование идет из разных источников. Большая часть — это государственные субсидии нескольких стран. Но есть и частные инвесторы.

Разумеется, у нас есть свои лаборатории, где мы определяем целесообразность вмешательства.

А наша информационная система получает львиную долю информации от разведок всего мира, но и наши возможности тоже очень велики.

Есть у нас и оперативные подразделения. И школы. Полигоны. Много чего ещё.

Пресс-релиз о нашей организации содержит сто шестьдесят листов. Но доступен он естественно далеко не всем.

О самой истории нашей организации, наверное, достаточно. Хотя по странному стечению обстоятельств вы были у истоков начала её деятельности.

Я, конечно, изобразил бесконечное удивление. Но не произнес ни слова.

Действительно, первой достаточно крупной операцией был проект «Терра».

До этого, нам приходилось предпринимать активные действия по предотвращению случаев появления неизученного оружия в нескольких странах. Но это всё были незначительные операции, фактически разовые акции. Локализовать и ликвидировать их было довольно просто и быстро.

Но в этот раз очередное сверхоружие должно было появиться в Советском Союзе. А об уровне секретности и о возможностях этой страны вам рассказывать не нужно.

Мы получили сигналы только тогда, когда уже готовились начинать экспериментальные стрельбы.

Естественно, традиционными средствами мы уже не могли вмешаться. Помешать эксперименту могли только изменения настроения по отношению к этому оружию, в руководстве Советского Союза.

Что мы и выполнили, и результат оказался самым надежным. Эксперимент отменили и разработку этого типа оружия прекратили.

Как вы во всем этом участвовали, спросите вы. Очень просто. Первая и главная линия воздействия шла именно через ваш класс.

— Вот это да!

Не удержался я. И каким же образом? Ведь мы ничего такого не делали. И об этом оружии узнали только из газет. Да и то лет через десять.

Для того, что бы поменять настроение советских руководителей, нужно было превратить эту козырную карту, спрятанную, абсолютно секретную, неизвестно что в себе таящую, и поэтому страшную, во что-то более-менее понятное. Тем самым этот азарт помахать лазерным мечом пройдет, и сама надобность в нем пропадет. Страшно только тогда, когда не понятно.

Расчеты наших аналитиков, как вы видите — оправдались.

Как только немного информации об этом «чудо» оружии стало появляться. Вообще стало известно, что там есть оружие. И самые нелепые слухи поползли по свету. Так настроение Советских генералов сразу стало меняться.

— Ну а мы то, тут причем?

Опять спросил я.

— Ещё не поняли? Издевательски протянув, спросил Камчаткин.

— Тогда рассказываю в деталях.

Как бы чисто не работали секретные службы, информация всегда утекает. Но утекает куда? Конечно же, в семьи работников. Там она обрастает ореолом неправдоподобности, потому, что передают её дальше дети. Поэтому, большинство секретных служб мира допускает такую утечку.

Но в этом случае именно фантастичность, детское фантастическое отражение реальности и нужно было нам.

Как её получить. Только внедрившись в школу.

В вашем классе училось девять ребят, родители которых прямо или косвенно имели отношение к этому проекту.

Больше всех в вашем городе, на тот промежуток времени.

Мы внедряем к вам в класс своего человека, и он быстренько, всего за пару недель приносит нам все необходимые сведения.

А дальше мы просто сыграли на отношениях к информации и к реальным угрозам, и к информации об этих угрозах. Два правительства и две секретные службы активно вели «боевые действия» — чья же информация правдивее, а кто хитрее.

Дважды американцы устраивали провокации для Союза — ну стреляйте же. Дважды Союз заявлял о намерениях сначала сбить спутник, а потом просто ослепить его. Но в результате ни тот ни другой не воспользовались своими картами.

Это, конечно только общие фразы и естественно все это только выглядит, так вот просто и понятно.

Но, результат превзошел все ожидания. Равноценного успеха от наших миссий такого уровня больше не было.

— Вы спросите, кто? Ну же, кто в это время появился у вас в классе? Да, только один человек, вернее одна девочка — Лена Ч.

Я был в шоке. Теперь вся её странность и необычность стала понятной и объяснимой.

— Я могу сам? Спросил я.

Получив согласие, я продолжил.

— Она втерлась ко всем практически в доверие, участвовала во всех наших внешкольных мероприятиях, бывала у всех дома, и не раз. Все ей все рассказывали. И она постоянно обо всем расспрашивала. Ведь «новенькая» же. А потом она внезапно заболела и после вообще уехала. И этот старшеклассник, и эта её спортивность. И этот её эпатаж.

Но как? Она что была шпионкой в пятнадцать лет? Это невозможно.

Я затряс головой, не в силах поверить в такую ужасную правду.

— Нет, конечно. Ответил Марат Камчаткин.

— Это её родители. Она им просто помогала в работе. Её подготовки было достаточно, для того, что бы выполнять функции по сбору информации. Ну и естественно мы, все. Наша подготовка и проработка операции. Я тогда тоже учился в школе, в нашей, специальной школе, где училась и она, но только она училась на пять лет старше. То есть я оканчивал школу через пять лет после неё. И поэтому я плохо её знал по школе. Но она была звездой первой величины до самого выпуска.

Само собой в процессе подготовки к нашей текущей операции мы неоднократно консультировались у неё. Да и сама идея, привлечь снова вас, принадлежит ей.

Нет, сама она не участвует в операции. Полтора года назад она вынужденно ушла на пенсию. Да, на нашу пенсию. Поэтому её здесь нет, и в проекте она не участвует.

И сейчас ситуация значительно проще. У нас было время подготовиться. И сейчас у нас достаточно времени, что бы решить все поставленные задачи.

ГЛАВА 25. КАК МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ.

Прилетели мы в Дубай, доехали до гостиницы. Камчаткин сказал, что у него ещё встреча. А я направился прямиком оформляться для проживания.

И вот вхожу я в холл. Большой такой зал, даже несколько залов. Бассейн с фонтанами, пальмы, какие-то цветы везде. Красиво и как-то значительно. И много разных диванов, кресел, столиков, а народу как раз немного. Тут парочка, там семья и везде обслуга, сервис в униформе.

Слышу, кто-то по-русски говорит. Так это, не очень громко, но как-то настойчиво и требовательно.

Прохожу ещё пару метров, и так за колонной, вижу картину. Трое ребят в униформе, все местные. То ли черненькие, то ли арабы, сразу не поймешь. Стоят, как на параде, один возле другого, в шеренгу по одному. Все улыбаются, у одного поднос в руках, а на нем пустая рюмка. И смотрят на человека, который сидит перед ними на диване, за низеньким столиком.

А на этом столике стоит рюмка водки и штук восемь — десять маленьких тарелочек с разными видами овощных салатов. Но какие-то все они зеленые.

И тут я слышу слова.

— Потом щепотку соли, можно добавить корицы, укропчику и лавровый лист. И можно закручивать. А вы знаете, как банки-то закручивают?

Я понимаю, что эти трое ничего не понимают, и поэтому направляюсь к ним, что бы хоть чем-то помочь.

Подхожу ещё ближе и вижу, что этот мужик на диване, не кто иной, как мой Борис.

Вот это номер!

— Борис, это ты?

Естественно вырывается у меня.

Он поднимает глаза на меня.

— А. И ты тоже здесь.

— Слушай, я этим идиотам уже целый час объясняю, что я хочу маринованных огурчиков к водочке. Они мне притащили всякой зеленой дряни, а я не знаю, что это такое.

Скажи им про огурчики. А то сегодня эта девчонка, которая по-русски говорит, из обслуги, не работает. Так я прямо умаялся с ними тут объясняться.

— Огурцы, понимаете, огурцы.

Это он им опять.

Пришлось мне поставить свой чемодан к дивану. И объяснять этим ребятам, какие именно огурчики он хочет.

Конечно, они все трое, сразу убежали, довольные, что наконец-то могут принести грустному господину именно то, что он хочет. А то они ему уже все закуски из бара принесли. И сейчас побегут в ближайший ресторан за этими огурчиками. Спросили, а что это он всё время руками показывал, какие-то движения. Я объяснил, что он их учил, как мариновать огурцы. Они посмотрели на меня, ну прямо как на Бориса. Пришлось мне добавить — Русская традиция, водка и маринованные огурчики.

Это их ещё больше вдохновило, что теперь они всем русским будут предлагать их традиционную закуску к водке.

Я же попросил одного из них оформить мое проживание, отнести мой чемодан в номер и принести мне чего-нибудь холодного, но без алкоголя.

И сел на диван рядом с Борисом.

— Чего, так все плохо, что на водочку потянуло?

Спросил я, потому, что с Борисом мы виделись всего год назад. И я в принципе был готов к тому, что увижу здесь его.

— А, достало меня уже всё.

Вздохнул Борис.

Тут принесли на тарелочке — четыре огурчика и мне какой-то напиток.

Борис довольный, опрокинул водку и закусил огурчиком.

— Да. Это то, что нужно.

— Спасибо, слава богу, не прошло и пол года. Сказал он, улыбаясь официанту. Тот счастливый удалился.

— Знаешь, я тут уже неделю кочевряжусь. Жара страшная, округу я всю уже объездил, ничего особенного. В казино меня уже не пускают — чего-то говорят про статус. А чем ещё тут заниматься?

— Я же по-английски всего-то ничего. Хорошо в аэропорту встретили с табличкой и привезли сюда. А тут эта русская девчонка через день работает. Так пока она тут, у меня и экскурсии, и поездки, и развлечения, машину брал напрокат — кабриолет.

А без неё — они же ничего не понимают. А водка — она и здесь водка.

Мне когда путевку вручали — сказали, что русскоговорящий гид и все такое.

Я же выиграл путевку — ну знаешь сейчас реклама такая. Кто-то выигрывает путёвку, а потом они трубят об этом целый год. И народ к ним валит.

Так думал всё будет по-человечески, будет сопровождающий, будут везде фотографировать. А тут, привезли и бросили. Хорошо хоть карту дали, везде ей расплачиваюсь, а девчонка эта сказала, что там нет лимита. А в казино не пускают. Я там, в первый раз пятнадцать тысяч выиграл. Потом проиграл двадцать. И теперь не пускают, сволочи. Хотел отыграться — а они все статус, статус.

Что, блин, за статус такой.

Ты мне можешь объяснить.

И вообще, а ты чего тут делаешь?

Позавчера приперлись Женька с Костей. Так Женька по-английски лопочет. И они где-то второй день пропадают. Правда, в день приезда посидели вечером. Я же их лет пять не видел.

Да, а вчера Людмила приехала.

— Как, Людмила — Люська что-ли?

Не выдержал и спросил я.

Да. Твоя Люська. Вон там, у того дальнего бассейна лежит, загорает. Часа два, как мимо прошла. Такая вся прямо «леди» стала. По-итальянски болтает. Там какие-то итальяшки к ней вчера приставали — ходил разбираться. По-русски ни черта не понимают, а туда же, руками машут, как пропеллером. Ну, я им как мог, объяснил, что эта женщина здесь со мной, и если чего-то не так, то «мало не покажется». Отстали.

Сегодня она там с какой-то подружкой. Итальянка, что ли?

Я вчера был с языком, ну эта русская вчера работала. Так я с Людмилой мало пообщался — на сегодня договорились. Сейчас вот собирался к ней идти. А, блин, надо же сходить в номер переодеться.

Пойдешь со мной — или как?

— Да, давай минут через пятнадцать опять тут встретимся и пойдем к ней. Я пока узнаю, когда будут Женька с Костей, и тоже переоденусь во что-нибудь пляжное. Полотенца, где брать?

Успокаивая, начавшее колотится сердце, ответил я Борису.

— А чёрт его знает. Я пару раз на пляже был. Так все время кто-то приносил.

Продолжил удивлять меня Борис.

— Хорошо, я тоже спрошу. Поехали.

Оказалось, что Женька с Костей сегодня не приедут. Они ночуют где-то в пустыне. Сафари на джипах. А завтра к обеду их привезут обратно.

— А! Видел я их пустыню. У нас ещё лучше. И джипы у нас не хуже.

Сказал Борис.

Занесло патриота в чужие края. Подумал я.

— А статус у тебя ВИП. Особо важная персона. Поэтому в казино тебе дали и выиграть и проиграть. Но на этом хватит. В казино, у них там свои статусы. Но теперь тебе скучно не будет — за это я ручаюсь.

Рассказывал я Борису, пока мы шли к Людмиле.

— Ты давай, веди, а то я, то её и не узнаю. А ты её видел уже сегодня.

Я, конечно, нервничал — девятнадцать лет не виделись. Итальянка. Кошмар. Какая она стала? Захочет ли со мной разговаривать? Что я ей скажу?

— Да вон она, под тем фикусом. Сказал Борис, указывая на двух женщин под пальмами.

Она, увидев нас, взмахнула руками.

Встала с лежака, накинула халатик и пошла к нам навстречу.

Действительно, она очень похорошела. Все такая же стройная и какая-то холеная, ухоженная и довольная. Идет и улыбается. Прямо как в школьные годы. Я от переживаний даже замедлил шаг.

— Здравствуй, это правда, ты? Сказала она. И протянула обе руки, давая понять, что хочет меня обнять.

— Да, это я. Здравствуй Люся. Выдохнул я ей на ухо, обнимая её.

Она отстранилась, не выпуская моих рук, и так пристально посмотрела мне в глаза. И несколько секунд мы смотрели друг на друга и молчали.

Но все было ясно и без слов.

Я простил, она простила. Я тосковал — она скучала. И ещё много чего сказал нам этот недолгий взгляд…

Но, словно закончился разговор наших глаз — начатый там, на набережной в день нашего выпускного бала. И…

Какая-то тяжесть — просто спала. Здорова, красива и счастлива.

— Мне нужно сесть. Сказал я.

— То ли перелет и дорога меня доконали. То ли волнения уже не по годам.

— Давайте где-нибудь сядем.

— Да. Ответила она.

— Здесь рядом отличный бар, там можем посидеть. Только я объясню ситуацию своей подруге. Окей?

— «Мадонна миа». «Сеньора Люция». «Окей».

Решил пошутить я, что бы хоть немного разрядить обстановку.

Она засмеялась. И её смех был точно таким, каким я его помнил. Девчонка, с которой я сидел за одной партой.

— Ты говоришь по-итальянски? Спросила она.

— Нет, но надеюсь, твоя подруга понимает английский или немецкий и я смогу ей объяснить, что Борис и я — это друзья. А то после той истории с итальянцами, когда Борис по-русски объяснял, что ты — его женщина, я думаю, она будет за тебя переживать, без наших объяснений.

— Какой ты стал галантный и тактичный.

И она снова, пристально посмотрела на меня.

— Хотя ты всегда таким был.

Весело поддержала она меня, и мы все втроем объясняли её подруге, что мы будем тут рядом в баре. Она оказалась совсем не подругой, а соседкой по номеру. И она действительно уже начинала волноваться за сеньору Люцию. Опять этот русский и с ним ещё новый господин. Но мы её успокоили и направились к бару.

Мы разговаривали часа два.

Обо всем, о её жизни, о детях, о её муже — итальянце, о моей жене и работе. И казалось, этим разговорам не будет конца. Какая-то временная волна нас накрыла и перенесла в прошлое, только мы там были такие как сейчас. Взрослые, повидавшие мир и жизнь.

Борис принимал участие в беседе, пока Люся рассказывала о себе. Когда я начал рассказывать о своей жизни, он как-то отвлекся. Ну да, про меня то он всё знает. Начал заигрывать с молодой официанткой и в результате переместился к ней за стойку бара.

Люся взяла меня за руку. Как тогда на набережной, в ночь нашего выпускного бала. И сказала:

— Ты действительно меня простил и понимаешь?

Что я мог сказать? Что да, конечно простил, или что важнее её прощение. Что понять этого, все равно не дано. Потому что. То, что было — это было. И классифицировать наши отношения мне не удавалось ни разу. Да что уж тут понимать.

— Конечно. Сказал я.

— Тем более, что гораздо важнее, что ты счастлива, и что мы снова вместе.

— Да. Ответила она.

— Это действительно важнее. И меня очень радует, что ты стал таким серьезным, значительным человеком, но не утратил той теплоты, которая была в тебе в годы нашей школы.

И это означало мир. Мир между нами, мир у меня в душе. Потому, что наша незаконченная пьеса с Люсей, постоянно оставляла у меня ощущение какой-то моей ошибки. Какого-то плохого моего поступка, в прошлом.

А теперь эта пьеса продолжается. И даже тональность та же. Ритм немного изменился и аккорды модернизировались.

Но мы же все-таки — в нашем времени. Не будем верить до конца, фантастическим перемещениям во времени.

А так хотелось…

Перенестись — и остаться там. Но только, чтобы уже теперешними — не детьми. Что бы вернулось ощущение духовной близости, чистоты помыслов и наивных планов.

Мечты, мечты…

Мы также выяснили, что её муж устроил ей эту поездку, как подарок к какому-то их юбилею. И что она ему безмерно благодарна, но она никак не ожидала встретить тут всех нас.

— Это какое-то чудо. Женя, Костя, Борис и вот теперь ты.

— Наверное, это ты все подстроил, и с мужем моим договорился.

И мы говорили и говорили. А звонка на перемену все не было.

А на завтра я встречался ещё и с Женей и Костей.

Что-то я поздно вышел завтракать, то ли сказалась усталость от последних дней, то ли эмоции от встречи с Люсей мне не давали долго уснуть.

Я завтракаю, а тут ко мне направляются два здоровых таких мужика. Оба улыбаются и о чем-то переговариваются между собой.

И если бы не эти их улыбки — я бы ни за что их не узнал. А улыбки были именно такими, какие были у Жени и Кости.

Да, это они. Немного красноватые — наверное, сгорели. Но энергичные и довольные.

— Ты то, тут каким боком оказался. Это Костя.

— Ну, здравствуй, здравствуй. Это Женя.

Мы обнялись, и они продолжали стоять и похлопывать меня по спине, каждый со своей стороны.

— Ну, ты даешь!

— И Борька здесь!

— И Людмила!

— Что тут происходит?

— И чьи мы деньги тут тратим?

— Быстро признавайся!

— Ты все это организовал?

— Ты, что стал таким богатым?

— А где твоя жена?

— Меня вызвали на конференцию. Дорогу и командировочные оплачивает Министерство обороны. Как тебе это удалось? А тут нам выдали безлимитные карточки.

Это Евгений. Всё должно быть понятно и взвешенно.

— А меня пригласили на встречу наши компаньоны из Норвегии. Я думал, будем бизнесом заниматься. Притащил кучу бумаг. Ты, что решил снова в бизнес вернуться? И причем тут Норвегия?

Это Константин. Энергия и напор.

Всё, как и раньше.

— Дорогие мои. Я очень рад вас видеть. Несмотря ни на что.

— Одно могу сказать с уверенностью. Это не я. У меня такая же карточка — вот смотрите.

Я показал им карточку. Они достали свои.

— Да, точно. Банк тот же. Нужно с этим разобраться.

Это снова был Женя.

— Да, ладно, успеем. Пошлите куда-нибудь, выпьем за встречу, только я найду Бориса и Люсю.

Я пошел к стойке сервиса, а они направились к выходу и остановились там, в ожидании меня.

— Через двадцать минут они оба подойдут к морскому ресторану. Пойдёмте тоже туда.

Сообщил им я и жестом указал направление.

— Так подожди. Нас кто-то встречал, и они говорили по-русски. А в отеле только знакомая Бориса говорит по-русски. Можно поискать этих людей.

Сказал Женя.

— Да, а я могу позвонить себе в офис и узнать контакты на моих норвежских компаньонов.

Добавил Константин.

— Да подождите вы.

Ответил им обоим я.

— Я вам всё, что знаю — расскажу. Я немного в курсе об этих ваших приключениях.

Но заранее скажу. Меня сюда, тоже доставили. Так, что я с вами в одной лодке.

Снова в одной яхте — как вам такая аналогия?

Сейчас подойдут Борис с Людмилой, и я расскажу все, что знаю.

А пока расскажите, как вам отдыхается.

— А чего, отдыхать — не работать. Тем более, когда все оплачено и лимита на карте нет. Мы ездили по городу, были на сафари.

Это Костя.

— Море отличное, сервис приятный, кормят вкусно.

— Да и вы все тут, как по-волшебству.

Это Женя.

— То ли ещё будет.

Добавил я.

И тут появилась Люся. Сияющая и порхающая. Как мотылёк. В чём-то воздушном и ужасно нежном.

А следом за ней и Борис. С довольной улыбкой на лице.

ГЛАВА 26. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 3.

Все легенды и сопутствующие материалы мы подготовили очень тщательно. Фотографии детей и ваши семейные фотографии. Истории ваших биографий. Техническое оснащение. Подготовка наших сотрудников.

Все, что необходимо.

Если секретные местные службы будут вас проверять. А они, разумеется, будут это делать. Мы к этому готовы. То ваши данные, они, что называется — абсолютно правдивы и легко проверяемы. О наших сотрудниках мы также позаботимся должным образом.

Естественно мы все финансируем и обеспечиваем вам соответствующее прикрытие в ваших семьях, местах работы, у родственников и друзей в местах вашего постоянного проживания.

— Подождите.

У Люси созрел вопрос.

— Так, что же получается. Мы должны будем, потом всю оставшуюся жизнь врать своим реальным супругам, о том, где мы были и что делали весь этот месяц. Меня это не устраивает, и думаю остальных тоже. А фотографии. Я показываю своему мужу, как я на юбилее с другим своим мужем. Бред какой-то. Да он меня убьет просто. Он же итальянец.

— Да. Поддержал её Константин.

— Мне тоже совсем не всё равно, что я буду рассказывать своей семье об этом месяце. Ведь уехал то я подписывать контракт. Уже обман наклёвывается.

Камчаткин стушевался. Это было впервые, когда я его видел в состоянии отсутствия ответов. Он просто не знал что сказать.

Но опять я его недооценил.

Он, успокоившись, произнес:

— В моей компетенции сообщить вам, что этот вопрос тоже решён и проблем у вас, в ваших семьях не будет.

— Конкретику же, вам доложит координатор по вашим личным связям.

— Леночка, будь так добра, пригласи, пожалуйста, Феликса.

Она взяла телефонную трубку и практически сразу её положила на место, набрав номер и произнеся всего пару слов.

И тут же в дверь позвонили.

Вошел человек, которого я видел ещё в Лондоне. Он был одет не по-деловому, а в шортах, и какой-то гавайке, и производил впечатление обыкновенного туриста.

— Я есть Феликс. Начал он с ужасным акцентом и на ломанном русском.

Дальше привожу его речь на нормальном русском языке, так как его реальная речь очень нас повеселила и даже отвлекла от сложности проблемы. Хотя нет, пусть будет, как было на самом деле.

— Ваша координатор приват связь.

Мы все просто грохнули. Наши приватные связи. Ангел-хранитель.

Он стоял и часто моргал, и не понимал, почему мы смеёмся.

Камчаткин обратился к нему по-французски. И я уловил только: — делай свою работу.

Феликс продолжил:

— Мы иметь модель.

Снова сплошной хохот с нашей стороны.

Он улыбнулся, но продолжил.

— Вы приезжать домой как супермен, как герой. И рассказать, что вас мучить и заставлять быть слуга целый месяц КЭЙ ДЖИ БИ.

Тут мы уже не могли себя сдержать и выключились минут на десять. Борис даже сполз от хохота со своего кресла. Евгений жестом показывал, что ещё попить чего-нибудь, но тоже не мог остановить этот смех.

И только когда пришла девушка из сервиса, прикатив на столике напитки. Мы немного успокоились.

Костя сказал: — КГБ, герои, понятно. Но как мы выпутались?

Феликс отвечал: — Они вас спасать против СИ АЙ ЭЙ, спасать иностранцы.

Он указал на меня и Люсю.

— Вы помогать родина. Вы — герой.

И он указал на Женю и Константина.

Феликс продолжил: — Это есть правда. Мы есть КЭЙ ДЖИ БИ союз СИ АЙ ЭЙ. Все есть правда. Вы — герой.

— Вопросы есть?

Это уже Камчаткин.

—Нет, вопросов нет. Мы — герои. Все понятно.

Сказал с усмешкой Борис.

А Евгений подытожил: — Значит никакого вранья, сознаемся по полной программе и рассказываем всё, как есть. А как весь этот месяц? Я уже неделю не звоню. «Мои», наверное, с ума сходят. А тут ещё три недели. Как с этим?

Камчаткин жестом показал Феликсу, что тот свободен.

И продолжил:

— Вся операция должна быть закончена через двадцать шесть дней.

Всё это время в местах вашего проживания, вашим семьям и самым близким людям будут сообщать о возникших у вас сложностях со связью или переносом сроков. Компетентные организации и заслуживающие доверия люди. В зависимости от ситуации каждого. Вашему супругу, Людмила, будут посылать открытки. Вы же на курорте, в отпуске. А вашей жене — он указал на меня, позвонят и передадут от вас, что вы задерживаетесь. У вас неотложные дела.

Все полностью под контролем.

А через две недели начнут появляться первые сообщения в прессе, и там вы уже сами сможете связаться со всеми с кем пожелаете, и рассказать им правду. Естественно, только после консультаций с нами.

— Надеюсь с этим вопросом покончено?

Никто не возражал.

— Так вот. Продолжил Камчаткин.

Вся операция должна быть закончена через двадцать шесть дней.

Поэтому у вас есть ровно шесть дней, что бы подготовиться к ней.

Для этого мы и пригласили вас всех в этот прекрасный город. В этом отеле вы будете жить, общаться между собой и заниматься с нашими инструкторами, то есть с вашими «супругами».

Здесь ласковое море, прекрасная солнечная погода и отличный сервис.

— Отлично. Вы все продумали и ко всему готовы.

Встал со своего дивана Евгений.

— Я, как кадровый военный, могу допустить, что цели ваши именно таковы, какими вы их преподносите. Потому, что оружие — это очень серьезно. И каким-то проходимцам, даже очень богатым и умным проходимцам не под силу заниматься такими вопросами. И оглядываясь в прошлое, суммируя его с информацией о текущем моменте, я могу считать достоверной вашу информацию о ваших приоритетах и движущих вами убеждениях.

Полагаю, что вопросы нашей безопасности, и во время акции, и после неё, вы тоже предусмотрели. Я бы хотел это обсудить с кем-то конкретно. А потом рассказать своим друзьям.

Камчаткин только утвердительно кивнул ему в ответ.

И тут заговорил Константин:

— А каковы наши гарантии, того, что вы, не использовав нас и в этот, второй раз, не станете оставлять нас в покое, а надумаете когда-нибудь что-нибудь ещё.

Снова Камчаткин кивнул, но теперь это значило, что он понял вопрос. Он подал какой-то знак Леночке и начал говорить:

— Все очень просто. Именно потому, что нынешняя ситуация уникальна. Вы действительно собираетесь на своё двадцатипятилетние выпуска из школы. Вы не знаете ничего из того что, в действительности там происходит, и что будет реально происходить во время вашего там присутствия.

И потом, не нужно много читать детективных и шпионских романов. Вы просто вообразили себя шпионами. Нет, вы не шпионы, и вы в шпионы не годитесь.

Ваши услуги нужны только в этой конкретной ситуации. И именно потому, что такая ситуация существует. Что все так совпало. Именно вы участвовали двадцать семь лет назад в этой первой истории. И именно эта же история повторяется и сейчас. И у вас юбилей в школе.

А мы заранее ко всему к этому подготовились.

Вы можете себе представить другую такую ситуацию, когда бы ваши услуги, именно эти услуги, которые вы оказываете нам сейчас, были востребованы снова?

Мы не можем. Поэтому нет никакого смысла говорить о гарантиях. Ситуация уникальна. И самой главной гарантией исключения дальнейшего нашего с вами сотрудничества является полная неправдоподобность возникновения такой же ситуации в будущем.

Но небольшие гарантии мы вам все-таки предоставим. С каждым из вас будет составлен контракт.

Контракт, в котором, оговорены все условия нашего сотрудничества, включая сроки действия и обязательства сторон. Наш адвокат готов обсудить с вами любые ваши предложения по поводу этих контрактов.

Естественно в каждом контракте будет оговорена и сумма гонорара.

— Так, вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

Это уже Борис. И было не понятно, шутит он или говорит серьезно.

— Разумеется. Ответил Камчаткин.

— Но только этот вопрос будет решаться с каждым индивидуально.

Мы не пытаемся на этом экономить. А считаем, что это право каждого, обсуждать денежные и юридические вопросы индивидуально со специалистом. А не на комсомольском собрании. Если вы это имели в виду Борис.

Борис довольный, утвердительно кивнул.

И все накладные расходы, разумеется за наш счет.

У вас остаются эти карточки на весь период нашего проекта.

Молчала только Люся. И честно я не ожидал от неё такого вопроса. Но он, тем не менее, прозвучал:

— А что вы будете предпринимать, если в это же самое время, там будут действовать разведки каких-нибудь государств. Ну, например поддерживающих создание этого оружия, или других, которые тоже будут пытаться мешать его созданию. Сейчас же все про всех, и всё знают. А разведкам только дай тему. Меня очень беспокоят израильтяне — они везде суют свой нос. И англичане — тем тоже до всего есть дело. Про американцев и русских я вообще молчу. Наверняка они там уже не один окоп вырыли.

Все молча смотрели на Люсю. Но никто не улыбался. Все понимали, что она права.

И тогда Камчаткин снова встал.

— Мы допускаем такую возможность. Но с тремя разведками, из тех, которые вы перечислили, мы согласовываем свои планы и проекты. А четвёртую, мы обязаны ставить в известность о готовящихся акциях. Именно сегодня наши службы это провели. В ближайшие дни мы получим ответ, и это будет последней вехой на пути отдачи приказа о начале акции.

Теперь уже у меня возник вопрос.

— Получается, что и обратная связь тоже обязательно произойдет. Спецслужбы тех стран, где мы сейчас живем, получат информацию о нашем участии в этой вашей операции.

— Это очень плохо. Это опять лишний повод для короткого поводка. Какими бы демократичными не были наши страны.

— Есть у вас для этого решение?

Да, вот к этому они готовы не были. И мне показалось, что появилась возможность все-таки из этого всего выкрутиться.

Но я опять ошибся.

Марат Камчаткин, поразмышляв несколько мгновений, ответил мне:

— Я обязательно свяжусь по этому поводу с руководством. И уже завтра мы доложим вам о результатах.

Больше вопросов не последовало. Сказывалась общая усталость и напряженность.

Камчаткин, попрощавшись, удалился вместе со своими коллегами.

А Борис направился к бару.

ГЛАВА 27. СНОВА НЕМНОГО ПОЯСНЕНИЙ.

Конечно, я не мог предпринять ничего, более-менее серьезного, что бы остановить всю эту историю. Я имею в виду то, зачем я летел в Дубай вместе с Маратом Камчаткиным.

Ну что я мог предпринять. Мог отправить письма своим коллегам в несколько мировых печатных изданий и нескольким журналистам на телевидение. Но, скорее всего их материалы просто не пустили бы в эфир.

А бульвар и остальная желтая пресса и так захлебывается от ежедневных сенсаций и скандалов. Не было бы никакого эффекта.

Я мог бы попросить своих друзей навести справки об этой организации, которую представляет Марат Камчаткин.

Да, я так и сделаю. И сопоставлю то, что он говорит мне и то, что покажет мое маленькое расследование. Тогда у меня появятся основания для собственных действий. Или нужно будет искать дальнейшие возможности для прекращения этой истории, или будет понятно, как вести себя, что бы не получить нежелательных последствий.

И ещё нужно решить, что и как, в случае фатальности нашего участия в этой истории. Нашего участия — это участие моих одноклассников. Потому, что все складывается так, что они уже тоже вовлечены во все это действо. Так вот, нужно решить, что если этого не изменить, то как, во всяком случае, максимально обезопасить себя и своих друзей от мыслимых и не мыслимых неприятностей.

Потому, что неприятности, они приходят тогда, когда их не ожидаешь, и тем более, когда к ним не готов. А эффект производят — цепной реакции. Стоит только начать.

Нужно быть готовым к неприятностям. Не настраиваться на них, а просто быть к ним готовым.

Вот такая стратегия, например.

Мы участвуем в каком-то действии. И это действие чревато различными опасными ситуациями, как во время самого действия, так и по окончании его. У нас нет союзников. Но нет и явных противников. Есть соседняя армия, с которой мы как бы выступаем единым фронтом. И у них свое командование и свои цели.

Поэтому, мы должны принимать участие, в этих боевых действиях выполняя свои цели, и добиваться их средствами, которые имеются в нашем распоряжении.

Что мы имеем.

Начну с себя. Несколько влиятельных знакомых в Европе, контакты в журналистской среде и мобильность. Аналитические способности и богатый журналистский опыт. Вот и все.

Значит, буду аналитиком.

Евгений.

Старший офицер на действительной службе. Но врач. Значит присяга, клятва Гиппократа и все в этом духе. Правда, стоит вспомнить о его моральных качествах.

Тогда, в первый раз. Когда мы и не догадывались, о том, в чем участвуем. Женя проявил себя как благородный рыцарь.

Мы все были немного рассержены на «новенькую». Она крутила и вертела всеми в классе, ни с кем особенно не сближаясь. Константина это просто бесило. Он всегда получал особенное внимание от девчонок. Мы с Борисом были раздосадованы. Да, интересная. Да, вызывающая внешность. Но к ней никак не подступиться. Женя как-то замкнулся. Да и среди девчонок, тоже росло напряжение. Люся, так страшно начала нервничать. Ладно, когда она поделилась вниманием к себе, ну на неделю. А тут пошла вторая, третья и ситуация не нормализуется, а только усугубляется. Она, эта «новенькая», во всех сферах нашей повседневной жизни вышла на первые позиции, и сидела там, свесив свои длинные ножки. Большинство же просто роптало в перерывах между постоянными её триумфами.

И вот мы решили утроить ей выволочку. Как-то после её тренировки мы дождались в одном из дворов, на её пути домой. Она шла не одна, а с этим своим старшеклассником. Темнело. И когда мы четверо вышли из подъезда прямо на их пути, они конечно остановились. Да, времена были такие, что подобные встречи были не редкость.

Борис сказал:

— Эй, «длинный», иди отсюда. Мы её одноклассники и просто хотим поговорить.

На удивление, он молча отошел шагов на двадцать и присел на что-то.

Мы подошли к ней вплотную и как бы обступили её со всех сторон. Были немножко на взводе, от самой ситуации.

— Ты что вообще о себе возомнила?

Первым начал Константин.

— Какого черта, ты перед всеми вертишь хвостом и даже этот твой «длинный» только сопровождает тебя.

— Ты, что думаешь, попрыгаешь тут, и укатишь, а мы тут по тебе вздыхать будем, что ли?

— Скажи нам, если ты скоро уедешь, то мы будем к тебе относиться как к временному человеку. А если ты, здесь надолго, то в нашем классе так вести себя нельзя. Ты или с нами или сама по себе.

— Выбирай или мы устроим тебе проблемы.

Я не помню, конкретно, кто, что говорил. И за точность формулировок, тоже не ручаюсь. Но смысл наших к ней претензий был высказан очень жестко и требовательно.

А она молчала.

Костя подошел к ней ещё ближе и так, слегка, ладошкой подтолкнул её в плечо.

— Ну же, отвечай.

«Длинный» привстал, но к нам не двинулся.

А она молчала.

И вот тут-то и вышел Евгений. Он отодвинул Константина в сторону и сказал:

— Лена, нам кажется, что ты поняла наши претензии. И я думаю, что если ты молчишь, значит, у тебя есть какие-то свои причины, по которым ты не можешь нам ничего сказать.

Он повернулся к нам.

— Пошли. Здесь уже все закончилось.

И мы ушли. Мы долго доставали его, зачем он это сделал. Но он все твердил: — Все будет в порядке.

Так вот теперь я и думаю: — Что в действительности знал или понимал Евгений? И что, в действительности подтолкнуло его к такому поведению. Благородство натуры или проницательность?

Так что, в Жене можно быть в любом случае уверенным. Если он что-то знает, или не знает, но все равно поступит именно наилучшим для ситуации образом.

Такой вот козырь у нас в колоде.

Назовем его арбитром.

Константин.

Спортсмен, владеющий боевыми искусствами. Великолепная реакция и не только двигательная. Большой опыт коммерческой деятельности. Следовательно, в логике и аналитических способностях ему тоже палец в рот не клади. Откусит.

Человек действия.

Значит, будет боевиком.

Борис.

Он и хорош и плох во многих характеристиках.

Но в нашей группе он может сыграть очень важную роль.

Он умеет быть непосредственным в любой ситуации. Да и поводов у него для нервозности не так уж много в жизни.

Мне кажется, что он будет снайпером. Человеком, который сидит в засаде, но всегда готов прийти на выручку. Вторая линия обороны, что ли.

Люся.

Ну, Люся будет нашей медсестрой, нашей прекрасной дамой, нашим знаменем. Нашим стимулом и духовной поддержкой.

Итак, подводим маленькое резюме.

У нас есть:

1. Цель, или стимул выйти из этой борьбы победителями.

2. Аналитик, который будет контролировать ситуацию, и строить варианты действий.

3. Человек, который будет принимать решения.

4. Ударная сила, которая возьмет на себя реальные действия.

5. Двойная линия обороны. Бронепоезд «на запасном пути».

Практически всё, что бы добиться успеха. С такой командой у наших противников нет шансов.

Конечно, противник здесь — это сама ситуация, но при необходимости, и с организаторами этой ситуации мы сможем справиться. Нужно только поделиться этой стратегией со своими друзьями.

Правда, нужно ещё решить вопрос с остальными нашими одноклассниками. Насколько нам необходимо их посвящать во всё происходящее. И можем ли мы рассчитывать на их поддержку.

Определенно, есть среди них такие, которые могут нам в этой игре пригодиться. И, думаю, что они и сами будут готовы нам помочь.

Дух класса, солидарность, годы совместных событий и переживаний.

Да, мы определенно обречены на успех.

ГЛАВА 28. СНОВА — УЧИТЕЛЯ.

Опишу, наших учителей, немного подробнее. Они это заслуживают.

Александра Фёдоровна — классный руководитель и учитель немецкого языка. Милый и добрый человек. Она всегда старалась нам дать понять, что жизнь, на самом деле, не такая, как нам рассказывают книжки и учителя в школе. Способов это делать было мало. Но она, всегда находила. Театральные инсценировки и внешкольные мероприятия. И личным примером, конечно.

Валентина Ивановна — русский язык и литература. Она требовала от нас, знание предмета, но постоянно разрешала свободно размышлять обо всём. Темы для сочинений — всегда были очень интересными.

Галина Степановна — физика. Такого яростного натиска, в защиту своего предмета — не было больше ни у кого. Поэтому, мы практически все любили этот предмет. Надеюсь, что и понимали.

Лира Константиновна — история. Факты в истории, исторические даты — безусловно, это важно для знания предмета. Но понимание причин, почему всё происходило, именно так, а не иначе, это она нам, как раз и объясняла. И ещё дискуссии — были видны прорехи в истории. Советская обработка. И Лира Константиновна, позволяла нам самим, находить истину. Не соглашаясь с ней — но и не отрицая.

Элеонора Александровна — математика. Фанатично вдалбливала нам свой предмет. Но нам этого не хватало. Да, мы щелкали задачи, но время на её уроках — можно было вычеркнуть из жизни.

Виталий Иванович — физкультура. Немного странный человек. Но с ним было легко, и мало кто отлынивал от физкультуры.

Биология.

География.

Химия.

Обществоведение.

Военная подготовка.

И остальные предметы.

Как-то не запомнились. Наверное — были просто предметами в школьной программе. И учителя — просто учили.

Запомнилась, ещё, классный руководитель в пятом классе, она же и географию преподавала. Очень душевная была женщина. Все её любили.

В основном, учителя, не давили. Поощряли творческие порывы и инициативу. Частенько, даже как-то по-дружески, к нам относились.

Но мы тоже, не были, конечно, идеальными учениками. Всяко случалось. Но и проблем с нами, серьёзных — тоже не было.

В целом — мы ладили.

Хочется, по прошествии стольких лет, и, обретя небольшую мудрость жизни, сказать. Им — тем нашим, учителям. Нет — не теперешним. А тем, — какими они были, в годы нашей учёбы.

Мы десять лет учимся. И если, хотя бы половина этого времени, не была бы использована, для изучения жизни, а не школьных предметов — то мы не стали бы такими, какие есть.

Спасибо вам за это.

ГЛАВА 29. ИСТОРИЯ — С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ФАКТОВ.

Теперь следует рассказать всю эту историю, так, как она происходила на самом деле. А не так, как она выглядела для нас.

На полигоне С., что был недалеко от нашего города. Готовили к первым испытаниям лазерную пушку, которая была способна сбивать объекты на околоземной орбите. И ещё много чего она могла.

Но, в данном конкретном случае её планировали именно для того, что бы сбивать многочисленные американские спутники, которые хотели делать то же самое, но уже с орбиты. Атакуя наземные объекты. Атака из космоса.

И всё бы ничего, но обстановка была уж очень напряжённая. Американцы очень хотели достигнуть превосходства в космосе. А Советский Союз ну, никак не мог им этого позволить.

Поэтому в срочном порядке создали такую лазерную пушку и собирались для острастки сбить пару — другую американских спутников.

И тут вмешалась организация, которая постоянно мониторовала состояние уровня вооружения в мире и контролировала выход в мир оружия, не подвергнувшегося всем необходимым проверкам и испытаниям.

Конечно, времени у неё, у этой организации было мало. Поэтому, действовали они, почти, что напролом. Помогло сотрудничество с ведущими разведками мира.

Они внедрили в наш город шпиона, вернее, шпионскую семью. Потому, что всю полевую работу выполняла девочка пятнадцати лет.

Девочка эта, разумеется, поступила учиться в нашу школу и в наш класс.

Дело в том, что в нашем классе, по странному стечению обстоятельств, собрались дети очень важных людей. Имеется в виду именно эта лазерная пушка.

Отец одной девочки был начальником гарнизона охраны этого объекта.

Мать другого мальчика была партийным работником, ответственным именно за этот полигон. В ту пору партийные и военные дела были очень переплетены.

Ещё родители троих ребят были непосредственно в научной группе, которая готовила эту военную установку.

Отец мальчика, из нашего класса, был во властных структурах города и обеспечивал снабжение этого полигона всем необходимым.

Отцы и матери остальных трех ребят, имели к этому полигону косвенное отношение, но являлись весьма значимыми людьми в нашем городе. И без их участия, даже косвенного, но участия, не предпринимались такого рода действия.

В общем, райские кущи для шпионов.

Конечно, не было, характерных для шпионов специальной аппаратуры, погонь, слежек, явок, воровства секретных документов, и перестрелок в ночи.

Им нужна была информация. А информацией был наводнён весь наш город. Были это в основном слухи, домыслы и вымысел. Но это была информация. Информация, которую, они довольно успешно проверяли при помощи неформальных контактов в нашем классе.

Очень грамотно и профессионально.

Никто ничего не заподозрил. Все осталось на десятилетия простым детским трепом.

И в результате.

А в результате, информация начала появляться в тех мировых изданиях, которые имели вес в глобальной политике.

И аналитические отделы обеих держав, находившихся в конфронтации из-за этих космических войн, дали команду — приостановить.

А потом — отставить.

Говорят, что этим лазером все-таки постреляли, не сбили, а только ослепили один из спутников. Ну, вывели из строя всю аппаратуру, находящуюся на борту. И это стало как бы демонстрацией силы одной стороны и беспомощности другой стороны.

Но это, скорее всего официальная версия советской пропаганды.

Как нам стало известно, позже, от самой этой организации, которая осуществляла этот шпионский рейд и последующие манипуляции. Ни одного выстрела эта лазерная пушка не произвела. Потому, что до сих пор, идут споры в научном мире о принципах её действия и возможных последствиях от воздействия на окружающий мир.

Так, что мы невольно участвовали в спасении мира от потенциально ужасных последствий действия лазерной пушки на полигоне С.

Медали нам не дали, а в награду за наш доблестный труд, в качестве усердных учеников, через двадцать пять лет, предлагают, нет, призывают, нет, «приглашают к сотрудничеству» — совершить ещё один подвиг.

И второй раз спасти мир.

Вроде бы опять на этом полигоне, уже новое государство, и новые военные решили возродить былую мощь. И стать тем самым — очередной сверхдержавой.

Только теперь речь идет не о лазерной пушке, хотя многие её компоненты, конечно же, используются. А о новом, страшном, и совсем не изученном, оружии продольных волн.

Ну, как не дать возможность стать дважды героями?

ГЛАВА 30. ЮБИЛЕЙ.

Приехали мы с большой помпой.

Леночка, дальняя знакомая Бориса, по Петербургу, собралась делать репортаж о строительстве атомной электростанции на берегу нашего озера.

Да, извините — она была журналисткой.

Так вот, она загодя созвонилась с Борисом, договорилась, что приедет погостить на пару недель. Что он ей поможет сориентироваться в городе. Все-таки знакомый человек.

А он совсем о ней забыл. И укатил в отпуск, по какой-то выигранной путёвке. Хорошо, что родители Бориса были в курсе её приезда и чем смогли, тем и помогли.

Но когда Борис позвонил родителям из Саудовской Аравии и сказал, что прилетает чартерным рейсом, да ещё с некоторыми одноклассниками. Да ещё и намечается празднование юбилея выпуска их класса из школы.

То Леночка решила остаться и сделать репортаж еще и об этом оригинальном празднике.

Она то, и сообщила в местные газеты и местное телевидение о предстоящем прилете Бориса с друзьями. И естественно о готовящемся празднике. Поделилась, так сказать информацией с журналистской братией.

Дело в том, что аэропорт нашего города, давно уже не принимает обычные рейсы авиакомпаний. То есть, рейсового авиа сообщения с нашим городом нет в принципе.

Летают только чартерные рейсы. Да и то не часто.

А тут. Борис, с друзьями, да на празднование юбилея. А друзья с семьями. Зафрахтовали целый самолёт.

Это очень серьёзное событие для нашего города.

Так и вышло.

Ведущая диктор с телевидения, с камерой и оператором, репортёры от газет с диктофонами. Таможня в парадной форме.

Представители туристического агентства, от которого Борис летал в Дубай.

Встречающих набежало человек двадцать. Среди них несколько наших одноклассников с цветами. Родители Бориса, конечно. Леночка — разумеется, тоже с диктофоном и фотоаппаратом.

Таксисты. И просто какие-то зеваки.

Но толпа получилась внушительная. Не хватало только красной ковровой дорожки и духового оркестра.

Это мы так шутили, когда шли от самолета к зданию аэровокзала.

Формальности с таможней и досмотром багажа прошли довольно быстро. Меня с женой и Люсю с ее итальянцем немного помучили, но тоже довольно быстро пропустили.

И на ступеньках у выхода в город, перед стоянкой такси мы давали свою первую пресс-конференцию.

Борис объявил, что благодаря туристической компании, которая его отправила в Дубай:

— Красноречивый жест, в сторону людей с табличкой, где было написано название этой самой туристической компании.

Он оказался в одной гостинице с Люсей, которая отдыхала там с мужем. И, она же, объявила ему о готовящемся праздновании.

И как они вместе позвонили мне, и я прилетел вместе с женой в Дубай. И как они созвонились с Евгением и Константином и договорились забрать их на перелёте в наш город.

Ещё он рассказал о фонде, который был создан два года назад, и что в нем достаточно средств, что бы позволить себе и этот самолет, и организовать празднование юбилея на самом высшем уровне.

Также он рассказал о том, что в ближайшие дни приедут и прилетят еще более пятнадцати наших одноклассников, для участия в этом празднике.

И представил жену Константина, которая будет являться нашим пресс-секретарем и при участии Леночки, журналистки из Петербурга, будет извещать о программе нашего праздника все средства массовой информации города.

Далее, взяла слово супруга Константина и объявила, что сейчас мы все едем в гостиницы, что бы отдохнуть с дороги и переодеться во что-то более легкое и соответствующее местной жаре. А вечером, в пять часов мы планируем, выйти на прогулку по городу и встретиться всем на площади Дворца культуры. У фонтана. Надеемся, что все одноклассники, проживающие в городе и те, которые уже приехали, вместе со своими семьями, также подойдут к восемнадцати часам, к фонтану.

Рядом у нас зарезервировано кафе, на свежем воздухе, где мы все будем знакомиться с семьями своих одноклассников, фотографироваться и естественно общаться.

И на этом программа на сегодня, заканчивается.

Остальная программа, на все десять дней, которые мы собираемся здесь пробыть, появится в завтрашнем выпуске центральной газеты.

— Благодарим вас всех за радушный прием и спасибо всем.

И мы пошли к машинам.

Но нас перехватили.

Это были Миша и Сергей, а с ними еще Марина К.

Мы конечно обнялись. Получилось, как на параде — все по очереди.

Но всё равно здорово. Такие они стали…

Другие.

Мишку, так я просто не узнал. Он подходит и говорит: — Я, Миша Ц.

И только тогда, по глазам, что ли?

Маринка, сразу начала болтать с нашими женами и с Люсей. Только её итальянец остался не у дел. Он, бедолага, ничего не понимал по-русски.

Так мы его позвали к себе.

Мишка достал из машины холодного пива, и это его несколько успокоило.

А к нам же, они обратились с вопросом:

— Чем мы можем помочь?

Бориса забрали родители.

Люсин итальянец с холодным пивом уже садился в машину и звал с собой Люсю.

Мы с женой тоже были рады побыстрее оказаться в гостинице.

Женю с супругой забирала с собой Маринка.

А Костина супруга сказала, что поедет с Леночкой, и та потом ее завезет в гостиницу.

Так, что Константин обратился к Евгению:

— Возьмите наши чемоданы и поезжайте в гостиницу. А я поеду с ребятами и все основное по дороге им расскажу.

— Только не задерживайся. Завтра суббота. И у нас, у всех ещё будет время наговориться.

На том и расстались.

ГЛАВА 31. СНОВА В ШКОЛЕ.

Выходные мы провели просто замечательно.

Круиз по озеру на большом и белом теплоходе. Пришли Света с мужем, Зина с детьми, Марат с женой, Лора, Людмила Ж., Марина К., Марина З., Ирина Д. с мужем, ну и все мы.

Знакомились, разговаривали и любовались пейзажами озера.

А вечером, в местном кинотеатре, кто-то из наших устроил показ фотографий о нашей школьной жизни. То ли слайды, то ли какая-то другая технология. Я не понял. Миша с Зиной собирали фотографии, было очень много фотографий и нас собралось человек тридцать.

Здорово. Столько было эмоций, удивлений и даже открытий. Получился как бы фильм о наших школьных годах. Лора, все это комментировала. Поэтому, вечер удался на славу.

Наши женщины ходили по магазинам, девчонки, которые живут в городе, взялись устроить им экскурсию.

А мужиков Мишка увез куда-то загород. Но мы были на берегу озера. Кто-то пытался ловить рыбу. Соорудили костер, потом варили уху. Бедный итальянец все бегал и собирал ракушки, объясняя нам, что в их море таких ракушек нет.

И, конечно же, разговаривали, разговаривали и разговаривали.

А в понедельник, у нас по программе было посещение школы.

Нас там ждали.

Пришли учителя, наш классный руководитель. И хотя школа была на ремонте — во время летних каникул, всегда в школах идет ремонт.

Но нас ждали.

Мы были все с цветами, и конечно, наши учителя просто утопали в цветах, приветствиях, объятиях и поздравлениях с юбилеем.

А нас тоже собралось человек двадцать — двадцать пять.

И вот такая картина.

Взрослые дядьки и тетки. Идут по коридорам школы. И как малые дети радуются лестницам, подоконникам, знакомым помещениям, спортивному залу, учительской и, конечно же, кабинету нашего класса.

Часто смеялись:

— А вас тут не было! Это новым учителям, которые показывали свои кабинеты.

— Почему вы кабинет литературы переделали в компьютерный класс?

— Актовый зал уменьшили, что ли? Он раньше был больше. А, это мы просто выросли.

— Туалет для мальчиков убрали. Куда же нам в туалет-то сходить?

— А перемена скоро кончится?

И вспоминали, конечно же, постоянно:

— А здесь, мы стояли на дежурстве.

— Тут, мы, в столовой обедали, но было все по-другому.

— Здесь я пару раз падал, заносило на повороте.

— Лабораторию физики, один раз, чуть не сожгли.

— На этом подоконнике мы сидели на переменах.

— Сюда нас вызывали к завучу.

— Тут была раздевалка.

Конечно, местное телевидение, все это снимало.

Мы были в школьном музее, где нашли и свои фотографии, и познакомились с достижениями школы, за все эти годы.

А в конце, когда мы уже подошли к кабинету директора. Началась официальная часть мероприятия. Нынешний директор школы, выступила с приветственным словом.

Мы тоже — с ответным словом. Моя супруга, она у нас отвечала за финансы, вручила школе чек на сумму, достаточную, для закупки новых компьютеров для школы и другого технического оборудования.

Пришлось фотографироваться и с этим чеком, и с директором, и всем вместе, и на фоне эмблемы школы. Местные репортеры, нас просто замучили.

И, когда, наконец, официальная часть закончилась, и большинство из сопровождающих поспешили по своим делам. А некоторые из наших семей вышли во двор, на свежий воздух, там организовали какие-то напитки.

Мы, одноклассники, поднялись в свой класс. Сели все на свои места. И долго так молчали…

А потом, Люся поднимает руку. Ну, прямо как на уроке. И говорит:

— Давайте больше не будем теряться.

Все заговорили, как-то разом. И в классе поднялся страшный гвалт, ну точно, как в школьные годы, на уроке географии, например.

Тогда, к доске вышел Евгений, и, подняв руку, призывая всех замолчать, сказал:

— Мы сделали в Интернете сайт, он доступен из любого места в мире. Но только для тех, кто знает пароль.

— Там, мы поместили базу данных обо всех, о нас. Наши координаты, адреса, телефоны, электронные адреса.

— Каждый из вас, сегодня получит этот пароль и реквизиты этого сайта. И каждый может пользоваться этим сайтом для общения со всеми остальными, для сообщений о своих успехах и проблемах, для обращения за помощью и что бы поделиться своей радостью.

— Где бы ни был, каждый из нас. Теперь мы не потеряемся. Теперь у нас всегда будет связь между собой.

— А ответственным за это, за всё, вызвался быть Борис.

— Так, что если, что и не так. То отвечать за все будет именно он.

Все начали шутить по этому поводу. И задавать какие-то вопросы.

А я снова сидел за одной партой с Люсей. И все было почти как прежде.

И опять почему-то не было звонка на перемену…

Я поднял руку, встал и тоже обратился ко всем:

— Предлагаю следующую нашу встречу запланировать на тридцатилетний юбилей нашего выпуска. Примерно на это же время года.

— И, пожалуйста, все постарайтесь привезти своих детей. Думаю, что это будет интересно и для них тоже.

— Планирование и организационные вопросы, пожалуйста, через этот сайт. И через Бориса тоже.

— Не забывайте о нашем фонде.

— И, что бы ни случилось, помните, мы одноклассники, и мы есть.

Кто-то иронически сказал с места: — А, ну тебя. Ты опять, в своем репертуаре.

Кто-то пошутил, что, мол, останемся здесь.

— А на дискотеку пойдем?

— Завтра, какие уроки, кто-нибудь знает?

— Дайте математику списать!

— Мальчики, сдавайте деньги на подарок Зине!

— Не забудьте все зайти на прививку!

Ну, в общем, пошел обычный школьный «базар». Но все были довольны и веселы.

И мы пошли к нашим семьям и учителям, которые ждали нас во дворе школы.

Тут Леночка еще несколько раз нас всех сфотографировала на фоне школы.

Мы погрузились в машины и поехали в ресторан. Где на сегодня был запланирован банкет по поводу нашего юбилея.

Приглашены были все учителя, многих специально привезли, так как им уже было трудно добираться самим.

Некоторые родители наших одноклассников, также были приглашены.

Еще представители от шефской организации нашей школы.

Делегация от управления городского отдела образования.

Конечно же, пресса.

И мы, все — одноклассники. К этому времени в городе уже собрались все, кто мог и собирался приехать на этот юбилей.

Не приехали только Игорь Б. и Неля Ф.. Он просто не ответил на наше приглашение, а она ответила, что никак не может вырваться.

Управляла всем Марина К..

А помогала ей естественно Леночка, Миша и Борис, ну и все остальные понемногу.

И начала она с того, что поприветствовала нас всех, на этой земле, которая столько лет связывала нас всех. Поблагодарила всех, кто смог отложить свои дела и приехать на наш юбилей. Отметила наш фонд и поддержку прессы, без которых мы не смогли бы так широко организовать этот праздник. И поздравила всех присутствующих с самой возможностью, вот так здесь встретиться.

А потом предложила вспомнить тех, кого уже нет с нами.

Мы все встали и молча вспомнили наших одноклассников — Игоря Д. и Валентина И., которые уже ушли из этого мира.

Были речи, тосты.

Каждый от приглашенных гостей, выступал с приветственным обращением, ко всем к нам.

Но…

Более старшее поколение, учителя, родители, приглашенные — были как-то активнее, живее что ли, чем мы.

А, «наши», как-то погрустнели, всё больше отмалчивались, и улыбались только тогда, когда кто-то обращался к нам, с какими-то словами.

И когда, взяла слово наш классный руководитель, а ей стала помогать Валентина Ивановна — учитель литературы. Тут, многие, совсем расклеились. Кто-то просто расплакался, а кто-то прикрывался салфеткой, пряча влажные глаза.

Да, прошло двадцать пять лет.

И от этого, становится очень грустно. Говорили, многие, кто выходил на улицу, подышать свежим воздухом.

ГЛАВА 32. СНОВА ЮБИЛЕЙ.

На следующий день мы запланировали ряд официальных мероприятий. Нас ждали власти города, и на телевидении должен был быть прямой эфир.

Мы решили разделиться.

Евгений с Константином и еще шестью нашими одноклассниками поехали на телевидение. А мы с Люсей, Борисом и еще несколькими одноклассниками пришли в городскую администрацию.

Тут, конечно, тоже был человек с камерой от телевидения и несколько репортеров от газет, и еще какие-то люди.

Пришел нас поприветствовать и мэр города.

Мы тоже передали небольшой чек, со спонсорской помощью, в знак благодарности городу, в котором мы жили и учились много лет.

Попросили разрешения установить мемориальную доску на нашей школе, и оказать возможную поддержку нашим учителям, которые уже находятся на пенсии.

В ответ, один из заместителей мэра. От имени городских властей. Предложил нам совершить экскурсии по достопримечательностям нашего города. И посетить места, которые составляют славу нашего города, даже в мировых масштабах. Это строительство атомной электростанции и территория полигона С..

Электростанция будет обеспечивать электроэнергией почти треть нашей страны. А полигон С. станет центром новой космической программы нашей страны. Вы можете стать свидетелями исторических событий для нашей страны и, особенно, для нашего города.

Только, иностранцам туда нельзя — он указал на нас с женой и на Люсю с итальянцем. Поэтому мы предлагаем вам экскурсию в краеведческий музей и в недавно открытый культурно-торговый центр.

А также, сегодня вечером, для нас, во Дворце культуры, организуется концерт. Где будут выступать городские коллективы и детские ансамбли.

Люсин итальянец, понял так, что когда этот человек показывал на него, то он к нему обращался с вопросом. И начал ответную речь. Хотя никто и не ожидал этого, и бедная Люся должна была все это переводить. Но все стояли и терпеливо слушали его.

А он разошелся. И как ему нравится этот город. И как он благодарен всем, что у него такая хорошая Люся. И, что он обязательно расскажет всем своим друзьям и деловым компаньонам, о том, какой это прекрасный город. И, что, сюда нужно делать инвестиции, и организовать туризм.

Ну, итальянец, что с него возьмешь.

Тем не менее. Эта его эскапада, произвела положительное впечатление на власть держащих. И в результате, этот прием закончился с шампанским и блеском вспышек, на очень хорошей ноте.

Мы не ожидали, что все пройдет так по-свойски, непринужденно. Все-таки власть.

Нашим друзьям на телевидении, досталось побольше. Во-первых, обилие осветительных приборов, и слишком ярко, да и жара страшная.

Во-вторых, журналисты, задавали такие вопросы, стараясь перещеголять, друг дружку, что порой ставили наших друзей в неловкое положение. Что так же заставило их поволноваться.

Но благодаря энергии Константина и подготовленности его супруги, а также спокойствию Евгения, и своевременной поддержке Марины К. и Галины Ш.. Они все-таки выдержали это испытание. И передали приветы и слова благодарности всем, кого мы не успеем увидеть в нашем городе, но кто знает нас, и кто, так или иначе, участвовал в нашей школьной жизни. Наши спортивные соперники, учителя и другие работники, с которыми мы сталкивались по нашим школьным мероприятиям.

Конечно, они в прямом эфире перечисляли имена и фамилии всех наших учителей и говорили много слов благодарности им, от лица нас всех.

И пригласили всех сегодня вечером, на главную набережную нашего озера, чтобы отметить вместе с нами, наш двадцатипятилетний юбилей.

А вечером был концерт. Весьма занимательный. И пели и плясали. И совсем не так, как это делали мы в детстве. И именно это и было интересно.

Потом, все, вместе с артистами вышли на набережную.

Там, были открыты несколько кафе на свежем воздухе и поставлено много мест для сидения.

И еще был небольшой фейерверк. Не двадцать пять залпов, конечно. Но было красиво и эффектно.

Мы же, разомлев от прожитого за день, и от нахлынувших воспоминаний, уселись, кто где и неспешно так, переговаривались.

Основной информацией друг о друге, мы уже практически все обменялись. И теперь только делились впечатлениями. Да растолковывали своим супругам, что там было, или что это значит.

Все шло по плану, и вроде бы ничто не могло омрачить нам праздник.

Но так не бывает.

Нашлось и тут, то, что доставило нам немного негативных эмоций и даже неприятных ситуаций.

На следующий день, после поездки основной нашей группы на атомную электростанцию и полигон С., а остальных, то есть нас с женой, Люси с мужем, Галины Ш., Нели и Валеры с женой, в краеведческий музей и культурно — торговый центр. Мы, все уставшие от предыдущего дня тешили себя удовольствием от поездки на пикник, на остров, на целый день, проведенный на свежем воздухе. Рано утром, еще в восемь часов, ко всем, в номера гостиниц, постучали и попросили никуда сегодня не уезжать из города.

Мы, конечно, были возмущены и раздосадованы, но когда всех обзвонила Леночка, и сообщила причину этих событий. Мы терпеливо стали ждать дальнейшего развития событий.

Оказалось, что в районе полигона С., то ли во время посещения нашей делегацией, то ли где-то сразу после нее. Контингент военной разведки, объединенный контингент, из нескольких разведок, разных стран. Который «помогал», охранять этот секретный объект.

Так вот, этот контингент, обнаружил и задержал диверсионную группу. Но по их информации, задержали они не всю группу. И утечка информации все-таки произошла. Поэтому они обязаны проверить всех, кто приехал в наш город, за последние две недели, и еще находится в нем.

Нас это волновало, только потому, что наша программа была нарушена, и пришлось менять планы. И еще одни день сидеть в душном городе.

Но нам пообещали, что к каждому из нас в номер, придут сотрудники секретной местной службы, зададут несколько вопросов и разрешат покинуть гостиницу. И если все будет в порядке, то завтра мы уже сможем выполнять свою программу в полном объеме.

Мы, конечно, повздыхали, но выбора у нас не было.

Нас, как иностранцев, допрашивали в первую очередь. Все было очень корректно, наверняка их попросили быть с нами максимально вежливыми, учитывая цель нашего присутствия здесь — наш праздник. Вопросы касались проверки наших личностей и уточнения наших передвижений по городу.

И мы, практически первыми вышли в парк, где было не так жарко и стали ждать остальных.

Мы сидели в парке, вчетвером. Правда, итальянец не мог сидеть спокойно и все время приставал, то к мальчишкам, гонявшим на велосипедах, то к бабушкам, сидевшим недалеко от нас.

А потом он куда-то пропал. И мы уже собирались идти его искать. Когда он появился, в сопровождении человека, о котором по его одежде и манерам можно было сказать только одно — турист, и далеко не местный.

Они шли к нам и о чем-то оживленно беседовали. И если принять во внимание, что наш итальянец не говорил по-русски, то значит, они говорили на каком-то другом языке.

Вот же угораздило. Встретить здесь родственную душу.

Но это было еще не всё!

Оказалось, что это был француз, который работает здесь по контракту каким-то консультантом на металлургическом комбинате. И он говорит по-русски, но очень плохо и все русские смеются над его произношением.

Мы, естественно тоже сразу заулыбались.

— Вот, и вы тоже смеяться.

— А я спасать ваш «италиен» друг от мафия.

Поведал нам он.

Потом, когда мы рассказывали эту историю всем остальным. Мы, разумеется, не могли сдержать смеха и иронии. Потому, что все это выглядело, как анекдот. Итальянец, в нашем городе, стал жертвой мафии.

Но тогда, мы здорово перепугались. Два иностранца, один из которых вообще не говорит по-русски. Вместе, и в какой-то неприятной ситуации. Мы, конечно, расслабились и совсем забыли, что мы не в Европе.

А ситуация была на самом деле очень рискованная.

Каким-то образом наш итальянец вышел за территорию парка и спокойно так переходил улицу, потому, что недалеко была наша гостиница, и он надеялся, с кем-то из наших одноклассников вернуться в парк, к нам. Сам бы он дорогу обратно, просто бы не нашел.

Но улицу, то он переходил, как у себя в Италии. Не обращая никакого внимания на проезжающий по улице транспорт.

А там ехали на линкольне, в сопровождении двух огромных джипов…

Ну, вы сами понимаете, кто.

Они его практически сбили. Выскочили из машин в камуфляже и с оружием.

А он так спокойно им по-итальянски объясняет, куда он собственно идет. Естественно, ни капли не испугавшись, а наоборот, начал их упрекать в неосторожности.

«Дикий» человек из цивилизованной страны.

Они начали запихивать его в машину. Видимо торопились куда-то, решили потом с тупым иностранцем разобраться.

И тут на счастье — этот француз.

Он то уже грамотный. Один по городу не ходит. И тут у него двое сопровождающих. Тоже с оружием и с рациями. Серьезная оказалась охрана у этого француза. Интересно, о чём это он там консультирует, что у него сразу два телохранителя оказалось. Видит, человек по-итальянски лопочет, а его в машину, довольно грубо, сажают вооруженные люди.

Ну, в общем отбили. А там уже и «наши» — Женя с Костей, подоспели.

Удачно все сложилось. Хотя могло бы быть и иначе.

Постепенно, все приехавшие на юбилей, присоединились к нам. И мы бурно начали обсуждать эту ситуацию.

Конечно, все жалели бедного итальянца, но улыбались между собой. А когда и он отошел от стресса, и начал улыбаться. Все снова и снова пересказывали — итальянец и наша мафия. Анекдот. Развеселились все.

Даже если бы, его и увезли, всё равно. Он иностранец. Ну, попугали бы и отпустили. Все сошлись на том, что это всего лишь приключение. Жалко, конечно, человек понервничал. Но, зато теперь осторожнее будет.

И так же бурно начали обсуждать ситуацию с этим полигоном. Делится впечатлениями от допросов. Делать прогнозы и строить предположения.

В целом было довольно шумно и «весело». Но нужно было дождаться результата. Не зря же мы целый день мучались.

Последняя появилась Леночка.

Этот француз, который все еще был тут, среди нас, и уже успел со многими перезнакомиться. А его охранники притащили переносной холодильник с мороженным и пивом.

Так вот он, позволил Леночке только сообщить нам то, что она спешила сообщить, и потом сразу взял в оборот. И поспешил с ней уединиться.

Потому, что практически все остальные были в парах и мягко выражаясь «старше» его. А Леночка…

Она, перед своим уходом все-таки сообщила нам, что ситуация под контролем. Нам предоставлена полная свобода передвижений, и руководство секретной службы приносит свои извинения, за срыв нашей программы праздника. В качестве компенсации, нам предлагают катера, что бы завтра доставить нас всех на остров, для пикника.

Оказалось, что недостающие члены этой диверсионной группы, обнаружены в соседней стране и конечно, тоже задержаны.

Такие вот приключения нам пришлось пережить еще на нашем юбилее.

Мы переместились в небольшое кафе, в центре парка. И сидели там практически до ночи.

Ну, а дальше, все было по плану.

Пикник удался. Мы купались в озере, пели песни под гитару, дурачились, как малые дети и нарочно злили своих супругов, тем, что те не понимали некоторых наших выражений и жестов.

Потом, мы водрузили мемориальную доску на фронтоне нашей школы.

«Мы тут учились, и двадцать пять лет спустя любим эту школу»

И все наши фамилии и имена.

А после, как-то начали потихоньку все разъезжаться. Кто, сославшись на дела, а кто и просто попрощавшись до следующей встречи.

Два дня, мы, постепенно, провожали всех. Конечно, выпивали на прощанье. Были и слезы, и слова благодарности. И обещания не теряться. И признательность. И небольшая критика с пожеланиями на следующий раз.

Кто-то приглашал в гости.

Все были растроганы, ну просто до нервных срывов. Дважды пришлось воспользоваться услугами медиков.

Фотографии на память, обмен адресами и телефонами. Какие-то советы и решение срочных дел, между нашими одноклассницами и нашими женами. Между мужьями наших одноклассниц и нами.

Трогательно, очень эмоционально и даже немного трагически.

Мы, конечно вечерами, как могли, веселили себя, чтобы вообще не впасть в депрессию.

И в результате пришел день и нашего отлета.

Мы проехали на машинах по всему городу, по основным улицам и памятным местам. Леночка все снимала на видео. Кое-где фотографировались.

Провожали нас только Борис, Марина К. и Миша. Все остальные придумали какие-то неотложные дела. Но мы решили, что это тяжело, и ни к чему. Правильно.

Долго прощались, особенно с Борисом, все что-то еще нужно было сказать, о чем-то обязательно упомянуть.

Были и взаимные слова благодарности и надежда на постоянные контакты и скорые следующие встречи.

Мы улетели…

А Леночка полетела с нами, так как ей все равно, уже давно пора было ехать назад, в Петербург.

Так и закончился наш юбилей.

ГЛАВА 33. «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ — ЭПИЗОД ВТОРОЙ».

Где-то в далекой галактике.

На маленькой планете, с названием Земля.

Одна из стран, готовилась запустить в космос, новое, страшное оружие. Чтобы сражаться с угрожающими Земле астероидами, ну и еще, и пугать своих соперников.

Но их устремления, неожиданно для всех жителей планеты, стали доступны практически всем на Земле.

И тогда.

Научные организации забили тревогу о возможном негативном влиянии воздействия этого оружия на всё живое, на планете.

А государства и международные объединения потребовали от страны, которая планировала создать это оружие, объяснений и организацию доступа международных экспертов к этому проекту.

Иначе, они вынуждены будут предпринимать определенные международные санкции.

После небольшого раздумья, руководство этой страны согласилось с посещением экспертами полигона, на котором планировалось реализовать этот проект.

Заявив, что никаких реальных действий, по этому проекту, еще не проводилось. Что это был только проект. И что он готовился для представления на обсуждение в ведущих международных организациях.

Эксперты, действительно посетили этот полигон. И долго пытались обнаружить там, хотя бы составные части или следы подготовки к созданию этого оружия.

Но ничего не обнаружили.

Отметили только высокий уровень технической оснащенности полигона и надежность его охраны.

На этом международная общественность была удовлетворена.

И мир воцарился на планете Земля.

ГЛАВА 34. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 4.

Они упорно отдыхали и развлекались все шесть дней. Часто переживали о своих семьях. Но, Феликс, почти каждый день, сообщал им, некоторые новости, о жизни и быте их семей. Они успокаивались и начинали работать.

Главной задачей было, выработать у них натуральное взаимодействие со своими партнёрами. И естественно, отработать все детали предстоящей операции.

Поэтому, их партнёры, принимали участие, и в их развлечениях тоже. А для всех, для них, был проведен семинар по методикам избегания ситуаций, способных выявить реальную близость между партнёрами.

После этого, процесс пошёл успешнее. Установились дружеские отношения, а интимные ситуации между «супругами» были полностью исключены. Благодаря технике «отсутствия лишних взглядов».

К назначенной дате отлёта, вся программа подготовки была выполнена. Небольшие сомнения вызывала подготовка Бориса, точнее, его отношения с нашим администратором — Еленой. Но после дополнительных консультаций, было принято решение о допустимости имеющегося уровня готовности.

«Супруг» Люмилы далее будет фигурировать под именем — Риккардо. «Жена» Константина — Елена. «Супруга» Евгения — Ольга. «Подруга» Бориса — Леночка. И «жена» оставшегося члена группы — Лариса.

В состав команды, действующей на месте, включены Феликс и Иван, как сотрудники, которых, привлечённые к операции, знали в лицо.

Предварительную подготовку и координацию в месте проведения операции, а также курирование вопросов безопасности, проводят два агента, внедрённых в инфраструктуру города.

Первый этап — прибытие и локализация. Прошёл в соответствии с планом операции. Усилиями Бориса, а особенно Людмилы, многочисленные шансы, внести в ход операции, не планируемые действия, были пресечены. Организационные мероприятия в исполнении Леночки — удовлетворительно.

Второй этап — праздник, создание информационной завесы и определение варианта главного действия операции. Был осложнён большим количеством незапланированных ситуаций. Активность, не основных участников операции, превысила все прогнозы и ожидания. Благодаря действиям Елены и Ларисы. А также их «супругов», нежелательные воздействия на ход операции, сведены к допустимому минимуму. Людмила, несколько раз была вынуждена действовать на своё усмотрение. Все её экспромты, завершились удачно.

Двойная попытка внедрения агентов, из работающих на месте, представителей секретных служб, были пресечены Иваном и Константином.

Третий этап — внедрение на целевой объект. Разработанный план, продемонстрировал полный учёт особенностей местности и психологии целевой группы.

Елена, практически без погрешностей, смоделировала обморочное состояние. После трёхчасовой поездки на автобусах по пустыне, и полуторачасовой проверке документов, личном досмотре и изъятии всех личных предметов, при допуске на военный объект.

Евгений, как старший офицер, потребовал доступ к военному госпиталю. И был допущен, вместе с больной и сопровождавшей их Ольгой, тоже медицинским работником, под охраной, на территорию госпиталя.

Процедура снятия информации, прошла успешно. Передачу информации осуществляла Леночка. Средства маскировки и информационного прикрытия работали безукоризненно. Дублирующая система осталась не задействованной. Контрольная информация, также, своевременно, поступила от остальных членов группы.

Четвертый этап — прикрытие и стерилизация. Группа прикрытия успешно выполнила свою задачу.

Выполнение этого этапа было осложнёно третьей попыткой воздействия на Риккардо. В то время, когда он отрабатывал контроль над наблюдателями иных спецслужб. Была предпринята попытка изъятия под контроль, его самого. Действиями наружного мониторинга и Феликса с Иваном, эта попытка была предотвращена. Участие Евгения и Константина в этом эпизоде, также заслуживает положительной оценки. В целом, программа этапа, выполнена удовлетворительно. Жизненность остаточных информационных следов оцениваются в полтора — два года. Что, в пределах нормы.

Пятый этап — отход, реабилитация членов группы, привлеченных к операции. Всё произошло на основании планируемых действий. Борис, в результате неконтролируемых последствий информационной завесы, во время второго этапа операции. Приобрёл внезапную популярность и стал неадекватен в отношении к Леночке. После консультаций, этот инцидент был исчерпан. Контроль произведен на всех местах. Вмешательство извне, оценивается в два процента. Для доработки, предусмотрена программа сопровождения.

Оперативная часть проекта закончена с планируемыми результатами.

Все материалы переданы в информационный сектор.

Руководитель проекта — Марат Камчаткин.

ГЛАВА 35. ОДНАЖДЫ В ЕГИПТЕ.

Я получил письмо от Бориса, по электронной почте, где-то месяца через три, после нашего юбилея.

Он сообщал, что у него все в порядке. Что он написал несколько рассказов о нашем юбилее. Леночка помогла. И получил довольно внушительный гонорар.

Поэтому, собирается поехать, куда-нибудь в Африку, что бы погреться и предлагает мне встретиться там с ним. Отдохнуть вместе.

Сообщил также, что подобные письма, он отправил Жене, Косте и Люсе.

И очень надеется, что наша встреча состоится.

И вот мы опять собрались в одном отеле, но уже в Египте.

Сначала мы долго рассказывали друг другу о событиях, которые произошли в наших жизнях, за эти три месяца.

И выяснив, что всё у всех, протекает нормально. В рамках прежней, до «юбилейной» жизни. Только тогда — расслабились.

И потом мы начали смеяться.

Мы хохотали до слез, и вроде бы и без повода. Но долго и неудержимо.

— Но, эти, то, а?

— А мэр?

— А допрос?

— И краеведческий музей!

— Диверсионная группа!

— Исторический момент!

— А ЦРУ-шники мафией прикинулись!

— А «наши-то» как нас охраняли!

— В компенсацию, катера дали!

— Но, как же они — тут нет ничего?

— А твой итальянец!

— Самолет!

— Рассказы он написал!

— Мы им чек — а они нам полигон!

— И плясали, и пели, только что не сами!

— А Леночка, то?

— Ну, Камчаткин, ну дает!

— Герои, блин!

— И вот мы тут!

Но, все равно, успокоились. И посмотрели на Люсю.

Я спросил:

— А как твой реальный итальянец?

— Ой, что вы. Он так перепугался, стал кому-то звонить, с кем-то советоваться.

Начала рассказывать Люся.

— Очень волновался за меня. За это, я его еще больше уважать и любить стала. Хочет с ЦРУ связаться. Кто это там посмел на него покушаться. Ну, на того — другого. Теперь собирается действительно ехать со мной и хочет все это увидеть сам.

— Но я ему объяснила, что года два, еще нельзя. А потом обязательно поедем. Он меня сюда одну не отпустил. Вон сидит и улыбается.

— Ну, так зови его к нам. А он действительно похож. Вернее, тот был на него похож.

Это уже Константин.

Мы были рады и довольны, что всё произошло без последствий для нас.

И что ситуация на том полигоне, все-таки разрешилась в пользу сохранения мира.

Но много раз, ещё, кто-то переспрашивал у каждого. А вот это, тебя никак не коснулось?

И Женька, с его Министерством обороны.

Оказалось, что ему даже благодарность объявили, что он так героически повел себя в сложной ситуации. Спасал иностранца от бандитов.

А с деньгами, ну с этим гонораром, для каждого. Тоже вышло все наилучшим образом.

Константину выплатили компенсацию за срыв поставок, его эти Норвежские компаньоны.

Женя получил вознаграждение, за однажды совершенный поступок, во время боевых действий, от одного из спасенных им людей. И который долгое время его искал и наконец-то нашел.

Мне выплатили гонорар и возмещение за эту вынужденную командировку, в качестве аванса, за будущую книгу об этих событиях.

А Люся получила наследство, от одного из своих югославских родственников, который умер, но почему-то именно ей завещал эти деньги.

Борис, как известно, тоже стал журналистом и тоже получил гонорар. Кстати, он постоянно поддерживает отношения с Леночкой. И у них даже, чего-то намечается.

И теперь, все в городе стали узнавать Бориса, прямо по улице не пройти. «Звезда» прямо — местного значения. Марина К. купила права на представление информации о нашем юбилее. Чем пополнила наш фонд. И теперь. Продает в своих магазинах видео, dvd и книжки, которые вышли после нашего юбилея. С рассказами о нём.

Её сын, теперь активно администрирует на «нашем» сайте, под чутким руководством Бориса.

Камчаткин тоже не подвел. И в семьях, и во время юбилея, и после него. Все было именно так, как он, то есть они запланировали. А этот отвлекающий манёвр с диверсионной группой, полностью снял с нас, даже малейшие подозрения. И не позволил, связать появление информации в прессе, с нашим присутствием в городе. И как он нас прикрывал в истории с ЦРУ, когда они хотели кого-то из нас взять.

Очень много было откликов и на «наш» сайт. И на телевидение, и в газеты постоянно кто-то писал. Даже некоторые центральные газеты написали о нашем юбилее. И несколько сообщений вышло в Европе. А в Петербурге, когда Леночка вернулась на работу, надумали снять документальный сериал. И несколько телевизионных программ.

Наш юбилей, как событие, вот уж точно, останется в истории нашего города. А след от него, и важные, положительные последствия для жителей нашего города останутся в их памяти надолго. Учителя, будут гордиться такими учениками. Следующим поколениям будет пример.

И еще много чего, мы сказали о себе, как действительно о героях.

Но скромность все-таки преобладала, и мы перешли к более прозаическим вещам.

А что касается, того, что мы невольно лишили город возможности прославиться на весь мир, как город, где началась новая космическая эра человечества. Так все согласились, что этот вариант лучше, чем вариант с всемирной известностью города, пострадавшего от применения неведомого оружия.

Как бы то ни было.

А мы сидим тут, в Египте, и не можем придумать, ни малейшего повода, что бы нам было стыдно или неудобно, за свои действия. И с моральной точки зрения, и с общеполитической (геополитической, макро-политической). И даже, с общечеловеческой точки зрения. В отношении наших одноклассников, учителей, родителей, семей. Ну не можем мы найти изъянов в нашем поведении.

Нет повода, нам себя в чем-то упрекать. Мы всё сделали правильно. Мы помогали добру, и может быть, даже действительно в чём-то спасали мир.

— Хотя, наверное, один повод, все-таки есть.

Сказал я. Немного задумался и продолжил:

— Меня навела на эту мысль жена. Она любит рассуждать: — а что если? И она как-то сказала мне, а что, если бы вы собрались раньше, отпраздновать ваш юбилей, и сами, без этого КГБ. Может быть, всего этого бы и не произошло. Не было бы повода.

— И я с ней согласен. Почему мы раньше, не додумались до этого сами?

— Почему мы дотянули до того, чтобы нас впутали в какую-то историю? И, слава богу, что все так удачно закончилось. А если бы нет? Как мы могли так долго оставаться равнодушными к своим одноклассникам и к нашей школьной жизни? Это наша история (в смысле — История нашего класса), а мы просто забыли о ней, выбросили ее из головы, и из души. Что самое неприятное.

— Что-то тут не так. Теперь, конечно у нас все будет иначе. После таких потрясений и такого праздника. Но мне кажется, что нужно разобраться в причинах. Почему, мы не ощущали потребности сделать этого раньше.

— Может, нужно это понять и рассказать другим, что бы они ни делали таких же ошибок.

— Что вы по этому поводу думаете?

Обратился я к своим друзьям.

И вкратце перевел на английский язык, для итальянца. А то, он уже начал скучать, не понимая ничего из нашей беседы на русском языке.

На удивление, он довольно активно отреагировал. Сказав, что примерно об этом же он размышлял и сам.

Дальше он поведал нам о своих размышлениях. В основном по-итальянски, так что Люсе пришлось переводить. А когда она задумывалась над переводом или просто не знала некоторых слов, он говорил, поясняя свою мысль по-английски. А мы с Евгением уже пытались донести это до всех остальных.

Немного комично это все выглядело. Звучало сразу три языка и практически все разом говорили. Потому, что итальянец говорил постоянно. Сначала по-итальянски — а Люся переводила. В этот же самый момент он разъяснял нам всё, то же самое, но по-английски. А мы иногда задавали уточняющие вопросы, и этот процесс протекал в обратном направлении. Только теперь мы с Евгением и Люся говорили одновременно на двух языках, а итальянец только хлопал глазами.

Но в результате, мы всё поняли именно так, как он это хотел выразить. И он тоже понял, что до нас дошло, именно то, что он нам хотел сказать.

Далее, привожу его слова в примерном переводе.

Ему все это было очень тяжело понять, и он считает всю эту ситуацию немного странной. Не ситуацию с КГБ и нашим геройством. Это как раз он в состоянии понять — это как раз все по-русски. То есть все, что случилось и как все происходило, могло произойти только, и именно в России, ну, или в бывшем Советском Союзе.

А как раз ситуацию с одноклассниками, он называл странной.

Потому, что в его стране отношения с одноклассниками, в школе, не такие близкие. Он никак не мог себе представить, что с кем-то из его класса, могут быть такие теплые отношения, как у меня с Люсей. Он знает об этом из ее рассказов, и понял это, увидев меня и понаблюдав за нами, совсем немного.

Но если кто-то и становится настоящим другом, то это уже на всю жизнь. У некоторых его знакомых есть такие друзья — из школы. И в тридцать, и в сорок, и даже в шестьдесят лет — они все равно, самые лучшие друзья.

Только, таких единицы, а не двадцать человек или даже, не так, как мы — пятеро.

И никому и в голову не придет, уехать куда-то и не оставить свои контакты этим друзьям. Они могут забыть, соседям или родственникам это сделать, но школьным друзьям — никогда. Эти отношения сильнее и надежнее, чем все остальные в жизни. Исключение, конечно — это любовь к родным. Имеется в виду мама, папа, братья, сестры, жена и дети.

И он думает, что знает, в чем причина.

Он считает, что основная причина — это традиции. В Италии эта традиция — отношения с друзьями, культивируется несколько сотен лет, и поэтому она стала реальной традицией. И отношение к ней — как к чему-то само собой разумеющемуся.

А в Советском Союзе одни традиции были заменены другими. Были созданы новые традиции. Но они не шли из людей, не шли из Истории народа. А были просто придуманы.

Да, еще, в Советском Союзе было очень преуменьшено значение слова Родина. Каждый кто, куда-то уехал, пытается искать новую Родину и готов к таким переменам. Только маленькая частичка души у каждого, все-таки держит это понятие — Родина. И то. Что это, именно то место, где прошло детство.

Мы не нашлись, что ему ответить. Уж больно серьезные темы поднимались. Не готовы, мы, вот так, просто, говорить о традициях, о Родине, о душе. Только сидели и кивали головами, как лошади в цирке.

Еще несколько дней мы отдыхали вместе.

Взяли как-то, на прокат яхту, почти такую же, как была у нас в детстве.

Выходили на ней в море.

Осмотрели, почти все коралловые рифы.

Вечерами танцевали. Как-то раз, запели под аккордеон, русские песни.

Ездили посмотреть на гробницы фараонов и на пирамиды.

Частенько заводили разговоры на эту тему, но так и не смогли ответить на все поставленные вопросы.

Но, мы были едины в том, что вопросы эти правильные, а ситуации, совсем не выдуманные.

И, что мы все, почти одинаково думаем и ощущаем эти проблемы.

Но нужно подумать. Нельзя так, сразу.

И собираться необходимо, почаще. И с семьями.

Я пригласил всех к себе.

А Константин к себе, в гости.

Евгений сказал, что будет готов встречать всех через полгода. И тоже всех заранее приглашает.

Я сказал, что можем съездить к Валерке на рыбалку.

Борис ответил, что к нему мы все, всё равно приедем очень скоро.

Люся, переводила с русского, всё это, для мужа. А он, даже вскочил и очень энергично начал приглашать в гости к ним. Нас всех. И прямо сейчас.

Было жалко, что Константин не смог привезти с собой жену — у них был еще очень маленький ребенок.

А Евгений был тут с женой.

Борис сказал, что в следующий раз, возможно, привезет с собой Леночку. А сейчас, она обойдется — молодая ещё.

Значит, только моей супруги не хватало.

Я позвонил ей. И она сказала, что с удовольствием прилетит в Италию.

И мы согласились. И поехали в гости к Люсе.

ГЛАВА 36. ФИНАЛ.

— Марат Камчаткин. Сказал кто-то в телефоне.

— Могу я с вами встретиться?

Ну, вот снова. Сразу подумал я. Но, вспомнив, сколько раз я ошибался в отношении этого человека. И, то, что он, практически всё выполнил, что обещал. Общение с ним, было тоже довольно интересным. Если бы не одно большое но…

И опять он меня удивил.

— Я не по работе, я по личному вопросу.

Сказал он.

Подумав: — А почему бы и нет?

Я согласился:

— Надеюсь, в Дубай мне лететь не придется, для встречи с вами? А то, больно уж там жарко.

Мы встретились в небольшом кафе. На окраине того города, где я сейчас живу. Это было скромное, семейное кафе. И радушный хозяин, принес нам мягкие подушечки и теплые накидки, потому, что мы расположились в саду, а было еще довольно прохладно. Небольшой ветерок и солнца, как-то мало.

Камчаткин в этот раз выглядел совсем по-другому. Просторный, но добротный свитер и джинсы. Белые кроссовки.

Конечно, приехал он на небольшом микроавтобусе, который остановился подальше. Не на парковке у кафе. И вышел он, совсем не с водительского места.

Отметил я про себя, что бы быть ко всему готовым. Специфика его работы, не допускала беспечности с моей стороны.

Правда, он улыбался. И был как-то скован. Ну, значит, точно не по работе. Успел подумать я. Но зачем тогда этот микроавтобус и лишние люди. Наверняка они могут нас слушать и записывать. А может даже и видеть.

Но, я отбросил эти мысли. Потому, что поведение Камчаткина было совсем не естественным, и он явно переживал и нервничал.

— Ладно, расслабьтесь и рассказывайте, что у вас там, опять приключилось.

Сказал я ему, отхлёбывая чёрный и густой кофе.

— Я, собственно, хотел вас лично поблагодарить, за наше успешное сотрудничество. И выразить свое восхищение вашими действиями. Ведь вы отнюдь не профессионал в нашем деле.

Так он начал. А я только кивнул в ответ. Давая ему возможность продолжать. И он продолжил.

— У меня не было возможности сказать это вам, один на один. Я хочу, чтобы вы знали. Очень многое зависело от вас. И успех всей операции. И моя карьера.

— Я очень тщательно готовился к нашей первой встрече. Мы знаем практически всё о вас. Но всё равно я наблюдал за вашими жестами и словами еще и тогда, когда вы встречались с Владимиром Ивановичем. Мы просто должны были добиться вашего участия и вашей помощи, в этом проекте. Именно помощи, а не вынужденного сотрудничества. И вы оправдали все наши надежды.

— Может, хватит уже, а? Мне, конечно, очень лестно, всё это слышать. Благодарю вас за эти слова. И лично принимаю вашу личную благодарность. Вы тоже достойны самой высокой похвалы. Решая — идти ли на встречу с вами. Я взвешивал — а что плохого, мне, этот человек сделал. И практически ничего не нашел. Поэтому, прекращайте петь дифирамбы и давайте к сути. Мы тут скоро начнём замерзать, несмотря на эти пледы и подушки.

Он улыбнулся и продолжил:

— Ну, собственно, это и есть, суть моего появления. И еще одна приятная миссия.

— Я согласился выступить посредником, для встречи с вами одного человека, которого вы неплохо знаете. Но, это ваш знакомый, который, вот так, просто, не мог к вам прийти.

— И если вы не возражаете, то я готов позвать этого человека, что бы этот человек, к нам присоединился.

Я сделал резкий отрицательный жест рукой и спросил:

— Из прошлого, или из настоящего?

Потому, что в настоящем, было очень много людей, добивающихся встречи со мной. Но это было, по разным соображениям, лишнее. И такие вот протеже, мне совсем не нужны.

— Да, из прошлого. Ответил Камчаткин.

— Тогда, давайте вашего человека. Немного успокоился я.

Конечно, в прошлом, тоже было немало людей, с которыми я не захотел бы встречаться. Но вот так, при посредничестве Камчаткина — это может быть интересным.

Он повернулся в сторону своего микроавтобуса и призывно помахал рукой.

Открылась дверь, с затемнённым стеклом и из него вышла женщина. Высокая, стройная женщина. В одежде, ближе к спортивному стилю. Такую одежду одевают, когда собираются на горнолыжный курорт. У нас, совсем недалеко, были Альпы. Поэтому, смотрелась она вполне адекватно, даже в этом сельском кафе.

Я, естественно не мог ее узнать. И даже когда она подошла к нам, совсем близко, мне никто из моих знакомых, из моего прошлого, не приходил на ум.

Только, когда она протянула руку и сказала:

— Лена.

— Здравствуй.

Вот, только тогда, до меня дошло. Что это…

Камчаткин, как-то сразу засуетился, побежал к хозяину кафе. Принес еще несколько подушек и пледов. Начал ее усаживать, к нам за столик и что-то ей предлагать выпить или поесть.

А я молча, сидел и разглядывал её.

Она — всё такая же. Короткая стрижка, немного вздёрнутый нос. Спортивный стиль. Симпатичная. И, какая-то «с хитринкой». Нет, не таинственная, а немного загадочная.

И она тоже молчала.

Когда он все приготовил, и поинтересовался у неё: — Всё ли в порядке? Она встала и отвела его на пару шагов. И что-то ему тихонько сказала. Он кивнул головой. И направился ко мне.

— Разрешите откланяться?

Ну, прямо не Камчаткин, а шут гороховый.

— Мне было очень приятно и …

Он произнес несколько, ничего не значащих фраз. Кивнул ей. И пошёл в сторону своего микроавтобуса. Через пару минут они вывернули на площадке у кафе и уехали в сторону города.

— Вот, я решила с тобой встретиться.

— Я, конечно, в меру возможностей, старалась быть в курсе, всего того, что с вами, и с тобой, происходило. Особенно, последние два года. И особенно, в связи с этой операцией.

Так она начала.

Я же, молчал. Не то, что бы я опешил. Просто, нахлынули воспоминания. И я ни как не мог сопоставить эту Лену, с той Леной Ч.

Да, с нашей «новенькой».

Конечно же, это была она.

Как будто, что-то сдвинулось во времени, или в пространстве. Её не могло быть. Она уехала. И потом выяснилось, что она ещё и шпионкой была. То есть, её вообще могло и не быть. Той, нашей «новенькой». Был какой-то человек, который выдавал себя за нашу «новенькую».

И вот теперь, она сидит тут, со мной. В этом сельском кафе. Вся укутанная в плед. И говорит, что решила со мной встретиться.

Поэтому, я молчал.

А она продолжала:

— Я не буду извиняться, не буду объяснять своё поведение.

— Теперь, ты, побывав в моей шкуре. Понимаешь, что это была работа. Только и всего.

— Когда я смотрела отчеты о вашей операции. Я видела вас всех. Видела, как вы праздновали. Видела, как вы работали и поддерживали друг друга.

— И, что-то внутри, мне сказало. Что я должна. Нет. Я хочу встретиться с вами. Но, сначала с тобой. А, потом, может быть и со всеми остальными.

— Да, я пробыла с вами, всего полгода. И еще, стала причиной, для вовлечения вас в неприятную ситуацию. Это я всё понимаю и чувствую, что не надо бы мне с вами встречаться. Лишнее, это всё.

— Но, с другой стороны. Что-то во мне, тянется к вам.

— У меня много друзей. Прекрасная семья. Любимая работа — и тогда, и сейчас.

Но…

— Я часто бываю на «вашем» Интернет сайте. Ты уж извини. Пароль не был для меня большой проблемой.

— Я прочитала всё. Что там есть.

На мгновение она замолчала. И в её глазах промелькнула какая-то грусть. Весь её монолог, весь рассказ, имел оттенок чего-то невысказанного, но очень важного. Потому, что слышались нотки и грустные, как у Шопена, так и настрой энергии, напора, тоже чувствовался. Если уж сравнивать — то я бы сравнил с Моцартом. То — меланхолия, до апатии. То взрыв и свистопляска.

Но не будем отвлекаться.

Она продолжала:

— Понимаешь, я ощущаю себя частичкой вашего класса. Маленькой такой, но частью, чего-то большого и важного для меня.

— Я плакала, когда вы почти все вместе помогали Коле Я. — в его болезни. Ваши врачи — Света и Женя, консультировали и добывали другие консультации. Как Лена А. и Марина З. ездили к нему в больницу, а потом всем рассказывали о его состоянии. Как Костя притащил какое-то специальное оборудование. А Галина Ш., находясь в Америке, нашла в каком-то фонде денег для операции.

— Вы, все вместе, может быть, и спасли его.

— А как Люсина дочка выходила замуж. Все давали советы, что и как лучше сделать. Она, и Люся, конечно, всё сделали по-своему. Это было понятно из видео со свадьбы. Но вы были все, как одна большая семья.

— А как Марат Ж. стал поставлять Марине К. продукты из Германии.

— Миша развернул туризм на вашем озере. Тоже, практически все, помогали.

— Зина, вместе с женой Евгения, что-то устраивают для детей.

— А Игорь Б. — отрабатывает свои предвыборные тезисы на вас. Ну а вы его все, ну чуть ли не матом.

— Борис с Леночкой надумали вернуться в Ленинград. И сделать там программу на телевидении.

— Сколько еще приятных и важных мелочей происходит у вас в жизни. И это при всём притом, что вы практически все, живете в разных странах.

— Да, этот сайт в Интернете — великолепная идея.

— Я хочу вернуться в ваш класс. Хочу все рассказать. И вернуть вашу любовь.

Это уже стало походить на какую-то исповедь. Мне даже как-то стало не по себе. Но для нее это было очень важно. Было видно. Поэтому я молча, слушал дальше.

— Ты знаешь. А ведь вы все, мне очень нравились. И Женя, с его благородством. И Костя, с его отвагой. И Боря — с его мягкостью. И ты, с твоим умом и тактом.

— Ну, ты же понимаешь, что я не могла идти на завязывание более близких отношений. Это была работа. Да и выбрать среди вас я тоже, ни как не могла. Кстати мой муж чем-то похож на Костю, но у него есть черты и всех остальных. Мне кажется,…

— Наверное, я бы выбрала Костю — если бы могла. Хотя, что об этом теперь гадать.

— Но вот ваш класс. Понимаешь. У меня был свой, такой класс. Но это была специализированная школа. И мы все, как-то, были подчинены одной цели. Лучше овладеть мастерством.

— А в вашем классе, я почувствовала жизнь. Полноценную жизнь.

Она всё говорила, и говорила. Казалось, она собирается рассказать мне всё, что она передумала за эти тридцать лет. Тридцать. Ну, почти тридцать лет прошло, с того времени, когда она уехала из нашего класса.

И я начал понимать, что о ней, мы тоже часто вспоминали. Что она тоже оставила в нас, практически во всех, свой след. И она нам по-своему дорога, несмотря ни на что. И даже на то, что она нас фактически обманывала. Вернее, не она, нас обманывала. Да, она была вынуждена это делать. Потому, что это была работа, и потому, что так было лучше, для всех, для нас.

Такие вот мысли ко мне приходили, пока я слушал ее «исповедь».

Но она уже взяла себя в руки. И сказала:

— Да что там говорить. Нужно действовать. Помоги мне вернуться в ваш класс!

И она замолчала. В надежде получить ответ.

Молчание повисло в воздухе. А я, не стал размышлять: — Как мне поступить?

Потому, что это не деловое предложение, и даже не просьба.

Это — так сложилась жизнь. И только мы, сами, можем пойти по этой жизни. Дальше. А то, что наши пути идут в одном направлении, я уже не сомневался.

— Уважаемая!

Сказал я.

— Ты брось, эти, свои, диверсионные штучки. Действовать. Может нам подготовить операцию по твоему воскрешению?

— Конечно.

— Сейчас.

— Только всех обзвоню. И подключу к этому десятка два специальных агента, и несколько секретных служб.

— Вернуться в наш класс.

Произнес я, как бы размышляя вслух. Ни к кому не обращаясь.

— Мне было интересно тебя увидеть, и твоя биография, естественно, достойна уважения. Но вот, вернуться в наш класс. Это все равно, что перестать быть сестрой, а потом снова попроситься — можно, я буду вашей сестрой. Звучит глупо.

— Я, всегда думал, что ты нам подходишь. И в «Истории нашего класса», у тебя есть, разумеется, свое место. Ничего не имею против этого.

— Но вот весь класс?

— Давай договоримся так.

Сказал, немного глубокомысленно я.

— Я напишу небольшую статью, о нашей с тобой встрече. Естественно, для «нашего» сайта. А там, уже как все решат.

— Позовут тебя к нам. Тогда — приходи.

— Нет — не обессудь.

— Устраивает, тебя, такой вариант?

Спросил я.

Она. Долго так. Смотрела на меня. Но в её взгляде чувствовались не нервозность, и не настороженность. А, скорее всего, ожидание и благодарность.

— Да. Сказала она.

— Конечно же, устраивает.

— Я на большее и не рассчитываю.

— Понимаешь в чём дело.

Решил пояснить я.

— Школа, для меня, и я думаю, что и для всех остальных. Это не просто место, или не просто года. Это какое-то состояние.

— И если у тебя есть это состояние, то ты сможешь вернуться в школу. Я имею в виду, прийти в наш класс. Если у нашего класса есть состояние, в котором присутствуешь ты. То тебя, конечно же, примут. Ну а на нет и суда нет.

— Школа, понимаешь, она бережет, всё то, что было в нас хорошего, что нас связывает. А «наш» сайт сейчас является, по сути, этой школой. Там мы встречаемся, общаемся. Там, мы вместе что-то делаем.

— Там вот тебя — «новенькую» будем, сейчас, разбирать по косточкам. Слушай, а ведь ты второй раз будешь «новенькой». Это тебе за то, что из-за тебя нам тоже дважды пришлось принимать участие в рискованных мероприятиях. Ну конечно, не из-за тебя. Но при твоём непосредственном участии.

— Хочу спросить. Сказал я, считая этот предыдущий вопрос решенным.

— Насколько весомой, была твоя рекомендация, снова использовать нас. Ну, я имею в виду, насколько, от твоего слова, зависело принятие решения — мы или другие. Наверняка, у вас было несколько запасных вариантов. «План Б», или «план Г». Насколько, мы вообще, должны быть тебе благодарны, за всё, за это.

Прозвучало как-то саркастически. Поэтому я снова, решил пояснить.

— Безусловно, мы не считаем, что всё было, ну так уж страшно и в негативе. Конечно, многое нам и помогло. И даже чему-то мы благодарны. В этой вашей операции.

— Но в любом случае, если бы ее не было, вернее, если бы мы в ней не участвовали. Возможно, всё было бы по-другому.

— Так насколько ты явилась той судьбой — направляющей руку господню.

— От этого, я думаю, тоже будет зависеть твоё возвращение в наш класс. Возможно, ты просто должна была появиться и внести свою лепту в происходящее.

Тут она погрустнела ещё больше, и как-то, совсем уж, без энтузиазма сказала:

— Решающим. К сожалению. Меня, даже, из-за этого на пенсию выгнали. Так я добивалась, чтобы это были именно вы. Решение было принято, но меня отстранили от активной работы, так как я была очень предвзята — заинтересованным лицом.

— Практически, я воспользовалась служебным положением. Как и сейчас, я воспользовалась дружбой с Маратом Камчаткиным.

— Потому, что я верила в вас. Я знала, что вы справитесь. У вас есть все. Ум, честь, отвага, надежность и чистые помыслы. И вам не хватало только праздника, какого-то толчка, что бы это понять и начать ценить.

— И я вам его устроила.

— Ну, спасибо!

Не сдержавшись, рубанул я.

И мы молчали минут десять. Как раз принесли что-то горячее. И мы немного отвлеклись от происходящего.

— Значит, решили. Я публикую статью на сайте о тебе. Всё как есть.

— И еще попрошу, свяжись с Люсей. И постарайся с ней встретиться. Я ей позвоню и скажу о тебе.

— А потом, давай встретимся, сначала малым кругом. То есть Люся, Борис, Женя, Костя и я. Устроим тебе смотрины. Чтобы не выносить, сразу всё, на весь класс. Если уж чего — так уж лучше малой кровью. Своеобразная страховка. А вдруг ты опять, во что-то играешь. А на нашем малом кругу, мы тебя просветим, всеми доступными лучами. И поймем, что ты за фрукт, на самом деле.

— Согласна? Грозно так спросил я.

Но вижу, она улыбается. Довольная. Ну и я это всё так, для острастки. Мне просто, хочется доставить удовольствие своим друзьям. Да и лишний повод встретиться.

— Ну, так что — Лена, согласна или нет?

Мы сидели еще, наверное, около часа. Говорили о многом. Потом мне позвонили. И пора было ехать. Она тоже засуетилась.

Поднялись.

Она потянулась ко мне, что бы обнять на прощанье. А я, посмотрев еще раз ей в глаза, тоже протянул к ней руки.

— Молодец, что решилась. И спасибо, что приехала. Надеюсь, до скорой встречи.

— До скорой встречи.

Ответила она мне, повернулась и пошла к такси, которое стояло на парковке.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Ну, вот и всё. Не знаю, всем ли было интересно это читать. Кто-то может, старается забыть свои школьные годы. Но это только значит, что для него, эти самые годы, не пустой звук. Что-то там всё-таки было. Что хочется забыть.

Но большинству, хочется помнить.

Помнить, чтобы знать, откуда он родом. И кто был рядом с ним, когда все это начиналось.

Десять лет, вы задумайтесь, целых десять лет. Кто-то двадцатилетний, скажет — полжизни. Тридцатилетний — треть жизни. Сорокалетний — четверть. В Любом случае, это период, сопоставимый со всей жизнью. Наверняка, он не может быть равен двум годам, проведённым в армии. Или четырем годам — проведённым в институте.

Можете спорить. Но не забывайте про возраст. В каком возрасте с вами приключилась школа? А армия? А институт? Не получается это сравнивать!

Только и армия, и институт, ну у кого-то, еще что-нибудь, были совсем недавно. Скажем, десять или двадцать лет назад. А школа то, автоматически отодвигается ещё дальше.

Разумеется, память может не справляться. Детали расплываются. Лица — забываются. Имена — путаются.

Но, если вы захотите, и оцените, о чём я тут толкую. То, возможности, вы, безусловно, найдёте.

В любом случае, что-то, я бы сказал — для души, и есть в этих школьных годах. И, не будем распространяться о ценностях духовных и свойствах нашей души. Вероятно, у каждого есть, своё мнение, на этот счёт.

Если есть, что помнить, это как-то согревает душу.

Поэтому, давайте будем помнить. Давайте будем вспоминать свои школьные годы, своих школьных друзей. Кто-то надумает их найти. Кто-то будет рассказывать, свои школьные истории, детям. А кто-то просто, будет помнить.

Потому, что это было.

Школа.

И как это было.

Георгий Стенкин

Сентябрь 2006

Люксембург

Content

ГЕОРГИЙ СТЕНКИН
ШКОЛА, КАК ЭТО БЫЛО…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «ВОЙНА С НОМАДАМИ»

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ ЛИТЕРАТУРНОГО АГЕНТА

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА 1. ПРОЛОГ.

ГЛАВА 2. КОСМИЧЕСКИЕ НОМАДЫ.

ГЛАВА 3. БОРИС.

ГЛАВА 4. ЛЮСЬКА.

ГЛАВА 5. КОГДА ОНИ ПРИШЛИ…

ГЛАВА 6. ЕВГЕНИЙ.

ГЛАВА 7. НЕМНОГО ПОЯСНЕНИЙ.

ГЛАВА 8. УЧИТЕЛЯ.

ГЛАВА 9. КОНСТАНТИН.

ГЛАВА 10. СНОВА ЛЮСЬКА.

ГЛАВА 11. МАРАТ КАМЧАТКИН.

ГЛАВА 12. «НОВЕНЬКАЯ».

ГЛАВА 13. КОРОТКО ОБ ОСТАЛЬНЫХ.

ГЛАВА 14. СНОВА МАРАТ КАМЧАТКИН.

ГЛАВА 15. И СНОВА ЛЮСЬКА.

ГЛАВА 16. «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ».

ГЛАВА 17. ИСТОРИЯ — НАШИМИ ГЛАЗАМИ.

ГЛАВА 18. РАССКАЗ МАРАТА КАМЧАТКИНА.

ГЛАВА 19. НЕОСНОВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА.

ГЛАВА 20. СНОВА О ШКОЛЕ, И НЕ ТОЛЬКО О НЕЙ.

ГЛАВА 21. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 1.

ГЛАВА 22. СНОВА БОРИС.

ГЛАВА 23. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 2.

ГЛАВА 24. МАРАТ КАМЧАТКИН И КАК С НИМ БОРОТЬСЯ.

ГЛАВА 25. КАК МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ.

ГЛАВА 26. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 3.

ГЛАВА 27. СНОВА НЕМНОГО ПОЯСНЕНИЙ.

ГЛАВА 28. СНОВА — УЧИТЕЛЯ.

ГЛАВА 29. ИСТОРИЯ — С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ФАКТОВ.

ГЛАВА 30. ЮБИЛЕЙ.

ГЛАВА 31. СНОВА В ШКОЛЕ.

ГЛАВА 32. СНОВА ЮБИЛЕЙ.

ГЛАВА 33. «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ — ЭПИЗОД ВТОРОЙ».

ГЛАВА 34. ШПИОНСКИЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ 4.

ГЛАВА 35. ОДНАЖДЫ В ЕГИПТЕ.

ГЛАВА 36. ФИНАЛ.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.