Ольга Ветрова

Черная вдова Клико

1

– Ты похож на мертвеца! – часто говорят мне с притворным ужасом.

И улыбаются. Они всего лишь подтрунивают над моим тяжелым взглядом, мрачным видом, бледностью и манерой одеваться в темное. Они даже не догадываются, насколько правы. Я чувствую себя умершим и похороненным. Или приговоренным к пожизненному заключению в одиночке. Когда рядом никого, даже тюремщики забывают заглядывать ко мне. Я отделен, изолирован, исключен.

Пока другие радуются, смеются, влюбляются, живут, я придавлен могильной плитой. Меня ничто не трогает, не заставляет смеяться, я занят своими мыслями и своей болью. Мое прошлое превратилось в родовое проклятие. Эти милые детские воспоминания: семейные праздники, чтение вслух, даже болезни не так страшны, когда мама рядом. Так было у всех, но не у меня. У меня отняли детство, испортили, использовали, вываляли в грязи юность.

Несправедливо! Мерзко! Так не должно быть, но так было. И ничего не исправить. Хотя…

Я должен придумать, как воздать кесарю кесарево. Не зря горцы изобрели кровную месть. За грехи отцов ответят сыновья. Пусть через поколения, но справедливость будет восстановлена. Я разберусь с грехом матери – худшим из грехов…

Праздники – злейшие враги фигуры. Сразу понятно, что придумали их мужчины, которым не нужно влезать в мини-юбки. Известно же, что за Новый год мы должны благодарить царя Петра. Правда, 8 Марта на совести Клары Цеткин. Вот как запудрили мозги бедной женщине! Наверное, пообещали бронзовый бюст от благодарных потомков, она и оказала своей сестре, то есть всем женщинам, медвежью услугу.

Если в обычные дни салаты, горячее и тортики редко выступают единым фронтом, появляются как-то наспех и по одному, то в праздничные их ну никак не обойти с тыла. И сама приготовишь, да еще и в гости позовут, и в ресторане столик закажут. Как тут отказаться, ведь торжество! Если не сейчас порадовать себя, то когда? Так и будешь жить без радости?

Потом начинается: брюки не застегиваются, водолазка собирается на животе, весы становятся свидетелями, которых хочется уничтожить. Чувствуешь себя волком, проглотившим ягненка. И физически тяжело, и морально. Вот оно, женское похмелье! Может, еще и похуже мужского будет. Там: рассольчику хлебнул, и порядок. Здесь – днями, а то и неделями нужно работать над собой в спортзале. И результат никто не гарантирует…

Начало мая – традиционное время для пикникового обжорства. Когда природа нежно-зеленая, благоухающая свежестью и залита солнцем, как торт шоколадом, просто невозможно усидеть дома и на диете. Я и не усидела. Но отправилась не на обычный пикник, а на дипломатический.

Работаю я в Центре международного культурного сотрудничества при МИДе. При очень серьезном ведомстве, которое, если что не так, сразу же выносит ноты протеста. Я же никогда не была слишком серьезной, да и ноты предпочитаю другие, желательно, складывающиеся во что-нибудь мажорное. Но я была, есть и, надеюсь, буду невестой потомственного дипломата Юрия Баташева. Так что пришлось мне ему соответствовать и менять работу школьной учительницы английского языка на должность переводчика при МИДе.

И вот 1 Мая, вместо того чтобы загрузиться в машину со мной, мясом и шампурами, Юра был вынужден сопровождать важную делегацию из Англии. Застегнутые на все пуговицы иностранцы сквозь зубы обсуждали вопросы отравления Литвиненко в Великобритании и свободы слова в России. Не понравилась им и намеченная культурная программа. Большой театр на реконструкции? В Алмазном фонде выходной день? Почему? Потому что 1 Мая – важный дачно-шашлычный праздник? Где же иностранцам искать русскую культуру? На Арбате? Но шапки-ушанки сейчас не по сезону…

Устав от кислых лиц высоких гостей, дипломаты потребовали от нашего культурного центра новую культурную программу. И ее разработала я. Мой отдел как раз отвечает за организацию экскурсий, досуга и неформальных встреч членов иностранных делегаций.

– Англичане? – ненадолго задумалась я. – Англия – замки, Шекспир. Элементарно! Россия – Ясная Поляна, Толстой.

Когда мой жених озвучил это предложение, господа, прибывшие с туманных берегов Альбиона, впервые улыбнулись. И уже на следующий день отправились на родину великого писателя. Я поехала с ними и всю дорогу от Москвы вынуждена была обсуждать сонеты Шекспира и романы Толстого.

– О Уильям – мастер малых форм. Всего 14 строк, а столько смысла…

– О Лев – нужны тома и тома, чтобы вместить широту русской души…

Нас радушно встречали девушки в сарафанах и кокошниках, за спинами которых белели башенки и шумела березами рощица, именуемая, как и при прежних хозяевах, Прешпект. Перед экскурсией всех пригласили в деревянный сруб, который оказался не совсем обычным кафе. Там уже был готов самовар, дымились блины, лоснилась черными озерками икра. Да, это получше шашлыков будет. Англичане и я вместе с ними набросились на еду.

Правда, присутствие в составе делегации одной особы изрядно портило мне аппетит. Александра Петровская – моя непосредственная начальница – сидела на диете, зато пожирала глазами моего Юру. У этой девицы модельного вида не было другой дороги, кроме как сначала в МГИМО, а потом в МИД. Ведь ее папа – высокопоставленный дипломат. И вот теперь папина дочка успешно делает карьеру и, могу поклясться, строит моему жениху глазки.

Если честно, меня это нервирует. Хотя я тоже весьма симпатичная блондинка. Она выглядит более шикарно. Ведь у меня серо-голубые джинсы от Colin’s, белая хлопковая рубашка от MEXX, симпатичный приталенный пиджачок от Mango бордового цвета и удобные белые мокасины от Ecco.

На Александре же явно дизайнерский костюм в бежево-коричневых тонах, умопомрачительные золотисто-коричневые туфли, золотистая же сумка с надписью «TOD’S» и очень стильные часы на бежевом ремешке, на которых я вычитала Prada.

Поскольку во время трапезы в срубе мы оказались за длинным деревянным столом рядом, я спросила у Александры с заинтересованно-умным видом:

– Prada теперь выпускает и часы?

Пусть начальница будет в курсе, что я тоже не лаптем щи хлебаю, а разбираюсь в тенденциях высокой моды, хоть на показах в Париже и не бывала.

Петровская посмотрела на меня как на умственно отсталую. Она вообще держалась свысока.

– С чего вы взяли, Виктория? – спросила она.

Я кивнула на ее часы.

– Что вы! Это не Prada, а Rado, – усмехнулась Александра. – В Италии, знаете ли, делают сапоги, а часы – в Швейцарии. Хай-тек керамика и бриллианты…

Молодец, Виктория, доказала, что ты, голубушка, хлебаешь щи не лаптем, а валенком…

Ну и ладно. Подумаешь, бриллианты! У меня, между прочим, на шее тоже бриллианты, да еще и с рубинами. И не какой-нибудь хай-тек из новой коллекции «без году неделя», а старинное колье с вековой историей. Юра подарил. Семейная реликвия. И то, что оно на мне, говорит о серьезности наших отношений.

Не люблю строгих костюмов. К счастью, в командировках дресс-кодом можно пренебречь. А сегодня мне показалось интересным сочетание голубого и бордового. Драгоценностей и джинсов…

Делегацию долго водили по усадьбе. Иностранцы заинтересованно слушали гида, которая прекрасно говорила по-английски, оставив меня без работы. Так что я просто наслаждалась звуками и запахами весны. А Александра с трудом ковыляла в своих дорогущих туфлях с модно скошенными высокими каблуками.

Я не в первый раз оказалась в Ясной. Моя мама – учитель русского языка и литературы – часто возила сюда и меня, и своих учеников, среди которых, кстати, был и Юра. Мама работала в английской спецшколе. Так парень из приличной семьи и познакомился с девочкой из обычной, то есть со мной.

Мне всегда казалось особенно занятным отстать от группы и погулять в свое удовольствие. Вообразить, как здесь все было в позапрошлом столетии. Когда никуда не надо было спешить, разве что к ужину в барский дом. Когда литература значила не меньше политики. А графы и князья стрелялись из-за дам.

Я сошла с официального маршрута «дом – могила – скамейка», свернула на просеку, попила воды из родника, вышла к мостику и забрела в лесок, где все уже начало распускаться и покрываться зеленой дымкой.

Шла себе, шла, пение птичек слушала. Да только вдруг смолкли птички. На солнце набежала тучка, как-то в одну минуту все потемнело. И лес из желто-зеленого под голубым небом сделался черно-коричневым – под серым. С криком налетело воронье. И их «кар-кар» показалось мне мрачным и пугающим. Листва тревожно зашумела, будто хотела предупредить о чем-то. И мне стало не по себе.

Понятно, что я вовсе не в чаще, где бродят голодные звери. Совсем рядом мой жених, англичане и цивилизация. Но почему-то на меня повеяло чем-то мистическим, пугающим, потусторонним.

И тут я увидела… ее. Она бежала за деревьями мне наперерез. Развевающееся белое платье до пят, длинные черные волосы. Господи, что это? Эта женщина не похожа на туристку, заблудившуюся в лесу. Не одеваются так современные женщины в лес. Клещи, знаете ли. Где ее джинсы или спортивный костюм? Почему она носится по лесу, как Золушка, спешащая по лестнице вниз после бала? В чем-то белом, воздушном, прозрачном. Даже не как Золушка, а… как призрак.

Я остолбенела. Туча, воронье, шум деревьев, женщина в белом. Это что, съемка какого-то триллера?

Белая фигура в отдалении описала круг. Она не приближалась, но и не исчезала. Там за деревьями сдает кросс призрак?

– Эй, вы кто? – решилась крикнуть я.

Может, какая-нибудь сумасшедшая сбежала из лечебницы и теперь нарезает круги по графским угодьям?

– Что вы тут делаете? – еще громче спросила я.

Женская фигура неожиданно замерла. Повернулась ко мне. Я не могла рассмотреть ее лица на таком расстоянии. Но увидела, что она поманила меня рукой. Лесная нимфа заманивает меня в чащу? Глупости! Мы же в XXI веке живем. Всему есть разумное объяснение. Сейчас я подойду к девушке, и она мне расскажет, что хватила лишнего под шашлычок и просто резвится как ребенок. Можно будет даже рвануть с ней наперегонки.

Я сделала несколько шагов в направлении, указанном странной незнакомкой. И… провалилась сквозь землю.

«Я оказалась в ловушке. В клетке, в темнице. Иначе мое положение не описать. Хотя внешне все благопристойно, благополучно. И вряд ли кто поймет мою тоску. Глупая, скажут, не ценишь своего счастья. Так и потерять все недолго.

Счастье? Муж, дети, дом – полная чаща, наряды и драгоценности. Счастье? Или кандалы, ошейник, крючок, с которого уже не сорваться? Как получилось, что я сама сунула голову в петлю? Не отказала ему, когда он сделал предложение. Напротив, раздулась от гордости. Выйду замуж в 18 лет! Младшая из сестер. Стану взрослой, они обзавидуются.

А он много старше, весь такой важный и серьезный. Я навоображала в нем Печорина. Наверное, у него в прошлом была какая-то роковая страсть, и он еще не оправился от нее. Но я излечу его, верну к жизни. Как поздно поняла я, что жизнь не роман…

Хотя почему поздно? Сразу же, в день свадьбы. В поезде, который увозил нас в свадебное путешествие. Муж мой, не уделив мне ни капли внимания, заснул. А я напилась шампанского в одиночестве, закусив слезами разочарования.

Не было у него в прошлом никакой трагедии, и излечивать его не от чего. Он просто черствый, сухой, скучный человек. Это не болезнь, а склад характера. И я должна жить с этим мужчиной, который так и не стал мне близким и родным. Его ухаживания до брака мне нравились. Его поцелуи волновали. Пока это был лишь один из вариантов моего будущего, он меня устраивал. Но как же страшно осознавать, что выбор сделан – окончательный, бесповоротный и абсолютно неправильный».

Поздравляю, Виктория, это полный провал! Вернее, яма выше человеческого роста. И я в нее угодила. Или это берлога? Хорошо, что без медведя. Приземлилась я на ноги, и вроде не очень больно. Сердце куда-то упало, в глазах потемнело. Со всех сторон меня обступила земля. Вертикальная могила, что ли? Я где-то читала, что в какой-то стране, где кладбища переполнены, подумывают о таких. Но лучше не поминать сейчас кладбища. И так все довольно зловеще…

Призрак женщины в белых одеждах с черными волосами. Наступивший вдруг в природе сумрак. Яма, заваленная ветками и травой, в которую я с треском провалилась. Или меня туда заманил призрак? Час от часу не легче! Стоп! Я нормальная, здравомыслящая, современная девушка. К гадалкам не хожу, черной магией не увлекаюсь, в призраков не верю.

Я приехала на экскурсию с важной делегацией, отправилась прогуляться по лесу. И вдруг попала в фильм, где действуют темные силы, так, что ли? Сейчас примчится Ночной дозор? Может, это рекламная акция очередной серии блокбастера?

Как же отсюда выбраться? Я подпрыгнула, но до края ямы не дотянулась. Черт, где мое альпинистское снаряжение? Надо всегда держать его при себе в нашем опасном мире. А еще лучше засесть в танке или в крепости. На улицу выходить опасно. Я уж не говорю о прогулках по лесу.

Смешно, ей-богу! Я угодила в какую-то дурацкую ловушку. Ее не должно тут быть. Ни девицы этой, ни ямы здесь быть просто не должно. Не может! Это не Сонная лощина, не Таинственный лес. А небольшая роща. В культурно-туристическом центре. Черт, нужно позвать на помощь! Крики здесь вряд ли услышат, но у меня на шее болтается мобильник. Нужно срочно позвонить.

Я схватила телефон. Увы! Поиск сети ничем не увенчался. Яма оказалась вне зоны приема. Зачем, спрашивается, вообще эти телефоны нужны, если в самый ответственный момент у них или аккумулятор садится, или антенна не фурычит? Ах, хорошо бы сейчас звякнуть в компанию сотовой связи и передать большой привет…

Ладно, главное, не паниковать. Мало приятного, конечно, ни с того ни с сего оказаться в сырой земле. Но, думаю, я здесь ненадолго. Меня вот-вот хватятся, отправятся искать и извлекут из этой дыры в целости и сохранности.

Вечно я попадаю во всякие истории, как снайпер в цель. Меня зовут Виктория Викторовна Победкина. Но в детстве именовали не иначе как Вика Беда. И до сих пор не ходится мне спокойно с экскурсоводом. Мне непременно нужно забраться в чащу, провалиться в яму, повстречать призрака. И желательно не одного. Ну и что, зато приключение, чтобы было не скучно жить!

Кстати, а куда делась женщина в белом? Она же видела, как я упала. Она должна мне помочь. Я же из-за нее свалилась, пошла на ее зов. Почему же она не интересуется моей судьбой? А если я ногу сломала? Что за безразличие к ближнему?!

– Эй, помогите мне выбраться! – на всякий случай крикнула я.

Вдруг дамочка просто не догадалась этого сделать. Или испугалась еще больше меня, когда я прямо на ее глазах исчезла с лица земли.

Никакого ответа. Как и никаких признаков женщины в белом. Не слышу, чтобы она пробиралась сквозь чащу, не вижу, чтобы она заглянула в яму. Она что, просто ушла, растворилась в лесу? Или так и бегает кругами в отдалении? Уму не постижимо!

Итак, что мы имеем? Весь мой жизненный опыт говорит, что в таких одеждах, как эта в белом, не ходят в лес. По лесу так не носятся, если только тебе не пять лет. И если у тебя на глазах человек попал в беду, другой человек подойдет к нему. Хотя бы из любопытства.

Человек! Но не призрак. С призраками я никогда не встречалась и с правилами их поведения не знакома. Странно все это и страшно…

Я клаустрофобией вроде бы не страдаю. Но сейчас едва сдерживалась, чтобы не забиться в истерике. Земляной мешок давил на меня почти физически. Начало казаться, что его стенки смыкаются и вот-вот поглотят меня. Это был иррациональный страх, но от того не менее ужасный. Не хочу сидеть в яме, как какой-то кавказский пленник. Не хочу и не буду!

Ладно, черт с ним, с маникюром. Бог с ними, с новыми мокасинами. Носком одного из них я принялась выдалбливать себе ступеньку. Земля, еще влажная от недавно растаявшего снега, поддалась.

С трудом, кое-как, кряхтя и отдуваясь, цепляясь за выступы, выпуклости и корни, я полезла наверх. Не получилось, не удержалась, соскользнула вниз. Однако со второй попытки я взяла-таки эту высоту и схватились за край ямы, за стебли, за ветки. В конце концов, я нахожусь в хорошей спортивной форме, хотя и немного подпорченной блинами с икрой.

Я выбралась из ямы и тут же повалилась на траву, чтобы отдышаться. Потом подняла голову и огляделась. Женщины в белом не было. За мной наблюдали только птицы и деревья. Да солнце, стряхнувшее с себя тучу. Ничего зловещего в окружающем пейзаже не было. Весенний лес выглядел приветливо. Однако я ощущала себя вернувшейся с того света.

2

Каждый раз, входя в ворота, видя эти башенки и Прешпект, по обеим сторонам которого шумят березы, я волнуюсь так, будто возвращаюсь домой после долгой разлуки. А ведь это место никогда не было мне домом. Нет, оно лишило меня дома, и не только меня одного…

Лучше бы однажды ночью, когда вся семья была в сборе, молния ударила в этот особняк на холме, и он сгорел бы дотла, похоронив и своих обитателей.

Грех! Кощунство! Святотатство! Здесь жил гений, который прославил Россию и этот дом, и эти березки. Здесь жил гений и семья гения, где каждый был талантлив. Пусть не так, как отец, но все же…

Как будто талантливый человек не может быть преступником, вором? Не прав был Пушкин, еще как может. А если вор украл чужую жизнь, он – убийца. А если бы убийцу поразила молния, разве это не было бы Божьим судом? Я мечтаю всего лишь о Божьем суде.

Увы, ничего изменить нельзя. Молния не ударила, и преступник десять лет после совершенного злодеяния был не просто на воле, но и незаслуженно счастлив. Все случилось так, как случилось…

– Господи, где вы так изгваздались, Виктория? – громко спросила Александра, когда я нашла наконец свою делегацию в доме Волконского. – Вы что, встретили вольного хлебопашца и бегали с ним по меже?

Я хотела тихонько проскользнуть в хвост группы. Но теперь все уставились на меня. Даже англичане. И конечно, Юра.

Мой парень слишком хорошо воспитан, чтобы, как Петровская, задать прямой вопрос. Но мой внешний вид ему, конечно, не понравился. На обувь налипла грязь. Джинсы в темных разводах. Пиджак из однотонного превратился в какой-то пятнистый. Мы с Юрой вообще очень разные. Он всегда сдержан и безупречен. Я же предпочитаю художественный беспорядок и в волосах, и в эмоциях, и в одежде.

– Что-то случилось, Вика? – нахмурился Юра.

– Случилось, – не стала скрывать я.

Все равно эти иностранцы по-русски знают только три слова: водка, перестройка и Толстой.

– Я встретила привидение, которое столкнуло меня в яму! – выпалила я.

Конечно, он не поверил.

– Ты шутишь? – спросил Юра.

– Какую яму, помойную? – ехидно уточнила Александра.

– Нет, дело было в лесу.

– Вы чем блины запивали, Виктория? – хмыкнула Петровская.

– Тем же, чем и вы, – огрызнулась я.

– Привидений не существует! – заявила моя начальница.

– Может, тебе померещилось что-то за деревьями? – предположил Юра. – И вообще, что ты делала в лесу?

– Воздухом дышала.

Англичане переглядывались и шептались. Я и сама понимала, что ситуация дурацкая. Неожиданно мне на выручку пришла экскурсовод:

– Вы не первая, кто упоминает женщину в белом, – печально произнесла она и поджала губы.

– Достала уже эта тетка в простыне! – подключилась и старушка-смотрительница.

Так-так. Кажется, я наткнулась на сенсацию. Загадочная женщина, появившаяся в окрестностях Ясной Поляны. Что бы за этим ни скрывалось – нечто мистическое или самое банальное, это заинтересует многих.

А началось все с меня! Надо напомнить об этом журналистам, которые сюда сбегутся. Думаю, ко мне за подробностями даже какой-нибудь центральный телеканал пожалует. Уже вижу, как лохматый парень в рваных джинсах сует мне микрофон под нос и с очень продвинутым видом спрашивает:

– Вы ведь сразу поняли, что дама в белом появилась в лесу неспроста?

Надо будет надеть на интервью новое шелковое платье – желтое в белый цветочек. Оно, где надо, облегает, где надо, обтягивает. И туфли на шпильке… Но вообще-то, я дам эксклюзивное интервью своей лучшей подруге Ритке. Маргарита Снегина – журналист, в одной из столичных газет занимается как раз полосой происшествий. Жаль, что ее тут нет, и пока вопросы задают не мне. Их задаю я.

– Тетка в простыне? – изумилась я. – Эту женщину видели в лесу и раньше?

– Татьяне Злотниковой она показалась, – со знанием дела кивнула смотрительница. – Еще по осени, снег не лег. В лесочке за мостком явилась. Помелькала, помелькала вдалеке и пропала.

– Нина Васильевна, ну зачем вы слухи пересказываете? – вмешалась экскурсовод.

– Мы тоже сначала решили: несерьезно это, привиделось девице. Татьяна сама не своя была от несчастной любви. Но потом еще и другие свидетельства были, – продолжила смотрительница, явно обрадовавшись возможности обсудить давно волнующую ее тему. – Конюх наш ее видал. Правда, был он не первой трезвости, так что ему веры немного. А уж когда сама барыня заинтересовалась, что за дамочка вроде в исподнем между деревьями мельтешит, тут уж я не знаю…

– Какая барыня? Барынь отменили в 1917 году, – напомнила я.

– Известно какая, – не смутилась пожилая женщина, – жена князя.

– Софья Волконская, – встряла Александра Петровская, демонстрируя свои знакомства в кругах творческой интеллигенции, – жена Николая Николаевича Волконского, потомка князя. Он – директор музея-усадьбы.

– Разве не Толстые Ясной владели? – задала я вопрос двоечника.

Признаюсь честно: на экскурсиях я обычно глаза распахиваю, а не уши. Мама не могла бы мною гордиться…

– А как же дом Волконского? – насмешливо спросила Петровская с таким видом, что сразу становилось понятно: у нее-то всегда и по всем предметам были одни пятерки.

– Николай Сергеевич Волконский – дед писателя по материнской линии, елизаветинский вельможа, – профессионально подхватила экскурсовод. – Выйдя в отставку, он поселился здесь и устроил усадьбу такой, какой ее знают сегодня.

Багаж моих знаний пополнился. Хотя лучше бы это был мой банковский счет или хотя бы счет моего мобильного. Я предпочитаю жить сегодняшним днем.

– И что супруга директора и потомка? – вернула я всех к интересующей меня теме.

– Ну осенью она еще не была его супругой…

– Нина Васильевна, – строго прервала экскурсовод. – Вы нам мешаете. Наши английские гости явно скучают. Итак, господа…

И она перешла на английский, увлекая иностранцев к следующему стенду. Перемывать косточки своему боссу и его новоиспеченной жене экскурсовод явно не собиралась. Юра и Александра одарили меня укоризненными взглядами и тоже отвернулись. Если их и интересовала сейчас чья-то личная жизнь, то это была жизнь и смерть прототипа романа «Анна Каренина».

Я же не собиралась отступать, а взяла Нину Васильевну под локоток. Мне нужны подробности и вовсе не про елизаветинского вельможу. И смотрительница, судя по всему, готова ими поделиться. Это экскурсовод привыкла работать языком, а от старушки в униформе за весь день только и требуется пару раз грозно окрикнуть: «Куда с чипсами к старинным портретам!»

Между тем Нина Васильевна явно в курсе усадебной жизни не только прошлых, но и нынешнего века. И вполне сможет провести для меня обзорную беседу о недавних сражениях за руку и сердце продолжателя княжеского рода.

– И как же этой Соне, осенью еще не Волконской, удалось стать барыней? – заинтересованно спросила я.

– Татьяну она подвинула, – понизив голос, сообщила смотрительница. – И Татьяна, и Соня обе тут начинали экскурсоводами. Смазливые такие, молоденькие. После университета. Не столько писателем интересовались, сколько его потомком. Еще бы – директор, князь. Хотя ему уже к шестидесяти. Но разве для мужчины это возраст? Сначала вроде Танечке повезло. А потом он все-таки на Соне женился. А Таня странная стала. Призраки ей начали мерещиться. Вот Соня и пристала к завхозу. Мол, правда про привидение или нет? Может, кто шалит. В простыню завернулся и деревенских веселит. Или Татьяна какую-то пакость затеяла. В отместку. Но Таня заявила, что это призрак грузинской княжны по лесу разгуливает.

– Ну а Грузия здесь с какого боку? – не поняла я. – Призрак мстит за изгнание «Хванчкары» из наших магазинов?

– Зачем играть в испорченный телефон? Это вы лучше у самой Татьяны спросите, – посоветовала Нина Васильевна и ткнула пальцем в окно. – Вон она как раз идет.

Я рванула догонять первоисточник.

– Татьяна! – окликнула я его, вернее, ее.

Она обернулась. Татьяна Злотникова показалась мне весьма симпатичной. Чуть за двадцать. Не худышка, но и не толстая. Я бы назвала ее статной. Светлые волосы, голубые глаза. Этакая русская барышня, не броская, но очень милая. И коса имелась. Не до пояса, конечно, а собранная в кольцо заколкой. Миловидное открытое лицо, доброжелательное. В руках стопка книг.

– Здравствуйте, меня зовут Виктория Победкина. Я насчет призрака грузинской княжны…

Девушка посмотрела на меня с тревогой:

– Вы журналистка? – строго спросила она. – Нашему музею скандальная слава не нужна. Сюда люди со всего мира не за мистикой приезжают. Здесь и без того особая энергетика.

– Я не журналистка. Я тоже видела призрак. Брюнетку в белых одеждах. Сегодня в лесу. И мне посоветовали проконсультироваться с вами.

Она помолчала немного, словно оценивая, не шутки, не издевка ли.

– Вообще-то, я научный сотрудник, а не консультант по магии с последующим разоблачением, – грустно улыбнулась Татьяна.

Видимо, ей не нравилось, что за ее спиной шепчутся о всяких странностях. Мало того что князь предпочел другую, так он сделал это на глазах женского коллектива…

– Мне сказали, вы в курсе. И я, если честно, обрадовалась, – призналась я. – Очень боялась, что мне никто не поверит. Направят к наркологу, потом к психиатру, потому что я ничего крепче чая с утра не пила.

– Похоже, мы с вами сестры по несчастью, – смягчилась она. – Сейчас я отнесу книги в библиотеку, а потом вы мне покажете, где произошла судьбоносная встреча…

«Иногда мне хочется исчезнуть, уйти, сбежать. Вот только куда? Ужасное чувство, что нет мне приюта, никто меня не ждет. Дороги мостят не для движения, а чтобы добраться до места назначения. А все мои тропинки ведут в пустоту.

В поисках убежища от равнодушия мужа я стала чаще бывать у родителей. Но детство назад никого не пускает. Тебя принимают, может быть, даже понимают. А ощущение, что это гнездо ты уже покинул, оно более не твое, не оставляет. И все равно мне хорошо там, уютно.

Было. Пока он все не испортил. «У тебя есть свой дом, свой очаг. Ты, кажется, ни в чем не нуждаешься и не имеешь права скучать…» Этот холодный, учительский тон. Отец никогда не говорил со мной так. «Не имеешь права скучать». В этом он весь! Как будто есть право что-то чувствовать. И он уже начал процесс по лишению меня всех прав. И у него получится. Он – человек уважаемый, влиятельный. Хочется зажать уши, не слушать его нотаций. Исчезнуть, уйти, сбежать.

Нельзя. И я нашла себе другой путь. Я надеялась, что, став матерью, смирюсь с положением жены. Я так ждала первенца, что легко переносила и недомогание, и дурное настроение, и его невнимание. И скучных людей, которых он зовет в гости. И их разговоры про дела, в которых я ничего не понимаю.

Раньше я сидела в гостиной и чувствовала себя иностранкой без переводчика. И вот пришло новое ощущение: будто я и не с ними вовсе. Во мне растет новая жизнь, которая украсит мою. Ах, почему ничего не бывает, как хочется…

Роды были сложные. В иные минуты мне казалось, что я не вынесу этого. Я долго болела потом. И мальчик родился слабенький, но горластый. Бессонные ночи. Переживания, что нет молока. Частые простуды. Капризы. Усталость и раздражение. Разве об этом я мечтала?

И эта дорога завела в тупик…»

Пока мы шли к колодцу и мостку, Татьяна рассказала мне все, что знала о личной жизни призрака.

– Почему все-таки грузинская княжна? – допытывалась я. – Никогда не слышала, что Льва Николаевича связывало что-то особенное с женщиной гор. Или Толстой написал не только «Кавказского пленника»? Неужели он автор сценария «Кавказской пленницы»?

– Льва Николаевича, может, и не связывало, – подтвердила Татьяна. – А вот с его сыном Андреем произошла одна история. В конце XIX века Андрей Львович – 20-летний повеса отправился в путешествие на Кавказ. В Тифлисе он познакомился с грузинской княжной Еленой Гуриели, влюбился в нее настолько, что сделал предложение. Девушка ответила согласием. Андрей вернулся в Москву, чтобы подготовить свадьбу, но встретил другую женщину – Ольгу Дитерихс, дочь генерала. На ней он и женился в 1899 году в Туле. Узнав об этом, княжна Елена пыталась покончить жизнь самоубийством. Она выстрелила в себя из пистолета. И через некоторое время умерла от раны.

– Господи, какие страсти! – поразилась я. – А я думала, в семье Толстых все чинные, благородные. Пили чай, гуляли по аллеям, рассуждали о добре и зле, спорили о судьбе России.

– Конечно, и чай пили, и спорили. Но вообще-то, это были живые люди. Они и любили, и ссорились, и ошибались, и болели, и изменяли. Так что особо впечатлительные барышни из этой семьи еще на рубеже веков писали в своих дневниках, что Андрея не отпускает покойница. Является ему во сне в белых одеждах, с развевающимися черными волосами. И якобы однажды сестры Андрея устроили спиритический сеанс, во время которого из воздуха соткалась княжна и пошла гулять по яснополянскому лесу.

– Да вы что?! Значит, теперь состоялось возвращение блудного призрака?

Кажется, мне повезло с экскурсоводом. Этот миф поинтересней традиционного рассказа про «зеленую палочку». Но вообще-то странно, что научный сотрудник так спокойно рассуждает о потустороннем.

Мы как раз добрались до ямы. Татьяна заглянула в нее с опаской.

– Может, это большая нора или подземные воды почву подмыли? – предположила она. – В любом случае это опасно. Тут и туристы ходят, и местные ребятишки бегают. Я скажу леснику, чтобы засыпал…

– Вы тоже видели эту давно умершую княжну, разгуливающую по окрестностям? – Этот вопрос волновал меня куда больше происхождения ямы на опушке леса.

– Видела, – вздохнула Татьяна. – И для меня это был знак беды. И для вас, боюсь, тоже.

Она отвернулась от ямы и сосредоточила свое внимание на мне. Осмотрела с ног до головы, словно собиралась писать ростовой портрет маслом.

– Думаю, все дело в колье, – наконец вынесла она вердикт.

– Что, простите?

– Ваше ожерелье. Дорогое, старинное. Разве вы не слышали о проклятии драгоценных камней?

3

Даже странно, сколько внимания люди уделяют камням. Камни есть могильные, памятные, преткновения, краеугольные. Их можно держать за пазухой и иметь на душе. Их собирают и разбрасывают, закладывают и не оставляют камня на камне. И у каждого из них своя история и свой подтекст. Ни доска, ни кирпич, никакой другой стройматериал такого не удостоились. Не иначе, здесь что-то мистическое.

Тем более драгоценные камни. Их дарят в знак любви. Ими откупаются, когда любовь прошла. Ради них убивают и предают. Уж они точно обладают мистической силой. Это знак царской власти и власти церковной. Они сверкают в скипетрах, коронах и скромно поблескивают на пальце невесты. Они украшают и свидетельствуют о благосостоянии, но могут стать проклятием для владельцев.

Известно проклятие алмаза Хоупс, все владельцы которого умерли насильственной смертью. И я верю в это, свято верю. Можно сколько угодно говорить о стечении обстоятельств, но сердце порой знает больше, чем разум, и сжимается от дурных предчувствий.

Есть вещи, не поддающиеся рациональному объяснению. Спорить и доказывать что-то иногда бесполезно. Я уверен, что над моей семьей тоже тяготеет проклятие. Правда, связанное не с приобретением драгоценностей, а с утратой их. Недаром алмаз – это греческий adamas, что значит непреодолимый. Как рок. У рубина цвет страсти и крови…

– Осень – это всегда изменения к худшему. От тепла к прохладе. От солнца к дождю. От любви к одиночеству. Так случилось со мной. Год назад осенняя депрессия набросилась на меня с особым остервенением. Казалось, что все валится из рук. Не складывается личная жизнь, на карьерной лестнице ступени стали неподъемными. Черная полоса. Череда сплошных неприятностей. Беспросветность…

На обратном пути от ямы к музею Татьяна Злотникова посвятила меня в подробности уже своих личных дел.

Однажды, после того как Таня без особого выражения пробубнила заученный текст на очередной экскурсии, к ней подошел мужчина. Она ожидала, что он задаст неформальный вопрос из тех, что так любят задавать экскурсанты. Про соотношение и отношения законных и внебрачных детей графа, например. Но мужчина заговорил совсем о другом.

– Такая молодая, такая красивая и такая печальная, – произнес он сочувственно.

Татьяна приготовилась занять круговую оборону. Приставания туристов к гиду – все равно что флирт с медсестрой на операционном столе. Хочется ответить только одно: «Не мешайте работать!» Но мужчина не был похож на прилипалу. Средних лет, блондин, с бородкой, приятный, интеллигентный.

– Я знаю причину вашей печали, – неожиданно продолжил он. – Вам рубин жить не дает…

Она, конечно, изумилась. А он взял ее руку и поднес к своему лицу. На пальце у Татьяны действительно алел рубин. Старинный перстень с крупным красным камнем в обрамлении маленьких бриллиантиков. Подарок жениха, свадьба с которым так и не состоялась.

– Это источник ваших бед. Камень проклят, – блондин говорил так спокойно и так убежденно, что Татьяна даже руку не отдернула. – Хотите, я расскажу вам его историю?

Она слушала его как зачарованная.

Вся группа потянулась к выходу, а они отошли к нижнему пруду.

– Зовут меня Виктор Арцилович, – наконец-то представился блондин. – Мой предок – Антон Михайлович Арцилович – участник войны 1812 года, сподвижник Александра I. За безупречную службу император пожаловал ему орден Святой Анны, а его супруге – рубиновый гарнитур. Лучшие ювелиры на заказ сделали браслет, серьги, перстень и колье. Гарнитур считали самой ценной вещью в семье. Он был дорог и в материальном, и в духовном плане – как признание заслуг семьи перед родиной. Драгоценности перешли по наследству к старшему сыну – Виктору Антоновичу, когда тот решил жениться. Его семейная жизнь была безмятежна, карьера шла в гору. Он стал губернатором одной из центральных губерний, активно помогал Александру II в его реформах, был уважаемым и влиятельным человеком. Его сын – Михаил Викторович – пошел по его стопам. В 1905 году он стал тульским губернатором. Поехал в Ясную Поляну знакомиться с Толстым, как делали и его предшественники. Михаил взял к себе на службу сына Льва Николаевича – Андрея Львовича. А тот отплатил черной неблагодарностью…

– Соблазнил жену губернатора Катерину, – продолжила Татьяна, неожиданно вспомнив, кто из них получает деньги за знание биографии Толстых.

– Вот именно, – подтвердил мужчина. – Разразился скандал. Она бросила мужа и детей и сбежала с повесой. Кроме доброго имени, эта падшая женщина банально украла у семьи Арциловичей те самые драгоценности. По традиции Михаил подарил рубиновый гарнитур своей молодой жене. А она прихватила его, удирая из дома. Видимо, боялась остаться на бобах. Она же меняла положение богатой и уважаемой дамы на роль любовницы гуляки и картежника. Вряд ли он мог обеспечить ей безбедное существование. Драгоценности же можно заложить, продать. Катерина тайно венчалась с Андреем Толстым. Хотя Синод отказал им в церковном благословении, они подкупили сельского батюшку. Для этих людей не было ничего святого! Они сделали несчастными детей, обворовали и унизили целый род, пренебрегли божьими законами.

– Лев Толстой осудил сына и его новую связь, – экскурсовод была в курсе этой истории. Она видела подлинник гневного письма Льва Николаевича Екатерине и на память процитировала его Арциловичу, как бы подводя итог сказанному: «Вы совершили одно из самых тяжких и вместе с тем гадких преступлений, которые может совершить жена и мать… Будущее ваше ужасно… Сожительство с человеком с праздными, роскошными и развратными привычками, самоуверенным, несдержанным и лишенным нравственных основ. И при этом бедность при привычке обоих к роскоши. И у каждого брошенные семьи…»

– Пророчество гения сбылось, – не унимался собеседник. – Наказание не заставило себя ждать. Сначала сгорело имение, где жили развратники. После чего они переселились в Петербург. Андрей взялся за старое. Прежние приятели, цыгане, карты. Несколько раз он проигрывался в пух и прах и закладывал тот самый гарнитур. Уму не постижимо! Царская милость, заслуженная годами труда на благо отчизны, участием в войне, шла на удовлетворение страстишек гуляки и пьяницы… Но что суд человеческий, когда есть суд Божий? После очередного кутежа Андрей слег в горячке. Инфекция попала в кровь. Он умирал. И десяти лет они не прожили вместе…

Да, судьбу Андрея Львовича Толстого завидной не назовешь. Татьяна читала о ней в воспоминаниях и документах, но из уст потомка обманутого мужа все прозвучало пронзительнее и трагичнее.

– А знаете, что самое печальное? – продолжал Виктор Арцилович. – С тех пор наш род не знает счастья. Сыновей Андрея и Екатерины ждали беды. Один из них погиб на фронте Первой мировой войны. Старший – Виктор – мой дед, в честь которого меня назвали, пережил все ужасы репрессий. Новая власть его арестовала за сотрудничество со старой. А знаете, кто донес на него? Его собственная жена, которая закрутила роман с комиссаром. Нашу семью будто прокляли. Моему отцу удалось уехать в Прибалтику, там наши корни. Он начал все с нуля. И преуспел. Но и его бросила и предала любимая женщина – у моей матери был любовник, и не один. Окончательно нас с отцом добила ее позорная связь с моим сокурсником по университету. Подобное случилось и со мной.

Развод оставил меня у разбитого корыта. Чтобы прийти в себя, я отправился путешествовать по Европе и ради интереса навестил известную предсказательницу. Она, хоть и была слепа, заявила, что видит «рубиновое сияние». Так она мне и сказала: «Верни рубины, избавишься от проклятия. Нужно вернуть, но покупать нельзя».

Историю про рубиново-бриллиантовый гарнитур и про то, как с его потерей от нашего рода отвернулась удача, я слышал с детства. Но откуда про это узнала старуха? Я поверил в ее пророчество. Решил, что должен возвратить фамильные драгоценности в семью. Но не знал, как это сделать. Покупать нельзя. Да и где же их купишь? Где теперь эти рубины? Наверное, заложены, национализированы, множество раз перепроданы. Несколько лет я размышлял над этим, но так ничего и не придумал. А потом решил съездить туда, где все началось. В Ясную Поляну. И тут – о чудо! – я вижу вас и ваш перстень. Мне про него рассказывали родные, я видел его на старых фотографиях. Это он, сомнений нет. Вы ведь его не в магазине купили?

Конечно, Татьяна кольцо не покупала. Это подарок пусть и не прямого, но потомка Толстого. Вручая презент, Волконский рассказал, что это память о Софье Андреевне. Не жене Льва Николаевича, а внучке. Дочери его сына Андрея Львовича и его первой жены Ольги Дитерихс. После развода она и дети жили за границей, но Андрей часто привозил их в Ясную. Позднее Софья Толстая стала женой Есенина. А потом много лет директорствовала в Ясной. Она очень дружила с матерью теперешнего директора и однажды сделала ей дорогой подарок…

То есть можно предположить, что Андрей Львович подарил перстень второй жены первой или отдал дочери от первого брака. Из чувства вины, например, или чтобы как-то поддержать материально. Татьяна поняла, что на ее пальце вполне могла оказаться фамильная драгоценность Арциловичей.

– Татьяна, вы должны отдать мне перстень, – заявил ее собеседник. – Мой сын собирается жениться, и я не могу допустить, чтобы и его ждала катастрофа в личной жизни. Я хочу, чтобы он преподнес невесте это кольцо. Раз нельзя купить, я готов обменять ваше украшение на любое другое, можете выбрать в любом магазине за любые деньги. Я достаточно обеспеченный человек, занимаюсь бизнесом. Это будет начало. А потом я приложу все силы, чтобы разыскать остальные предметы из гарнитура. Пожалуйста, помогите мне!

Надо ли говорить, что она не ожидала ничего подобного. Была поражена. Да это просто какой-то роман! Все логично, связно, увлекательно, но правдоподобно ли? Хотя любой литературовед скажет, что биография писателя не менее занимательна, чем его книги, и почти у каждого персонажа имеется прототип из его жизни.

Татьяна не особенно верила в проклятия, сглазы и порчу, но почему-то не сомневалась в искренности собеседника. Конечно, она не собиралась просто снять с пальца драгоценность и отдать первому встречному, пусть даже и с такой родословной. Но она обещала подумать над его словами.

– Что ж, – вздохнул Арцилович. – Я вас не тороплю. Но считаю своим долгом предупредить. Слепая предсказательница, прощаясь со мной, произнесла: «Тот, кто владеет чужим и не знает, блажен лишь сначала, а потом окажется проклят. Проклятие рубинов постепенно переходит на него. И раскроет свои врата бездна. И станет он видеть и слышать то, чего нет и быть не могло. И лишится того, что видит и слышит каждый день…»

– Девушки, вы не подскажете, как попасть к могиле? – Я даже вздрогнула от неожиданности, не сразу сообразив, что время тайных венчаний и императорских милостей прошло.

На дворе XXI век, и перед нами турист, спрашивающий дорогу.

– Да любой подскажет. Пить, курить и снова пить – прямой путь на кладбище, – авторитетно заявила я молодому человеку.

Ведь в наше время тоже умирают от горячки, правда, белой.

– Вообще-то, я про могилу Толстого, – хмыкнул юноша, оценив юмор.

Татьяна в два счета обрисовала маршрут. А я, будто аквалангист за коралл, зацепилась за прошлый век. Ну и истории! Ну и люди! Любовь, измены, рубины. Внучка писателя, дочка весьма колоритного отца, жена поэта, директор музея. И все это один человек! Сейчас же все, что можно сказать про некоторых дам с известной фамилией, это «уколы ботокса и карибский загар»…

– Вы считаете, проклятие камней существует? – с сомнением спросила я, когда мы вновь остались одни на аллее. – И призрак грузинской княжны с ним как-то связан?

– Видеть то, чего нет и быть не могло, – задумчиво повторила Татьяна. – Это очень странная история.

Связь мистики с архивными документами. Я долгое время была под впечатлением. Арцилович не похож на афериста, но вот просто так отдать ему кольцо… Хотя почему отдать, он же предложил обмен. Но я сомневалась. Однако вскоре получила новое доказательство, что это не пустые слова. Пропала моя подруга Надя. Совсем. Ушла из дома на работу, но там не появилась. Нигде не появилась. Все сходили с ума от тревоги. Версии были различные. От бегства с любовником до похищения. Правда, выкуп никто не потребовал. Но заложницы иногда сопротивляются, и им затыкают рот навсегда. Мне начали сниться кошмары. Я видела горящую надпись на черном фоне: «Проклятие на тебе. Лишишься того, что видишь и слышишь каждый день». Потом надпись становилась кровавой и стекала в пустоту угрожающими подтеками. И я просыпалась в холодном поту. Мы или встречались, или перезванивались с Надей каждый день. И вот она пропала. А тут еще Волконский и Соня устроили пышную свадьбу в русском стиле. С ряжеными, лошадьми и фейерверком. Я чувствовала, что тучи сгущаются и почва уходит из-под ног. А мимо пруда я хожу с желанием утопиться.

Все это время Арцилович забрасывал меня электронными письмами. Это был «живой журнал» его переживаний, размышлений и надежд. Последней каплей стал распухший палец. Тот самый палец, на котором я носила кольцо, – он неожиданно покраснел, начал чернеть. Я испугалась, не выдержала, ответила Арциловичу, назначила встречу. В конце концов, этот перстень мне достался даром. Я не копила на него деньги, не выбирала, не мне его передали по наследству. Он превратился во что-то вроде отступных. Волконский не забрал драгоценность, когда порвал со мной. Оставил на память, а может быть, откупился. И я решила, что могу обойтись без рубина.

– Отдали или обменяли? – уточнила я.

– Отдала. Я вдруг поняла, что раньше, без драгоценностей, была счастливее и верила в лучшее. И это подействовало! Заклятие было снято. В мою жизнь вернулась надежда. Даже две. С большой буквы и с маленькой. Во-первых, объявилась моя подруга Надежда. Оказалось, она проходила обследование в онкологической клинике. И была в таком шоке, что предпочла просто исчезнуть. Без объяснений и причитаний. Пусть лучше думают, что она пропала, чем знают о ее смертельной болезни. Но опухоль оказалась доброкачественной. Надя уже поправилась. А надежда с маленькой буквы оказалась связана с Андреем Толстым и его второй женой Екатериной. В архиве я обнаружила ранее неизвестный дневник Екатерины Арцилович-Толстой. Расшифровала его, проверила на подлинность, опубликовала свои исследования. И это имело успех в научном мире. Кстати, в письмах ко мне Арциловича я нашла много созвучного с фактами из дневников. Их я тоже дам вам почитать. Недавно я ездила на конференцию в Лондон. Весна – это перемены к лучшему…

Что ж, солнце прорвалось сквозь тучи, моряки увидели землю, а машинисты – свет в конце тоннеля. Не нужно быть ученым, чтобы сделать открытие, что жизнь – не плетка. Она не только бьет, порой она гладит. И не раскаленным утюгом, а ласково. Надо только верить и ждать. Или не только? Надо еще вернуть рубины?

– Вы думаете, с проклятием покончено? – поделилась я своими сомнениями с Татьяной. – У вас все пошло на лад именно потому, что вы отдали кольцо этому Арциловичу?

– Я не знаю, – нечасто экскурсовод признается в этом, но мой признался. – И если честно, не хочу знать. Главное, мне стало легче. Как только я сняла с пальца камень, камень упал и с моей души. А о перстне я не жалею. Улыбка красит больше драгоценностей. Теперь я снова могу улыбаться…

Я тоже улыбнулась. Люблю хеппи-энды. Приятная девушка. И не только внешне.

– А ваши рубины? – кивнула она на мое колье. – Какая у них история?

– Мне тоже подарил эту красоту жених, – призналась я. – Это тоже фамильные драгоценности.

– И как же его фамилия? – заинтересовалась экскурсовод.

– Его зовут Юрий Баташев. Как видите, никакой связи с Толстыми или Арциловичами.

– Баташев? – задумалась моя собеседница. – Ну не скажите. Самоварная фабрика Баташева была известна на весь мир. Возможно, ваш жених имеет отношение к тульским фабрикантам. Их потомки давно уже живут в Москве, в Питере, за границей. А предки вполне могли общаться с Андреем Толстым. Сиживать с ним за одним карточным столом, например. И выиграть эти рубины у него. Так что наши с вами судьбы могут оказаться связаны…

Мы с Татьяной вернулись к дому Волконского. Экскурсия по усадьбе удалась. Я побывала там, куда обычно не водят туристов, и услышала то, о чем не пишут в буклетах. Даже на конференции в Лондоне Татьяна не делала такого подробного сообщения. А мне повезло! И призрак посодействовал. Неужели они все-таки существуют? Ведь у каждого бывает ощущение, что он не один в пустой темной комнате. И холодок по спине может побежать даже на солнечном пляже. Вдруг это не просто так? Это…

– Это безобразие! – В мои мысли ворвался голос, визгливый от возмущения.

Александра Петровская шла прямо на меня. И ее взгляд прожигал, как паяльник.

– Виктория, вы уволены! – Она метнула в меня эти слова, как дротики.

– Началось, – тихо произнесла Татьяна Злотникова. – Проклятие рубинов. Вы уже видели того, чего нет, – призрак. И вы уже, похоже, лишились того, что было перед глазами каждый день, – работы…

4

Они думают, что «Анна Каренина» – это то, что обессмертило их род, прославило в веках. Шедевр! Переживания, метания, эмоции женщины, которые так тонко и точно передал мужчина. Нет, не мужчина. Гений! Каждый мыслящий должен прочесть. Каждый чувствующий пожалеет Анну. Нелюбимый муж, пустое, скучное существование. А потом встреча с Настоящим. Как глоток свежего воздуха. Любовь сильнее долга. История банальной измены превращается в роман о романе: сложном, красивом, безумном. С печальным финалом.

Конечно, Толстой – это целый мир, совесть нации, великий русский… и все такое. В Ясную настоящее паломничество. Надо же посмотреть на кожаный диван, где он родился. Помолчать у могильного холма, где он похоронен.

Так для всех, но не для меня. Я-то знаю, что «Анна Каренина» – это обвинительное заключение. Разоблачение бессовестного ловеласа, который тасует женщин как карты. Вскружил голову одной, потом переключился на другую. Разрушил чужую семью, измучил мужа, лишил ребенка матери. А потом наигрался и стал посматривать налево. А она не вынесла и бросилась под поезд. Это нахальный соблазнитель ее туда толкнул. Убийца со светской улыбкой и отличными манерами!

Когда я думаю об этом, мне становится не по себе. Мистика какая-то! Как Толстой мог все знать наперед? Он предсказал, напророчил. Сначала в книге, потом в жизни. Или… «Анна Каренина» – это учебник? Учебное пособие для бабников. Давайте, волокиты, губите женщин! Все равно страдать ей, а не вам. Ей всем жертвовать и все терять.

Однако действительность распорядилась иначе. Она переписала финал. С точностью до наоборот. Вот она, ирония. Вот высшая справедливость!

И если бы я лишилась только работы…

За спиной Александры англичане раскланивались с экскурсоводом и не смотрели на меня, а Юра ни с кем не раскланивался, он смотрел. Смотрел так, что я почувствовала себя стрелочником, пустившим под откос состав с особо ценным грузом. «Ты подвела себя, меня и англичан», – вот что говорил этот взгляд.

Конечно, престижной работой я обязана своему жениху. В МИД и даже при МИДе с улицы не берут. А теперь выяснилось, что он порекомендовал на хорошую должность совершенно безответственную девицу, которая, вместо того чтобы заниматься иностранными гостями, интересуется иностранными призраками.

Точно! Призрак грузинской княжны – это международные отношения. Вдруг это их ответ на присутствие наших миротворцев в Абхазии? А если я выясняла рабочие моменты? Только, боюсь, мое руководство не оценит такую инициативу.

– Вы уволены, – с издевкой повторила Александра. Видимо, ей очень нравилось, как это звучит. – Именно это мне следовало бы сказать вам, Виктория. Ведь вы куда-то пропали, приобрели непрезентабельный вид, пренебрегаете своими должностными обязанностями. Но так и быть, я дам вам еще один шанс. Из уважения к Юрию Вадимовичу. Мы с ним, кстати, уезжаем домой. А вы проводите наших британских гостей в аэропорт. Вылет сегодня в полночь…

Вот так. Александра Евгеньевна и Юрий Вадимович укатили в столицу. Я же наскоро попрощалась с Татьяной Злотниковой. Она предложила мне щетку для одежды и свою исследовательскую работу по дневниковым записям Екатерины Толстой. Схватив и то и другое, я поспешила к выходу, где англичане уже присматривались к сувенирам.

Я и по-русски не могу внятно объяснить, какая польза от свистулек и матрешек. Тем более нам предлагали не традиционных Матрен в косынках, а фигурки с изображением какого-то мужика в бороде а-ля Лев Толстой. С меня же требовали ответов по-английски. И ссылки на национальный колорит не проходили. Покупки должны быть практичны, считали британцы.

– Лучше это купите, – лично мне на развале приглянулись шкатулочки из бересты. – В них ваши жены смогут хранить драгоценности.

Наконец-то англичане понимающе закивали. Но стоило произнести вслух последнее слово, как мне стало горячо. На шее. В зоне декольте. И колье. Рубины как будто жгли меня. Что там говорила экскурсовод Татьяна про распухший палец? Неужели у меня тоже аллергия на драгоценности? Или мы с ней обе просто впечатлительные барышни, которые легко поддаются внушению?

Как бы то ни было, кожа на шее горела и чесалась. Я попыталась поднять воротник рубашки, сделать его не отложным, а подложным: подложить между мною и колье. Но зуд усиливался. Как будто я носила на шее стаю комаров, которые постоянно кусались.

Черт, это невыносимо! Пришлось потихоньку снять колье и запихнуть в сумочку. Сразу стало легче. Неужели проклятие рубинов не миф?..

Иностранцы наконец погрузились в свой комфортабельный микроавтобус, и мы отправились в Москву. Потом я ждала свою делегацию у гостиницы, пока они собирали свои чемоданы. Затем мы отправились в аэропорт. И я вынуждена была таскаться по всему аэровокзалу, хотя англичане и без меня нашли бы VIP-зал ожидания, да и все таблички и объявления дублируются на их родном языке. На меня же, вернее, на мою одежду не первой свежести, дружно косились милиционеры.

Я смогла улизнуть только после того, как иностранные гости прошли наконец регистрацию. Комфортабельный микроавтобус давно уехал. Маршрутки уже не ходили, а брать такси я не привыкла, хотя и стала в последнее время больше зарабатывать. Но если начать больше тратить, то опять не будет ни на что хватать. И есть ли тогда смысл менять работу? Короче, я поехала на аэропортовском автобусе. Длинном, заполненном людьми с чемоданами, резко тормозящем. Чемоданы то и дело падали на людей, люди – на чемоданы и друг на друга.

Но кое-как я все-таки добралась до метро «Речной вокзал». Полезла в сумку за кошельком. Достала, открыла. И обомлела. Он был пуст. Ни сквозной проездной карточки, ни денег.

Черт, черт, черт! Хотя на карточке оставалось от силы две поездки, а денег было рублей 100, я чувствовала себя так, будто меня обобрали до нитки. Интересно знать, когда и где это произошло. Наверное, в том автобусе во время давки. Но что это за вор такой, который позарился на содержимое, но не тронул форму? Проездной на автобус у меня лежит отдельно, на сувениры я, конечно, тратиться не стала. Поэтому кошелек я сейчас открыла первый раз за весь день. Лучше бы не открывала. Что мне теперь делать? Как попасть домой?

Выход один – вместо метро скакать по автобусам. Затем они закончили ходить. Последний отрезок пути я тащилась пешком. Домой вернулась без сил и с подозрениями, что Татьяна Злотникова права и у меня началась плотная полоса неприятностей.

Работа после праздников – это вообще пытка. Настолько жестокая, что я согласна на отмену самих праздников. Правда, согласна я на это только тогда, когда они уже прошли.

Ладно, мне некогда об этом думать, нужно собираться на службу. Желательно быстро. Очень быстро. Вообще-то, нужно было начать процесс еще вчера. Хотя бы с вечера погладить юбку… Но я еще читала то, что дала мне Таня.

Я же не виновата, что вернулась домой не вечером, а ночью. И что поделаешь, если натуральные ткани мнутся. В конце концов, лучше немного припоздниться, но не носить вредную для кожи синтетику.

Хотя нет, если после вчерашнего я еще и опоздаю, меня точно уволят. Так что пришлось надевать все как есть и бежать бегом. Успела! Александра Петровская поздоровалась со мной безо всякого выражения и дала длинный список шедевров из картинных галерей всего мира. Мне предстояло выяснить, не собираются ли эти полотна вывозить на выставки. И не совпадает ли время этих выставок с визитами за рубеж директора департамента по гуманитарному сотрудничеству и правам человека МИДа, супруга которого страстная поклонница фламандской живописи.

Дойдя до середины списка, я устала лазить по Интернету и делать международные звонки. Нужно поддержать и отечественного производителя услуг связи. Я набрала сотовый Юры.

– Я слушаю, – ответил он нейтральным тоном.

– Привет! Может быть, пообедаем вместе? – жизнерадостно спросила я.

– Вряд ли получится, Виктория. У меня много работы. Боюсь, она и до ужина не закончится.

– Милый, ну нельзя же все время работать…

– Нельзя все время делать вид, что работаешь, – со всей серьезностью заявил Юра.

Это камень в мой огород. Да что там камень, бетонный блок.

– Ты сердишься из-за вчерашнего? – поняла я. – Но ведь ничего страшного не произошло. Экскурсовод прекрасно говорила по-английски, и вы с Александрой были рядом…

– Делегацию обычно сопровождает не один человек. И хотя все они знают иностранные языки, у каждого своя функция, – таким тоном двухлетнему ребенку объясняют, зачем нужно пользоваться горшком.

– Юр, я все понимаю. Но сколько еще будет этих делегаций, а призрак не каждый день попадается на глаза.

– Виктория, мне они не попадаются ни в один из дней. Но если тебе действительно хочется обсудить проблему призраков, поговори… с кем-нибудь из департамента по вопросам новых вызовов и угроз.

Мой жених слишком хорошо воспитан, чтобы прямо сказать своей девушке: обратись к психиатру.

– Новых? Да призраку уже лет сто, – попыталась возразить я, но Юра уже положил трубку.

А я приуныла. Похоже, мы сегодня не увидимся. И вчера он даже не позвонил мне, чтобы узнать, как я добралась. Разве так ведут себя влюбленные мужчины?

Мы с Юрой знакомы с детства. Он старше, серьезнее, умнее. А я могла проспать школу, потерять дневник и вляпаться в грязь в новых кроссовках. Мы – противоположности, которые притягиваются. Зима в Сахаре. Лето среди айсбергов. Именно в этих условиях зарождаются такие атмосферные вихри, что дух захватывает. Хотя, конечно, большинство предпочитают умеренный климат. Неужели и Юра теперь в их числе?

Можно было весь вечер сидеть одной и переживать по этому поводу. Но я решила убежать от проблем. По беговой дорожке спортивного клуба. Провести время среди современных тренажеров и накачанных инструкторов. Фитнес-клуб – такой же атрибут успешной жизни, как иномарка и отдых за границей. Простая учительница английского языка, какой я была еще несколько месяцев назад, не могла бы себе это позволить. Но теперь у меня престижная работа.

Клуб располагался неподалеку от моего дома, так что я успела заскочить к себе за спортивной формой. Попав в царство фитнеса в первый раз, я заметила, что большинство посетителей приходят не только взвеситься и поработать над фигурой, но и на других посмотреть, и себя показать.

Вот и сейчас у одной дамы в раздевалке даже маникюр был с адидасовскими полосками. У другой – футболка под цвет изумрудов в ушах. А вот я свои рубины оставила дома. От греха подальше. Буду надевать их только к вечерним туалетам.

– Ты посмотри, вон у той девицы кроссовки явно не фирменные, – шептались возле зеркала две студентки, несомненно, о-очень престижных факультетов, изучая тех, кто переодевался у ящичков с номерами.

– А та, что рядом, вообще брови выщипать забыла!

Услышав такое, я не смогла удержаться. Нужно было или начать комплексовать под этими рентгеновскими взглядами. Или закончить. Я натянула салатные спортивные брюки, желтую майку и, проходя мимо, поддакнула перемывательницам косточек:

– Да уж, преступление! Как таких вообще в клуб пустили?! Хотя я слышала, что вон та – жена известного политика, члена Совета Федерации. Некоторых мужчин, знаете ли, возбуждают лохматые брови! Целое Политбюро было без ума от Брежнева.

Я блефовала. Но девицы, кажется, не были знакомы ни с членами Политбюро, ни с современными политиками. Мне поверили, вытаращили глаза. Я же проследовала в тренажерный зал. И как всегда, притормозила на входе.

Просторный зал был нашпигован железом, как сало чесноком. Всюду торчали какие-то перекладины, гантели, штанги, ручки, грузы. Оказавшись здесь в первый раз, я даже засомневалась, что и я здесь как-нибудь помещусь. Под тяжелую музыку, с гиканьем и рычанием качаются те, на ком и так одежда уже трещит по швам. Один огромный детина вообще уселся на спину к довольно стройной даме. А та не напомнила ему, что она не диван, а как ни в чем не бывало начала отжиматься. Оказалось, передо мной инструктор, ведущий занятие по специальной программе. Он девушке «делает спину». Господи, лучше уж совсем без спины, чем с таким захребетником…

Начинать час здоровья я предпочитаю с беговой дорожки. Я встала на свободную почти синхронно с молодой женщиной, которую выдала замуж «за члена». Мы обменялись улыбками, как старые знакомые. Когда бежишь, не очень-то поболтаешь. Зато в зеркале во всю стену можно изучить окрестности.

Я изучила. И увидела знакомое лицо. Симпатичное, в кудряшках. Лариса – моя соседка из квартиры напротив. Лет двадцать пять. Недавно вышла замуж за Артема – сына тети Кати. Худого, высокого парня, который, сколько я себя помню, старался выглядеть очень важным и задирал нос. По ступенькам не бегал, а вышагивал. В лифте не катался, а поднимался и спускался. В школе не учился, а получал знания.

И вырос он в какого-то начальника с персональным шофером. Ходил исключительно в костюме и с кожаной папкой под мышкой. Даже если жена пошлет за молоком, он, наверное, галстук нацепит. Правда, подозреваю, что Лара его никуда не посылала. В доме хозяином был он. Маму переселил в однокомнатную квартиру в Бирюлево. А сам расположился в трехкомнатной с молодой женой. Живи да радуйся.

Но сейчас его супруга выглядела как-то понуро.

– Привет, Лорик! – подошла к ней я.

– Здравствуй, Вика, – вздохнула она, качая пресс.

– Двойная нагрузка? – предположила я.

– Что?

– Тебе нужно уменьшить количество подходов. А то выглядишь как-то бледно…

– Тренировка здесь ни при чем, – она энергично замотала головой, видимо, переходя на упражнение для мышц шеи. – Наоборот, я здесь, потому что стараюсь отвлечься.

– Я тоже сюда не вместо бала пришла…

– Да ладно, у тебя все в порядке. Такой классный парень. Красивый. И такая машина. И помог тебе работу поменять, – в голосе Ларисы я услышала зависть.

– Но твой-то тоже не на «Запорожце» ездит, – напомнила я. – К тому же он не парень, а муж. Чувствуешь разницу?

– Чувствую. На своей шкуре, – помрачнела она, поднимаясь на ноги. – Хорошее дело браком не назовут…

– Ты чего, Лар? Вы же только полгода, как поженились. У вас еще медовый месяц не кончился.

– Кончился. Условно-досрочно. Мне тоже раньше казалось, что это везение. Я ведь в райцентре родилась. В Калужской области. В нашем городке нет ни одного завода, ни одного театра, а в единственном музее почти всегда выходной. Но я старалась оттуда вырваться, ведь настоящая жизнь не в глуши, а в столице. А Артем к нам приехал по работе. Я устроилась в местный филиал энергетической компании. А он как бы «наш большой босс из Москвы». И вдруг он в меня влюбился, с собой увез, женился. Прямо кино. Но теперь уже без хеппи-энда. Артем считает, что блондинки – глупые. Я покрасилась в цвет осенней листвы. Артему все время жарко. И мы спим с открытыми окнами. Вернее, это он спит, а я слушаю орущую под окном сигнализацию. Артем считает, что замужняя женщина работать не должна, и я сижу дома и вяжу, как какая-нибудь старушка с клубком. Но и это ничего. Самое ужасное, что он меня жутко ревнует. Даже чтобы выбраться в спортзал, я должна придумывать какие-то отмазки. А он нехорошо так улыбается и говорит: узнаю, что обманываешь, убью! И я действительно его боюсь. Он тут недавно спустил с лестницы мастера, который пришел нам Интернет устанавливать. Мол, слишком молод парень, чтобы мастером быть. И слишком часто смотрел в мою сторону. Артем решил вообще Интернет не проводить. У него сеть на работе есть. А я ведь сразу на сайт знакомств устремлюсь. И буду за его счет эротические письма получать…

– Это уже пунктик, – поняла я. – Надо же, выглядите вы такой благополучной парой…

– Так и было, – всхлипнула Лариса. – Сначала все было хорошо. А потом моего мужа словно заколдовали. Ревность, подозрения, злость…

Заколдовали? В последнее время я только и слышу про колдовство и проклятие. Видимо, в бочке медового месяца Лары оказалась не ложка, а экскаваторный ковш дегтя, раз она жалуется первой встречной соседке.

– Ладно, я тебя совсем загрузила, – она как будто прочла мои мысли. – У тебя своих проблем хватает. А мне пора идти…

Она отправилась в раздевалку. Тогда я еще не знала, что она ушла, чтобы не вернуться. Что Лариса пропала не только из поля моего зрения. Она пропала без вести…

«Я думала, так не бывает. Думала, что из моего положения нет выхода. Но все изменилось в один миг. Вернее, это ты изменил все. Никогда не забуду нашу первую встречу. В гостях у общих знакомых. Мне тогда казалось, что партия моя уже сыграна. Мне тридцать лет. Я – мать семейства. Муж из столицы увез меня в провинцию. Мне не нравилось на новом месте, все здесь казалось чужим, все равнодушными. Зиму я проболела. На тот вечер ехать не хотела. Отправилась только, чтобы не сидеть дома с мужем. Была какая-то вялая и усталая, разговаривала неохотно.

Ты показался мне тогда таким молодым, хотя на самом деле моложе меня всего на два года. Ты невысок и не слишком красив, еще эти смешные усы. Но ты смотрел открыто и дружелюбно, ты искренне заинтересовался моими проблемами. Мы тогда обсуждали со знакомой, как попасть на прием к хорошему доктору.

– О да я его знаю и могу составить вам протекцию, – сказал ты.

И на самом деле составил. Когда я рассказала об этом мужу, тот перебил меня, заявив, что тоже неважно себя чувствует, к какому бы врачу ему обратиться. Боже, чужому человеку оказалось небезразлично мое здоровье, а мой муж говорит и думает только о себе!

Несколько месяцев я провела в лечебнице. А потом вернулась домой. Каково же было мое удивление, когда в нашей гостиной я увидела тебя. Оказалось, ты теперь работаешь вместе с моим мужем, и вы сдружились. Судьбе было угодно распорядиться именно так. Тогда я еще не знала, к чему это приведет…

Я просто удивилась, что муж мой хоть к кому-то проявил привязанность. Тобой он был явно очарован. Вы проводили вместе много времени, говорили без умолку. Он даже принял участие в твоей личной жизни. Узнав, что ты разошелся с женой, что она и двое ваших детей живут отдельно и что это тяготит тебя, решил вас помирить. Однако в вопросах чувств он всегда был, как слон в посудной лавке. Так что он пришел ко мне с просьбой поговорить с тобой по душам, убедить вернуться в семью. Какая ирония!

И мы побеседовали. Ты сказал, что жена вышла за тебя, «чтобы перевоспитать». Но, узнав об очередной твоей интрижке, бросила тебя. Ты пытался наладить с ней отношения, но она не хочет. Ей и так хорошо. А с детьми ты видишься. Так что здесь нет никакого надрыва.

Мне кажется, именно этот разговор сблизил нас. Мне вдруг тоже захотелось все рассказать тебе про свое несчастливое замужество. Я была уверена, что ты поймешь. Не за смазливое лицо тебя так любят женщины, а за умение быть внимательным, искренним, слушать и слышать людей.

Одним словом, я пропала. Ты стал являться мне во сне, я говорила с тобой в мечтах. Да, и ты смотрел на меня как-то особенно. Это был разговор глазами, беседа душ. А потом – уже словесное объяснение. На прогулке в парке. Ты сказал, что влюблен в меня, хотя и не достоин. Ты – игрок, гуляка, у тебя было много женщин. Но в моих глазах это не пороки. Это лучше, чем холод и пустота моего застегнутого на все пуговицы мужа. Я ответила, что ты тоже много значишь для меня.

Я бросаюсь в омут с головой…»

В клубе я пробыла почти до закрытия. В раздевалку вошла одной из последних. И увидела на полу ключ с оранжевой биркой «15». Ключи от ящиков выдают при входе в обмен на персональную карту. Соответственно, чтобы получить назад входной документ, ключ надо сдать администратору. Но ключ от 15-го ящика почему-то не сдали. Видимо, потеряли, обронили. Сейчас вспомнят и вернутся. Однако я успела полностью переодеться, причесаться и накрасить губы, а за потерей никто не приходил. Почему-то меня это беспокоило.

Я подошла к ящику с номером 15 на дверце. Он был закрыт. Ящик, конечно же, пуст, не сомневалась я. Видимо, хозяйка достала свои вещи и автоматически повернула замок. Да так и оставила в нем ключ, а он выпал и теперь валяется. Наверное, дама очень спешила и не стала возвращаться в раздевалку. Она – постоянная клиентка, и ей и так отдали карточку. А сюда вот-вот пожалует уборщица, чтобы помыть полы перед закрытием. Она подберет ключ и принесет его администратору.

И чего я разволновалась так, будто нашла отмычку от квартиры, где деньги лежат? По большому счету, мне нет никакого дела до этой металлической штуки с биркой. Если что, пусть сотрудники клуба разбираются. Да и нет здесь ничего интересного. Подумаешь, на полу в опустевшей раздевалке лежит ключ.

Но, хотя меня и зовут не Варвара, признаюсь честно, мой нос не может чувствовать себя в безопасности ни на одном базаре. Да и в фитнес-клубе тоже. Потому что я вознамерилась сунуть его в запертый ящик с номером 15.

Я вставила ключ, повернула его, открыла дверцу. И увидела вовсе не обрамленную металлом пустоту. В ящичке лежали вещи: джинсы, свитер ручной вязки, черная дамская сумочка.

Меня почему-то пробрал озноб. Здесь и сейчас, в пустой раздевалке, я вдруг ощутила себя, как тогда в яме: отрезанной от всего мира. Происходит что-то странное, а я не могу понять, что. Вдруг пришла в голову безумная мысль: что это вещи призрака. Прежде чем в непонятном белом балахоне пойти пугать людей в лесу, нужно же даме где-нибудь переодеться. Почему бы и не здесь?

Так, спокойно! С чего это я решила, что ухожу из клуба последней? Может быть, какая-нибудь клиентка занимается по специальной программе, и у нее дополнительное занятие. Или это вообще вещи сотрудницы, той же уборщицы, например.

Да, видимо, жизнь не радовала меня в последнее время сюрпризами, вот я и ищу приключения и загадки там, где их нет. Надо перестать сочинять детектив под названием «Тайна железного ящика». Нужно вести себя разумно и поторопиться домой.

Я закрыла ящик, взяла свои вещи и отнесла потерянный ключ администратору.

– Он валялся на полу в раздевалке, – сказала я девушке за стойкой. – Наверное, лучше его оставить у вас. Мало ли что. Там сумка, вещи и все такое.

– Да, конечно, – профессионально улыбнулась администратор.

Я посмотрела на стену за ее спиной. Там располагались ячейки, где лежали ключи или клубные карты. Лишь в двух местах белели полоски карт – на номере 15 и на номере 18. 18 – этот мой номерок. Значит, хозяйка 15-го номера – действительно последний клиент.

– А вы не видели никого в раздевалке? – вдруг спросила меня администратор. – Все занятия у нас уже кончились. Может быть, девушка в душе задержалась?

– Нет, из душа я выходила последней, – сообщила я.

– Ладно, пойду поищу, а то мы уже закрываемся. Может, девушка в нашем баре засиделась. Натуральные соки, настои на травах и все такое.

Не знаю почему, но я решила подождать, чем закончатся эти поиски. Администратор отсутствовала минут десять. Вернулась с озадаченным видом.

– Странно, но я никого не нашла. Нет никого постороннего. Даже инструкторы почти все ушли. Я и в туалеты заглянула, и в сауну. Мало ли, плохо человеку стало. Или случай был у нас: около раковины наркоманку нашли. Представляете, приходят в клуб не для здорового образа жизни, а наоборот. Совсем больные. Но наша девушка, кажется, не из таких, – администратор повернулась и взяла карточку из ячейки. – Лариса Тимофеева. Я ее помню. Постоянная клиентка.

– Кто? – Я даже подскочила. Тимофеевы – это наши соседи. Артем, а значит, и Лара. – Как же так вы ее не нашли? Она уже давно ушла из зала. Не могла же она исчезнуть. Давайте еще искать. Может, с ней что-нибудь случилось. Может, на нее какой-нибудь тренажер свалился?

К этому времени в клубе осталось пять человек: я, администратор, пожилой гардеробщик, уборщица и бармен. Все мы принялись за поиски с новой силой. Обходили залы и коридоры, заглядывали в душевые и раздевалки, смотрели на тренажерах и под тренажерами. Обыскали и вертикальный солярий, и горизонтальный. Клуб занимал не такую уж большую площадь. И через полчаса стало очевидно, что вещи Ларисы Тимофеевой лежат в раздевалке, а самой Лары в фитнес-центре нет.

– Куда же она делась? – недоумевала я.

– Может, за сигаретами в ларек выбежала? – предположил бармен. – Хотя все ларьки отсюда далековато, лучше у меня в баре пачку купить.

– Вдруг случилось что-то? Что-нибудь в семье, ей позвонили, и она срочно убежала, забыв обо всем на свете. Вы не помните, уходила ли она? – пытала я администраторшу и гардеробщика.

Но те лишь разводили руками. После занятия все выходили толпой, никто не обратил внимания, покидала Лара клуб или нет.

– Что же делать? – металась администратор. – У нас ничего подобного не случалось.

– Если человек бесследно исчез, нужно звонить в милицию, – изрекла я тоном доктора юридических наук.

– Но если она действительно просто ушла, – сомневалась администратор. – Забыла вещи, торопилась. Завтра за ними вернется. Зачем поднимать переполох?

– А что, если она пропала? Чем быстрее начнут поиски, тем больше шансов найти. Всегда важно определить, где человека видели в последний раз, – демонстрировала я эрудицию любителя детективов.

– Ох, вот горе-то. Не было печали, – запричитала уборщица. – Как же можно вдруг пропасть? Боевики ее украли, что ли?

– Да ладно вам паниковать. Может, девушка на нашего инструктора запала и поехала с ним кататься, – опять встрял бармен.

Предполагать можно все, что угодно. А факты таковы: одна женщина на миллион придет в клуб в цивильной одежде, а уйдет потная и в спортивном костюме. Я уж не говорю о том, что футболка вместо свитера пока не по сезону.

И ни одна дама из миллиона не убежит по срочному делу или неотложному вызову и не уедет кататься даже с инструктором, с которого лепили Аполлона, без своей сумочки. Сумку с кошельком, ключами и мобильником не оставил бы и мужчина. Все можно забыть, но не это. А если и забудешь, тут же вспомнишь и вернешься. Потому что без сумки – как без рук.

А Лара оставила и не вернулась. Значит, что-то заставило ее это сделать. Или кто-то…

И все-таки, куда могла подеваться Лариса? Куда можно так торопиться, чтобы забыть одежду и сумку с кошельком, документами, ключами? Ее украли? Или она перегрелась в сауне, и ее увезли на «Скорой», но персонал пытается это скрыть, чтобы не портить репутацию заведения? Одно скажу точно: мне все это не нравится.

В фитнес-клубе решили не пороть горячку, а подождать до завтра. Если клиентка не объявится, не придет за своими вещами, то администратор позвонит по контактному телефону, который она оставила при получении клубной карты, и попытается выяснить, что произошло.

Я бы, конечно, позвонила прямо сейчас и, возможно, сразу в милицию, но исчезновение действительно может быть не криминальным. Вдруг Лара встретила какого-нибудь классного парня и отправилась с ним на край света, забыв про вещи, мужа и свою печаль. Чего в жизни не бывает, раз даже призраки встречаются…

Но, вернувшись домой, я не смогла пройти мимо соседской двери, нажала на звонок. Если откроет хозяйка, я поинтересуюсь, куда она пропала. Если – хозяин, с порога не буду его пугать таинственным исчезновением жены, скажу, что зашла к Лорику за солью, осмотрюсь. Может, Артему уже похитители письмо прислали: твоя супруга у нас, а наши деньги у тебя…

Мне никто не открыл. Я отправилась к себе. Живу я с родителями, но, как только наступили теплые деньки, они обосновались на даче. Так что мне даже не с кем перемыть косточки соседям. Пришлось лечь спать, теряясь в догадках…

На следующий день Александра Петровская загрузила меня работой, как танкер нефтью. Куча писем из эфиопской ассоциации выпускников советских и российских вузов, которые я должна была переводить, рассылать по отделам, собирать на них ответы и опять переводить. Хотя эти эфиопы не хуже нас по-русски понимают.

Из-за этой Африки мне даже некогда было подумать о том, что творится у моих ближайших соседей. С утра я опять звонила в квартиру Тимофеевых, но не получила ответа. Неужели Артема тоже похитили? А если да, то кто-нибудь об этом знает? Телефон тети Кати в новой квартире наверняка где-нибудь записан у моей матушки, но сама матушка никак не сможет мне его продиктовать с грядки.

В обед я позвонила по телефону, который знаю. В спортивный клуб. Поинтересовалась судьбой сумки и Лары. Оставалась надежда, что моя соседка вернулась-таки за вещами.

Администратор меня узнала.

– Я говорила с мужем Ларисы Тимофеевой, – сообщила она. – Он удивился моему звонку. Утверждает, что с его женой все в порядке. Просто она срочно уехала к заболевшей маме.

– К маме? В Калужскую область? В спортивном трико, без сумки, без мобильника? – изумилась я.

– Во всяком случае, так заявил супруг. Мол, спасибо за беспокойство, я как-нибудь заеду, заберу вещи, это просто недоразумение. Раз он ее не ищет, значит, она не пропала.

Мне почему-то не верилось в простое недоразумение. «Уехала к маме». За этой дежурной фразой может скрываться все, что угодно. От действительного нездоровья тещи до супружеской ссоры и даже… убийства. Господи, а вдруг Артем прикончил жену, совсем свихнувшись от ревности? Вот и не хочет, чтобы ее искали, и говорит, что все в порядке, волноваться не о чем. Не нравится мне все это…

Я еле-еле дождалась вечера. Уж его-то я проведу с Юрой. Из независимых источников известно, что подготовка к саммиту завершена и у сотрудников его отдела свободный вечер.

Чтобы время бежало быстрее, я отложила скучные письма и потихоньку извлекла из сумки бумаги, которые дала мне Татьяна Злотникова. Записки Екатерины Арцилович-Толстой не выглядели архивными документами. Они были отсканированы, переплетены и впаяны в пластик вместе с сопроводительной статьей научного сотрудника музея-усадьбы. Я перевернула страницу и принялась перечитывать:

«Я оказалась в ловушке. В клетке, в темнице. Иначе мое положение не описать. Хотя внешне все благопристойно, благополучно. И вряд ли кто поймет мою тоску. Глупая, скажут, не ценишь своего счастья. Так и потерять все недолго.

Счастье? Муж, дети, дом – полная чаща, наряды и драгоценности. Счастье? Или кандалы, ошейник, крючок, с которого уже не сорваться? Как получилось так, что я сама сунула голову в петлю? Не отказала ему, когда он сделал предложение…»

Надо же, прошел век, а читается так, будто это современный любовный роман в мягкой обложке. Жаль только, что хеппи-энд главную героиню не ждет. В последнее время что-то мне везет на печальные женские истории. Екатерина, Татьяна, Лариса…

Впрочем, вскоре случилось нечто, что заставило меня на время позабыть о чужих проблемах. И понять, что у меня хватает своих.

Сначала Александра застукала меня за чтением.

– Что это? – с подозрением спросила она, неслышно подкравшись к моему столу. – Только не говорите, что переписка с Эфиопией.

– Это… Ну вообще-то, научное открытие! – Пусть знает, что у меня разносторонние интересы.

– Разрешите взглянуть?

Я не возражала. Но особого впечатления на нее открытие Татьяны не произвело.

– Это какая-то новая мода – копаться в грязном белье великих людей и их близких? – Лицо Петровской выражало крайнее неодобрение.

– А по-моему, забавно, что сын Толстого Андрей оказался таким Казановой, – возразила я. – Охмурил одну, женился на другой. Весь в папашу, ведь и сам «великий старец» в молодости портил крестьянских девок.

– Это вульгарный подход, – возмутилась моя начальница. – Сейчас молодежь не читает Толстого и Достоевского. Но вот о любовных похождениях их отпрысков и о прочих нелепых выдумках прочтет с удовольствием…

– Но это не выдумки, – напомнила я. – Это неизвестные ранее дневники Екатерины Толстой.

– Почитайте лучше эфиопскую переписку! – потребовала шефиня.

Через пять минут после окончания рабочего дня Юра появился в нашем офисе. В черном с серыми полосками костюме и в рубашке стального цвета. Высокий, кареглазый. Не мужчина, а мечта! Причем моя…

Он пришел ко мне. Он тоже соскучился. И больше не сердится. Не считает, что мне нужно ставить неуд по поведению и кол по прилежанию. Мы так давно вместе, и он любит меня такой как есть.

– Здравствуй, Виктория, – почему-то официальным тоном произнес мой жених.

Впрочем, при посторонних он не стремится афишировать наши чувства.

– Вы готовы, Александра Евгеньевна? – Юра смотрел куда-то за мою спину.

А там… Не может быть! Там сияла, как отмытый светофор всеми тремя глазами, Петровская. Она сняла пиджак, который таскала весь день, и вдруг оказалась в вечернем платье модного в этом сезоне темно-лилового, почти черного, оттенка. Но бог с ним, с платьем, хотя оно очень ей шло. Главное, Александра улыбалась Юре так, будто он пришел именно к ней.

А он и пришел к ней.

– Идемте, Юрий Вадимович, – она грациозно шагнула к нему и взяла его под руку.

Я почти поймала свою отвалившуюся от изумления челюсть. Почти смогла сделать вид, что ничего особенного не происходит. Все о’кей! Почти…

В дверях Юра остановился, повернулся ко мне и снизошел до объяснения:

– Мы с Александрой сегодня идем в «Сатирикон» на «Контрабас».

Они вместе идут в театр? Или это просто отмазка?

– А почему не в Большой на «Вишневый сад»? – хихикнула я.

Это нервное.

– В Большом театре не ставят Чехова, – Александра посмотрела на меня как на дауна.

– А с каких это пор в «Сатириконе» играют на контрабасе? – парировала я. – Это вам не концертный зал консерватории.

– «Контрабас» – это пьеса по книге Зюскинда, – хмыкнула Александра. – Или вы не знаете, кто такой Зюскинд?

– Почему же, «Парфюмера» я смотрела. В кино. Но я забыла, что такое пьеса, – огрызнулась я.

– Посмотрите в Интернете, если еще помните, что это такое, – Петровская откровенно забавлялась.

– Я уверен, что Виктория помнит и это, и много другое, – улыбнулся мне Юра, словно разговаривал с лжекалекой, который просит милостыню в метро: «Не притворяйся, ты можешь ходить, ты многое можешь…»

Александре эта улыбка не понравилась.

– Мы опаздываем, – нервно заявила она. – Прощайте, Виктория!

Они ушли. А я осталась. С мыслью о том, что прошло всего несколько дней после того, как я узнала о проклятии рубинов, а я уже потеряла так много из того, что вижу каждый день.

Вчера пропала моя соседка. А сегодня меня бросил мой жених, предпочел мне Александру Петровскую…

5

Никому нельзя верить. Все вокруг изменяют и предают. Люди только прикидываются разумными и порядочными. А на самом деле хотят только удовольствий. Ты думаешь, что знаешь своих близких. Но в один прекрасный день открывается ужасная правда.

Ни узы брака, ни венчание перед Богом и людьми, ни дети, ни опасность скандала, ни осуждение родных – ничто не остановит, не удержит, не предотвратит. Наверное, чисты только те, кому никогда не представилась возможность. Кому не предложили запретный плод, не назначили тайное свидание, на кого не посмотрели сальным взглядом. Но и те грешны, хотя бы в мыслях.

Неужели никто не откажется от приключения на стороне? Чтобы убедиться в своей привлекательности, умении кружить голову, чтобы быть не хуже других, разнообразить повседневность. Новая связь необходима для самоутверждения. Все взаимозаменяемы. Нет ничего исключительного. Одна, но пламенная страсть – выдумка поэта. Жизнь коротка, ты у себя один, а их много. Ни в чем себе не отказывай…

Однако рано или поздно придется заплатить. Тебе отмерят той же монетой. Ты предавал – и тебе изменят. Ты наплевал – и на тебя наплюют. Когда-нибудь все вернется на круги своя…

– Юра бросил тебя?! – Моя подруга Ритка одарила меня таким взглядом, словно я сообщила, что собралась на пешую прогулку по Баг-даду или на конную по Луне. – Твой Юра?! Каменная стена? Практически преданный пес? Вы ведь столько лет вместе…

Были вместе. А теперь мою стену разобрали воры и перенесли к себе в огород. Или пес сам перегрыз веревку и убежал, задрав хвост. Мне положение казалось настолько чрезвычайным, что я созвала консилиум для экстренной психологической помощи.

Мне повезло: у Маргариты как раз образовался свободный вечер – ее двойняшки сегодня пошли в цирк с дедушкой. Поучаствовать решила и еще одна наша приятельница – Люда.

Три девицы, только не под окном, а за столиком кафе. Заказали пиво и пиццу. Держитесь, мужики, икать будете!

– Видимо, срок годности наших отношений истекает, – с грустью констатировала я. – И Юра решил найти себе что-нибудь новое.

– Вик, не драматизируй, – потребовала Марго, выслушав мои причитания. – Юра не ушел от тебя, а просто пошел в театр не с тобой. Тебя ведь нельзя назвать заядлой театралкой.

Ритка слишком хорошо знала и меня, и Юру. И предпочитала не становиться ни на чью сторону. Так и прогуливалась на нейтральной территории.

– Думаю, этой твоей шефине огни рампы тоже фиолетовыми кажутся, – предположила Люда. – Но некоторые девицы давно усвоили простое правило обращения с мужчинами. Если интересуешься им – интересуйся тем, чем интересуется он…

Люда успела изучить девиц и мужчин их мечты. Высшее образование мы с ней получали в одних и тех же аудиториях, но работали в совершенно разных кабинетах. Я практически по специальности – переводчиком, а Людмила открыла свой бизнес. Туристический.

– Знаешь, сколько мужиков приходят в мою турфирму и заказывают себе и своей девице дорогущие туры на острова? А жен с детьми отправляют в три звезды в Турции, где мясо на ужин дают через раз. И почему так? Потому что девицы имеют к мужикам подход. А жены расслабились, думают: куда он от меня денется, столько лет уже вместе… Так что ты, Викусь, не теряй бдительности. Парень у тебя завидный. Не успеешь оглянуться – уведут.

– Уже увели, – горестно вздохнула я.

– В театр увели. Три часа, и спектакль закончится, – Маргарита отказывалась видеть в этом трагедию.

– А после спектакля он пойдет ее провожать. Она пригласит его на чашечку чая. Он, конечно, не откажется. И… все! Тушите свет. Расправляйте постель. Покупайте кольца, – будущее виделось мне в мрачных тонах. – Она ведь не просто девица, которая знает подход. Она столько всего знает. Начиная от дедушки Юры и заканчивая международным положением. У них столько общего. Их родители дружат. У них одинаково крутые квартиры, машины, карьеры. Она ему идеально подходит…

– Ага, как автобус к остановке, – хмыкнула Ритка. – Вик, перестань паниковать. Я уверена, Юра любит тебя. И международное положение здесь ни при чем.

– Вот-вот. Здесь нужно совсем другое положение. В красивой позе, на шелковых простынях, – встряла Люда.

Я ощущала себя олигархом, тяжкой доле которого никто не желает сочувствовать.

– Нет у меня шелковых простыней, а у Петровской точно есть, – не сомневалась я. – И интересы у меня свои. Значит, я останусь одна. А они даже не пригласят меня на свою свадьбу!

– Не каркай! – воскликнула Людмила. – Все у вас с Юркой наладится. Вот у кого проблемы, так это у меня.

Действительно, существует точка на карте, куда турфирма никак не может отправить свою хозяйку. Называется она «Счастливая личная жизнь». Вот уже год Люда живет с Геной. Гена – человек с очень богатым… Увы, не папой и не особняком. А воображением. Он вечно что-то придумывает и терзает этим Людмилу.

– Представляешь, мой ненаглядный вчера поинтересовался, как зовут моего любовника, который мне иномарку купил! – пылала праведным гневом подруга. – Я работаю как проклятая. До ночи выискиваю то автобусные туры в Египет (вообрази, что клиенты заказывают!), то отели с видом на море, но три звезды. Любой каприз за ваши деньги, лишь бы мне кредит за машину выплатить. А он думает, что женщина состроит глазки – и вот, пожалуйста, авто к подъезду!

– Завидует он тебе, Людмил, – изрекла Рита. – У него-то своей машины нет. Он-то простой таксист, на чужом авто разъезжает. А ты у нас бизнес-леди.

– Позавчера он заявил, что у меня отсутствует материнский инстинкт, раз я не хочу гулять с его злобным бультерьером. И ведь знает, подлец, что я не один год лечусь от бесплодия, – всхлипнула Люда.

– Наплюй на него! – потребовала я. – Лучше быть одной, чем служить противовесом чудовищу, которое рвется с поводка.

– Это ты о Гене или о собаке? – усмехнулась Маргарита.

Домой я вернулась поздно. Хорошо, что родители на даче и не видели, как я вроде бы отправилась в ванную и собиралась включить душ, однако обнаружила, что пытаюсь помыться в шкафу в прихожей. Если честно, я немного перебрала. Но не по своей вине.

В кафешке, где мы с девчонками разбирали по косточкам мужчин, проводилась рекламная акция нового сорта пива. Нужно было собрать семь крышечек от бутылок и получить суперприз. Я не могла не поучаствовать, ведь я сегодня столько перенесла, что нуждалась в утешении, тем более супер. Короче, я настояла на том, чтобы мы купили семь бутылок пенного напитка. Не тащить же домой открытое пиво. Ну и…

Мы добыли суперприз в упорной борьбе с очередью в туалет и получили-таки обещанный презент… Восьмую бутылку. Вот и верь после этого рекламе!

Одним словом, когда я все-таки добралась до родной ванны, мне показалось, что это джакузи. Все вокруг кружилось и пенилось. А потом, как ни странно, пришла вполне трезвая мысль, что, наверное, я зря так набросилась на Юру.

Не в постели же я их, в конце концов, застукала. Театр – место общественное, почему бы и не посетить его с коллегой по работе. Ритка, как всегда, права: я делаю из мухи слона и удивляюсь, почему он не летает.

Надо не обижаться, а как-то исправлять ситуацию. Не могу же я потерять человека, который видел мой аттестат, но не стал укоризненно качать головой. Парня, который не считает, что приготовление холодца и чистка унитазов – любимые женские занятия. Владельца домашнего животного, который не заставляет меня гулять с бультерьером, потому что у него не бультерьер, а кошка, которая гуляет сама по себе. Да просто любимого мужчину!

Нужно что-то делать. Извинение, обольщение, примирение. Юра должен вспомнить, что у нас особенные отношения. А Александра – просто знакомая. Пусть ходит с ней в театр, если хочет, а я пойду со своим другом Николаем на футбол. Это ничего не значит, значение имеет только любовь. Я скажу все это завтра. Или даже сегодня. Вот только поймаю мыло, которое все время убегает от меня, и позвоню Юре…

Я позвонила ему в час ночи. Явно разбудила. Это хорошо. Хорошо, что он у себя, а не у Петровской. Еще лучше, что он спал, а не развлекал свою гостью. Остается надеяться, что после спектакля они разошлись по домам, безо всякого продолжения банкета.

– Привет, это твоя девушка! – радостно сообщила я. – Если ты ее еще помнишь, ик…

У меня заплетался язык, на меня коварно и неожиданно напала икота, но я не собиралась отступать.

– Как там виолончель? – светским тоном поинтересовалась я. – Не фальшивила?

– Что, прости? – удивился он.

– Ну вы же ходили смотреть спектакль «Виолончель».

– «Контрабас», – поправил меня Юра.

– Разве это принципиально?

– Не принципиально, но поздно, – устало ответил Юра. – Виктория, давай обсудим все потом.

– Потом будет еще позднее. После часа ночи наступает два, – авторитетно заявила я.

Похоже, он не обрадовался моему звонку.

– Ты там один? – с подозрением спросила я.

Радиотелефонная связь позволяет мужчине говорить по телефону с одной женщиной, лежа в постели с другой. Это раньше надо было выбираться из-под одеяла, шлепать в коридор, чтобы важно произнести: «У аппарата!» Теперь же коварный изменщик даже не замерзнет, если проделает такую штуку. И Александра будет спокойно сопеть рядом.

– Надеюсь, что один, – туманно ответил мой жених. Или уже не жених? – Тараканов, кажется, потравили…

На самом деле в его большую квартиру в элитной новостройке таракан мог попасть только в качестве корма, задорого купленного в магазине, для какой-нибудь домашней игуаны соседей. Или другого экзотического животного, содержащегося в террариуме улучшенной планировки, чтобы было чем поразить гостей.

– Издеваешься? Ик, ой! – выпалила я.

Как-то не выходит у меня сегодня извинение, обольщение, примирение…

– Пойди попей водички, – предложил Юра, услышав мои страдания.

– Нет уж, у меня и так внутри аквариум!

Я поняла! Если говорить короче, не успеваешь икнуть. Установлено опытным путем.

– Вижу, вечер удался, – понял мой собеседник.

– И не только у тебя с Александрой, – капнула я яду.

Черт! Разве так ведут себя девушки, чьи отношения с любимым мужчиной трещат по швам или подвержены коррозии ревности и непонимания? Нет бы изобразить из себя скромную, усердную труженицу, и где надо заштопать, где надо обработать антикоррозийкой. Чтобы чувства стали как новые…

Но нет, мне удалось лишь напомнить Юре, что его связывают особые отношения с эмоционально неуравновешенной дамочкой, которая не умеет правильно рассчитать дозу спиртного.

– Спокойно ночи, Виктория! – закончил разговор мой жених.

Да уж. Это не Юра, а Дед Мороз какой-то. Ни капли тепла. Арктический холод.

На следующий день таяние ледников не началось. Юра был, как обычно, занят, не звонил и не приглашал меня на обед в столовую МИДа, на ужин после работы или завтрак после ночи любви. Он вообще мне не звонил. Я тоже не стала навязываться. Я пыталась не слишком отлынивать от работы и не замечать довольный вид Александры. Видимо, «Контрабас» сыграл именно то, что она хотела услышать…

Не буду думать об этом. В конце концов, отношения – это то, что связывает двоих. А не то, что придумал сам себе в одиночестве. Так что неважно, какие надежды питает Александра и какие сомнения одолевают меня. Важно, скучает Юра по мне или не скучает без меня…

К вечеру мне на сотовый позвонила Ритка:

– Ну что, вы помирились? – спросила она, хотя скорее это был не вопрос, а утверждение. – Юра уже готов сводить тебя не только на «Контрабас», но и на целый оркестр струнных инструментов?

– Не угадала, – мрачно изрекла я.

– Да я в гадалки и не нанималась. Куда мне до твоих предсказательниц! Кстати, твои вчерашние рассказы про призраков, проклятие рубинов и потерю того, что всегда было перед глазами, – это пивной бред или…?

Если честно, не помню, когда выболтала подругам о своих недавних приключениях. Наверное, после пятой бутылки, но перед шестой. В любом случае, пиво здесь ни при чем.

– Я действительно видела призрака. У меня на самом деле имеются проклятые рубины. И я уже лишилась соседки, жениха и уверенности в себе…

– Ну тогда заходи вечером на интервью, – неожиданно предложила Маргарита.

Я так и знала! Я не сомневалась, что привидение из Ясной Поляны так и просится на первые полосы газет.

После работы я забежала к Ритке, благо живем мы в одном дворе. У подруги, как всегда, дым коромыслом. Одной воспитывать двоих детей – это вам не вдвоем воспитывать одного.

Сегодня близнецы-первоклассники Ритка-маленькая и Глебка решили поиграть в пожарных. Рите доверили роль машины с мигалкой и сиреной. А Глебка уже почти залил очаг возгорания, вытянув душ из ванны в коридор. И мне, и их маме пришлось бросить все силы на ликвидацию наводнения.

Да уж, с близняшками не соскучишься. Никогда нельзя предугадать, что они придумают и вытворят в следующие полчаса. Зато можно точно сказать, чего они делать не будут: писать домашнее задание без клякс, есть суп без кидания хлебом и падения ложек, укладываться спать без хихиканья под одеялом. Обожаю этих малышей!

Потом они все-таки угомонились, притихли перед телевизором. А мы с Маргаритой уселись на кухне. Под жареную рыбу и греческий салат я объяснила подруге, что вчера была абсолютно серьезна. Привидения есть, и я даже знаю где.

– Может, это какая-нибудь хорошо спланированная акция? – недоумевала Ритка. – Вдруг музей хочет привлечь внимание туристов, создав шумиху вокруг этого призрака. Вот кто-то из сотрудников по заданию дирекции и бегает по лесу в странном наряде.

– Что ж, в таком случае у них очень продвинутые менеджеры. Идея даже слишком креативна, – оценила я.

– С другой стороны, музей-усадьба – серьезная организация. У них и так нет отбоя от туристов. Плюс научная работа, конференции. И фильмы там снимают. Думаю, каждый культурный человек должен хоть раз в жизни да побывать в Ясной, поклониться могиле гения. Лучшего пиара, чем «Война и мир», уже не создать и не придумать… Но вообще-то, Вик, меня не столько призрак заинтересовал, сколько история про рубины. Если посмотреть на нее трезвыми глазами, получается, что девушка отдала неизвестно кому дорогой перстень с рубином и бриллиантами, чтобы снять проклятие.

– Получается, – не слишком уверенно подтвердила я. – А что?

– Дело в том, что милиция давно уже ищет человека, который избавляет доверчивых граждан от порчи и денег. И никакой это не потомок обманутого мужа и неверной жены, а обычный мошенник.

6

Никогда не знаешь, что ожидает тебя, твою семью, твой род. Какой сюрприз приготовила судьба. В один миг благословение может обернуться проклятием.

Роскошный гарнитур из золота, платины и рубинов с бриллиантами был пожалован нашим предкам за безупречную службу самим государем императором. Первый наследник, старший из сыновей, надевал перстень. Колье, серьги и браслет с кровавыми камнями дарил своей невесте в день помолвки. В этих украшениях шла новобрачная к алтарю, в них щеголяла жена в самых торжественных случаях в годы семейной жизни, их должна была вручить по наследству мать своему старшему сыну, чтобы он сделал подарок своей избраннице. Это было традицией, обычаем, который передавался от поколения к поколению, как дворянский титул, земли, поместья.

Все шло своим чередом. Никто не запятнал репутацию семьи. Мужчины были уважаемы и влиятельны, жены скромны и благочестивы. Но все когда-нибудь заканчивается. И однажды женщина решила, что страсть важнее морали, мерзкий развратник лучше супруга. И она сбежала из дома, прихватив драгоценности, которые с любовью и доверием преподнес ей муж.

Но не принесла измена ей счастья. Вскоре потеряла она все, на что променяла свою семью, своих детей, свое доброе имя. И драгоценности свои потеряла. Все проиграл, прокутил тот, которого она считала лучше супруга.

А рубиновый гарнитур был талисманом, хранившим покой нескольких поколений семьи. Как только он был утрачен, отвернулась удача от нашего рода. Нет, нам по-прежнему везло в делах, в карьере, в коммерции, но только не в любви. Браки были непрочными, семьи распадались, дети чувствовали себя несчастными, брошенными, случались попытки самоубийства. Будто кто-то наложил проклятие на всех нас. Можно не верить в это, считать предрассудком. Однако все новые и новые скандальные истории, разбитые сердца, слезы и предательства являются доказательством.

Семейное предание гласит, что прекратить это можно только одним способом: вернуть кровавые камни. Как только они вновь окажутся у своих хозяев, кошмар закончится. Измены, ссоры, побеги, разводы – все останется в прошлом…

– Арциловича ищет милиция? – изумилась я.

– Не Арциловича, а мошенника, который отбирает у людей драгоценности, уверяя, что они прокляты. Вернее, мошенницу, – сама себя поправила Ритка. – Между прочим, как раз в нашем районе дамочка орудует. Прямо на улице подходит к прохожим, чтобы огорошить. Мол, проклятие на вас, порча. Если не снять ее и золотишко в придачу – ждут вас беды, неприятности и болезни.

– Я слышала, что этим цыганки на вокзалах промышляют, – припомнилось мне.

– Нет, это не цыганка. Во всяком случае, одета не в цветастые юбки и платки. А в черное. Молодая женщина. Высокая, стройная. Черные волосы, черный балахон, а лицо белое и глаза безумные за темными очками. Так ее потерпевшие описывают. Милиционеры ее Черной вдовой прозвали. Сильно портит она им статистику.

– Вообще-то, это прохожие статистику портят, – хмыкнула я. – Сначала сами этой странной женщине верят и драгоценности отдают, а потом в милицию бегут: держи вора!

– Они и сами не знают, почему верят и отдают, – возразила Маргарита. – Одни говорят, мол, это был гипноз. Заколдовала она меня. Взгляд как сверло, мозги отключились, руки сами потянулись сережки с бриллиантами из ушей вынимать. Другие признаются, что испугала она их. Не цепочка на тебе, сказала, а удавка. И человек начал задыхаться. Если не снимешь браслет, на тебя наденут другие браслеты – напророчила она, и рядом завыла милицейская сирена.

– Чертовщина какая-то! – Я даже есть перестала, хотя моя подруга отлично готовит.

– Но самое удивительное не это. Знаешь, отчего людей в дрожь бросает? Черная вдова обращалась к ним по имени, намекала на реальные подробности их жизни, была в курсе их проблем. При этом они видели ее в первый раз. Ее жертвы никак между собой не связаны. Откуда у нее все эти сведения? Многие решили, что она на самом деле видит прошлое, настоящее и будущее. К одной женщине она возле магазина подошла и заявила, что знает про ее печаль. Вроде все хорошо, только внуков дождаться не может. Это потому, что ее дочь носит проклятые драгоценности. Как только она их снимет и ей отдаст, так сразу же забеременеет. И потенциальная бабушка отправилась в гости к дочке, сгребла все ее побрякушки и отдала предсказательнице. А муж дочки, между прочим, был владельцем ювелирного магазина, и проклятые драгоценности, что он своей жене подарил, потянули на миллион рублей.

– Ну так, может, эта Черная вдова – гинеколог дочери? – предположила я. – Доктор в курсе репродуктивных проблем, к тому же знает, кто там муж. Остается только закутаться в черное, нацепить очки, чтобы не узнали, и подкараулить мамашу пациентки у магазина.

– Если бы все было так просто, – покачала головой Ритка. – В другой раз Черная вдова обобрала обычную пенсионерку. Правда, ее покойный муж был стоматологом и оставил после себя не одну челюсть золотых зубов. Супруга его переплавила коронки на кольца и собиралась продать по сходной цене или заложить в ломбард. Но все досталось неизвестной аферистке. Женщина в черном заявила пенсионерке, что покойный муж очень на нее гневается за эту переплавку и требует, чтобы золото прошло обряд очищения.

– Да уж, загадка, которую не так-то просто разжевать, – оценила я. – Не может же Черная вдова быть одновременно и гинекологом, и коллегой покойного стоматолога. Так кто же она такая?

– Милиционеры уже с ног сбились. Число облапошенных ею граждан перевалило за десяток. Ориентировки всем постам уже разослали, даже в СМИ обратились, народ предупредили: не верьте женщине в черном.

– Рит, ты считаешь, что Татьяна стала жертвой такой же аферы? Только вместо Черной вдовы за ее рубинами явился Черный вдовец…

– Какая-то связь просматривается, – кивнула Маргарита. – Хотя, возможно, я в своей газете слишком часто пишу про «золотых дел мастерицу». Вот мне и кажется то, чего нет на самом деле.

– Вообще-то, мне напророчили: «Видеть то, чего нет и быть не могло»…

И я увидела. Тем же вечером.

Возвращаясь домой, я снова позвонила в квартиру соседей. Потому что по-прежнему не понимала, что случаилось с Ларисой. Да и вообще, беспокоилась, все ли у них в порядке. Все-таки в одном доме живем, а как будто на разных планетах. Отделываемся ничего не значащим «здравствуйте», встретившись у лифта. Это неправильно. Вот если я исчезну, кто-нибудь заметит? Пока родители на даче, а Юра не балует меня своим вниманием, боюсь, что – нет. Конечно, с мамой мы перезваниваемся, да и Ритка не забывает мой номер. Но все же не каждый день. Так что вся надежда на соседей…

А у Ларисы еще и родня далеко. На работу она не ходит, так что коллеги не хватятся, отдел кадров не станет названивать и грозить выговором за прогул. И с мужем у нее напряженка. Вот и выходит, что я – ее надежда.

Я была настроена решительно, намеревалась допросить Артема и, если понадобится, даже устроить ему проверку показаний на месте. Будет настаивать, что Лариса у матери, пусть при мне наберет номер тещи, и я перекинусь парой слов с ее дочерью. Обсудим ее внезапное исчезновение и невероятную забывчивость вещей в спортивном клубе.

На мой звонок опять никто не ответил. Но вдруг я поняла, что дверь соседской квартиры не заперта. Там образовалась щель, из которой определенно дует. Я толкнула дверь, и та поддалась.

Ничего себе, да тут у них коммунизм, что ли? Заходи и коммуниздь что понравится? Очень неосмотрительно при нашем уровне преступности. Хотя, может быть, хозяин вышел на минутку вынести мусор или попросить молоток у соседей.

Что ж, подожду внутри. Потоптавшись немного у двери, я вошла. На чужой территории всегда чувствуешь себя не очень. Мне же вдруг стало страшно. Ситуация, как в детективном романе. Если дверь квартиры открыта, значит, ее хозяин лежит на диване с простреленной башкой. Господи, надеюсь, в жизни все же действуют другие закономерности.

– Здравствуйте! Кто-нибудь дома? – громко спросила я.

Мне никто не ответил, а через пару шагов выяснилось, что зря я рассчитывала на реализм. Диван в квартире имелся. И покойник на нем был в наличии!

На мягкой мебели в гостиной лежал явно мертвый Артем. Безжизненное лицо, закрытые глаза, изо рта бежит красная струйка. И вряд ли это кетчуп. Тем более что в груди торчит не сосиска, а нож.

Мамочки мои! Я обнаружила труп. Так вот почему Артем Тимофеев не ищет жену и не открывает дверь на мои звонки. Потому что не может больше ходить. Покойники не ходят.

Господи, что же это такое?! Кто-то похитил жену и убил мужа? Или это Лара прикончила супруга и бросилась в бега? Да нет же, ведь с ним беседовала администраторша уже после исчезновения благоверной. Значит, муж похитил и убил жену, а потом сделал себе харакири, раскаявшись.

Ужас! Я оказалась в эпицентре жуткой, кровавой истории. Я уже несколько минут стою и смотрю на труп. А я ведь до смерти боюсь покойников.

– А-а, на помощь! Милиция! Тетя Нюра! Владимир Владимирович! Все сюда! – закричала я и вылетела из квартиры, как будто мне вслед запустили тот самый нож.

Я стала звонить и колотить во все двери без разбора. Даже, кажется, в свою собственную, хотя отлично знала, что у меня не все дома.

Пожилая полная продавщица тетя Нюра и молодой, но уже начавший лысеть кандидат наук Владимир Владимирович открыли практически одновременно.

– Нужно срочно звонить и вызывать милицию! – заявила я им. – В квартире Тимофеевых произошло убийство.

– Я так и думала, – ошарашила меня тетя Нюра. – Не доводит до добра женитьба на лимите. Не удивлюсь, если эта девица Артемку прикончила, чтобы квартиру в Москве заграбастать.

– А что, Артем женился? – удивился Владимир Владимирович.

Что ж, все закономерно. Тетя Нюра любит совать свой нос в чужие дела, а Владимир Владимирович не поднимает носа от своей диссертации. Но сейчас это все неважно. Ведь человека убили. Зарезали ножом.

Тетя Нюра наконец-то вызвала милицию. Следственно-оперативная группа прикатила минут через десять. Все это время я маялась на лестничной клетке, охраняя место происшествия.

– Что тут у вас? – спросил усатый мужчина в гражданке, за спиной которого маячили двое парней в форме.

– В этой квартире труп, – ткнула я пальцем в дверь.

Троица последовала в указанном направлении, толкнулась в дверь к Тимофеевым, но та оказалась заперта. Наверное, я, выбегая как ошпаренная, захлопнула замок. Дело осложнялось. Теперь нужно ждать слесаря из ЖЭУ и вскрывать запоры.

Усатый «гражданин начальник» стал давить кнопку звонка и нетерпеливо стучать. Он, видимо, решил, что кто-то заперся внутри с покойником. Не сообразил, что на тело наткнулась я. И конечно, не осталась в его обществе. Так что открывать там некому.

– Дверь захлопнулась, теперь придется ломать, – прокомментировала я.

А потом потеряла дар речи. Потому что замок щелкнул, и дверь пришла в движение. Боже мой, неужели внутри кто-то был? Я, конечно, не стала обыскивать все помещения, не пошла дальше гостиной. Но что же этот кто-то делал в компании мертвеца? Почему не выскочил с криками, не позвал на помощь?

Вдруг это убийца, который затаился в нед-рах кухни? Какой-нибудь безумец, который не понимает, что натворил, что его сейчас схватят. Щель в дверном проеме росла – разгадка приближалась. Но все оказалось гораздо хуже. На пороге стоял… мертвец, собственной персоной.

Да-да. Тот самый Артем, что лежал на диване без движения, весь в крови и с тесаком в груди, сейчас, позевывая, торчал на входе. Вертикально, с открытыми глазами, с губами без кровавой пены и в рубашке без дырок от ножа.

Мои глаза расширились, как НАТО на Восток. Этого не может быть! Я же видела его мертвым. А теперь он живой. Так не бывает!!!

Не понимаю, как я не грохнулась в обморок и не взвыла от ужаса при виде живого трупа. Должно же быть разумное объяснение его воскрешению? Может быть, у Артема имеется брат– близнец, разлученный с ним в детстве, и именно он открыл дверь.

– Вы кто? – грозно спросил милиционер у соседа, при появлении которого меня едва не хватил удар.

– Артем Тимофеев – хозяин этой квартиры. И с регистрацией у меня все в порядке. А в чем, собственно, дело? – Он удивленно разглядывал скопление людей на лестничной клетке.

– К нам поступила информация, что у вас в квартире находится труп. Мы должны это проверить.

– Кто-то пошутил, наверное, – пожал плечами Артем. – Трупы мы дома не держим. Мы их во дворе закапываем.

Никто этой реплике не улыбнулся.

– Мы должны войти и осмотреть квартиру, – гнул свое милиционер.

– Пожалуйста, – мой сосед посторонился, пропуская стражей порядка.

Все одновременно полезли внутрь, включая тетю Нюру. Одна я не смогла сдвинуться с места. А так и осталась стоять и смотреть на супруга Лары, открыв рот. Неужели у меня была галлюцинация? Или ученые узнали наконец рецепт «живой воды» от Иванушки-дурачка, и теперь на его месте может оказаться любой желающий.

Этот парень был мертв, а теперь жив. Если бы наоборот, никто бы не удивился. Но чтобы так! Я с трудом подавила в себе желание ущипнуть Артема, чтобы убедиться, что он не фантом.

Уже через минуту осмотр места происшествия закончился. Сотрудники правопорядка не с самыми радостными лицами предстали передо мной.

– Ну и шутки у вас, гражданочка! – неодобрительно заметил старший группы. – Вы вот нас на всякую глупость отвлекаете, а может быть, в это время кого-нибудь действительно зарезали. Мы же тут с вами колупаемся. Нету здесь никаких трупов.

– Пить надо меньше! – осуждающе выкрикнул милиционер помоложе. – Или, может, вы наркотиками балуетесь?

Господи, вдруг они меня арестуют?! Кажется, ложный донос – это преступление. И сейчас на меня наденут наручники и поволокут на нары. Но я же ни в чем не виновата. Я ничем не баловалась и никого не оговаривала, а на самом деле видела супруга Ларисы бледным, бездыханным, окровавленным и с ножом в груди. Как такое может быть?! Вроде он не в театре работает, гримом не увлекается, финальные сцены дома не репетирует.

Стражи порядка удалились, сердито топая, предоставляя ожившему покойнику возможность разделаться со мной по собственному усмотрению. Боюсь, в этой квартире все же прольется чья-то кровь. Еще бы, кому понравится, что его объявляют мертвецом и вызывают наряд милиции, который едва не взломал входную дверь…

Я приготовилась к худшему. Артем и так-то посматривал на меня свысока. А теперь и вовсе уничтожит, и хорошо, если только взглядом.

К моему удивлению, сосед не стал выяснять со мной отношения. А только как-то непонятно и неприятно хмыкнул и закрыл дверь с другой стороны. Может, тети Нюры постеснялся.

Дурацкая ситуация! Открытая дверь оказалась закрытой. Убитый – живым. Все с ног на голову. Я хотела сообщить о преступлении, а оказалось, что никакого преступления не совершалось. Ни мертвого тела, ни окровавленного ножа в квартире не нашли.

Что же это такое делается? Приснился, что ли, мне мертвец на диване? Может, я и впрямь схожу с ума? Вижу то, чего не было и быть не могло. Наверное, пора проверить свою родословную на наличие умалишенных…

7

«Сойти с ума от любви. Раньше мне казалось, что это просто слова. Преувеличение. Люди обожают разглагольствовать о жизни, смерти, безумии, любви. Хотя большинство даже не очень понимают, что это такое.

Когда я смотрю вокруг, вижу благополучные семейные пары. Скучные, как выцветшие ковры. Все в отношениях правильно, все предсказуемо, все заурядно. У меня с мужем было так же. Со стороны кажется, что у нас идеальный брак. А я задыхаюсь рядом с ним. Мы говорим друг другу пустые, ничего не значащие фразы. Обмениваемся формальными поцелуями. Наносим вежливые визиты. Выцветаем, как ковры. День за днем…

Нет, уж лучше сойти с ума от любви, чем от пустоты и отчаяния. Я хочу другой жизни. Настоящих чувств, страстных объятий, ярких красок…»

Да уж, кто не хочет. Обычно я понимаю Екатерину Арцилович. Нелюбимый муж, серость будней и перспективы головокружительного романа. Кто бы отказался? Но сегодня я бы предпочла размеренное существование. Без потрясений. Как хорошо, когда все идет своим чередом, не происходит ничего странного и необъяснимого.

Последние события заставили меня сомневаться в трезвости собственного ума и твердости собственной памяти. Я была в таком шоке, что даже не спросила у Артема, как поживает его супруга и как здоровье его тещи. А ведь момент был удобный. Да, мое сообщение об убийстве не подтвердилось, но я могла воспользоваться случаем и заявить о новом преступлении – похищении Ларисы. И если бы ее супруг начал юлить перед людьми в форме, они бы начали его хоть в чем-то подозревать. Пока же подозревают лишь меня. Во лжи или пристрастии к галлюциногенам…

И главное, посоветоваться не с кем. Юра не балует меня своим вниманием. У Ритки своих забот хватает. Свинством было бы разбудить ее и близнецов, ведь уже полночь. Меня же мучила бессонница. И я прочитала пару страничек из архивных документов, которые дала мне Татьяна Злотникова.

Стоп, вот оно! Вернее, она. Она меня поймет, потому что сама прошла через нечто подобное. С этой мыслью я и заснула…

Следующей была суббота. Но это не означало, что я могу валяться в постели до обеда, бегать по магазинам до ужина и смотреть телевизор до отхода ко сну или во время очередного приступа бессонницы.

По субботам у меня уроки. Все-таки по образованию я учитель английского языка и дважды в неделю преподаю в школе-интернате. Некоторые до сих пор удивляются, что сирот чему-то учат, тем более иностранному языку. Мол, аттестат им дадут в любом случае, как и жилплощадь. И вообще, что из них может вырасти, если папа сидит, а мама пьет?

Но я вам скажу, что этим ребятам другие языки даже нужнее. Во-первых, у нашего интерната тесные связи с заграницей, и детишки регулярно ездят за кордон на каникулы. Некоторые даже остаются жить в приемных семьях.

И вообще, директор нашего учебного заведения Николай Сивоброд строго-настрого запретил педагогам относиться к воспитанникам как к сиротам. Мы – учителя, а они – ученики. Впрочем, я не раз замечала, что и они меня чему-то учат. Вот и сегодня я решила поделиться с ними своими сомнениями. Конечно, не в чистом виде, а в переводе на английский язык, заодно и тему антонимов повторим.

– Life and death. Жизнь и смерть. Ребята, вспомните случаи, когда мертвый человек воскресал.

Такое задание удивило моих учеников. Даже на задней парте стих шум.

– Христос, – неуверенно предположил кто-то. – То есть Jesus.

– «Живой труп», – сказала Нина Потапова, а потом задумалась над переводом.

– Living corpse, – подсказала я.

– Это литература, а не история, – возразил Вася Забиякин. – This is literature. This is not history.

– Почему же, – не смутилась Нина. – Толстой был реалистом и многие сюжеты брал из жизни. В частности, историю живого трупа ему поведал знаменитый Кони. Один муж так достал пьянкой свою жену, что она решила его «утопить». Бросила на берегу его одежду, купила ему билет на поезд, опознала супруга в каком-то утопленнике и, получив свидетельство о смерти, вышла замуж за другого. Но обман вскрылся. Алкаш не смог держать язык за зубами. Его судили за подлог, ее – за двоемужество.

– Николай Николаевич рассказывал, что, когда императору Александру I надоело царствовать, он инсценировал свою смерть в Таганроге. А сам удалился в монастырь под Томском, где жил еще долгие годы под именем старца Федора Кузьмича, – продемонстрировала эрудицию отличница Катя Демьянова.

– А кто же в царской могиле лежит? – удивилась я.

– Ходили слухи, что фельдъегерь, который погиб за несколько дней до этого на глазах императора. Его карета перевернулась, – ответила Катя.

– Но документальных свидетельств этому нет? – не унимался Вася.

– Нет, это всего лишь гипотеза. Однако не могла же она возникнуть на пустом месте. Недаром говорят, что нет дыма без огня. Кстати, могила старца Федора Кузьмича стала местом паломничества. Посещали ее и Романовы. Николай II был там во время своей поездки по Сибири.

Я уже не требовала перевода, а просто слушала и восхищалась, какие умные у меня ученики. Вернее, у Николая Николаевича. Сиво-брод ведет у них историю и сумел всерьез увлечь их этой наукой.

Я взглянула на часы – три минуты до звонка. Пора записывать домашнее задание. Что ж, урок не прошел даром. История знает примеры чудесного возвращения к жизни. Значит, я еще в своем уме. И смирительную рубашку мне можно пока не надевать. Очень уж она немодная.

Все уладится и прояснится. Я должна воспринимать произошедшее не как ситуацию, в которой я выглядела безмозглой дурой, страдающей галлюцинациями, а как приключение, загадку, которую мне предстоит разгадать.

В учительскую я вошла в приподнятом настроении. Меня всегда удивляло, что мои коллеги в основном являются в эту комнату с деловыми лицами и кипами книг и тетрадей под мышкой. Как будто это библиотека конгресса, а не просто угол, отгороженный от детей. Лично я заглядываю сюда, чтобы позвонить по телефону, посмотреться в зеркало, поболтать и выпить стакан чаю. А не для того, чтобы написать авторскую программу преподавания с дифференцированным подходом к каждому индивидууму.

Вот и сейчас я первым делом подошла к электрическому чайнику и наполнила свою кружку: большую белую с красными сердечками. В МИДе из такой не попьешь. Купая в ней пакетик с заваркой, я размышляла, доставать из сумки шоколадку с кокосовой начинкой или немедленно прямо здесь и сейчас сесть на диету.

– Привет, Виктория! – Чей-то звонкий пионерский голос орал мне прямо в ухо.

Я обернулась. Ираида Менделева, которую дети прозвали Таблицей Менделеева за серьезность и научный подход ко всему на свете. Но сейчас она сияла, как отдраенная алюминиевая сковородка. Что-то не припомню, чтобы она раньше так радостно кричала и бросалась ко мне со всех ног. Неужели ее авторская программа уже написана и представлена к награде?

– Здравствуйте, Ираида, – отозвалась я.

– А у меня потрясающие новости. Николай Николаевич придет ко мне сегодня на кулебяку!

– Что, простите? – опешила я.

Сивоброд сегодня вечером наденет косоворотку и лапти и придет на кулебяку к Ираиде? Почему-то я представила себе их свидание именно так. С одной стороны, в таком служебном романе не было бы ничего странного. Николай Николаевич у нас не только директор, но и завидный жених. Еще нет сорока, здоровяк, бородач, как и положено археологу. Каждое лето он вывозит своих учеников на раскопки. Возвращаются с загаром и трофеями.

Ираида Менделева – любительница Бальзака и дама любимого им возраста. Училка с пучком и без личной жизни. Так почему бы ей не разнообразить свой досуг и не угостить кулебякой холостого человека?

Потому что Николаю нравится Ритка. Моя подруга. Я их познакомила. И он ей нравится. Но она только вздыхает:

– Ну кому нужна мать-одиночка с двумя детьми?

И отказывается сделать их отношения менее формальными. А Таблица Менделеева не дремлет, она кулебяки печет.

– Кулебяка? Пытаетесь найти путь к сердцу мужчины? – услышала наш разговор пожилая Марья Петровна.

– Если мужик хороший, к его сердцу нужно сразу прокладывать шоссе на восемь полос, – встряла молоденькая Галочка.

Меня почему-то напрягала эта беседа, словно они обсуждали, как отхватить чужое, Риткино. Не хочу присутствовать при триумфе Ираиды. И я срочно сменила тему:

– Ой, вы не поверите, что со мной вчера произошло! – с не менее пионерским энтузиазмом выкрикнула я. – Зашла к соседке в гости. А ее муж, как увидел меня, так прямо-таки скончался! Потом, конечно, ожил. Ну вы представляете, каковы мужчины. Это при законной-то жене…

– Жена небось в магазин отошла, чтобы ему, козлу, жрать приготовить, а он на тебя слюни-то распустил, – рассердилась учительница физкультуры Алена, которая недавно рассталась с «очередным».

Всегда знала, что тема «Мужики – козлы» заводит наших женщин гораздо больше, чем рассказы про то, что Маньке повезло с Ванькой. И главное, я ведь не соврала. Почти!

Сивоброда я увидела после следующего урока в коридоре. И конечно, не смогла пройти мимо. Передала привет от Ритки. Для порядка. Он покраснел, пробасил:

– Ей тоже того… Этого… Привет!

Потом я похвалила наших ребятишек и их любовь к истории.

– Ну вообще-то, Виктория, если не брать в расчет религиозные легенды, история не знает случаев, когда человек умер бы и воскрес, – покачал головой Николай. – Другое дело: он притворился мертвым, кто-то солгал о его смерти, инсценировал убийство.

– Еще скажи, что призраков не существует, как и порчи и колдовства, – хмыкнула я.

И поведала ему значительный кусок истории про рубины.

– Здесь есть реальные факты, но их перемешали с вымыслом и хорошенько взбили. Получился странный коктейль, – оценил Сиво-брод. – А если тебя интересует тема колдовства, я покопаюсь в своих архивных записях. Что-то там такое было про снятие порчи и предсказание будущего.

– Покопайся! – Мне очень понравилась эта идея. – Ритка как раз пишет в свою газету про современную предсказательницу, которая обводит доверчивых граждан вокруг пальца. Думаю, и ей будет в тему…

Вот для этого и нужны друзья. Не чтобы высмеивать и принимать в штыки их слова, а чтобы поделиться, обменяться, поразмышлять вместе. Глядишь, загадка и решится. Или хотя бы у журналиста появится новый ракурс в развитии темы и повод для встречи с холостым и приличным мужчиной.

Проводить субботний вечер в одиночестве так же приятно, как гладить кактус или кормить змею. Юра меня бросил, это очевидно. Наверное, он сейчас с Александрой на каком-нибудь светском рауте. И он рад, что там она, а не я. Ведь ему не надо опасаться, что она явится в чем-то желтом, опрокинет на себя бокал и забудет, как зовут хозяйку. Со мной же это случается, поэтому я не на светском рауте. У Маргариты сегодня домашние хлопоты. Николай занят своей кулебякой. Нет мне компании на этом свете! Может быть, поискать на том?

Я слонялась по квартире, как забытое на чердаке привидение, которого никто не желает больше даже пугаться. Кстати, о привидениях! Я заказала разговор с музеем-усадьбой и попросила соединить меня с Татьяной Злотниковой, если она еще на работе.

– На работе, – заверили меня. – Это у всех выходные, а у нас – разгар туристического сезона.

– Это Виктория, – представилась я. – Помните рубины?

– Такое забудешь… – усмехнулась Татьяна. – Как у вас дела?

– Все хуже и хуже. Вчера на моих глазах ожил покойник.

– Не может быть! – охнула Татьяна.

– Не может, – согласилась я. – Но было.

– Вы хотите это обсудить с товарищем по потусторонним несчастьям? – поняла Злотникова.

Так я напросилась назавтра в гости в Ясную.

Но пока было еще сегодня. Бесконечное сегодня. Как бы провести его с пользой? Знаете, что отлично помогает от дурных мыслей? Стирка! Так что остаток вечера нужно занять замачиванием джинсов и полосканием водолазок. Весьма увлекательное, оказывается, занятие, гораздо лучшее, чем общение с призраками и восставшими мертвецами. Приятно журчит вода, воздух наполнен ароматом кондиционера-ополаскивателя. И еще греет мысль, что я занята важным и нужным делом. Результаты моего труда будут сразу же видны и востребованы, ведь уже завтра я смогу надеть любимую вещь чистой. Может, стать прачкой? И все будут смотреть на меня не с подозрением, а с благодарностью. И уважать за каждое выведенное пятно. Ох…

Что же я все-таки учудила с этим покойником? Вдруг это был запоздалый приступ белой горячки после неумеренного приема пива накануне?

Грязные вещи как-то вдруг закончились. Пришлось включать телевизор. Бесконечные сериалы про несчастных красавиц, которых коварные мужья упекают за решетку, но появляются влюбленные богачи и восстанавливают справедливость.

– Почему ты такая грустная, душа моя?

– Потому что вспомнила сокамерницу Маню. Ее ведь тоже подло оклеветали.

– Я найму ей адвоката, и Новый год мы отметим одной большой дружной семьей…

Вот такие диалоги несутся из «ящика». Складывается впечатление, что в наших колониях сидят сплошь невинные и обманутые. И зубы у всех целы и наколок нет. А адвокат непременно в Маню влюбится. И они поедут отдыхать в Ниццу, несмотря на неснятую и непогашенную судимость…

Короче, надолго меня не хватило. Я опять начала слоняться, прислушиваться к тому, что происходит у соседей, поглядывать в дверной «глазок». Нехорошо как-то вышло с Артемом. Может, мне надо все же извиниться, объясниться. Я готова чистосердечно раскаяться, но только если и он напишет явку с повинной, куда пропала Лариса.

Я собралась нанести краткосрочный визит соседям и почти уже открыла замок, но тут увидела в «глазок», что их дверь распахивается.

Артем, одетый в темное, предстал на пороге. У него в руках была спортивная сумка. Он направился к лифту. Как только дверцы за ним закрылись, я выскочила из своей квартиры и побежала вниз по лестнице. Не очень понимая, зачем мне это нужно, я решила проследить за подозрительным мужем исчезнувшей жены.

Там что-то не так. Я точно знаю, что Лара пропала. Я точно видела Артема в зарезанном виде. Да и сейчас он ведет себя подозрительно. Как-то нервно оглядывается, оделся в черное, сумка эта. Вдруг он жену укокошил, разрезал на кусочки и теперь выносит и закапывает частями.

У меня мурашки побежали по коже. Я почему-то очень ясно себе представила, как сосед под покровом ночи роет могилу для правой ноги своей супруги. Господи, он же практически написал явку с повинной, вернее, сказал. Ну-ка, как это он тогда выразился, когда я натравила на его квартиру целую следственно-оперативную группу?

«Трупы мы дома не держим, мы их во дворе закапываем». Черный юмор? А вдруг он не шутил?!

Ладно, не буду паниковать. Просто пройдусь, подышу воздухом. Но если вдруг выяснится, что сосед закапывает в овраге какие-то органы, я немедленно сообщу в правоохранительные.

Хотя милиция при мне осматривала квартиру Тимофеевых и ничего подозрительного не нашла. Правда, они искали труп на диване в гостиной, а не ухо в кладовке. Вряд ли они были дотошны. Однако на характерный запах они бы обратили внимание. Значит, ничем подозрительным не пахло. И Артем не убивал свою жену.

Или убил и засунул в холодильник. Или убил, но не дома. Мало ли мест для кровавых разборок, кроме собственной спальни. Или не убил, а заточил в темницу и теперь несет ей еду и теплые вещи.

Я сумела не упустить Артема из виду. Выскочила из подъезда, как раз когда он поворачивал за угол. Я свернула туда же и пошла на значительном расстоянии. Минут десять мы петляли какими-то дворами. Уже стемнело. И я чувствовала себя не слишком уютно. Хорошо еще, что надела джинсы и кроссовки. А не мини-юбку и каблуки. Будто знала, что мне предстоит оперативно-розыскная работа.

Наконец мы вышли из жилых кварталов, перешли дорогу, по которой неслись машины, и уперлись… О боже! Вы не поверите. Это была кладбищенская стена. Артем Тимофеев пришел ночью на старое кладбище. Видимо, он на самом деле восставший мертвец!

8

«Нашлись добрые люди, написали моему мужу анонимку. «Осторожнее, у вас крадут жену!». Интересно, откуда возникает такое страстное желание совать свой нос в чужие дела? Я даже представить себе не смогу ситуацию, когда меня настолько заинтересуют чьи-то семейные проблемы, что я приму в них такое живейшее участие: состряпаю донос, стану распространять слухи. Но некоторых хлебом не корми, дай обсудить и осудить других. Наверное, это оттого, что у них нет своей жизни. Значит, они заслуживают не презрения, а жалости…

Но я отвлеклась. Муж показал мне эту бумажку со смехом. Самовлюбленный болван, который всегда знает, что я «имею право» чувствовать. Я не сдержалась, не пощадила его. Глядя прямо ему в глаза, я спокойно сказала:

– Это правда!

Он побледнел, затем покраснел. Он не ожидал такого.

– Кто?! – в бешенстве закричал он.

И я созналась, что это ты. Потому что доброжелатели все равно сообщат. Не хочу доставлять им такого удовольствия. Почему-то я не ощущаю себя предательницей. Вчера не спала всю ночь и поняла, что если бы ты не появился в моей жизни, то и жить не стоило. Такая тоска грызла. А теперь происходит нечто грозное и прекрасное…

Никогда не видела мужа в такой ярости. Он кричал и топал ногами. Говорил, что этот скандал убьет его деловую репутацию, это будет удар для сына. Утверждал, что ты развратник, которому нужно лишь новое приключение. Мне хотелось заткнуть уши, убежать из дома прямо сейчас. Наконец он ушел, хлопнув дверью.

А ночью, ты не поверишь, он явился в мою комнату. Впервые за несколько месяцев он вспомнил о супружеском долге. Я с отвращением выгнала его вон. Я опасаюсь, что он будет мстить. Что он навредит тебе. Хотела предупредить, что ему все известно. Но мне не удалось. Он меня одну никуда не выпускает, следит. Вновь стал холодным и мрачным. Что-то замышляет. Я боюсь за тебя и за себя…»

Я – антитафофил, или тафофоб. Тафофилы – любители кладбищ. А я, значит, наоборот. Это я в одной умной книжке прочла – «Кладбищенские истории». Познавательная, надо сказать, книжка. Особенно на ночь. Хотя мне больше по вкусу «Дневник Бриджет Джонс». Но Юре не очень нравится, когда он лежит у меня под подушкой.

Даже в детстве меня к могилам не тянуло. В отличие от мистически настроенных сверстников мне хотелось прыгнуть с парашютом и вволю поорать, покувыркаться в небе. А не представлять, что там, под землей, не красться между покосившихся крестов, вспоминая истории про черную руку, улыбающийся скелет и др. Бр!..

Не люблю ни действующих погостов, ни бездействующих. Работающее кладбище напоминает мне ужасную кровоточащую рану, обильно политую слезами, заляпанную отчаянием. Закрытое – ту же рану, но зарубцевавшуюся. Но шрам-то остался и по-прежнему пугает. Совсем без раны все равно лучше.

И вот я оказалась поздно вечером у кладбищенской стены практически на окраине города. На одной стороне дороги горят окна девятиэтажек, а на другой – глухой забор, сумрак и что-то зловещее. Зачем под покровом темноты сюда пришел Артем Тимофеев? Да еще с большой сумкой через плечо?

Нет лучшего места, чтобы спрятать труп, чем среди других трупов. Вдруг именно здесь он хоронит по частям свою пропавшую супругу. Здесь же зароет и меня, если узнает, что я следила за ним. Мамочки, как же страшно!

Ну почему он не отправился в оперу или в круглосуточный супермаркет? И понадобилось же ему явиться в это мрачное место и меня привести за собой.

Прошагав несколько метров вдоль старого кирпичного забора, подозрительный сосед вдруг исчез из поля моего зрения. Прошел сквозь стену! – подумала я. И сердце окончательно ушло в пятки. На ватных ногах я подошла к тому месту.

Успокойся, ничего мистического. Здесь пролом в стене, и тот, кого я преследую, просто прошел сквозь него внутрь. Внутрь кладбища! Прямо в общество столетних мертвецов из полусгнивших гробов.

Я осторожно заглянула в пролом. Темнота и запах сырости. Добро пожаловать, Вика! Заходи, не бойся – выходи, не плачь. Нет уж, спасибо! Сегодня я не готова к такому путешествию. Даже фонарик с собой не взяла, не говоря уж об осиновом коле.

Интересно, это трусость или здравый смысл? Кто-нибудь в своем уме и не чужой памяти пойдет ночью на кладбище вслед за странным типом, которого подозревают в убийстве жены? Кто-нибудь не из кино? И не из спецназа?

А-а-а! Мне все равно. Лишь бы скорее убраться отсюда подальше. Потому что за стеной послышался дикий вопль. Переходящий в вой. Сменившийся лаем.

Я помчалась прочь. Черт с ним! Пусть это была всего лишь кошка, подравшаяся с собакой. Я не хочу здесь оставаться больше ни минуты. Я слабая женщина, в конце концов, а не могильный червь, чтобы чувствовать себя тут как дома.

Только перебежав через дорогу перед капотом грузовика, я ощутила себя в безопасности. Смерть не гналась за мной, размахивая косой. Вообще никто не гнался. Я перевела дух. И тут зазвонил мой мобильник. Как хорошо, что я поставила на телефон не «Реквием» Моцарта, а веселенький «Канкан». Тоже, между прочим, классика. И очень жизнеутверждающе.

– Да-а-а! – закричала я в трубку.

– Где ты пропадаешь? – осведомилась подруга Рита таким спокойным и привычным голосом. – У меня тут новости. Хотела познакомить тебя с моим новым жильцом. Красавец, почти два метра, блондин и, главное, иностранец. А это знак качества!

– У тебя в доме обалденный мужик? – взвизгнула я от радости. Ну сколько можно быть матерью-одиночкой? – Сейчас же примчусь знакомиться!

Скорее из обиталища смерти в мир живых! Ради такого дела даже на такси потрачусь. А то уже совсем поздно, и я забрела довольно далеко от дома. Жаль, кошелек не взяла, выскакивая из квартиры. Но можно ведь расплатиться по прибытии. Правда, эту дорогу оживленной не назовешь.

Я подняла руку, увидев вдалеке свет фар. Надеюсь, концентрация маньяков за рулем не так велика, как пишут в газетах. Если что, буду царапаться и орать. Мало не покажется.

Заскрипели тормоза. Рядом со мной остановился… мотоцикл. Лохматый байкер в коже махнул мне, приглашая к себе за спину. А почему бы и нет? Этот точно приставать не будет, руки ведь заняты.

Короче, домчали меня с ветерком и бесплатно. Я ворвалась к подруге, надеясь увидеть симпатичного заморского гостя в дорогом костюме и с дипломатическим паспортом.

Что ж, паспорт у нового Риткиного жильца имелся. Правда, технический.

– У меня новый холодильник, – гордо возвестила подруга. – Большой, модный, дорогой. В кредит взяла. Старый потек, к тому же так рычал, что дети ночью просыпались.

– Это и есть твой иностранец? – разочаровалась я.

– Конечно, прямиком из Швеции.

Чтобы подсластить пилюлю, Ритка извлекла из него бутылку шампанского. Холодного, вкусного. Короче, мы обмыли покупку, и я рассказала о своих приключениях.

– Никогда не знаешь, куда тебя занесет завтра, – усмехнулась Марго, открывая банку маслин. – На кладбище, в горы или в пещеры. А ведь большинство людей только с работы и на работу ходят.

– Скучно быть как все, – заявила я. – Ты ведь завтра с утра пораньше пойдешь со мной на этот погост? Вернее, уже сегодня. Нужно же выяснить, что там забыл Артем.

– Я вообще-то, собиралась заняться стиркой и уборкой. Но гоняться вместе с тобой за призраками гораздо интереснее, – согласилась подруга.

Близнецов на выходные забрали на дачу дедушка с бабушкой. Так что я осталась у подруги ночевать. Разбудило меня урчание пылесоса. С трудом разлепила глаза. Пока я пыталась проснуться, Ритка уже закончила уборку. На плите кипел суп, стиральная машина начала отжим.

Я бы таким женщинам, как Маргарита, памятник ставила в бронзе. Легко им, увековеченным мужикам, стишки кропать, революции делать и атомной физикой заниматься. Все это важно, не спорю, но каждый из них был спец в какой-то одной области. А моя подруга столько всего успевает: и работать, и подрабатывать, и детей растить, и хозяйство у нее в полном порядке. Это вам не один раз в космос слетать, это ежедневный героизм.

И еще она мне помогает. В девять утра, уже освободившись от домашних хлопот, мы отправились гулять среди могил.

При свете дня некрополь не выглядел таким зловещим. Высокая кирпичная стена отгораживала его от городской суеты, дорожного шума и выхлопов. Деревья смыкали кроны над засыпанными прошлогодней листвой дорожками, тишину нарушало только щебетание птиц. Везде проступали следы запустения: ограды покосились, кресты прогнили и завалились, могильные плиты посерели и заросли мхом. И при этом не потеряли величия. Если присмотреться, на памятниках можно было различить фигуру женщины-плакальщицы, угасающую свечу – образы скорби. Да и то, что я поначалу приняла за большой древний пень, оказалось фамильным надгробием: пять сросшихся обрубленных стволов, высеченных из камня.

– Видимо, эпидемия забрала всю семью. Это кладбище возникло как холерное, – поделилась своими познаниями Ритка. – Я когда-то писала статью про заброшенные кладбища Москвы. В конце XIX века город постигло настоящее бедствие, хоронить умерших стало негде, и здесь отвели место. Тогда это было далеко от городской черты. Так что могилы появились здесь намного раньше церкви, что считалось дурным знаком. Поэтому с этим кладбищем связано несколько зловещих легенд. Тела больных закапывали сначала в известь, потом в землю, чтобы накрепко замуровать инфекцию. Однако один богатый купец наотрез отказался цементировать умершего сына, подкупил кого нужно и выстроил для него склеп-часовню. Правда, навещал захоронение только сам и только два раза в год – в день рождения и день смерти юноши, никого из семьи и близко не подпускал. И что же. Купец на здоровье не жаловался, пережил свою жену, дождался внуков, женился вновь на молоденькой. Но однажды его ждал удар. Новая супруга неожиданно заболела и скончалась. И что самое странное, случилось это практически одновременно со смертью управляющего купца. И симптомы одни и те же, похожие на смертельный недуг сына. Дважды вдовец устраивал разбирательство и выяснил, что женушка и управляющий использовали склеп как место для тайных свиданий. Они не ведали об инфекции, но знали, что туда никто не ходит. И мертвец их покарал.

– Что-то в последнее время мне везет на истории супружеских измен, – заметила я, разглядывая очередное старое надгробие.

Ангел с отбитыми крыльями. Даже у небесного воинства опускаются руки при виде того, что творится на земле…

– Наверное, все супруги хоть раз да изменяют друг другу хотя бы в мыслях, – пожала плечами Рита. – Однако кладбище – это целый город, так что, если достаточно долго побродить по его улицам, можно найти и примеры преданности и любви. Помню, здесь отыскали и восстановили памятник известному мастеру-ювелиру. Кажется, на соседней аллее.

Мы куда-то свернули и через несколько шагов оказались на вполне ухоженном участке. Расчищенном, обнесенном новой оградой, и памятник явно отреставрирован. Мы подошли поближе и смогли прочитать надпись на мраморе:

«Под сим камнем прах титулярного советника Алексея Сурина. Жития ему было 43 года».

И чуть ниже эпитафия от имени безутешной вдовы:

«Покойся, милый друг, покойся в тишине,

Ты сердце взял мое, но что ж отставил мне?

Великую печаль и юных пять птенцов.

О боже, дай мне сил снесть тяжесть тех оков…»

– Да, умели раньше выражать свои чувства, – вздохнула я. – Не Пушкин, конечно, но от души. И очень трогательно. А в наше время одна рифмованная пошлость. Помнишь, нас с тобой пригласили на свадьбу к Пашке? Гости подвыпили, достали свои открытки и стали зачитывать поздравительные нетленки. Четверо отличись одинаковыми текстами: «Будьте здоровы, живите богато, насколько позволит вам ваша зарплата…»

– Какая зарплата, такие и стихи, – хмыкнула Рита.

– Господи, что это? – воскликнула я, останавливаясь у соседнего надгробия.

На обелиске одновременно был выбит православный крест, а сверху красовалась красная звезда, как на советском флаге.

– Ничего удивительного. Это двойная могила, – объяснила Марго. – После революции босяки не только заняли дома и дворцы знати, но и их могилы. Погибших большевиков со всеми почестями хоронили на городских кладбищах. В военное время памятники делать было некогда, так что копали яму под первым приглянувшимся обелиском, на нем делали новую надпись, украшали новыми символами.

– Ничего святого у людей! – возмутилась я. – Поэтому-то их революция и привела к тому, к чему привела. И это не мозаичные полы и мраморные ступени.

– Да ладно, многоразовые памятники – не у нас это придумали, – возразила Ритка. – Еще в Древнем Риме делали статуи со сменными головами. Умер один правитель – тут же навинтили башку другого. Чтобы не тратиться на целую статую. Правители ведь так быстро меняются…

Но тут я вспомнила, что мы явились сюда не для историко-политического экскурса, а чтобы понять намерения Артема. Никаких свежих могил мы не обнаружили. Однако это был беглый взгляд. Чтобы все здесь изучить внимательно, нужно вызывать на подмогу ораву людей. А каких?

– Не могу даже предположить, что твой подозреваемый делал здесь ночью, – сказала Рита. – Цветмет с оградок украли еще до него, остались только тяжелые кованые решетки и мраморные плиты, которые нужно краном грузить. Ты говоришь, что Тимофеев – успешный и обеспеченный, а кладбищенские воры, как правило, бомжи.

– А вдруг сатанинский обряд? – пришло мне в голову, пока мы топтались у очередного старинного саркофага из камня. – Заброшенное кладбище ночью – лучшее место для всякой жути. Вдруг он принес свою жену в жертву Князю Тьмы? И тот подарил ему бессмертие. Вот он и воскрес прямо на моих глазах…

– Пошли отсюда, братья Гримм, – обозвалась Ритка, намекая, что я придумываю небылицы. – Может быть, разгадка твоей загадки обнаружится в другом месте.

Мы пошли, вернее, поехали. Сели на автобус, на метро, на маршрутку и поехали в Ясную Поляну. Даже если мы ничего нового не узнаем, погулять по аллеям и мосткам в теплый солнечный день будет приятно. Точно приятнее, чем по кладбищу.

Уже к обеду мы стояли перед въездными башенками. Рядом разворачивались большие экскурсионные автобусы и свадебные кортежи. Туристы и новобрачные фотографировались на фоне пруда, березового Прешпекта, белоснежного дома с зеленой крышей и резной террасой. Виды красивые, но такая скученность невест в одном месте смотрелась немного сюрреалистично.

– Как представишь себе свадьбу: белый балахон по земле волочится. Потом еще мост, через который тебя непременно понесут и, будем надеяться, не уронят. Плюс протокольная съемка в обязательных местах. Так и замуж не захочешь, – хмыкнула Ритка. Потом взглянула на меня и поправилась. – Но, конечно же, Юра с его вкусом и деньгами придумает что-нибудь милое и изящное.

– Да, он и Александра Петровская вряд ли станут здесь кучковаться, – язвительно заметила я.

– Как ты думаешь, все эти люди прочли до конца хоть одно произведение Толстого? – Подруга сменила тему.

– Думаю, вон тот красномордый пузатый жених ничего, кроме водочных этикеток, прочесть уже не в состоянии, – развила я тему.

Мы поспешили пройти сквозь толпу. И направились к дому Волконского, где размещался научный отдел. Однако выяснилось, что там обед. Боковая дверь оказалась закрытой. Незнакомая смотрительница пояснила, что Татьяна Злотникова подойдет минут через пятнадцать. Мы отправились ждать на дальнюю аллею, где меньше народу.

Как-то само собой получилось, что мы пошли в направлении могилы Толстого. Неторопливо гуляя под тенью лип и орешника, мы вошли в «зону тишины», о чем имелась соответствующая надпись. И вот уже мы возле небольшого холмика, поросшего молодой травой, огороженного импровизированной оградой из гнутых веточек.

Приблизились и… остановились как вкопанные. На месте упокоения великого писателя мы увидели то, чего там никак быть не должно. Никак, никогда и ни при каких обстоятельствах…

9

«Уже несколько дней один и тот же сон заставляет меня просыпаться в холодном поту. Снится мне, что я гуляю по погосту. Вокруг ограды, кресты и самое страшное – могилы без креста. Будто хочу я выйти оттуда, и слышу колокольный звон и иду на звук, но не могу найти ворота, не вижу куполов, а так и брожу среди печальных холмиков.

Я пытаюсь понять, что означает этот сон. И нахожу несколько объяснений. Я боюсь за тебя и за себя. Муж мой очень изменился. Я вижу, как внутри его клокочет ярость. Иногда он бывает со мной приторно ласков, дарит цветы, приносит подарки. Будто хочет вновь завоевать мое сердце. Но эти попытки нелепы. И он понимает это и приходит в бешенство. И цедит сквозь зубы: «Я тебя не отпущу!»

Я очень боялась вашей встречи, мне казалось, что он не сдержится, схватит тебя, начнет душить. Ты пришел к нам, еще не зная об анонимке. Он поговорил с тобой спокойно и холодно. Мол, тайное стало явным, как только совесть позволяет являться сюда как ни в чем не бывало. Ты сказал, что сердцу не прикажешь, никто не хотел чужих страданий. Судьба.

Он пригрозил: еще раз приблизишься к жене моей – убью! Очень сухо произнес это и очень веско. Я все слышала, я была в коридоре. Я почему-то сразу решила, что он может. Что он действительно не отпустит меня, никогда не даст нам быть вместе. Мне страшно. Но я надеюсь, что со временем все успокоится и можно будет что-то предпринять. Пока же лучше не дразнить зверя. Нам нужно подождать. Хотя каждый день без тебя – пытка.

А еще он пожаловался моим родителям, просил повлиять на меня. И мама приняла его сторону. Уговаривала меня не портить себе жизнь, ведь здесь все налажено, проверено, а ты – темная лошадка. Наиграешься и бросишь, ты погубишь меня, как уже губил женщин. И жена от тебя сбежала, и еще была темная история про девушку, любовь и кровь.

И твой отец прислал мне ужасное письмо:

«Милая Екатерина Васильевна, сегодня Андрей был у меня и рассказал мне все про ваши отношения и ваши намерения. Не сердитесь на меня, милая, несчастная сестра, если слова мои покажутся вам резки; дело, о котором я буду говорить, так огромно важно, что надо оставить все внешние соображения для того, чтобы можно было ясно высказать то, что имеешь сказать. Вы совершили одно из самых тяжелых и вместе с тем гадких преступлений, которые может совершить жена и мать, и, совершив это преступление, вы не делаете то, что свойственно всякой, не говорю христианке, но самой простой, не потерявшей всякую совесть женщине, не ужасаетесь перед своим грехом, не каетесь в нем, не сознаете свое падение, унижение, не стремитесь к тому, чтобы избавиться от возможности повторения греха, а, напротив, хотите какими-то лживыми средствами (развод) делать возможным продолжение греха, сделать, чтобы грех перестал быть грехом, а сделался чем-то дозволенным… …Сегодня, прощаясь с Андреем, который был у меня и оставил во мне тяжелое впечатление совершенной нравственной тупости, непонимания значения своего поступка, я сказал ему совершенно искренне, что мне жалко его. Так же мне жалко и вас. …Жалко мне его и вас за ваше духовное падение, но жалко мне его и вас особенно за то будущее, которое ожидает вас. И это будущее я вижу так же ясно, как я вижу перед собой стоящую чернильницу. И это будущее ужасно…

Подумайте одни со своей совестью, перед Богом, устранив хотя бы на время всякие воспоминания об Андрее, о муже, обо мне, а подумайте только об одном, что вам перед Богом надо сделать, что бы вы сделали, если бы знали, что завтра умрете. Простите, вот именно простите и верьте моей искренней любви и жалости к вам. 2 июня 1907 г. Лев Толстой».

Ох, стоит ли удивляться, что нет мне покоя, вокруг роятся дурные предчувствия и сны…»

Десять минут назад на входе в музей Ритка купила путеводитель по Ясной Поляне.

– Зачем тратиться, мы здесь и так все знаем? – проснулся во мне жмот.

– Это для детей, – ответила Марго. – Лучше объяснять им не на пальцах. Здесь хорошие фотографии. Да и вдруг в последнее время открылись новые подробности. Исследователи жизни и творчества не стоят на месте.

Но мы и представить не могли, как скоро понадобится нам этот буклетик. Сейчас мы обе в него вцепились, быстро пролистали почти до конца и стали читать, едва не столкнувшись лбами:

«Известно, что Толстой разругался с официальной церковью и за ряд критических высказываний был предан анафеме. Так что хоронить его на фамильном кладбище возле Свято-Никольского храма в селе Кочаки в освященной земле не полагалось. По завещанию Льва Николаевича могилу устроили на территории усадьбы: на краю оврага, в заветном месте, где по семейному преданию была зарыта зеленая палочка – символ счастья.

Теперь уже и представить нельзя, что могло быть иначе, что последним приютом гения служил бы небольшой холм на сельском погосте в ряду других захоронений. Нет, надгробным памятником ему стала вся Ясная Поляна. Посетив дом, литературный музей, прогулявшись у прудов и по яблоневому саду, паломники приходят к могиле. Нет на ней ни креста, ни обелиска. Каждый и так знает, кто покоится здесь. И это поражает больше всего. «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» – мог повторить вслед за одним гением другой…»

Мы с Марго сразу поняли, что дело неладно. Мы прекрасно знали, что такие «новые подробности» открыться никак не могли. И два абзаца из путеводителя это подтверждали. Однако то, что мы видели собственными глазами, расходилось с текстом так же сильно, как официальная зарплата чиновника со стоимостью шубы его жены.

Над могильным холмом отлученного от церкви писателя красовался… крест. Деревянный, старый, потрескавшийся, православный. Мы смотрели на него, как на мираж в пустыне. Если бы рядом оказалась группа туристов, мы бы обязательно подергали каждого за рукав:

– Вы это тоже видите или нам мерещится?

Но аллея была пуста.

– У меня галлюцинация? – упавшим голосом спросила подруга.

– Я уже не первый день задаю себе тот же вопрос, – вздохнула я.

Похоже, проклятие рубинов заразно. Видеть то, чего нет и быть не могло, начала и Ритка.

Я подошла поближе, даже переступила через невысокую ограду, чтобы потрогать крест рукой. Нужно же было убедиться, что это не обман зрения. И тут же я в ужасе отпрянула. От моего легкого прикосновения перекладина со скрипом надломилась и упала в траву. Фильм ужасов какой-то! Если бы не «зона тишины», я бы закричала…

– Пойдем отсюда, – даже обычно спокойная Маргарита сейчас с трудом сдерживала эмоции.

Вторая загробная тайна за день – явный перебор. Мы же слабые женщины, а не каменные бабы, нам возле могил неуютно. И мы в страхе понеслись прочь. Забег получился на дальнюю дистанцию. Большой привет любимому спортзалу. Благодаря этому я в отличной форме. Правда, мой правый бок, кажется, об этом забыл и все-таки заколол, когда мы выбежали с аллеи на дорогу, ведущую к хозяйственным постройкам. Вдалеке уже маячила туристическая группа. Их фотоаппараты показались мне спасательными кругами. Но только я подумала, что опасность позади, как услышала за спиной страшный топот.

У меня волосы встали дыбом. Всадник без головы! Или еще хуже. Всадники Апокалипсиса! – заметались дикие мысли. И я их не виню. После всего пережитого и я бы заметалась.

Но пока я получила удар в спину. Кто-то налетел на меня сзади и так толкнул, что я чуть не полетела вверх тормашками. Да что же это делается? Нападение средь бела дня в общественном месте. Спасите, помогите! Наводите свои фотоаппараты: злодеев должны знать в лицо. Будет что приобщить к уголовному делу.

Однако в следующую секунду я увидела, что мимо меня пронеслась вовсе не орда убийц, а проскакал белый жеребенок. Длинноногий и худой, это именно он топотал сзади, а потом, разогнавшись под горку, задел меня и чуть не повалил. Если бы не испытанный мною ужас, я бы умилилась. Думает, если маленький и симпатичный, то ему все можно! Я и забыла, что усадьба – это не только природа и дом-музей, но и хозяйство: поля, оранжереи, конюшня.

Возле дома Волконского в роли жеребенка, боюсь, только менее умилительного, едва не оказалась я сама. Чуть не сшибла пожилую полноватую даму в очках.

– Что такое? – переполошилась она. – Здесь не место для кросса.

– Скорее уж для скачек, – нервно засмеялась я.

– Вы познакомились с Яшмой? – оттаяла незнакомка. – Белый жеребенок из нашей конюшни – сын кобылы Ягоды и жеребца Мрамора. Его имя получилось из их. Он, вернее, она пока не слишком воспитанная и может набедокурить.

– Но не так, как люди! – защитила я животное.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовалась дама. – Я заведующая научным отделом, Наталья Васильевна Комарова. Кто и где набедокурил?

– Оч. притно… – Рита пыталась отдышаться после марафонской дистанции, но потрясение не мешало ей быть вежливой. – Наталья Васильевна, пойдемте с нами, там что-то невероятное.

– Где? – вновь насторожилась собеседница.

– На могиле Толстого.

– И что же там такое? – нахмурилась женщина. – Чего я там не видела? Уж, слава богу, двадцать лет работаю здесь. Каждый пень изучила так, что хоть диссертацию пиши.

– Этого точно не видели. Пойдемте, – настаивала я.

Маргарита взяла себя в руки и из испуганной барышни снова превратилась в уверенного в себе профессионала:

– Я журналист. В последнее время в усадьбе творится что-то странное. Нам нужен ваш комментарий.

– Не выдумывайте! Ничего странного у нас не творится, – проворчала заведующая, но все же пошла за нами.

Я опасалась, что напугавший нас крест сделал свое дело и исчез, растворился в воздухе. Раз уж покойники оживают, а привидения разгуливают по лесу, то ожидать можно чего угодно. Но старая деревяшка так и валялась возле могильного холма.

– Вот, – показала на нее Рита. – Когда мы сюда пришли, крест украшал могилу. Хотя вряд ли это украшение, скорее святотатство.

Наталья Васильевна явно была удивлена, осторожно обошла крест, словно он мог броситься и укусить. Сняла очки, достала платок из кармана, протерла стекла и вновь водрузила их на нос. Но непонятный предмет не пропал с глаз долой. Женщина, которая минуту назад думала, что знает про это место все, теперь, несомненно, находилась в замешательстве.

– Да, вы правы, кресту здесь делать нечего, – растерянно сказала она. – Странно все это. Зачем кто-то приволок его и водрузил на могилу? Нужно связаться с охраной. Неужели местные ребятишки так нелепо шутят? Это же осквернение захоронения!

Ну почему нас сегодня окружают одни могилы? – с тоской подумала я. С утра погост, теперь еще это. Хотя, минуточку! Может быть, все связано? Старый крест украли с заброшенного кладбища как раз для того, чтобы принести сюда? Вдруг именно для этого Артем приходил на погост под покровом темноты? Крест, видимо, уже был переломан пополам, поэтому и развалился от моего прикосновения, а по частям он вполне мог поместиться в большой спортивной сумке.

Правда, абсолютно непонятна цель такой акции. Привлечь внимание к захоронению или, наоборот, отвлечь от чего-то другого. Глупая шутка, например спьяну. Или мировоззренческий спор с умершим мыслителем. Вариантов масса… Или у меня просто помешательство на всяких заговорах. Ну что общего у моего соседа и Ясной Поляны? Не удивлюсь, если он никогда здесь и не бывал.

– Очень неприятная история. Нужно срочно сообщить директору, – засуетилась Комарова. – Нужно позвать кого-нибудь убрать это безобразие. Сейчас же сюда экскурсия придет. К нам финны приехали. А тут такое!

Да уж, над Ясной явно становилось пасмурно. Появление призрака княжны, убившей себя из-за несчастной любви. Осквернение могилы. Что дальше?

Полчаса спустя мы приходили в себя в кабинете Татьяны Злотниковой. Загадочный крест убрали окольными путями в полной тайне от финской делегации. Ни милиционеры, дежурившие на входе, ни подсобные рабочие, разгуливающие по всей усадьбе, ничего подозрительного сегодня не заметили. Выяснилось, что с утра ни одна организованная экскурсия до могилы еще не доходила, так что экскурсоводы счастливо избежали сердечного приступа. Только разрозненные туристы бродили по окрестностям. Но они на такую мелочь, как православный крест над могилой вероотступника, внимания, видимо, не обратили. Так что на нескольких фотографиях это безобразие могло запечатлеться и остаться на долгую память.

– Бред какой-то! – Я никак не могла успокоиться. – Просто в голове не укладывается.

– Все это очень странно, – кивнула Татьяна. Мы в подробностях рассказали ей о произошедшем. А заведующая научным отделом еще и добавила красок:

– Любое ЧП неприятно. Но можно было бы еще понять кражу из музея, хулиганство, когда мальчишки стекла побьют. Но это… Абсолютно бессмысленный поступок.

– Татьяна, вспомните, не было ли в последнее время здесь необычных посетителей? – Я повела себя как заправский сыщик. – Может быть, кто-то особенно интересовался могилой?

– Да ею все интересуются! Это место паломничества, – не без гордости отметила экскурсовод. – Знаете, для многих Лев Николаевич – святой. Учитель жизни, мерило нравственности. У толстовства много последователей. Иногда к нам люди пешком из других областей приходят, детей приводят. Из-за рубежа гостей много. Хотя, постойте, был один странный тип. Вступил в перепалку с экскурсоводом, не со мной, с Машей. Кричать начал, что церковники – грешники, мизинца гения не стоят. Что все они зажрались, на джипах разъезжают, бандитам грехи отпускают, что молитвы за деньги – это низость. И все такое. Мол, у них надо кресты отнять, а Толстому поставить. Он ближе к Богу.

– Как выглядел тип? – заинтересовалась я.

– На студента похож, худой, длинноволосый. С экскурсией из Москвы приехал. Я еще подумала, нигилист какой-то. Или, может, наркоман. Но точно не в себе.

– Вдруг существует секта, мечтающая вернуть гения в лоно церкви? – задумалась я.

– Насчет секты не в курсе. Но все это странно. Призрак, крест и прочие неприятности, – вздохнула Татьяна.

– Вы думаете, все дело в рубинах? – спросила Ритка, показав свою осведомленность в ювелирных делах.

И моих, и Злотниковой.

Татьяна напряглась. Видимо, посторонним о таких вещах рассказывать не полагалось. Но Маргарита мне не посторонняя. К тому же у нее свой интерес. Журналистский. Но не ради сенсации, а чтобы понять, как люди ведутся на эти россказни и остаются без своих драгоценностей.

– Каждый сам решает, во что верить, – осторожно ответила Татьяна. – Кому-то таблетки помогают, а другому – молитвы. Но лично мне стало легче только тогда, когда я избавилась от рубина.

– Вы у этого Арциловича хотя бы паспорт спросили? – Ритка не привыкла никому верить на слово.

– Нет, – призналась экскурсовод. – Но то, что он мне рассказал, звучало весьма убедительно. Это я вам как научный сотрудник говорю. А еще он мне писал электронные письма. Хотите, Виктория, я вам покажу распечатки? Заодно и его адрес узнаете, на случай если решите связаться.

– Вряд ли Виктория решит отдать драгоценности неизвестно кому, – высказалась Маргарита.

– Да я от себя тоже ничего подобного не ожидала, – улыбнулась Татьяна. – Но когда отдала, не пожалела ни минуты.

– Мы говорим про проклятие фамильных камней и их владельцев. Но почему же то, чего нет и быть не могло, видят и другие? – У меня пока не стыковалось. – Крест ведь много народу лицезрело.

– Вы так спрашиваете, как будто я та самая прорицательница, которая Арциловичу гадала, – покачала головой бывшая рубиноносительница. – Я могу только своими ощущениями поделиться. Я чувствовала себя так, будто оказалась на грани добра и зла, света и тьмы, удачи и неудач. А зло, тьма и неудача все время стремятся границу перейти. Другой мир как бы прорывается в наш. Через меня прорывается, и я первая вижу эту диверсию, но потом ее и от других не скроешь. Причем даже неважно, надеваешь ты рубины или нет. Главное, ты ими владеешь.

Ритка, конечно, отнеслась к словам Татьяны скептически. А у меня от них мурашки по спине поскакали с препятствиями. Не все поддается логике. Банкир Шлиман нашел Трою, хотя столько археологов искало. Крестьянский сын Есенин не на Марфе из соседнего села женился, а на Софье Андреевне Толстой. Где тут логика? Один день и ночь работает и получает зарплату бюджетника. Второй же, вернее, вторая два раза улыбнулась – и получает мужа и зарплату мужа. Как повезет, как сложится, как звезды повернутся, а может быть, и рубины…

Я взяла у Татьяны распечатку писем Арциловича, и мы с Риткой направились к выходу. Но почти у самых башенок нас догнала Комарова.

– Подождите, – крикнула заведующая. – Вас Софья Волконская хочет видеть.

– Княгиня? – уточнила Ритка.

– Жена князя, – возразила заведующая.

И нам стало ясно, что для нее это не одно и то же.

Надо же, уже почти сто лет как отменили сословия и титулы, а перед потомками рода Толстых-Волконских здесь до сих пор испытывают некий трепет. И супругу князя Волконского, видимо, считают неровней ему.

– Пойдемте, я провожу.

Далеко идти не пришлось. Дом, где теперь жила семья Волконских, стоял неподалеку от въездных ворот и смотрелся в пруд. Современный двухэтажный коттедж со спутниковой антенной на крыше.

Должно быть, здорово жить со всеми удобствами и при этом в любой момент иметь возможность окунуться в атмосферу позапрошлого уже века. Старый парк, купальня, книги в потертых переплетах, портреты предков. Просто бродить здесь и представлять, что вот на той скамейке сидела и читала Софья Андреевна, супруга Льва Николаевича, а не Сергея Александровича. И к ней не приставала грязноватая старушка с просьбой «оставить бутылочку», как в наших сегодняшних скверах. А вон там лихо спрыгивал с коня сын Толстого, кидал поводья конюху и бежал к дому. И мог не опасаться угона транспортного средства. Да, жили люди…

Софья Волконская оказалась утонченной красавицей с копной роскошных пшеничных волос и огромными зелеными глазами. Мимо такой барышни трудно пройти, тем более князю, в чьем роду были известные бабники. Он и не прошел.

При нашем появлении хозяйка поднялась с дивана в гостиной и вышла к нам навстречу.

– Вы просили привести, Софья Владимировна. Это… – начала было Наталья Васильевна.

Но девушка нетерпеливо ее перебила:

– Спасибо, вы можете идти. Мы сами.

Комарова поджала губы и вышла. Ничего удивительного, что у женщин нет особого взаимопонимания. Софья Владимировна явно считает себя именно княгиней. Одевается дорого и модно. Ходит на каблуках. Это дома-то! В ушах – серьги с изумрудами, которые так шли к ее глазам.

– Мне сказали, что вы тоже видели привидение, – княгиня не стала тратить время на знакомство. – А сегодня вы наткнулись на крест на могиле. Еще скажите, что верите в проклятие рубинов. Знаете, кто в него верит? Жалкие неудачницы. Женщины, которые не интересуют мужчин…

10

«Милый мой, нам угрожает опасность. Уже столько дней прошло, а ничего не меняется. Муж мой и не думает успокаиваться и ослаблять хватку. Он не выпускает меня из дома одну, вдруг полюбил ходить со мной в гости. До этого я не могла его никуда вытащить, а теперь – пожалуйста. Он следит за мной. Мне кажется, что он роется в моих вещах, подслушивает мои разговоры, настраивает против меня моих же родителей.

А вчера я сделала ужасное открытие. Я прибирала в его кабинете и в ящике стола увидела пистолет. У меня буквально затряслись руки. И тут вдруг хлопнула дверь, он вошел, заметил, что именно я рассматриваю, и нехорошо так усмехнулся: «Не бойся, я не пущу себе пулю в лоб, не надейся остаться вдовой и таким образом решить свои проблемы!»

Я похолодела. Я поняла, что он быстрее убьет тебя или меня. Столько ненависти было в его глазах! Надо же, он так долго смотрел на меня с безразличием, а теперь выказывает такие чувства. А мне-то думалось, что я для него ничего не значу.

Я больше так не могу. Нужно изменить это ужасное положение. Наша разлука сводит меня с ума. Мы должны бежать. Ты и я. Где-нибудь далеко мы начнем нашу жизнь заново…

– Мы бросим вызов всему свету и будем открыто жить невенчанные, – сказал мне ты.

Я слушала опьяненная и радостная. Слова любви, которых я ждала всю жизнь, окрыляли меня».

Какая безапелляционность! Софья Владимировна имела внешность ангела, но не ангельский нрав. Я сразу вспомнила, что мне рассказывала про подругу-соперницу Татьяна Злотникова. А она еще в тот, первый, раз не поскупилась. Видимо, рана пока свежа. Еще бы, девушки вместе учились, дружили, вместе пришли работать, но не поделили шефа. Для одной – банально удачно. Для другой – банально больно…

Софья Владимировна Волконская, раньше просто Сонечка, выросла, как я узнала от Тани, без отца. Ее мама была портнихой. Она обшивала довольно обеспеченных дам. Жену директора автобазы. Супругу второго секретаря горкома. Подругу главного инженера завода. Именно они привозили какие-то немыслимые шелка и журналы мод из-за границы. А те клиентки, у которых не было таких мужей, заказывали у мамы Сони какие-то скучные черные юбки из толстой ткани, которые окончательно портили их и без того раздавшиеся фигуры.

Именно тогда Сонечка поняла, как важно удачно выйти замуж. Но поступить в престижный вуз девушка не смогла, училась она всегда средне. Пришлось идти в педагогический. Она сначала загрустила, но потом подвернулось предложение поработать экскурсоводом. Конечно, музей-усадьба – это довольно закрытый, немного книжный мир. Здесь разговаривают вполголоса, как будто владелец все еще может услышать болтовню и грозно сдвинуть брови: «Все было не так, я не переписывал «Войну и мир» 22 раза!»

Но среди туристов встречаются весьма симпатичные иностранцы. И если даже повезет, им дадут визу, а их женам – нет. Но никто не помешает Сонечке заняться ловлей восхищенных мужских взглядов. Эта работа как раз для нее.

Впрочем, теперь ей вообще напрягаться не надо. Она добыла самый весомый трофей в этом заповеднике. И явно этим гордилась.

– Я могу лишь пожалеть Таню, – заявила она. – Не знаю, в курсе вы или нет, но вся эта чертовщина началась после того, как князь дал ей от ворот поворот. Князь – это мой муж. Тогда он еще не был моим мужем, но почти сразу начал ухаживать за мной. Сказал, что сразу понял: я – женщина его мечты. Красивая, яркая, стильная. А Татьяна почему-то вообразила, что он смотрит в ее сторону. Короче, когда она поняла, что у нас дело идет к свадьбе, начались все эти непонятки с призраками, пропавшими подругами, могильными плитами. Крест вот теперь…

– Могильными плитами? – уточнила я.

Этого Татьяна мне вроде не рассказывала.

– Именно с плитами. Гуляла Таня по дорожке в усадьбе и вдруг поняла, что идет по могильным плитам. Мол, вместо обычной серой тротуарной плитки в землю вделаны лицом вверх кладбищенские плиты. На них выбиты имена на неизвестном языке и даты – прошлый век. Таня почувствовала, что ступает по костям. Запаниковала, закричала, побежала. Все встали на уши. И что же? Когда пошли смотреть, нет там никаких плит. Как была обычная дорожка, так и есть. Конечно, я бы прямиком отправила девушку к психиатру или хотя бы уволила, чтобы не пугала сотрудников и посетителей. Но моему мужу стало неловко, он как бы вину чувствует. Он не ответил на ее любовь, вот она и свихнулась.

«Всем бы умалишенным такую эрудицию и интеллигентность», – про себя хмыкнула я. А вслух напомнила:

– Вместо психбольницы девушку отправили на международную конференцию, где она произвела фурор вовсе не докладом про призраков и плиты.

– Это да, – вынуждена была согласиться княгиня. – Танька всегда была повернута на науке. История жизни Андрея Львовича ее заворожила еще с института. Думаю, именно поэтому Волконский ею сначала и заинтересовался. Но потом понял, что про науку можно и в книжках прочитать, а женщина должна быть женщиной. Во мне ему нравится все. От аромата духов до осиной талии. Когда мы идем на какое-нибудь светское мероприятие, я вижу, как моему мужу приятно, что рядом с ним такая красотка, как я, и одета со вкусом. Таня же с одной и той же сумкой три года ходила.

– Хорошая, значит, сумка, – оценила Ритка. – Не порвалась, не потерлась.

– Может, и хорошая, но немодная, – Софья Владимировна даже носик сморщила от отвращения, как будто сосиски купили и в этой сумке забыли, а за три года с ними много чего произошло… – Так что все эти проклятия рубинов – это или бред, или желание привлечь к себе внимание. Мне ведь тоже хотела этим голову заморочить. Муж рубиновые серьги подарил, так Таня пристала: отдай, это из того же гарнитура, удачи не будет. Но разве я похожа на лоха, которого так легко обмануть? Как видите, у меня все хорошо. Процветаю, одним словом.

Мы с Риткой переглянулись. Княгиня вела себя так, будто собиралась в мисс Мира баллотироваться, но решила сэкономить на пиарщиках и рекламировала себя сама.

– Это надо же отдать неизвестно кому такой дорогой подарок! – продолжила свою обличительную речь хозяйка. – Сам князь Волконский тебе семейную реликвию доверил, а ты ее профукала. Он тогда очень разозлился. А я еще подумала: может, врет Танька. Продала драгоценности по-тихому и сочинила басню себе в оправдание. Только неудачницы в этот бред поверят. Мол, надо снять порчу, и будет тебе счастье. Не будет! Такие дамы неинтересны мужчинам ни в рубинах, ни без них. А я и так самая главная драгоценность у своего мужа.

– Аминь! – не удержалась я. – Вы извините, у нас автобус уходит. Нам бежать надо…

– Что это было? – спросила Маргарита, когда мы выбрались из гостиной, где процветала княгиня.

– По-моему, у девушки слишком много свободного времени, и она тратит его на беседы с зеркалом, – предположила я. – Или сейчас принято всем и каждому сообщать: «Здравствуйте, я красотка!» Одни мы с тобой, Ритка, теряемся.

– Если не сообщишь, то сами не догадаются? Неужели мужчины настолько обленились, что и глаза открыть лень? – удивилась подруга.

– Конечно, все твердят, что внешность – не главное. Главное быть, а не казаться. Но с другой стороны, если сама себя не полюбишь, никто не полюбит, – принялась цитировать я. – Скромность княгиню явно не украшает, но посмотри на результат! Волконский выбрал яркую, активную любительницу сумок, а не тихую и скромную участницу научных конференций.

– Вот она, мужская психология. А потом будет жаловаться, что жена слишком много потратила на сапоги…

– Или все-таки это не совсем сознательный выбор князя, и тут не обошлось без проклятия рубинов? Хотя Софья Владимировна в это и не верит, но рубины ей здорово помогли. Возможно, именно они поссорили Волконского с Таней.

Я как бы пошутила. Но странные события происходят. По лесам бегает дама в немодном белом балахоне. Лара Тимофеева пропала, и ее даже не ищут. На моих глазах ожил труп и как ни в чем не бывало стал говорить, ходить и даже шастать по кладбищу ночью, а потом в неположенных местах появляются кресты. Ох, не нравится мне все это…

До автовокзала в Туле мы добрались без происшествий. И стали ждать автобус на Москву. Но внезапно нас оглушил звук сирены. Ко входу подкатила машина «Скорой помощи». Из нее вышел мужчина в белом халате, с чемоданчиком и быстрым шагом прошел мимо нас.

– Господи, что еще стряслось? – напряглась Марго.

Неподалеку прогуливалась женщина, ее слегка квадратная фигура была втиснута в милицейскую форму. Видимо, дама несла службу по охране общественного спокойствия. Мы рискнули обратиться к ней насчет бело-красной машины.

– С кем-то беда? – спросила Ритка.

– Все в порядке, не волнуйтесь. У нас такая беда два раза в месяц происходит, – успокоила нас страж порядка. – Здешний бухгалтер, милейшая, кстати, старушка, просто больная делается после каждого аванса и зарплаты. Ей тяжело расставаться с деньгами. Нет, вы не подумайте, она прекрасно знает, что это не ее деньги, у нее ни разу не было недостачи. Но сам процесс передачи купюр в чужие руки для нее такое мучение, что на следующий день с ней случается сердечный приступ.

– То есть недавно здесь был день получки, – поняла я.

– Так и есть. К счастью, приступ проходит быстро и без серьезных последствий.

Мы вернулись на остановку. То же самое сделала влюбленная парочка. Причем парень держал девицу всей пятерней пониже спины. Я не ханжа, но выглядело это не очень эстетично.

– Интересно, он держит ее за задницу потому, что руки коротки и до талии не достают. Или таким образом он утверждает свое право собственности? – спросила я подругу.

Она не сразу поняла, о чем это я. Но когда взглянула в указанном мною направлении, усмехнулась:

– Да, видимо, таким образом он метит территорию. Мол, я ей не брат и не сват. Я ее все!

– Однажды в Риме я видела подобное, – вот прелесть моей работы при МИДе, так невзначай бросить «Однажды в Риме». – Правда, в том случае девица ни в чем не уступила парню. Ее рука тоже свободно чувствовала себя на его ягодицах. Вот оно, равноправие, у нас же патриархат.

– Боюсь, лучше быть девицей, которую держат за задницу, чем дамой, лишь рассуждающей об этом, – вздохнула Марго о своем, о женском.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но нашу дискуссию «О положении конечностей на филейных частях как отражении индивидуальных комплексов и национального самосознания» прервало появление микроавтобуса, который повез нас домой.

Перед самой Москвой мы застряли в пробке. Шесть рядов машин двигались по дороге со скоростью улитки, которая не торопится попасть на тарелку французу. А вот Ритка волновалась, что не успеет приехать раньше своих дачников. Я же коротала время, читая и перечитывая письма Арциловича. Как там охарактеризовала их Татьяна? «Живой журнал» его переживаний, воспоминаний, размышлений и надежд.

«Даже странно, сколько внимания люди уделяют камням. Камни есть могильные, памятные, преткновения, краеугольные. Их можно держать за пазухой и иметь на душе. Их собирают и разбрасывают, закладывают и не оставляют камня на камне. И у каждого из них своя история и свой подтекст. Ни доска, ни кирпич, никакой другой стройматериал такого не удостоились. Не иначе, здесь что-то мистическое…»

Мы оказались в нашем дворе практически одновременно с родителями Маргариты, которые на своих «Жигулях» доставили особо ценный груз – внучат. Мама детей узнала не сразу. Они перепачкались сажей, и в волосах у них застряли опилки. Зато Глебка и Рита-маленькая с восторгом рассказывали, как помогали дедушке топить камин. Одним словом, выходные удались.

Попрощавшись с Риткиным семейством, я подошла к своему подъезду и попала на сход соседей. Они сгрудились вокруг лавочки и что-то горячо обсуждали. Неужели стали известны подробности исчезновения Ларисы? Или опять подняли плату за горячую воду?

Оказалось, народ утешает рыдающую Любу с третьего этажа. Рядом в коляске спокойно посапывал ее недавно родившийся сын, а мама ревела в три ручья.

– Что случилось? – спросила я.

– Я отдала. Я все отдала, – всхлипывала молодая мать.

– Что отдала? – не поняла я. – Кому отдала?

– Вдове этой черной. Будь она проклята! Она меня так заговорила, что я ей все отдала. Три цепочки, Митя из Турции привез. Сережки с топазами и браслеты – из Египта. Пять перстней, даже наши обручальные кольца. Меня Митя убьет…

Митя – это муж Любы. По профессии – летчик гражданской авиации. За границу летает. К насилию вроде бы не склонен. Пилотов ведь перед рейсом проверяют. И физическое состояние должно быть в норме, и психологическая устойчивость.

– Это она, Черная вдова! – со знанием дела прокомментировала тетя Нюра. – Про нее в газетах пишут. На улице надвигается на тебя как тень. Все про тебя знает. И все золото из тебя вытягивает. У Нины Матвеевны из двадцатого дома все мужнино золотишко умыкнула. А муж у нее был протезист. Коронок золотых после него тьма осталась…

Похоже, речь про ту саму аферистку, о которой мне Ритка рассказывала. Люба – ее очередная жертва. А Маргарите придется продолжить тему про снятие порчи и украшений с доверчивых женщин.

– Что же она тебе такого сказала, что ты ей все отдала? – задала я волнующий всех вопрос.

– То-то и оно, то самое сказала, – испуганным шепотом призналась Люба.

– Что «то самое»?

– То, чего я так боюсь.

– Про ребенка что-нибудь?

– Да нет. Про Митю. Обхаживает его на работе одна стюардесса. И домой звонит, бесстыжая. Конечно, она молоденькая совсем, стройная. Порхает по салону, улыбается. Я тоже раньше порхала, а после родов на десять килограммов поправилась. И вся извелась, что Митя ее выберет, к ней уйдет. А эта женщина в черном подошла ко мне, когда я гуляла с коляской в сквере за кинотеатром. Подошла и говорит: вижу, что мужа твоего рыжая-бесстыжая хочет к рукам прибрать. Приворот она на него сделала. Он за ней – хоть на край света. Хоть в небо, хоть на землю. Если хочешь семью сохранить, нужен отворот. Все золото, что он тебе дарил, обручальные кольца нужно вместе собрать и обряд провести, они тебе помогут…

– И ты поверила? – покачала головой тетя Нюра.

– Конечно, поверила. Ведь все совпало. Она рыжая, он с ней и в небе, и на земле. Именно то, чего я боялась.

– А с кем ты своими страхами делилась? – поинтересовалась я.

Должно же быть логичное объяснение такой осведомленности.

– Ни с кем. Только с мамой. Она в Митине живет. Ну что мне теперь делать? В милицию пойдешь, только посмеются. Сама, дура, виновата.

– Ладно, не унывай, – ободряюще улыбнулась я и кивнула на коляску. – Главное твое сокровище при тебе…

И все же непонятно, почему Черная вдова оказывается в курсе, что у жены ювелира нет детей, супруга стоматолога переплавила коронки, а жена пилота ревнует его к стюардессе? Этих людей ничего не связывает. Просто у всех есть проблемы, у всех есть золото. Но как мошенница проделывает свои фокусы?

11

Что может быть хуже матери, бросившей своего ребенка ради мужчины? Только мать, использующая ребенка как прикрытие. Мать хотела бежать с любовником. Но отец не отпускал ее, следил за ней. Их старший сын болел, ему требовалась операция по удалению гланд. Мать сказала, что надо ехать в столицу к хорошему доктору. Отец не стал возражать, не колеблясь, оплатил поездку. Отправились мать, сын и няня. Отцу не хватило воображения представить себе, что, бросив больного ребенка с няней, мать использует эту поездку, чтобы кинуться в объятия любовника в гостиничном номере. До этого их отношения не шли дальше ухаживаний, теперь же они переступили черту.

Мать написала отцу: «Я уже больше не жена тебе, я жена другого. И ты, как порядочный человек, не можешь не освободить меня…»

Эта женщина рассуждала о порядочности! Может быть, тогда ее сын и не понял до конца, что произошло. Но потом она не постеснялась в подробностях описать это в своих воспоминаниях. Они вдруг стали невероятно ценными, ее воспоминания. Ее новая семья оказалась гораздо знаменитее прежней.

А до его чувств, как всегда, никому не было никакого дела. Что должен переживать мальчик, которого бросили в чужом городе один на один с болью, страхом перед операцией и новой няней, которая все твердит, что мама не придет, и не может объяснить почему.

Он ненавидел свою мать всю жизнь. И всю жизнь любил. И окончательно проклял лишь тогда, когда оказался на месте отца. Когда заподозрил собственную жену в измене…

Мое чтение прервал телефонный звонок. Мама звонила с дачи, спрашивала, как у меня дела, сообщала, что уже натянули парники и съездили в ближайшую деревню за молоком и яйцами.

– То есть по цивилизации вы не соскучились? – поняла я.

– У нас тут хорошо. Погода замечательная. Баньку топили. По пробкам и смогу не скучаем. Приезжайте к нам как-нибудь с Юрой.

– Обязательно, мам!

Не могла же я ответить: он, если и приедет, то с Александрой, а той баньки и парники покажутся малокультурными явлениями, так что они не приедут, они лучше на балет пойдут…

Поговорив с мамой, я обнаружила, что почти полночь. И отложила письма Арциловича. Это вам не сказка на ночь. Тяжело читать то, что он пишет по воспоминаниям собственного деда – сына Михаила Арциловича и Екатерины Арцилович-Толстой. Губернатора и его неверной жены.

Особенно тяжело, когда у самой не ладится личная жизнь. Начинаешь подозревать, что кругом обман. Люди просто не умеют быть верными. И не изменяют лишь до поры до времени, пока на их пути не попался кто-нибудь получше. Юра с Александрой, Сивоброд с Ираидой, Волконский с Соней. А я, Рита и Таня – пройденный этап, отработанный материал, вторсырье.

Это несправедливо! Ведь я бы осталась с Юрой, даже если бы меня пригласил на «Формулу-1» князь Монако. Не ушла, если бы для меня испек кулебяку шеф-повар всех шеф-поваров. И даже если бы Юра отдал неизвестно кому все мои подарки, я бы удивилась, конечно, но не разозлилась бы, не бросилась в объятия кого-нибудь менее легковерного и более рационального.

Когда любишь, вообще не сравниваешь. Просто чувствуешь, что без него ты пересыхающий ручеек, с ним – полноводная река. Без него даже прутик – преграда, с ним – и в камнях можно пробить русло. Без него ты никогда не впадешь в море, так что и течь никуда не хочется…

А потом наступил понедельник. В буквальном смысле. Все остальные дни приходят, но понедельник наступает, как армейский ботинок. Я физически чувствую, как он сплющивает меня и идет дальше, таща за собой целую рабочую неделю. Не люблю понедельник!

Вот Ритка устает отдыхать и мчится на работу с нетерпением. Ведь нужно узнать новости. Она иногда чистит зубы и думает, что прямо в эту минуту случается громкое преступление, или подписывается новый закон, или начинается крупный пожар, а она не в курсе. Непорядок!

Я же, зевая, угрюмо тащилась утром в толпе таких же бедолаг и пыталась найти позитив. Весна – это уже хорошо. Зимой вообще не проснешься. Всегда сумерки и холодно даже нос из-под одеяла высунуть. А сейчас тепло, солнышко светит, птички поют. Правда, в метро тусклое освещение, постоянный сквозняк и грохот.

Коллектив – это хорошо. Одному опаздывать на службу было бы еще грустнее. Правда, на переходе на Кольцевую линию не видишь ничего, кроме спин и ног, так что, если бы народу было поменьше, снизилось бы и количество толчков и задеваний сумками.

Господи, да где же мой оптимизм?! Его тоже корова языком слизала? Как любовь Юры, как мою соседку Лару, как радость из моей жизни? Проклятые рубины!

Вот у кого все шло хорошо, так это у Александры. Она просто светилась и лучилась. Даже княгине Волконской не к чему было бы придраться. И одежда модная и стильная. И прическа идеальная. И сумка из новой коллекции.

Я уткнулась в компьютер и старалась не слушать, как Петровская делилась со своей заместительницей не только рабочими проблемами, но и личными победами.

– Да, Нона, мы отлично провели время. Сидели в партере, лучшие места.

– С Юрием Вадимовичем все по высшему разряду, – поддакнула замша.

Так, спокойно! Сидели ведь, а не лежали. Подумаешь, посетили еще один театр. Небогатая у них фантазия. Список, что ли, Юре написать, куда еще можно девушку пригласить?

– Очень жаль, что ему пришлось уехать, – посочувствовала начальнице Нона.

– Действительно, жаль, – вздохнула Петровская. – Пришлось мне на выставку кубизма одной идти. Но командировки – часть нашей работы. Кто же знал, что за неделю до саммита наши партнеры решат нивелировать все достигнутые договоренности. Пришлось срочно заняться координацией нового проекта.

Черт, неужели нельзя на русский перевести? Другая сторона в последний момент заартачилась, пришлось договариваться по новой. И кажется, поручили это Юре. То есть он занимался координацией, а вовсе не чем-нибудь другим с Александрой? Но он уехал и ничего мне не сказал!

– Но он скоро вернется, – продолжала моя начальница. – Да, Виктория Викторовна? Когда Юрий Вадимович возвращается?

– Что?! – вздрогнула я. – Э… Как только, так сразу.

– Боже мой, да вы, похоже, не знаете, где он? – развеселилась Петровская.

– Почему же не знаю, очень даже знаю.

– Ну тогда поделитесь своими знаниями. Какой рейс нам в аэропорту встречать?

Черт, где же этот саммит намечается? На Мальте? Или в Брюсселе? Я точно помню, что где-то там.

– Я вообще-то, в аэропорт не собираюсь, – независимо ответила я.

– И правильно делаете. Вижу, Юрий Вадимович вас в свои планы не посвятил. Хотя это, конечно, не государственная тайна, – Александра выглядела очень довольной собой, мной и Юрием Вадимовичем.

Ну и пусть! Пусть не посвятил. Пусть даже не позвонил. Пусть ему наплевать на меня…

Интересно, когда у Петровской день рождения? Я подарю ей кошку. Черную. Она будет с когтями, как у Фреди Крюгера, размечталась я. И зубы нужны соответствующие. Помесь акулы и рыбы-меч. А Терку я себе заберу.

Терка! – пронзила меня мысль. Это очень симпатичная кошка – породистая, сиамская, палевая с голубыми глазами. Однажды я подобрала ее на улице и принесла жить к Юре. Ее «Вискасом» не корми, дай потереться об чьи-нибудь ноги, за что она и получила свое прозвище. Но раз Юра на Мальте или в Брюсселе, кто же кормит кошку? Обычно это делаю я. Но сейчас я этого не делаю. Вдруг она там голодает?

Короче, после работы я решила заехать к Юре. Конечно, у него есть домработница, но она приходит не каждый день. Не исключено, что я застану у него Петровскую, которая тоже решила не ехать в аэропорт, а заказать ужин на двоих из ресторана и зажечь свечи.

На лестничной площадке элитной высотки я достала ключи от квартиры Юры с некоторой опаской. Я не была здесь целую вечность. Вдруг за это время что-то поменялось? Замки, например. Но нет, все оказалось на своих местах. И главное, не прибавилось ничего и никого лишнего.

Терка коротала время в гордом одиночестве. Она прошествовала в прихожую, посмотрела на меня, как мамаша на загулявшую дочь. Мол, явилась наконец, а мы уже и не ждали.

– Здравствуй, киска! – улыбнулась я ей. – Давно не виделись.

Я погладила ее палевую шерстку, почесала за ухом. И мир был восстановлен. Жаль, что Юру почесать за ухом будет мало, нужно как-то объясняться. Пока же в его просторной, дорого обставленной квартире в престижном районе было тихо и чисто. Не люблю такую стерильность. Нужно немедленно что-то разбросать. Здесь же люди живут, а не операции делают. И я отправилась искать следы тех, кто здесь бывал. Боюсь, Петровская не ограничилась лишь партером.

Однако непохоже, что Юру в командировку провожали с размахом. В баре, как всегда, – вино, в холодильнике – шампанское и закуска. Значит, не все выпили и поели. В спальне порядок, чужие волосы по подушкам не разбросаны. В ванной не валяется неизвестная мне расческа. Неужели дело действительно ограничилось театром, и все это время единственной женщиной в жизни Юры была Терка? Жаль, что мы не можем посидеть с ней на кухне, попить кофейку, посплетничать.

Оставалось лишь сменить наполнитель в кошачьем туалете и насыпать в миску корм. В благодарность Терка лучше крема втиралась в мои ноги. Но неожиданно наша идиллия была нарушена. В замке входной двери повернулся ключ.

Я почувствовала себя так, будто меня застали на месте преступления. Словно я Артем, крадущийся по кладбищу с неведомой, но явно нехорошей целью. Неужели все-таки Александра? Юра мог сделать ей дубликат ключей и поручить кормить Терку. Господи, как же прав Арцилович! Нет ничего исключительного, надежного, верного, все взаимозаменяемы. И даже Терке все равно, кто положит ей «Вискас» и с чьей ногой встретится ее спина.

Кошка, наплевав на мои чувства, умчалась в прихожую встречать нового гостя. Я же осмотрелась в поисках места, куда бы спрятаться. Я готова терпеть начальницу на службе согласно штатному расписанию. Но не встречаться с ней в свободное время в квартире мужчины нашей мечты. К сожалению, одной мечты на двоих.

Черт, ну почему она явилась именно сейчас, застав меня на кухне? Даже если бы со всеми этими неприятностями я не сломала график посещения спортзала, мне вряд ли удалось бы втиснуться в шкафчик рядом с мусорным вед-ром или впихнуться в посудомоечную машину. И дело не в моих габаритах, а в том, что спальные гарнитуры предусмотрительно оборудовали укромными местами, а кухонные – нет. В этом имеется своя логика. В спальне, несомненно, удобнее устраивать тайные свидания, нежели вблизи раковины с грязной посудой. Да и страсть подогревает лучше плиты.

Мне же ничего не оставалось делать, как столкнуться с соперницей нос к носу. Но это оказался не ее нос.

– О, у моей кухни новое украшение! – галантно произнес Юра при виде меня.

– Скорее хорошо забытое старое, – поддела я.

И заглянула ему через плечо, чтобы понять, пришла ли с ним Петровская и принесла ли свечи для романтического ужина.

В прихожей никто не маячил. Я и пожарные можем спать сегодня спокойно.

– Ты уже вернулся из командировки? – поинтересовалась я, хотя это и так очевидно.

– Если бы я знал, что меня ждет дома, я бы поторопился, – улыбнулся он.

– Правда? – У меня почему-то замерло сердце.

Все как раньше? Он вернулся, а я жду его дома. И мы перебрасываемся милыми шуточками. Юра такой классный! В костюме с галстуком, с кейсом в руках. Деловой и респектабельный. И очень симпатичный. Господи, как же я соскучилась! Как же давно мне никто не говорил комплиментов и не смотрел на меня так, что мурашки по коже.

Я сделала несколько шагов, чтобы почувствовать запах его одеколона.

– Как прошла поездка?

– Как у тебя дела? – произнесли мы почти одновременно и рассмеялись.

Хотя стоп! Ничего я его не жду. Я зашла только ради Терки. И ничего он не классный. Он предатель. Ему было наплевать на меня. Он даже не позвонил. И я вынуждена была краснеть перед Петровской, даже не зная, в Брюсселе он или где-то еще.

– Вообще-то, я пришла вернуть тебе ключи от квартиры, – соврала я. – Хотела покормить Терку, оставить ключи и захлопнуть дверь. Не стала дожидаться, когда ты сам их у меня попросишь.

– Я и не думал просить, – возразил он.

– Конечно, ты вообще обо мне не думал. За столько дней даже не позвонил!

Такие упреки всегда банальны, но что же делать, если накипело…

– Вообще-то, я звонил, – сказал Юра. – И вчера, и сегодня. Как только появился просвет в переговорах. Но абонент был недоступен.

– Это еще почему?

– Наверное, зарядка в телефоне кончилась или деньги на счете…

Он слишком хорошо меня знал. Я рванулась в прихожую, вытащила мобильник из сумочки. Точно! Баланс в минусе. Меня заблокировали. Вот черт!

– Ну и отлично! – закричала я из коридора. – Вот и найди себе кого-нибудь получше. Кто не забывает положить деньги на счет.

Каждый раз одно и то же. Каждый раз я чувствую себя неидеальной подругой идеального мужчины.

– Хотя ты уже нашел! – обличала я. – Юра, ты знаешь столько языков, а честно сказать по-русски «Между нами все кончено, у меня теперь другая» – слабо?

Он вышел в коридор и спокойно так сообщил:

– Вообще-то, я собирался сказать по-русски, что тебе, клубничка, не о чем беспокоиться, я сам положу деньги на счет. Как только окажусь возле банкомата.

А сейчас Юра оказался возле меня. В одном шаге. Все-таки классный и родной. И никакого «Контрабаса» в кустах и Петровской рядом. Только я и он. Может быть, хватит выяснять отношения и множить упреки? Что-то мне стало жарко и не от плиты.

Кейс был отставлен в сторону, галстук развязан. Сердце уже не замирает, а летит куда-то вниз. И я не имею ничего против патриархата и рук Юры чуть пониже моей спины. Да и мои руки не остались без дела. Мы так вцепились друг в друга…

И тут зазвонил телефон. Его. Потому что мой, если кто забыл, в отключке. А Юру потребовали на работу. На срочный доклад к министру. Так что я опять осталась без любимого и без горячего.

Юра довез меня до метро. Как-то неловко было оставаться. Тем более ожидание могло затянуться. Не доверяю я министрам.

Юра чмокнул меня на прощание куда-то в ухо. Хотя я пыталась поймать его губы своими.

– Хочешь, чтобы я думал не о министре, а о тебе? – улыбнулся он.

– Хочу. И не только это! – многозначительно заявила я.

Но работа есть работа. Полчаса я провела под землей. А потом мне нужно было пересесть на автобус. Очередь к нему растянулась змеей. Я поняла, что ждать придется долго, и отошла купить минеральной воды.

Рядом со мной остановилась машина, распахнулась дверь:

– Девушка, вас подвезти?

Незнакомым шоферам в вечерних сумерках я доверяю еще меньше, чем министрам. Но этот оказался не из таких. За рулем сидел Владимир Владимирович. Мой сосед, погруженный в диссертацию. Странно, что он вообще меня заметил.

– Кажется, нам по пути? – не слишком уверенно пробормотал он.

Ну точно не узнал. Решил, что-то знакомое, но вот что? Но в любом случае проявил галантность.

Я уселась на переднее пассажирское сиденье.

– Мы с вами, Владимир Владимирович, в одном подъезде живем, – сообщила я.

– Ах да! – обрадовался кандидат наук. – Виктория!

– Она самая.

– Я так и подумал. Просто голова, знаете ли, занята всякими вопросами.

– А какой наукой вы занимаетесь? – Я решила поддержать разговор.

– Психологией, – рассеянно отозвался он.

– Не может быть! Вы-то мне и нужны, – вскричала я. – Мне срочно нужна психологическая консультация. Вы слышали, как доверчивые женщины отдают драгоценности первым встречным аферистам? Расскажите мне про психологию обмана…

12

А ведь всякий разрыв может быть заново соединен, всякую прореху можно заштопать. Судьба милосердна и чаще всего дает еще один шанс. Был он и у моей семьи.

После смерти гуляки и пьяницы его жена осталась одна с его маленькой дочкой и вспомнила о существовании детей от первого брака. И даже провела с ними лето в деревне. Это было накануне событий 1917 года. Наверное, последнее относительно мирное лето. Когда еще можно было бродить по полям, не опасаясь мужиков с вилами, и собирать ягоды без боязни продразверстки.

Наведывался в деревню и бывший муж. Они вместе гуляли, вместе обедали, сидели у самовара, читали. Дети с замиранием сердца следили за этими отношениями, за папой и мамой. Однажды, когда все пили чай в гостиной, старший сын сказал матери о сокровенном: «С тех пор как ты ушла, я впервые снова чувствую себя в семье…»

Но ее это лишь раздосадовало. Попытки примирения со стороны бывшего мужа казались нелепыми. Дети уже выросли без нее. «Для меня эта семья чужая», – напишет она в своих воспоминаниях.

Ничего не вышло, стало только хуже. Раньше казалось, что мама не возвращается из-за чужого мужчины. Теперь же стало очевидным, что она сама не хочет и не считает нужным. Мать с младшей дочерью осталась в деревне. А дети с отцом уехали в Латвию, в родовое поместье. Больше они не виделись.

Между ними встали не мужчина, не желание или нежелание, а революция и войны. Началась новая жизнь, но боль от предательства не исчезла, мало того, к ней прибавились новые беды и измены…

Мой водитель так сильно крутанул руль, что машину здорово занесло на повороте. Подозреваю, что правила дорожного движения Владимир Владимирович изучал не так подробно, как гештальтпсихологию. Видимо, мы едва не улетели в кювет, потому что мой вопрос вызвал раздражение. Еще бы, серьезного ученого заставляют размышлять над детерминизмом поведения соседки Любы, которая «сама, дура, виновата».

– Вообще-то, я не консультирую экзальтированных дамочек, маниакально озабоченных верностью мужей, – хмыкнул мой ученый сосед. – Насколько я понимаю, именно они – основные клиентки гадалок всякого рода. Я вообще не веду частный прием. Мне больше интересна наука в чистом виде. Не частности, а обобщения. Не исключения, а закономерности. Но, если вы настаиваете…

– Ну просто раз уж мы с вами случайно встретились. И вы такой крупный специалист, то надо ловить момент. Случай ведь уже не частный. Десятки потерпевших. Речь идет о сотнях тысяч рублей, – я пыталась углубить и расширить проблему.

– Ладно, если так… Я, конечно, слышал в общих чертах. Весь дом это безобразие обсуждает.

– Безобразие? Вы считаете, что это просто женская глупость?

– Ну не все так просто, – признался кандидат наук. – Строго говоря, любой обман – это злоупотребление доверием. То есть сначала нужно войти в доверие.

– Вот именно, – кивнула я. – Почему люди начинают доверять незнакомым, первым встречным? Говорят, Черная вдова знает факты их биографии. Как такое возможно?

– Черная вдова! Смешно, ей-богу, – на этот раз Владимир Владимирович слишком резко затормозил у светофора. – Нет человека без проблем, на этом они и играют. Другое дело, что у простых людей и проблемы просты: ребенок заболел, на работе неприятности, муж не так пылок, как раньше.

– То есть не надо даже знать точно, что беспокоит. Но можно просто предположить, и, скорее всего, не ошибешься?

– Что-то вроде того. Никакой мистики.

– Получается, все мы беззащитны? Любого могут заговорить, загипнотизировать? – забеспокоилась я. – Ведь у всех есть болевые точки.

– Да ладно вам. Насколько я могу судить, люди с легкостью отдают то, что им не принадлежит. Все эти побрякушки они ведь не своим трудом заработали. Им мужья на блюдечке с голубой каемочкой поднесли. И еще поднесут. Или я слышал историю, как дамочка отдала ради снятия порчи бриллианты, которые все равно предстояло выставить на продажу, ведь они с мужем развелись и делили имущество. То есть люди подсознательно уже были готовы заплатить за обещание решить их проблему.

– Вы их за это осуждаете? – уточнила я.

– Я их не понимаю, – признался он.

«Поэтому у вас и нет жены, – про себя усмехнулась я. – Диссертация – это хорошо. Но иногда так приятно поднести что-нибудь на блюдечке с каемочкой. А как приятно это что-нибудь получить!»

Я бы не хотела изучать чувства, я бы хотела их испытывать. И раз любви без страданий и ревности не бывает, я готова и ревновать, и переживать. Самое главное, что Юра, кажется, обрадовался, застав меня в своей квартире. И там, в прихожей, случилось нечто, чего так давно не случалось. То, по чему я так соскучилась. Нас потянуло друг к другу. И стало неважно, кто кому не позвонил, кто опять прокололся с деньгами на телефоне и что это была за командировка – в Брюссель или на Мальту. Если бы не министр, мы бы сейчас…

– И потом, согласитесь, что успешный человек – тот, кто берет, а не отдает, – голос Владимира Владимировича вернул меня из грез в реальность. – Вот вы, например, попались бы на удочку про снятие порчи?

– Я?! – пришлось задуматься. – Вообще-то, не хотелось бы, чтобы за мой счет какая-то незнакомка покупала себе вещички в лучших бутиках. Но, с другой стороны, душевный покой стоит дороже бриллиантов. Правда, наши потерпевшие вместо покоя получили семейный скандал.

– Приехали, – возвестил мой водитель.

– Спасибо за доставку и за консультацию, – улыбнулась я.

– Не за что, – со всей серьезностью отозвался Владимир Владимирович.

Ясная Поляна, похоже, решила меня не отпускать. На следующий день Александра Петровская поручила мне готовить кипу документов, касающихся международного сотрудничества Веймара, где жил Гёте, и Ясной, где сиживал на любимой скамейке сами знаете кто. За целый рабочий день я многое узнала про национальное культурное наследие как фактор устойчивого регионального развития.

А вечером мы пробежались с Риткой по магазинам. Пока ее детишки катались с горки и скакали на батуте в детской комнате торгового центра, мы с их мамой решали дилемму. Май явно торопился стать июнем, солнце жарило вовсю. И пора было уже подумать о босоножках. Тем более что у Маргариты старые порвались еще прошлым летом, когда она бежала на интервью. И теперь вопрос стоял так: новая обувь для мамы или новый рюкзак для сына.

– Учебный год уже заканчивается, походит со старым, – рассудила я. – Все равно он на этом рюкзаке и с горки катался, и в дворовом футболе использовал вместо ворот, так что до летних каникул как-нибудь дотянет. А ты должна иногда думать и о себе.

Но Ритка уперлась:

– Покупать туфли по цене месячной зарплаты – разврат и мещанство, – фыркнула она.

– А мы купим из прошлогодней коллекции с пятидесятипроцентной скидкой, – предложила я.

Это подругу устроило. Тем более что босоножки – они и есть босоножки. Подошва и три ремешка. Хоть в том году, хоть в этом. А без модных в грядущем сезоне стразов мы как-нибудь обойдемся, все равно они так и норовят отлететь.

Себе я приглядела симпатичную маечку: черную с яркой, пятнистой коровой. В МИД в такой не пустят. Но есть ведь еще выходные…

Затарившись, мы с Риткой решили выпить по чашечке кофе.

– Слышала, что случилось с Любой из нашего подъезда? – поинтересовалась я.

– Не только слышала, но уже об этом написала. Молодая мамаша долго думала, обращаться в милицию или нет. Но вернулся из рейса муж и все решил за нее. Люба хотела как лучше, а получилось, как лучше для Черной вдовы.

– Боюсь, эта история только повысила шансы стюардессы, – вздохнула я. – Она не только моложе и стройнее, но и не совершает подобных глупостей.

– Кстати, о глупостях. Надеюсь, ваша ссора с Юрой в прошлом? – сменила тему Ритка.

– Кажется, чтобы узнать это, придется к гадалке идти, – невесело усмехнулась я. – Лично мне ничего непонятно. Оказывается, он меня не бросил, а просто уехал в командировку и не мог дозвониться. Когда приехал, вроде бы мне обрадовался.

– С проклятием рубинов покончено?

– Не уверена. Лару по-прежнему не видно. Что делал ее супруг на кладбище, так и осталось загадкой. Почему на могиле появился чужой крест – опять-таки тайна. Да и Юра все время проводит с министром. Я уж подумываю, позвонить жене министра и создать профсоюз с требованием нормированного рабочего дня для мужчин, по которым соскучились женщины.

– Вик, тебе с парнем повезло больше, чем Золушке! – не преминула вернуть меня в сказку Марго.

– А тебя, я надеюсь, радуют дети, – это было самое позитивное в жизни подруги.

– Это точно, – оживилась она. – Вчера они сначала устроили мне урок логики. Я предложила Глебке яблоко или морковку и спросила: «Как, по-твоему, где витаминов больше?» Он ответил: «Больше всего витаминов в аптеке!» Потом был урок теологии. Я укладывала их спать, Ритка-маленькая и говорит: «Мама, правда, что Христос велел за зло платить добром?» – «Правда, – отвечаю. – Он учил, что, если тебя ударили по одной щеке, подставь вторую». – «Тогда заплати нам сто рублей за зло, – потребовала дочь. – Мы твой диктофон сломали. Играли в интервью у Бена Ладена. Я брала интервью. А Глебка был злой террорист и все ломал». – «А еще подставь нам второй самокат. Первый мы ударили о дерево, и он тоже сломался», – встрял Глеб.

– Милый способ сообщить о своих проделках, – заметила я. – Действительно, как после этого на них сердиться?

Мы уже возвращались домой, когда позвонил Юра. У него образовалась пара свободных часов между поздним вечером и глубокой ночью, и он хочет провести их со мной в каком-нибудь хорошем ресторане.

– Отлично! – обрадовалась я. – Занимай столик, заказывай на свой вкус. А я только забегу к себе переодеться и приеду.

В подъезде я столкнулась с соседкой Любой. Она как раз вышла с малышом на вечернюю прогулку. Я помогла ей вытащить коляску из лифта. И отметила бледный, печальный вид молодой мамаши. Так у нее еще и молоко пропадет. Вот мерзкая Черная вдова!

– Может быть, ну их эти драгоценности. Вдруг действительно все проблемы решатся? – подмигнула я.

– Как же, – вздохнула Люба. – Сначала милиционеры разговаривали со мной как с умственно отсталой. А муж вообще не разговаривает. Молча презирает.

– Не унывай! – потребовала я. – Позитивный настрой рождает позитивные перемены в жизни. Одна моя знакомая день и ночь рыдала из-за мужчины, который ее бросил. Еще бы, это был удар в самое сердце. Очередное подтверждение, что ей не везет в личной жизни, что она не пользуется успехом и так и состарится в одиночестве. А потом она случайно встретила в магазине ту, на которую ее променяли. «Та» покупала пиво, хотя любила белое вино, и собиралась ехать отдыхать в палатке под Астрахань, хотя мечтала о номере с душем. Зато он тащился от рыбалки на Волге. Подумать только, прошлым летом моя знакомая была на ее месте. Весь отпуск не отходила от костра с ухой и пыталась смыть чешую с волос в реке. У нее был мужчина, но не было выбора. Поняв это, она немедленно купила бутылку шампанского, которое он терпеть не мог. Пришла домой и после пары бокалов описала свой неудачный роман как анекдот. И послала в какой-то сильно глянцевый журнал, над которым он смеялся. Но теперь там посмеялись над ним. Письмо признали самым удачным в таком-то месяце и вручили барышне приз – посудомоечную машину. Тут она во второй раз порадовалась, что «этот тип» ее бросил. Потому что, даже если бы ей со временем и удалось убедить его в прелестях цивилизованного отдыха, он бы все равно не стал так регулярно, бесшумно и безропотно полоскать тарелки и чашки.

– Здорово! – оценила Люба мою психотерапевтическую историю. – Только я пока не знаю, как найти позитив в том, что мой муж и отец моего ребенка со мной не разговаривает. Для этого, наверное, специальный компас нужен. Я уж думаю, может, мне тоже к маме уехать, как Лариса.

Я насторожилась:

– Лариса уехала к маме? Она сама тебе это сказала?

– В том-то и дело, что нет. Мы вообще-то с ней общались. Я дома целыми днями, и она тоже. А потом она куда-то пропала. Артем сказал, что уехала к маме. Видимо, муж ее совсем допек.

– Они не ладили?

– Они с Ларой очень разные. Он – скучный, себе на уме, а она – открытая, любит повеселиться. Но он денег много не давал. Все время подчеркивал, что он ее облагодетельствовал. Из глуши в столицу перевез. И она по гроб жизни обязана быть примерной женой – стирать, убирать, готовить, принимать лишь его гостей, носить те вещи, которые он для нее выберет. Зануда редкая этот Артем. Ларка говорила, что с его шофером веселей, чем с ним самим. И как она его сначала не разглядела? Хотя, понятно. Парень такой крутой из Москвы прикатил. Пообещал ей новую жизнь. Обручальное кольцо надел, жилплощадь предоставил, шубу норковую купил. Только разве в этом счастье? Не любила она его, задыхалась рядом с ним…

Так, где-то я все это уже слышала. Даже читала. История Екатерины Толстой. Надо же, век прошел, а несчастные браки просто как под копирку. Холодные мужья, тоскующие жены, мечты о настоящем чувстве. У кого бы уточнить, сбежала ли Лариса из семьи, как Екатерина – к другому мужчине, или – к маме. Или супруг ее оказался вовсе не дворянского воспитания: понял, что жена не будет послушной собачонкой, которая приносит ему по вечерам тапочки в зубах, и так разозлился, что пошел на крайние меры.

Впрочем, мне некогда об этом размышлять. Мой симпатичный, обеспеченный жених уже, наверное, сидит в дорогом ресторане. Один. А за соседними столиками – расфуфыренные красотки. Про официанток я вообще молчу.

Я попрощалась с Любой и ворвалась в лифт. Кабина медленно тронулась. Проехала несколько этажей. И вдруг зависла. Свет погас. Вот черт! Это что еще такое? Если уж лифту так приспичило ломаться, мог бы сделать это утром, чтобы у меня был повод опоздать на работу. Сейчас же у меня ужин стынет! И Юра ждет!

Я не слишком люблю готовить. И в отсутствие мамы питалась в основном бутербродами. И вот наконец-то меня ждет какой-нибудь сложный салат и горячее в соусе «пальчики оближешь». И все это с острой приправой из жарких взглядов, которые мы с Юрой будем бросать друг на друга.

Я застряла в лифте в самый неподходящий момент. Ну где тут кнопка вызова ремонтников? Как быстро они приедут? Висеть вот так между небом и землей, в темноте и тишине очень неприятно.

– Эй, кто-нибудь! Эвакуируйте меня отсюда!

Я нажимала все кнопки подряд. Но ничего не происходило. Черт, черт, черт! Надо достать мобильник. Это связь с внешним миром, ведь Юра положил мне крупную сумму на счет. Плюс какое-никакое освещение.

Правда, если я позвоню Юре и расскажу, что опаздываю, потому что застряла в лифте, он в который уже раз убедится, что связался с недотепой. С взбалмошным созданием, которое только тем и занимается, что срывает задания и свидания.

Надо набрать Ритку. Она не будет смеяться и причитать. Она точно знает, куда звонить. Ведь информация – ее профессия. Вот пусть и добудет информацию, почему у нас сломался лифт и как его быстрее починить.

Я уже почти вытащила телефон из сумочки, когда случилось нечто, что заставило меня вздрогнуть. Послышал какой-то треск, шуршание, вздохи. Как будто я застряла в лифте не одна. Как будто в темноте кто-то прятался. Или это просто симптом клаустрофобии? В темноте, в замкнутом пространстве легко впасть в панику. Я хочу выбраться отсюда! Я хочу к Юре!

– Отдай рубины! – отчетливо услышала я зловещий шепот.

– Что?! Кто здесь?! – От ужаса я даже уронила сумку.

– Отдай рубины! – повторили настойчиво. – Отдай первому, кто попросит. Кто подойдет и скажет: отдай рубины. Только так можно избавиться от проклятия…

13

Я с детства знал, что моя прабабка бросила моего прадеда и их детей ради связи с сыном Толстого. Я долго не мог решить, как относиться к этому. С одной стороны, это жуткое предательство, скандал и позор, просто нож в спину. А с другой – дама-то вошла в историю. И вместе с ней весь наш род. Кто бы иначе помнил Арциловича – провинциального губернатора. Сколько их было в России! Каждые год-два назначались новые. Тогда на теплых местечках не засиживались. А вот фамилию мужа неверной жены, которая ушла к сыну великого Льва, знают все исследователи родословной Толстых.

Какая ирония! Хотя, возможно, в жизни просто нет однозначных поступков. Правильных и неправильных решений. Каждый решает сам. Остаться или уйти. Поверить или не доверять никому. Брать или отдавать.

Только вам решать, что делать с рубинами. Потому что они принадлежат вам. Но все же помните, что это не просто камни. Это подарок императора, признание заслуг нашего рода. Но подарки судьбы превращаются в проклятия, если соприкасаются со злом. Рубины были подло украдены у своих законных владельцев. И как будто мстят своим новым хозяевам. Не принесли они счастья моей прабабке. Жена Есенина очень скоро оказалась его вдовой. Потом драгоценности положили под замок, но недавно опять извлекли и подарили вам. И у вас все как-то сразу разладилось.

Я верю, что нейтрализовать плохую энергетику можно только одним способом. Вернуть рубины в нашу семью. Это снимет проклятие с незаконных хозяев и вернет нам удачу в любви…

Поздравляю, Виктория! Это победа темных сил. Победа безумия над здравым смыслом. К зрительным галлюцинациям прибавились слуховые. В темноте, в застрявшем лифте ты услышала потусторонний голос. Вся эта история свела тебя с ума.

Свет вспыхнул, лифт поехал. Но меня это уже не обрадовало. Я безнадежно опоздала на ужин с Юрой. Да и не станет он ужинать с ненормальной.

Я вошла в свою квартиру на ватных ногах. Позвонила Юре и сказала, что не смогу приехать. Позвонила Ритке и сказала, что сошла с ума.

– Опиши симптомы, – потребовала подруга. – Голос в лифте? В лифте, в котором ты находилась одна? Настоятельно советовал отдать рубины? Хорошо, что не прыгнуть в шахту лифта.

– Это не смешно! – едва не плакала я.

– Я и не смеюсь, – возразила Ритка. – Я думаю.

– Только не думай, что я напилась до белой горячки. Мы же вместе пили капучино.

– Я думаю, что мы имеем дело с аферой, Вик. Из той же серии, что и похождения Черной вдовы. Только эта афера лучше подготовлена и спланирована. Но ведь и на кону не обычное колечко, а дорогое старинное колье. Поэтому к тебе не на улице подходят и начинают пугать, а действуют более изощренно.

– Если все это обман, то сколько людей в него вовлечено? Таня из музея, Лара и Артем плюс кто-то в роли призрака и кто-то на озвучке духа лифта. По-моему, это слишком сложно, – усомнилась я.

– Призраков не бывает, – не сдавалась Маргарита. – Мертвецы не оживают, камни никого не проклинают – это факт. Значит, кто-то просто пытается напугать тебя, напустить туману, чтобы заполучить драгоценности. И если ты слышала голос в лифте – значит, с тобой кто-то говорил из диспетчерской лифтового хозяйства. Если хочешь, я туда позвоню и поговорю с дежурным.

– Позвони, – согласилась я.

Но сама уже не слишком верила в рациональное объяснение. Закончив разговор, я достала рубиновое колье, разложила на столе и долго смотрела на камни. Красивые, красные, опасные. Мне было неприятно держать их в руках. Что-то такое исходило от них, пульсировало, раздражало.

Я вспомнила слова Татьяны Злотниковой: «Я вдруг поняла, что раньше, без драгоценностей, была счастливее и верила в лучшее. И я отдала свой рубин. И это подействовало. Заклятие было снято. В мою жизнь вернулась надежда. Я не знаю, правильно ли я поступила. И если честно, не хочу знать. Главное, мне стало легче. Как только я сняла с пальца камень, камень упал и с моей души. А о перстне я не жалею. Улыбка красит больше бриллиантов…»

«Отдай рубины! – потребовал голос внутри меня. – Они мешают вам с Юрой быть вместе. Вспомни, с тех пор как он подарил их тебе, и начались его бесконечные командировки, ваше недопонимание, походы в театр с Александрой, выключенные мобильники, телефонные звонки не вовремя, застрявшие лифты. Это уже нельзя считать простым совпадением… К тому же эти галлюцинации. Ты видишь мертвыми живых людей, ты слышишь голоса в пустых помещениях. Ты выставляешь себя на посмешище. Отдай рубины. Пусть все это прекратится…»

Перезвонила Ритка. Сказала, что в диспетчерской пересменок, никто с ней разговаривать не стал. Но она все равно выяснит, кто имел доступ к переговорному устройству, будь то дух или человек.

– Я сама со всем этим разберусь, – пообещала я.

И написала письмо Арциловичу.

«Здравствуйте, ваш адрес дала мне Татьяна Злотникова. Потому что я оказалась в таком же положении, в котором она была осенью. Жених подарил мне старинное колье с рубинами и бриллиантами. И вокруг меня начало твориться что-то странное. Я вижу и слышу то, чего нет и быть не должно. Я теряю то, что у меня было. Возможно, это как-то связано с предсказанием, которое сделала вам слепая гадалка.

Я бы хотела с вами встретиться и обсудить интересующий нас обоих вопрос о старинных украшениях рода Арциловичей. Возможно, я, как и Татьяна, буду готова вернуть рубины их законным владельцам. Правда, я не смогу сделать это раньше выходных. Потому что на пятницу намечено светское мероприятие, и я должна быть там при полном параде. Вас, наверное, позабавит, что по иронии судьбы этот прием будет связан с Ясной Поляной…»

Научно-практическая конференция «Родина гениев. Веймар – Ясная Поляна» шла всю неделю и завершалась в пятницу грандиозным приемом с участием посла Германии. Наш отдел готовил это мероприятие. И я не сомневалась: это будет нечто!

Петровская превзошла саму себя. Она решила организовать банкет в плавучем ресторане, который будет медленно и торжественно покачиваться на волнах Москвы-реки. В меню – русская икра и немецкие колбаски, водка и шнапс. Среди приглашенных звезд – Немецкий камерный инструментальный оркестр, который будет играть сочинения Листа, состоявшего при дворе веймарского герцога. С нашей стороны колорит привнесет цыганский хор. А завершится все фейерверком.

Я не слишком люблю подобный пафос. Но в джинсах и кедах я бы точно не прошла фейс-контроль. Петровская особо отметила: вечерние платья, каблуки и драгоценности. А Юра попросил, чтобы я надела именно рубины.

Что ж, надену. Если ему так хочется, даже на ночь не сниму. Тем более что, кажется, все дела наконец закончены, и с вечера пятницы до утра понедельника мы с Юрой будем вместе. Хотя, не исключено, я и отъеду на часок для встречи с господином Арциловичем, который, впрочем, пока так и не ответил на мое письмо.

Нас отпустили с работы пораньше, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Я выбрала легкий вишневый сарафанчик из переливающегося шелка и белый короткий облегающий пиджачок. Не вечернее платье, конечно, но нарядно, и мне идет. Белые туфли на шпильке и рубиновое колье довершали картинку, на которую первым залюбовался Юра.

Он заехал за мной, ждал в машине. Когда я вышла, он посмотрел на меня взглядом «Лучше бы мы остались дома, вдвоем наконец-то». «Мечтать не вредно», – вздохнула я. Действительно, я выглядела на все сто. Волевым усилием преодолела свои мистические страхи, рубины больше не давили, не душили и не пугали. Они украшали.

Вечер был по-летнему теплым. У причала уже сверкал огнями и гремел музыкой плавучий ресторан. Публика – сплошь изысканная, читавшая Гёте в подлиннике, а у Толстого не только про мир, но и про войну. Светские беседы велись сразу на нескольких языках. Мужчины блистали шутками, женщины – драгоценностями. Юра и Александра чувствовали себя как рыбы в воде. Я же немного растерялась. К тому же немецкий язык – не мой профиль.

– Фройлян, буль-буль? – рядом со мной остановился худой и длинный немец средних лет.

Про таких говорят: лощеный – аккуратная бородка, очки в золотой оправе, одет со вкусом.

– Буль-буль? – не поняла я.

Он предлагает мне поплавать? Конечно, вечер обещает быть теплым, но не настолько же.

– Буль-буль! – засмеялся он.

Остановил проходившего мимо официанта и взял два бокала – для себя и для меня. Буль-буль – это пить, с облегчением поняла я.

– I am glad to meet you. Рада познакомиться, – улыбнулась я и пригубила шампанское.

Выяснилось, что немец говорит и по-английски. И на меня посыпались комплименты. Я и хороша, как роза, а вернее, как Анна Каренина, но судьба у меня будет, конечно, более счастливая. Ведь из-за русских красавиц столько иностранцев теряли головы. Он, кажется, тоже готов потерять…

Но тут к нам приблизилась худая, высокая немка средних лет. Которая оказалась не просто фрау, а его фрау. Супруга то есть, которая разделяет восторги мужа относительно русской культуры, но вот русские женщины…

– Ах, они не отличаются приличным поведением. Я слышала, они обманом получают туристические визы, чтобы работать в публичных домах, – сделала немка большие глаза. – К счастью, в Веймаре русских путан практически нет.

– Зато рядом с Веймаром был Бухенвальд, – не сдержалась я.

Прежде чем катить бочки на русских женщин, разберитесь, не служил ли ваш дедушка в гестапо.

– Ах, я не хотела обобщать, – дамочка, кажется, поняла мою обиду за державу. – Но и сам Толстой осудил моральный облик Анны Карениной. Показал, что путь сладострастия ведет к гибели.

Понятно, это камешек в огород супруга, который так и норовит сбежать от законной жены и буль-буль с кем-нибудь из русских красавиц.

– Вообще-то, недавно ученые из Японии выяснили, что прототипом Анны Карениной можно считать в какой-то мере и родную сестру Льва Николаевича, – услышала я знакомый голос. Татьяна Злотникова тоже была приглашена на этот праздник. – Лично я думаю, что Толстой не обличал, а сочувствовал. Его сестра оставила мужа, уехала за границу, где родила внебрачную дочь. Нет, эта женщина не бросилась под поезд, когда любовник охладел к ней. Но она закончила свои дни в монастыре.

– Надо же, мне казалось, что каждая секунда жизни Толстого уже рассмотрена под микроскопом. И вдруг новые сведения, – удивилась я.

– Это потому, что раньше особым спросом пользовалась его «дубина народного гнева», а не личная жизнь, – улыбнулась мне Татьяна.

Как же приятно, когда к научным знаниям прилагаются открытость и чувство юмора. Это вам не «вещь в себе» Владимир Владимирович, который делится сведениями сквозь зубы, если вы не член ученого совета, разумеется.

Мы с Таней отошли в сторонку, чтобы поговорить.

– Я так рада вас видеть, – озвучила она мои мысли. – Хоть что-то живое в этом царстве важных мужчин и гламурных дам.

– Да, мне это тоже в какой-то момент напомнило каюты первого класса на «Титанике», – усмехнулась я. – Из ледяных взглядов некоторых особ можно айсберг слепить. Князь и княгиня Волконские, конечно же, здесь.

– Софья Владимировна уже заявила, что они тут главные гости.

– Вам до сих пор тяжело на них смотреть? – поняла я.

Лично я бы давно устроила стрельбу глазами. На поражение.

– Я стараюсь не думать об этом. Ведь чтобы их не видеть, мне придется уволиться. Но исследования судеб рода Толстых – вся моя жизнь. И самое обидное даже не то, что Волконский предпочел ее. Когда предпочел, я поняла, что он не так уж глубок, каким хочет казаться. С одной стороны, старое воспитание, дворянские корни. С другой – седина в бороду, а бес в ребро. Он, как и большинство мужчин, выбрал красивый фантик. Он зауряден, а я любила особенного. Я придумала его себе. Это уже прошло. Но самое обидное – это выражение превосходства, которое не сходит с лица Сони. Она и раньше себе очень нравилась, а теперь – сплошное упоение.

– Пока вы делаете открытия, ей остается делать вид, – изрекла я. – Давайте выпьем за конфетки, а не за фантики. Конфетки – это барышни вроде нас. Для тех, кто понимает толк в сладостях.

Одним словом, мы с Таней подняли друг другу настроение и разошлись в разные концы палубы. Я старалась скромно пристроиться где-нибудь в углу, чтобы не посадить пятно на свой белый пиджак и не ляпнуть немцам снова про Бухенвальд. Так ведь можно дипломатический конфликт спровоцировать.

– Такая красивая девушка и в одиночестве! – пробасил незнакомый мне толстячок. – Хотите я буду вашей парой?

Пара была на голову ниже и в три раза шире.

– Спасибо, я здесь не одна.

– И где же ваш спутник? Обхаживает другую? Знаете, как проверить его на верность? Посмотрите, как он пишет семерку: с горизонтальной черточкой посредине или без черточки.

– И в чем же разница? – удивилась я.

– Сообщу вам по секрету, что, когда Моисей стал читать своему народу десять заповедей и дошел до седьмой «не прелюбодействуй», мужчины, склонные к походам налево, хором закричали: «Зачеркни, зачеркни!»

– Это известно из достоверных источников? – улыбнулась я.

– Практически свидетельские показания!

От специалиста по древним письменам меня отвлекла Софья Волконская. Налетела вихрем. Глаза сияют, бриллианты в ушах подпрыгивают.

– Какой прием! Думаю, сегодня это самое крутое место в городе, – затараторила она. – Кстати, симпатичное у вас колье. Хотя, конечно, рубины не всем идут. Поэтому я предпочитаю бриллианты. Это беспроигрышный вариант.

И она унеслась сиять дальше. Мы с толстячком переглянулись.

– Почему-то вспомнился анекдот, – почесал он затылок. – Рассказать?

– Рассказывайте, – согласилась я.

– Рассказываю:

«– Ты на маскараде кем будешь?

– Чудовищем.

– Маску купил?

– Нет пока, а ты кем будешь?

– Красавицей!

– Маску купила?..».

Надо же, некоторые мужчины все-таки чувствуют фальшь под яркой оберткой. Только, к сожалению, это не те мужчины, от которых женщины теряют голову. Пойду-ка найду такого.

В поисках Юры я пересекла палубу. Между тем музыка стала громче. Инструментальный оркестр сменил цыганский хор. Дипломаты разошлись и даже ослабили узлы галстуков. Серьезные беседы разбавили тостами и смехом. Вечер удался.

И тут я увидела ее. Бледную женщину, одетую в черное. Она появилась передо мною, словно тень. Подошла, увлекла куда-то, забормотала, глядя прямо в глаза, гипнотизируя взглядом:

– Отдай рубины. Проклятие на тебе. Поэтому ты замуж никак не выходишь. Столько лет встречаетесь, а свадьбы все нет. И не будет. Пока не отдашь рубины, не снимешь проклятие!

И ее рука потянулась к моей шее…

Дальнейшее я помню как в тумане. Очнулась я в холодной воде. За бортом уплывающего от меня корабля-ресторана.

14

«Моя любовь к тебе – как прыжок в ледяную воду. Я знала, что отказываюсь от благополучной, сытой жизни. От семьи и друзей. Отказываюсь от всего ради тебя. И нам будет трудно. И все отвернутся и будут презирать. Но было еще хуже, чем я ожидала.

Я буквально выцарапала у мужа развод. Вернее, мой отец добился этого. Но бывший супруг запретил мне видеться с детьми до того времени, пока они не станут совершеннолетними и сами захотят общаться. Если захотят.

Я не желала жить с любимым во грехе, но обвенчаться нам было не так-то просто. Синод запретил венчать графа Андрея Толстого под угрозой ссылки на Соловки. Но мы все же решили найти священника, который войдет в наше положение. Из христианского милосердия или за деньги. Такой батюшка вряд ли отыскался бы в городе, поэтому мы объезжали сельские храмы. Близился пост. Мы торопились, почти отчаялись. Никто не соглашался помочь нам. Но вот наконец за несколько часов до полуночи и до начала поста мы стали мужем и женой перед Богом и людьми. Нас обвенчали в маленькой, холодной, полутемной сельской церквушке. Но именно там я была счастлива как никогда…

Ты отправил телеграмму в Ясную: «Моя женитьба состоялась. Счастлив, спокоен. Андрюша».

А потом пошла семейная жизнь. В твоем имении Таптыково. Очень русское, очень милое название. Скоро оно стало нам родным. Все как-то устроилось само собой.

Твой отец прислал нам письмо: «Я, не переставая, думаю о тебе и о Катерине Васильевне. Дело сделано, и я не позволяю себе осуждать. Все мы грешны, и все мы поступали и поступаем дурно. Но дело в том, что, я думаю, вам обоим тяжело, и мне хочется, как могу и умею, помочь вам. …С моей стороны я чувствую необходимость видеть вас и установить с вами добрые отношения. Та холодность, которая образовалась между нами, сначала была мне безразлична, странна, потом становилась все более и более неприятна, тяжела и дошла до того, что стала мучительна. Прощай, до свидания, целую тебя и Катерину Васильевну. Любящий тебя отец Л.Т.».

И мы поехали в Ясную. И меня там приняли не как преступницу. Даже отец твой оттаял, а мать вообще не скрывала слез. Как бы они ни осуждали нас, они все же любили сына и хотели его благополучия.

Но затем, как грозное предзнаменование, в Таптыкове случился пожар. Рано утром ты уехал на охоту. Я спала и проснулась от запаха дыма. На чердаке горит. Суета, шум. Крестьяне выносят вещи. Я испугалась, закашлялась. Но успела выбраться. Все обошлось, никто не погиб. Но мне еще долго было не по себе. Словно огонь обрушился на нас с небес. За все грехи наши. И нет нам прощения…»

Я точно помню, как отшатнулась от женщины в черном. Оттолкнула ее руку. Не поддаюсь я гипнотизерам-любителям. Не на ту напала. За кого она меня принимает? За наивную дурочку, которую так легко облапошить? Конечно, мне стало не по себе от того, что эта женщина оказалась здесь. Она что, следит за мной? Разумеется, я удивилась, что она в курсе проклятия рубинов. А самое неприятное – это ее слова про то, что меня замуж не берут.

Какое ей до этого дело! – это первая возмущенная мысль. А потом пришла испуганная: откуда она знает про это?

Эти черные, сильно подведенные глаза на белом лице как будто видели меня насквозь.

– Я вам ничего не отдам, – твердо заявила я. – Я сейчас охрану позову. Вы Черная вдова. Вас милиция разыскивает.

Женщина криво так усмехнулась, повернулась и куда-то исчезла. Вот буквально сделала шаг и затерялась среди гостей, как будто ее и не было вовсе.

Я, естественно, этого так не оставила. Это же не просто попрошайка, которая уцепилась за юбку и потребовала рубль, ей не дали, и она свалила. Это опасная преступница. У нее на счету десятки эпизодов. Из-за нее с Любой муж не разговаривает, в конце концов.

Неправильно просто дать ей уйти. Надо поймать злодейку и сдать в руки следствия. Тем более куда она денется с подводной лодки, вернее, с плавучего ресторана? Мы ни в какие порты заходить не собираемся. А тихо, спокойно плывем по Подмосковью. Аферистка на корабле. Просто поняла, что со мной каши не сваришь, и ловко маскируется среди приглашенных.

Что ж, я выведу ее на чистую воду. Заставлю умыться и взгляну в ее бесстыжие глаза без косметики.

Я коршуном принялась кружить по палубе. То тут то там мелькало что-то темное. Но это оказывался то мужской костюм, то вечернее платье с блестками. А не балахон черного мага.

– Вам помочь? – подозрительно спросил официант, когда я налетела на него в четвертый раз за десять минут.

Пришлось взять бокал и выпить. Для отвода глаз.

Проклятая мошенница! Как в воду канула. Ну не пустилась же она и вправду вплавь? Или она превратилась в ворону и улетела?

Ладно, одна я не справляюсь. Пришлось привлечь службу безопасности. Дело-то серьезное.

– Там Черная вдова. Ее везде ищут. А она здесь. Охотница за драгоценностями. Пыталась у меня рубины украсть, – путано объяснила я суровому мужчине в темном костюме со специальным наушником в ухе.

– Чья вдова? – не просек он. – Где здесь?

Я принялась объяснять заново. Он, кажется, понял, сказал что-то в свою рацию. Ну все, теперь она не уйдет. Эти парни все-таки профессионалы. Они разделят ресторан на секторы, обследуют каждый, проверят документы у подозрительных личностей и найдут бледнолицую даму в черных одеждах. Мне же остается только ждать, когда меня пригласят на опознание.

Однако я вдруг заметила, что люди вокруг как-то странно оживились. Сбивались в кучки, что-то обсуждали, жестикулировали, косились в мою сторону. Постепенно беспокойство нарастало, и, в конце концов, гости перекричали музыку.

– Эвакуация! – вопили они. – Срочная эвакуация! Мы не можем здесь оставаться! Вызовите вертолеты!

– Господи, да что происходит? – Я перепугалась вместе со всеми.

Главный охранник велел оркестру замолчать, взял микрофон.

– Все в порядке! – заявил он по-русски, потом повторил на языке Шекспира и Гёте. – Ситуация под контролем. Вашей безопасности ничто не угрожает. Еще шампанского!

Он вернулся ко мне весь зеленый.

– Между прочим, все из-за вас, – зашипел он мне в ухо. – Кто-то подслушал ваш несвязный бред. И распустил слух, что на теплоходе присутствует террористка по кличке Черная вдова. Ее мужа убили федералы, и она замыслила страшную месть.

– Но я-то здесь при чем?! – схватилась за голову я. – Я ни слова не сказала ни про какой террор. Она аферистка, а не террористка.

– Ваше счастье. А то я бы вас привлек к ответственности за ложное сообщение об акте терроризма.

– Да я же наоборот… Добровольная помощь правоохранительным органам. Я хочу, чтобы эту Черную вдову поймали. Она столько бед натворила.

Человек из службы безопасности какое-то время беседовал со своей рацией, а потом снова повернулся ко мне с непроницаемым лицом:

– Нет в ресторане никого, кто бы подходил под ваше описание. Всех гостей уже проверили.

– Ну, может, она под видом официантки…

– Девушка, а может, эта Черная вдова вам приснилась? Отойдите, не мешайте работать.

Отлично! Ну почему мне никто никогда не верит? Все подозревают, что я выпила лишнего, заснула на ходу, словила глюк. Или, правда, словила? Рубины продолжают надо мной измываться, заставляя видеть то, чего нет?

– Виктория! Это переходит всякие границы!

Ха, вот пожалуйста. Женщина, соответствующая моему описанию. У Петровской от гнева побелело лицо, и одета она в маленькое черное платье, правда, с серебристым палантином. Или как там называется такая штука, которая изящно прикрывает женщине плечи? Конечно, серебристые туфельки и сумочка прилагались. Мисс безупречность!

– Виктория, мне сообщили, что сначала вы завели с нашими немецкими друзьями разговор про Бухенвальд. Потом ничем не ответили на любезность княгини Волконской. А в заключение чуть не спровоцировали панику слухами про террористку. Чего вы добиваетесь? Обострения международных отношений?

Естественно, Юра, которого я безуспешно пыталась обнаружить весь вечер, именно сейчас оказался рядом и прекрасно слышал этот выговор с занесением. Меня кинуло сначала в жар, потом в холод. Я не сделала ничего плохого! Но вот опять должна оправдываться.

– Все было не так. Вы сгущаете краски, – я постаралась произнести это не придушенным от слез голосом.

– Вы не говорили про Бухенвальд?

– Сказала, но только потому, что та немка обвинила русских женщин в проституции! Разве вы бы не обиделись?

– Я?! – охнула Петровская. – Я знаю, как себя вести. Вы не в балагане, вы на работе.

Объяснять что-либо бесполезно. Я опустила глаза:

– Простите, больше этого не повторится.

– Конечно, – поджала губы моя начальница. – Потому что, если повторится, вы потеряете эту работу. И сможете наняться в балаган, где вам самое место…

Александра эффектно развернулась на своих каблучках и удалилась. Я сделала шаг к Юре, но он уже увлеченно беседовал с вице-президентом фонда Веймарской классики.

Ну и пожалуйста! Я схватила очередной бокал. Какая польза от официантов! Надо выпить еще и успокоиться. Шампанское определенно лучше валерьянки.

Пусть я опять подставилась. Дала повод Петровской отчитать меня, как двоечницу. Но я не могла поступить иначе. Какое право имела эта дама так снисходительно-презрительно рассуждать о русских женщинах? Попробовала бы она, как Ритка, одна с двумя детьми и безо всяких алиментов. Это у них там, в Германии, социальные пособия для одиноких матерей. Суды, генетические экспертизы и возможность отсудить миллионы даже за случайные связи в туалетных кабинках.

А что, интересно, я должна была отвечать Сонечке? Что мои рубины ни в какое сравнение не идут с ее бриллиантами? Что она – лучше всех, а мы так, погулять вышли?

И уж, конечно, я не могла оставить без внимания явление Черной вдовы. Из-за этой аферистки старушки за сердце хватаются, у кормящих мам молоко пропадает. А я должна дать ей уйти, лишь бы только наши иностранные гости не подумали плохого и не переполошились?

И вообще, откуда у Петровской такой подробный список моих прегрешений? Она что, следит за мной? Ходит по пятам, выжидает момент для увольнения?

Я растерянно оглянулась. Александру не увидела. Зато углядела Нону. Заместительница и наушница! Сделала вид, что любуется догорающим закатом. Понятно, откуда ветер дует. Но раз она не спускает с меня глаз, значит, видела и Черную вдову. И сможет подтвердить, что та мне не пригрезилась.

Я приблизилась к Ноне с милой улыбкой.

– Видели даму в черном балахоне? – с заговорщическим видом поинтересовалась я. – Ну стояла рядом со мной возле перил?

– Ничего я не видела, – напряглась Нона. – Я вообще Александру Евгеньевну ищу.

– Жаль, что не видели. Это была любовница всеми нами уважаемого… Но раз вы не видели, не о чем и говорить.

– Подождите, Виктория, чья любовница-то? – Женщина не смогла скрыть интереса.

Я лишь загадочно улыбнулась. Что и требовалось доказать. Не привиделась мне Черная вдова. Но вот куда она делась, куда спряталась и как ее отыскать?

В любом случае я все сделала правильно. За это надо выпить! И вообще, не заботьтесь о том, что другие люди о вас подумают. Они слишком заняты мыслями о том, что подумаете о них вы…

Так, нужно найти дамскую комнату. Может, тогда освободится место для еще одного бокала.

Нашла. Освободила. На обратном пути на меня налетела какая-то нетрезвая девица. И еще фыркнула:

– Осторожнее, пить меньше надо!

Нахалка, как будто это меня шатает, а не всех вокруг. Сами набрались и еще орут прямо мне в уши свои песни. Постойте, а ведь действительно всех шатать не может. Вроде шторма не обещали. Значит, это я с трудом стою на ногах! Боже, неужели на меня так подействовали два бокала? Или четыре? Очень странно. И стыдно.

Я потихонечку доковыляла в такое место, где почти не было людей. Вцепилась в перила, попыталась отдышаться. Да, что-то со мной не так. Если я и перебираю лишнего, то это становится понятно на следующее утро, ну, в крайнем случае, по дороге домой. Сейчас же самый разгар приема. Еще даже фейерверка не было. И что это меня угораздило? Плохо, очень плохо. Господи, мне просто ужасно плохо. Все плывет, уши закладывает, дышать нечем!

А потом я уже ничего не чувствовала, а провалилась в темную бездну…

Что-то холодное, противное, мокрое. Везде! И нечем дышать. Совсем! Наверное, я умираю…

Боже мой, я тону! Я оказалась в воде, упала за борт. Фройлян буль-буль! Почти погрузившись на дно, я вдруг пришла в себя. Холодная вода привела меня в чувство. И я изо всех сил заработала руками и ногами, чтобы выбраться, выплыть. Не зря же я обожаю море и могу плавать на волнах часами. Я должна вынырнуть из этого смертельного омута. И мне это удалось. Хватаю ртом воздух, отплевываюсь, пытаюсь отдышаться. Но как же холодно. Сейчас явно не разгар купального сезона. Долго я здесь не протяну.

Господи, как же меня угораздило? Ресторанчик покачивается на волнах совсем рядом. Люди, помогите мне! Весенняя вода не предназначена ни для брасса, ни для кроля. Руки-ноги немеют, и меня тянет вниз. Нет, я не хочу! Я должна выкарабкаться из пучины.

– Помогите! – закричала я во все горло.

Но на корабле гремела музыка. Плавучий ресторан удалялся от меня. Я из последних сил попыталась подплыть поближе. Еще раз крикнула, замахала руками. А потом силы кончились. Или замерзли. И я почувствовала, что вновь погружаюсь с головой. Нет, я не хочу! Спасите!

Вода уже начала проникать в мои легкие, когда что-то бултыхнулось рядом и потащило меня наверх. Я даже не сразу поняла, что это человек и он меня спасает.

Потом меня бесцеремонно куда-то толкали, поднимали, несли. И я оказалась на палубе. И вокруг меня столпились люди. А ближе всех был Юра. Мокрый до нитки.

– Господи, какой скандал! – как сквозь туман услышала я голос Петровской. – Надо же так напиться, что свалиться за борт.

Она наговаривает на меня! Я не напивалась. Я снимала стресс, до которого она же меня и довела. И не так уж много я и выпила. Но я даже не смогла возмутиться, потому что с трудом дышала и соображала. Я закашлялась и схватилась за шею.

О ужас!

Колье не было. На мне не было рубинов. Совсем! Где же они? Где?! Я не имела ни малейшего понятия…

15

«Неизбывное чувство вины – вот самая дорогая плата за наше счастье. Этот вечный шепот за спиной. Это она, та самая, что бросила мужа, бросила детей… И нельзя глаза поднять и гордо вскинуть голову: не завидуйте! Не завидуйте, что у вас такого не было, не было такой любви, такой страсти.

Виновата! Перед мужем – нет, а вот перед детьми виновата. Насильно мил не будешь. Тот брак – наша общая ошибка. Я была слишком романтична, он – слишком холоден. Не сложилось. А вот дети – это моя боль. Но разве лучше, если бы они видели перед собой несчастную мать? А я в них разве не замечала черты ненавистного мужа?

«Грех, грех, грех!» – твердят все. Почему грех? Если уж говорить о грехе, то разве не были грехом мои прежние отношения с мужем без всякой любви, с неприязнью, отвращением и ложью. Наша любовь с Андреем связана с самым горячим стремлением к возрождению, самоулучшению. Дети? Но такая, какая я становилась, я оказалась бы им вскоре совсем бесполезной.

Есть женщины – жены и женщины – матери. Нормальной женщине нужен, мне кажется, не только ребенок, но и муж, а мужа-то у меня раньше и не было.

Жизнь не книга, ее не перепишешь. Почему настоящее пришло так поздно? Почему мы не встретились, когда оба были юны и свободны? Никто не ответит.

Но я уверена: дети вырастут и поймут меня. Когда сами полюбят так, что хоть в омут с головой. Эта сила, которой нельзя сопротивляться. Пусть даже она гибельна.

Я решила не гадать, не взвешивать, не определять, больше я приобрела или потеряла…»

Чрезвычайное происшествие. Нет, не так. Катастрофа! Нет, опять не отражает. Со мной случилось худшее из того, что только могло случиться. Я напилась, свалилась за борт и потеряла колье – старинное, фамильное, подарок Юры. Я лишилась украшения и чуть не лишилась жизни. И все это на виду у любопытной публики. Еще и в присутствии иностранных наблюдателей.

Как там в песне? «Снова накрывает нас холодной волной, ты чисто капитан, а я опять за кормой…Юра, Юра, Юра, я такая дура!» Поздравляю, теперь все знают, что это песня про меня.

Такое не приснится даже в страшном сне! Я сижу на полу, вернее, на палубе, с меня капает, и зубы начинают отбивать чечетку. А все вокруг столпились и глазеют, как будто я уродец из шоу. Хотя, наверное, так и есть. Мой макияж потек, прическа испорчена, платье висит сырой тряпкой. Хорошо еще, что оно короткое и не очень мешало моему брассу. И туфли на каблуках примотаны к щиколоткам изящными ремешками, так что я их не потеряла, но они хлюпают так, будто подхватили насморк. Я чучело. Безрубиновое чучело.

А вот Юра выглядит вполне мужественно. Мокрая рубашка очень эротично облепила его сильное тело.

– Юрий Вадимович, вы – настоящий герой, – озвучила мои мысли Александра. – Не раздумывая, прыгнули в холодную воду. Это очень опасно…

По ее тону можно было понять, что напрасно он рисковал из-за такой пьянчужки, как я. Зря бросился в воду прямо в костюме за тысячу долларов и вытащил меня из омута. Будто я устроила это специально, чтобы привлечь внимание. Привлекла. Все вокруг смотрели на меня с нескрываемым осуждением.

Но вдруг кто-то проявил заботу. Мне на плечи накинули одеяло, такое же передали Юре.

– Пойдемте, вам надо согреться, – сказала Татьяна Злотникова.

Она провела меня куда-то за кухню ресторанчика, велела раздеться, растерла водкой, усадила на какой-то ящик, принесла горячее питье. Видимо, с Юрой проделывали то же самое в соседнем помещении. Надеюсь, растирает его не Александра.

– Как вы? – сочувственно поинтересовалась Таня.

– Я сама не знаю, – в голове гудело, сердце бешено колотилось.

– Хорошо еще, что вас заметили. В холодной воде вы бы долго не продержались. Музыка гремела, но какая-то женщина вдруг закричала как в кино: «Человек за бортом!»

Вы не поверите, но, судя по описанию, это была Нона. Ее слежка за мной спасла мне жизнь. Похоже, я должна поблагодарить заместительницу Петровской, да и саму Петровскую. Если бы начальница не поручила ходить за мной по пятам, вряд ли бы Нона проявила такую бдительность. Я слышала, что она в разводе, а вокруг столько мужчин с лоском…

– Что все-таки произошло? – осторожно спросила Татьяна.

– Хотела бы я знать!

– Та женщина заявила, что вы перепили и упали за борт…

– Я выпила не так много! – воскликнула я, чувствуя себя преступницей, которой не верит ни один присяжный.

– Может быть, дело в рубинах? – предположила Таня.

Один присяжный все-таки нашелся!

– Да, они пропали, – всхлипнула я. – И есть только два варианта. Или я потеряла их в воде, или кто-то воспользовался моим обмороком, снял драгоценности и столкнул меня в воду.

– Но почему у вас случился обморок? – В глазах девушки было беспокойство.

Не осуждение, не подозрение. Хоть один хороший человек среди этой бессердечной толпы!

– Не удивлюсь, если мне что-то подсыпали в бокал, – предположила я.

Хотя и понимала, что это звучит немного театрально. Но с чего еще мне так резко стало плохо? Шампанское от Черной вдовы, это вам не «Вдова Клико».

– Вообще-то, я имела в виду проклятие рубинов. Но вы подозреваете, что это злой умысел? Кто-то отравил вас, чтобы завладеть украшениями? – уточнила Татьяна.

– Именно! Я встретила на приеме женщину, которая «снимает порчу» и золото. И она утверждала, что на мне проклятие. И требовала рубины.

– Господи!

– Самое смешное, что я уже готова была сама отдать колье. Меня так достала вся эта нечисть. Я ведь написала письмо Арциловичу по тому адресу, который вы дали. Но он не ответил на мое электронное послание.

– Может быть, просто не проверял почту?

– Или же нашел себе другое занятие, полегче возвращения рубинов? Решил, что никакого проклятия все же не существует. И отвел своих сыновей и потенциальных невесток на курсы «Этики и психологии семейной жизни».

Да, кажется, я окончательно протрезвела. И не только от шампанского и от дурмана. Я будто вышла из тумана, в котором блуждала последнюю неделю. Как я могла поверить в эти сказки? Ритка абсолютно права. Не существует привидений, покойники не оживают, а в лифте не катаются духи. Удача или неудача не связана с тем, что сверкает на твоей шее или на пальце. Мы сами кузнецы своего счастья и плотники успеха. Вместо того чтобы причитать, бояться и подозревать, надо взять в руки рубанок и настрогать чего-нибудь путного.

– У вас, Татьяна, свое мнение на этот счет. Но я уверена, что нет никакого проклятия рубинов. Не удивлюсь, если и Арциловича не существует. Есть чей-то план, манипуляция, обман. Просто нет человека без проблемы, и аферисты на этом играют, – больше я не сомневалась. – Я стала очередной жертвой Черной вдовы. Только я не отдала ей драгоценности, она опоила меня и сорвала их с моей шеи. Но я этого так не оставлю!

Я готова была прямо сейчас вскочить, бежать, искать, разоблачать. Но Татьяна остановила меня:

– У вас жар. Вам надо успокоиться и отдохнуть, – сказала она тоном сиделки.

А мне вдруг пришло в голову, что все началось в Ясной Поляне. С явления призрака грузинской княжны. Но ведь о том, что привидение – знатная иностранка, сообщила мне именно экскурсовод Татьяна. Если бы не ее история про рубины Арциловича я бы вообще не восприняла это всерьез. Ну мелькал кто-то за деревьями, ну свалилась я в какую-то яму. Подумаешь! Главное – выбралась! Однако ее слова придали происходящему особый вес, заставили меня обращать внимание на все странности, что творились рядом.

Что, если она тоже в деле и в доле? Внешне – милая девушка, а внутри – подельница Черной вдовы. Наверное, зарплата в музее-усадьбе – даже не как премия у нефтяников или банкиров. Что там Ритка предположила? С простыми людьми и их нехитрыми украшениями они обходятся по-простому – подходят на улице и снимают. А у меня дорогое колье, старинное, ко мне и к нему нужен особый подход, сложный план. Напугать призраками, крестами, неприятностями. Затем попытаться загипнотизировать сначала аудиоспособом в лифте, а сегодня и через визуальный контакт. Никогда не забуду эти темные, горящие глаза и зловещий шепот: «Отдай рубины!».

Неужели действительно никому нельзя верить? Неужели Татьяна отогревает меня не просто так, а с целью войти в доверие, выведать о моих дальнейших планах? Собираюсь ли я давать ход делу, заявлять о краже рубинов? Или я превратилась в мокрую курицу и готова поверить, что сама во всем виновата? Перебрала, упала в воду, потеряла ценности, и водолазов вызывать бесполезно…

Теперь я смотрела на девушку с подозрением.

И тут прогремел взрыв.

Неужели мои беды еще не закончились? Охотники за рубинами вооружены и очень опасны? Аферисты – террористы? Неужели иностранным гостям не послышалось? Или это другие злодеи не могли упустить шанс подорвать сразу столько влиятельных людей, собравшихся в одном месте?

Я вздрогнула, но Татьяна сохраняла хладнокровие.

– А вот и фейерверк. Значит, уже полночь, – сказала она.

Это не взрыв, а громыхающая красота. Жаль, что мне теперь не до развлечений. Моя жизнь разбита, репутация втоптана в грязь, вернее, в речной ил. Положение просто катастрофическое.

– Вот она! – пронзительно заверещала Петровская, врываясь в закуток. – Ну что, милочка, оклемались?

Этакая покровительница. За Александрой маячил Юра. Каким-то непостижимым образом ему уже удалось высохнуть. Наверное, дорогие костюмы водоотталкивающие, иначе зачем переплачивать за них столько денег?

– Мы причалили и можем ехать домой, – сообщил мой парень.

Или уже точно не мой? Не удивлюсь, если после сегодняшнего он не только бросит меня, но и сдаст в наркологическую клинику.

– Простите, я хотела у вас кое-что уточнить, – обратилась Татьяна к Александре и буквально уволокла прочь, оставив нас с Юрой наедине.

Нет, все-таки зря я ее заподозрила. Врожденная интеллигентность не позволит ей быть заодно с Черной вдовой, так вульгарно накрашенной и безвкусно одетой.

– Юра, прости! – в отчаянии проговорила я. – Я не хотела. Я не специально. И вообще, я жертва!

– Пойдем к машине, жертва, – усмехнулся он.

– Пойдем, – не стала возражать я.

Надеюсь, машина не белая с красной полосой и с санитарами?

Нет, это была иномарка Юры. Мы сделали круг и вернулись на тот же самый причал. А потом поехали домой. К Юре. И он включил печку на всю, а я свернулась калачиком на заднем сиденье. Ничего не скажешь, отличный романтический вечер вдвоем с любимым мужчиной, которого я так ждала.

Как только за нами захлопнулась дверь квартиры, я бросилась Юре на шею. Пусть он считает меня не умеющей вести себя в обществе алкоголичкой, пусть презирает. Но я такого натерпелась, что не могла обойтись без его надежного плеча.

– Прости меня! – прорыдала я куда-то ему под мышку.

Ведь у меня высокий парень. Красивый, мускулистый, все как полагается. А у него девушка – сплошное недоразумение с зареванными глазами.

– Твое колье пропало!

Я чувствовала себя человеком, не оправдавшим доверие партии и правительства, потерявшим золото-валютный запас страны.

– Слава богу, ты жива! – вздохнул он и крепко-крепко обнял меня. – Когда в следующий раз решишь заняться подводным плаванием, клубничка, не забудь акваланг.

– Спасибо, что спас!

– Если бы не Нона, я бы не знал, откуда тебя спасать. Ты же ни минуты не стояла на месте, все куда-то сбегала от меня.

– Это ты от меня прятался, – возразила я. – Оставил меня на растерзание Черной вдове. Юра, я не напивалась, мне что-то подмешали в шампанское, мне стало плохо. И меня ограбили.

– Что?!

– Думаю, рубины не на дне реки, а на дне сумочки Черной вдовы.

– Давай просто забудем обо всем этом, – предложил он. – Не хочу слышать про привидения, черных вдов и прочую ерунду. Главное, не то, что ты нырнула, а то, что вынырнула. Тебе надо отдохнуть. Спокойной ночи!

И он поцеловал меня в макушку, как заботливый старший брат.

Караул! Юра не в Брюсселе и не на Мальте. Министр ему не звонит и не пишет. Ни в каком лифте я не застряла. И при этом он желает мне спокойной ночи. Бурной нам ночи! – вот что пожелал бы влюбленный мужчина.

Черт, черт, черт! Он меня больше не любит. Он меня стыдится. Зачем ему девушка, которая барахталась в реке на глазах у германского посла? Я больше не владею рубинами, но никаких улучшений в личной сфере не наступило. Я так и знала, что это обман. Это не проклятие, это проза жизни…

Меня трясло от холода, возмущения и желания. Я так соскучилась по этому парню. Он такой классный. Он бросился за мной в холодную воду. Мы так давно не были вместе. И я знаю классный способ согреться.

– Я не хочу спать! Юра, я хочу тебя! – заявила я и немедленно приступила к поцелую.

Вернее, медленно, но страстно. Губами, языком, дыханием, стоном. Пусть все ошибки, глупости, рубины, Александры и командировки катятся куда подальше. А я придвинусь как можно ближе. И Юра реагирует на это именно так, как я хочу.

Одежда явно мешает нашему сближению. Значит, ее надо снять. Нет, скинуть. И стена в коридоре впивается в спину. Значит, ее надо заменить на что-то мягкое. Кровать? Слишком далеко. Диван в гостиной ближе. И возможно, я не всегда поступаю правильно. Но сейчас даже Юра не думает о правилах. Он вообще не думает, он делает. Делает мне очень приятно.

И я мгновенно согреваюсь и окончательно понимаю, что не утонула. И получаю особое удовольствие от того, что жива…

Я проснулась среди ночи. Мы так и остались на диване в гостиной. В окно шпионила луна. В открытую форточку проникали без взлома запахи весны. Рука Юры обнимала меня. Все хорошо! Благодаря мне и парню, которого я люблю. Нам хорошо вместе. И никакой мистики, приворота или сглаза. Это не потому, что рубинов у меня уже нет. Я больше не позволю запугать себя или запутать.

Надо что-то сделать, чтобы разоблачить мошенницу. Не дать ей и дальше обманывать людей, накалять отношения в семьях, понижать женскую самооценку. Я понимала, что не очень разумно пойти в милицию с рассказом про Черную вдову, которую никто толком не видел на корабле, кроме меня. Бокалы, из которых я пила, вымыли, следов зелья не осталось. Да даже если бы я была трезва, как космонавт перед медкомиссией, они все равно решили бы, что ожерелье соскользнуло с моей шеи в воде. Случайность. И расследовать нечего.

Но я почему-то была уверена, что это не так. Черная вдова причастна. Но в разоблачении золотых дел аферистки милиция мне не помощник. Вся надежда лишь на одно. На почерк мошенницы. Это как почерк маньяка. Есть нечто, объединяющее все его жертвы. И чем больше жертв, тем яснее виден почерк.

Так что связывает потерпевших в моем случае? Во-первых, район. Ритка говорила, что встречи с мадам, одетой в черное, происходят именно в нашем округе. Во-вторых, биографии жертв. Аферистка подозрительно о них осведомлена. Даже мою болевую точку отыскала в два счета.

– Ты замуж никак не выходишь. Столько лет встречаетесь, а свадьбы все нет…

Откуда ей это известно? Неужели она читает по лицам? Или она – девушка нашего участкового, с которым люди чем только не делятся? Однако я своими проблемами точно с посторонними не делилась, даже с посторонними в форме. Так откуда она знает? Мистика? Нет!

Как там в анекдоте?

– Что нужно делать, когда видишь зеленого человечка?

– Психотерапевта вызывать?

– Нет. Улицу переходить!

Всему должно быть разумное объяснение. Нужно только найти его. Для начала не помешает установить источник почти энциклопедических знаний Черной вдовы. Я не сомневалась, что это и будет путь к мошеннице. А если найти аферистку, найдутся и рубины.

Их, вообще-то, мне подарили, а не ей…

16

Что-то общее. Для мужчин вроде меня этим оказалась несчастливая личная жизнь. У нас с вами – рубины. Они объединили нас, хотя еще совсем недавно мы не имели друг о друге ни малейшего понятия.

Если покопаться, у большинства людей найдется что-то общее. И многие могли бы рассказать о многом – предупредить, предостеречь. Мне удалось сделать это. Без меня вы даже не догадывались, что причина ваших неудач – камень на пальце. Вернее, не причина, а усилитель. Неудачи случаются с каждым. Но когда это уже даже не черная полоса, а двойная сплошная…

Впрочем, жизненный опыт – это масса ценных знаний о том, как не надо себя вести в ситуациях, которые никогда больше не повторятся.

Однако, возможно, и вам удастся кому-то рассказать о рубинах, предупредить, предостеречь…

– Темно-зеленый Джеймс лежит у моих ног, – громким, уверенным голосом стопроцентного отличника перевел Вася Забиякин.

– Что?! – В первую минуту я не поняла.

Что с Джеймсом-то? Может, он мой собрат по несчастью. Тоже вчера присутствовал на русско-немецком приеме и тоже выпил чего-нибудь не того, вот и стал зеленым и до сих пор подняться не в состоянии. Видимо, у меня доза была меньше. Или просто холодная вода быстрее привела меня в чувство.

– Сам удивляюсь, Виктория Викторовна, но тут так написано, – Вася лишь развел руками.

Он ведь старался, переводил, выполнил домашнее задание и теперь на уроке поражал меня результатами своего труда.

– Вася, может, пора «Скорую» вызывать? – поинтересовалась я, озаботившись состоянием здоровья Джеймса.

Класс захихикал. На выручку мне и Забиякину пришла отличница Катя:

– Это не Джеймс, это Темза. Просто пишется похоже. «Темно-зеленая Темза лежит у моих ног». Автор этих строк гуляет по Лондону.

– Так и есть, – подтвердила я.

– А я что, я ничего, – засопел Вася. – Я же в Лондоне не был…

Я еле дождалась конца урока. Мысли мои были заняты вовсе не артиклями и двойными отрицаниями.

На перемене в учительской преподаватель начальных классов делилась впечатлениями:

– Спрашиваю у класса на природоведении: какая птица оставляет свои яйца в чужих гнездах? Антипов первым поднимает руку и очень уверенно и серьезно говорит: петух! И ведь с этим не поспоришь…

– А мои тоже учудили, – подключилась географичка. – Интересуюсь: что делать, если заблудился в лесу, куда идти, непонятно, как определить, где север, где юг? Они мне отвечают: дождаться осени, и птицы полетят на юг…

– Виктория, как все прошло вчера? – повернулась ко мне Ираида Менделева.

Я аж подпрыгнула от вопроса. Неужели все уже в курсе моего вчерашнего заплыва? И сейчас будут глазеть на меня с презрением и осуждением. Докатилась! Вернее, доплыла. Может быть, сказать, что я – давнишняя поклонница моржевания?

Ну откуда все всё узнают? Черная вдова не стесняется обсуждать мою личную жизнь. А Таблица – мой досуг.

– Вчера? – замялась я. – Да, собственно, ничего особенного.

– Ну как же. Международная встреча на теплоходе. Гёте – Толстой! И вы там были, я в сюжете в теленовостях вас мельком видела.

– Да, Виктория Викторовна, вы теперь не простая учительница, – вспомнила географичка.

Ага, не простая. Водоплавающая. Хорошо, что телевидение снимало лишь момент отплытия корабля, который для меня чуть не оказался «Титаником».

– И какие они – люди из Веймара? На них отложил свой отпечаток Гёте?

– Ага, как петух в чужих гнездах, – нервно засмеялась я.

Таблица Менделеева буквально пригвоздила меня взглядом.

– Ну то есть, конечно, они интеллигентные такие люди, – забормотала я. – Приятные.

– Боже мой, вы что, с ними даже не поговорили как следует? Не обсудили взаимопроникновение наших культур? Толстой ведь, несомненно, читал Гёте. Это такая интересная тема. Лучше бы уж ваш жених меня пристроил на эту работу. И мы бы обсудили духовные искания Фауста и Андрея Болконского. Оба устали от жизни, разочаровались. Одному попался на пути бес, а второму – бесенок. По имени Наташа.

Интересно, есть ли на свете люди, которые обойдутся без критики в адрес толстовских героинь, а заодно и в мой?

– Вы слишком строги, Ираида. Простота, естественность и открытость – это не от дьявола, – пробасил Сивоброд.

А мы и не заметили, как он вошел.

– Конечно, это мое личное мнение. Не люблю таких несерьезных, таких попрыгуний, – зарделась Таблица.

– Виктория, помнишь, ты просила меня полистать архивные записи, – обратился ко мне Николай. – Так вот, я нашел кое-что на интересующую тебя тему.

– Отлично! Приглашаю тебя на пиццу и разговор!

Это, конечно, не собственноручно испеченная кулебяка, а заказанная еда, но предусмотрен десерт в виде общения с Ритой.

Обожаю своих друзей. Они не считают меня несерьезной попрыгуньей, которая не умеет поразить веймарца даже знаниями на уровне школьной программы. Они воспринимают меня всерьез. Даже когда я говорю о призраках, колдовстве и заплывах в Москве-реке…

Но от этих приятных размышлений меня оторвали. В учительскую влетела завуч по воспитательной работе и возмущенно заявила:

– Опять ваш Толик Баранов издевается над педагогическим коллективом. Идите, Виктория Викторовна, принимайте меры.

Толик Баранов – великовозрастный балбес, который ведет себя как типичный подросток: хамит, грубит, бедокурит. Завуч почему-то решила, что я – единственная, кто имеет на него влияние. Ну да, кажется, я ему нравлюсь не только как учительница. Кстати, может быть, поэтому он и ведет себя так демонстративно? Но главная воспитательница нашей школы не грузилась тонкостями педагогики и психологии. Ей лишь бы побыстрее устранить безобразие. А то вдруг из роно проверяющие нагрянут.

– Что на этот раз? – поинтересовалась я.

– Вместо того чтобы окна и парты мыть, он ходит с забинтованными руками. Мол, травма, я ничего делать не буду. Тут сразу и у других в боку закололо, голова разболелась. Короче, сорвал Баранов санитарно-гигиеническое мероприятие.

– А если у него действительно травма? – обеспокоилась я.

– Симулянт он, – не сомневалась Таблица Менделеева. – Была бы травма, он к медсестре бы сразу пошел.

Я отправилась это проверять.

– Где заработал раны? – спросила я, вызвав забинтованного в коридор. – На рыбалке вытягивал леску руками, а не удочкой?

Толика забирает на выходные старший брат. Так что про рыбалку – это не жестокая шутка, а их общее увлечение.

– Ага! Водичка была – супер, рыба на берег вылезать не хотела, – с вызовом ответил он.

Боже, это что, тонкий намек на мои обстоятельства? Что же это такое! Сегодня мне везде видятся ссылки на вчера. Конечно же, Толик не в курсе, просто старается блеснуть остроумием.

– Ну-ка, разматывай свои повязки, – потребовала я.

Если что-то серьезное, надо в травмпункт идти. Он, недовольно сопя, снял бинты. На ладонях виднелись явно не опасные, поверхностные царапины.

– Обошлось без гангрены, – констатировала я. – Эх ты, Емеля! Видимо, все силы на щуку ушли, на парты не хватило?

– А что я бармен, что ли, стойку драить? Ладно бы еще чаевые платили.

– То есть ты предпочел заняться членовредительством…

– Чего-чего? Я это самое не трогал! – возмутился паренек. – Это мне еще в жизни пригодится.

– Ну и зачем тебе понадобился целый спектакль?

– Чтобы не скучно было…

Вот вам и мотив. С этого начинается немало путей по кривой дорожке…

Вечером мы собрались у Юры. Риткины двойняшки с восторгом и визгом носились по его огромной квартире. Я заказала пиццу, даже две. А Марго принесла свой фирменный пирог с вишней. Так что у нас получился настоящий пир. Но, кроме хлеба, имелись и зрелища. Я все описала в красках.

– Меня опоили, ограбили и чуть не утопили, – «обрадовала» я Маргариту и Николая.

– Ты шутишь?! – У Марго вытянулось лицо.

– Я прихожу в себя.

– Значит, это на самом деле заговор с целью завладения рубинами? – предположила Ритка. – Неужели Арцилович как-то связан с Черной вдовой? И как ей удалось проникнуть на закрытое мероприятие? Там же вход по приглашениям и охрана.

– Понятия не имею, – вздохнула я. – Она не только пробралась незамеченной, но и выбралась. Ее ведь искали, но не нашли.

– А ты что молчишь? Думаешь, я все выдумала? – с подозрением посмотрела я на Юру. – Мол, не было никакой вдовы, было слишком много «Вдовы Клико»?

– Вообще-то, я тебе верю. Но, согласись, история несколько отдает спецэффектами.

– История знает и не такое, – взял слово Николай. – У меня еще со студенческих времен привычка. Когда копаешься в архиве и набредаешь на что-то интересное, надо записывать. Даже если это не по теме и сейчас тебе не нужно. Вдруг завтра понадобится. Короче, порылся я в своих каракулях на предмет гадалок и мошенниц. И чего только не обнаружил! Готовы? Тогда зачитываю…

«На одной из глухих улиц поселилась гадалка, которая прорицает свои предсказания, глядя в стакан с водой. Рассказывают, что предсказания ее сбываются, почему у нее всегда много клиентов, особенно из высшего света.

Говорят, одна юная дамочка, гримасничая, склонила лицо к стакану и увидела своего мужа, на лбу которого были ветвистые рога, могущие привести в зависть даже оленя. Дамочку увезли в карете «Скорой помощи».

«Другая дама, которую недавно оставил муж, обратилась за помощью к цыганке, чтобы восстановить семейную жизнь. Цыганка стала выманивать у дамы разные ценные вещи, якобы нужные для гадания. Все требования были исполнены. Обнаглевшая цыганка потребовала наконец от дамы двести рублей денег, обещая тогда соединить ее с мужем. А в случае отказа пригрозила, что она не только с мужем не сойдется, но на нее нападет ужасная болезнь и она будет съедена заживо червями. Эти слова так потрясли даму, что она нервно заболела. И так сильно, что жизнь ее находилась в опасности. Она успела рассказать о гадании матери, та заявила полиции, и третьего дня вещи у гадалки были отобраны. А ее табор ушел в другое место…»

«Цыгане предлагают лечить болезни зубов. Получив согласие, вытаскивают из зубов каких-то червей и уверяют, что зубы больше болеть не будут. Понятно, что черви эти есть проворство рук. Но есть обыватели, которые верят…»

Мне как будто опять открыли форточку в начало XX века, когда люди писали, говорили, мыслили совсем не так, как сейчас.

Оценила это и Маргарита.

– «Могущие привести в зависть даже оленя», «проворство рук», «нервно заболела» – очень образно и точно, – улыбнулась Ритка. – Но неужели уже тогда была «Скорая помощь»?

– Была, – кивнул Сивоброд. – Причем бук-вально – «Карета скорой помощи».

– Николай, а что послужило источником информации? – Похоже, журналист решил взять интервью у нашего бородатого знатока.

– Газетные подшивки за 1910–1913 годы.

– Телевизор никогда не заменит газету, потому что им нельзя муху прихлопнуть, – выдала профессиональную шутку Марго.

– Представляю, что наши потомки узнают о нас по нынешним печатным изданиям, – подхватила я. – Журнал «Космополитен» советует: «Если вас бросил парень, начните собственное дело. И через год он приползет к вам – процветающей и богатой – наниматься на должность клерка…» Ха, попробовали бы они выйти из своего глянцевого офиса и начать дело без бандитских наездов и чиновничьих взяток. К счастью, век назад в почете был реализм, а не гламурная фантастика. К счастью, у нас есть собственный, персональный археолог, который докопался до корней наших аферистов.

– Забавно! Как поменялись СМИ и не изменились гадалки и их клиентки, – отметил Юра.

– Да уж, две вечные темы: наставить ветвистые рога и соединиться с мужем, – кивнула Ритка. – Выманивание ценных вещей и угрозы наслать страшные болезни. Как я и предполагала, люди ведутся на обещание лучшего и боятся худшего.

– Обман имеет вековые традиции. Ничего удивительного, что я на него чуть не попалась, – нашла себе оправдание я. – Все эти потусторонние видения и голоса просто сводили меня с ума. И я была готова отдать рубины. Странно, что у меня их не взяли…

– Вообще-то, вся эта история с Арциловичем тоже шита белыми нитками, – заметил Николай. – Мне все это напоминает какой-то литературный проект, где очень мало истории и очень много вымысла, эмоций. Начать с того, что император никогда не жаловал никаких украшений женам своих генералов и чиновников. Мужчине за службу могли шпагу подарить, другое наградное оружие или табакерку, часы на цепочке. Женщины же могли получить подарок только от императрицы, и то лишь фрейлины. Драгоценности дамам мужья и любовники покупали.

– То есть ты думаешь, что история рубиновых украшений – это ложь? – уточнила я.

– Думаю, старинные украшения с крупными драгоценными камнями стоят немало. Но в данном случае их ценность явно завышена. А уж требовать их вернуть, придавая камням мистический, судьбоносный смысл – это просто игра на нервах. Такое впечатление, что кто-то сдобрил несколько исторических фактов про Андрея Толстого изрядной порцией вымысла и подал на стол экзотическое блюдо.

– Интересно, кто сдобрил и кому подал? – задумалась я. – Не исключено, что сначала Татьяне, а потом она по доброте душевной рассказала все мне. Или как раз не по доброте, а по злому умыслу…

– Мне с самого начала показалось, что эти истории связаны, – напомнила Ритка. – И там украшения, и здесь. Неудачи в личной жизни, проклятие, которое нужно снять. Хотя, возможно, все мошенники в чем-то похожи. Входят в доверие, обещают, запугивают, а ты даже не понимаешь, где обман и что происходит.

– Вот-вот! Я тут, кстати, даже с ученым про психологию обмана консультировалась, – объявила я.

– С каким ученым? – заинтересовалась Ритка.

– Да мой сосед. Владимир Владимирович, рядом живет. Ходит все время в одном пиджаке, ездит на «Жигулях», по сторонам не смотрит.

– Знаю! Это Владимир Сусликов. Действительно, серьезный ученый. Может, мне у него интервью взять?

– Возьми, Рит. Только не уноси далеко. Нам покажи.

На этом взрослая беседа закончилась. Потому что детям надоело резаться в игровую приставку, и они начали скакать по нам.

– Знаете, что они в последний раз учудили? – усмехнулась их мама, с любовью глядя на свое потомство. – Глебка попросил у дедушки сто рублей. Сказал, мол, с пенсии верну. «С какой пенсии?» – удивился мой отец. «С бабушкиной!» – ответил мой предприимчивый сын.

– Аферист растет, – засмеялась я.

Короче, вечер прошел в теплой, дружественной обстановке. Ночь для нас с Юрой – снова в жаркой и совсем не дружественной. А в воскресенье мы с ним поехали на дачу, спасать моих родителей от вегетарианской диеты. Молоко, яйца и капуста, купленные на рынке в ближайшей деревне, – это хорошо. Но лично я предпочитаю шашлык.

Мама и папа обрадовались и нам, и замаринованному в майонезе с лучком куриному филе. Мужчины запалили мангал и вскоре устроили консилиум – пора переворачивать или рано еще. Мы с мамой резали помидоры и огурцы на террасе и болтали о своем, о женском.

– Что-то ты похудела, – забеспокоилась мама. – Бледная какая-то. Много работаешь и мало ешь?

– Нет, мам, я стараюсь работать так, чтобы потом не потратить половину получки на лекарства. Что у вас тут нового?

– К соседям напротив недавно на день рождения ходили. Знаешь, как у них все устроено? Бочка с водой закрыта дорожным знаком «кирпич», лопата сделана из знака «парковка для служебного транспорта», под лейку старый огнетушитель приспособили. Хозяин прибирает все, что плохо лежит. В хозяйстве пригодится.

– А как же служебный транспорт теперь поймет, где парковаться? – Не одобряю я таких умельцев. – Боюсь, это не плохо лежало, а хорошо висело. Но когда это останавливало хозяйственного человека?

– У вас с Юрой все нормально? – внезапно с тревогой заглянула мне в глаза мама. – А то мне тут сон приснился, что ты на одном берегу реки стоишь, а он – на другом. И моста нет. Кто-то разобрал.

Я даже знаю кто. Петровская не побоялась испачкать свой дизайнерский костюм и испортить креативный маникюр… Да, сон почти вещий. Нам с Юрой пришлось добираться вплавь.

– Все хорошо, мама!

– Ты всегда так говоришь. Но ведь и трения у вас бывают? Ты характер свой лишний раз не показывай, уступи. Юра – парень хороший. Красив, как Вронский, но надежен, как Левин.

Да уж, бывших учителей русского языка и литературы, видимо, не бывает. Мама давно на пенсии, но не забывает преподать мне урок.

– У нас все хорошо, честно…

– И когда вы нас с отцом порадуете? Столько лет встречаетесь, а свадьбы все нет.

– Мама, главное – чувства, а не штампы, – начала было я, но вдруг замолчала.

Что она сейчас сказала?! Практически то же, что и Черная вдова тогда на корабле.

«Отдай рубины. Проклятие на тебе. Поэтому ты замуж никак не выходишь. Столько лет встречаетесь, а свадьбы все нет. И не будет. Пока не отдашь рубины, не снимешь проклятие!»

Сколько лет встречаетесь, а свадьбы все нет?! Моя мама пишет тексты для мошенницы? Или аферистка повторяет за моей мамой?

– Слушай, мамусь, а с кем ты это обсуждала? – осторожно спросила я.

– Что? – не поняла она.

– Ну вот, что свадьбы все нет. Ты ведь с кем-то делилась переживаниями на эту злободневную тему.

– Нет. С чего ты взяла? – ответила мама, но глаза опустила.

– Скажи честно, наверное, с тетей Клавой обсуждала, с соседками? Почему не поговорить о том, что волнует?

– Ни с кем я тебя не обсуждала.

– А если подумать?

– Ну с тетей Катей как-то разговор зашел.

– С мамой Артема?

– Да.

– И что? – Я даже дыхание затаила.

– Она мне посоветовала к старухе-процентщице сходить.

– К кому?

– Ну это я ее так прозвала. Навеяло как-то. Вообще-то, ее Аполлинарией называют. Старая бабушка, потомственная гадалка. Порчу снимает, венец безбрачия.

– Мама, ну ты же интеллигентная женщина, с высшим образованием, всего Белинского читала. И веришь во всю эту чушь?

– Да я просто так сходила, на пробу. Хуже-то не станет.

Это как посмотреть…

Вот оно! Вот что могло объединять всех жертв Черной вдовы!

17

Жертва она или палач? Иногда меня мучают такие мысли. Она – жертва безрассудной страсти, легкая добыча известного бабника. И палач. Разрушив ненавистный брак, она разбила вдребезги свою семью, отняла покой у своих детей.

Страсть – это омут. Темный омут, который забирает тебя, засасывает, а потом выплевывает – уже без сил, молодости и надежд. Но лучшие стихи – они ведь о страсти. О логике и здравом смысле стихов не пишут.

Времена изменились, нравы стали проще, мужчины и женщины доступнее. Но и сейчас из этой ситуации трудно было бы найти безболезненный выход. Все мы оказываемся на распутье: уйти или остаться, отдать или взять, поверить или усомниться. И если не знаешь ответа, спроси у того, кто знает…

Шашлыки только начали перевариваться, а я уже названивала в дверь квартиры соседки Любы. Столь поспешное возвращение со свежего воздуха в загазованное пространство родителям и Юре я объяснила нежеланием угодить в пробки, которым ни один штопор не поможет. Слишком много дачников вечером в воскресенье захотят попасть в столицу…

Люба открыла с хныкающим ребенком на руках. Муж улетел, но обещал вернуться. Короче, мы могли немного поболтать, пока малыш снова не выплюнул соску.

– Люба, ты когда-нибудь ходила к гадалке? – с порога огорошила я ее вопросом.

– К гадалке? Нет.

– А мама твоя ходила?

– Мама? Не знаю, но меня агитировала. Говорит, есть одна бабушка в нашем районе. Смотрит на воду, а видит будущее. И советы дает. Но я в это все не слишком верила. Пока с этой женщиной в черном не повстречалась. А ее увидела, и куда-то сомнения делись. Она смотрела так, будто все про меня знает.

– Конечно, знает. Ей, наверное, мама твоя рассказала. Тебя не сагитировала, а сама пошла, поделилась проблемами, попросила совет. А гадалка с кем-нибудь еще поделилась. Ты позвони маме, поинтересуйся, как бабушку ту зовут.

Оказалось, Аполлинария. Задачка сошлась с ответом!

Что ж, кажется, мне срочно нужно пообщаться с потусторонними силами. И с их рупором на этой грешной земле. Нужно же наконец выяснить, почему меня Юра замуж не берет…

Гадалка Аполлинария жила и вела прием в своей квартире в панельной девятиэтажке в трех кварталах от моего дома. Я добралась туда пешком за двадцать минут, позвонила в дверь.

Мне открыли. Но не хозяйка, а такие же, как я, клиентки. Вернее, не такие же, а постоянные. В полутемном коридоре терпеливо ожидали аудиенции две женщины, которые тоже решили в этот воскресный вечер уточнить свою судьбу. От одной как-то странно пахло.

– Кости, – пояснила она, когда я отошла от нее подальше.

– Что, простите?

– Этот запах. Это кости пахнут.

– Чьи? – испугалась я.

– Куриные. Аполлинария говорит, что куриные кости – как кофейная гуща. Она мне велела десять дней готовить мужу курицу и собирать после трапезы кости, а потом принести к ней. Она их раскинет и сразу увидит, кто у него на уме, а кто на сердце.

Господи, надеюсь, моя мама не расстроилась, что мы ей куриный шашлык приготовили из филе. Может, она бы предпочла грудки или ножки, чтобы потом Аполлинарии было что раскидывать?

Хотя мне мама поклялась, что была здесь всего один раз. Кратко рассказала о своей проблеме, получила какую-то непонятную склянку с водой, которой надо было умываться и сбрызгивать углы по всему дому. Мама один раз выполнила эту инструкцию, а потом просто забыла о визите в ту квартиру…

Наконец подошла моя очередь. Я ожидала увидеть кого-то вроде Бабы-яги в комнате, убранство которой напоминает интерьер избушки на курьих ножках. Полумрак, каркающая ворона, всюду разбросаны кости.

В комнате действительно царил полумрак. Посередине стоял круглый стол, на нем возвышалась целая батарея различных склянок и ритуальных предметов. Кабинет колдуньи. Она сама – старая, согбенная, в красном платке и зеленом шерстяном жилете – восседала в большом кресле.

– Здравствуйте, – проявила вежливость я. – У меня к вам несколько вопросов.

Но старуха замахала руками, поднесла палец к губам, велела замолчать.

– Я сама все расскажу и покажу, – прошелестела она.

Ладно, посмотрим шоу. Когда еще я окажусь в таком месте. Вдруг тоже угляжу червяков или оленьи рога. А вот нервной болезни от меня не дождетесь, разве только нервного смеха.

Аполлинария пока не знает, что я не обычная клиентка. Я пришла узнать, почему бабушка не обеспечивает врачебную тайну. К ней ведь как к врачу приходят или как к священнику, а она кому-то сливает информацию о чужих сомнениях и неприятностях. Не удивлюсь, если внучке. Этой сильно накрашенной брюнетке, наверное, нужны деньги на безбедную жизнь, вот она и повадилась снимать золото с тех, про кого откровенничают в этой комнате.

Бабушка зажгла свечи на столе, взяла большую круглую склянку – этакий аквариум для золотой рыбки. Налила в него воды, принялась что-то шептать, водить руками и пристально вглядываться в емкость. Потом поднесла почти к моему лицу.

– Если вглядеться повнимательнее, можно увидеть свое будущее, – провозгласила она.

Лично я ничего, кроме своего расплывшегося носа, не разглядела. Надеюсь, это просто вода преломила свет, а не обещание, что мой аккуратненький носик превратится в картошку. Я за такие пророчества платить не собираюсь…

– Ты ничего не видишь, потому что не хочешь видеть, – не успокаивалась старушка. – Нужно по-настоящему захотеть, тогда все получится.

Аквариум без золотой рыбки пошел по столу по второму кругу. Я честно пыталась что-нибудь узреть. Вдруг у меня вода позеленеет, и мне увеличат зарплату и начнут платить ее в долларах.

Не позеленела. Мне надоел этот аттракцион.

– Аполлинария, давайте просто поговорим, – предложила я, нарушая всю таинственность атмосферы.

– Вижу, вижу, твои проблемы, – загадочным шепотом сообщила старуха. – Вижу мужчину на твоем пути. Только пока не знаю, куда он тебя поведет. Мне нужна его фотография, чтобы узнать…

Хорошо, что не его «Ролекс». Как я выяснила из беседы женщин в коридоре, Аполлинария много за свои труды не берет. Пятьсот рублей за посещение – и все. Золото и бриллианты для снятия порчи не требует. Весьма скромная старушка. Поэтому к ней и ходят, причем не первый год.

Действительно, зачем ей деньги, если можно завладеть сведениями, а потом использовать их и получить гораздо больше. По месту своего жительства воровать не станешь, очень быстро с обыском нагрянут. А вот на улице подослать к ничего не подозревающей жертве Черную вдову. Наверное, бабуся и у моей мамы мою фотографию потребовала, и у мамы Любы снимок дочери был с собой. Вот и пожалуйста, смотри, внучка, запоминай, кого будешь разводить в сквере у кинотеатра…

Отличная схема. Бабка на виду, внучка в тени. Гадалке все сами рассказывают, а Черная вдова делает вид, что узнала эти же подробности через свои паранормальные способности. Конечно, этого пугаются, ей начинают верить и снимают с себя все, нажитое честным трудом мужа.

– Аполлинария, давайте лучше я вам расскажу, что вижу, – прервала я ее бормотание. – А то вы все о других, да о других. Я вот хочу ваше прошлое, настоящее и будущее прорицать.

Бабушка взглянула на меня с испугом.

– В прошлом вы работали в каком-нибудь НИИ. Потом случилась перестройка, пенсионеров сократили в первую очередь. И встала дилемма: торговать на рынке или гадать в тепле и уюте. Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что вы выбрали. Как не нужно никаких способностей, чтобы слыть ясновидящей. Клиентки вам сами все рассказывают. Проблемы типичны, как и советы: умываться святой водой, не мыть кофейные чашки, а изучать их содержимое, пока не увидишь то, что хочешь увидеть. Ну и прочая лабуда. Звучит значительно, но на деле абсолютно бесполезно. Однако отвлекает внимание клиента от настоящих проблем. И ему даже начинает казаться, что это и есть решение. Короче, ничего нового вы не изобрели. Но есть люди, на которых это действует, что гарантировало вам неплохую прибавку к пенсии. Однако потом у вас, видимо, подросла внучка. Маленькие детки – маленькие бедки. Большие детки – большие расходы. И тут-то и появилась Черная вдова. Только не делайте вид, что ничего про нее не слышали. У вас ведь с ней одна клиентская база.

Я говорила весьма уверенно. Чем больше деталей, тем лучше. Ошибиться я не боялась. Угадаю – Аполлинария испугается. Что-нибудь перепутаю – поправит. Главное, она должна понять, что ее секрет раскрыт.

– Что вы несете! Это какой-то бред! – возмутилась старуха, воспользовавшись паузой. – Кто вы вообще такая?

– Кнопка на вашем стуле! – рявкнула я. – Так как зовут вашу внучку?

– Нет у меня никакой внучки. Богом клянусь!

– Хорошо, дочка, племянница, кого вы на роль Черной вдовы подрядили?

– Не знаю никакой вдовы. Ни Черной, ни Белой, – поджала губы бабуля. – Девушка, идите-ка вы домой. Если не верите в магию, нечего и к гадалкам ходить. Вера – это такой же инструмент установления контакта, как способности к ясновидению и магические предметы. Только сочетание этих факторов приводит к положительному результату.

– Я хочу с вами контакт установить! – заявила я. – Вы меня не слушаете? По окрестностям разгуливает Черная вдова. Она подходит на улице к вашим клиенткам и говорит им то, что они сами рассказали вам тут. Как вы это объясните?

– Недоразумение какое-то! – не сдавалась хозяйка. – Почему вы думаете, что они только мне это рассказывали? Может, они еще к кому обращались. Целый консилиум устроили, лишь бы снять порчу, вернуть мужа в семью, вылечиться от болезни.

– То, что выглядит, как водка, пахнет, как водка, и пьянит, как водка, – и есть водка, а не обесцвеченный коньяк! – не сомневалась я. – Умейте проигрывать достойно. Ваши карты Таро биты!

Аполлинария вдруг поднялась из-за стола, показалась мне высокой и статной. Резко выбросила вперед правую руку и принялась водить ею из стороны в сторону прямо у моего носа.

– Солнце и луна. День и ночь. Вода и земля. Гроза и сушь, – забормотала она, словно в молитвенном экстазе, прикрыв глаза.

А потом эти глаза распахнулись и уставились прямо на меня. Черные и горящие, как уголья. Они пронзали дротиками и сверлили дрелью. И от них нельзя было отвести взгляд. Но одновременно я следила и за рукой. Уж не знаю, как такое возможно. В голове зашумело и стало пусто.

– Дорога тебя ожидает, – говорила между тем гадалка. – Длинная дорога отсюда. Ты сейчас выйдешь и пойдешь. И как только закроется дверь, ты забудешь, где была. Забудешь, с кем говорила и о чем. Ты все забудешь!

Еще чего! – хотела возмутиться я, но не смогла. Что-то я устала. Спать хочу. И вообще, что я здесь делаю? Моих рубинов здесь нет. Вместо Черной вдовы какая-то пенсионерка в платочке. Разве она мне враг? Разве она кому-нибудь опасна? Вряд ли…

Можно, конечно, в милицию обратиться, пускай они выясняют, есть у нее внучка или просто добровольная помощница и где они хранят краденое золотишко. Только, боюсь, даже «Ночной дозор» этой старушенцией не заинтересуется. Ну шепчет себе что-то бабуля, ну мутит воду, но ведь никого насильно сюда не тащит и не обирает. Они сами приходят в наивной надежде решить все проблемы за один визит. Она даже по-своему симпатичная, эта старушка…

Я почти почувствовала, что я уже не я. Как будто в мою голову тайными тропами пробрались чужие мысли и заставляют себя думать. Еще чуть-чуть, и я действительно забуду все, что здесь происходило.

Но тут полутемную комнату залил свет. Вспыхнула люстра под потолком. И лампочка там оказалась ватт на сто. В помещение ворвалась незнакомая мне дама с пышной грудью и высокой прической.

– Прекратите! – потребовала она. – Немедленно прекратите свой гипноз. Это запрещено законом! Мой муж – юрист.

– Мариночка, вы что? – удивилась хозяйка вторжению.

– Я вам не Мариночка, а Марина Станиславовна! Целый год к вам таскалась. Доверяла вам, о своей семье рассказывала. Но услышала тут вашу перепалку с этой девушкой и поняла, кто с меня сапфировый гарнитур снял. Точно, как она говорила: подошла на улице какая-то в черном, глазищами уставилась и произнесла: – «Свекровь – от слова «кровь»!» У меня свет в глазах померк. Я же только что свекровь похоронила. И умерла она от кровоизлияния в мозг. А я еще вину свою чувствовала. Потому что за день до ее смерти приходила вот сюда и рассказывала, как плохо мы с ней живем, как она настраивает своего сына против меня, ругается, что я плохая хозяйка, невкусно готовлю. А вы мне и дали какой-то порошок и велели ей в кашу добавить. Мол, сразу вкусно станет. Я и добавила, а ей плохо стало.

– Это был ванилин! – замотала головой Аполлинария. – Не яд, не греши на меня!

– Так я что же, за пакетик ванилина пятьсот рублей отдала? – охнула Марина. – Ну и расценки у вас!

Неожиданное вмешательство этой женщины вывело меня из ступора. Как будто ветер подул и отогнал от меня тучи, улучшил видимость. Потеряв визуальный контакт с объектом, колдунья потеряла и власть надо мной.

Я уже не слушала ее перепалку с клиенткой. Я смотрела. На руки гадалки. Удивительно красивые руки. Ухоженные, с длинными пальцами, маникюром. Без морщин и пигментных пятен. Да и эти черные очи трудно забыть. Не смотрят так старухи. У них вообще со зрением проблемы.

Ладно, хватит сомневаться и вопросы задавать. Пора перейти к решающим действиям. Я и перешла, вернее, перескочила. К другому концу стола. И с силой дернула Аполлинарию за платок.

Она вскрикнула и испуганно вытаращила глаза. Нехорошо так поступать со старушками. Но она сама напросилась. Да и до пенсии ей еще, как до Олимпиады на двенадцать лет позже Сочинской.

Вместе с платком я сдернула с головы хозяйки парик. И по ее плечам рассыпались длинные черные волосы. И она сразу стала лет на тридцать моложе. И похожа вовсе не на бабушку Аполлинарию. А на Черную вдову!

Да, действительно, нет у нее никакой внучки. Она сама себе внучка. Не пришлось ей ни с кем делиться секретами клиенток. Просто Аполлинария и Черная вдова – это одно и то же лицо.

18

«Началом конца стал наш переезд в Петербург. Старые друзья Андрея, его новые подруги. Ему уже давно наскучила тихая и размеренная помещичья жизнь. Началось наше столичное существование. Появились новые развлечения и увлечения. Он все чаще уходил по вечерам, а я оставалась одна. Кабаки, карты, цыгане.

О том, что у него кто-то появился, я не узнала, почувствовала. Это охлаждение с его стороны и чувство вины. И мысли его постоянно заняты чем-то, вернее, кем-то. Долго он скрывать ничего не умел. Он весь как на ладони. Конечно, я хотела выяснить, кто она. Как будто это имело значение. Важно, какой он. Ему были нужны впечатления, страсти, драмы. Мне ли не знать…

Да, он любил меня, в этом я никогда не сомневалась и не сомневаюсь, но это не мешало ему срывать попадавшиеся ему на пути цветы без всякого зазрения совести. Ее зовут Анастасия. Она – фрейлина. Светская дама. Где мне тягаться с ней? Но Андрей обещал, что прекратит ухаживания, клялся, что это порыв, минутная слабость. Не прекратил!

Я все чаще вспоминаю. Ясная, Лев Николаевич зовет меня на прогулку, чтобы поговорить. Говорит, что не одобряет образ жизни сына. Даже не хочет его любить, но любит потому, что он подлинный и не хочет казаться другим….

Лучше, наверное, и не скажешь».

Что ж, ясновидящая из нее не вышла. Конца своей аферы она не предугадала. Биография сотрудницы НИИ, от безденежья подавшейся в гадалки, не совпала с реальной историей бабушки Аполлинарии, которая оказалась не бабушкой вовсе, а двадцатисемилетней Полиной Матвеевой. Все это, как и многое другое, выяснилось во время следствия.

Полина родилась в семье актрисы. Ее мать училась на одном курсе с известным шоуменом и двумя звездами сериалов. Но сама попала в число тех, кто заблудился по дороге к славе. Девушка оказалась беременной от женатого режиссера, который сделал все, чтобы убрать надоевшую любовницу подальше. Он устроил ей протекцию наоборот. Сделал так, чтобы ей отказали все театры, и она вынуждена была вернуться домой – в Рязань.

В местный театр, где она играла подруг главных героинь, регулярно ходила только скука. Но восторженного отношения к сцене актриса не теряла, да и вся жизнь казалась ей театром. Каждый раз, идя в булочную, она была уверена, что из-за поворота вот-вот появится рыцарь и обнажит… хотя бы шпагу. Как в анекдоте: «Объявление в газете: Принцесса ждет своего принца на белом коне. Адрес: Кукуевский район, деревня Кривокорытово, изба с надписью «Петя – дурак!», спросить Фросю».

Так что дочка выросла за кулисами, на любовных романах, фальшивых драгоценностях и слезах, которые из зала выглядят как настоящие. Красавица Полина тоже без труда поступила в театральный вуз и даже получила место в одном из столичных театров. Но и ее талант никто особо не оценил. В основном она играла смазливых горничных, которых барин так и норовит ущипнуть.

А жизнь в Москве дорогая. Жилплощадь снимать надо, сводить концы с концами тоже. Хозяйка квартиры, где Полине удалось найти угол, была бездетной вдовой и считала, что судьба ее печальна из-за сглаза и порчи. Женщина всюду вешала обереги, брызгала углы святой водой, регулярно ходила к бабкам делать наговоры и снимать заговоры. На это тратилась не только почти вся ее пенсия, но и те деньги, которые платила Полина. Девушка быстро смекнула, кого нужно сыграть, чтобы поправить свое материальное положение.

Она использовала театральный грим, парик и костюм старухи и явилась к своей хозяйке.

– Я из Рязани, к родственникам приехала, да, видно, ошиблась домом. У вас тут все хаты одинаковые, – проскрипела она. – Пока ходила, умаялась. Дай, добрая душа, мне водички попить.

Хозяйка пригласила гостью на кухню, налила не только воды, не пожалела и заварки, сразу признала своего человека. Полина три дня искала по изотерическим лавкам такие же обереги, что висели в комнате хозяйки. Теперь они были наверчены на шею «приезжей из Рязани». Разговор плавно перешел к порче и сглазу.

– Видишь, что в мире делается? То взрыв, то война. Без дурного глаза не обходится, – заявила старушка.

– Вот и я так считаю, – обрадовалась хозяйка.

– А я не считаю, я знаю, потому как ясновидящая. Хочешь, про тебя расскажу.

И Полина добросовестно пересказала многое из того, чем успела с ней поделиться собственница жилья. Та слушала, открыв рот.

– Сколько я по гадалкам хожу, ни одна еще так много не угадала! – Женщина аж перекрестилась.

– А я тебе не только про прошлое скажу, но и про будущее. Тебя ожидает болезнь. Много страданий перенесешь. Впрочем, есть способ предотвратить, избежать, замолить. Для этого ты должна, во-первых, в церковь трижды в неделю ходить. Во-вторых, святой водой по утрам умываться. А в-третьих, простить все долги на год вперед моей землячке.

– Какой землячке? – удивилась хозяйка.

– Про то не знаю. Ведаю только, что в твоем окружении есть девушка из Рязани. И ты с нее деньги берешь. А ты не бери. Год брать не будешь – болезнь тебя стороной обойдет.

– Квартирантка моя, что ли? – догадалась пенсионерка.

Подействовало! Полина избавилась от квартплаты, изобразила удивление, но хозяйка заявила, что так решила, и все тут.

– Девушка ты славная, плохие компании в дом не водишь. Присмотрелась я к тебе и решила, так живи…

Это была первая афера Черной вдовы.

Полина поняла, где пригодятся ее актерские способности, какая ее роль сорвет овации и как можно заработать на безбедное существование. Снимаются же актеры годами в сериалах в одном и том же гриме. Вот и она запустит свой собственный проект. Сама напишет сценарий и утвердит себя на главную роль.

Ей удалось все и даже больше. Хозяйка вскоре умерла от инфаркта. Но заблаговременно написала на имя Полины дарственную на квартиру, не без совета ясновидящей из Рязани, которая еще несколько раз наведывалась в гости. Так, вместо молодой и симпатичной актрисы по указанному адресу поселилась старуха Аполлинария – якобы дальняя родственница покойницы, единственная наследница квадратных метров. Такое объяснение выглядело безобиднее. Если бы соседи узнали, что хозяйка оставила недвижимое имущество квартирантке, начались бы перешептывания, с чего бы это. Глядишь, и участковый бы нарисовался, начал бы вопросы задавать. А так все логично и объяснимо. Повезло провинциалке на старости лет в столице обосноваться. А актриса так и числилась в квартирантках.

И «съехала» только через несколько лет, когда магический салон Аполлинарии стал приносить двойные доходы, и Полина смогла позволить себе купить квартиру улучшенной планировки.

Черная вдова появилась внезапно, безо всякого плана. Однажды Полина шла по улице без грима, ее толкнула какая-то необъятная тетка, да еще и обхамила: мол, смотреть надо, куда прешь, пигалица худосочная. Полина присмотрелась и узнала в обидчице клиентку Аполлинарии.

– Если будешь хамить прохожим, не дадут твоей дочери визу и не выйдет она замуж за иностранца, – бросила она вслед толстухе.

А та уже повернулась, чтобы уйти, но будто к земле приросла. Затряслась вся, перепугалась: откуда эта девица знает ее больное место?

– Вы кто? – проблеяла она. – Мы с вами знакомы?

Полина сама не ожидала такого эффекта. Но решила им воспользоваться. А что, может, надо не только поставить хамку на место, но еще и материальную компенсацию с нее получить?

– Я не знаю, я вижу. Я – ясновидящая.

– Простите, я не хотела. Сама не понимаю, как так вышло, – залепетала клиентка. – Просто настроение плохое, вот и сорвалось. Простите!

– Бог простит, – отрезала Полина. – А раз не понимаешь, но делаешь, значит, кто-то порчу на тебя навел. Чтобы ты сначала делала, а потом думала. И сама от этого страдала.

– Ой, а как же мне теперь быть? Как снять-то порчу?

– Порча на золоте держится. Это презренный металл. Снимай золото и мне давай. А я над ним пошепчу, обряд проведу, святой водой омою и завтра на этом же месте тебе верну…

Опять сработало! Тетенька послушно вынула из ушей серьги с бриллиантами и сняла с шеи цепь с огромным кулоном из белого золота. Полина понятия не имела, пришла ли потенциальная теща иностранца на следующий день на это же место, потому как сама Полина не пришла.

Зато она получила новую роль. Теперь она будет играть сразу двух героинь. Старушки Аполлинарии и молодой любительницы прогулок и бесед со «случайными» знакомыми. Конечно, в следующий раз жертву она выбрала целенаправленно. Бабка-гадалка стала подробно выспрашивать у клиенток распорядок дня, где гуляют их дочери, в каких магазинах покупают хлеб их невестки.

Да и Полина стала тщательнее готовиться. Неузнаваемый макияж, черные одежды, темные очки. Нельзя упустить ни одной детали. Нельзя, чтобы жертвы уловили сходство между старой гадалкой и молодой ясновидящей. Нельзя, чтобы знакомые Полины узнали в Черной вдове Полину. Это просто образ, личина. Надо быть осторожнее, ведь на кону оказались вполне приличные деньги…

Ладно, признаюсь. Это не я сама такая умная. Это все Ритка разузнала. Когда готовила материал о разоблачении Черной вдовы и о расследовании ее дела, Маргарита пообщалась со следователем, почитала показания мошенницы. Но я тоже молодец. Ведь именно я буквально сдернула покров с этой тайны, приперла аферистку к стенке, и только чистосердечное признание могло теперь облегчить ее наказание. Ведь ее опознали и другие потерпевшие.

Перед процедурой опознания с Полиной поработали стилисты. Распустили ей волосы, ярко подвели глаза, наложили на лицо белила, одели в черное. То же самое сделали еще с двумя женщинами. Выбирать ведь требуется из похожих кандидатур. Конечно, в первый миг все обращали внимание на внешние атрибуты и пугались, что Черную вдову клонировали. Но потом обращали внимание на главное. Все, так же как и я, не забыли эти черные, горящие, буравящие глаза, и все указали на Полину.

После того как мы тогда вызвали милицию, стражи порядка приехали быстро и очень обрадовались возможности раскрыть сразу с десяток дел. В ходе обыска в квартире гадалки обнаружили немало драгоценностей, в том числе и обручальные кольца Любы и Мити. А вот моих рубинов там не оказалось.

Полина призналась во всех эпизодах, кроме моего. Заявила, что рубинов в глаза не видела, в плавучем ресторане не была, меня не опаивала и колье не срывала. Интересно, почему она так категорична? В отместку за то, что именно я ее прищучила? Или потому, что мои украшения – самые дорогие из всей добычи и ей не хочется быть уличенной в хищении в особо крупном размере?

Как бы то ни было, я снова почувствовала себя обворованной.

– Это нечестно! – жаловалась я, когда неделю спустя мы в том же составе, что и раньше, собрались в гостях у Ритки, чтобы поесть запеченную рыбу с греческим салатом, выпить вина и обсудить последние новости. – Если бы не я, Черная вдова до сих пор бродила бы по улицам. Но именно я ничего не получила от этого разоблачения.

– А как же моральное удовлетворение? – напомнила Ритка. – Ты поймала крупную рыбу. Она ставила и разыгрывала свои спектакли не первый год, облапошила десятки людей, на нетрудовые доходы купила себе квартиру в центре. Некоторые жертвы даже не заявляли на нее, боялись насмешек, считали, что сами виноваты. Теперь она никого не сможет обмануть.

– Это да, – кивнула я. – Кстати, мне понравился тон твоей статьи, Рит. Ты пишешь именно о виртуозной мошеннице, чарам которой трудно было не поддаться. А то ведь все писали про глупых женщин, которые готовы поверить в любые сказки и все отдать первой встречной.

– Это, видимо, писали мужчины, – догадалась Маргарита.

– Согласитесь, что дамы гораздо доверчивее, – усмехнулся Юра. – Многие ждут фею, которая сделает из тыквы карету и отвезет их на бал. А их мужчины в это время, между прочим, отрабатывают кредит на «Мерседес».

– Можно подумать! – хмыкнула я. – Сколько серьезных мужчин в погонах и в штатском искали нашу супераферистку. А нашла ее несерьезная и доверчивая дама. Не удивлюсь, если теперь ее, то есть меня, пригласят преподавать в школу милиции.

– Не забывай про нашу школу! – погрозил мне пальцем Сивоброд. – Хоть и конец учебного года…

– Точно! Скоро выпускной. А я не смогу блистать на балу! Хочу вернуть мои рубины! Только кто их отыщет?

– Учти, в квартире Аполлинарии их не было, – ответила мне Маргарита. – Просмотрели также ломбарды и частные ювелирные мастерские, в которые Полина сдавала золотишко, но и там колье не оказалось.

– Где же оно? Где?

– Не исключено, что на дне реки, – вздохнул Юра.

– Или его украли под заказ какого-нибудь коллекционера, – Николай постарался отвести от меня подозрения. – Такие вещи не ширпотреб, они для ценителей. Старинное украшение с историей – это вам не стандартные обручальные кольца.

– Обручальное кольцо – не простое украшение, – процитировала я. – Даже если они будут из проволоки. Это же потрясающе, что кто-то хочет прожить с тобой жизнь!

Юра посмотрел на меня как-то странно. Неужели я перебрала с пафосом? Это не намек, а просто мысли по поводу.

– Или кто-то не хочет жить без тебя. Потому что одному – не слишком хорошо. Особенно если ты точно знаешь человека, с которым лучше, – подхватил Сивоброд.

И как-то странно взглянул на Ритку. Она же схватила со стола салатницу и с видом радушной хозяйки поинтересовалась:

– Кому добавки?

– Мне! – откликнулся Николай. – Вы чудесно готовите, Маргарита.

– Это точно. Но вернемся к нашим рубинам, – потребовала я. – Да-да, не только моим, а нашим с Татьяной. Вам здесь не видится еще одна серия афер? Этот непонятный Арцилович. Поначалу мне казалось, что если он мошенник, то действует сам по себе. Черная вдова специализируется на быстрой, уличной работе. А Арцилович придумывает сложные комбинации для владельцев более дорогих украшений. Я бы не догадалась, что они как-то связаны, если бы Черная вдова не появилась в плавучем ресторане. Вот что меня зацепило. Во-первых, почему Арцилович не ответил на мое письмо, хотя рубины ему просто сами шли в руки? И второе, как Черная вдова узнала, где меня искать, где я появлюсь в колье? Я думала, думала и буквально сегодня ночью кое-что придумала. Я ведь написала Арциловичу, что должна надеть драгоценности на прием в пятницу, причем вечеринка будет связана с Ясной Поляной. Дальше все просто, залезаем в Интернет и смотрим, что планируется. Больше узнать было неоткуда, только из моего письма. Значит, во-первых, аферисты как-то связаны. Во-вторых, Арцилович проверяет свою почту, а вовсе не забросил ящик, не уехал и не умер.

– Но почему же тогда он тебе не ответил? – удивилась Ритка. – Ты была в таком состоянии, что действительно готова была расстаться с рубинами по доброй воле. Не понимаю, зачем городить огород с Черной вдовой, ее стенаниями «отдай!», купанием в холодных и не слишком чистых водах Москвы-реки.

– Вот я тоже все гадала, зачем. И знаете, что? Мне пришло в голову только одно. Арцилович – это кто-то из моих знакомых. Но мне он известен не как Арцилович. А вот Татьяна его не знает. Поэтому с ней он встречался, общался. Со мной же не стал. Испугался, что я быстро выведу его пусть и не на слишком чистую воду Москвы-реки.

– И кто же это может быть? – спросил Юра.

– Знал бы прикуп – жил бы в Сочи, готовился бы к Олимпиаде, – усмехнулась я.

Кстати, мне вдруг пришло в голову, что не нужно гадать о связи Арциловича и Черной вдовы. Ведь можно позвонить Тане и прямо спросить:

– Признайтесь, вы когда-нибудь ходили к гадалке? И не дома у себя, а здесь, в Москве?

– Откуда вы знаете? – изумилась экскурсовод.

Да, пора и мне в прорицательницы податься. Работка не пыльная и никаких начальников над тобой. Кроме судьбы…

– Татьяна, ну вас-то как угораздило? Вроде современная девушка, научный сотрудник, – не переставала удивляться я.

– Я в Москву на семинар приехала. А у меня там тетя живет. Она и пристала, сходи да сходи. Вдруг решатся твои проблемы…

– Думаю, с этого момента они как раз начались…

– Что вы имеете в виду?

– Ваш Арцилович никакой не потомок дворянского рода, а подельник аферистки, которую я с поличным изловила, – сообщила я.

Вот вам и связь. Все подтвердилось.

– Да уж, мошенники действовали с размахом, – оценила Ритка, когда я положила трубку. – И там отметились, и здесь. И обманывали с легкостью. Жаль, что нельзя проконсультироваться со специалистом.

– Ты о ком?

– Да о твоем ученом соседе. Я отыскала Владимира Сусликова на кафедре очень серьезного вуза. Выяснила, что темой его исследований является как раз психология обмана. Представляешь, как повезло? Пыталась с ним связаться и договориться об интервью. Но он отказался. Уперся рогом. Мол, мне дешевая популярность не нужна, я только в научных журналах печатаюсь. Очень жаль, потому что комментарии специалистов добавляют веса статье.

– Психология обмана?! – воскликнула я. – Официальная тема его диссертации?!

– Ну да, – подтвердила подруга.

– Не может быть! – Я аж вскочила из-за стола. – Дамы и господа, разрешите вас познакомить с господином Арциловичем…

19

«Развязка неумолимо приближалась. И в нашем случае она могла оказаться только трагической.

Мы все больше отдалялись друг от друга. Хотя иногда случались вспышки страсти. Той безрассудной и всепоглощающей любви, которая заставила нас бросить все, лишь бы быть вместе, дышать в унисон. Но если раньше нам было достаточно этого, то теперь у каждого имелись и другие интересы.

С фронта вернулся приятель Андрея. Устроил грандиозную пирушку, загул на несколько дней. После чего Андрей ходил сам не свой, говорил, что тоже поедет в войска. Надо родине служить, а не прожигать жизнь в тылу. Но это был уже полубред. У него поднялась высокая температура. Он слег и больше не вставал. Ему становилось все хуже.

Однажды в горячке он позвал ее. Анастасию! Я промучилась целый день, а потом все-таки послала за ней. Нам больше нечего было делить. Андрей умирал, инфекция попала в кровь. Я устроила своему мужу и Анастасии последнее свидание. Хотела оставить их вдвоем, но он ухватился за мое платье…

Наверное, кто-то меня осудит. Скажет, что второй брак не изменил моего мужа. Он наставлял рога очередной жене. Хотя я стольким пожертвовала, чтобы быть с ним. Как слепы и глупы женщины! Каких недостойных мужчин они выбирают!

Но мне было уже не до гордости и рассуждений. Андрей скончался.

Его хоронили при большом стечении народа, приехала из Ясной его мать. Были венки от цыган, многие цыганки плакали о нем…

Нам было отпущено меньше десяти лет совместной жизни…».

Для чего человеку нужен внутренний голос? Не только для того, чтобы высказывать все, что он думает о боссе или президенте. Мой внутренний голос, например, частенько бормочет: «Вот почему, когда опаздывает начальник, то это пробки виноваты? А когда опаздываю я, то надо раньше выезжать?»

Но сегодня мой внутренний голос прорвался наружу фразой:

– Дамы и господа, разрешите вас познакомить с господином Арциловичем…

Причем я сама не поняла, почему я так сказала. Интуиция, наверное. Озарение. Или очередная нелепая версия. Если начать анализировать, то станет очевидным, как мало общего у актрисы Полины и кандидата психологических наук Владимира Владимировича Сусликова.

Но у них есть общее. Психология обмана. И он это скрывает. Когда я лезла к нему с вопросами, он должен был обрадоваться: да, это сфера моих интересов, с удовольствием поделюсь своими наблюдениями. Вместо этого он сделал вид, что я пристаю к Дарвину, требуя объяснить, почему современные обезьяны тянутся к бананам, а не к палке-копалке. Мало того, Сусликов и Ритке отказал. Хотя это была возможность поведать о своих открытиях миру. Дело Черной вдовы – кладезь для тех, кто изучает психологию обмана. А Сусликов неожиданно сменил адрес: моя хата с краю, ничего не знаю. С чего бы это?

Вывод только один. Он как раз знает больше, чем говорит. Он и Черная вдова могли постигать психологию обмана вместе. Она – на практике, а он – в теории. Не исключено, что и не совсем в теории. Он вполне подходит на роль Арциловича. Я его знаю, а Татьяна нет. Полина обманывала народ попроще, а он вполне мог поставить научный эксперимент на научной сотруднице.

Конечно, это гипотеза. Но я попросила Ритку подсказать следствию, за какую ниточку можно еще потянуть. Результаты превзошли самые смелые ожидания.

Клубок стал разматываться с бешеной скоростью.

Как только был упомянут молодой ученый, Полина сдулась, как шарик. Она рассказала все. На этот раз действительно все…

Мама Владимира Владимировича пару раз навестила бабушку Аполлинарию. Пожилая женщина сокрушалась, что сын так погрузился в науку, что внуков от него не дождешься. Ей посоветовали положить под подушку потенциального отца два лавровых листка, которые нашепчут ему во сне, что не в диссертации счастье.

Мама оторвала от супа приправу, сунула ее под подушку и принялась ждать результата. Но однажды на пути в магазин ее остановила девушка в черном и заявила:

– Знаю про твою печаль. Твой сын женат на науке, а не на женщине. Я могу организовать ему развод. Но для этого мне нужна сила золота. Приноси все, что дома есть…

Сказано – сделано. Наивная женщина даже золотую медаль Володи Черной вдове отдала. Этого он стерпеть не смог. Устроил матери допрос с промыванием мозгов. Вырвал правду о посещении старухи-гадалки, сложил два и два. И сделав такой же вывод, как и я, явился к ней домой.

Потребовал отдать назад семейные ценности. Успокоил бабушку-девушку тем, что не собирается подавать на нее в милицию. Но и просто так не отпустит. А сделает своей подопытной крысой, ведь он давно изучает психологию обмана. Уже и вкладчиков «МММ» тестировал, и проверял интеллектуальный уровень и образовательный ценз тех, кто до сих пор ждет квартиры от «Социальной инициативы». Экономический обман его больше не интересовал. А вот мистический – поле непаханое.

Короче, Полина мошенничает, а Владимир и ее саму, и ее жертв под микроскопом изучает. Благо, живут в одном районе. Он может все про них узнать, не вызывая подозрений.

Но однажды к бабушке Аполлинарии заглянула Татьяна Злотникова. Приехала в Москву на научный семинар, заскочила проведать тетю, которая живет в нашем же районе. А та возьми и скажи: давай гадалку навестим, узнаем, одумается ли князь, вернется ли к тебе или на этой вертихвостке женится.

У Татьяны в тот момент на душе не кошки скребли, а пантеры. Она согласилась. Чем черт не шутит, вдруг правда есть способ вернуть любимого. Короче, Татьяна выболтала Аполлинарии все свои секреты. А ту Сусликов научил не только о плохом, но и о хорошем спрашивать:

– Ну не все же так скверно. Есть же, девонька, то, что тебя радует?

Она честно ответила:

– Только работа меня и радует. Исследование биографии Андрея Толстого, расшифровка и комментарии к запискам его второй супруги Екатерины.

Полина этим, конечно, не заинтересовалась. А вот крупный рубин на пальце посетительницы в глаза бросился. Когда она делала подробный отчет Сусликову по поводу новой клиентки, в нем вдруг проснулся спортивный интерес:

– Спорим, я эту девушку на этот рубин разведу?

– Попробуй, – усмехнулась Полина. – Сколько можно лишь слышать об обмане, пора действовать. А то ты – как туроператор, никогда не бывавший за границей.

И он побывал. Побывал сначала в библиотеке, чтобы разузнать подробности про Екатерину Толстую-Арцилович, а потом и в Ясной Поляне. Это было захватывающе. Полина помогла ему загримироваться под блондина с бородкой. А он увидел перед собой равного противника: образованную женщину, тоже занимающуюся наукой. Но если знаешь о ее проблемах и интересах, так легко убедить, что черное – это белое, а рубин – усилитель ее несчастий, от которого нужно избавиться.

Когда он продемонстрировал свой трофей – дорогой старинный перстень – Полине, та фыркнула:

– Да ты ее, наверное, просто загипнотизировал.

– Дорогуша, даже под гипнозом человек остается самим собой. И не сделает то, чего никогда не сделал бы по доброй воле. Гипноз может усилить его способности, заставить отбросить сомнения, признаться в тайных желаниях. Но не дает полной власти. Человека проще убедить, чем загипнотизировать.

Конечно, Владимира Владимировича радовал не рубин, который он немедленно презентовал Полине, а полученный бесценный опыт для его многостраничного труда. Все равно, как если бы Циолковскому довелось побывать в космосе, а тому, кто изобрел телефон, дали поболтать по мобильнику.

Как легко оказалось манипулировать людьми! Дай им мысль, и они начнут ее думать. Посей сомнения, и они пожнут уверенность, что во всем виноваты камни. Пусти привидение по имени Полина побегать по лесу и посмотри, что будет. А ведь версий возникло множество. От нестандартной пиар-акции по привлечению туристов до выдумок сумасшедшей. Такое ощущение, что реальность вообще не важна. Главное, как ее преподнести, оформить, что о ней рассказать и как объяснить. Словно весь мир —цирк, а Сусликов – дрессировщик!

К тому же наш психолог попробовал себя в новой ипостаси: примерил маску Арциловича, выдумал его психологический портрет, изложил на бумаге его мысли и переживания. Получился прямо античный герой – человек, страдающий за грехи рода.

Владимир Владимирович остался доволен и процессом, и результатом. Он применил теоретические знания на практике, дополнил их новыми наблюдениями. Эксперимент удался! А несколько месяцев спустя представился уникальный шанс еще и повторить испытания. И все благодаря мне…

Мы просто ехали в лифте с моим ученым соседом. И тут мне позвонила Петровская. Пришлось во всеуслышание обсуждать с ней поездку в Ясную. Когда, во сколько, с кем, как. И Сусликов вдруг понял, что еще одна подопытная мышка готова попасть в его клетку.

Полине оставалось только распустить волосы, выбелить лицо и вместо черных надеть белые одежды. Она уже проделывала это, когда требовалось оказать влияние на Татьяну. Теперь же, услышав о призраке, Татьяна сама оказала влияние на меня. Причем она даже не догадывалась, что играет роль в спектакле Владимира Владимировича. Она просто решила рассказать свою историю, чтобы предостеречь меня.

Ну а дальше аферисты могли не беспокоиться. Нет людей без проблем. Украденная мелочь из кошелька, неприятности на работе, разборки соседей, командировки Юры – все окрашивалось в рубиновые тона. Но мошенники тоже не сидели без дела. Крест на могиле вероотступника, потусторонний голос в лифте, явление Черной вдовы в плавучем ресторане.

Никакой мистики. Просто Татьяна после встречи со мной возобновила переписку с «Арциловичем», в том числе поставила его в известность, что я собираюсь снова приехать в Ясную. Он подготовился, прибыл заранее и устроил крестный ход до могилы. А потом присматривал за мной по-соседски. И решил провести аудиоатаку. Голос, который я слышала в лифте, шел, конечно же, не с того света, а из диспетчерской, куда заглянула «бабушка Аполлинария» попить чайку с бабушкой лифтершей.

Ну а про вечеринку на реке я сама «Арциловичу» сообщила. Конечно, Владимир Владимирович передо мной в виде несчастного отпрыска некогда счастливого рода предстать не решился, на авансцене пришлось выступить Полине. Она немного изменила образ, надела цыганское платье и пробралась на корабль вместе с хором. Поэтому ее никто и не заметил. Она сняла цветастую юбку, осталась в черном балахоне и попыталась применить свой излюбленный прием, но ее чары на меня не подействовали. Потом она снова переоделась, почему и не бросилась в глаза охранникам.

Она же и добавила в один из выпитых мною бокалов таблеточку, от которой я вырубилась, а Полина получила доступ к моей шее и колье. Она готова была пойти на все, лишь бы выполнить задание Сусликова – добыть рубины. Девушка безнадежно влюбилась в ученого мужа. Он не возражал. Его по-настоящему увлекало лишь одно – психология обмана, а Полина являлась ее воплощением: живым и симпатичным.

Теперь они вдвоем проходят по одному делу. Многоэпизодному делу о мошенничестве. Из-за количества потерпевших и суммы украденного им, скорее всего, светит реальный приговор. Хотя аферистов обычно наказывают не слишком строго, Полине будет гарантировано несколько лет отсидки, чтобы забыть своего психолога, сделать на него приворот или отворот, как ей захочется. Психолог же сможет заняться анализом собранных данных и изложить свои выводы в черновиках докторской диссертации. С пользой проведет время в камере…

Ну а для меня главное – это возращение рубинов. Колье обнаружили в квартире Сусликова, что стало лишним доказательством, что парочка действовала заодно.

Кстати, Татьяна Злотникова отказалась признавать себя потерпевшей по этому делу. Она не горела желанием вновь обрести свой перстень. Таня по культурному обмену уехала в Стратфорд – на родину Шекспира – и о своих неприятностях старалась не вспоминать. Если ее и интересовало прошлое, то далекое. Когда почти каждый писатель был великим и почти каждая любовь настоящей. Думаю, в тиши стратфордских библиотек она найдет человека с родственными интересами. Англичане, кажется, блесток не любят. Это вам не французы. Они ценят содержание, а не форму, начинку, а не фантик, разговор, а не болтовню. Так что у Татьяны и этого человека есть все шансы жить долго и счастливо и делать открытия в архивах в один день…

Я же, наоборот, живу настоящим и предпочитаю помнить. Конечно, мне досталось. Нахлебалась я в прямом и в переносном смысле. Несколько недель я ощущала себя то неудачницей, то идиоткой. Этот психолог со своими экспериментами чуть не сделал из меня психа. Но трудности закаляют. Без угрозы нападения слабеет защита. Так что будем считать это учебной тревогой.

Главное – меня больше не подозревают в пьянстве и стремлении купаться в неположенных местах. Даже Петровская на какое-то время притихла, не делает мне замечания, не хвастается своими походами в театр с Юрой. Потому что все свое свободное время он проводит со мной.

К сожалению, у него этого времени не так уж много. Министр не дремлет. Вот и сегодня мой жених работал допоздна, а я отправилась в спортзал.

Вообще-то, летом меня туда не слишком тянет. Жарко и без беготни на месте и поднятия тяжестей. Меня тянет на берег какого-нибудь водохранилища в сосновом бору. Валяться на песочке, плавать, а не тонуть или играть в пляжный волейбол. Но чтобы без стеснения раздеться на берегу, надо немножко поработать над собой.

Так что я снова оказалась в том же спортзале – недалеко от моего дома. И как вы думаете, кого я там увидела на беговой дорожке? Ларису Тимофееву собственной персоной.

Живую и здоровую. Без следов от веревки на запястье, признаков истощения и других особых примет невольников. Значит, все-таки ее никто не похищал…

– Привет! – поздоровалась я. – Как здоровье мамы?

– Мамы? – удивилась она, выключая тренажер.

Может, и не похищал, но на сиделку при заболевшей маме она тоже не похожа.

– Лар, ты мне объяснишь наконец, что у вас с Артемом происходит? – потребовала я. – Куда ты пропала? И почему он сначала умер, а потом воскрес?

Я ожидала, что она еще больше удивится. Переспросит, не поверит, когда я расскажу, что видела ее мужа лежащим на диване с ножом в груди. Посоветует обратиться к психиатру.

Но она посоветовала мне сесть и сказала:

– Я все тебе расскажу. Но ты лучше сядь, а то упадешь.

20

«В апреле 1920 года пришла бумажка из волостного управления с приказом о немедленном выселении нас из Таптыкова. Приезжаю в губернаторский дом. И в кабинете, где несколько лет тому назад принимал мой первый муж, восседает ужасный на вид свирепый комиссар… Но мне, как родственнице Толстого, выдали охранную грамоту. Я была назначена заведующей музеем и заведующей детским домом в Таптыкове. Наша с Андреем дочка Машенька была зачислена воспитанницей…

Так организовалась наша первая попытка трудовой жизни при советской власти».

– Я влюбилась! – призналась мне Лариса. – Влюбилась в шофера Артема Федора. Муж мой занят только двумя вещами: зарабатыванием денег и подсчетом этих самых заработанных им денег. Даже когда мы куда-нибудь ехали, он изучал или бумаги, или свой калькулятор. А Федор в это время изучал меня в зеркало заднего вида. Мне он тоже понравился. Симпатичный, веселый, общительный. То анекдот расскажет, то ручку поцелует. Не то что Артем, из которого слова не вытащишь. Короче, потянуло нас с Федором друг к другу, как фарш к сковородке. И получились очень даже вкусные котлетки. Я имею в виду, нам было хорошо вместе. Так хорошо, что я не возражала хоть завтра уйти к нему от Артема. Если бы было куда уходить… Но Федя живет с родителями. Жаль, что мне при разводе ничего не положено. Квартира в собственности у Артема, я там просто прописана. Это не совместно нажитое имущество. У Артема полно счетов во всяких банках. Он же ничего не тратит, он откладывает. Но счета эти не отследишь. Он постоянно меняет банк. То там процент снизили, то здесь подняли. И он гоняется за этим процентом как ненормальный. Единственный шанс – если он сам решит поделиться. Но он не делился со мной, даже когда я изображала идеальную супругу. И уж тем более я ничего не получу, если объявлю, что ухожу от него к шоферу. В общем, мы с Федькой задумали меня украсть и потребовать выкуп. Причем как-то так украсть, чтобы непонятно было, украли или нет. Чтобы в милицию не обращаться. Чтобы можно было договориться. Но и чтобы посторонние были в курсе. А то вдруг Артем обрадуется, что у него жену украли. Ты знаешь, какая у него любимая поговорка? «Сколько жену ни корми, все равно она себе бикини купит». Ну а если меня нет, то и кормить не надо и на купальнике экономия. Но вообще-то, я плохо о нем думала. Он реально испугался, что я у вымогателей. Обещал четко следовать инструкциям, в милицию не заявлять, всем говорить, что я у мамы, и постепенно собрать выкуп. Мы много-то не просили. Половину стоимости квартиры. Остальное Федька в кредит возьмет. Короче, все шло по плану. Была назначена встреча с похитителями и передача денег у нас дома. Мы попросили двоюродного брата Феди за бабками сгонять. Но в какой-то момент Артем пришел в ужас от того, что надо расстаться с деньгами. Нет, легче умереть! И он придумал хитрость. Инсценировать перед шантажистами свою смерть. Они придут, а он убитый. Что с него такого возьмешь? Они так испугаются, что и меня отпустят, лишь бы их в его убийстве не обвинили. Но в назначенное время явился не вымогатель, а ты. Буквально на минуту нашего парня опередила. И попала на это представление в партер…

Ну и ну! Какие страсти бушуют за закрытыми дверями соседских квартир. Я даже представить себе такое не могла.

– Так что ты Артему всю малину испортила. Когда он понял, что это ты, а не вымогатели, пришлось ему срочно стирать кетчуп с рубашки и отлеплять бутафорский ножик. И делать вид перед милиционерами, что тебе все пригрезилось. А мы ему новую встречу назначили – на старом кладбище, вдали от посторонних глаз.

Что ж, и эта загадка объяснилась. Артем на кладбище шел не останки закапывать, а по требованию вымогателей.

– Одним словом, пришлось ему все-таки расстаться с деньгами, – продолжила Лариса. – После чего я к нему вернулась, но лишь затем, чтобы уйти. Теперь у меня новая жизнь на другом конце Москвы.

– А спортклуб старый, – констатировала я.

– Да просто у меня здесь годовой абонемент, жалко, если пропадет. Вот и мотаюсь…

Да-а, видимо, жадность – это заразно…

Я шла домой и размышляла об этом. Кто все-таки прав, кто виноват. Кто кого больше достал. Кому сочувствовать, кого осуждать. Я вспомнила, что говорила Люба:

– Они с Ларой очень разные. Он – скучный, себе на уме, а она – открытая, любит повеселиться. Но он денег много не давал. Все время подчеркивал, что он ее облагодетельствовал. Из глуши в столицу перевез. И она по гроб жизни обязана быть примерной женой – стирать, убирать, готовить, принимать лишь его гостей, носить те вещи, которые он для нее выберет. Зануда редкая этот Артем. Ларка говорила, что с его шофером веселей, чем с ним самим. И как она его сначала не разглядела? Хотя, понятно, как. Парень такой крутой из Москвы прикатил. Пообещал ей новую жизнь. Обручальное кольцо надел, жилплощадь предоставил, шубу норковую купил. Только разве в этом счастье? Не любила она его, задыхалась рядом с ним…

Но у тети Нюры было иное мнение:

– Не доводит до добра женитьба на лимите. Не удивлюсь, если эта девица Артемку прикончила, чтобы квартиру в Москве заграбастать…

Что ж, похоже, обе они не ошибались…

В лифте я оказалась вместе с супругом Любы Митей. Хотя язык не поворачивался так его назвать. Выглядел он как Дмитрий. Видимо, только что вернулся из рейса. Был в форме, весь такой подтянутый, мужественный. Командир экипажа. Можно понять его стюардессу. Но жена и ребенок все же важнее.

– Передавайте привет жене, – улыбнулась я, когда он выходил.

Он задержался в дверях.

– Это вряд ли получится, – буркнул летчик.

Неужели они до сих пор не разговаривают? Что за дурацкий бойкот! Так еще ребенок вырастет с нарушениями речи.

– Только не говорите, что все еще ее молча презираете, – не смогла сдержаться я. Хотя вообще-то не следовало лезть в чужие дела. – Ведь Черную вдову арестовали, ваши кольца вернули.

– Лучше бы мы просто не имели к этому никакого отношения! – сердито засопел Митя.

– Люба стала жертвой не собственной глупости, а преступницы, – напомнила я. – Любой бы испугался и все отдал…

– Не уверен!

– Дмитрий, я бы на вашем месте не сердилась на жену, а радовалась. Она ведь все была готова отдать за ваше семейное счастье. Не нужно ей золото, ей вы нужны. Повезло вам с Любовью!

А ведь некоторые дамочки, не будем показывать пальцем, согласны сами себя у мужа украсть и выкуп потребовать, чтобы было на что свить гнездышко с любовником.

Летчик так на меня посмотрел, как будто впервые увидел. Наверное, с этой точки зрения он взглянуть на произошедшее даже не пытался. Надеюсь, я открыла ему глаза. И уж точно открыла рот.

Я специально не нажимала кнопку своего этажа, чтобы услышать, что он скажет при встрече супруге.

Он сказал:

– Здравствуй, Любовь!

Ура! Блокада прорвана.

Жизнь налаживается, и не только у меня…

В следующий раз на шашлыки мы поехали в расширенном составе, втиснув в машину Юры еще Николая, Ритку и ее детишек. Весна закончилась летом. И мы решили отметить это событие на природе. Но чтобы не вытоптать огород моих родителей, расстелили одеяло и поставили мангал на берегу дачного пруда.

– Согласитесь, летом жить веселее, – подняла я первый тост. – Не скользко и не грязно ходить на каблуках. Не холодно стоять на остановке. Да и всегда можно съесть какую-нибудь ягоду, кроме бананов. За лето!

Второй тост был за Юрой:

– За вкус победы!

Ой, кажется, это очень личное. Победа – это же я. Я ведь Виктория.

– За нашу Викторию и за ее очередную победу над преступностью, – продолжил мой жених.

– Да, лихо ты разделась с аферистами, которые окопались в нашем районе, – оценила Маргарита. – Не знали они, с кем связались. Иначе бы не покушались на твои рубины и на твой здравый смысл.

– Вот-вот! Некоторых это бы лишь напугало, но нашу Вику только раззадорило, – улыбнулся Сивоброд.

– Но у меня бы ничего не вышло без вас, – не осталась в долгу я. – Ритка меня вообще ввела в курс оперативной обстановки. Без нее я бы ничего и не знала про Черную вдову. А кто предупрежден, тот вооружен. Николай помог мне с историческими изысканиями. Ну а Юра просто спас мне жизнь…

И мы открыли шампанское. На этот раз я выпила гораздо больше двух бокалов или даже четырех, но чувствовала себя прекрасно. Если не считать легкого головокружения от успехов…

«Сейчас, оглядываясь на свое прошлое, на свои поступки и брак с Андреем, я не жалею ни о чем. Кто-то сочтет меня грешницей. Но я считаю, что грех – это жить без любви, с отвращением и ложью. Мы же были искренни и были счастливы, пусть и так недолго. И пусть Андрей изменял мне, пусть обманывал, но он любил. И я уверена, что любовь – самое высокое, прекрасное, ради этого и стоит жить…

Как же мне не благодарить Бога за это счастье! Пусть короткое, верно… До смерти буду благодарна ему за то счастье огромное, которое он мне дал и которое, во всяком случае, покрывает с избытком все его грехи.

Екатерина Толстая, 1919 год».

Андрей Львович Толстой.Родился в 1877 году, скончался в 1916-м. Сын Льва Николаевича Толстого.

Андрей Львович был многими любим за свою доброту, великодушие, благородство. Это был порывистый, страстный человек, храбрый и уверенный в себе. Он очень любил мать, которая обожала его и прощала ему все. Отец, оценив доброту Андрея, «самое дорогое и важное качество, которое дороже всех на свете», советовал ему применять свои идеи на благо народа. Андрей Львович не разделял взглядов отца, считая, что если он дворянин, то должен пользоваться всеми привилегиями и преимуществами, которые ему дает его положение.

Обучался он в гимназии Поливанова и Катковском лицее, но не кончил курса. В 1895 году поступил вольноопределяющимся на военную службу. Принимал участие в Русско-японской войне в чине унтер-офицера конным ординарцем. На войне был ранен, получил Георгиевский крест за храбрость. В 1907 году он поступил на службу чиновником особых поручений при тульском губернаторе.

Первым браком был женат на Ольге Константиновне Дитерихс, вторым – на Екатерине Васильевне Горяиновой. Вторая жена Андрея Львовича ради него оставила своего мужа, губернатора, и шестерых детей. Толстой решительно не одобрял образа жизни сына, но говорил о нем: «Я не хочу его любить, но я люблю потому, что он подлинный и не хочет казаться другим».

Андрей Львович скончался 24 февраля 1916 года в Петрограде от общего заражения крови.

Его дети: Дочь – Софья Андреевна Толстая, родилась 12 апреля 1900 года в Ясной Поляне, умерла 29 июня 1957 года в Малаховке под Москвой. Погребена на Кочаковском кладбище.

Первым браком замужем с 1921 года за Сергеем Михайловичем Сухотиным.

Вторым браком с 1925 года за Сергеем Александровичем Есениным.

Третьим браком с 1948 года за Александром Дмитриевичем Тимротом.

С.А. Толстая-Есенина с 1928 года неразрывно связана с деятельностью музеев Толстого. В 1941–1957 годах – директор толстовских музеев. Провела большую работу по восстановлению Ясной Поляны после гитлеровской оккупации.

Сын – Илья Андреевич Толстой, родился 3 февраля 1903 года в сельце Таптыково Тульского уезда Тульской губернии, умер 28 октября 1970 г. в Нью-Йорке. Погребен на кладбище Ново-Дивеевского монастыря. Спринг Валли, Нью-Йорк.

Первым браком женат с 1920 года на Зое Дмитриевне Платоновой. Вторым браком – на Вере Ильиничне Сидорковой. Географ. Основатель первого в мире дельфинариума, полковник армии США, посланник президента Рузвельта на Тибет.

Дочь – Мария Андреевна Толстая, родилась 17 февраля 1908 года в сельце Таптыково Тульского уезда Тульской губернии. Первым браком замужем за Александром Ваулиным. Вторым – за Владимиром Федоровичем Мансветовым.

Content

Ольга Ветрова
Черная вдова Клико

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20