Наталья Никольская

Пропавшие закорючки

ГЛАВА ПЕРВАЯ. МУКИ ОТЕЛЛО

Часы показывали начало девятого вечера, а Ирина до сих пор не возвратилась с работы.

Игорь нервно побарабанил пальцами по газете, которую рассеянно просматривал, лежа на диване.

Черт возьми, куда она могла запропаститься?

Вообще-то, Ирина каждый день обычно приходила домой в половине шестого и редко задерживалась в своей библиотеке даже на лишние полчаса – как она говорила, иначе ей не хва– тало времени приготовить нормальный, «человеческий» ужин.

Да ладно, можно даже обойтись разок и без «человеческо– го» – съел же сегодня Игорь подгоревшую яичницу, и ничего, не умер!

Впрочем, Бабуся, которая была весьма своеобразным кули– наром, предложила Игорю откушать также ее фирменной тыквен– ной каши на воде – но это было уже слишком!

И как только можно вообще есть эту оранжевую размазню?

Игорь чувствовал, что с каждой минутой начинает злиться все больше и больше.

В конце концов, Ирина могла элементарно позвонить и предупредить, что задерживается.

Что еще за новости? Где она так долго гуляет?

Телефон в библиотеке, где работала Ирина, еще два часа назад выдавал длинные гудки.

И, действительно, Игорь прекрасно знал, что библиотеч– ные дамочки не любили задерживаться среди книжных стеллажей и формуляров даже на лишнюю минуту и разбегались со своей тихой работы сразу же по первому звонку.

Нет, на работе Ирины точно не было – но тогда где же она?

Весьма интересный вопросик.

Игорь решил, что когда Ирина все же вернется домой (должна же она когда-нибудь вернуться?), он имеет полное право с ней вообще не разговаривать, и вовсе не обязан слу– шать ее объяснения и оправдания.

К черту!

Он будет точно так же продолжать лежать на диване и в свое удовольствие читать свежие новости.

Игорь Костиков снова недовольно уставился в газету и пробежал глазами по столбцам криминальной хроники.

Признаться, лично его во всех изданиях интересовала только криминальная информация, и больше ничего.

Но в последнее время уголовно наказуемые происшествия, которыми, казалось бы, только что пестрили страницы букваль– но всех столичных, а также местных газет и журналов, были вытеснены предвыборными делами и сопровождающими их сканда– лами.

Игорь тонко улыбнулся.

Когда-то Вольтер говорил, что все жанры хороши, кроме скучного.

Но сейчас можно было сделать определенный вывод, что в России накануне парламентских и президентских выборов на первое место вышли исключительно жанры доноса и компромата, особый способ обливания друг друга словесными помоями.

Разоблачались тайны чьих-то взносов на кредитных кар– точках и банковских счетах, которые, кстати сказать, при царском режиме считались коммерческими, а главное, нерушимы– ми.

Выволакивались на свет божий пыльные папки досье на каждого из участников выборов, даже еще только предполагае– мых, где была собрана вся подноготная, и чуть ли ни детские ползунки, которые кандидаты в депутаты носили и пачкали в раннем детстве.

Создавалось ощущение, что буквально во всех саунах, ба– нях, ночных клубах и даже сортирах ни только столицы, но и других городов России, в том числе и Тарасова, где жил Игорь, были установлены секретные видеокамеры, подслушиваю– щие устройства, глазки, ушки, чуткие усики и прочие приспо– собления, способные в нужный момент уловить в поведении сильных мира сего хоть что-нибудь, подходящее для компрома– та.

А вдруг кто-нибудь из претендентов на высокий пост по пьянке что-то неосторожно брякнет или опрометчиво пукнет?

Игорь раздраженно скомкал газету и швырнул ее на пол.

Нет, может быть, кому-нибудь такое чтение и нравится, но подобная грязища точно не для него.

Хотя, если признаться, он должен, и даже более того – теперь просто обязан – постоянно интересоваться подобными вещами.

А вот не получается – с души воротит.

Увы, в нынешней действительности, в том числе и в де– тективном деле, казалось, не осталось больше ни капли того благородства, которое так привлекало Игоря Костикова в детс– тве, когда он с упоением читал книжки про Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Хотелось работать – если и не так, то похоже: раскры– вать самые запутанные преступления века, опираясь исключи– тельно на собственный интеллект и владение дедуктивным мето– дом, использовать для этого смекалку, чувство юмора, помощь надежных, верных друзей.

Этак изящно, непринужденно…

Да ладно – пусть даже с трудом, как говорится, через тернии.

Но все же Игорь не был готов к тому, что придется иметь дело с такой кучей навоза, какой является нынешняя крими– нальная жизнь.

«Нет, дружище, тебе придется погрузиться в кучу дерьма, – безжалостно поправлял Игоря его друг детства Олег Малы– шев, которые сам уже несколько лет работал в уголовном ро– зыске, и имел гороздо больше представления о криминальном мире, чем сам Игорь. – Говорю конкретно, Пижон, что ты со своим характером и аристократическими замашками у нас точно не сможешь – замутит».

Неужели Малой все-таки оказался прав?

Игорь достал трубку и не спеша набил ее своим любимым табаком, слегка отдающим вишневыми листьями.

Когда-то, из чистого любопытства, Игорь попробовал ку– рить трубку, опять-таки бессознательно подражая герою Конан Дойля, но теперь это незаметно сделалось его устойчивой при– вычкой.

Любые, даже самые дорогие сигареты, которые только мож– но было отыскать в коммерческих магазинах Тарасова, все рав– но имели неуловимый привкус подделки, в то время как табак, которым Игорь запасался во всех своих командировках или дру– гих поездках в Москву или Питер, был неизменно качественным, подлинным – крепким и очень ароматным.

Игорь попробовал уже английские, голландские, испанские сорта табака – все они были совершенно разными на вкус и даже на нюх, но их объединяло то, что они были настоящими и не имели «совкового» привкуса!

И потом – с трубкой в зубах, действительно, можно было не спеша обдумывать самые длинные, долгоиграющие мысли и де– ла, тогда как сигарета – пых! пых! – и уже гасла после ка– кой-нибудь внезапной догадки, жадно требуя следующей затяж– ки, заставляя попусту нервничать и суетиться.

Игорь вспомнил, что этот разговор с Малышевым о сущнос– ти профессии – как следователя из государственных органов, так и частного детектива – произошел за пивом, когда они вместе отмечали успех одного запутанного дела.

Вообще-то, признаться, это было самое первое дело, ко– торое Игорю удалось раскрыть практически самостоятельно, и потому он мог по праву считаться героем того пивного празд– ника.

Но если быть еще точнее, ту странную историю про про– павшую персидскую кошку, следы которой неожиданно привели к преступной группировке, занимающейся наркотиком двадцать первого века – так называемой, «ангельской пудрой», Игорю навряд ли удалось бы осилить без неожиданной помощи… Бабу– си.

Как ни смешно было признаваться, но именно баба Дуся – Бабуся, – с которой Игорь вынужден был делить жилплощадь и которая то и дело мешалась у них с Ириной под ногами – так вот, именно она проявила такие чудеса сообразительности, что всех сумела заткнуть за пояс.

Конечно, Игорь не слишком распространялся перед Малыше– вым на сей счет, но про себя был по-настоящему восхищен смышленностью и житейской мудростью старушки, признаваясь самому себе, что без ее помощи вряд ли «кошачье дело», кото– рое значилось в его картотеке как самое первое и, на сегод– няшний день, единственное, закончилось бы так успешно.

Ведь так получилось, что «ангельская пудра» принесла Игорю чертовски большие дивиденды, на которые он первона– чально даже и не рассчитывал.

И денежное вознаграждение, и даже международный резо– нанс, потому как «припудренных», оказывается, давно уже вы– искивала международная полиция, не предполагая, что они мо– гут объявиться именно в провинциальном российском городе Та– расове, и – что для Костикова тоже было немаловажно – пуб– личное признание Малышевым его, Игоря, детективных талантов.

В тот вечер, выпив пива столько, что у обоих школьных друзей забулькало в горле, а запах сушеной воблы от рук и вовсе потом не выветривался почти неделю, Игорь признался Малому о своей давней мечте устроить частное детективное агентство на дому, где можно было бы тонко, творчески подхо– дить ко многим запутанным криминальным делам.

Детали этого разговора теперь уже навеки утрачены в па– мяти – уже на следующее утро Игорь не очень ясно припоминал подробности пивной вечеринки.

Но все же Игорь помнил, что тогда заплетающимся языком он поведал Малому, что именно ради этой благородной цели – заняться частным сыском – он, собственно говоря, когда-то пошел в юридический институт, и даже, кажется, во всех под– робностях показывал другу свой кабинет, приспособленный для приема клиентов, поясняя на ходу, что название пока что не– зарегистрированного, но все равно уже существующего агент– ства «ИКС» следует расшифровывать, как «Игорь Костиков – сыск», и многое, многое другое.

Буль-буль, приблизительно в этом же духе…

Малышев выслушал исповедь Игоря с еле заметной усмеш– кой, зажимая в желтоватых зубах «Приму» – эти рабо– че-крестьянские сигареты он курил не по бедности, а из прин– ципа, считая, что они делаются для «настоящих мужиков».

А потом спокойно заговорил про «дерьмецо», которое яв– ляется главной составной частью этого самого распрекрасного на свете дела, сыскного, про которое с пьяным красноречием так долго распинался перед ним Игорь.

Другими словами, расхвалив сначала несомненные детек– тивные способности Игоря, которые для него оказались в неко– тором смысле полной неожиданностью, под конец Малышев посо– ветовал Игорю в частные детективы лучше не соваться, а про– должать спокойно работать в своей юридической консультации, где Игорь Костиков трудился со времени окончания института, имея твердый заработок, нормальный достаток, а порой еще и уважение клиентов.

Мол, Игорю надо радоваться уже тому, что ему один раз повезло с таким потрясающе необычным делом, как «ангельская пудра», но иметь в виду, что больше таких подарков судьбы может и не приключиться.

Игорь, разумеется, тогда с другом сильно поспорил, но получалось, что Малой снова оказался прав!

Со времени «припудренного» дела прошло уже почти два месяца, а ничего любопытного больше на горизонте не появля– лось.

Игорь по-прежнему ходил на работу в свою юридическую «контору» и даже получил за это время небольшое повышение по службе и денежную премию.

Но вот, пожалуй, и все события!

А у себя дома, в комнате, которая задумывалась как ра– бочий кабинет «Игоря Холмса» и офис детективного агентства «Икс», Игорь, как правило, только читал газеты да курил свою любимую трубку, потому что Ирина не выносила табачного дыма, и курить в других комнатах квартиры было категорически зап– рещено. Что же касается Бабуси, то свой нюхательный табак, которым она время от времени «баловалась», она имела дурную привычку рассыпать по всему дому.

Но что говорить о куреве, когда даже газетное чтение, и то в последнее время стало такого качества, что переварить его порой было совершенно невозможно.

И Игорь Костиков снова с горечью подумал, что Малышев со всех сторон оказался прав.

Разумеется, для частного детектива он слишком уж «чис– топлюй»!

Чересчур любит вокруг себя красивые вещи, вкусный ужин, ценит, так сказать, совершенную форму…

При мысли об ужине, Игорь начал злиться с новой силой.

Куда же все-таки сегодня подевалась Ирина?

Но на смену благородному гневу голодного мужчины, отку– да-то пришла и тревога: может быть, с ней что-нибудь случи– лось?

Допустим, встретил Ирину какой-нибудь идиот на дороге, и…

И – дальше что-нибудь из тех случаев, которые с таким смаком описываются журналистами в хронике происшествий.

Ведь никто из пострадавших тоже не предполагает, что именно с ним может приключиться такая гадость, как нападение маньяка, или наезд пьяного автомобилиста.

– Баба Дуся, вам Ирина ничего не говорила насчет того, что может сегодня задержаться? – крикнул Игорь, услышав, как в соседней комнате прошуршали шаги Бабуси, которая умела передвигаться по дому почти что неслышно, как старый индеец на боевой тропе.

– Нет, а что? – с неподдельным интересом заглянула Бабуся в комнату Игоря. – Я думала, ты сам чего-то зна– ешь…

Вообще-то у Бабуси с Игорем имелась давняя договорен– ность о соблюдении полного территориального нейтралитета.

Игорь старался не заходить лишний раз в комнату Бабуси, обставленную какой-то допотопной деревенской утварью, даже если та начинала там вовсю громыхать какими-то непонятными железными предметами, или принималась прямо на подоконнике сушить яблоки или грибы.

В конце-концов, теперь это было ее законное право, и Игорь, как юрист это понимал четко и относился с полным спо– койствием.

Ведь когда-то родители Игоря разрешили занять ему трех– комнатную квартиру в центре города только с тем условием, что в ней отыщется уголок для Бабуси – вот и пусть теперь живет старушка, как знает.

Но в свою очередь и Бабуся старалась как можно реже за– ходить в большую комнату, которую занимали Игорь с Ириной, но особенно – в так называемый офис «агентства ИКС».

После истории с «ангельской пудрой», когда Бабуся узна– ла, что ее «Горяшка» не просто работает юристом, что само по себе вызывало ее невероятное уважение («бумаги перекладыва– ет – и за это деньги гребет!), но к тому же еще занимается и расследованиями, она перестала вытирать даже пыль на компьютере Игоря, полагая, что может случайно „подмахнуть“ в священном, пусть даже и отключенном ящике, что-нибудь важ– ное.

Признаться, Бабуся не поверила, когда узнала, что этот драндулет с экраном стоит гораздо дороже цветного телевизо– ра, и на всякий случай косилась на него с большим предубеж– дением, как, впрочем, и на все другие вещи в рабочей комнате Игоря, включая его трубки и книги.

– Ничего я не знаю, – буркнул Игорь, пуская к потолку кольцо черного дыма. – Знал бы – не спрашивал.

– Эх, Горяшка-Горяшка, – хитро прищурилась Бабуся. – А тебе ведь Иринку-то и поругать как следует нельзя, ежели она вдруг у тебя загуляет…

– Почему это?

– А то как же! – пояснила Бабуся. – Как же ты можешь ее поругать, когда она тебе на самом деле – нет никто? Ни– какая и не жена вовсе.

– Как это – никто? – возмутился Игорь. – Да как так – никто? Ирина мне – как раз жена, я вам уже, баба Дуся, сто раз объяснял. Просто мы живем в гражданском браке, не расписываясь в загсе. Сейчас так принято. На что нам ка– кие-то бумажки?

– Смотри-ка, как ты интересно рассуждаешь, – укориз– ненно покачала головой Бабуся. – Сам всю жизнь одними бу– мажками только, да законами занимаешься, а как девку узако– нить – так они тебе сразу стали и навовсе не нужны. Крутишь ты, Горяшка, что-то…Ой, вертишь! Смотри, как бы не докру– тился…

– Мы, кажется, неоднократно договаривались, что вы, баба Дуся, не будете вмешиваться ни в мои служебные, ни тем более в личные дела, – проговорил Игорь, набрав в легкие побольше воздуха, и готовясь к разговору на длинную дистан– цию. – И вы, кажется…

– Когда кажется – креститься надо, – довольно бесце– ремонно оборвала Игоря на полуслове Бабуся. – А в вашем, Горяшка, случае, лучше – венчаться, если твоя душа казенные печати не приемлет. А то лично я Ирку тоже понять могу: дев– ка молодая, красивая, ей уже, небось, остепениться хочется, а, может, и ребеночка народить, а тут – ни то, и се, ни пя– тое, ни десятое. Вот и не выдержала, решила хвостом виль– нуть…

– Откуда вы знаете? – пронзительно уставился Игорь на Бабусю.

– Что я знаю?

– Ну, что «хвостом вильнуть»? Она вам что-нибудь гово– рила, куда пойдет сегодня? Тогда лучше сразу выкладывайте начистоту, а то…

– А тут и без разговоров все понятно, – махнула рукой Бабуся. – Как будто я не вижу, как на нее вперивается твой дружок, который из милиции. Прямо так и ширкает по нашей Иринке глазками: туда-сюда, туда-сюда, и чуть ли ни до гола все одежки с нее взглядом сымает…

– Все понятно. Больше вопросов нет, – процедил Игорь сквозь зубы.

В какой-то степени Бабуся говорила правду, и это его тем более раздражало.

Разумеется, Игорь знал, что Малышев вот уже много лет, буквально с институтской скамьи, был к Ирине сильно не рав– нодушен, и даже не пытался этого ни от кого скрывать.

Но не виноват же Игорь, что Ирина выбрала именно его?

Да что там скромничать – женщины всегда обращали имен– но на Игоря повышенное внимание из-за его яркой, интересной внешности.

Высокий, темноволосый, с красивыми, правильными чертами лица, черными большими глазами, высоким лбом…

Отец Игоря, Анатолий Сергеевич, любил пошутить, что Игорь удался в «какого-то проезжего цыгана», пока в семейном альбоме случайно не отыскалась фотография такого же черноо– кого, бородатого прадеда в строгом, застегнутом на все пуго– вицы, сюртуке.

Но ничего более подробного о красивом предке в семье Костиковых известно не было.

Однако ведь Ирина, с которой они вместе жили сначала в прежней однокомнатной квартире, а теперь в новой, втроем с Бабусей, уже имела возможность разглядеть и многое другое, что таилось за благородными, несколько даже романтическими чертами лица Игоря.

И отнюдь не только все самое лучшее и распрекрасное…

– И чего ты теперь так нахохлился? – прервала размыш– ления Игоря Бабуся. – Сам ведь знаешь, что я правду говорю. Да и кто другой тебе скажет, если не я, да не мать с отцом, которые слишком уж тебе много воли дали, в рот заглядывают и по шелковой головушке гладят…

– Вопросов к вам больше нет, – снова повторил Игорь, не желая выслушивать бесконечные бабкины глупости и демонс– тративно хватаясь за газету. – Вы же видите – я работаю.

Последние слова произвели на Бабусю поистине магическое действие, так как она сразу же закрыла рот и удалилась.

А Игорь задумался: может быть, и правда, зря он вчера сболтнул Ирине, что вполне понимает голливудских звезд, ко– торые беспрерывно женятся на своих киношных партнершах и на всевозможных, совсем юных топ-моделях? Мол, что в этом тако– го особенного?

Разумеется, Ирина на это вчера ничего не сказала и лишь молча вздохнула, но, может быть, сегодняшний вечер – и есть ответ ему на ту самую реплику перед экраном телевизора?

Чтобы немного скрасить ожидание, Игорь решил позвонить Малышеву.

Конечно, он немного хитрил сам перед собой – ему хоте– лось на всякий случай попытаться что-нибудь вскользь выяс– нить и об Ирине, и о том, не появилось ли у Олега какого-ни– будь интересного, запутанного дела, которое уже поставило следствие в абсолютный тупик, и теперь требует «свежего гла– за».

Но Малого, как назло, не оказалось дома.

– Алло, – с готовностью отозвался в трубке голос мамы Олега, которую Игорь знал еще с самого детства, как великую любительницу поговорить – и по телефону, и с глазу на глаз.

Бывало, Игорю из вежливости приходилось по часу стоять в дверях, выслушивая информацию, которую тут же обрушивала на всякого вошедшего эта разговорчивая, но почему-то одино– кая и ни разу не побывавшая официально замужем женщина – она испытывала настоящий людоедский голод на любого рода об– щение.

– А Олежки сейчас дома нет, – сказала Маргарита Ва– сильевна, не скрывая радости, что кто-то сам додумался выз– вать ее по телефону на контакт. – Разумеется, Игорек, я сразу тебя узнала. Сегодня Олежка повел девушку в «Избушку». Как – какую? Он говорит, что это самый лучший в Тарасове ресторан. Нет, сама я там не была – какие еще рестораны с моей зарплатой? Ах, ты спрашиваешь, какую девушку? Олежка не сказал мне, как ее зовут– ты же знаешь, в этом вопросе мой лапуля такой скрытный, такой застенчивый. Но я рада, что на– конец-то ему хоть кто-то по-настоящему понравился. Ты спра– шиваешь, из чего я это заключила? Ну, во-первых, согласись, вовсе не каждую девушку он бы стал приглашать в дорогой рес– торан, а только такую, на кого у него имеются серьезные ви– ды. Разве не так? Во-вторых, он сегодня наконец-то стащил с себя эти затрапезные джинсы и по собственному желанию оделся в приличный костюм и даже побрызгался какой-то туалетной во– дичкой – и когда только успел купить? Кстати, как там пожи– вает Ирочка? Что там скрывать – я в свое время переживала, что у них с Олежкой не получилось…

В общем, чем дольше Игорь слушал щебетание малышевской мамаши, тем отчетливее он понимал, что Малышев с Ириной в тайне от него сегодня пошли в ресторан.

Вряд ли Малой стал бы так наряжаться и сорить деньгами ради кого-нибудь другого, кроме Ирины.

Нет, других вариантов быть не могло, это точно.

Кроме того, теперь Игорь отчетливо вспомнил, что сегод– ня утром Ирина тоже гораздо дольше обычного крутилась перед зеркалом.

И даже одела на работу какую-то легкомысленную прозрач– ную блузку.

Зачем, интересно, для работы в библиотеке ей мог пона– добиться такой откровенный прикид?

Она еще даже лицемерно пригласила Игоря оценить, как се– годня выглядит (все-таки все женщины – коварны!), но ему с утра было некогда заниматься подобными глупостями.

Кстати, почему ему было некогда?

Не важно, сейчас Игорь уже не помнил, какая важная мысль плотно занимала утром его воображение, но разве в этом дело?

Дело в том, что в эти самые минуты ему, дамскому серд– цееду, кажется, вовсю наставляла рога без пяти минут закон– ная жена, танцуя в обнимку где-нибудь в глубине темного зала с его другом детства, и это еще в самом лучшем случае!

Игорь как никто знал дьявольскую изобретательность и напористость Малышева, когда тому требовалось добиться че– го-нибудь своего.

Нет, Малому ничего не стоило на один вечер и даже на пару часов снять номер «люкс» гостиницы, заплатив за него как за трое суток, добыть ключи от коттеджа какого-нибудь знакомого мафиозника, где можно сколько хочешь поплескаться с девушкой в личном бассейне или в джакузи, арендовать паро– ход, который катал бы влюбленных по реке ровно столько вре– мени, сколько им понадобилось бы, чтобы вдоволь позаниматься любовью, и все…все, что угодно!

Да, Малышев был способен на все.

А Ирина?

Игорь даже зубами скрипнул, настолько его задевало за живое даже одно только предположение, что именно она являет– ся партнершей этого кривоногого, ухватистого ухажера.

Впрочем, теперь в голове у Игоря уже вовсю созревал от– ветный план.

Допустим, отправиться тоже в «Избушку», сесть спокойно в уголке и понаблюдать, как там сейчас воркуют эти голубки.

А потом спокойно подойти и сказать: «Привет, ребята! Выпить не нальете?»

Игорь в удовольствием представил, какими пунцовыми пят– нами сразу покроется лицо Ирины, и как криво оскалится при этом Малой.

Нет, еще лучше будет подойти, небрежно ведя под руку какую-нибудь ошеломительную красотку – ради этого можно да– же позвонить Юлечке, которая работает у них в конторе секре– таршей!

«Привет, ребята? Развлекаетесь? А мы вот тоже решили проветриться…»

Или – нет: сначала все-таки подойти одному, а Юлечка пусть до поры до времени сидит в глубине зала за столиком, посасывая через соломинку коктейль, чтобы потом…

«Привет, ребята!»

Неизвестно, сколько бы еще Игорь Костиков мысленно уп– ражнялся в своих то скорбных, то в злорадных приветствиях, но вдруг он услышал звук поворачиваемого ключа.

Явилась – не запылилась! Нагулялись?

Привет, ребята!

Игорь тут же забыл о своем первоначальном намерении встретить Ирину, уставясь в книжную или газетную страницу, и не удостаивать ее даже расспросами.

Нет, ему все же интересно было посмотреть Ирине в ее «честные глазки» именно в тот момент, когда она, как ни в чем ни бывало, заходила в дом…

Да и парочка вопросов с налета, как говорится, врасп– лох, тоже будет совсем не лишней.

Но как только Игорь увидел заплаканное, совершенно нес– частное, потерянное лицо Ирины, он тут же забыл обо всех своих коварных планах.

– Что с тобой, котенок? – тут же бросился он ей навс– тречу. – Что случилось?

Но Ирина ничего не смогла ответить, а только громко, безутешно заревела.

Игорь никогда прежде не видел Ирину в таком состоянии и поневоле растерялся.

На шум голосов из своей комнаты вышла Бабуся и тут же застыла в позе, которая могла бы служить аллегорией вечного горестного недоумения, которое людям, увы, приходится испы– тывать вплоть до глубокой старости.

– Батюшки, девонька наша, кто же тебя так обидел? – всплеснула руками Бабуся.

Но Ирина только трясла головой, как партизан на допро– се, и по щекам ее безудержно текли слезы.

– Пойдем, пойдем, выпьешь водички, или даже лучше во– дочки чекушку – и все спокойно расскажешь, – сказала Бабу– ся и, вцепившись в рукав нарядной блузки Ирины, потянула ее в кухню, где сразу же усадила на табуретку и заставила вы– пить воды.

– На тебя кто-то напал? – спросил Игорь глухо – его голос заранее осип от ненависти к обидчику.

Ничего, он эту скотину из-под земли достанет!

– Нет-нет, – всхлипнула Ирина.

– Кошелек, что ли, умыкнули? – спросила Бабуся, при– кидывая в уме, какая неприятность лично ее могла бы расстро– ить.

Но – нет, не до такой же степени, в самом-то деле!

– Нет, – еле слышно шевельнула бледными, ненакрашен– ными губами Ирина, отрываясь от стакана с водой.

– Изнасиловали? – спросил Игорь как можно спокойнее, как будто вопрос касался самого обыкновенного, будничного дела.

Но что поделать! Он просто не мог сейчас этого не спро– сить.

– Ой, нет, – сама испугалась Ирина и вдруг добавила: – Еще хуже.

Игорь облегченно про себя вздохнул и подумал: а что, собственно, может быть хуже?

То, что Ирина была жива, он и сам видел сейчас собс– твенными глазами.

А все остальное, наверняка, какая-нибудь ерунда, из-за которой не стоило так убиваться.

Поэтому Игорь сразу же успокоился, и к нему даже стало возвращаться его обычное чувство юмора.

– Зарплату, что ли, в библиотеке, наконец-то дали за три месяца, и ты ее пересчитала? – спросил он почти весело.

Ирина посмотрела на него с упреком.

Она и сама сильно переживала по поводу того, что тех денег, которые платили библиотекарям, ей, признаться, хва– тало на парочку походов на базар.

Зато в такой день она сама, как говорится, на свои «кровные», или как говорили в библиотеке – «на свои пыль– ные», могла купить Игорю какой-нибудь подарок или выбрать бутылку хорошего вина на ужин.

Но обсуждать эту тему вслух? Сейчас?

И на глазах Ирины снова показались слезы, но теперь уже от новой обиды. Так сказать, от обиды номер два.

Но Игоря пока все же гораздо больше интересовала пер– вая.

– Где ты была? – спросил он строго, решив попробовать зайти с другой стороны. – Мы тут за тебя все, между прочим, переволновались.

– На работе, – просто ответила Ирина.

– Так поздно?

– Да, там у нас…случилось.

– Но почему ты хотя бы не позвонила? Не предупредила? Ты что, совсем там потеряла голову из-за своих книжек? – напирал Игорь, начиная буквально полыхать праведным гневом.

И ведь он был прав: нельзя же так, в конце концов, мо– тать нервы близким людям из-за работы, которая к тому же приносит сущие гроши?

Его знание психологии Ирины оказалось верным – она сразу же начала оправдываться и объясняться.

– Наверное, меня теперь выгонят с работы, – понури– вшись, сообщила Ирина.

– Вот и слава богу… – начал было Игорь, но не стал продолжать, вспомнив, что для Ирины такой оборот стал бы настоящим несчастьем.

Сколько раз он предлагал ей устроиться в фирму к своим хорошим знакомым на какую-нибудь гуманитарную должность, ти– па секретаря-референта, где хотя бы платили побольше, но Ирина постоянно под разными предлогами отказывалась.

Впрочем, Игорь догадывался о главной причине всех ее отказов – Ирина просто до одурения любила свою работу в об– ластной научной библиотеке, хотя Игорь и не вполне понимал, что именно там можно было любить.

Хотя, когда Ирине все же удавалось вытаскивать Игоря на организованные ей выставки, вечера, встречи с разными занят– ными личностями, ему порой приходило в голову, что в профес– сии Ирины все-таки что-то такое есть.

Кто-то ведь должен даже в нынешней смутной, безумной жизни охранять островки культуры, к которым, оказывается, цеплялось множество читающих, и не только об одном хлебе на– сущном думающих тарасовцев?

– Я хотел сказать: с какой стати тебя должны выгнать? – поправился Игорь. – Пусть попробуют найти кого-нибудь, чтобы так же…

– Пропала книга, – сказала Ирина совершенно упавшим голосом.

– Ну и что с того? – удивился Игорь. – Подумаешь! На то она и библиотека, что одни книги пропадают, новые появля– ются. Я не понимаю, почему такая паника.

– В моем отделе пропала книга, – пояснила Ирина, де– лая упор на слове «моем». – И не просто книга, а одна из самых ценных в фонде. Мы до ночи разбирались, и директриса, наша Раиса Дмитриевна, сказала, что если я ее не найду, то должна буду из своего кармана заплатить полторы тысячи дол– ларов.

– Сколько? – переспросил Игорь.

– Сколько слышал. Дело в том, что эта книга сама по себе раритет – мало того, что она прошлого века, но на ней есть также автограф самого Киплинга.

– Какого? – удивленно спросил Игорь. – Который про Маугли написал?

– И не только про Маугли, но сейчас дело не в этом. Эту книгу подарил библиотеке один богатый американский дядь– ка, Дональд Кью, предки которого когда-то жили в Тарасове, а он теперь оказывает городу гуманитарную и всякую другую по– мощь. И стоит эта книжица – о-го-го! Знаешь, Игорь, мне да– же домой идти не хотелось. Представляешь, какие деньги?

– Да уж, столько у меня сейчас нет, – согласился Игорь. – И, признаться, в ближайшее время не ожидается.

– Вот видишь, и я о том, – всхлипнула Ирина. – Похо– же, я теперь до конца своей жизни буду работать в своей биб– лиотеке бесплатно, как… раб, как рабыня… а у меня будут эти денежки вычитать.

– Слушай, я что-то никак в толк не возьму, что же это за книга, если она такие деньжища стоит? – встряла Бабуся. – Что же там за золотые слова должны быть написаны, чтобы каждая буковка-букашечка даже не на рубь тянула, а еще и по– более? Уж не Святое писание ли, случаем?

– Да нет, античные мифы, баба Дуся. Редкое издание де– вятнадцатого века, уникальный в своем роде перевод. Но самое главное – этот автограф, из-за которого книга считается настоящим раритетом.

– А это что еще за ботва от редьки? – нахмурилась Ба– буся. – Какие еще мифы?

– Ну, как вам еще объяснить? Сказки! Понимаете, сказки всякие про богов и героев, которые греки выдумали в глубокой древности.

– Хорошенькое дело: они выдумали, а ты теперь должна расплачиваться из своего кармана! – всплеснула руками Бабу– ся, и Игорь не смог сдержать улыбки, глядя как старушка не на шутку разгневалась на проклятых древних эллинов с их бе– зудержными, неуемными фантазиями.

– Все дело в самом издании, – снова терпеливо поясни– ла Ирина. – Книга представляет собой антикварную ценность – это раз. Во-вторых, этот американец, как назло, снова приехал в Тарасов, даже со своим сыном, и завтра в библиоте– ке будет его встреча с читателями. Вот наша Салтычиха, в смысле – Раиса Дмитриевна – вечером и взялась самолично пересмотреть его подарки. Мол, вдруг мистер Кью завтра поже– лает убедиться, что они находятся в полной сохранности? И вот на тебе, как назло, самая дорогая вещь сегодня исчезла! Теперь директриса боится больше всего на сете, что Дональд, узнав про это, может не на шутку разозлиться и забрать назад и все остальные редкие книги, которые уже раньше передал в дар библиотеке. Мало того, он может вообще отказаться от по– ездок в Тарасов, ведь мистер Кью оказывает материальную по– мощь и больницам, и учебным заведениям, и тогда губернатор директрису с должности стопроцентно уберет…

– Надо же, и все из-за каких-то сказок, – снова с осуждением покачала головой Бабуся.

– Я ведь вам уже сказала, а вы никак не хотите пони– мать… – в голосе Ирины уже явно послышались истерические интонации. – На этой книге есть личный автограф Киплинга – кажется, именно он приходится каким-то дальним родственником нашему американцу, – а, значит, издание имеет огромную культорологическую ценность… И вообще… Такой дорогой ве– щи у нас в библиотеке никогда раньше не было, и теперь все тычут на меня пальцем. И я чувствую себя настоящей…прес– тупницей. Правда, я ведь теперь и сама тоже так считаю…

– Послушай, но, может быть, книга уже завтра найдется? – быстро задал вопрос Игорь, видя, что Ирина снова вот-вот может зареветь. – Вон у вас там какие книжные завалы! Тыся– чи!

– Нет-нет, точно не найдется, – ответила Ирина. – Потому что я одна пока знаю: эту книгу вообще…украли.

– Но что же ты об этом молчала? – воскликнул Игорь.

– Нет, я говорю, рассказываю… Вот только в библиоте– ке я пока про это никому, а то вообще… – потерянно проле– петала Ирина, и Игорю сделалось ее по-настоящему жалко.

Бедняжка и без того проревела весь вечер в своей библи– отеке, забыв обо всем на свете, и даже о том, что нужно поз– вонить домой!

А он тут тем временем накручивал в уме черт знает что…

– Вот что, гражданочка, – сказал Игорь спокойно, эта– ким тоном врача-терапевта. – Сейчас вы успокоитесь, умое– тесь. Я даже даю вам минут десять на то, чтобы выпить чаю, но потом я вас жду в своем офисе, где вы, Ирина Батьковна, расскажете мне все про вашу пропавшую книженцию по порядку и как можно подробнее. Я, как хорошо известный в стенах этой квартиры частный сыщик, берусь за это дело и обещаю его рас– путать хотя бы потому, что у мне совершенно не улыбается перспектива платить твоей директрисе из своего кармана пол– торы тысячи баксов…за какую-то старую макулатуру.

– За какие-то сказки, – добавила Бабуся. – Подума– ешь, своей рукой какой-то писака на странице что-то чиркнул. Эка ценность! Да я так хоть все книги пойду сейчас исчиркаю – и что же, потом людей, что ли, из-за этого грабить? Сказ– ки все это. Михы!

– Мифы, – привычно поправила Ирина.

– Да по мне все равно – что ихние мифы, что михы, – ответила Бабуся. – Мне бы нарочно их совали, я бы их и в руки не взяла. Сказала бы – не надо мне этого вашего добра исчирканного, на дух не хочу!

Ирина с Игорем переглянулись и не выдержали – засмея– лись!

Они знали, что в свое время Бабуся закончила только три с половиной класса сельской школы. А дальше была война и долгая борьба за элементарное выживание в деревенской глухо– мани, так что читала она еле-еле по слогам и с трудом осили– вала только продуктовые этикетки.

ГЛАВА ВТОРАЯ. САНТЕХНИКА ВЫЗЫВАЛИ?

– Ну что, надеюсь, теперь ты готова рассказать мне все по порядку? – спросил Игорь, когда Ирина села напротив него в кожаное удобное кресло, которое Игорь про себя называл «скамьей потерпевших». – Про свою…подпорченную репутацию?

После недавнего рева у Ирины еще оставались красными глаза и нос, но в целом она выглядела уже получше.

Ирина даже положила руки на колени, так что теперь и вовсе была похожа на провинившуюся ученицу.

– Да, готова, – сказала она твердо.

– Прежде всего, меня интересует вот что: ты уже сдела– ли заявление в милицию о краже?

– Нет, что ты, ни в коем случае, – сразу же снова за– волновалась Ирина. – Про это пока никто, кроме меня, не знает. Ну, про то, что книгу именно украли. Пока директриса думает, что она просто пропала, но уже и так готова спустить с меня три шкуры. Ведь именно я являюсь заведующей отдела редких книг и, значит, вся ответственность лежит на мне…

Последние слова Ирина произнесла с некоторой гордостью.

Да, она действительно гордилась тем, что работала не просто в библиотеке, а в отделе редких книг, доступ в чи– тальный зал которого имели только самые интеллигентные, об– разованные люди Тарасова, да и то по особому разрешению.

Таким образом, Ирина была знакома со многими профессо– рами университета, писателями, краеведами и прочими занима– тельными личностями города (которых Игорь про себя называл общим словом «шизики»), так сказать, не сходя со своего ра– бочего места.

И вот – именно в этом святилище интеллекта и приличия, оказывается, и произошла кража!

– Ну хорошо, – спокойно сказал Игорь, закуривая свою трубку, которая в глазах Ирины делала его особенно неотрази– мым. – Но я не пойму, почему ты так уверена, что книгу именно украли?

– А потому…А потому… – замялась несколько Ирина, но потом выпалила. – Потому что я сама отдала книгу вору в руки, хотя не должна была, ни в коем случае не должна была этого делать.

Игорь насторожился: что-то новенькое!

Как бы и впрямь не пришлось выкладывать за самовольство Ирины полторы тысячи баксов, если оно действительно зашло чересчур далеко.

– Объяснитесь подробнее, сударыня, – проговорил он нетерпеливо. – Я ведь не знаю всей вашей библиотечной кух– ни. Почему ты не должна была этого делать?

– Потому что есть книги, на которых стоит специальный гриф, и они считаются, так сказать, музейными экземплярами, хотя и хранятся в стенах библиотеки…

– Ну и что?

– А этот человек так меня просил…так просил…Он сказал, что ему необходимо для работы именно это издание. Я постоянно даю ему для работы очень редкие книги, и эту тоже выдала… И потом, у меня на этот счет есть свои убежде– ния…

– Какие убеждения? – не понял Игорь.

– А такие, что все книги на свете – и редкие, и не слишком – созданы для того, чтобы их все-таки читали, и чтобы люди ими пользовались из поколения в поколение, – в упор посмотрела Ирина на Игоря своими светлыми серыми глаза– ми, обрамленными густыми, пушистыми ресницами. – Вот. И главное предназначение любой библиотеки – давать человеку такую возможность, а не запирать на ключ целые отделы, как это делает наша перестраховщица Салтычиха. Нет, ты только представь: у нас книгу, изданную до пятидесятого года, не выдают даже в читальном зале, хотя студенты то и дело пишут на них заявки, и получают отказы. Лишь самые избранные, те, кто имеет пропуск в наш отдел, могут познакомиться с дорево– люционными и послереволюционными изданиями…

– Ладно, про это ты мне потом расскажешь, – настойчи– во перебил Ирину Игорь. – А сейчас расскажи, что это за ши– зик, над которым ты сжалилась, добренькая моя. Наверное, ка– кой-нибудь смазливый на морду, молоденький профессор, тайно прибаливающий клептоманией?

– Нет, ты снова о своем, – укоризненно покачала голо– вой Ирина. – Ничего в нем красивого нет. Даже, наоборот, он скорее страшный – худой, в очках, по-моему, у него даже горб начал расти – какой-то переводчик или преподаватель античности. Он у нас частенько сидит, что-то переводит, пе– реписывает. И фамилия у него смешная, так что я ее сразу за– помнила – Загробницкий. Представляешь, как ему живется с такой фамилией?

Игорь подумал, что, вообще-то его фамилию – Костиков – тоже можно истолковать по-разному.

Он сейчас не стал напоминать, что если мечты Ирины о за– конном браке сбудутся, она тоже станет не Беляевой, а Кости– ковой.

Костиковой, выдающей книги Загробницкому.

Но сейчас Игорь об этих детских глупостях промолчал и лишь еле заметно ухмыльнулся.

– И что дальше: твой Загробницкий схватил желанную книгу и тут же дал деру? – спросил Игорь.

– Нет, тогда мы точно сразу же вызвали бы милицию. На– оборот, он меня очень, очень даже тепло поблагодарил и сел на свое привычное место за колонной – читать или как-то с ней работать. Я не поинтересовалась, что он собирается де– лать. Дело было уже после обеда, ближе к вечеру. Я только предупредила, чтобы он обращался с этим изданием как можно осторожнее, и он мне клятвенно пообещал. А потом – исчез! Нет, скажи, ну как, как после этого доверять людям?

– Интересное дело! У вас что – можно спокойно взять книгу под мышку и выйти на улицу? – удивился Игорь. – Тог– да я удивляюсь, как же у вас вообще всю библиотеку целиком еще до сих пор не вынесли?

– Ну что ты! – несколько даже обиделась Ирина. – У нас все не так. Читатель должен отдать книгу и получить на– зад свой читательский билет, потом я делаю ему особую отмет– ку в контрольном пропуске, и только тогда…Но этот самый Загробницкий поступил хитро – он просто-напросто подошел к моему столу и выкрал свой читательский билет, а книгу поло– жил за пазуху или еще куда-нибудь – и был таков! Но я толь– ко потом это поняла, когда не нашла его читатательский би– лет, а от самого читателя – и след простыл…

– Так, значит все-таки украл, – озадаченно вздохнул Игорь. – Разве ты не прячешь все эти…как их там…чита– тельские билеты в сейф или еще в какое-нибудь укромное мес– то?

– Ой, нет, я сегодня тоже весь вечер думала об этом, – сказала Ирина. – Но у нас никто их сроду особенно не прячет. Эта деревянная коробка стоит прямо у меня на столе, за загородкой, так что, по идее, любой может дотянуться и взять свой билет. Но ничего подобного никогда раньше не бы– ло, так что нам и в голову даже не приходило, что это воз– можно! И потом, самое главное, я даже не видела, когда Заг– робницкий взял свой билет.

– Не видела?

– Нет, наверное, он следил из-за своей колонны и выб– рал время, когда я ушла в глубину стеллажей или покурить – всего на минутку…

– Ты что, на работе куришь? – нахмурился Игорь.

– Ну, иногда, только когда нервничаю. Когда директриса слишком уж доведет. А сегодня она опять нам пропесочку уст– раивала, накануне приезда Дональда Кью с сыночком, так что настроение у меня было просто отвратное, я как будто заранее предчувствовала, каким будет сегодняшний вечер. Но как же мне теперь быть, а? Ведь вот еще что – получается, что наша Наталья Петровна тоже окажется виноватой, и тогда ее точно выгонят с работы…

– Какая еще Наталья Петровна?

– Я тебе много раз про нее рассказывала, только ты ни– когда не слушаешь: наша библиотечная старушка – божий оду– ванчик. Она еще внучку одна воспитывает, так что на свою пенсию точно прожить не может, и директрисса сжалилась – взяла на контроле сидеть, ведь когда-то Наталья Петровна чуть ли ни всей областной культурой заведовала. Так вот, На– талья Петровна тоже со слепу не обратила внимание, что Заг– робницкий на листке контрольного пропуска штемпель подделал, типа нашего – какой мы ставим, отмечая, что у человека на руках нет книжек. Загробницкий такой штемпель при помощи простой стирательной резинки сделал, а Наталья Петровна и внимания не обратила. Понимаешь, я даже больше не из-за себя переживаю, а из-за того, что Наталья Петровна точно больше нигде устроиться не сможет, ведь она над своей работой бук– вально трясется…

– Любопытно! Получается, что твой шизик умеет не прос– то воровать, но еще и подделывать документы? – спросил Игорь, с интересом глядя на Ирину. – Но как ты, дорогая, поняла, что свой штемпель он поставил именно стирательной резинкой?

– А потому что я осмотрела то место, где он за колон– ной сидел, а там прямо на столе – вообще-то столы у нас стоят старые, университетские, не известно сколько поколений студентов их чиркало! – так вот, там видно, как он потрени– ровался сначала на крышке стола, прежде чем поставить печать на контрольный листок. Варвар! Ненавижу! Просто ненавижу таких людей – я ему поверила, пошла навстречу, а он сидел, оказывается, высматривал, выглядывал…

– Ах ты, наивная моя, – спокойно сказал Игорь, видя, что на глазах Ирины вот-вот снова могут появиться предатель– ские слезы. – Ты порой рассуждаешь, как будто тебе всего пять лет от роду, а не двадцать…с хвостиком. А волновать– ся-то, собственно, и нечего: нужно просто найти самим этого самого твоего Угробницкого и вытрясти из него книжку – вот и все дела…

– Загробницкого, – поправила Ирина, которую библио– течное дело приучила к точности в фамилиях и названиях.

– Какая разница! У тебя есть его адрес?

– Да, конечно. Вообще-то адрес пишется на читательском билете – он-то, наверное, думал, что если он билет украл, то все… Но ведь потом адрес все равно переносится в специ– альную регистрационную тетрадь. Вот, я выписала: Загробниц– кий А.И., улица Полевая, дом пять, квартира двенадцать…

– Уж не ведомо, правдивый ли это адрес или тоже под– ложный, как и печатка, но проверить все рано надо, – неожи– данно подала из комнаты голос Бабуся. – Да и фамилия у вора какая-то уж больно специальная, как будто нарочно для ост– растки выдумана! Но все-таки, чем черти не шутят?

– Вы что…снова подслушивали? – изумился Игорь.

Признаться, он никак не мог привыкнуть к врожденной бесцеремонности своей деревенской бабушки, которая являлась его матери родной теткой.

Например, баба Дуся запросто могла съесть на кухне то, что ей «глянулось», а потом совершенно спокойно заявить: «Коль берешь немножко – то не кража, а дележка», либо вы– дать еще какую-нибудь из своих многочисленных прибауток.

Или подслушать важный деловой разговор.

– Да нет, просто я уши забыла пчелиным воском зале– пить, – с готовностью отозвалась Бабуся. – У вас тута дверь открыта, а я цветочки как раз на окне поливаю…

– Что-то подозрительно долго вы их поливаете, – не хотел униматься Игорь.

– Так вы же засушили их совсем! Пока водичка маленько просочиться, пока новой плеснешь – а все время уходит…

– Ладно, Замогильного…или как там его – Загробниц– кого мы все равно отыщем. Вот завтра и найдем, – сделал вы– вод Игорь.

– А чего тянуть-то резину? – сказала Бабуся. – Сей– час время еще десяти даже нет. Нужно прямо сейчас и ехать, тепленького брать, пока ворюга проклятый не успел еще ка– кой-нибудь канители напутать…

– Я это и хотел сказать, – сразу же поправился Игорь, который к этому времени так проголодался, что мысли о вкус– ном ужине чуть было окончательно не замутнили его рассудок. – Именно сейчас. На такси у нас получится быстренько смо– таться туда и обратно. Зато кое-что может сразу же прояс– ниться.

– Ой, спасибо, спасибо, конечно! – тут же с готов– ностью вскочила со своего места Ирина, которая все равно не могла думать совершенно ни о чем, кроме как о пропаже драго– ценной книжки. – Я только одну минутку – глаза подкрашу, а то так ревела, что всю свою косметику смыла…

Буквально через несколько минут Игорь и Ирина уже сиде– ли в салоне такси, который вез их на самую окраину города, где находилась улица Полевая.

Этот микрорайон действительно появился в Тарасове сов– сем недавно на месте бывших кукурузных полей, и за короткое время существования уже сделался чуть ли не именем нарица– тельным.

«Ну, конечно, ты меня еще на Полевую завези,» – при– вычно ворчали тарасовцы, если маршрут казался им чересчур длинным.

И вот теперь Игорь и Ирина направлялись именно туда, в местечко, где среди новостроек еще даже не горели фонари – то ли еще не подключили, то ли все светильники уже перебила местная шпана.

По дороге Ирина призналась, что сегодня она один раз приезжала сюда, но потом испугалась, что все равно заблудит– ся в темноте, и ни с чем вернулась домой, тем более испуга– лась, что за нее дома будут волноваться.

Потому-то она так надолго задержалась.

– Дошло все-таки, – хмыкнул Игорь, но про себя поду– мал: слава богу, что у Ирины хватило здравого смысла вер– нуться, а не блуждать здесь одной среди новостроек, кранов, каких-то развороченных котлованов и ям, на которые ему само– му-то было смотреть несколько жутковато.

Дом под номером пять оказался высокой серой девятиэтаж– кой – издалека казалось, что она стояла как-то неровно и уже начала клониться к земле.

Впрочем, весь этот район строился настолько наскоро, кое-как, что местность напоминала последствия нигде не за– регистрировнного легкого землетрясения.

Лифт в доме, разумеется, не работал, и было странно, что в некоторых окнах жилых строений на улицы Полевой до– вольно уютно горел свет.

Дверь по соседству с нужным подъездом оказалось откры– той – это был мусоропровод! – и оттуда Ирине под ноги прыгнул некто, оказавшейся большой крысой.

Ирина громко вскрикнула, и Игорь крепко взял ее под ру– ку.

– Ничего, – сказал он. – Гораздо хуже, если бы это была черная кошка. А крысы, говорят, наоборот, приносят счастье.

– Откуда ты знаешь?

– Прочитал, – улыбнулся Игорь. – Я в библиотеках не работаю, поэтому у меня есть время иногда читать книги и журналы, где пишут всякую подобную чушь.

Подойдя к двери квартиры двенадцать, Игорь услышал, как за дверью, скорее всего в ванной комнате, вовсю льется вода.

Звукоизоляция в доме была такой отменной, как, в общем, и все прочие блага цивилизации, так что вряд ли тут можно было спокойно чихнуть, чтобы тут же не быть услышанным на всех этажах.

Оставив Ирину на всякий случай на лестничной площадке пролетом ниже, Игорь настойчиво позвонил в дверь.

– Кто? Кто это? – с беспокойством спросил из-за две– ри, на которой даже не было глазка, мужской голос.

– Я, – только и нашелся что ответить Игорь.

Но почему-то такого короткого самопредставления для хо– зяина квартиры номер двенадцать оказалось вполне достаточно.

– Оставьте меня все в покое! Все! Все! Все сразу! И вы тоже! Никого не пущу! Никого! Уходите, уходите отсюда, – истерично прокричал из-за двери мужчина.

Игорь посмотрел на выглянувшую из-за угла Ирину – она усиленно кивала головой, давая понять, что узнала голос Заг– робницкого, который и правда оказался каким-то противным, прямо-таки загробным.

Это сразу же придало Игорю решимости.

– Откройте, а то мне придется вызвать милицию, – грозно сказал Игорь. – Вы заливаете нижних соседей. Что там у вас с водой? Льется? Вы набираете ванну? В чем дело? Не– медленно откройте!

– Льется… – растерянно проговорил за дверью Загроб– ницкий и снова переспросил: – Кто вы? Кто?

– Слесарь, кто же еще, твою мать, – сказал Игорь, изо всех сил стараясь подражать голосу и манерам хорошо знакомых ему хамов из ЖКО, которые в такой ситуации могли бы запросто начать дубасить ногами в дверь и, вообще, не стали бы осо– бенно церемониться с виновником потопа. – Открывай, давай, а то я сейчас за мужиками пойду – мы тебе все равно тогда дверь высадим…

Игорь услышал, как внизу хихикнула Ирина, и приложил палец к губам, чтобы она помалкивала.

– Сейчас, да, я оденусь, одну минутку, – обреченно пробормотал Загробницкий, и действительно, через несколько минут открыл дверь.

Перед Игорем стоял худой, мокрый и дрожащий от холода человек в одних трусах, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Мужчина был очень тощим и длинным, с большими очками на носу, какого-то совершенно неопределенного возраста.

Впрочем, примерно таким и представлял Игорь по описанию Ирины похитителя редчайшего издания.

Загробницкий тоже взглянул в лицо Игоря с некоторым удивлением.

Что и говорить, но на местного сантехника одетый с иго– лочки, со своей интеллигентской бородкой, хорошо отутюжеными брюками и благоухающий французской туалетной водой Игорь Костиков был похож меньше всего.

Чтобы не давать хозяину квартиры времени очухаться и сообразить, что к чему, Игорь быстро и решительно ломанулся в ванную комнату, где стояла ванна, наполненная до краев во– дой.

Судя по мокрым следам на полу, было похоже, что Загроб– ницкий уже успел в нее погрузился, но приход нежданного гос– тя вынудил его выскочить из воды, чтобы отпереть дверь.

Подавляя брезгливый вздох, Игорь опустился на колени и заглянул под ванную, откуда почему-то во всю ивановскую нес– ло дохлыми крысами.

Загробницкий втиснулся и встал за спиной Игоря, пытаясь загородить собой стоящую в уголке стиральную машину.

Но Игорь сразу же, как только вошел, успел заметить аккуратно разложенные на машине необычные предметы, не слиш– ком похожие на купальные принадлежности.

Там стояло две бутылки водки «Столичная», причем одна из них была уже ополовинена, а вторая даже не распечатана, лежал большой кухонный нож, резиновый шнур и парочка очень острых скальпелей.

Не было никаких сомнений, что Загробницкий сейчас решил покончить жизнь самоубийством, перерезав себе в ванной вены, и даже начал морально готовиться к своему черному делу, подкрепившись водкой, но вдруг так не вовремя (или – наобо– рот?) явился этот Игорь-сантехник.

Пожалуй, Загробницкий даже и не стал бы открывать, если бы не испугался, что слесари действительно в самый ответс– твенный момент ни явятся ломать двери.

– Ну что там? Скоро? – нетерпеливо спросил Загробниц– кий, которому, похоже, буквально не терпелось скорее попасть на тот свет.

Игорь же тем временем с умным видом шарил руками под ванной, прощупывая скользкие, грязные трубы, и прислушива– ясь, нет ли в квартире еще кого-нибудь, кроме этого безумца.

Впрочем, судя по запредельно далеко идущим планам Заг– робницкого, по крайней мере, сегодня вечером он находился дома в полном одиночестве.

«Точно, Малой, ты как всегда прав – приходится возить– ся в сплошном дерьме», – вспомнил Игорь, когда его рука действительно угодила в какую-то грязную, разлившуюся под ванной, лужицу.

– Ну? Я ведь больше не наливаю воду, видите? – бук– вально изнывал от нетерпения Загробницкий. – Наверное, тру– ба подтекает. Но у меня сейчас все равно нет денег, чтобы вам заплатить за работу. Вы пока идите, идите, идите, а я завтра оформлю в ЖКО заявочку…

– А на кой мне деньги? – выпрямился Игорь. – Я вижу, у тебя, брат, валюта и получше есть.

И с этими словами Игорь ловко выхватил из-за спины Заг– робницкого водочную бутылку.

– Ой, нет же, я сейчас не могу, завтра, завтра, – растерялся от подобной наглости Загробницкий. – Поставьте на место, я не позволю…

Но дальше ему не пришлось продолжать своих причитаний, потому что Загробницкий внезапно увидел, как перед его гла– зами блеснуло лезвие, а в следующее мгновение почувствовал холод скальпеля возле своего горла.

– Другое оружие дома есть? – тихо спросил Игорь.

– Не-не-нет… – заклацал зубами Загробницкий, и те– перь было непонятно, то ли он продолжает дрожать от того, что плохо вытерся, то ли – уже от страха.

– Смотри, проверю, – прошипел Игорь и, достав из кар– мана наручники, надел их на хилые ручонки Загробницкого. – А на тот свет ты, книжный вор, отправишься, не по своему же– ланию, а когда этого захочу я.

Эти самые наручники Игорь попросил в подарок у Малыше– ва, после того, как во время истории с «ангельской пудрой» ему пришлось какое-то время поносить железные браслеты само– му.

На редкость полезная, надо сказать, оказалась вещица!

Увидев на себе наручники, Загробницкий и вовсе стих и сгорбился – он и правда был, что ли, горбатым? – так что Игорю сделалось его немного жалко, и он набросил на мокрую голову ворюги сухое полотенце.

– Пошли, разберемся, – сказал Игорь, толкая присми– ревшего Загробницкого в комнату.

Хотя, собственно говоря, в этой однокомнатной квартир– ке, комнаты никакой вовсе не оказалось – здесь была сплош– ная библиотека.

На стеллажах, на столе, на стульях, на полу, на подо– конниках – везде, где только можно, лежали журналы и книги.

Кое-где книжные завалы были сильно запыленными, так что видно было, что их давно не касались руки человека, зато в других местах книги были разложены ровными стопочками, и между страницами виднелись многочисленные закладки.

Увидев обстановочку дома Загробницкого, Игорь почему-то поневоле смягчился и даже пожалел, что слишком сильно пере– пугал этого чудака его же собственным скальпелем, который при ближайшем рассмотрении, опять-таки оказался старинным, хорошо отточенным ножом для разрезания книжных страниц.

– Где же вы спите? – задал Игорь невольный вопрос, и только когда Загробницкий кивнул в угол, Игорь заметил скромную лежанку, заваленную книгами.

– Я сам, ради бога, я сам, – встрепенулся Загробниц– кий, когда Игорь решил освободить хотя бы стулья, чтобы мож– но было присесть. – А то вы все перепутаете, я потом ничего не смогу отыскать…

Он принялся было неловко, обеими своими закованными ру– ками, перекладывать книги на пол, но вдруг словно вспомнил о чем-то, недоуменно застыл, а затем ударил по стопке так, что она разлетелась в разные стороны, поднимая в воздухе целый столб пыли.

– А-а-а, теперь уже все равно, – с горькой многозна– чительностью произнес Загробницкий. – Какой я дурак, и о чем только думаю? Теперь – точно все равно…

– Садитесь, – только и сказал Игорь.

– Вы собираетесь меня убить? – простодушно поинтере– совался Загробницкий. – Тогда лучше в ванной. Мы здесь мо– жем сильно перепачкать некоторые ценные экземпляры.

– Нет, пока только допросить, – ответил Игорь. – В присутствии свидетеля…и одновременно пострадавшего.

– Вы себя имеете в виду? – близоруко взглянул Загроб– ницкий в лицо Игоря – он еще в ванной снова надел очки, ко– торые снимал перед своим страшным купанием. – Извините, но я что-то вас не припомню…

– Сейчас припомните, – сказал Игорь, впуская в квар– тиру Ирину, которая уже замучилась ждать за дверью.

– Ох! – только и сказал Загробицкий, по-детски закры– вая лицо обеими руками, а потом пробормотал: – Накиньте на меня, пожалуйста, еще какой-нибудь пиджак. Да, вон там, на вешалке. Ох! Что же теперь делать?

Теперь и Ирина в полной растерянности смотрела на этого типа, и в глазах девушки читалось смятение.

Почему-то ей сейчас тоже жалко было своего вора, кото– рого она еще пару часов назад готова была просто задушить от злости.

– Какой позор! Нет, не усел, – первым глухо прогово– рил Загробицкий. – Простите меня, мой добрый ангел – не успел, слишком долго готовился…

– Чего вы не успели? – спросила Ирина, которая и вов– се ничего не понимала.

– …Но вы должны, должны меня понять, – повернул Загробницкий в сторону Ирины свое несчастное лицо, но заго– ворил так, как будто обращался сейчас как минимум ко всему человечеству, а скорее даже выдавал речь, предварительно подготовленную к Страшному суду. – …Потому что я до пос– ледней минуты не был уверен, что смогу. Поверьте мне, я до самой последней минуты не серьезно относился к этому предло– жению, даже несмотря на все угрозы, потому что был уверен, что на такие дела, как воровство, способны все люди, абсо– лютно все – кроме меня! Но, оказывается, никто, совсем ник– то не застрахован от того, чтобы в любой момент суметь убить, украсть, предать… И это…и это самое страшное. У меня вдруг получилось все так ловко, как будто я всю жизнь только этим и занимался. Я даже и сам ничего толком не по– нял…А когда понял…

– Где книга? – коротко спросил Игорь.

– Отдал…

– Кому?

– Ну, тому самому.

– Это не ответ, давайте все по порядку… Как вас, кстати, по имени-отчеству?

– Александр Иванович. Александр Иванович Загробницкий. Меня что, теперь посадят в тюрьму? Вы ведь из милиции?

– Примерно, – кивнул Игорь, думая, что на милиционера он внешне вообще-то похож примерно так же, как и на слеса– ря-сантехника. – По счастливому совпадению, я еще также яв– ляюсь мужем этой девушки, которая по своей доброте дала вам редкую книгу, и теперь ей приходится за это жестоко распла– чиваться…из моего кармана.

– Да, я вас прекрасно понимаю, все понимаю, – заки– вал Загробницкий.

– У вас есть выбор – или сейчас, Александр Иванович, вы мне сами расскажете все начистоту, как сегодня было дело, или мы сейчас же отвозим и сдаем вас в милицию, и вам все равно придется во всех подробностях, в письменном и устном виде неоднократно пресказывать вашу историю…между ночев– ками в следственном изоляторе.

– Нет, я лучше здесь, – содрогнулся Загробницкий, хо– тя, с точки зрения Игоря, обстановочка в его берлоге, в смысле домашнего уюта, была ничем не лучше тюремной.

Но, как говорится, кому что нравится.

И Загробницкий сбивчиво поведал, как однажды, примерно неделю назад, его встретили возле библиотеки двое незнакомых молодых людей и завели весьма странный разговор.

Они сказали, что их шефу необходимо, как они вырази– лись, «изъять» из библиотеки одну «книженцию».

Сначала Загробницкий даже и не понял, что от него тре– буется.

Он подумал, что у ребят просто нет пропуска в отдел редких книг, который обычно выдается по ходатайству ректора– та или по другим рекомендациям, и принялся давать им советы, как лучше всего такое разрешение получить.

Но когда до Загробницкого дошло, что молодые люди уго– варивают его просто-напросто похитить ценную книгу, то при– шел от такого предложения в ужас и, разумеется, наотрез от– казался.

Отказался Загробницкий также и от солидного денежного вознаграждения, которое посулили было ему незнакомцы, хотя ему как раз в этот момент не хватало определенной суммы на одну книжечку, в которую вошли неизвестные произведения Шля– йермахера – философа, занимающегося платоноведением, из– вестнейшего теософа начала девятнадцатого века, кто…

Впрочем, это не важно.

Важно, что Загробницкий участвовать в краже книги, ко– нечно же, сразу и наотрез отказался, и тогда эти люди начали угрожать ему, сказав прямым текстом, что дают «тугодуму» на размышления ровно одну неделю, и отпущенное время уже неза– метно затикало.

С этого момента двое наглецов где-нибудь встречали Заг– робницкого буквально каждый день – то, когда тот вечером выходил из библиотеки, то возле подъезда его дома, и напоми– нали, сколько дней глупому книголюбу остается жить, если он все-таки не надумает принять их предложения.

Причем, одни из садистов всякий раз доставал из кармана калькулятор и переводил, сколько же это в часах, минутах и даже в секундах.

«Не так-то и мало, чтобы что-нибудь понять, – говорил он всякий раз, с невозмутимым видом убирая калькулятор в карман. – Особенно если учесть, что сказать „да“ – все– го-то одна секунда, не больше…»

И вот на пятый день, то есть вчера, Загробницкий все-таки не выдержал и произнес это самое проклятое «да».

А сегодня, как известно, совершил злополучную кражу, тут же отдав книгу в руки вымогателей.

Но больше всего Загробницкого самого поразило, как лов– ко, хитро сумел он провернуть это дело…

– Так-так, – задумался Игорь над нехитрым рассказом Загробницкого, понимая, что человек со «специальной» фамили– ей в этой истории оказался скорее жертвой, чем настоящим преступником – игрушкой в чьих-то грязных руках. – Они вам заплатили? Сколько они вам дали денег?

– Ах, какие деньги! – поежился Загробницкий. – Не нужны мне никакие их деньги. Я так и сказал – мне от вас ничего не нужно, только теперь, Христа ради, оставьте меня в покое…Нет, я бы ни за что не взял…

– Значит, от денег вы отказались? – озадаченно пересп– росил Игорь, который, надо сказать, к денежным знакам был не настолько равнодушен, как этот странный, смешной человек – слишком уж напрямую от них, проклятых, зависели и комфорт, и настроение, и чувство свободы.

– А они, те, как на ваш отказ отреагировали? – поин– тересовалась в свою очередь и Ирина.

– Никак. Засмеялись и пошли себе. И я тоже – домой, сюда, – подвел итог Загробницкий, выразительно кивая в сто– рону ванной, в которой еще не успела до конца остыть водич– ка, приготовленная для прощального купания.

– Негодяи! Ладно, про вас, Александр Иванович, мне все приблизительно понятно, – сказал Игорь. – Но теперь давай– те перейдем к этим двум подонкам, которые вас, насколько я понял, буквально приперли к стенке. Вы должны рассказать: как они выглядели, во что были одеты, припомнить буквально каждое слово. Затем мы все-таки обратимся к помощи милиции – не бойтесь, пока в частном порядке, там работает мой друг, – и попробуем составить фотороботы…

Но продолжить допрос им не удалось, потому что в дверь кто-то настойчиво позвонил.

– Кто это? – прошептал Загробницкий. – Ко мне обычно неделями ни одна живая душа не заходит, а тут вдруг все сра– зу…

– Пойдите спросите, – подтолкнул Игорь Загробницкого к двери.

– Кто? – упавшим голосом спросил Загробницкий.

– Открывай, батя, это я, слесарь-сантехник, – прогу– дел с лестничной площадки чей-то голос. – Со стояком у тебя непорядок, взглянуть надо.

Что и говорить, для одного вечера столько сантехников было все-таки многовато!

Ночные гости Загробницкого явно не блистали оригиналь– ностью, впрочем, как и сам Игорь.

Великий режиссер Константин Сергеевич Станиславский в таких случаях обычно говорил коротко: «Не верю!»

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. РЫЖИЙ, НО НЕ ЗОЛОТОЙ

Игорь с Ириной спрятались на кухне, а хозяин «нехорошей квартирки», Загробницкий, непослушными, дрожащими руками, с которых Игорь, к счастью, все же успел снять наручники, при– нялся открывать замок нежданному гостю.

– Извините, но я вообще-то слесаря не… – начал было говорить Загробницкий, но сразу же после этого в коридоре послышались следы отчаянной борьбы, сдавленные стоны и непо– нятные хрипы.

Выскочив из кухни, Игорь увидел молодого рыжего парень– ка, который мгновенно свалил несчастного Загробницкого с ног и теперь откровенно пытался придушить, сдавливая его горло обеими руками.

Почему-то парень был один – наверное, решил, что Заг– робницкого ничего не стоит и в одиночку придушить голыми ру– ками, поэтому он очень удивился, когда внезапно увидел перед собой фигуру Игоря.

Теперь Загробницкий оказался на заднем плане (в балете это называется «у воды») – он сидел, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша и потирая руками тонкое лебединое горло, но зато главная схватка началась между Игорем и «рыжим».

Игорь оказался противником более серьезным, чем узкий специалист по античности, и рыжему пришлось действовать бо– лее изобретательно.

К счастью, в свое время, учась в юридическом институте, Игорь довольно исправно и методично посещал секции карате, тхэквандо, ушу, а под конец еще и кэндо – японского едино– борства на специальных длинных палках.

Последних знаний в тесном коридорчике однокомнатной квартиры, где теперь развернулось сражение, применить точно было никак нельзя, и потому Игорь пытался лихорадочно, по ходу битвы, вспоминать хотя бы приемы карате, и одновременно примитивного русского кулачного боя, которым противник, по всей видимости, владел совсем неплохо.

Но парнишка оказался таким бойким и вертлявым, что пос– тоянно выскальзывал из рук Игоря, и при этом настолько наг– лым, что в какой-то момент почувствовал себя хозяином поло– жения и даже вынул из кармана финку.

– Ох! У него оружие! Осторожно… – хрипло выдохнул Загробницкий, у которого теперь от страха глаза под очками казались огромными, как у стрекозы.

Как только Ирина, то и дело с ужасом выглядывающая из кухни, услышала эти слова, а потом самолично увидела в руке незнакомца оружие, она словно пробудилась от спячки, в кото– рую человек имеет обыкновение нередко погружаться в моменты сильнейшего испуга.

Почему-то начинает казаться, что все это сейчас проис– ходит словно бы совершенно не с тобой и как бы не на самом деле…

Но теперь Ирина четко осознала, что Игорю грозит смер– тельная опасность, и поняла, что больше нельзя медлить и це– ремониться.

Зная, что на удары ее слабых кулаков надежды совсем ма– ло, Ирина вооружилась старинной чугунной сковородкой, на ко– торой еще оставалась недоеденная вермишель (почему-то в доме у Загробницкого было полным-полно старинных вещей!), и тоже с отчаянным женским визгом поспешила вступить в бой.

Увидев, что в квартире, оказывается, есть еще кто-то, кроме двух очевидных противников, рыжий нападающий только успел сказать короткое: «Мама!»

Но это были первые и последние произнесенные им слова, потому что в следующий момент на его голову опустилась уве– систая чугунная посудина, моментально погружая его в глубо– кую темноту забытья.

– Молодец, девочка моя, – похвалил ее Игорь, отдува– ясь.

– Все, допрыгался, – сказал Загробницкий, когда прес– тупник, безжизненно опустив руки, привалился рядом с ним к стенке, а Игорь хорошо отработанным за сегодняшний вечер жестом защелкнул на руках у «рыжего» наручники.

– Это он? – спросил Игорь, обыскивая и доставая из кармана паренька калькулятор. – Один из тех, кто вас все это время «пас»?

– Он, изверг, – подтвердил со вздохом Загробницкий. – Вот только своего дружка где-то потерял. Этот рыженький, а товарищ его толстый, чернявый, все время по матери всех ругает…

– Дружка здесь только не хватает, – испуганно пере– дернула худенькими плечами Ирина, которая до сих пор не мог– ла понять, как же это ей хватило смелости со всей силы шан– дарахнуть живого человека по голове чугунной сковородкой.

Наверное, правду сейчас говорил Александр Иванович: лю– бой человек, если копнуть в глубину его души, способен и на кражу, и на обман, и даже…на убийство.

Особенно если преступник угрожает жизни самого любимого на свете существа – мужу, ребенку, матери…

Но ведь этот бешеный маньяк запросто мог бы сейчас ткнуть ножом в Игоря!

– Вы совсем испортили мой ужин, – обращаясь к Ирине, неожиданно с глубокой печалью сказал Загробницкий, глядя на разбросанную по всему коридору вермишель.

Игорь усмехнулся – по этим словам можно было сделать вывод, что Загробницкий уже забыл, что совсем недавно соби– рался перерезать себе вены или топиться в ванной, и даже ус– пел проголодаться, что само по себе уже было признаками ис– целения.

– А вы мне – всю жизнь! – отпарировала Ирина. – Особенно – в том случае, если мы не найдем книгу, которую вы нагло сперли у меня прямо из-под носа из научной библио– теки. А ведь я вам поверила, когда вы так меня упрашива– ли! Теперь из-за вас меня выгонят с работы!

– О, найдем, мы должны непременно, обязательно ее най– ти, – тут же смутился и засуетился Загробницкий, с трудом поднимаясь на ноги. – Сейчас мы вместе допросим этого нехо– рошего молодого человека, который чуть было меня не задушил, и он нам все скажет.

– Ну, конечно, так он все и скажет! – покачала голо– вой Ирина. – А Дональд Кью придет в библиотеку уже завтра.

– Кто придет? – заинтересовался Загробницкий. – Это какой-то ученый?

– Да нет – просто бизнесмен, богатый человек.

– А-а-а, тогда не знаю… Но вашу книгу я отдал в руки именно «рыжему». Он, по крайней мере, может хоть что-то со– общить о ее дальнейшей судьбе!

– Именно ему? – переспросил Игорь, с интересом вгля– дываясь в худое, невыразительное лицо парнишки, густо усеян– ное рыжими веснушками.

Надо же, этот тип хранил сейчас на дне своего забытья тайну, которую нужно было как можно скорее узнать, не теряя напрасно времени.

Загробницкий ушел в ванную комнату, где начал торопливо одеваться, что-то приговаривая про себя, и выпускать из ван– ны воду, а Игорь тем временем принес из кухни холодной во– ды и плеснул в лицо «рыжему» арестанту.

Тот что-то пробормотал, зашевелился и нехотя открыл глаза.

Ресницы у него тоже были совсем рыжими, как у глупого теленка, и у Игоря невольно пронеслось в голове, что навряд ли этот «сантехник номер два» может быть в курсе каких-ни– будь серьезных дел.

Но по крайней мере, своего «шефа», заказавшего ограбле– ние, он знать должен.

– Вот что, я даю тебе пять минут, – сказал Игорь, разглядывая и включая калькулятор в своей руке. – Если за– хочешь, мы с тобой даже сможем теперь тоже посчитать, сколь– ко это будет, если перевести в секунды. Но за это время ты должен спокойно и вразумительно ответить всего на два вопро– са. Вопрос первый: где книга? Вопрос второй: как зовут твое– го шефа, которому понадобилась эта книга, и где он сейчас находится? Итак, сейчас посмотрим, сколько же это все-таки будет в секундах…

Но, кажется, Игорь несколько увлекся театрализованным представлением и засмотрелся на калькулятор – он ведь с детства имел склонность к разным пишущим и счетным машинкам, и потому не учел, что преступник сейчас может повести себя вовсе непредсказуемо.

Игорь слишком рано успокоился, посчитав, что «рыжий» теперь был в его руках, тем более – окольцованный!

Но вместо ответа шустрый парнишка вдруг быстро вскочил на ноги и, сделав несколько пружинистых шагов, выскочил за дверь, которая почему-то до сих пор оставалась открытой.

Игорю ничего не оставалось сделать, как броситься за ним в погоню.

Так как на руках преступника по-прежнему были надеты наручники, Игорю не приходилось опасаться, что тот начнет, к примеру, отстреливаться, но зато ноги у парня, увы, были свободны от оков, и потому он скакал вниз по лестнице «семи– мильными» шагами, преодолевая сразу несколько ступенек.

Игорь отставал от преступника на целый лестничный про– лет, и уже начинал опасаться, что тот действительно может убежать.

Достаточно выскочить в кромешную темноту улицы Полевой, а там уже любой человек может запросто превратиться в неви– димку!

Но добежав до третьего этажа, парень, оглядываясь на ходу и желая еще больше сократить разрыв, выкинул и вовсе неожиданный фокус: он вдруг с разбега сиганул в открытую шахту мусоропровода, откуда был с корнем выдернут железный ящик.

Черт побери, Игорь только сегодня прочитал в какой-то газете маленькую обличительную заметку о том, что тарасовс– кие бомжи и алкаши приспособились не только срезать провода, но и выламывать мусоропроводные ящики, чтобы по дешевке сда– вать их в пункты приема металлолома.

Как оказалось, деклассированные элементы с улицы Поле– вой на этот счет тоже постарались на славу!

Игорь вспомнил, что когда они с Ириной заходили в дом, соседняя с подъездом дверь была раскрыта настежь, и, значит, сделав этот прыжок в мусорную кучу, преступник имел реальный шанс в два счета выскочить на улицу и сразу же скрыться в темноте.

Поэтому, закрыв глаза, Игорь Костиков тоже ринулся в шахту мусоропровода, мысленно прощаясь со своим элегантным черным костюмом из тонкой импортной шерсти.

«Ты прав, Малой, такая работенка – сплошное дерьмо! Привет тебе, привет!» – подумал он злобно, шмякаясь в зло– вонную кучу, но тут же ухватил одной рукой край одежды рыже– го беглеца, который пытался выскользнуть за дверь со ско– ростью местной крысы.

Теперь из мусоропровода прямо под ноги какому-то прохо– жему мужику выскочила не крыса, а выкатился целый клубок из человеческих тел.

Преступник почувствовал, что Игорь, после перенесенного в помойке испытания, находится в таком состоянии, что лучше не оказывать ему сопротивления, а дело считать проигранным окончательно и бесповоротно.

– Еще один раз дернешься, – и я тебя точно пришью, – прохрипел Игорь в вонючее рыжее ухо, буквально содрогаясь от отвращения, в том числе – и к самому себе.

– Все, все, – подал голос преступник, и голосок этот снова показался Игорю писклявым, каким-то подростковым.

Когда Игорь, толкая пойманного злодея в спину и отдува– ясь, наконец-то снова взобрался на седьмой этаж серой круп– нопанельной башни, он неожиданно для себя застал в квартире у Загробницкого еще одного незнакомца.

Незнакомый человек лежал под ванной, громко матерясь и дирижируя в воздухе какими-то огромными железными ключами и щипцами.

– Наверное, это замаскированный напарник «рыжего», ко– торый пришел ему на выручку, – устало пронеслось у Игоря Костикова в голове. – Тот, который всех постоянно посылает к какой-то матери. Боже, опять все с начала…»

– Надо, идиот, наверное, следить за прокладками, туды твою растуды… У тебя, очки, что ли, совсем поломались? Че– го ты так на меня теперь вылупился? – орал мужик, обутый не по сезону в огромные резиновые сапоги, и щедро приправляя свою речь нецензурной бранью. – Вон, я вижу, народу здесь живет полно, а все, видать, безглазые и безмозглые, как один, раз не видят, что к соседям вода хлещет…

Оказалось, что «бранный мужик» был самым что ни на есть настоящим дежурным слесарем, состоящим из плоти и крови, ко– торого действительно вызвали среди ночи по телефону соседи с шестого этажа, причем сами они, услышав шум драки и ужасный топот на лестнице, высосываться за дверь теперь боялись, и лично в разборке не участвовали.

Кое-как разбушевавшегося слесаря все же удалось утихо– мирить при помощи одной, так и нераспечатанной, бутылки вод– ки и небольшого денежного вознаграждения.

– Все, едем ко мне, – объявил Игорь. – Я так точно больше не могу. Чувствую, что здесь покоя до утра не будет, как бы не заявился еще кто-нибудь.

– Слава богу! – обрадовалась Ирина.

– Учти, если будешь рыпаться – тебе же хуже, – на всякий случай снова пригрозил Игорь.

Но «рыжий» больше тоже не проявлял своей прежней прыти, а, наоборот, выказывал полное безразличие по поводу того, куда, с кем и зачем он теперь должен ехать.

Когда компания из четырех человек глубоко за полночь ввалилась в квартиру Игоря Костикова, выглянувшая из своей двери Бабуся только невольно перекрестилась и прошептала ка– кую-то молитву.

Особенно сильно старушку испугал длинный, худой мужчина с диким, воспаленным взглядом – это был Александр Иванович Загробницкий, известный в стране и даже далеко за ее пределами специалист по античной культуре.

Но уже несколько часов спустя невозможно было предста– вить, что в этой самой квартире только что проходило шумное и, увы, абсолютно бесплодное разбирательство по поводу про– павшей книги.

«Рыжий» (но вовсе не золотой, как мрачно заметила Ири– на) наемник упорно молчал и больше не проронил ни единого слова.

Спор, который было зачем-то затеяли Игорь с Загробниц– ким по поводу того, может ли действительно книга, пусть даже самая редкая, стоить полторы тысячи долларов, тоже повис в воздухе в виде большого неразрешенного вопроса.

Загробницкий считал, что настоящая книга может стоить и еще дороже, и даже быть вовсе бесценной, как, например, пер– вый, древнейший экземпляр «Слова о полку Игореве», но юрист Игорь Костиков остался при своем мнении, считая, что каждая вещь должна иметь четкую и адекватную стоимость.

Но если бы в квартиру Игоря под утро заглянул какой-ни– будь российский «ангел сна» или бог сновидений, крылатый Гипнос, которого когда-то выдумали древние греки в своих злополучных «михах», они бы увидели вполне приятное для сво– его взора зрелище.

Игорь с Ириной, обнявшись, сладко спали на диване в большой комнате. Бабуся мирно похрапывала на своей койке с железной панцирной сеткой, на целой горе из перин и одеял, без которой старушка просто не представляла себе полноценного отдыха.

Александр Иванович Загробницкий, неловко свернувшись кренделем, почивал на кожанном диване в кабинете Игоря или, другими словами, в офисе детективного агентства «ИКС».

Он не пожелал среди ночи возвращаться в свою квартиру на улице Полевой, опасаясь, как бы его там ни пристукнул кто-нибудь из фальшивых, а также настоящих сантехников и разгневанных соседей.

А в темном, глухом чулане, за крепко закрытой дверью, сидя дремал рыжий преступник, привалившись лицом к груде из старых пальто, и еще сваленной здесь какой-то ненужной, старой одежды.

Олег Малышев, который вернулся из ресторана только пос– ле двух часов ночи, сонным голосом пообещал Игорю заехать с раннего утра к нему домой и «разобраться на месте со сложив– шейся обстановкой», а до этого просил не предпринимать ника– ких шагов и буквально все до его появления оставить так, как есть.

Возможно, эти слова Малой произнес исключительно на «автопилоте», так как говорил их множество раз в своей жизни после сообщения об очередном найденном трупе или ограблен– ном доме, но Игорь понял его приказ буквально и решил не отправлять пока «рыжего», который, к тому же, достался ему с такими трудами и стоил немалого количества мыла и шампу– ни, в ближайшее отделение милиции.

Признаться, у Игоря к тому же теплилась надежда: а вдруг преступник все-таки расколется насчет своего шефа или, по крайней мере, назовет имя напарника, который может ока– заться более разговорчивым?

Но парень упрямо молчал и лишь угрюмо сопел себе под нос, глядя на всех исподлобья испепеляющим взглядом.

Между прочим, Малышев, который действительно появился на пороге квартиры Игоря Костикова около семи часов утра и выглядел, как огурчик, ничем не выдавая, что накануне он по– ловину ночи «прогудел» в ресторане, тут же признал «рыжего».

– Серенька! Ба! Смотрите-ка: Серега Лисицын, сам Лис, собственной персоной, – воскликнул Малышев, радуясь прес– тупнику, чуть ли ни как своему родному, когда «рыжий» нако– нец-то был извлечен из чулана на свет божий. – Ты чего тут делаешь, а? А где же твой братишка? Или на этот раз ты по– пался один? Скучно же, как я погляжу, тебе будет!

Но Лис молча многозначительно пожал плечами и, насколь– ко это было возможно, развел в разные стороны руками, зако– ванными в наручники, показывая, что и сам не может понять, что делает в чулане.

– Ха, Игорь, вы что, может быть, его усыновили? – продолжал вовсю веселиться Малышев. – Или держите дома для каких-нибудь опытов? Ну, ты, оказывается, и садист, Пижон. Я, признаться, от тебя такого не ожидал…

И, проговорив это, Малышев громко заржал, запрокидывая голову и показывая свои мелкие желтоватые зубы – только те– перь стало понятно, что вчерашний хмель еще не совсем улету– чился из его головы.

Но тут же, увидев серьезное лицо Ирины, он моментально прекратил свое веселье. Из вчерашнего сбивчивого телефонного разговора Олег понял, что это дело каким-то боком касается именно ее, потому-то и прилетел сюда так рано, можно ска– зать, «на крыльях неразделенной любви», желая проявить все свои способности перед девушкой в полной мере.

На некоторое время они с Игорем заперлись в кабинете, быстренько растолкав и выпроводив оттуда сонного, всклокоченного Загробницкого, и потому буквально через несколько минут Малышев был уже посвящен в основные подробности дела о пропавшей книге.

– Ну, Лис, я чувствую, что ты – как следует попал, – почти весело сообщил Олег, выходя из кабинета и с интересом оглядывая с ног до головы молоденького преступника. – Сог– ласись, что вооруженное нападение на человека – это уже кое-что, и твой новый фортель невозможно сравнить ни с де– журствами на автостоянке, где ты снимал с машин разные цен– ные прибамбасы, ни даже с распространением наркотиков среди двенадцатилетних мальчишек, ни с прочими твоими пакостями, которые все у меня собраны в одной папке. Но если теперь все это суммировать, и особенно – приплюсовать твое новое ноч– ное приключение, то это потянет солидно. Очень даже солидно! Надо посчитать, на сколько лет тюремного заключения: на де– сять? Или на двадцать? Впрочем, ладно – и без нас потом на суде посчитают…

Что и говорить, эффектный прием с калькулятором, неожи– данно возвратился к «рыжему» в полной мере и с удвоенной си– лой.

Сергей Лисицын слушал издевательский монолог Малышева, с ненавистью глядя на своего мучителя, и сейчас был действительно чем-то похож на лисенка, который угодил в западню.

Ирина даже подумала, что сейчас «лисенок» точно не вы– держит и начнет отвечать на все заданные вопросы, но тот только вздохнул, молча сглотнул слюну и презрительно полуп– рикрыл глаза, давая понять, что говорить как не собирался, так и дальше не считает нужным.

– Ха-ха, это, друзья, временное явление, не волнуйтесь, – пояснил Малышев. – И вообще: надо было давно отвезти его в кутузку – и дело с концом. Пусть хотя бы неделю полежит на нарах, а уж тогда, как показывает практика, можно будет и приступать к допросу. Почему-то мне кажется, что к нашему Лису постепенно все же начнет возвращаться память и, главное, здравый смысл. А ведь и правда: стоит ли теперь одному зачем-то отдуваться за всех? Нужно быть полным дураком, чтобы на такое согласиться! Ведь куда правильнее уголовный срок по-честному разделить на число участников, а то и вовсе найти взрослых дядей, которые наверняка учат молодежь нехорошим делишкам. Ты как, Лис, у нас уже совершеннолетний? Я что-то подзабыл твое досье…

– Девятнадцать, – с детской гордостью проговорил Се– рега.

– Так так, посчитаем: девятнадцать плюс, к примеру, двадцать… Подумаешь, Лис, тебе будет всего сороковник, когда ты снова сможешь выпить пива на проспекте, где я тебя частенько вижу с твоими дружками, или в казино, где ты вечно ошиваешься со своим братцем. Пожалуй, ты прав, Лисицын: все– го-то сорок лет, расцвет жизни!

Затем Малышев куда-то позвонил, и через некоторое время за Лисом приехала милицейская машина или, как сказал Олег, «карета скорой помощи» для упрямого дурачка.

– Ладно, Пижон, я подумаю, как лучше подступиться к вашему делу, – сказал Малышев, которого ждали сегодня и другие неотложные дела. – Но ты тоже тут не теряй зря времени, прояви все свои глубоко закопанные детективные способности. А вечерком встретимся, лады?

Ирина казалась явно разочарованной: ей пора было отп– равляться в библиотеку, на растерзание директрисы Раисы Дмитриевны Салтыковой, попросту – «Салтычихи», а судьба пропавшей книги ни только не прояснилась, но, наоборот, ста– ла еще более запутанной и зловещей.

Ведь Ирина, грешным делом, была уверена, что книгу украл для своих сугубо научных целей все-таки нелепый Загробницкий, которому просто лень стало ее переписывать.

Но, оказалось, что за хлипкой спиной Загробницкого сто– яли фигуры каких-то настоящих бандитов, под руководством за– гадочного «шефа».

И вообще – все было слишком, слишком непонятно…

Сам Игорь тем временем позвонил на работу в свою юридическую консультацию, сказав, что берет на сегодняшний день отгул, и остался дома, чтобы в спокойной обстановке по– беседовать наконец-то с Загробницким, который почему-то ни– куда с утра не спешил.

– Вам что, на работу не надо? – несколько удивился Игорь.

– Да нет, я, вообще-то работаю только по вечерам. Гардеробщиком в театре оперы и балета, а днем, как правило, занимаюсь дома или сижу в библиотеке, – пояснил спокойно Загробницкий. – Но теперь мне, увы, даже и в библиотеку нельзя…

– Позвольте, но разве вы не преподаете в тарасовском университете? Вообще-то Ирина говорила, что…

– Раньше преподавал, а теперь – нет, – сказал Заг– робницкий. – Дело в том, что я перешел дорогу кое-кому из нашего университетского руководства, а также преподаватель– ского состава, и вот результат. Теперь я профессиональный гардеробщик, и у меня, между прочим, уже имеется полгода стажа праведных трудов на «вешалке». Признаться, я был уве– рен, что не выдержу в гардеробе и недели, а вот надо же!.. Впрочем, я вам уже говорил – человек на самом деле способен на все, что угодно, и лишь до поры до времени ничего не зна– ет о своих скрытых возможностях…

Утренний разговор Игоря с Загробницким происходил на кухне, где «ученый-гардеробщик» с необыкновенным аппетитом буквально проглотил скороспелый омлет, приготовленный утром Ириной, а потом также остатки колбасы, сыра, попутно подсла– щивая завтрак вареньем, считая это вполне закономерной ком– пенсацией за испорченную вчера вермишель.

Загоробницкий за едой даже постанывал от удовольствия, и создавалось ощущение, что он уже сто лет не ел ничего бо– лее вкусного, чем то, что наскоро было собрано сейчас на этом столе.

Похоже, бедняга был настолько голоден, что Бабуся, гля– дя на него, самолично вызвалась пожарить еще и оладьи, и те– перь, повернувшись спиной к беседующим мужчинам, сосредото– ченно колдовала над сковородкой, время от времени выкладывая на тарелку перед изумленным и благодарным Загробницким новый аппетитный блинок.

Игорь невольно подумал, что зарплата гардеробщика на– верняка настолько мала – еще меньше, чем в библиотеке! – что поневоле заставляет голодать этого странного, очень странного человека.

Впрочем, если у Александра Ивановича и появляются ка– кие-нибудь деньги, то все равно он наверняка тратит их на необходимые книги.

И при этом Загробницкий все равно вчера отказался от денег, которые предлагали ему преступники. Этого чудака, при всем желании, никак не получается считать их сообщником и даже всерьез на него сердиться!

– Итак, давайте рассмотрим два пути, – сказал Игорь, задумчиво выпуская из-под своих знаменитых черных усиков густое кольцо дыма – пока Ирины не было, он мог себе позво– лить покурить и на кухне. – Сначала – наиболее невероят– ный. Предположим, что эта книга вдруг стала нужна кому-ни– будь для сугубо научных целей. Скажите, кому она могла бы вдруг срочно в Тарасове понадобиться?

– Никому, – однозначно мотнул головой Загробницкий.

– Нет, я все же так не думаю, – возразил Игорь. – На мой взгляд, античные мифы – не настолько редкостная вещь, чтобы…

– Впрочем, кажется, есть один такой человек, но я его все равно не знаю…

– И навряд ли – только один, – мягко подсказал Игорь. – Например, кто-то из преподавателей, студентов, и…

– Дело вовсе не в мифах, – быстро перебил его ученый, с трудом выговаривая слова набитым оладьями ртом. – В том-то и дело, что вовсе не в мифах! Они занимают лишь одну четвертую часть этого уникального издания, просто как обра– зец того, что ученые тоже могут делать вполне художествен– ные, литературные переводы античных мифов, но этот как раз не представляет особенного интереса. Самое главное, что в этой книге рассказывается о раскопках знаменитого сэра Арту– ра Эванса, о котором, я полагаю, вам не нужно рассказывать, и о его первых попытках расшифровать Б-линейное письмо!

– Извините, какого сэра Эванса? – переспросил Игорь, и Загробницкий даже слегка поперхнулся от удивления.

– Как это – какого? Но Эванс у нас один – единствен– ный и неповторимый в своем роде!

– Извините, Александр Иванович, но если я сейчас начну вам рассказывать о каком-нибудь знаменитом судебном процессе прошлого и при этом сыпать фамилиями известных юристов, уве– ряя, что вы должны все их знать назубок, я думаю, вам это тоже не слишком понравится, – спокойно проговорил Игорь.

– Ах да, конечно, – тут же спохватился Загробницкий. – Извините меня, ради бога, я порой действительно забыва– юсь. Так вот, я сейчас имел в виду знаменитого английского археолога сэра Артура Эванса, который прожил без малого де– вяносто лет, скончавшись в одна тысяча девятьсот сорок пер– вом году, как раз, когда у нас началась война. Но это сейчас не важно…

– Тебе-то, конечно, не важно, если ты тогда еще и на белый свет не народился, – тихо проворчала Бабуся, но ее не было слышно за шипением раскаленной сковородки. – А посмот– рела бы я на тебя…

– Дело в том, что именно Артур Эванс был инициатором знаменитых раскопок дворца в Кноссе, на острове Крит, науч– ные результаты которых до сих пор не до конца осмыслены.

– Вы имеете в виду это ваше какое-то письмо? – уточ– нил Игорь.

– Б-письмо, – с готовностью пояснил ученый. – Су– ществует также и А-письмо, обнаруженное примерно в тридцати пунктах других раскопок, но сейчас разговор вовсе не о нем.

– Ну а эту штуку, которую вы называете «Бе», с чем едят? – улыбнулся Игорь, несколько стесняясь своих более чем скудных знаний в области археологии – Шерлок Холмс, на– верняка, имел бы об этом предмете хоть какое-то представле– ние, как минимум не позволяющее великому сыщику выглядеть во время разговора круглым дураком. – Со сметаной или с ва– реньем?

– Ну да, ну да, вы же не специалист, – кивнул Загроб– ницкий, с готовностью макая очередной оладушек в варенье. – Вы правы – сейчас я вам все объясню подробно. Линейным письмом «Б» сделаны надписи на глиняных табличках, печатях и сосудах, которые как раз были обнаружены сэром Эвансом на острове Крит, и ученые датировали, что они относятся пример– но к 15–13 векам до нашей эры…

– К каким векам? – даже присвистнул от удивления Игорь. – Черт возьми, неужели тогда уже вовсю была развита письменность?

– О, и еще как! – все больше вдохновлялся Загробниц– кий, сев, как говорится, на свой любимый конек. – В архиве того же дворца в Кноссе найдено свыше восьми тысяч табличек, и они уцелели только благодаря пожару, во время которого сы– рая глина, из которых эти таблички изготовлялись, смогла за– калиться в огне. Полторы тысячи табличек с Б-линейным пись– мом были найдены также во время раскопок Пилосского дворца. Кроме того, подобные таблички в больших количествах находи– лись при раскопках в Хании, Микенах, Тиринфе, Фивах и в дру– гих местах, и находки эти были уникальны, но… в каком-то смысле совершенно бесполезны.

– Почему? – удивился Игорь.

– Потому что с тех пор, как в 1900 году Эванс откопал первые глиняные таблички с неизвестными знаками, многие уче– ные безуспешно пытались прочитать сделанные на них надписи, но, можно сказать, что по-настоящему до сих пор ни у кого ничего так и не получилось. Ведь мы имеем дело с совершенно незнакомыми знаками письма и полностью утраченным языком! Правда, нашелся все-таки один ученый – Вентрис, который в пятидесятых годах разработал метод дешифровки линейного Б-письма и сумел кое-что понять, но все же настоящий ключ к древнейшему письму до сих пор не найден, увы, увы…

И с этими словами Александр Иванович Загробницкий пе– чально вздохнул и даже от расстройства отодвинул в сторону тарелку.

– Ну и чего ты теперь так закручинился? – не выдержа– ла и вмешалась в разговор Бабуся. – Ты-то, горемычный, зде– ся при чем?

– Да, вы правы, – еще более безнадежно вздохнул Заг– робницкий. – Разумеется, вы правы, и говорите мудро. Я здесь – совершенно ни при чем. Когда я был маленьким, меня, разумеется, манила судьба Генриха Шлимана, который в конце концов, как вы знаете, осуществил мечту детства: отыскал Трою и нашел золото троянцев. Ничуть не меньше меня впечат– ляли научные подвиги сэра Эванса и других, пусть даже менее известных людей. Мне почему-то казалось, что когда-нибудь и я тоже смогу сделать нечто подобное и побываю в этих священ– ных древних местах…Но – увы! Оба они – и Шлиман, и Эванс – были обеспеченными, если не сказать, богатыми людьми, и потому могли себе позволить…А я…Да что там говорить, мне порой не хватает денег на автобусный билет, чтобы добраться до библиотеки, и уж не мне думать о каком-то золоте или рас– шифровке древнего письма. Я – гардеробщик! Просто гардероб– щик из провинциального Тарасова, и никто больше!

– Да не горюй ты так, родимый, не горюй, – еще больше дрогнуло сердце у Бабуси. – Все мы так сейчас живем. Какие твои годы? Глядишь, и ты побываешь…

– В тюрьме, – упавшим голосом продолжил Загробницкий. – Как соучастник кражи, которую можно назвать кражей двад– цатого века…

– Ну уж, извините, с двадцатым веком вы, Александр Иванович, явно загнули, – не выдержал Игорь, который не очень-то был склонен к образному мышлению, и ценил во всем прежде всего точность и определенность. – Давайте не будем все же теперь настолько…сходить с ума!

– Каюсь, я действительно несколько преувеличил сейчас значение пропавшей книги, – помолчав, сказал Загробницкий. – Но ее значения лично для меня, и, как мне кажется, еще по меньшей мере для одного человека, о котором я вам говорил, переоценить невозможно!

– Вы имеете в виду вора? Или, точнее, главного заказ– чика кражи? – деловито уточнил Игорь.

– Нет, вовсе нет, – покачал головой Загробницкий. – Увы, я сам не знаком с этим человеком, но знаю, что он, как и я, пытался в одиночку, самостоятельно расшифровывать тайну античного Б-линейного письма. Дело в том, что в пропавшем издании целиком приведены многие надписи на кносских таблич– ках и, по идее, любой может попробовать…Тогда, в прошлом веке, издатели не жалели места на подобные вещи, хотя теперь непосвященные могут сильно удивиться – целые страницы в ка– ких-то закорючках! Но на полях – извините за грубость речи – сворованной мной книги, я видел также и другие закорючки, сделанные кем-то карандашом или перьевой ручкой, которые на– водят мысль о том, что не только я один такой безумный, нет, не один только я…

– Господи святой Боже, наш заступник, – пробормотала Бабуся. – Ведь от такой учености и свихнуться не мудрено, того и гляди, все мозги из ушей вылезут. Куды ни плюнь – тотчас попадешь в какого-нибудь… мудреного анчутку…

– В какого анчутку? – быстро вскинул голову Загроб– ницкий, и Игорь даже не понял, что его так заинтересовало.

Ведь ясно же было, что Бабуся имела в виду кого-то из многочисленных представителей враждебной ей нечистой силы, которую она, в зависимости от настроения, называла то дь– явольским отродьем, то анчутками, то аспидами, то сатанинс– кими копытами, и невозможно упомнить, как именно еще.

– Ну, в такого – в анчутку! А чего?

– Нет, ничего, не важно…Просто у нас, в тарасовском университете есть один профессор, мой самый заклятый враг, которого студенты, как я слышал, за вредность тоже называют «анчуткой», – нехотя проговорил Загробницкий. – Вообще-то полная его фамалия – Модест Матвеевич Анчуткин…

– Глянь-ка – он еще и Модест! – удивилась Бабуся. – Уважаемый, небось, человек! Вот его-то я сейчас, этого само– го Анчуткина, и имела как раз в виду!

– А вы его откуда знаете? – поразился Игорь, в упор глядя на Бабусю.

Ему было совершенно непонятно, когда это и каким обра– зом неграмотная старушка умудрилась перезнакомиться с основ– ным университетским профессорским составом?

– А мне вон тот про него говорил, наш рыжик, – отве– тила Бабуся спокойно, – тот, который у нас в чулане всю ночь просидел-промаялся…

– И вы что же – о чем-то с ним ночью еще без меня разговаривали? – не мог поверить собственным ушам Игорь.

– Было маленько, – кивнула Бабуся. – Вот он про это– го «анчутку», или вашего Анчуткина, мне и ляпнул!

– Как – про Анчуткина? Опять – он? Неужели опять – он, Модест, гад ползучий? – сразу же задрожал от негодова– ния Загробницкий. – Этот человек и так мне всю жизнь, бук– вально всю жизнь, испортил!

– Многоуважаемая Евдокия Тимофеевна, – серьезно про– говорил Игорь, показывая рукой на свободный стул. – Вашими замечательными оладьями мы уже сыты, но вы теперь, пожалуйс– та, присядьте с нами и расскажите спокойно, что, когда и по какому поводу рассказал вам «рыжий», то есть, пардон, Сергей Лисицын…

Баба Дуся послушно вытерла руки о свой фартук и с го– товностью присела рядом с «чересчур шибко умными» мужчинами, зная, что и она – совсем не промах!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПО СЛЕДАМ «АНЧУТКИ»

То, что поведала Бабуся, для Игоря оказалось полной не– ожиданностью.

Оказывается, среди ночи, а вернее, почти уже под утро, баба Дуся вдруг затеяла писать письмо в деревню своей зака– дычной подружке Прасковье Петровне, которую Бабуся называла не иначе, как «Парашкой», а то и вообще «Парашей», вызывая у молодежи какие-то тюремные ассоциации.

– Извините, какое письмо? – не понял с первого раза Загробницкий.

– Да такое, самое что ни на есть обныкновенное, – по– яснила Бабуся. – Вовсе не такое, о каком вы тут толкуете, не Бе и не Ге-письмо, а такие, что почтальонши разносят иногда вместе с пенсиями. Мне чего-то Параша второй раз уже приснилась, вот, думаю, дай-ка я ей напишу хоть пару строк, чтобы от души отстала маленько…

– Но почему среди ночи? – удивился Игорь. – Мало вам, что ли, другого времени?

– Да оно, может быть, и немало, да только вы когда в полночь в дом завалились, так тут же сами весь сон мне и сбили, – а мне как раз про Парашку снова начали показывать! – так я потом только зря ворочалась, а заснуть уже все рав– но не смогла. – сказала Бабуся, укоризненно глядя на Игоря. – И к тому же буквы всякие и закорючки ваши – хоть в книж– ке, хоть на бумаге – лично на меня сразу же сон навевают и действуют получше любого снотворного.

– Вот как? – с интересом поправил очки на носу Алек– сандр Иванович. – А у меня как-то…почему-то…что-то… наоборот. Сплошная бессонница!

– А ты как-нибудь попробуй по-моему: медку на ночь по– есть, да письмо кому-нибудь начать писать – безошибочно действует! – посоветовала баба Дуся. – Я пока все буквы вспомню, пока на бумаге накорябаю, гляжу – а уже храпеть начинаю, прямо за столом…

При словах «буквы вспомню» Игорь не удержался от улыб– ки.

Надо же, ему, например, не нужно вспоминать буквы и слоги, но вот сесть написать письмо все равно себя сроду не заставить – не получается!

Порой заглянешь в телефонную книгу, прикинишь в уме: вот этому хорошо бы чиркнуть хотя бы пару слов, да и по это– му адресу неплохо было бы направить весточку, но тут же все благие намерения откладываются на какое-то неопределенное «потом».

А Бабуся увидела во сне подружку, и тут же взялась за листок бумаги, хотя для нее написать письмо в деревню, на– верное, так же трудно, как Игорю связать крючком кружевной воротник.

Игорь подумал: да, совсем другое поколение, которое продолжает хранить традиции, пусть даже и таком смешном ви– де, как его Евдокия Тимофеевна.

Итак, усевшись среди ночи писать письмо, Бабуся тут же обнаружила, что не может точно припомнить, как правильно пи– шутся многие слова.

Все «шибко грамотные» в доме давно спали, а отправлять письмо, буквально переполненное ошибками (Прасковья куда бы– ла более грамотной, чем баба Дуся, и даже одно время работа– ла в школе учительницей младших классов!) Бабусе все-таки не хотелось.

И тут она услышала, как за стенкой в чулане возится и тяжело вздыхает рыжий арестант.

Сергею Лисицыну не спалось – он бессонно кумекал, как ему следует дальше себя вести.

– Сынок, – тихонько постучала ему в дверь Бабуся. – А, сынок! Ты там чего, не спишь, или чего?

– Какой я тебе сынок? – нехотя огрызнулся «рыжий». – Совсем, что ли, офонарела, старая? Чего пристала? Ну не сплю, а тебе чего? Подкоп я тут у тебя делаю, под бетонную плиту…

– Ну, внучок, а если хочешь – правнучек, мне ведь без разницы, – нисколько не обиделась баба Дуся. – Ты мне только скажи, как правильно написать слово «шишнадцать», «шиш» или, может, «шаш»? А то я тут письмо пишу, сомнева– юсь…

– Ну, ты даешь! – помолчав, проговорил «рыжий». – На фиг тебе?

– Да вот, хочу написать, что недавно мне тут в городе на базаре пришлось на целых шишнадцать рублей лука и морквы всякой покупать, а у моей Параши, да и у меня самой раньше этого добра бесплатно целый огород был засажен, как грязи везде понатыкано. Обидно мне очень стало!

– Обидно ей! – проворчал за стеной арестованный. – А вот мне если «шишнадцать» лет ни за что ни про что припаяют, думаешь, не обидно будет?

– Как же, тоже обидно, – согласилась Бабуся.

– Выпусти меня, бабулечка, а? – воодушевился вдруг Серега. – Ну чего тебе стоит? А я больше не буду, бабулеч– ка, плохо себя вести, я сразу исправлюсь, хорошим стану, но– вую жизнь сразу начну! Давай, пока все спят, а? Никто и не догадается, как я исчез. Ведь я полный сирота, бабулечка, нет у меня ни отца, ни матери, ни бабушки, ни дедушки, неко– му меня было учить, но теперь я и сам сразу же за ум возь– мусь, только выпусти…

– А ты мне письмо написать поможешь?

– Конечно, только ты давай, бабка, быстро и тихо, что– бы мы никого не разбудили! – обрадовался «рыжий» и тут же подсказал, что слово, с которым у старушки случилась зако– вырка, нужно писать «шистнадцать», и даже процитировал шепо– том зазубренное со школьных времен правило, что «жи» и «ши» надо писать с буквой «и».

Впрочем, в написании некоторых слов «рыжий» все-таки явно и сам затруднялся.

Тут-то он и вспомнил про своего хорошего знакомого по фамилии Анчуткин, сказав, что этот человек точно все слова знает, потому что грамотнее и умнее его вообще невозможно никого на свете отыскать.

В скором времени письмо «на деревню бабушке», которое заняло всего страничку большими, неровными каракулями, было благополучно завершено, и к тому же Бабуся почувствовала, что смертельно захотела спать.

– Знаешь что, я бы тебе непременно открыла, – сказала Бабуся уже сгоравшему от нетерпения Сереге. – Но только вспомнила, что с замком нипочем в одиночку не совладаю, он тут у нас тугой слишком, так что все равно на помощь людей будить придется…

– Дура ты старая! – в сердцах проговорил «рыжий» и снова вздохнул и замолчал – ушел в себя.

«Не такая уж и дура, – подумала про себя Бабуся, ловко заклеивая языком конверт. – Одна бы я точно не справилась, а так хоть вместе время не скучно скоротали…И потом – та– кого отпустишь, сжалишься, а этот сиротинка сразу же душить наброситься, да за ножики хвататься, слышали мы эти разгово– ры, знаем…»

– А какой предмет преподает ваш Анчутка, или как там его? – спросил Игорь, обращаясь к Александру Ивановичу.

– Сейчас, кажется, историю России. Но раньше, много лет подряд Анчуткин читал марксизм-ленинизм, разбирал со студентами проблемы коммунистического строительства в Со– ветском Союзе – в общем, занимался анти-историй, как я это называл, и к тому же был на нашей кафедре парторгом. А сей– час переквалифицировался, про Россию-мать говорит, даже ка– кое-то патриотическое движение, кажется, возглавляет, мухо– мор несчастный…

Игорь обратил внимание, что рассказывая о своем закля– том враге, Александр Иванович непроизвольно морщил нос, словно даже сама биография Модеста Матвеевича Анчуткина из– давала какой-то весьма неприятный запах.

– А как же имя? – поинтересовался Игорь.

– Что – имя?

– Разве имя – Модест – не помешало бурной партийной карьере Анчуткина? Уж больно оно какое-то старомодное, не пролетарское…

– Ха, дворянское, – невесело улыбнулся Александр Ива– нович. – Наш Модест сумел всех убедить, что его имя на са– мом деле расшифровывается, как «модернизация всех электрос– танций», или как-то еще в этом роде – я уже точно не помню. Этот человек умеет все устроить так, что все, буквально все, работает исключительно ему на пользу, и во имя карьеры. У-у-у…Анчутка…

– И все же неспроста, что исполнитель преступления – а теперь мы знаем, что Лисицын не более, чем мелкий исполни– тель – как-то связан с этим вашим Модестом. – Пожалуй, с такой личностью на всякий случай есть смысл познакомиться, не помешает. Как-никак, но это хоть какой-то след, пусть да– же совсем призрачный.

Когда два совсем разных человека – участники преступ– ления – знают одного и того же человека, это уже не стоит на всякий случай считать простым совпадением, а следует кое-что проверить…

И Игорь с благодарностью посмотрел на Бабусю – ведь именно она сейчас ему эту самую ниточку снова незаметно под– сунула в руки, как было и в прошлый раз, когда распутывалось дело об «ангельской пудре».

Но больше всех бабу Дусю должен был сейчас на самом де– ле благодарить Загробницкий – если бы не она, чудак-человек почти наверняка находился бы сейчас на том свете, и в эти самые минуты плавал в холодной ванне в собственной крови.

Ведь именно Бабуся посоветовала Игорю «ковать железо, пока горячо» и немедленно, прямо среди ночи, отправляться на поиски вора.

А если бы они приехали даже на полчаса позже?

Но теперь, глядя на оживленного, заметно повеселевшего Александра Ивановича Загробницкого, Игорю про это даже не хотелось и думать.

Тем более, Загробницкий и сам сейчас восторженно благо– дарил Бабусю – правда, пока только за ее оладьи, но это, в конце концов, не так важно…

Главное, что он все же оценил старушку, которая лукаво улыбалась от удовольствия.

Или Игорю только лишь мерещилось в выражении морщинис– того лица Бабуси что-то хитрющее, как говорится – «себе на уме»?

Но теперь Игорю почему-то не терпелось также поближе познакомиться с Модестом Матвеевичем Анчуткиным, и он решил сделать это немедленно.

Старинное здание тарасовского университета располага– лось в самом центре города, и потому от дома Игоря до него было легче всего добраться пешком.

Загробницкий сам вызвался сопровождать Игоря, но подой– дя к университетскому корпусу, вдруг заупрямился и не поже– лал заходить в здание, уверяя, что ему лучше всего просто подождать «в теньке на лавочке».

Признаться, Игорь рассчитывал, что с помощью Александра Ивановича ему будет гораздо легче сориентироваться в запу– танном учебном расписании, по которому он намеревался вычис– лить местонахождение Анчуткина, и разобраться, где в универ– ситетском лабиринте расположена нужная аудитория.

Но Загробницкий действительно уселся на скамейке и де– монстративно положил ногу на ногу, показывается, что ни за что не сдвинется дальше с места.

– В чем дело? – спокойно спросил Игорь.

– Мне туда нельзя. Запрещенная территория, – сказал Загробницкий.

– Слушайте, Александр Иванович, хватит валять дурака. В конце концов, не забывайте, что вы сами затеяли всю эту мороку… – начал раздражаться Игорь.

– Да, я помню, – грустно кивнул Загробницкий. – Но…все равно никак нельзя. Вы, Игорь Анатольевич, просто не представляете даже, как тут меня опозорил Анчуткин. Так что я с этих пор родной университет за сто метров кругом об– хожу.

– А в чем дело?

– А-а-а, даже впоминать противно, – невесело махнул рукой Загробницкий. – Что-то не хочется.

– А все-таки? Надеюсь, не надо напоминать, что сейчас проходит следствие, и вы меня интересуете вовсе не как част– ное лицо. Поэтому попрошу руками особенно не размахивать, а отвечать на вопрос, – со всей строгостью, на какую он толь– ко был способен, проговорил Игорь.

– Он, Модест, меня публично обвинил в отношениях, ну…как бы вам лучше сказать, ну…в некоторых отношениях с одним из моих учеников, – нехотя пояснил Загробницкий. – Заметьте, даже не с ученицей, не со студенткой…

– В том смысле, что вы – голубой? – озадаченно спро– сил Игорь Загробницкого, который как-то уж совсем не был по– хож на представителя сексуальных меньшинств.

Да и вообще, признаться, было не ясно, помнит ли еще этот чокнутый, и не такой уж старый по возрасту книголюб, что такое обыкновенный секс, даже если не касаться сейчас чересчур узкой специализации?

– Вот именно, – потупился Загробницкий и вдруг заго– ворил быстро-быстро. – Вот именно. Дело в том, что у меня тогда появился один ученик – Женечка Семенов – на редкость выдающихся способностей в области истории молодой человек. Вы даже не представляете, какая это в наше время редкость, когда молодой человек умеет самостоятельно анализировать те или иные исторические процессы, нестандартно мыслить. Вы не поверите, но за то время, пока я работал в университете, я даже рефераты у студентов перестал читать, а сразу же всем ставил зачеты – все, абсолютно все списано, разница лишь в почерке и количестве ошибок, что для исторической науки вов– се не так важно. А Женя Семенов – у него, вы не поверите, была душа настоящего романтика, Шлимана… Мы много времени проводили вместе – занимались в библиотеке, обсуждали раз– ные темы…И…вот так. Как я сказал.

– Позвольте, но заниматься вместе в библиотеке – вов– се не повод к грязным обвинениям! – возмутился Игорь. – Это что-то новенькое.

– Наоборот – до боли старенькое. Просто Анчуткину давно хотелось меня убрать, и ему повод был не так уж и ва– жен. Вот он и выбрал, по своему обыкновению, наиболее гнус– ную клевету. И даже нашел свидетелей среди студентов, кото– рые подтвердили, что во время одной археологической практики мы спали с Семеновым в одной палатке. Да, я этого и не скры– вал, нам действительно так было удобно…потому что мы часто не спали, а, наоборот, сидели у костра…А-а-а, ладно, что теперь говорить? Дело сделано. Меня опозорили перед студен– тами, публично выставили гомиком, а потом объяснили, что это стало главной причиной моего увольнения…

Игорь уже даже начал жалеть, что заставил Загробницкого заговорить на чересчур болезненную для него тему, потому что у Александра Ивановича от обиды снова начали предательски трястись губы – нет, его душевные раны до сих пор были слишком свежими, и от каждого мысленного прикосновения начи– нали тут же кровоточить.

– А как сложилась судьба того мальчика, Жени? – толь– ко спросил Игорь. – Его что, тогда тоже отчислили?

– Женю? Нет, но после той поганой истории – я имею в виду общее собрание, на котором с обвинениями выступил Мо– дест… – поморщился Александр Иванович, как от настоящей боли. – …Семенов перевелся учиться в другой город, где жили его родители. Правда, там нет университета, а только педагогический институт. К тому же Жене, по семейным обстоя– тельствам, как я слышал, пришлось устроиться на вечернее от– деление…Но я знаю точно – он мог бы стать блестящим уче– ным, самым что ни на есть настоящим историком, жемчужиной. И если этого теперь не случится, то вина полностью должна ле– жать на «Анчутке», и только на нем.

– Ладно, сидите здесь, я сам пойду поищу вашего извер– га, – согласился Игорь, которому все любопытнее было позна– комиться с Модестом Матвеевичем.

Игорь придерживался мнения, что ничего на свете не бы– вает случайным.

И потому вовсе не напрасно дело о пропавшей книге ка– ким-то образом сейчас вывело его именно к зловещей фигуре Анчуткина.

Разумеется, с помощью Александра Ивановича Игорь гораз– до быстрее разобрался бы в огромной, мелко исписанной «прос– тыне», которой издалека казалось расписание исторического факультета, еле-еле разместившееся на нескольких склеенных между собой кусках ватмана.

А так ему понадобилось минут десять, а то и больше, чтобы понять такую простую вещь, что у Модеста Матвеевича Анчуткина, как назло, в расписании сегодня значился «библио– течный день», и в корпусе его точно не будет весь день.

Когда Игорь ни с чем возвратился в сквер, он заметил еще издалека, что возле скамейки, где он оставил Загробниц– кого, столпилась небольшая группка студентов.

Игорь даже немного замедлил шаг, увидев как оживленно, с улыбкой, о чем-то разговаривает с ребятами Загробницкий.

Игорь, который был знаком с этим весьма странным това– рищем примерно половину суток, еще ни разу не видел его ве– селым и даже не предполагал, что Александр Иванович умеет смеяться столь заразительно…

– Вот мои бывшие, – пояснил Загробницкий, когда сту– денты веселой стайкой отошли от скамейки, а сам он тут же с готовностью поднялся навстречу Игорю. – Теперь уже старше– курсники. Мы когда-то вместе были на практике в археологи– ческой экспедиции. Оказывается, помнят, спрашивают, когда вернусь…

– Вот видите, Александр Иванович, никто всерьез и не воспринимает бредней вашего Анчуткина, и вы себя на эту тему совершенно напрасно изводите…

– Если бы все было так просто, – задумчиво покачал головой Александр Иванович. – Не знаю, нет, ничего точно не известно, кто и что про себя думает…

– Ладно, у нас сейчас нет времени на философию. Двига– ем в библиотеку, – скомандовал бодро Игорь.

– Зачем?

– Затем, что сегодня у многоуважаемого профессора, за– ведующего кафедрой русской истории…другими словами, у ва– шего подлеца Модеста – библиотечный день.

– И вы думаете, что он сидит в библиотеке? – улыбнул– ся Загробницкий. – А вы, Игорь Анатольевич, как я погляжу, тоже весьма наивный человек! Я за четыре года, пока в библи– отеке, можно сказать, жил или пытался выжить, Анчуткина там всего два раза случайно встречал, да и то, кажется, он при– ходил туда по каким-то своим личным делам. Не думайте, что все преподаватели такие, как вы образно и справедливо вчера выразились, сдвинутые с катушек, как я. Скорее всего, Анчу– ткин в библиотечный день отдыхает дома – да почти все пре– подаватели именно так и делают!

– А вы знаете, где Анчуткин живет?

– Кто же этого не знает? Вот здесь, – спокойно пока– зал Загробницкий рукой в сторону старинного особняка, кото– рый стоял на пересечении двух главных тарасовских улиц, и откуда до университетского корпуса было от силы минут шесть или семь ходьбы неспешным шагом.

Перехватив взгляд Игоря, Загробницкий добавил с нескры– ваемой горечью:

– Точно, Модест умеет устраиваться со всеми удобства– ми. Я так думаю, он бы и на остров Крит, и вообще на любые раскопки мог бы уже раз десять съездить, причем сумел бы оформить поездки за счет какого-нибудь фонда как служебные командировки, при условии, разумеется, если бы ему это было нужно. Но, к счастью, к великому счастью для меня, Анчуткин не занимается античностью, и хотя бы не пачкает своими лапа– ми паросский мрамор…

– Но что же вы тогда на кафедре могли не поделить?

– Не знаю, – пожал плечами Загробницкий. – Я так ду– маю, что жизнь внутри любого высшего учебного заведения не менее загадочна, чем…Бермудский треугольник. Возможно, ко мне слишком хорошо относились студенты, или что-нибудь еще…Впрочем, не знаю, врать не буду…

– Но почему вы не захотели устроиться работать хотя бы куда-нибудь в школу?

– О, не волнуйтесь за меня, – улыбнулся Загробницкий. – Я все рассчитал. Преподавание в школе отнимает слишком много времени и сил, так что их потом не остается на сугубо научную работу, на исследования…

– Ваше загадочное Б-письмо?

– Не только, хотя и это тоже, – не менее загадочно кивнул Загробницкий.

Впрочем, неспешно ведя этот не слишком касающийся дела разговор, двое мужчин уже подошли к подъезду дома, украшен– ного гипсовыми женскими фигурами – кариатидами.

Многие дома в центральной, старой части Тарасова все еще хранили характерные черты архитектурного классицизма, которым повсеместно увлекались россияне девятнадцатого века, в том числе и тарасовцы.

– Эх, красавица, – не удержался и остановился возле кариатид Загробницкий. – Такая же примерно фигура украшает знаменитую сокровищницу сифносцев в Дельфах…

– А вы откуда знаете? – глуповато спросил Игорь, ко– торый уже сосредоточенно думал о своем.

А точнее, продумывал – как лучше построить разговор с Модестом Анчуткиным, чтобы разом выведать у него как можно больше информации.

– На картинках видел, – ответил Загробницкий.

Разумеется, идти домой в гости к своему врагу Александр Иванович тоже не собирался, и на площадке между этажами рез– ко сбавил ход, остановившись возле батареи парового отопле– ния.

Игорь догадался почему – высокий рост позволял Загроб– ницкому с этой точки во всех подробностях разглядывать кари– атид, и следовательно, «ученый-гардеробщик» считал время ожи– дания уже не вполне потерянным напрасно.

– Добрый день! Мне нужно поговорить с Модестом Матвее– вичем, – сказал Игорь, обращаясь к низенькой полной женщине с мелкими рыжими кудряшками на голове, которая подозрительно рассматривала его из-за цепочки. – Разрешите представиться: Игорь Анатольевич Костиков, президент фирмы «Тарасовская недвижимость» – у меня есть к Модесту Матвеевичу деловой разговор.

– Но Модеста Матвеевича нет дома, – проговорила жен– щина, разглядывая Игоря с ног до головы, а потом и раскрытый паспорт, который он предусмотрительно развернул и протянул в дверной проем.

Насчет своего внешнего вида Игорь мог не волноваться!

Он всегда был одет с иголочки и знал, что своей внеш– ностью неотразимо действует на многих дам буквально с перво– го взгляда – особенно на женщин бальзаковского и постбаль– заковского возраста.

Слабому полу почему-то нравились и его небольшая бород– ка, и усики, но особенно – несколько церемонная, старомод– ная манера держаться и вести разговор, которую Игорь непо– нятно от кого именно унаследовал.

Может, какой-то предок дворянского рода вдруг решил зачем-то воскреснуть в облике Игоря на изломе двадцатого и двадцать первого веков?

Например, тот самый, в строгом сюртучке и с глазами страстного дамского сердцееда?

– Может быть, я могу быть вам чем-то полезна? – спро– сила женщина, закончив таможенный досмотр. – Я супруга Мо– деста Матвеевича, и мы привыкли с Модей вместе обсуждать главные дела. Любые вопросы мы с мужем решаем коллегиально, можно сказать, сугубо демократическим путем…Меня, кстати говоря, зовут Зинаидой Егоровной.

Госпожа-товарищ Анчуткина нарочно с чувством произнесла перед этим на редкость симпатичным молодым человеком слова «коллегиально», и «демократическим», чтобы собеседник сразу же понял, что она не такая уж старая калоша, какой может по– казаться на первый взгляд, и умеет мыслить вполне современ– но, не отставая от духа этого ужасного времени.

– О, я с огромным удовольствием с вами побеседую, – проговорил Игорь, но затем выразительно скосил свои черные «цыганские» глаза на цепочку. – Но, согласитесь, Зинаида Егоровна, на темы такого рода не слишком удобно беседовать на пороге.

Зинаида Егоровна торопливо кивнула и тут же впустила гостя в дом.

Наверное, по возрасту супруга Анчуткина давно была уже старушкой и, не исключено, что имела даже несколько правну– ков, но она принадлежала к той счастливой породе женщин, ко– торые в любом возрасте ощущают себя дамами высшего света и умеют держаться с отменным достоинством.

Зинаида Егоровна была одета в длинный парчовый халат до пола, отделанный пышными кружевами, и походка ее была пря– мо-таки монументально-величественной.

– Прошу прощения за мой внешний вид, но я немного при– болела, а тут у нас к тому же продолжается «стройка века», – сказала она, приятно улыбаясь.

Только теперь Игорь понял, почему супруга Анчуткина с такой легкостью впустила в дом незнакомого человека: на кух– не и в коридоре у нее орудовала целая бригада рабочих, нала– живая подвесные потолки, так что прикрытие у женщины было хорошим.

Все это пронеслось у Игоря в голове с такой необыкно– венной быстротой, как будто он действительно был, например, профессиональным вором, и явился сейчас в дом с целью грабе– жа, или желая изничтожать как самого Анчуткина, так и все его семейство под корень, как народный мститель.

Игорь невольно про себя содрогнулся: б-р-р-р, достоев– щина какая-то!

Тоже мне, Раскольников без топора!

Но, может быть, все же правду говорил Загробницкий, что любой человек способен в любой момент на самые неожиданные, дикие поступки?

– Пойдемте в маленькую комнату, а то здесь слишком стучат, нам с вами сложно будет разговаривать, – предложила Зинаида Егоровна и повела Игоря по квартире, которая скорее могла бы служить музеем – вот как умеют жить настоящие пар– тийные работники и истинные патриоты.

Как там называл Загробницкий курс лекций, которые читал раньше для студентов Модест Матвеевич?

Кажется, проблемы построения коммунизма в СССР?

Насчет всего Советского Союза сказать было проблематич– но, но вот что-то похожее на коммунизм в своей, отдельно взятой шестикомнатной квартире, неутомимый пропагандист ле– нинизма сумел построить определенно.

В каждой из комнат, которые проходил сейчас Игорь, ве– домый величественной Зинаидой Егоровной, имели место дорогая мебель, серванты, сияющие антикварной посудой, книжные шка– фы, в которых корешки книг в основном сияли старинным золо– ченым тиснением.

Один раз Игорь чуть не споткнулся и не уронил напольную китайскую вазу, на которой были изображены журавлиные танцы, и Зинаида Егоровна очень строго на него посмотрела и покача– ла головой.

А в следующей комнате взгляд Игоря невольно упал на ог– ромные красивейшие раковины и куски кораллов, разложенные поистине с музейным старанием на полках из какого-то красно– ватого благородного дерева.

– Модест часто бывал в заграничных командировках, да я и сама в свое время немало поездила по миру, – пояснила Зи– наида Егоровна, заметив удивленный взгляд Игоря. – Да, хо– рошие были времена, гораздо лучше, чем теперь…

Наконец, пройдя основные аппартаменты, Зинаида Егоровна привела Игоря в маленькую дальнюю комнатку.

– Вы не возражаете, если мы побеседуем здесь? – спро– сила Зинаида Егоровна, усаживаясь в кресле и зажигая интим– ный торшер, который осветил край журнального столика, нес– колько дамских журналов и пузырек «корвалола» – его Зинаида Егоровна тут же быстро спрятала в карман. – Не выношу шу– ма…

– Конечно, здесь очень уютно, – согласился Игорь, са– дясь в указанное кресло, которое стояло почти вплотную к первому, так что ноги собеседников поневоле соприкасались. – Но… вы разве не боитесь оставлять рабочих одних?

– Ну что вы, они вовсе не одни, – улыбнулась Зинаида Егоровна, показывая в уголках рта коронки из тусклого желто– го металла. – Там у них есть один…как вам сказать…

– Надсмоторщик, – подсказал Игорь, который про себя отметил, что в отдельно взятой квартире Анчуткиных широко представлены все общественно-исторические формации, начиная с рабовладельческого строя.

– Да, точно, можно сказать и так, – обрадовалась по– чему-то Зинаида Егоровна. – По крайней мере, наш Николай получает деньги только за то, что смотрит, как бы рабочие у нас что-нибудь не…приватизировали, как это нынче часто случается. Я попросила его проследить, чтобы меня пока никто не беспокоил. Ведь, насколько я поняла, разговор у нас будет серьезным, деловым.

И Зинаида Егоровна любезно распахнула перед Игорем дверцы маленького зеркального шкафа, показывая, что при же– лании даже деловой разговор можно сделать не слишком зануд– ным.

– На ваше усмотрение, – уклончиво отреагировал Игорь и начал излагать свою версию.

По предварительной задумке, он сейчас представлял инте– ресы одной очень, очень крупной московской фирмы (какой именно – Игорь пока не мог сказать, так как это являлось коммерческой тайной), которая собралась полностью выкупить в свое пользование этот старинный трехэтажный особняк, намери– ваясь сделать здесь шикарный офис.

Игорь же пока проводил предварительные переговоры с ос– новными квартиросъемщиками дома, чтобы узнать, какие бы де– нежные суммы продажи и варианты расселения их могли бы уст– роить.

– В принципе, возможно – все! – выразительно сказал Игорь, округляя и без того большие глаза. – У моих клиентов – без преувеличения – поистине неограниченные возможности. Они готовы предоставить жильцам этого дома еще лучшие квар– тиры в самых престижных местах Тарасова и, я полагаю, не бу– дут скромничать насчет денежного вознаграждения. Как я вижу, ваша квартира переделана из двух больших трехкомнатных?

– Да, подвернулась такая возможность, – кивнула Зина– ида Егоровна, которая слушала монолог президента фирмы «Та– расовская недвижимость» довольно рассеянно, больше следя за тем, как во время монолога над губой шевелятся его усики, и двигается красивый выразительный рот.

С первых же минут умная Зинаида Егоровна поняла, что дело, о котором пришел толковать этот обходительный молодой человек, из того разряда, которые находятся исключительно в компетенции супруга, и без Модеста она все равно не сможет сказать ему хоть что-то определенное.

Но ей все же надо было сейчас что-то говорить, раз она вызвалась изображать роль свободно мыслящей дамы.

– Нет, пока не знаю, – с сомнением пожевала губами Зинаида Егоровна и отхлебнула, а скорее, даже слизнула из рюмочки маленькую каплю коньяка. – Вообще-то, мне так нра– вится наш дом, и потом, не хотелось бы ничего менять на…

Она хотела было по привычке сказать «на старости лет», но сейчас продолжать не стала, а тут же перескочила на дру– гое:

– Вот если бы можно было переехать в другой город, тогда – совсем другое дело!

– Пожалуйста, я же говорю – возможно все! – продол– жал вдохновенно врать Игорь, пытаясь через приоткрытую дверь в «коралловую» комнату, выяснить, насколько далеко простира– ется коллекционерские наклонности хозяина дома.

Настолько ли глубоко и широко, чтобы догадаться спереть из библиотеки ценнейшую книгу с автографом самого Киплинга, или все же гораздо скромнее?

И, может быть, вовсе не случайно подлый Анчуткин прис– пособил для этой цели ни кого-нибудь, а именно Загробницко– го, чтобы окончательно скомпрометировать бедолагу и даже вовсе упрятать за решетку?

Вот только для чего это ему понадобилось? Неужели до сих пор никак не может успокоиться?

– Мои клиенты имеют возможность разместить вас с пол– ным шиком практически в любом городе на территории России и даже за ее пределами, окончательный выбор – за вами! – продолжал болтать Игорь.

Он был доволен, что с самого начала не произнес назва– ния неестественно могущественной, мифической фирмы, и поэто– му его фантазии выглядели достаточно убедительно.

– А в Сочи – можно? – с надеждой спросила Зинаида Егоровна.

– Разумеется.

– И в Ялту? В Туапсе? Погодите, а в Прибалтику? Напри– мер, в Юрмалу?

– Конечно. Я же сказал – выбор за вами, – с широкой улыбкой настоящего волшебника повторил Игорь.

– Замечательно! – сразу обрадовалась Зинаида Егоров– на. – В молодости мы с Модей объехали самые лучшие курорты страны – и в Сочи, и в Кисловодске, и везде… О, как же там было хорошо!

И с этими словами супруга Анчуткина откуда-то извлекла старомодный фотоальбом, отделанный бархатом, и протянула его Игорю.

Он вынужден был с задумчивым видом его пролистать.

Практически, на всех фотографиях была изображена моло– дая Зинаида Егоровна примерно лет тридцать или сорок тому назад – на фоне пальм, на берегу моря или у стены какой-то старинной крепости, на фоне горных вершин.

Молодая Анчуткина на снимках была то в сплошном, то в раздельном купальнике, то в сомбреро, то в солнцезащитных очках…

Но Игоря больше всего интересовал низенький, упитанный и уже тогда несколько лысоватый мужчина, который на некото– рых снимках держал высокую статную супругу под ручку – Мо– дест Матвеевич Анчуткин.

– Да все, что угодно, – повторил Игорь, захлопывая альбом и думая, что если даже предположить, что сказочная фирма и смогла бы перенести Зинаиду Егоровну в любимые мес– та, то все равно не сумеет вновь переправить во времена ее молодости.

Что и говорить, много лет назад Зинаида Егоровна была весьма эффектной, жизнерадостной барышней и наверняка кружи– ла головы курортникам.

Но она, видимо, и сейчас была о себе очень даже высоко– го мнения, потому что пока Игорь просматривал фотоснимки, стараясь получше запомнить не слишком примечательную внеш– ность Модеста Матвеевича, который на снимках выглядел этаким простодушным «рубахой-парнем», Зинаида Егоровна придвину– лась к нему подозрительно близко.

– У вас дома очень много старинных красивых вещей, – сказал Игорь, рывком поднимаясь с кресла. – Можно я посмот– рю? Насколько я вижу, ваш муж – коллекционер? В этом мы с ним похожи. А что именно он коллекционирует, кроме, разуме– ется… изображений своей красавицы-жены?

Последними словами Игорь заметно растрогал Зинаиду Его– ровну.

– Мы много чего собираем, – проговорила она. – Вооб– ще-то Модест считается известным в Тарасове коллекционером, и странно, что вы этого не знаете. Старинные монеты, посу– да… Но главный его конек, конечно, все-таки редкие книги.

– Книги? – зачем-то переспросил Игорь.

– Да, книги, ведь он же ученый, историк…Что в этом удивительного? Поэтому в его собрании имеются даже книги с автографами знаменитостей, например, Анны Ахматовой, или том с карандашными пометками Сергея Мироновича Кирова, мно– гих других известных людей…

– Можно посмотреть?

– Извините, но пока ничего не получится, – сказала Зинаида Егоровна, показывая на отдельно стоящий шкафчик. – Мой супруг настолько дорожит некоторыми своими книжками, что держит их под замком и даже под каким-то особым стеклом. Так что он их показывает только самолично, тут я ничем не могу вам помочь, кроме как приглашением еще нас как-нибудь посе– тить…

Но Игорь все же подошел к шкафчику почти вплотную и принялся просматривать разнокалиберные корешки книг.

– Я слышал, недавно у одного коллекционера появилось редкое издание с автографом Киплинга. Ну, помните, того са– мого, который написал про Маугли? – сообщил он как бы между прочим.

Но Зинаида Егоровна лишь неопределенно пожала полными плечами, показывая, что эта информация ее совершенно не за– интересовала.

А Игорь подумал: чего он зря смотрит?

Нет, все же ее Модест не такой дурак, чтобы сразу же выставлять ворованное издание на всеобщее обозрение.

Скорее всего, похищенную книгу с «михами», как выражает– ся Бабуся, следует искать совершенно в другом, более тайном месте.

Но что, что Анчуткин – заядлый коллекционер, который наверняка хорошо осведомлен не только о художественной или исторической, но также и о материальной стоимости своих эк– земплярчиков с автографами – информация сама по себе уже весьма интересная…

Не исключено, что Модест Матвеевич является также пос– тоянным участником западных художественных аукционов, что нужно будет непременно как-нибудь проверить, например, по каналам Малышева.

Весьма довольный результатами осмотра, Игорь снова сел в кресло и даже позволил себе глоток коньяка.

– А где сам Модест Матвеевич? – спросил он. – Я его, может быть, дождусь?

– Нет, он у нас сегодня работает на даче, – пояснила Зинаида Егоровна. – Наверное, вам лучше заглянуть к нам завтра. Мне будет очень приятно вас снова увидеть.

– Разумеется, мне тоже, – сказал Игорь. – А где на– ходится ваша дача? Может, не слишком далеко, и я на машине смогу туда быстро подъехать?

– Вообще-то недалеко, за городом, в районе деревни Ши– баевка. Там есть дачный кооператив обкомовских работников, разумеется, бывших. Его все знают, а наш трехэтажный, крас– ный теремок с петушком на крыше видно еще с дороги. Ведь Мо– дя – такой большой поклонник Пушкина и вообще всего русско– го. Но я все же не советую сейчас вам его беспокоить. Пони– маете, у нас есть договоренность – когда Модест работает на даче над монографией, ему совершенно никто не должен мешать. Он очень рассердится, если узнает, что я вас туда направила. Вы ведь не хотите меня подвести, правда? Я по глазам вижу – что вы очень добрый, – Игорь почувствовал, как после этих слов мадам слегка прижалась к нему своими коленками.

Разумеется, Игорь всегда знал, что неотразимо действует на немолодых женщин, но все-таки ни до такой же степени не– молодых, и ни так же скоро!

Нужно было смываться, но при этом найти такой деликат– ный способ, чтобы при случае снова наведаться в гости к Зи– наиде Егоровне за новой порцией информации.

От неимоверного умственного усилия по красивому, высо– кому лбу Игоря прокатился «девятый вал» морщин: как дать по– нять престарелой женщине, что она ему без ума понравилась, но при этом – сразу же, молниеносно исчезнуть?

Но, к счастью, неожиданно ему пришла подмога.

– Бабка! Ты, как хочешь, а я сваливаю, – вдруг громко сказал незнакомый парень, ногой открывая дверь в комнатку, где Зинаида Егоровна принимала гостя. – Сама иди следи за этими придурками, мне сейчас позвонили – срочных дел полно. Нечего тут тебе с мужиками бордельеро разводить – сама иди к своим строителям.

– Это мой внучок, Коленька, – как-то жалко улыбнулась Зинаида Егоровна, и затем проговорила недовольно, обращаясь к внуку. – Какие у тебя дела? Тебе дед нарочно денег запла– тил, чтобы ты сегодня подежурил, тогда хотя бы деньги мне верни…

– Еще чего, – проговорил великовозрастный внук, мгно– венно исчезая в дверном проеме.

Через некоторое время послышалось, как громко хлопнула входная дверь.

– Что поделать, придется идти, – со вздохом поднялась с кресла Зинаида Егоровна. – Не обращайте на него внимания, Игорь Анатольевич – сейчас молодежь пошла очень грубая, дерзкая, распущенная. Конечно, есть исключения, но в основ– ном…

– Да и мне тоже пора идти, – обрадованно вскочил Игорь. – Непременно завтра зайду и постараюсь застать Мо– деста Матвеевича. Признаться, мне теперь не терпится поближе познакомиться с его замечательной коллекцией. Но покинув квартиру Анчуткина, Игорь решил, что должен познакомиться с прославленным коллекционером немедленно, руководствуясь принципом Бабуси, что не нужно оставлять на завтра того, что можно съесть уже сегодня.

Почему-то теперь он почти не сомневался, что человек по имени «Модернизатор электростанций» имеет самое прямое отно– шение к краже библиотечного раритета.

– Сейчас пойдем, возьмем мою машину и поедем за город, – объявил Игорь Загробницкому, который по-прежнему ждал его в коридоре, как атлант, поддерживая плечами батарею.

– Куда?

– В сказку…про золотого петушка, – улыбнулся Игорь, чувствуя, что пока следствие идет так, как надо.

ГЛАВА ПЯТАЯ…И ШАМАХАНСКИЕ ЦАРИЦЫ

Трехэтажный теремок Анчуткина с эффектным «золотым пе– тушком» на шпиле крыши действительно был виден еще с дороги, которая вела через деревню Шибаевка.

Эта небольшая деревенька состояла, в основном, из ни– зеньких, перекошенных домишек, возле которых виднелись ог– ромные огороды, засаженные капустой или свеклой – по ним с хозяйским видом расхаживали либо крошечные, совсем древние старушки, либо здоровенные мужики в телогрейках, надетых на голое тело.

На их фоне дачный кооператив партийных работников дейс– твительно казался городком из сказки, которую кое-кто все же сумел сделать былью, несмотря на неблагоприятные прогнозы скептиков.

Игорь обратил внимание, что всю дорогу к Шибаевке Заг– робницкий сидел, уткнувшись в маленький блокнотик, который он извлек из брючного кармана, и что-то при этом пришептывая себе под нос.

– Что у вас там, Александр Иванович, если не секрет? – не выдержал все-таки и спросил Игорь.

– А-а-а, в том-то и дело, что секрет, – с готовностью отозвался Александр Иванович. – Но только не для вас конк– ретно, ради бога, не обижайтесь, а пока вообще для всего ци– вилизованного человечества. Образец того самого линейного Б-письма, о котором я вам говорил…

– Дайте посмотреть, – заинтересовался Игорь, и Заг– робницкий протянул ему раскрытый блокнот, испещренный каки– ми-то непонятными палочками и вовсе странными закорючками и рисунками.

– Да, еще почище, чем «пляшущие человечки», – вспом– нил Игорь знаменитый рассказ Конан Дойля. – Нет, тут дейс– твительно ничего понять невозможно.

– Вы можете мне не поверить, Игорь Анатольевич, но лично я кое-что уже начал понимать, – мгновенно оживился и вдруг торжественно сообщил Загробницкий. – Вообще-то я и сам не могу пока в это поверить, но мне кажется, я уже начал складывать из малопонятных знаков как бы отдельные слова, впрочем, пока их значение слишком приблизительно и кажется мне искаженным. И знаете, кто мне помог?

– Наверное, ваш любимый сэр Эванс, – предположил Игорь, с нескрываемым удовольствием выговаривая два послед– них слова.

Непонятно почему, но ему нравились и английские слова, и особенно сам добротный, спокойный уклад лондонской жизни примерно век тому назад, со всеми их сэрами, лордами, кэбами, скромными, прелестными мисс…

«Овсянка, сэр!» – привычно шутила Ирина, если хотела поднять с утра Игорю настроение.

И – черт побери! – это почему-то действовало!

«Надо все же попробовать как следует покопаться в своей родословной,» – в очередной раз подумал Игорь. – А то, кроме деревенской линии Бабуси, я никого из родни и не знаю. Может, Загробницкий поможет что-нибудь выяснить? А вдруг и я тоже какой-нибудь там…»

– Нет, не угадали, – с довольным видом пояснил Заг– робницкий, прерывая на излете мечты Игоря. – Совершенно не угадали, мой друг! Просто я выписал из нашей пропавшей книги чьи-то карандашные рисунки на полях, и в каком-то смысле можно считать, что они являются ключом к… тайне века. Мо– жет быть, именно из-за этой подсказки книгу и украли?

– Не думаю, – покачал головой Игорь. – Все же вы, Александр Иванович – неисправимый романтик! Ключ к нашему с вами делу об украденной книге – это ее стоимость у настоя– щих коллекционеров! Скорее всего, подсказку к разгадке нужно искать на титульном листе, где имеется автограф, который сразу же многократно повышает цену и без того дорогого, ан– тикварного издания…

– Вы правы, – тут же согласился Загробницкий. – Ра– зумеется, вы правы. Наверное, в этой истории замешан ка– кой-нибудь крупный коллекционер, или вроде того. Вот кого мы должны искать.

– Этим мы с вами сейчас и займемся, – сказал Игорь, останавливая машину в некотором отдалении от краснокаменного теремка, принадлежащего Анчуткину.

Дача Модеста Матвеевича была со всех сторон благоразум– но обнесена могучей стеной, и ворота, разумеется, оказались накрепко закрытыми изнутри.

Можно было, конечно, позвонить и завести прежнюю исто– рию про покупку недвижимости – черт с ней, с Зинаидой Его– ровной!

Но какое-то внутреннее чувство подсказывало Игорю, что на этот раз нужно выбрать какой-то другой путь.

Но какой именно?

Чтобы понять это, Игорь несколько раз обошел вокруг стены, выискивая хоть какую-нибудь лазейку.

Его не на шутку тревожил «золотой петушок», восседающий на шпиле крыши – уж не скрытая ли это сигнализация?

А то действительно вдруг как закричит, закукарекает на всю округу, предупреждая, что на хозяйскую собственность по– сягают воры.

Игорь несколько раз постучал по стенке и даже в одном месте повисел на ней на руках, проверяя, не сработает ли при этом какая-нибудь скрытая система безопасности, но все было тихо.

Похоже, «петушок» служил чисто эстетическим целям, уб– лажая взгляд настоящего коллекционера.

– Вы умеете лазать по деревьям? – спросил Игорь, по– ворачиваясь к Загробницкому, и примеряясь к дереву, которое росло не слишком далеко от забора.

– Да так, не помню, – пожал плечами Загробницкий.

– Ничего, у меня в машине есть отличная веревка, для того, чтобы поиграть в индейцев…

– А ковбои, насколько я понимаю, будут стрелять вон оттуда? – махнул рукой в сторону узеньких окон, которые и правда чем-то напоминали средневековые бойницы.

Ничего не скажешь: Александр Иванович был не совсем окончательно лишен чувства юмора.

Вот и на дерево он вслед за Игорем забрался довольно ловко, и даже по веревке во двор спустился почти бесшумно, лишь под конец свалившись в какую-то, к счастью, недавно вскопанную грядку.

Пробираясь крадучись вдоль забора, Игорь обратил внима– ние, что входные ворота были крепко заперты изнутри на ог– ромный амбарный засов – значит, Модест Матвеевич не ждал никаких гостей и работал над своей монографией, подобно Ле– нину – в полном одиночестве.

На редкость удобный момент, чтобы взять его тепленьким.

Игорь хотел было постараться незаметно проскользнуть к дому, но вдруг услышал совсем близко что-то похожее не женс– кий смех.

Он пригляделся – среди раскидистых деревьев, в задней части двора стояла большая палатка, или, наоборот, небольшой шатер, что-то вроде заезжего цирка шапито.

Назначение его поначалу было совершенно непонятно, но потом приглядевшись получше, Игорь увидел, что разноцветный шатер, по видимому, импортного производства, был раскинут над бассейном, образуя таким образом, крытое и весьма ком– фортабельно место для купания в теплую погоду.

Игорь приложил палец к губам, предупреждая Загробницко– го, чтобы тот не шумел, и прокрался к шатру, откуда, скорее всего, и доносился смех.

К счастью, полотняная дверца в шатер-палатку то и дело приоткрывалась от летнего ветерка, и потому Игорю теперь бы– ло хорошо видно, что происходит внутри.

А посмотреть там действительно было на что!

В небольшом бассейне, вода в котором казалась разноц– ветной от бликов, совершенно в обнаженном виде плавали две совсем молоденькие девушки.

Девушки были черноволосыми, очень смуглыми, и издалека вообще казались близняшками. Мало того, на носу у них были прищепки, наподобие бельевых, и девушки сейчас не просто плескались и хохотали, а показывали в воде какие-то фигуры, то высовывая из-под воды одни ноги, то неожиданно по-руса– лочьи выскакивая наверх и демонстрируя упругие юные груди.

Вообще-то, Игорь видел такое зрелище по телевизору, но не предполагал, что «живьем» это выглядит раз в сто красивее и увлекательнее.

Особенно если спортсменки, демонстрирующие синхронное, фигурное плавание, раздеваются перед зрителями совершенно догола.

Лишь через несколько минут, с трудом оторвавшись от водных пируэтов, Игорь увидел, что девушки старались не просто так, а выступали перед единственным зрителем.

На одной из лежанок, удобно встроенных в бортик бассей– на, возлежал маленький пузатый человечек в белой панамке и тоже абсолютно голый.

Игорь с трудом узнал в нем того бравого парторга, кото– рого только что разглядывал на фотографиях в семейном альбо– ме Зинаиды Егоровны.

Да, Модест Матвеевич Анчуткин за годы, прошедшие с со– чинско-ялтинских круизов, заметно сдал и обрюзг.

Но судя по увлекательному зрелищу, которое имел удо– вольствие наблюдать теперь и Игорь, товарищ Анчуткин вовсе не потерял вкуса к жизни и самым разнообразным удовольстви– ям.

И, можно сказать, действительно вовсю занимался в биб– лиотечный день – в уединении от семейства – весьма своеоб– разной и важной работой по дальнейшему поддержанию жизненно– го тонуса.

Модест Матвеевич возлежал достаточно близко к входу в шатер с двумя плавающими «шамаханскими царицами», так что Игорю было видно, что в одной руке деятель науки держал ве– точку, лениво отбиваясь ей от комаров и от мух, а в другой – большую пивную кружку с пышной шапкой пены.

На улице стояла такая жара, что Игорю тоже захотелось под шатер – выпить пива…

Эх, поплескаться бы там с шамаханскими водными девица– ми, забыв про всякие заботы…

За спиной Игоря незаметно появился Загробницкий, кото– рый тоже прильнул к щелке.

– Балуются… – сказал Игорь.

Он хотел еще что-то добавить – в голове у него уже возник приблизительный план дальнейших действий, но тут слу– чилось вовсе неожиданное.

Загробницкий вдруг с каким-то диким, нечеловеческим ре– вом вломился в шатер, набросился на Анчуткина, свалил в бас– сейн и принялся на глазах у всех топить, приговаривая бес– порядочно и отрывисто:

– Значит, я педик? Педик? А ты кто? Значит, я должен из-за тебя топиться? Нет уж, сначала я тебя самого утоплю… Ну, повтори, кто я?

– Спа…Спа…Он уто… – только успевал выкрикивать Анчуткин, когда ему удавалось все же высовывать лысую голову на поверхность.

При появлении «на сцене» Загробницкого, девушки сразу же завизжали и выскочили из воды.

Они и не думали спешить на выручку своему «тренеру», либо зрителю, а просто сразу же дали из шатра деру.

Модест Матвеевич уже почти безжизненно хрипел и булькал в руках Загробницкого, которые оказались на этот раз пря– мо-таки железными, и Игорь понял, что если он сейчас не вме– шается, то ему придется стать свидетелем, и даже соучастни– ком, во всех отношениях «мокрого» дела – самого настоящего убийства.

Не раздумывая больше, он тоже прямо в одежде сиганул в бассейн и принялся отбивать Анчуткина от его неумолимого и грозного врага.

– Прекратите, все, Александр Иванович, хватит! – зак– ричал Игорь. – Да отцепитесь же вы, в самом-то деле! Ведь вы сейчас его по-настоящему утопите!

– А я и хочу по-настоящему! – злорадно проговорил За– гробницкий, продолжая вовсю полоскать Модеста Матвеевича. – Зачем же мне не по-настоящему?

Пришлось Игорю все же применить, прямо в воде, прием карате, и так вывернуть руку Загробницкого, что тот даже присел от боли и неожиданности, и тоже набрал себе полный рот воды.

Пока Александр Иванович прокашливался, Игорь успел вы– тащить круглого, скользкого и почему-то на редкость тяжело– го Анчуткина наверх, и сразу же перевернуть на живот.

Изо рта Модеста Матвеевича тут же начали выливаться це– лые потоки воды, и он открыл глаза, с немым изумлением глядя на стоящих перед ним то ли мучителей, то ли спасителей.

– Я знал…Я ждал, что будет что-нибудь в этом роде, – проговорил Модест Матвеевич, с трудом ворочая языкам. – Вы пришли меня убить? Я…я чуть сейчас не утонул…

Загробницкий, который все еще тяжело дышал, молча, с невыразимым презрением смотрел на голую тушу своего заклято– го врага.

Игорь просто не придумал пока, что ответить.

– Эй, вы, погодите минуточку его убивать! – вдруг ус– лышал Игорь за своей спиной звонкий девичий голосок и, огля– нувшись, увидел обеих «шамаханских цариц».

Оказывается, девушки вовсе никуда не сбежали, а были уже одеты и имели деловой, собранный вид.

– Стоп, стоп ребята, – со смехом сказала одна из сес– тер – девушки действительно были близняшками, и даже приче– сались одинаково, разделив черные волосы на пробор и завязав их в похожие хвостики. – Пожалуйста, вы потом, если надо «анчутку» убьете, но пусть этот гад сначала поставит мне за– чет. Он меня уже пять раз заставлял пересдавать, из-за него одного стипендию не дадут, и тогда за квартиру платить будет нечем…

– Ничего себе! – поразился Игорь. – Разве вы нас не боитесь? Да мы же бандиты! Мы вас сейчас застрелим, как сви– детелей! Пиф-паф, и от вас, русалки, даже мокрого места не останется!

– Да нет, – снова засмеялась девушка. – Какие же вы бандиты? Нормальные ребята! Нашего Анчуткина давно убить по– ра, да все почему-то некому. Но нечего – пусть сначала за– чет поставит. Не задаром же мы тут перед ним целый час выко– бенивались?

– Вот оно, новое поколение, – произнес Загробницкий, и даже принялся протирать стекла своих очков, чтобы получше разглядеть практичных, сметливых девиц – представительниц совершенно новой формации. – А вашей подружке – тоже зачет нужен?

– Нет, она просто так, для дуэта, чтобы красивее бы– ло. Но если ей вдруг понадобится, я тоже не откажусь помочь, точно, Лиля?

И бойкая веселая девушка подошла к распластанному заве– дующему кафедрой Анчуткину М.М, держа наготове зачетку и ручку, совершенно не обращая внимания на его голый зад.

Модесту Матвеевичу ничего не оставалось сделать, как кое-как приподняться из своей лужи и поставить в зачетной книжке заветный вензель.

– Отлично, выход мы сами найдем, – с довольным видом объявила девушка. – О, кей, ребята! Если что: мы тут ничего не видели, ничего не слышали, никого не знаем. Чао! И пожа– луйста, пришлите нам на память фотографии «анчутки», если вы их сделали…

– Не беспокойтесь, сделали в самом лучшем виде, – кивнул Игорь, похлопывая по пустому карману. – Как раз для университетской доски почета.

– Мда-а-а… – только и сказал Загробницкий, провожая взглядом бодрых пловчих. – Мда-а-а…И вот эти учатся на историческом факультете, и я уверен – неплохо его закончат. Но только что от них проку? Зачем? А вот Женя Егоров…

– Ладно, говорите, что вам от меня надо? – проговорил Модест Матвеевич тяжело приподнимаясь. – Чего вы добивае– тесь? Денег? Сколько вам надо?

И Модест Матвеевич угрюмо уставился на Игоря, видя в в нем главного и наиболее сильного.

– Во-первых, нам нужна от вас кое-какая информация, – проговорил с расстановкой Игорь. – Во-вторых, вы должны сделать так, чтобы Александр Иванович был восстановлен на кафедре…

Последнюю фразу Игорь произнес несколько неожиданно для самого себя, но ему сразу же пришлась по душе роль этакого лорда-защитника, поборника справедливости – английского Ро– бин Гуда.

– Это невозможно, – покачал головой Анчуткин.

– Почему?

– Объяснять слишком долго – нужно знать обстановку на кафедре…И потом, такие вещи должны решаться на ученом со– вете или на собрании…

– Значит, устраивать собрание для того, чтобы выгнать человека с работы – это вы когда-то сумели, а тут… – на– чал было патетически Игорь, но почувствовал, что его слишком далеко заносит в обличительном благородстве, и решил спус– титься на грешную землю.

– Впрочем, это предложение было сделано в порядке компромисса, – пояснил он совершенно спокойно. – Считайте, что свой шанс, Модест Матвеевич, вы сейчас упустили. Одевай– тесь и пройдемте со мной. Вы арестованы.

– Арестован? Я? За что? – изумился Анчуткин, и Игорь обратил внимание, как лихорадочно при этом известии забегали его глазки.

Видимо, «Модернизатор электростанций» был замешан во стольких смертных грехах, что не мог сообразить, на чем именно он мог вдруг прогореть.

Но Модест Матвеевич был человеком бывалым и поэтому тут же взял себя руки.

– Хорошо, но только сначала я должен позвонить своему адвокату и лишь в его присутствии соглашусь продолжить с ва– ми разговор. Кроме того, я сразу же должен сделать заявле– ние, что сейчас вы покушались на мою жизнь и, следовательно, нарушили мои человеческие права…

– И что, есть свидетели? – спросил Игорь, картинно разводя руками. – Может быть, пригласим ваших студенток? Впрочем, на фотографиях должен хорошо получиться ваш заче– тик…

Само собой разумеется, что от пловчих давно уже и след простыл, а о фотоаппарате, которого и в помине не было – и говорить нечего, но Игорь чувствовал, что страх публичного позора – одно из самых уязвимых мест у Анчуткина, и давил на него что есть силы.

– Давайте не будем валять дурака, Модест Матвеевич, – сказал Игорь. – Один из ваших компаньонов уже арестован и дал показания, которые дают основания немедленно вас задер– жать как соучастника преступления…

Игорь чувствовал, что снова вовсю завирается, но у него это получалось довольно красноречиво.

– Кто? О ком вы говорите? – икнув, спросил Модест Матвеевич.

Вообще-то Игорь не собирался сейчас ничего больше гово– рить – в его планах было продолжать дальше интриговать и путать Анчуткина, плавненько пытаясь вывести его на разговор о пропавшей книге.

Но тут снова, совершенно не кстати, в тонкую многозна– чительную программу ученика Шерлока Холмса влез Загробниц– кий.

– Ваш рыжий негодяй, Сергей Лисицын, совершил на меня вчера вечером нападение с целю убийства, похитил из библио– теки редчайшую книгу, и вообще…

– Сергей Лисицын? – переспросил Анчуткин.

– Только не говорите, что вы его не знаете, подобные вещи я уже слышал неоднократно, – попытался Игорь хоть как-то спасти положение. – И вообще…

– А я и не говорю, – сообщил вдруг Модест Матвеевич упавшим голосом. – Потому что Сергей – мой родной внук. Значит, он снова попался? И теперь решил свалить на меня все свои грехи? Я знал, знал, что этим все закончится, но Зина его постоянно выгораживала, и вот…

Как выяснилось, у Модеста Матвеевича имелась дочь и два внука – оба от разных браков, и один беспутнее другого.

Старший внук – Николай, с которым Игорь сегодня уже имел честь познакомиться, неожиданно сделался заядляым кар– точным шулером и завсегдатаем казино, а младший – уже хоро– шо нам знакомый Серега Лисицын – давным-давно ударился во все тяжкие, включая воровство, вымогательство и все, что только подворачивалось этому практически законченному банди– ту.

Только теперь Игорь догадался, что запертый в чулане младший внучок Анчуткина, помогая составлять Бабусе письмо, севершенно случайно сослалася на своего авторитетного деда, который в его глазах был образцом учености, но больше не имел в виду ничего другого.

Зато теперь такое тесное родство было Игорю на руку, потому что Лис наверняка знал о своем дедушке столько тайных делишек, сколько вряд ли известно кому-либо еще, и на этом можно будет сыграть хорошую партию.

Очень ловко все, однако, закрутилось!

А тут еще плюс ко всему щекотливая ситуация с пловчиха– ми, которую Модесту Матвеевичу тоже ой как сильно не хочется обнародовать, и даже просто доносить до Зинаиды Егоровны.

– Хорошо, я все понял, – помолчав, сказал Анчуткин, бросая обреченный взгляд на Загробницкого. – И я… пере– думал. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы вернуть…мо– его бывшего коллегу на кафедру, но на это понадобится два, а то и три месяца. Вообще-то я всегда признавал, Александр Иванович, что вы ценный специалист-античник, и, надо ска– зать, с вашим уходом вуз несколько даже осиротел. Ну а что касается некоторых чисто человеческих особенностей…

– Я вас сейчас утоплю, – снова грозно сжал кулаки Загробницкий.

– Нет-нет, я только хотел сказать, что в наше, так сказать, демократическое время, любые личные качества сот– рудника перестали играть какую-либо роль. Раньше я тоже мно– гого не мог себе…хе-хе…позволить…А теперь я предлагаю забыть, так сказать, все взаимные обиды и разойтись с миром. Кстати, как как вы сюда вошли? Впрочем, теперь, когда мы…хе-хе снова стали друзьями, это тоже не имеет никакого значения. Итак, мир?

– Мир, – сказал Игорь, особенным, пристальным взгля– дом глядя в глаза Анчуткина. – Но только сразу же после то– го, как вы, господин коллекционер, вернете мне украденную вчера из областной библиотеки книгу. Где, кстати говоря, вы ее храните? Может быть, как раз здесь, на даче?

– Какую еще книгу? – вытаращился на Игоря Анчуткин, у которого после недавнего чересчур активного и не слишком синхронного плавания до сих пор были красными, как у рака, глаза. – Извините, при чем тут какая-то книга? О чем вы толкуете?

Игорь коротко пояснил, какое именно издание и почему он имеет в виду.

– Теперь, когда я узнал про ваше близкое родство с Ли– сом, у меня вовсе не осталось никаких сомнений, что это вы, добрый дедушка, послали мальчишек, чтобы они шантажировали, запугали вашего бывшего коллегу и заставили Александра Ива– новича совершить кражу. Очень хитро! Загребли дорогое изда– ние чужими руками и спокойно веселитесь, верно?

– Вы что-то путаете, – побледнел Анчуткин.

– Не думаю. В вашем доме уже произведен обыск, и из заветного шкафчика с пуленепроницаемым стеклом извлечены книги, по поводу которых тоже нужно будет еще как следует разобраться, как именно они попали к вам руки, – сказал Игорь.

Но это второй вопрос. И я с большим удовольствием им займусь, когда верну книгу с исследованиями и переводами сэра Эванса и автографом великого Киплинга.

– Вам нужен Папашка, – вдруг с заметным усилием про– говорил Модест Матвеевич.

– Что? – не понял Игорь. – У меня есть отец, слава богу, и если вы намекаете на мою, с вашей точки зрения, не– воспитанность, то, вообще-то, чья бы корова…

– Это кличка, – пояснил Модест Матвеевич. – Так зо– вут одного известного в Тарасове 1человека – 1Папешко Петр 1Петрович. Я знаю, что именно на него в последнее время ак– 1тивно рвботал мой внук.

– 1Он бандит?

– 1 Не думаю. Впрочем, возможно. Вы же знаете – сейчас 1так все тесно переплелось. Этот человек негласно заправляет 1всем, что касается предвыборной борьбы товарища, или как 1сейчас принято говорить, господина Музалева, который двигает 1в Государственную Думу. Но больше я ничего не знаю. Только 1чувствую, что наш Сережа окончательно пропал, как только 1связался с Папашей. Я знал, что в конце концов он погубит Сергея.

1– Извините, но я что-то не пойму, 1 при чем здесь наши 1выборы и книга по античности прошлого века? – удивился 1Игорь.

1Бабуся наверняка бы сказала: зачем путать попусту хрен 1с редькой?

1– Э 1того я не знаю. Но я знаю, что если Сергей работал 1по чьму-нибудь заказу – а он ведь у нас совсем еще малень– 1кий! – то это мог быть только Папешко, за которым стоит фи– 1гура вице-губернатора. Я говорил Сергею: высоко, соколик, 1взлететь, обороты надо набирать постепенно, постепенно…

1И Анчуткин сделал выразительные движения руками в воз– 1духе, показывая, как не спеша, плавненько нужно набирать 1обороты, чтобы надолго удержаться на поверхности.

1Что и говорить, но ведь и на этот раз, хотя «анчутка» 1был уже буквально на волоске от верной гибели, но все равно 1ведь сумел удержаться от поверхности, выплыл!

1Вот и теперь Анчуткин уже украдкой вздохнул и мысленно 1про себя перекрестился, почувствовав, что двое мстителей 1мгновенно потеряли к нему всякий интерес.

Модест Матвеевич 1даже с готовностью продиктовал адрес и 1домашний телефон Папаши, и на всякий случай свой тоже, а 1также рабочий телефон на кафедре, уверяя Игоря, что, мол, 1если что, то он всегда будет рад…

1В одно мгновение Модест Матвеевич Анчуткин норовил 1превратиться 1из основного обвиняемого чуть ли ни 1 в главного 1помощника и правую руку вершителей правосудия.

1Как говорит про таких Малышев: талант не пропьешь!

1Даже если выпить несколько литров воды из бассейна.

1И действительно – больше от Анчуткина 1пока ничего не требовалось 1, он мог продолжать и 1 дальше, т 1ак сказать, тру– 1диться над своей монографией.

– 1А сейчас 1, Александр Ива 1нович, нам придется сделать десятиминутную паузу, – вдруг сказал Игорь Загробницкому, от 1ведя его в сторонку и посмотрев на часы.

1– Будем есть Твикс? – устало спросил Загробницкий, и 1Игорь удивился – кажется, в квартире у этого «книжного чер– 1вя» не наблюдалось даже телевизора, но реклама прочно сидела 1и в его мозгах тоже.

– 1Не совсем, но тоже связано с развлечениями, 1 – улыб– 1нулся Игорь. – Ирина все утро умоляла, чтобы я хоть на нес– колько минут заскочил в библиотеку, где 1 как раз сейчас долж– 1на будет проходить встреча этого проклятого Дональда Кью с тарасовскими читателями. Я 1, правда, не очень понял, зачем Ирине я понадобился, но раз обещал, то заскочить придется, а потом 1буду срочно 1искать Малышева 1. Может, 1ей нужна защита? 1Она думает, что, увидев меня, ее 1Салтычиха сразу испугается 1и не так 1сильно будет ее 1доставать. Наверное, ей просто без меня там страшно?

– Мне тоже, – просто сказал Загробницкий. – Как хо– тите, уважаемый Игорь Анатольевич, но в библиотеку 1я тоже еду 1вместе с вами.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. КЬЮ И КОМПАНИЯ

Игорь был уверен, что в читальном зале областной науч– ной библиотеки уже вовсю проходит встреча американского мил– лионера Дональда Кью с тарасовцами, но в зале спокойно зани– мались студенты, и стояла привычная тишина.

Загробницкий завистливо вздохнул.

«Читалка» – это было самое любимое на сегодняшний день место в его жизни, где Александру Ивановичу было по-настоя– щему хорошо и спокойно на душе. Но пока он, увы, был лишен своего счастья.

И по своей же собственной вине: надо же – взял и спер из фондов, наверное, самую ценную книгу, читательский билет, подделал штемпель на контрольном пропуске…

Загробницкий с удивлением посмотрел на растопыренные ладони своих рук, словно именно они хранили какую-то неве– домую тайну, и затем торопливо спрятал их в карманы брюк.

– Ирочка у нас тоже там, в большой комнате, – подска– зала улыбчивая седая бабушка, узнав Игоря. – Там сейчас проходит встреча с мистером Дональдом Кью. Представляете, он самый настоящий миллионер! А сынок у него, говорят, настоя– щий вундеркинд – и весь из себя такой красивенький. Навер– ное, в мамочку…

– Мы что, уже опоздали? Туда что, теперь зайти нельзя? – обрадовался Игорь. – Передайте Ирине, что я заходил, как и обещал, но просто уже…

– Ну что вы, можно, идите, – подсказала добросердеч– ная старушка, и Игорь вспомнил, что, кажется, это и есть та самая Наталья Петровна, которая просмотрела штемпель, подде– ланный Загробницким, и кого Ирина больше всех боялась под– вести под увольнение.

– Туда кто когда хочет, тогда и заходит, а если кому не нравится – сразу же выходит, – пояснила она. – Мистер Кью любит, чтобы было свободно, не по-нашему. Раиса Дмитриевна тоже к нему уже приловчилась и называет такие мероприятия «днями открытого стола».

– Ладно, тогда мы тоже заглянем на несколько минут, – сказал Игорь, подмигивая погрустневшему Загробницкому.

В комнате, где проходила встреча тарасовских читателей с американским миллионером Дональдом Кью, действительно, стоял длинный стол, в середине которого красовался пузатый, блестящий самовар, а вокруг виднелось разложенное горками печенье, пряники, карамельки, почему-то, исключительно, местного, тарасовского производства.

Все желающие пообщаться с мистером Кью сидели за столом и пили чай, а сам зарубежный гость находился на почетном месте во главе стола и с веселым видом обозревал присутству– ющих.

Свободных стульев было достаточно много – Игорь взял один из них и поставил за спиной Ирины.

Загробницкий тут же последовал его примеру.

– Ну, что здесь? – спросил Игорь Ирину шепотом. – Что-нибудь интересное? Зачем я тебе тут был нужен?

– Ты мне всегда нужен, – обрадованно улыбнулась Ири– на, оборачиваясь.

– Этот твой Кью про книгу еще не спрашивал?

– Нет пока. Но может. Ты бы посидел все же со мной на всякий случай, меня Салтычиха тут прямо взглядом испепеля– ет…

– Некогда. Я на минуту забежал.

– Хотя бы несколько минут! Неудобно же так сразу ухо– дить. Ну, что тебе стоит?

– О, в вашей стране, а в вашем городе особенно, все очьень, очьень даже интересно, – продолжал тем временем До– нальд какую-то начатую ранее мысль. – И вовсе даже не так плохо, как говорят. Вот мы сейчас с вами сидим, приятно вы– пиваем. Скажите, можно так правильно говорить, что мы выпи– ваем?

Присутствующие за столом переглянулись – вообще-то, ничего, кроме чая, из выпивки на столе, к сожалению, больше не было.

– Это запросто можно организовать, мистер Кью, – выс– казался первым один из местных веселых краеведов с окладис– той бородой. – И я даже сам бы сейчас мог по-молодецки сбе– гать в ларек, разумеется, если бы мне от вас была оказана определенная гуманитарная помощь, а то сам я, извините, не при шишах. Можете считать, что я возьму у вас в кредит – мы все время ведь у ваших банков о-го-го какие деньжища просим, а и то потом не отдаем, так что уж там какой-то бутылек-дру– гой-третий…

– Кредита? – сразу сделался серьезным мистер Кью.

– Не болтайте глупостей, Иван Иванович, все-таки у нас здесь не гулянка, а мероприятие, – одернула активного крае– веда директриса библиотеки Раиса Дмитриевна Салтыкова, и с любезной улыбкой обратилась к Дональду. – Правильнее ска– зать, что мы сейчас пьем. Просто пьем чай в кругу друзей. Выпиваем – это когда сразу, а мы пьем медленно, получая, прежде всего удовольствие от общения друг с другом. Правиль– но?

– О, да, понял, я понял! – обрадовался Дональд. – Выпиваем медленно. Скажите, а кто у вас так очень, очень ин– тересно изготовил чай?

– Чай? – слегка нахмурилась директриса. – Я завари– вала, а что?

– Он такой получился сильно светлый – это очьень, очьень необычно. Вы научите меня точно так же, по-русски из– готавливать чай? Я потом, когда приеду, покажу тоже своим друзьям, когда приглашу их на пати…

– Да чего там учить? Сыпь заварки с экономией, одну щепоть на чайник, чтобы до следующей пенсии растянуть, и та– кой же получится, – снова подсказал словоохотливый Иван Иванович, пытаясь все-таки перевести разговор на свою тему. – Главное, чтобы душок пошел, а на цвет можно и не глядеть – я вон все равно почти уже слепой, только на нюх все на– питки хорошо различаю, а в особенности – крепкие.

– Душок? – засмеялся чему-то своему Дональд. – Это очень, очень интерьесно. От слова – душа? Вы мне потом по– кажете, как надо делать, я буду обучать этому своих очень, очень хороших друзей…

– И они тут все время о такой ерунде треплются? – ше– потом спросил Игорь. – Вам всем что – совсем, что ли, де– лать нечего?

– Тише, а то он услышит, – сделала Ирина большие гла– за. – Ты просто, Игорь, ничего не понимаешь. Дональд счита– ет, что только в непринужденной общей беседе, причем в раз– говоре именно о жизненных, бытовых мелочах и раскрываются основные национальные особенности разных народов. Это его особенный метод, понимаешь? Дональд про это даже уже две книжки написал по культурологии. Он объехал уже, наверное, сотню стран, и со всеми так…

– Господи, какая чушь!

– Не суди о том, чего не понимаешь…

– Ладно, я тогда пойду.

– Ты же пообещал – пять минут. Кто учит, что нужно всегда держать слово, а?

Признаться, Ирине приятно было, чтобы на Игоря лишний раз поглазели ее подруги по работе, но особенно – Раиса Дмитриевна.

Все знали, что если директрисе попадалось «на зуб» ка– кое-нибудь совершенно беззащитное создание, типа юной мате– ри-одиночки, она норовила «съесть» ее живьем, без остатка, но если «Салтычиха» чувствовала ответную силу, то тут же ос– лабляла хватку.

– И все же с такими деньгами ваш Кью мог бы разок и в парикмахерскую сходить, – недовольно проворчал Игорь, пос– мотрев на мистера Дональда, а потом переводя взгляд на на– ручные часы и засекая время.

Внешность Дональда Кью действительно была примечатель– ной и даже, пожалуй, немного чересчур.

По крайней мере, на миллионера этот человек был похож меньше всего.

У него было очень длинное, как говорят в народе «лоша– диное», правда, уже сильно морщинистое лицо, обрамленное светлыми волосами, свисающими до самых плеч, и очень большие кривые зубы, которые, казалось, никак не помещались во рту, и оттого американец почти постоянно улыбался.

Зато сын Дональда Кью, которого, как шепотом пояснила Ирина, звали Ричардом, был совершенно не похож на своего от– ца.

Это был писаный красавчик с голубыми глазами, черными волнистыми кудрями и совершенно отсутствующим серьезным взглядом.

Ирина утром успела рассказать, что несмотря на то, что Ричарду всего восемь лет от роду, по некоторым предметам этот ребенок уже занимается по программе Бостонского универ– ситета.

Оказывается, маленький Ричард Кью действительно был са– мым настоящим вундеркиндом.

Например, он мог за месяц и даже меньше без труда выу– чить любой язык, в четыре года Рич уже составил свою первую, довольно оригинальную, компьютерную программу, а в шесть лет мог решать математические уравнения, с которыми не сразу справлялись студенты университета.

Удивительные способности Ричарда Кью отчасти можно было объяснить тем, что он имел врожденное свойство в какой-то момент настолько сильно концентрироваться на предмете, кото– рый в данный момент его увлекал, что он осваивал его в мак– симально сжатые сроки, а потом мог также быстро к нему ос– тыть и даже на какое-то время и вовсе забыть.

Впрочем, подобное объяснение было достаточно условным: как можно вообще объяснить чудо, феномен?

Глядя на Дональда Кью, создавалось ощущение, что эта встреча с тарасовскими читателями областной библиотеки дос– тавляла ему ни с чем не сравнимое, поистине неземное наслаж– дение.

Впрочем, может быть, так оно и было на самом деле?

Зато глядя на его сына, можно было подумать, что юный миллионер буквально спит с открытыми глазами или чересчур сильно погружен в собственные мысли, и ждет не дождется, когда устроенный его неугомонным отцом визит вежливости на– конец-то закончится.

Вообще-то, маленький Рич гораздо лучше отца, совершенно свободно, говорил по-русски, специально освоив этот язык пе– ред поездкой в Тарасов, на родину далеких предков, но сейчас не говорил ни слова.

А все присутствующие взирали на него с почтением и с некоторой опаской, как на неведомое, заморское чудо-юдо.

Игорь только теперь с великим удивлением заметил среди присутствующих свою Бабусю, которая ради такого случая наря– дилась в парадное платье и повязала голову кипенно-белым платочком.

– Слушай, а баба Дуся что здесь делает? – спросил он Ирину через плечо.

– Общается, – пояснила Ирина. – Ты же знаешь, какая она у нас общительная, пусть уж лучше здесь…

Когда Бабусе снова налили из только что вскипевшего са– мовара чай, она неторопливо, привычным движением налила ки– пяток в блюдце и только тогда поднесла его к губам.

– О, как это интерьесно! – тут же отреагировал мистер Дональд. – Очьень, очьень интересно…Я тоже хочу пить чай из тарелки. Это так, как на картинках про ваших бывших, как это лучше сказать, дистрибьютеров…

– Про купцов, – подсказал краевед. – Это называется: пить чай по-купечески.

– О, как тут весело! Я тоже так хочу! – обрадовался Дональд. – Наверное, мой прадед, мистер Иван Каюров, кото– рый проживал в вашем городе на Селедочной площади, тоже пил чай из большой, большой тарелки.

Американцу немедленно принесли чистое блюдце, и он тоже налил в него кипятка, поднял блюдце к лицу на подставочке из пальцев и начал что есть силы дуть на воду, брызгая в разные стороны и весело фыркая.

– Это очьень, очьень интересно! – воскликнул Дональд, и обратился к сыну. – Рич, сделай точно так же себе, инте– ресно!

– Не хочу, – покачал головой Ричард, который молчали– во, ни на кого не глядя, одну за другой поедал конфеты, но ничего не «выпивал».

– Боже, какая тоска! – вздохнул Игорь. – А курить здесь можно? Я сейчас покурю – и сразу же пойду.

– О, конечно, конечно, курить можно, – расслышал сло– ва Игоря мистер Кью. – Конечно, здесь все можно! Чувствуйте себя совершенно свободно, лучше, чем дома, я так хочу, чтобы всем было очень интересно.

– Спасибо, – сказал Игорь и достал из кармана свою трубку.

– Табачьок? – спросил Дональд, слегка ломая язык. – Как там у вас говорят: на понюшку табака? Это очень, очень интересно. Но почему – на поньюшку? Ведь тогда надо гово– рить – на покурку, так? Не понятно…

– Есть такой специальный табачок, который только нюха– ют, вот с него выражение и пошло, мистер Кью, – с готов– ностью растолковал краевед Иван Иванович.

– Очьень, очьень интересно было бы посмотреть и осо– бенно понюхать, вот так вот положить в нос, – заулыбался Дональд.

– Чихать будете, – предупредил краевед, приканчивая третью кружку чая – он оказался страстным чаевником в третьем поколении и мог в одиночку осилить целый самовар.

– Почихать? Очьень, очьень интересно было бы почи– хать…Это как…вы называете, нужно сделать такие самоверт– ки, или – самокрутки из газет?

– Нет, другое. Понимаете, мода на нюхательный табак в России давно прошла, – вступила директриса Раиса Дмитриев– на, радуясь, что представился повод хоть в чем-то показать свою грамотность. – Нюхательный табак был широко распрост– ранен в нашей стране в довоенные, и особенно в послевоенные годы, но теперь практически невозможно найти человека, кото– рый его употребляет.

– Хорошо, – кивнул головой мистер Кью. – Это очень понятно.

– Скажите, а чем в данное время увлекается ваш сын, мистер Кью? – спросила женщина, работающая учительницей. – Мы много о нем слышали, и я даже читала статью в газете о выдающихся способностях Ричарда, и я даже вслух зачитывала ее детям из своего класса, которые такие бал…Впрочем, это сейчас к делу не относится. Но, может быть, Ричард сам расс– казал бы нам о своих увлечениях…

– Говори, Рич, – дружелюбно толкнул в плечо сына мис– тер Кью.

– История, – односложно ответил Ричард и снова заше– лестел конфеткой.

– Наверное, это получилось, как наследство, – пояснил Дональд. – Один мой прадед занимался торговлей, и хорошо считал деньги, а другой, Иван Каюров, имел очень, очень большой интерес к истории…

– Началось, – вздохнула Ирина.

– И тому свидетельство даже есть одна книга, которую я преподнес в дар…

– Отчего же никто табачок не нюхает? – вдруг громко проговорила Бабуся, перебивая Дональда. – Я до сих под ба– луюсь, потому как очень хорошая штука. Пользительная. Мозги прочищает, а зато внутри ничего не засоряет.

– Правда? – радостно оскалился Дональд. – Это очь– ень, очьень интересно! И у вас, может быть, имеется с собой, так сказать, сигнальный образец?

– Я вам про табачок свой толкую, а вы мне про какие-то сигналы, – проворчала Бабуся, доставая из кармана кожаный кисет. – Хотите – тоже нюхните, мне для хорошего человека не жалко…

– Да, конечно, конечно, – обрадовался Дональд Кью, тут же забыв и про купеческий чай, и про всех своих праде– дов. – Я курил очень, очень много разных трубок, кальянов, и недавно попробовал настоящую украинскую люльку, но я ни– когда раньше почему-то не получал табак через нос…

Бабуся насыпала на ладонь мистеру Кью нюхательного та– бака и показала, как нужно правильно закладывать его в нос, после чего, приговаривая тонкое «и-и-и», громко чихнула.

Мистер Дональд последовал ее примеру, но чихнул так ог– лушительно, что в комнате зазвенели оставленные вместе на середине стола пустые стаканы.

К Бабусе сразу же потянулись и другие с просьбами сыпа– нуть им табачку, тоже на «пробу», чтобы вспомнить об утра– ченных традициях, и Бабуся с явной неохотой понемножку насы– пала каждому, давая ценные указания, как правильно «понюшку табака» следует закладывать в нос, но одновременно ворча, что вовсе не уверена, что здесь столько много собралось хо– роших людей, и что добрые люди не стали бы ее так откровенно грабить.

Вскоре в чайной комнате послышалось чихание на разные голоса – человеку, стоящему за дверью, могло бы показаться, что здесь какой-то странный хор начал репетировать на ред– кость непонятную, болезненную песню.

– О, очень, очень хорошо, – приговаривал Дональд. – А-а-пчхи! Очень, очень большой, интересный кайф! Нужно будет устроить для своих друзей такой нюхательный пати…

– Все, ребята, вы тут оставайтесь, чихайте сколько угодно в свое удовольствие, а мне нужно срочно искать Малы– шева, – сказал Игорь.

– А я? – спросил Игоря Загробницкий. – Мне не хочет– ся чихать.

– Тогда идите домой.

– Но вдруг меня там ждет тот, второй? – поежился Александр Иванович и прошептал Игорю в ухо: – Я вот все ду– маю – что им всем от меня, Игорь Анатольевич, нужно, а? Ведь я выполнил, что они просили, разве не так? Хотя… ка– кой я все же дурак, что согласился, никогда теперь себе это– го не прощу. Но я все же пойду с вами.

– Нет, вот что – вы, Александр Иванович должны сейчас остаться здесь и всегда быть на всякий случай рядом с Ири– ной, – сказал Игорь, глядя на какое-то перекошенное от расстройства лицо Загробницкого и вспоминая ванную, до краев наполненную водой, и «комплект самоубийцы». – Это уже не просьба, а приказ. Будете на всякий случай ее прикрывать, если тут вдруг разговор зайдет про книгу.

– А что я должен делать?

– Если Дональд вдруг все-таки попросит показать его книги – а от такого, как я посмотрю, всего можно ожидать, вдруг он из них самокрутки сделать захочет? – то вы тогда встанете и честно скажете, что книги в библиотеки нет, пото– му что вы ее еще вчера своровали, но скоро найдете, – мрач– но пошутил Игорь.

– Так и сказать? – простодушно переспросил Александр Иванович.

– Да нет же, просто своей грудью заслоните Ирину, ког– да директриса будет метать в ее сторону отравленные стрелы и иголки, вот и все, – сказал Игорь, вставая и покидая гос– теприимное местечко. – Но я все же надеюсь, что до этого дело не дойдет.

Признаться, Игорю просто до смерти надоело, что Загроб– ницкий везде за ним ходит, как тень, и он решил таким обра– зом от него наконец-то отделаться, но при этом хотел быть уверенным, что в одиночестве Александр Иванович не начнет снова чересчур активно предаваться гибельному отчаянию.

А время действительно было слишком дорого – Игорь ре– шил срочно разыскать Папашу и через него продолжить дальней– шие поиски пропавшей книги.

Малышев, к счастью, оказался на работе.

– Объявился, Пижон? – сказал он весело в телефонную трубку. – Ты откуда звонишь? Из библиотеки? Уже отнес туда книжечку? То-то! Я думаю, так быстро мы ее не найдем, уж слишком ценная штучка. Я тут расшевелил всех коллекционеров, и у меня кое-что появилось на примете. Срочно дуй ко мне – и вместе порешаем, как действовать дальше, мистер Шерлок Холмс…Я тебе дам кое-какие наводки.

Как бы друзья ни старались вместе делать одно общее де– ло, но все равно между ними постоянно ощущался незримый дух соревнования.

А в какие-то моменты они и вовсе становились похожими на двух петухов, которые распускают друг перед другом хвосты и перья, а то и устраивают перед публикой петушиные бои.

Вот и сейчас Игорь чувствовал, что Малышеву хочется непременно первому найти эту чертову книгу, чтобы во всей красе блеснуть перед Ириной своим профессионализмом и пока– зать, какой он крутой.

«Ну, ничего, это мы еще посмотрим!» – подумал про себя Игорь.

Игорь, например, нисколько не сомневался, что Олег ут– ром просто сделал вид, что его занимает великое множество других, более неотложных дел, а сам все это время только и делал, что пытался отыскать следы пропавшей книги.

И, кажется, что-то нашел!

– Хочешь я тебя сразу же заинтригую, – сказал Малы– шев, как только Игорь появился у него в кабинете и сел нап– ротив друга за столом, заваленный какими-то исписанными бу– магами, хлебными крошками и грязными пепельницами.

– Давай.

– Ты знаешь, кто у нашего пойманного в капкан Лисенка родной дедушка, а?

– Знаю, само собой разумеется, – спокойно, и даже на– рочито лениво позевывая, сообщил Игорь. – Анчуткин Модест Михайлович, историк. Фрукт – еще тот.

– Точно, – удивился Олег. – А ты в курсе, что он ко всему прочему, еще и известный в Тарасове коллекционер?

– А как же, – кивнул Игорь. – Я только что был у не– го дома и осмотрел все редкие издания, хранящиеся в шкафу. Но, похоже, наша книга не у него, – немного приврал Игорь.

Но чего не сделаешь ради красного словца?

– Да? Ты уверен? Надо же, а я только что послал к нему ребят сделать обыск, – сразу как-то сбавил обороты Малышев.

– Ничего, для острастки не помешает, – невольно улыб– нулся Игорь.

Надо же, он ведь только что сказал Анчуткину, желая по– лучше его припугнуть, что в заветном шкафчике Модеста Матве– евича произведена проверка, а, оказывается, там и на самом деле вовсю решили поработать ребята Малышева.

– Погоди, а как ты узнал? – не унимался Малышев. – Ты же сам сказал, что у тебя дома Лисицын за целую ночь не произнес ни слова? Или у тебя уже есть своя картотека?

Игорь решил не говорить, что весь секрет его информиро– ванности – в неграмотности Бабуси, а вместо этого многозна– чительно ухмыльнулся и важно произнес:

– Дедуктивный метод Шерлока Холмса, который ты всегда, Малой, всегда недооценивал и называл пустой болтовней.

– Ладно, у каждого свой метод, – проворчал Малышев. – А в нашей жизни иногда лучше всего помогают действия ло– мом, а не твоей дедукцией с индукцией. И все же, что ты ду– маешь насчет версии с Анчуткиным?

– Конечно, я в курсе, что дед Лисицына – порядочная скотина, каких мало, – высказал свое мнение Игорь. – Но все же не настолько, чтобы послать родного внука спереть книгу. Признаться, я его уже допросил. Нужно копать в другом месте! Кстати, что тебе удалось уже узнать от Лиса?

– Совсем немного, – покачал головой Малышев. – Можно сказать, что почти совсем ничего.

– Меня больше всего интересует, почему он хотел все же убить Загробницкого, и будут ли покушения продолжены?

Игорь не стал пояснять, что тогда бы Александр Иванович наконец-то спокойно отправился к себе домой, а не ходил бы за ним повсюду по пятам, как привязанный.

– Лисицын сказал, что вовсе не собирался убивать твое– го ученого, а просто хотел припугнуть. И даже уверяет, что действовал в одиночку, по собственной глупости, и чуть ли не кается, что его напрасно черт попутал.

– Вот как? – удивился Игорь.

– Мол, когда он увидел, что имеет дело с таким хлюпи– ком, то подумал, что припугнуть и обчистить квартиру такого тоже не будет составлять никакого труда. Поэтому Лис и зава– лился к нему ночью, чтобы заработать себе на дозу. Он же наркоман – а такие, как он, за один шприц способны на что угодно…А сначала он говорил, что просто в гости зашел, хо– тел поближе познакомиться.

– Нет, как-то все равно неправдоподобно… Ну что, скажи, у Загробницкого можно своровать? У него дома, кроме книг, вообще ничего нет!

– Это ты так говоришь, потому что побывал у него дома, – резонно возразил Малышев. – А Лис-то раньше не был. Ока– зывается, его сильно поразило, что Загробницкий не взял де– нег за работу, и мальчишка решил, что, значит, у него и так денег полно. Другие варианты в его голове, затуманенной нар– котой, просто не укладываются. Тем более, он понял, что Заг– робницкий живет совершенно один, и справиться с ним – ниче– го не стоит.

– Да, может быть, это действительно была самодеятель– ность со стороны Лиса, – согласился Игорь. – Но то, что касается пропавшей книги, то тут Лисицын со своим напарником точно действовал по особому заданию от кого-то, и скорее всего, от Папаши. Нужно как следует проверить линию Папаши.

И Игорь коротко пересказал Малышеву разговор с Модестом Матвеевичем Анчуткиным, не уточняя всех подробностей их яр– кой, запоминающейся встречи под разноцветным шатром и о сов– местном купании в бассейне.

– Получается, сколько веревочке ни виться, а все равно приводит почему-то к предстоящим выборам, – сделал вывод Малышев, внимательно выслушав Игоря.

– Получается, – вздохнул Игорь и мысленно увидел пе– ред глазами кипу газет, оставленную вчера вечером на диване.

Черт побери, нужно было их почитать все же повниматель– нее!

– Ты знаешь, все эти друзья из предвыборных блоков, групп поддержки, сейчас чересчур активизировались, и, по идее, мы за ними немного присматриваем, но не более того. На уровне, кто из них приблизительно где собирается, и кто за кого готов пролить кровь, – подумав и покопавшись в ка– ких-то бумагах на столе, сказал Малышев. – Про Петра Петро– вича Папешко, и других друзей Музалева могу только сказать, что они на своих открытых сходках постоянно тусуются в поме– щении областного общества трезвости, а на закрытых, для изб– ранных, – в ресторане «Русь».

– И то хорошо. Вообще-то, интересное сочетание трез– вости и ресторанного застолья, – заметил Игорь.

– В вопросе, который касается выборов, все интересно, как в страшной сказке, – пояснил Малышев. – Чем дальше – тем страшнее. Но я думаю, господин Музалев, интересы которо– го представляет твой Папаша, все же имеет возможность нор– мально кормить своих помощников.

– Как ты считаешь, Малой, есть у нас с тобой смысл то– же посетить вечерком ресторан «Русь»? – поинтересовался Игорь.

– Посидеть в ресторане – всегда есть смысл, – заме– тил Малышев. – Особенно – ежели за государственный счет, или хотя бы за счет детективного агентства «Икс».

– Но оно еще не зарегистрировано, – напомнил Игорь и вдруг посмотрел на друга долгим, пронзительным взглядом. – Кстати, Малой, сдается, что ты вчерашнюю ночь тоже провел в ресторане, и причем с интересной девушкой. Скажешь, не так?

– А ты откуда знаешь?

– Дедуктивный метод, – снова многозначительно произ– нес Игорь. – Советую вникнуть.

– Твой дедуктивный метод мне хорошо известен, – зас– меялся Олег. – А имя ему – Маргарита Васильевна Малышева. Сдается мне, ты вчера пообщался по телефону с моей мамулей, вот она и наговорила тебе всякой чепухи. В ресторане я дейс– твительно вчера был, но только не с девушкой, а на задержа– нии. Сам подумай, не буду же я всякий раз докладывать мамоч– ке, что собираюсь на перестрелку?

– Ладно, один-один, – сказал Игорь.

– И вот еще что – захвати вечерком в ресторан свою Ирину, – добавил под конец Малышев. – Когда в ночное заве– дение приходят два мужика, это поневоле привлекает внимание. Сразу думают, что они либо гомики, либо чересчур деловые ре– бята, и поневоле делается интересно, что у них за неотложные дела…

Когда Игорь вернулся вечером домой, то обнаружил, что Ирина вместе с Загробницким сидят на кухне, мирно пью чай и беседуют о литературе, словно продолжая «встречу за откры– тым столом», начатую с Дональдом Кью.

Загробницкий несколько виноватым голосом сообщил Игорю, что почему-то все еще опасается возвращаться домой. До тех пор, пока дело не будет закрыто, или хотя бы в нем хоть что-нибудь ни прояснится, он предпочитал бы на улице Полевой не появляться.

А так как близких друзей и родственников у него в Тара– сове нет, у которых можно было бы переждать, когда на него закончиться непонятная охота, то…

В общем, Игорь только безнадежно про себя махнул рукой, поняв, что пока от Загробницкого отвязаться не будет никакой возможности.

– А где Бабуся? – спросил он только.

– Несколько человек – наш краевед Иван Иванович, она, и еще кто-то, пошли сразу же после мероприятия вместе с До– нальдом Кью в его гостиничный номер, никак не могут расс– таться, – улыбнулась Ирина. – Дональд хочет продолжить у наших старичков чему-то «очень, очень научиться.»

– Ясно, чихать понравилось. Ну, пусть развлекаются. А нам тоже нужно собираться – скоро мы с тобой пойдем в рес– торан «Русь».

Признаться, известие о походе в ресторан Ирина приняла без особого восторга.

– Вообще-то ресторан – это неплохо, – начала она было сразу же отговариваться. – Но, честно говоря, у меня не то настроение. Пока книга не будет найдена…

– Вот для этого мы в «Русь» и пойдем – работать, – коротко пояснил Игорь, отправляясь в свой кабинет.

Пожалев о том, что не очень внимательно следил по га– зетным полосам, как в Тарасове разворачиваются предвыборные баталии, Игорь надеялся сейчас хоть в какой-то степени вос– полнить этот пробел.

Как ни крути, но жизнь швыряла его в самую гущу полити– ческой заварухи – хотелось ему этого или нет.

Какие тут древние мифы?

То, что происходило в России сейчас, почти в начале двадцать первого века, порой казалось еще более невероятным, чем сказки древних эллинов.

Ведь даже вчерашняя операция по задержанию какой-то банды, которую Малышев проводил в «Избушке», оказалась свя– занной с делами одного крупного в городе политикана, о чем Олег сообщил вскользь, так сказать, в качестве совсем свеже– го примера реалий нынешней жизни.

Но Игорь и сам видел, что главное сейчас для многих – суметь скомпрометировать своего главного противника, очер– нить любыми способами…

Стоп, любыми способами.

Но антикварная книга-то здесь может быть при чем?

Игорь раскурил трубку и задумчиво начал считать колеч– ки, выползающие из его рта, которые тут же начинали таять в воздухе.

«А ведь порой вовсе не важно, на чем именно подловить своего соперника – на большом или на маленьком преступлении – главное, постоянно подбрасывать в адскую топку все новые и новые факты. Ничего, что они так же, как этот дым, быстро рассеиваются, и даже будут потом опровергнуты, но общее впе– чатление все равно сложится», – прокрутилось у Игоря в го– лове.

И, действительно, по истории судебного права в институ– те он когда-то проходил, что для того, чтобы опозорить свое– го недруга, в античные времена достаточно было его обвинить в краже мыла из бани – и это уже служило поводом к публич– ному скандалу!

Сейчас с мылом номер не пройдет, но почему бы ни заме– нить его книгой из областной библиотеки?

Но не просто библиотечной книгой, что само по себе не вызовет ни малейшего интереса у окружающих, а самого дорого– го, антикварного издания, которое имеет также солидную стои– мость в долларовом эквиваленте.

Чем не милый скандальчик?

Игорь с жадным интересом начал просматривать как новые, так и старые номера газет, которые имел обыкновение не выб– расывать до тех пор, пока Ирина не делала выборки из наибо– лее интересных криминальных материалов, которые составляли его особый архив.

Сейчас Игоря больше всего интересовала фигура вице-гу– бернатора Музалева и та информация, которая была связана с его предвыборной кампанией.

Таких материалов оказалось достаточно много: в одной газете Музалев давал интервью на тему дальнейшего благоуст– ройства города, в другом месте во всех подробностях освеща– лось, как вице-губернатор выступил на открытии нового ро– дильного дома, и подчеркивалось, что это важное для города событие произошло во многом благодаря именно ему, в третьей газете…оказался скандальный, разоблачительный материал о том, как господин Музалев нарочно устроил именно в Тарасове проведение всероссийского экологического съезда, чтобы лиш– ний раз изложить публично перед делегатами свою политическую программу и сделать это за счет экологов.

Статья была написана в таком смелом, даже несколько развязном тоне, что Игорь невольно заинтересовался: кто ав– тор, что за издание?

Ну, конечно – это была тарасовская газета под названием «Голос», которая единственная из всех публиковала оппозици– онные материалы о деятельности местного правительства.

И Игорь понял скрытую причину подобной смелости: глав– ный редактор «Голоса» – Федор Зыкин, тоже выдвинул свою кандидатуру на выборы и имел на своей стороне немало шумных и громогласных сторонников, которым импонировала обличитель– ная интонация их лидера.

То, что Федор Зыков является на сегодняшний день наибо– лее сильным и потому главным политическим противником Муза– лева, Игорю сделалось понятно из небольшой заметки, где с юмором рассказывалось о том, как встреча сторонников левых сил неожиданно для всех закончилась сильнейшей потасовкой между «зыкинцами» и «музалевцами», и один из участников даже получил легкие увечья.

Внимательно вчитавшись в газетные строки, Игорь уловил также и то, что если господин Музалев во всех воззваниях на– пирал на свои хозяйственные способности, и даже на большинс– тве фотографий были нарочно крупно изображены его большие, широкие руки, напоминающие саперные лопатки, то Зыков, нао– борот, все больше рассуждал о необходимости духовного воз– рождения, о возвращении к истокам, восстановлению утраченных традиций и т. д. и т. п…

Игорь задумался: а что, неплохая, в сущности, придумана подковырка!

Только Зыков начнет снова рассуждать где-нибудь про ду– ховность и нравственность, а ему тут же: позвольте, дорогой, но у вас у самого в шкафчике ворованные книги из библиотеки имеются, Может, не стоит строить из себя апостола.

Или что-нибудь в этом роде.

Игорь с неохотой оторвался от газет, когда явился Малы– шев, экипированный для ресторана в приличный костюм и дейс– твительно благоухающим одеколоном.

Ирина оделась в черное вечернее платье, которое ей очень шло, и теперь трогательно прижимала к груди маленькую театральную сумочку в серебристых блестках, которая была не– изменным атрибутом ее праздничных выходов в свет.

– А можно я с вами? – попросился Загробницкий. – Прошу вас, мне не надо ничего заказывать, я просто так поси– жу…

– Конечно, пойдемте, – улыбнулась Ирина. – Что вам тут дома одному скучать?

– Может быть, мы с тобой вдвоем лучше сходим? – пошу– тил Малышев, разглядывая девушку.

А Игорь подумал о том, что любые, даже самые бредовые фантазии почему-то имеют странное свойство со временем реа– лизовываться, и, по сути дела, сейчас он видит перед собой несколько адаптированный вариант своих вчерашних раздумий.

– Привет, ребята, – сказал Игорь, выходя из кабинета. – А вот и я!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗЫКИНСКИЕ КНИЖКИ

Первым, кого Игорь почему-то увидел в ресторане «Русь», был бородатый краевед Иван Иванович, который еще в библиоте– ке порывался именно выпить, а не просто бестолково пить чай, но так и не был понят американской стороной.

– А вы что тут делаете, Иван Иванович? – удивилась Ирина. – Вы же, кажется, уходили в гости к Дональду?

– Я и есть в гостях, – пояснил краевед сильно запле– тающимся языком, но все равно пытаясь передразнивать мистера Кью. – Только спустился сюда горло промочить, а то Дональд угощает всех каким-то грибным квасом или еще какой-то га– достью, которую привез из Монголии. Очьень, очьень интерес– но, но пить невозможно. Сейчас я подкреплюсь тут маленько по-нашему и снова пойду общаться…

И Иван Иванович сделал неопределенный жест, взмахивая руками так, будто собираясь вознестись на небо.

Но Игорь только теперь догадался, что Дональд Кью зани– мал с сыном номер «люкс» в этой самой гостинице «Русь», ко– торая считалась в Тарасове самой приличной, а на первом ее этаже располагался как раз одноименный ресторан, куда они пришли.

– А вы там бабушку нашу, случаем, не видели? – спро– сила Ирина озабоченно. – Как она там? Живая? Ведь с самого утро на ногах. Я, конечно, знала, что она у нас любит пого– ворить, но все же не до такой степени…

– Молодец старушенция! – подтвердил краевед. – Я скоро новую книжку писать начну, думаю, ее туда тоже вклю– чить надо будет. Она сегодня еще научила Дональда, как рука– ми яблоко на четыре ровные четвертинки разламывать, оказыва– ется, они всегда в войну так делали. Он очьень, очьень дово– лен. А вот сынок у мистера, как будто бы больной совсем. Сказал, что болит голова, и ушел в соседнюю комнату спать. Я так думаю, вся наша молодежь от компьютеров такая замученная сделалась, точно?

Неизвестно, сколько бы еще продолжал болтать всякую че– пуху пьяненький краевед, но Игорь почувствовал, что кто-то оттаскивает его за край пиджака в сторону.

Это оказался Малышев.

– Нам с тобой повезло, – прошептал он, кивая куда-то в середину зала. – Сегодня тут отирается Колька, второй внук Анчуткина.

– Но разве ты его не арестовал?

– С какой еще стати? – удивился Малышев.

– Ведь они вместе тогда Загробницкого шантажировали…

– Нет, я все выяснил – с Лисом работал другой паре– нек, такой же молокосос. Пешка, ровным счетом ничего не зна– ет – рад до смерти, что ему от Лисицына перепали хоть ка– кие-то копейки…А ты, Пижон, хорошо сделал, что на всякий случай взял сюда своего Загробницкого, а то нам временно придется с Ирочкой разделиться.

Игорь незаметно вздохнул: ну, конечно, он его взял…

В ресторане тем временем вовсю шла развлекательная программа, и Ирина протиснулась поближе к эстраде, где зной– ная парочка исполняла зажигательные танцы.

– Посмотри, а вон и Папаша наш сидит. Ого, сколько знакомых лиц! – сказал Малышев, показывая из-за колонны на другой столик.

– Папаша? Где? – начал озираться Игорь.

– Да вон там – худенький такой, взъерошенный, в крас– ном галстучке, как пионер. И с ним его главные доверенные лица, человек пять – снова о чем-то совещаются.

– Пойдемте за тот столик, – подбежала к друзьям Ири– на, у которой радостно блестели глаза. – Чего вы здесь пря– четесь? Там встретился один мой хороший знакомый, он очень просит, чтобы мы непременно сели с ним…Александр Иванович уже там сидит.

– Зачем это? Что еще за знакомый? – нахмурился Игорь, вопросительно глядя на девушку.

– Это Эдик, руководитель университетского танцевально– го ансамбля и фольклорной группы – они у нас много раз в библиотеке выступали. Эдик говорит, что ему одному здесь как-то неуютно…

– Любопытно, с какого это времени руководители худо– жественной самодеятельности начали ужинать в ресторане? – заметил Игорь, но на уговоры Ирины все же поддался.

Эдик, который оказался уже не очень молодым, но весьма подтянутым и стройным мужчиной, радостно поприветствовал на– ших друзей.

– Понимаете, мои ребята согласились здесь поработать, чтобы немного деньжат подкопить перед поездкой в Москву, и сегодня я пришел посмотреть, как они тут – не слишком ли без меня халтурят. А то, знаете ли, все эти выступления в ресторанах порой сильно расхолаживают…

– Это – ваши? – спросил Загробницкий, с нескрываемым удовольствием глядя на танцующих и даже тоже перебирая под столом им в такт своими длинными ногами.

– Мои, – улыбнулся Эдик. – Теперь мне и выпить можно хоть немного, а то одному как-то неудобно.

Но после того как все немного выпили какого-то замысло– ватого коктейля, который тоже назывался «Русь», а Эдик начал было рассказывать о своих ребятах, по очереди появляющихся на сцене, как Малышев и Игорь тут же начали снова перешепты– ваться между собой.

– Ирина, – сказал затем Игорь на ухо девушке. – Ты должна нам помочь. Сейчас мы с Олегом на время уйдем за от– дельный столик – видишь, там есть специальные кабинки для переговоров, а ты вызовешь туда к нам вон того паренька в сером пиджаке, черноволосого. Его зовут Николаем. Понимаешь, Малому нельзя лишний раз засвечиваться – его могут узнать, а мне тоже не желательно рисоваться пред ними раньше време– ни…

– Хорошо, – сразу же сделалась серьезной Ирина, как будто бы ей сейчас доверили поручение государственной важ– ности. – Я сделаю это.

Игорь обратил внимание, что когда Ирина шла через зал, в ее сторону повернулось сразу несколько мужских голов.

– Здравствуй, братишка, – почти весело поприветство– вал Малышев Николая, когда тот появился в комнатке, отгоро– женной от остального зала китайской шелковой ширмой.

Ширма стояла так, что отсюда хорошо было видно сцену и даже несколько столиков, но те, кто сидел в «нерусском каби– нете», как звали эти уголки завсегдатаи ресторана «Русь», могли оставаться незамеченными для остальных посетителей.

– Я тебе не братишка, – буркнул Николай, нехотя при– саживаясь за столик. – Чего надо?

Было видно, что он мгновенно узнал Малышева, но на Иго– ре задержался взглядом надолго – никак не мог припомнить, где он этого человека мог раньше видеть.

Николай перебирал в уме все места, но всякий раз забы– вал про свой собственный дом, где Игорь несколько часов тому назад побывал с коротким дружественным визитом.

– Знаю, знаю, кто тебе братишка, – продолжал Малышев. – Сейчас твой братишка находится в следственном изоляторе, и дела его очень серьезные – снова ограбление, да плюс на– падение с целю убийства.

– А я тут при чем? – нехотя сказал Николай. – Пусть сам отвечает – не маленький, мы с ним за ручку больше не ходим…

– А у меня совсем другие сведения: говорят, как раз вчера вы кое-где были вдвоем, – начал вовсю блефовать Малы– шев, который хорошо знал, что имеет дело с отчаянным картеж– ным шулером, который никогда не придерживается в игре чест– ных правил.

– Кто это сказал?

– Твой брат, Лис…

– Подонок. Он врет. Мы с ним вчера вообще не виделись, – возмутился Николай. – Во, гаденыш!

– Не исключено, что я тебе начну верить, если ты мне ответишь на следующий вопрос, – плавно продолжал атаку Ма– лышев. – У кого сейчас украденная из библиотеки книга? Что ты про это слышал?

– Ха, с какого это времени наша славная милиция стала охотится за читателями, вовремя не возвращающими книги, – даже приоткрыл от неожиданности рот Николай. – Первый раз про такое слышу. У вас что, другая работа совсем кончилась?

– С вами, пожалуй, закончится, как же, – начал замет– но злиться Малышев. – И потом, предупреждаю – сейчас воп– росы задаю я! И еще учти, что у братишки твоего уже начина– ется ломка, и его жизнь во многом зависит теперь и от тебя тоже…

– А на Зыкова всякую ботву от редьки кто у вас собира– ет? – неожиданно спросил Игорь, пользуясь терминологией Ба– буси, и Малышев посмотрел на Игоря с удивлением, но одновре– менно со скрытым уважением: мол, что он там еще новенького где-то успел «накопать»?

– На Зыкова? – пожал плечами Николай. – Да так, все наши помаленьку. А что? Тут ничего особенного, никакой мок– роты…

– Понятно, ничего особенного: просто следите, письма перехватываете, телефонные разговоры подслушиваете…

– Да и он, небось, то же самое делает. Сейчас у всех работа такая, ничего не поделаешь, – рассудительно ответил Николай. – Только я тут ни при чем, да и брательник тоже. Он так, только изредка бывает у Папаши… на побегушках…

– Давай-ка вот что, братишка, – перебил его Малышев. – У тебя есть еще немного времени как следует подумать и восстановить память. Но, сдается мне, что и ты тут сегодня веселишься в последний раз, потому как…

Малышев хотел было еще что-то добавить угрожающее, но тут посмотрел в сторону зала и увидел, что за столиком, где они оставили Ирину, Эдика и Загробницкого начало происходить что-то непонятное.

Столик окружили со всех сторон какие-то верзилы с квад– ратными плечами, среди которых с трудом, но все же можно бы– ло разглядеть щуплого Папашу.

Друзья скорее поспешили туда на выручку.

На сцене между тем на редкость лихо и весело отплясыва– ли ребята в казацких шапках, а девушки отхлопывали им в такт ладонями, громко подпевая:

– Зыко, зыко, любо, любо, – раздавались на весь зал звонкие девичьи голоса, за которыми издалека не слышно было, что за недоразумение возникло за столом.

Игорь протиснулся как можно ближе и только тогда начал что-то понимать.

– Зачем вы напрасно упираетесь? Зачем? – услышал Игорь истеричный голос Папаши – видимо, тот настолько при– вык в крикливой манере разговаривать во время многочисленных собраний, агитационных мероприятий, митингов, что по-другому уже разучился. – Вы ведь и сами прекрасно слышите, что ваши ученики поют: «Зыков, Зыков, любим, любим», ведь вы же не глухой. А это является скрытой, но зато очень, скажу вам по своему богатому опыту, эффективной формой рекламы и агита– ции. Я думаю, вам ничего не стоить исключить из репертуара эту песню. Ведь речь идет только о каком-то одном номере.

– Об одном номере! – патетически и горько воскликнул Эдик. – Конечно, именно так всегда говорят непрофессионалы, которые не знают, что за каждым таким «всего одним номером», стоят месяцы напряженной работы – труд и пот многих людей. Но это способны понять только по-настоящему творческие люди, к которым вы, скорее всего, просто не относитесь…

И Эдик гордо взглянул на Ирину, в которой видел сейчас своего творческого союзника, хотя союзник этот сидел, нес– колько втянув в плечи голову, от ощущения неясной опаснос– ти…

– Ну хорошо, – несколько смягчился Папаша. – Допус– тим. Вы можете оставить весь номер, но тогда нужно будет хо– тя бы выбросить из песни конкретные слова про Зыкина…

– Да кто вы вообще-то такой, чтобы командовать, что мне оставить, а что убирать? – взвился от возмущения Эдик. – Я даже во времена советской цензуры не слушал ни от кого ценных рекомендаций, а поступал так, как подсказывала мне творческая интуиция. Неужели вы думаете, что я теперь буду кого-то слушаться?

– Будете, – спокойно сказал Папаша. – Сейчас, конеч– но, не те времена. Но сейчас – эти времена.

– … И потом, я совершенно не понимаю сути ваших пре– тензий, – не унимался Эдик. – Простая шуточная фольклорная песенка, мы с ребятами случайно раскопали ее во время одной из фольклорных экспедиций по области… Что тут особенного, если вместо «хорошо», или «ладушки», в припеве поется «зы– ко», или «любо»? Ну, и что тут особенного? Я даже из принци– па не собираюсь потакать вашим глупостям, потому что потом через пять минут ко мне подойдет другой человек и скажет, что ему не нравится слово «мама», а третий потребует, напри– мер, убрать из песни слово «дуб», увидев в нем, извините, намек на свои умственные способности…И так далее. Ребята, прекращайте выступление, уходим отсюда!..

Но художественному руководителю не позволили даже вско– чить, чтобы сделать «отмашку», потому что как только Эдик привстал со стула, один из амбалов грубо толкнул его на прежнее место.

– Да как вы смеете? – побледнела Ирина. – Что…что вы себе позволяете?

– А ты, телка, заткнись, не лезь не в свое дело, – нехотя, через губу, ответил один из свиты Папаши. – И шла бы ты лучше отсюда подобру-поздорову…

Скорее всего, в намерения Папаши вовсе не входило уст– раивать в ресторане драку.

Да что там – точно, не входило!

Один из его главных, негласных принципов во время пред– выборного марафона гласил: «Все, что угодно, но только без морбодоя».

Но, как оказалось, «музалевцы» не рассчитали, что при– вычное у них в обиходе слово «телка» такому человеку, как Александр Иванович Загробницкий, может показаться совершенно оскорбительным.

И уж тем более никто не был готов к тому, что Загроб– ницкий, желая защитить Ирину, тут же набросится на того, кто сболтнул про «телку», с кулаками.

Один из помощников Папаши попытался было Загробницкого остановить, но тут на помощь к историку пришла целая толпа казаков, которые с криками «Эда бьют!» и издавая воинствен– ное улюлюканье, начали прямо со сцены спрыгивать в зал.

Вокруг столика началась самая настоящая потасовка, за– мельками кулаки, послышались крики, и Игорь едва успел выта– щить оттуда за руку Ирину, как сам получил от кого-то со спины удар по шее и, развернувшись, тоже заехал в скулу сво– ему обидчику.

– Ребята! Немедленно прекратите! Не надо! Нельзя! – надрывался во все горло Папаша, видя, что драка настолько уже набрала обороты, что в ход вовсю пошли стулья, начали опрокидываться столы, а посетители ресторана – разумеется, разбегаться. – Что вы делаете? Это же скандал! Скандал!

Но стихийную силу взаимной ненависти быстро остановить было сложно.

– Срочно вызывайте милицию! – закричал бармен кому-то из своих. – Они здесь сейчас все разнесут!

Но с этими словами Малышев, который тоже от кого-то на ходу вовсю отбивался, вдруг хищно оскалился, вынул из-за по– яса пистолет, и насколько раз выстрелил в воздух.

– Здесь уже есть милиция, – гаркнул он звонко, в такт зазвеневшим где-то окнам. – Всем оставаться на своих мес– тах! Буду стрелять без предупреждения…

В зале сразу же повисла тишина, а потом началось мед– ленное движение в обратную сторону: сначала один, потом дру– гой из драчунов начали ставить на свои места стулья, садить– ся за столы, убирать руки в карманы…

Сцена, которая происходила потом, была слишком знако– мой для работников ресторанов, ночных клубов и казино города Тарасова, чтобы казаться им интересной.

В ресторан очень скоро прибыл дежурный отряд милиции, начался нудный опрос свидетелей, пересчет причиненного мате– риального ущерба, составление протоколов.

– Фу, какая мерзость, – сказала Ирина, выходя на ули– цу. – Никогда в эти рестораны не ходила и больше ни за что не пойду. Сплошное жлобье.

Пользуясь положением Малышева, их четверку отпустили из «Руси» первыми, и Ирина была рада больше всех, что всем уда– лось выбраться из увеселительного заведения целыми и невре– димыми.

– Нет, все-таки лучше дома выпить, если вдруг захочет– ся, – продолжала она. – Правда ведь, Александр Иванович? Но Эдика я тоже понимаю, нечего всяким потакать…

– Я знаю, у кого точно может быть книга, – сказал Игорь Малышеву, немного отставая от возмущенной Ирины. – У Зыкова. Надо отправить Ирину с Загробницким на такси, а са– мим проверить…

– Да? А что, это мысль…Ты думаешь, ему могли подбро– сить? – сразу сообразил Малышев. – Молодец, Пижон, голова у тебя иногда варит. Сейчас я позвоню своим, узнаю адресок Зыкова, и можно с ним повидаться…

И друзья со значением переглянулись, понимая, что прик– лючения сегодняшнего вечера для них двоих пока еще не закон– чились.

К счастью, редактор газеты «Голос» Федор Зыков оказался дома. Так же, как и все его семейство – жена и трое малень– ких детей, которые тоже бросились к двери.

– Федор, иди, снова к тебе какие-то бездельники, – привычно крикнула мужу в глубину комнаты замотанного вида женщина, и тут же удалилась на кухню.

– Мы пока не знакомы, друзья? – поинтересовался Зы– ков, впуская гостей в дом.

– Нет, – сказал Малышев. – Но думаю, что вы не пожа– леете, что наше знакомство состоялось.

И, действительно, услышав даже в очень сокращенном ва– рианте историю про пропавшую книгу, Зыков пришел в сильное волнение.

– Вы правы – я чувствую, это они, – воскликнул он взолнованно. – Как раз скоро у меня по плану встреча со своими избирателями в библиотеке, и я уверен, что они нароч– но подготовили мне новую бомбу. Да-да, очевидно, это так…

И Зыков принялся рассказывать, сколько мелких и больших пакостей ему уже пришлось пережить за время избирательной кампании, которая только-только еще началась. Его враги даже подкупили врача, который нарочно поставил одному из зыкинс– ких детей в детском саду диагноз «олигофрения», и потом дол– го пытал родителей, есть ли у них в роду сумасшедшие.

Разумеется, чтобы опять-таки потом добытые сведения где-нибудь ловко использовать против него, Зыкова.

– Значит, вы хотите сказать, что книгу мне уже могли незаметно подложить в квартиру, засунув куда-нибудь на полку или в книжный шкаф? – переспросил Зыков задумчиво. – Что же, я не могу этого исключить. Уверяю вас – я уже готов аб– солютно ко всему.

И, повернувшись к двери, Зыков громко крикнул в прост– ранство:

– Лена! Леночка! Скажи, к нам вчера домой не заходил кто-нибудь из незнакомых?

– У нас здесь каждый день – настоящий проходной двор! – донесся из кухни сердитый голос жены. – Наверное, чело– век сто всяких приходило, если не больше – и знакомых, и не знакомых. А думаешь этих, которые у тебя сейчас сидят, я знаю? Их как считать – знакомыми или незнакомыми?

– Не обижайтесь, – вздохнул Зыков. – Она слишком ус– тала с детьми, с нашими сорванцами, и к тому же весь день сегодня убиралась. Кстати, как раз завтра у меня дома будет проходить съемка телевизионной программы «Герой дня и его семья»… Черт, наверняка мне специально перед съемками и подложили бомбу…

– Бомбу? – переспросил маленький мальчик, который ни под каким видом не соглашался покидать комнату, где разгова– ривали взрослые, и продолжал заниматься рисованием. – Че– ченцы?

По всему было видно, что ребенок рос перед экраном те– левизора и был в курсе всех основных событий.

– Попомните мое слово – журналистом будет. Весь в ме– ня, – с гордостью заметил Зыков.

– Только через мой труп! – донеслось громогласное эхо из кухни.

– Но, по крайней мере, книгу еще можно попробовать отыскать, – сделал заключение Зыков. – Дети! Сейчас мы бу– дем играть в сыщиков. Тот, кто первый найдет в доме книгу, получит большую шоколадку! Еще раз опишите, как книга выгля– дит?

Игорь, насколько сумел, снова описал внешний вид похи– щенного антикварного издания.

И уже в следующую минуту трое детей со скоростью зап– равских ищеек начали проверять каждый уголок небольшой двух– комнатной квартиры, выволакивая на свет божий все, что года– ми хранилось под диваном, кроватями, на пыльных антресолях, стаскивать вниз коробки с шифоньера, вытряхивать из ящиков свои игрушки.

Сам же хозяин квартиры тем временем подробно просматри– вал свои книжные шкафы и полки, выставляя наружу стопки книг, и попутно откладывая в сторону те, которые, по его мнению, могли бы ему вскоре пригодиться для работы.

Буквально через пять минут в квартире Зыковых все выг– лядело так, как будто здесь только что произошел «еврейский» погром или что-то в этом роде.

По крайней мере супруга Зыкова, как только снова вышла из кухни и заглянула в комнату, молча схватилась за сердце и даже не смогла произнести ни слова.

– Нет, ничего, – растерянно проговорил Зыков, огляды– ваясь вокруг. – Кажется, все просмотрели – нет, ничего. Но вот будет неприятно, если в самый неожиданный момент…Ко– нечно, в случае чего, вы сможете подтвердить, что мне таким странным образом враги снова пытаются подставить подножку. Но ведь еще есть пресса, общественное мнение…Я хорошо знаю, весь этот механизм: сначала история громко разносится повсюду в скандальном виде, а лишь потом, единицы, те, кому надо, узнают правду. Что же делать?

– Папа, а почему ты не показал, где прячешь свои сек– ретные книжки? – вдруг напомнил один из мальчуганов.

– Какие еще секретные книжки, Вовочка? – очнулся от задумчивости Зыков.

– Сейчас принесу про «так не расскажешь», – пояснил малыш, и тут же сам залез в тумбочку в спальной комнате, где только что копался Зыкин, и достал оттуда целую стопку пор– нографических журналов. – Вот эти, которые вы с мамой все время смотрите, а от нас прячете.

– Обратите внимание – и этого ребенка чуть было не назвали олигофреном, – смущенно улыбаясь, заметил Зыкин. – Нет, сынок, мы ищем совсем другую книжку…

– А что, такие еще где-нибудь есть? – удивился маль– чик.

Неожиданно из кухни послышался женский крик, который означал, что Леночка все-таки пришла в себя…

– Знаешь, что мне больше всего хочется? – задумчиво спросил Малышев, когда они вышли с Игорем на ночную тара– совскую улицу, залитую светом фонарей.

– Чтобы сейчас у тебя под ногами, вот в этой самой лу– же, валялась библиотечная книга, – предположил Игорь.

– Нет, Пижон, не угадал. Почему-то мне больше всего сейчас хочется сильно напиться, – признался Малышев.

– Наверное, на тебя такое сильное впечатление произве– ли радости семейной жизни? Но, заметь, тут еще не самый худший вариант.

– То-то и оно, – вздохнул Малышев. – Повеситься мож– но. Но для начала все же лучше напиться. Представляешь, как мне обидно: два вечера подряд торчу в лучших ресторанах го– рода, и ни в одном глазу. Сплошные драки.

– Правильно Ирина говорит: нечего зря по ресторанам таскаться, пить лучше всего дома, – сказал Игорь. – Пошли ко мне и тяпнем спокойно на троих. Честно говоря, я и сам пока не представляю, где дальше искать эту чертову книгу.

– Почему – на троих? Ирина же водку не пьет?

– А у меня там теперь постоянно Загробницкий живет, – пояснил Игорь, улыбнувшись. – Решили его усыновить, или взять для опытов. Ты же сам советовал!

Компания из трех мужиков со всеми удобствами устроилась с тремя бутылками водки в так называемом офисе детективного агентства «Икс».

И, действительно, водка помогала достаточно быстро снять неприятное напряжение, которое не покидало каждого из участников поисков.

У Загробницкого сразу несколько поутихли угрызения со– вести, и он наконец-то повеселел.

Малышев балдел уже только от того, что ему не нужно бы– ло сосредоточенно наблюдать за жующими и глотающими ртами, а можно было нормально выпить самому.

Ирина от компании отказалось – после сцены в «Руси» у нее начала сильно болеть голова, а Бабуся сидела почему-то запершись в своей комнате, скорее всего, готовясь ко сну.

После первой же выпитой бутылки на Игоря нашел кураж, и он позвонил домой Анчуткиным.

Представившись начальником уголовного розыска – пред– варительно Игорь узнал у Малышева его фамилию – он строгим, отрывистым басом поинтересовался, как идут дела по трудоуст– ройству товарища Загробницкого.

– Я уже работаю над этим вопросом, – испуганно проле– петал в трубку Анчуткин. – Да, сейчас прорабатываются раз– ные варианты, и уже есть хорошие результаты…

– Работайте, Модест Матвеевич, работайте, – солидно пророкотал в трубку Игорь. – Но учтите, нас устроит только полная реабилитация Александра Ивановича, вы понимаете, о чем я говорю…

– Боже, ну что за детский сад, Игорь Анатольевич! – замахал руками Загробницкий, когда Игорь закончил представ– ление и Малышев с вдумчивым видом снова начал разливать по рюмкам чисто российский элексир – для поддержания внутрен– ней энергии. – Зачем вы это? Я ведь и сам пока представить не могу, с какими глазами покажусь пред студентами. Препода– ватель – вор? Как вы себе это представляете?

– Но ведь про это никто не знает? – пьяненько улыба– ясь, напомнил Малышев.

– Достаточно того, что про это я знаю, – снова пом– рачнел Загробницкий.

А Игорь, проглотив очередную порцию водки, подумал: ну вот, всегда так, стоит сделать человеку что-нибудь хорошее, а он тут же начинает выкобениваться.

Подумаешь!

И вообще, Игорь начал даже склоняться к мысли, что – черт с ней, с украденной книгой, и особенно – с предвыбор– ными склоками и подлогами…

Настолько ли ему нужна вся эта канитель, если положить руку на сердце?

Ирина сказала, что Дональд Кью на встрече за «открытым столом» про книгу ничего не спросил, а, значит, Раиса Дмит– риевна тоже умерит свой пыл.

Наверняка, следы пропавшей книги в самое ближайшее вре– мя и так отыщутся: может быть, Лис или его напарник раско– лется? Или, к примеру, Малышеву удастся что-то узнать нового от Николая, Анчуткина, того же Папаши, или от кого-то из та– расовских коллекционеров?

В конце концов, обстоятельства пока складываются таким образом, что Игорю в поисках можно сделать вполне законную паузу, пустить на какое-то время дело на самотек, чтобы пос– мотреть, куда все же несет течение…

Но Игорь не успел до конца насладиться посетившими его приятными ленивыми мыслями, как в дверь кто-то многократно, тревожно позвонил.

На пороге квартиры Костиковых стояли Дональд Кью и его сын-вундеркинд.

«Вот допился,» – первое, что подумал про себя Игорь.

Но потом понял, что явление американцев – все же не галлюцинация, потому что для приведений они выглядели слиш– ком оживленными и беспокойными.

– О, снова здравствуйте! – воскликнул Дональд, ра– достно потрясая своими белыми паклями. – Как интересно, очень интересно! Мы пришли к вам по адресу, по записке…Мы не знали даже, что это вы, или – не вы…

– Я…наверное. Или – не я. Вообще-то нас трое, – пробормотал Игорь, размышляя, как лучше переиначить поговор– ку, что незваный американец – еще хуже татарина, или что-то вроде того, но, разумеется, впуская гостей в дом.

– О, я этот русский обычай знаю – на троих? – сразу сообразил Дональд, окинув картину пьяного разброда в кабине– те Игоря. – Но мы очень быстро, мы пришли по вашей записке, вот тут есть адрес…

– По какой записке? – снова глупо переспросил Игорь, и Дональд протянул ему клочок бумаги.

«О том, где книшку, можно узнать по адрису…», – на– чал читать Игорь, чувствуя, что у него все эти кривые кара– кули разбегаются перед глазами в разные стороны.

Мало того, что в записке были сплошные грамматически ошибки, но спьяну Игорь и вовсе не мог толком разобрать, о чем в ней говорится.

– А, видать это ко мне гости пришли, – появилась нео– жиданно на пороге кабинета Бабуся. – Ну надо же, не лень вам было ночью, в темени блукать…

Вид у бабы Дуси был совершенно недовольный, если ни сказать, что злой.

– Погодите, так это вы написали записку? – спросил Игорь.

– Ну я, а что, – пожала плечами Бабуся, протягивая Игорю книгу. – Возьмите назад книжку, отдашь утром Иринке, чтобы она в библиотеку снесла, а у меня все равно в этих за– корючках разобраться ничего не получается.

– Это она! Та самая! – вскричал Загорбницкий и схва– тил книгу в руки. – Ну точно! Перепутать невозможно! Она!

– Нет, это моя книга! – вдруг вцепился в том малень– кий Ричард. – Папа, папа, отними – я платил за нее очень большие деньги…Это моя книга – ты ведь сам первый у меня ее украл…

– Это очьень, очьень интересно, – по привычке сказал Дональд Кью, с немым изумлением наблюдая, как его восьмилет– ний сын по-настоящему схватился с русским, сильно подвыпив– шим дядькой.

– Нет, не понимаю, – вздохнула Бабуся. – Совсем не понимаю, из-за чего такой сыр-бор. Из-за каких-то непонятных закорючек…

Но больше всех ничего не понимала все-таки Ирина, кото– рая проснулась от шума в квартире и услышала в соседней ком– нате крики.

Мало того, весь так называемый офис оказался наполнен запахом крепкого перегара и пьяными людьми, причем здесь же почему-то находились Дональд Кью и его сын.

Несмотря на то, что Ирина несколько раз как следует протерла глаза, странная, дикая сцена не пропала, а наоборот сделалась резче.

– Как хотите, но если вы не прекратите, я сейчас вызову милицию, – сказала она перекрывая гомон. – Все, я больше не могу.

Но когда первый взрыв эмоций кое-как все же улегся, по– явилась возможность наконец-то хоть что-то понять, выслушав рассказ Дональда Кью на ломанном русском языке.

Однажды, примерно год назад, его сын Ричард случайно наткнулся в библиотеке отца на странную книгу, которая его сильно заинтересовала.

Книга показалась мальчику очень необычной – она была написана на русском языке, издана в прошлом веке, но при этом хранила на своем титульном листе автограф знаменитого английского писателя.

История того, как книга попала в дом мистера Кью, была настолько запутанная, что всякий раз отец рассказывал Ричар– ду ее совершенно по-новому, так что мальчик сделал разумный вывод, что он просто купил ее по дешевке на каком-нибудь аукционе, где торгуют подобными антикварными изданиями.

Но когда Рич освоил в общих чертах русский язык и начал переводить книгу, то содержание этой книги заинтриговало его еще больше, чем все остальное.

Вундеркинд буквально заболел идеей самому понять тайну Б-линейного письма, и с этих пор больше не хотел и не мог думать о чем-либо другом, теперь он жил только этой одной идеей.

Дело дошло до того, что мистер Кью впервые стал серьез– но волноваться за здоровье сына, и не знал, как отвадить его от чересчур навязчивого увлечения.

Просто отобрать книгу он не мог – Дональд слишком ува– жал, любил, и даже несколько побаивался своего необыкновен– ного сынишку. Как-то, собираясь в очередную поездку в Рос– сию, мистер Кью как-бы ненароком захватил злополучную книгу с собой и среди прочих передал в дар библиотеке города Тара– сова, где была родина его прадедушки и, следовательно, таи– лись далекие корни семейства Кью.

Впрочем, вернувшись домой, Дональд сразу же убедился, что его хитроумный маневр не принес должных результатов, по– тому что Ричард уже обложился другими историческими издания– ми на эту тему и даже похвалил отца за щедрость.

Но Ричард не стал объяснять отцу, что на полях похищен– ного издания имелись карандашные заметки, сделанные каким-то неизвестным чудаком, которые были своеобразным ключом к раз– гадке древнего письма.

Не понял мистер Дональд Кью, почему в следующий раз Ри– чард – не охотник выезжать из дома – вдруг начал упраши– вать отца взять его с собой в Тарасов, чтобы тоже посмотреть на родину предков.

В первый же день, спустившись в ресторан гостиницы и разузнав, что здесь собираются тарасовские «гангстеры», Рич тут же завербовал первого подвернувшегося рыжего паренька украсть из библиотеки за определенное вознаграждение нужную ему книгу.

Причем, маленький Ричард вовсе не считал свой поступок преступлением, а лишь восстановлением справедливости и, само собой разумеется, совершенно не считал нужным посвящать в свои планы отца.

– Действительно, вундеркинд! – подтвердил Малышев, разглядывая Ричарда Кью. – Всего восемь лет! Так вот кто, оказывается, нанял Лиса.

Все вокруг тоже несколько ошарашенно разглядывали маль– чугана с черными блестящими кудрями и серьезным взглядом.

– Так что я есть беру у вас эту книгу, – твердо ска– зал Рич. – Это моя книга. Я ее читаю. Я за нее заплатил деньги. Я нашел шифр. Почти нашел.

– Неужели? Но я тоже почти что нашел разгадку линейно– го письма, хотя не скрою, у меня еще остались тут кое-ка– кие неясности! – воскликнул Загробницкий, который единс– твенный из всех смотрел на Ричарда с восхищением.

Да, маленький Кью в глазах Загробницкого был самым нас– тоящим историком, который из любви к науке действительно оказался способен на все, даже на преступление!

Вот только неужели у вундеркинда и увлечение древностью тоже пройдет, как корь или какая-нибудь другая детская бо– лезнь?

Но пока научный зуд у Ричарда был в самом разгаре, Заг– робницкий принялся тут же задавать мальчику вопросы, касаю– щиеся Б-линейного письма, которые он не мог задать никому другому.

Присутствующие ничего не понимали в сбивчивой речи уче– ного, словно тот сейчас говорил на иностранном языке, но Ри– чард буквально засиял от удовольствия, и на его остром, ум– ном личике появилась широкая улыбка, сразу делая его чем-то похожим на отца.

– Так-так, – сказал Игорь, но не смог сразу продол– жить своей мысли, потому что от новостей последнего получаса и от выпитого спиртного они слишком сильно смешались в его голове. – Так-так.

Но потом обернулся к Бабусе и с обидой спросил:

– Значит, получается, баба Дуся, что снова не я, а вы нашли украденную книгу? Так-так?

– Да нет, я так, случайно, – с довольным видом сказа– ла Бабуся. – Не горюй, ты, Горяшка, все ты…

– Извините, но все же как, где вы ее нашли? – не хо– тел отставать Игорь. – Мы дрались, устраивали обыски, а вы…

– А я табачок нюхала, – засмеялась Бабуся. – Меня Дональд к себе в номер зазвал, ну я и пошла. Но ты ведь зна– ешь, Горяшка, мое любопытство: когда все немного разбрелись, мне страсть как захотелось еще и в соседнюю комнату загля– нуть, где мальчишка поселился, чтобы посмотреть, как ихние миллионеры с шиком живут. Зашла я, значит, в комнату, пока сынок в душ пошел, присела на кровать, чтобы проверить, ка– кие тут перины, чую – что-то твердое подо мной. Ну и оказа– лось, что ваша книга.

– Но как же вы поняли, что она – именно та самая? – заинтересовалась Ирина.

– Да я как открыла – а в ней же одни сплошные зако– рючки! Ну, думаю, наверное, та самая, о которой Ирина плака– лась, надо прихватить, чтобы она назад в свою библиотеку снесла. А чтобы не подумали, будто я тоже скрала, записочку написала, где и чего можно узнать. Надо же, а они прямо сре– ди ночи и прикатили!

– Да почему вы мне книгу сразу не отдали? Как только домой пришли? – возмутился Игорь. – Что еще за фокусы?

– Ничего не фокусы, – обиделась Бабуся. – Но мне, может быть, самой хотелось посмотреть, что там за закорючки секретные, а потом уже отдавать. Ведь вы же мою книжку сразу бы из дома унесли. Скажи, унесли бы?

– Еще бы…

– Вот и я об том. А меня вдруг тоже интерес разобрал. Да только когда посмотрела – нет, совсем я тоже ничего не понимаю, грамоты все же не хватает. Я уже и сама хотела те– бе, Горяшка, отдать книжку, когда ты тут мою любимую песню про «зыко, зыко, любо, любо» распевал, чтобы Ирина утром в библиотечку снесла, а тут как раз американцы прибежали мало– хольные. Теперь я уже и сама не разберу – чьи они, ваши за– корючки. Я волнуюсь только, как бы Иринку за покражу из биб– лиотеки не выперли, а про остальное мне даже и навовсе не интересно.

– Ух ты, наша бабулечка! – бросился с пьяным умилени– ем обнимать Бабусю Игорь. – Да тебе же на самом деле просто цены нет!

А Загробниций тем временем вовсю о чем-то шептался с Ричардом, забыв обо всем на свете…

– И все же вот в этом значке у меня выходит какая-то несостыковочка, – раздался в наступившей наконец-то тишине взволнованный голос Александра Ивановича.

– Да, трудное у них дело, – вздохнула сочувственно Бабуся. – Еще потруднее будет, чем Параше мою писанину раз– бирать. А ведь те, кто писал, наверное, тоже не все шибко грамотными были.

– Что? Что вы сказали, Евдокия Тимофеевна? – тут же вежливо обернулся к Бабусе Загробницкий.

– Я сказала, что, может, некоторые, кто на твоих таб– личках корябал, тоже не всей грамоты понимали, вот и шуровали приблизительно, наобум, как я, – сказала Бабуся.

– А что? – замер Загробницкий, длинная сутулая фигура которого сейчас была похожа на большой вопросительный знак. – А что? Это вполне возможно! И это, кстати говоря, может в какой-то степени объяснять некоторые неувязки в знаковом тексте. Представь, Рич, что то письмо о закупке зерна, пи– сал, например, не вполне грамотный человек, живший тысячеле– тия назад, и тогда многие погрешности, которые сейчас нам мешают понять суть…

– О, вы действительно золотая бабушка, – сказал Рич, с уважением посмотрев на Бабусю. – Ваши слова сейчас стоят – как тут называются ваши деньги? – очень, очень много рублей…

– Нет уж, давайте лучше считать в долларах, – попра– вил вундеркинда Игорь. – Так получится вернее.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Был солнечный воскресный день, вернее, утро, когда на пороге квартиры Игоря Костикова появился Александр Иванович Загробницкий.

Он был одет в достаточно элегантный костюм и держал в руках большой торт.

– Вот, пришел поблагодарить, – сказал он несколько смущенно. – А Бабуся дома?

– Как же, все дома, – зевнул Игорь. – Правда, мы спали. Зато завтрак прямо в постель принесли. Что, есть но– вости? Надеюсь, хорошие?

– О, да, – сказал Загорбницкий. – И, главное, одно большое дело! Я, Игорь Анатольевич, не спал всю ночь, и все-таки решил, что должен с вами сначала посоветовать– ся…Мне это очень важно.

– С самого утра – и сразу какие-то дела, – притворно вздохнул Игорь, которому уже не терпелось узнать, что именно привело к нему в такую рань Александра Ивановича.

Пока все семейство собиралось пить чай, Загробницкий буквально не отходил от Бабуси, уверяя, что именно она наве– ла его на некоторые принципиально важные открытия, которые сильно продвинули работу вперед, так что Бабуся даже уже стала отмахиваться от него, как от назойливой мухи.

Новости заключались в том, что, во-первых, «анчутка» выхлопотал восстановление Загробницкого на кафедре, а во-вторых, Рич начал вовсю уговаривать Александра Ивановича поехать с ним в Бостон.

Связи и возможности у Дональда Кью были такими, что он уже согласился устроить Загробницкого в университет, где бы тот мог продолжать заниматься вместе с Ричардом своими «ша– радами», на которые мистер Кью решил махнуть рукой.

И теперь Загробницкий не знал, что делать.

– Замечательно! – воскликнул Игорь. – Надо согла– шаться на предложение Ричарда. Ведь это, как перед ученым, откроет для вас совершенно новые возможности. А если захоти– те – то вы всегда сможете вернуться в Тарасов.

– Да и шанс, согласитесь, уникальный! – поддержала Игоря Ирина. – Представляете, если бы не книга из моего от– дела…

– Вот как бывает: только что был вором, последним че– ловеком, а теперь – друг миллионеров, – пробормотал расте– рянно Загробницкий. – Знаете, друзья мои, я заметил, что чем дольше живу, тем все меньше что-то понимаю в нашей жиз– ни…

– А чего тут понимать? – встряла Бабуся. – Ехай, пока берут – и дело с концом! А то, когда на тот свет ок– ликнут, то дорога только одна будет, а так у тебя пока – на все четыре стороны…Чего зря жмешься?

– Но…я боюсь, – признался вдруг Загробницкий. – Понимаете, я ведь никогда раньше нигде не был, а тут – сра– зу Америка, край света. Нет, я так не могу. Вот если бы вы со мной поехали, хотя бы на месяц, или на два, пока я там немного обжился бы, а тогда, может быть еще как-то…А так – нет, точно боюсь.

– Мы? – удивился Игорь. – Но мы-то тут при чем? И, потом, у нас сейчас нет такой финансовой возможности, чтобы ни с того ни с сего…

– Я это учел и уже поговорил с Ричем, – тут же с го– товностью отозвался Загробницкий. – И он передал, чтобы вас это не беспокоило, потому что у его отца есть возможность сделать так, чтобы мы все это время ни о чем не думали. Нуж– но просто ваше согласия. Вот за этим, собственно, я и при– шел.

– Сказки какие-то, – сказала Бабуся. – Михы.

– Мифы, – привычно поправила ее Ирина.

– А что – едем! – весело сказал Игорь. – Я согласен это считать гонораром детективному агентству «Икс» за работу над делом под номером два – об украденной книге!

Content

Наталья Никольская
Пропавшие закорючки

ГЛАВА ПЕРВАЯ. МУКИ ОТЕЛЛО

ГЛАВА ВТОРАЯ. САНТЕХНИКА ВЫЗЫВАЛИ?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. РЫЖИЙ, НО НЕ ЗОЛОТОЙ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПО СЛЕДАМ «АНЧУТКИ»

ГЛАВА ПЯТАЯ…И ШАМАХАНСКИЕ ЦАРИЦЫ

ГЛАВА ШЕСТАЯ. КЬЮ И КОМПАНИЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗЫКИНСКИЕ КНИЖКИ

ВМЕСТО ЭПИЛОГА