Александр Лоуэн

Любовь и оргазм

Посвящается Вильгельму Райху, открывшему функциональное значение оргазма, что и сделало возможным создание этой книги.

Выражение признательности.

Благодарю всех, кто любезно согласился помочь мне в издании этой книги и потратил на это свое время и силы. Моя особая признательность и благодарность – госпоже Адель Льюис, занимавшейся редактированием рукописи; она прочла ее вместе со мной и сделала много полезных предложений; Уолтер Скалецки сделал рисунки и диаграммы, а Стивен Золл, бывший старший редактор издательства «Макмиллан», проявил дружеский интерес и оказал существенную помощь. Спасибо друзьям и сотрудникам, обсуждавшим со мной идеи, нашедшие выражение в этой книге.

Глава 1.

Сексуальная искушенность – взамен сексуальной зрелости.

Прошло полвека с тех пор, как наше общество стало все больше освобождаться от строгостей викторианского периода, сковывавших сексуальное поведение и ограничивавших возможности сексуального самовыражения; результатом стало появление новых взглядов, которые можно назвать сексуальной искушенностью, но которые вряд ли говорят о сексуальной зрелости. Современный человек, так сказать «средний представитель» нашего общества, пожалуй, более сведущ в вопросах секса, чем люди прошлого; в то же время есть много признаков, указывающих на то, что люди плохо представляют себе свою роль и свои цели в сексуальной жизни. Ответы на многие вопросы, связанные с сексом, дал психоанализ (которым так увлеклись наши просвещенные современники), но и он не смог избавить от чувства греховности и облегчить разочарование, вызываемое крушением надежд.

Подобное разочарование обусловлено не недостатком возможностей для приобретения сексуального опыта, а невозможностью (или неспособностью) получать радость и удовлетворение, обещаемые сексуальной любовью. Существует (и доступна публике) обширная литература, описывающая технику секса разных культур, восточных и западных; но она не может ни просветить, ни помочь в тех случаях, когда речь идет о неудачной, несчастливой сексуальной жизни – а именно с этой проблемой постоянно сталкиваются в наши дни врачи, психиатры и специалисты по вопросам брака и семьи. Сексуальные отношения обсуждаются с такой откровенностью, о которой прежде, пятьдесят лет назад, нельзя было и помыслить; и все же до сих пор существуют невежественные и искаженные взгляды на природу и назначение оргазма. Похоже на то, что сексуальная искушенность – это всего лишь покров, маскировка, скрывающая сексуальную незрелость, склонность к конфликтам и беспокойство, свойственные многим. Незрелость и наивность распространены до сих пор; их не могут рассеять (а только обманывают читателей) книги, обещающие «открыть секрет сексуального удовлетворения», преподав «несколько простых уроков». Издания на тему «Как это делается» или «Как стать счастливым» могли бы вызвать улыбку, если бы ситуация не была слишком серьезной; фактически они только запутывают вопрос и сбивают с толку читателей. Само обилие подобных «руководств» служит предупреждением о том, что проблема не имеет простого решения. Дело в том, что сексуальность представляет собой неотъемлемую часть (или аспект) личности, поэтому ее нельзя изменить без соответствующих изменений (модификаций) самой личности. Более того, сексуальность формирует личность и одушевляет ее (как это будет показано ниже). Поэтому нельзя достигнуть сексуального удовлетворения путем простого использования или изобретения какой-то особой техники. Оно приходит, скорее, как результат образа жизни, жизненного опыта и зрелости личности. Важно также понять сексуальность как способ эмоционального самовыражения.

Попытка подойти к такому пониманию и внести ясность в представление о природе сексуального оргазма сделана в этой книге. В этих целях придется рассмотреть взаимную связь, существующую между сексуальностью и личностью в целом. Если удастся определить такую связь, то можно будет установить причины недостаточной сексуальной удовлетворенности мужчины и женщины.

Для иллюстрации проблем, отягощающих жизнь многих людей, в книге использованы примеры из практики автора, работавшего в качестве врача– психиатра. Приведена и критика современных взглядов на сексуальность; возможно, она поможет избавиться, наконец, от ошибок, которые служат в течение долгого времени причинами неудач в сексуальной жизни. Представленный здесь материал – это результат познаний, приобретенных автором в течение пятнадцати лет активной работы в качестве врача– психиатра, а также двадцати лет настойчивого изучения данной темы. В основе всего лежит простое наблюдение, неоднократно подтвержденное жизнью: эмоциональные и сексуальные проблемы индивидуума являются отражением определенных нарушений его личности. Если не согласиться с этим утверждением, то получится, что жизнь человека делится на две разные части, не связанные между собой: одна – его обычная деятельность при свете дня и в одежде, а вторая – ночная, происходящая в постели и без одежды. Весь мой опыт, однако, говорит о том, что личность нельзя расщепить на две отдельные половинки, хотя находится немало охотников убедить себя и других в том, что так оно и есть. Могу сказать, что несмотря на распространенные попытки создать впечатление, что человек может по-разному функционировать на этих двух уровнях, факты говорят о другом: так, подавленная заботами домашняя хозяйка не сможет порхать, как игривая ночная бабочка, а отягощенный ответственностью чиновник не перевоплотится в бравого кавалера. Когда приходит момент сексуального отклика, домашняя хозяйка боится дать волю чувствам, а чиновник слишком заботится о последствиях.

Я убежден в том, что сексуальное поведение человека отражает свойства его личности, так же как в личности индивидуума отражаются его сексуальные чувства. В основе данного труда лежит следующая точка зрения: сексуальное поведение индивидуума можно объяснить, только разобравшись с особенностями его личности. Чтобы обосновать это утверждение, необходимо отличать сексуальную искушенность от сексуальной зрелости, т. е. различать показную, внешнюю сторону и существо дела. Сексуальная искушенность наиболее отчетливо проявляется по следующим направлениям: 1) в отношении к половому акту; 2) в отношении к мастурбации; 3) в отношении к телу. Попытаемся сначала определить понятие и позицию сексуальной искушенности, а затем проанализировать сложившиеся взгляды на эти вопросы и описать их значение.

Итак, сексуально искушенный человек относится к половому акту, как к поступку, в котором проявляются его способности, а не его чувства по отношению к партнеру. В связи с этим он рассматривает половое сношение как победу собственного «Я», а мастурбацию – как свое личное поражение. В обоих случаях в центре внимания находятся личные переживания, желание оправдать возможную сексуальную несостоятельность и избавиться от связанного с ней чувства вины. Подавляемое чувство вины особенно ярко проявляется в переживаниях, связанных с мастурбацией.

Позиция сексуально искушенного человека основана на отождествлении его личности с образом его собственного «Я», т. е. с его умом, и совершенно не учитывает роль тела и происходящих в нем физических процессов, влияющих на поведение и чувства. Подобные взгляды можно назвать невежественными; они проявляются, например, в недооценке влияния работы мышц на сексуальную отзывчивость. Хроническая напряженность мышц затрудняет дыхание, снижает подвижность и угнетает сексуальные чувства. При этом сам «искушенный» индивидуум считает, что его сексуальные трудности имеют чисто психический характер и никак не связаны с особенностями его тела.

Сексуально искушенный индивидуум как будто бы освободил себя от чувства какой бы то ни было сексуальной вины. Он знаком с различными позами и прочими ухищрениями сексуальной техники и отбросил ограничения, которые прежде отделяли норму от извращений. Он принял, как современное социальное достижение, отказ от всяких запретов и ограничений в области сексуального поведения. Он – преданный поклонник эротической литературы, но выступает за объективный, научный подход к проблемам сексуальности. Словом, это сексуально эмансипированная личность. К сожалению, его сексуальные устремления нередко оказываются несостоятельными, так что ему приходится обращаться за помощью к психиатру. Он говорит, что его беспокойство объясняется страхом перед неудачей; что секса он не боится и не чувствует никакой вины по поводу своей сексуальной деятельности. Чего он опасается – так это неспособности «выполнить все как следует»: что может не наступить или пропасть эрекция или что эякуляция произойдет преждевременно. При этом он хорошо понимает, что как раз из-за его страхов и беспокойства его худшие опасения могут осуществиться. Если говорить о женщинах, то они переживают по поводу того, что может не наступить «пик ощущения» и не придет оргазм.

Ну что же, опасения неудачи можно понять: ведь она наносит урон мужскому самолюбию и представлению о мужественности; тем более можно посочувствовать неспособности дать удовлетворение женщине. Так же можно отнестись с сочувствием к переживаниям женщины, считающей, что неспособность достигнуть кульминации – это удар по ее женской гордости. Все же такая оценка сексуальности, когда главным критерием считается успех или неудача исполнения сексуальной роли, кажется оправданной только на первый взгляд. Чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать идеи, на которых основана такая точка зрения, поскольку они лежат в основе взглядов сексуально искушенной личности.

Мысль о том, что половая деятельность – это проявление своего рода «мастерства исполнения роли», которому можно научиться по книгам или освоить на практике, – присутствует почти во всех сочинениях, посвященных сексуальной любви. Между тем, понятие «исполнение» по отношению к сексу нужно употреблять с большой осторожностью. Умение играть роль подразумевает выполнение некоторого акта таким образом, чтобы вызвать внимание к особому искусству или творческим способностям исполнителя. В социальном смысле «умение играть роль» означает, что исполнение акта (действия) является предметом наблюдения и критики другого человека или публики. Исполнение роли оценивается по критериям, являющимся внешними по отношению к исполнителю. В качестве примера можно взять хотя бы случай, когда человек ест. Если он за столом один, то о нем, как правило, нельзя сказать, что он «играет роль». Если же он ест в обществе, то действие принимает черты представления. Поведение за столом попадает в поле зрения других людей, и если манеры данного лица не отвечают принятым требованиям хорошего воспитания, то ему не избежать критики. Так что удовольствие от еды отступает на второй план; главным становится соблюдение этикета. Другой пример: написание письма, которое, конечно, является частным и личным делом автора; однако, если он знает, что грамматика и стиль его сочинения станут предметом обсуждения и оценки, то дело принимает характер исполнения определенной роли. Таким образом, концепция «исполнения роли» требует разграничения между личными и общественными действиями. Можно видеть, однако, что всякое действие способно принять характер «исполнения роли», если оно выполняется с целью «произвести впечатление на публику», т. е. если оно становится предметом оценки с помощью объективных критериев, но не субъективного восприятия.

Между тем, нормальный половой акт – это часть личной жизни; и он только тогда касается общества, когда выставляется на всеобщее обозрение. В этом случае обсуждаются стиль и манера исполнения, независимо от чувств, которые должно выражать действие. Если же упустить из вида чувства, которые придают этому явлению подлинную ценность, то действие превращается в своего рода спектакль, утрачивая свой личный характер, так как его оценка производится не по субъективным, а по другим критериям.

Итак, половой акт превращается в исполнение роли, если его целью становится желание произвести впечатление на партнера, а не выразить свои чувства к нему; если желание удовлетворить партнера берет верх над собственными потребностями; если стремление утвердить свое «Я» становится более важным, чем чувства и ощущения. Таким образом, сексуально искушенная личность – это исполнитель сексуальной роли. О нем можно сказать, что он «хорошо выполнил свою роль», если он смог довести своего партнера до кульминации, независимо от своих собственных впечатлений от акта. Как говорит А. Эллис, такому «исполнителю» не обязательно входить в женщину, «потому что он может легко стимулировать самые чувствительные части ее тела, используя для этого пальцы, губы, язык и другие органы, если пенис не справляется со своим назначением».

В наш просвещенный век многие мужчины являются подобными «исполнителями сексуальной роли». В их сексуальном поведении присутствует элемент принуждения, основанный на необходимости произвести впечатление на других (и на себя) своей сексуальной мощью. Их мысли привязаны к образу своего мужского «Я», символом которого является фаллос в состоянии эрекции. В прошлом такой тип поведения был свойствен немногим (яркий пример – Казакова); в наше время он характеризует сексуальные взгляды множества людей. Ну а пока существует элемент принужденности – будет существовать и риск неудачно сыгранной сексуальной роли. Истинные чувства индивидуума проявляются только тогда, когда сознание принужденности уменьшается или исключается совсем после проведения курса аналитической терапии. Вот что рассказал, например, недавно один из пациентов автора книги: «Впервые в жизни я обнаружил, что у меня пропала эрекция. Возможно, это случалось и раньше, но только раз или два, и при особых обстоятельствах; но теперь дело обстоит иначе. Раньше все получалось легко; иногда – с передышкой, но пару раундов я всегда выдерживал. Наверно, все изменилось из-за этого постоянного желания показать, какой я сильный. Прежде случалось, что у меня бывало по четыре-пять женщин в день, так что приходилось чуть ли не бегом спешить от одной к другой, и я этим гордился. Теперь же я чувствую, что у меня нет большого желания заниматься любовью, и эрекция пошла на убыль. Мне даже лучше быть под женщиной, а не сверху».

То, что произошло с этим пациентом, являет собой пример глубокого конфликта между действительной потребностью, сводившейся к пассивным и зависимым (оральным) действиям, и идеалом сильного, агрессивного, мужественного героя, с которым он отождествлял свое «Я». В действительности же выпяченная грудь, накачанные мускулы и сжатые челюсти – все оказалось только маской, защищавшей ребенка, которым он оставался в душе. Его вынужденная способность к эрекции тоже была одним из этих защитных средств. Она не помогла ему ни стать счастливым, ни обрести сексуальное удовлетворение. Маску пришлось сбросить до того, как удалось разрешить конфликт.

Теперь зададимся вопросом: почему сама ситуация, когда мужчина не может исполнить сексуальную роль, стараясь сделать это ради себя или ради своей партнерши, – расценивается как неудача? Например: если человек чувствует, что не хочет есть, – вряд ли он отнесется к потере аппетита как к трагедии. Почему же утрата сексуального желания считается провалом? Ответ состоит в том, что половой акт является исполнением определенной роли в тех случаях, когда хотят спрятать свои истинные чувства – от других или от себя; например, чтобы отсутствие эрекции не расценили как утрату сексуального интереса к партнеру. Между тем, такая утрата интереса может быть вызвана страхом, или неприязнью, или просто отсутствием сексуального возбуждения, вызываемого партнером, и только невротик может расценить результат действия этих причин как личное поражение. Было бы гораздо честнее, хотя бы по отношению к самому себе, открыть свои подлинные чувства и тем избежать неловкого положения. Подобным образом, утрата эрекции может быть вызвана боязнью проникновения в вагину, антипатией к женским половым органам или другими причинами, но это опять-таки нельзя расценивать как поражение. Если сексуальное стремление мужчины к женщине мотивировано, в основном, желанием вызвать ее одобрение или избежать ее упреков, то вряд ли это поможет ему постоянно поддерживать эрекцию. Таким образом, если утрату эрекции расценивать как поражение, то причиной такого поражения является измена самому себе.

Итак, сексуально искушенный индивидуум прячет свое беспокойство, свою неприязнь и свою вину и называет это «боязнью неудачи». Если это так, то необходимо снять маску с исполнителя роли и показать, что его «боязнь поражения» – не что иное, как попытка логического объяснения его подлинных (но скрытых) страхов. Примером существования подобных страхов, чувства вины и неприязни, скрытых под маской искушенности, служит рассказ одного пациента, страдавшего в течение многих лет от импотенции и преждевременной эякуляции:

«Однажды мне захотелось сделать это с матерью, и очень сильно! Потом мне стало стыдно; я стыжусь этого до сих пор. Боже, ну зачем ты допускаешь такие вещи! Я представлял ее себе: обнаженную, такую белую, красивую, и это была пытка! Мне тяжело даже думать об этом. Я чувствую неловкость, просто горло перехватывает.

Еще я вспоминаю Мэри, хитрую и злобную сучку, перевиравшую все сплетни и выступавшую спасительницей пьяниц. Мне хотелось ее «трахнуть» и сделать это не спеша и с удовольствием, заставить ее угождать мне, и чтобы я делал это хорошо и долго. Я хотел, чтобы она бегала за мной, плакала, упрашивала, а я бы ее поддразнивал и поддавал жару, чтобы она стонала от избытка чувств. Эти мысли меня возбуждали, но я боялся. Ведь она – такая крепкая и ловкая тварь, она бы мне и яйца могла ободрать! Я ее опасался, боялся; не мог к ней подступиться. Я знал немало таких как она, и я всех их боялся, потому что я хотел сделать это с каждой из них. Великий покоритель женщин – вот кем я был в мечтах, вот какую роль я себе отводил; но беда в том, что я ненавижу и боюсь женщин, потому что я – не настоящий мужчина!»

Из этого рассказа, полного патетики, можно сделать несколько выводов, объясняющих, почему этот пациент был импотентом. Во-первых, в нем накопилось столько страха и враждебности по отношению к женщинам, что уже почти не осталось места для каких-то нежных или просто добрых чувств к ним. Во-вторых, все его сексуальное чувство было направлено только на то, чтобы возбудить и удовлетворить женщину, так что он уже не испытывал собственных желаний. Он мог бы «хорошо исполнять свою роль» в ситуациях, близких к тем, которые он себе воображал, потому что они его сильно возбуждали. Но, к несчастью, женщины, которых он желал, пугали его, и он их избегал, а к прочим (в том числе и к своей жене) его чувства были слишком противоречивы. И, наконец, в-третьих: в основе всех его страхов и волнений лежало потрясшее его сексуальное чувство к своей матери. Оно стало источником противоречивости (амбивалентности) его чувств, которая и привела к импотенции. Будучи орально зависимым от своей матери, он испытывал к ней половое влечение; он чувствовал неразрывную связь с ней и переживал к ней неприязнь; она была для него и Мадонной, и проституткой, матерью – и объектом сексуальных желаний. При таких обстоятельствах просто невозможно не потерпеть неудачу, потому что успех означал бы для него сексуальное обладание собственной матерью. Эдипов комплекс вообще характерен для сексуально искушенных личностей. Характерно и искажение (дисторсия) чувств, при котором страх перед женщиной порождает желание удовлетворить ее, а боязнь обладания переходит в страх перед сексуальным провалом. В этих искажениях обязательно придется разобраться, если мы хотим понять сложности и противоречия, свойственные современным сексуальным нравам. Недавно Дж. Б. Пристли так писал в одной журнальной статье: «Одной из самых неприглядных особенностей нашей западной цивилизации является поощрение и эксплуатация эротизма, порождаемого иногда презрением к женщинам и страхом перед настоящей любовью и перед реальным сексом, но чаще преследующего обыкновенные коммерческие цели». Подобная эксплуатация эротизма в литературе, в кино и в индустрии развлечений осуществлялась бы не так легко, если бы в обществе утвердилась сексуальная зрелость, а не сексуальная искушенность.

Итак, в основе сексуальной искушенности лежит дисторсия чувств, причем этот термин допускает и достаточно широкое толкование. Если в прошлом сексуальная неудача заключалась в неспособности приглушить или подавить неумеренное сексуальное чувство, то в наше время она означает неспособность к сильным чувствам. Если проследить психосексуальное развитие искушенного индивидуума, то почти наверняка обнаружится, что в ранней юности он жестоко страдал от мастурбации. Ему пришлось бороться с беспокойством и с чувством вины, которые он смог преодолеть, только став взрослым и набравшись ума. На вопросы, связанные с этой темой, пациент обычно отвечает так: «Да, конечно, тогда я думал, что это вредно и вообще неправильно, но теперь я разбираюсь в этом лучше». Он понял, в конце концов, что опасна не сама мастурбация, а чувство вины, связанное с ней, ведь он – сексуально просвещенная личность. Но если признать, что его сознательные взгляды выражают его бессознательные чувства, то можно упустить из вида одну важную проблему.

Если говорить о проблеме, с которой пациент столкнулся в юности, то она включала не только чувство вины по поводу мастурбации, но также и неспособность контролировать эту склонность.

Почему он не мог остановиться? Может быть, из-за недостатка воли? Вопреки всем решениям, принимавшимся не однажды, он возобновлял это занятие, которое никак не мог считать добродетельным, хотя и пришел, в конце концов, к выводу о его безвредности. Таким образом, каждый акт мастурбации воспринимался им как нарушение самодисциплины, проявление слабоволия и удар по самолюбию. В результате такого опыта половой акт стал ассоциироваться у него с идеей неудачи, причем эта ассоциация закрепилась в подсознании и поэтому мешала вести ему нормальную половую жизнь, когда он стал взрослым.

Боязнь сексуальной неудачи – это также и боязнь неспособности контролировать сексуальное возбуждение. Это чувство свойственно каждому индивидууму, страдающему от преждевременной эякуляции. Боязнь того, что кульминация наступит слишком быстро, приводит к попыткам контролировать сексуальное возбуждение, но каждая такая попытка вызывает напряжение, страх и неспособность сохранить сексуальный заряд для оргазма. Индивидуум, страдающий от преждевременной эякуляции, попадает в замкнутый круг: чем сильнее он старается взять под контроль или задержать нарастание возбуждения – тем быстрее он достигает кульминации. Именно страх перед неудачей порождает у искушенного индивидуума общее чувство вины и беспокойства по поводу своей сексуальности, которое не находит выхода и остается в душе, скрываясь под маской благополучия.

Все сказанное выше о мужчинах относится и к женщинам, с их страхом сексуального несоответствия, т. е. неспособности иметь оргазм. Между тем, способность женщины иметь оргазм не является существенным критерием ее соответствия (или несоответствия) в сексуальном отношении. В таком случае, что же символизирует эта способность к оргазму у мужчины и у женщины? Известно, что каждая женщина, по своей биологической природе, способна к оргастическому отклику при совершении полового акта. Если же ей не удается достичь кульминации, то это может быть связано с рядом причин, не поддающихся контролю ее сознания. Например, может повлиять чувство неполноценности и общее беспокойство по поводу своих сексуальных способностей, мешающее ей свободно отдаться своим переживаниям. Может подействовать и неосознанная неприязнь к партнеру, препятствующая полному сексуальному единению.

Конечно, ее отклик зависит и от сексуальных способностей мужчины, так что его несоответствие тоже может сказаться. Как бы то ни было, но если она не притворяется, то неполноценность ее отклика выражает ее подлинные чувства, и только так это и надо понимать. Ничто так не мешает женщине получать удовольствие от секса, как ее убеждение в том, что половой акт – это своего рода выступление, успех или неудача которого выявляют ее полноценность (или ущербность) как женщины.

Получается, что сексуальная искушенность – это барьер на пути к сексуальной зрелости, который надо разрушить, чтобы обрести сексуальную свободу, приносящую удовольствие и радость как в любви, так и вообще в жизни. К сожалению, искушенность стала частью наших сексуальных нравов и проникла в современное научное (сексологическое) мышление. Особенно наглядно это проявилось в современных взглядах на мастурбацию. Известно (это знает любой психиатр по своему опыту), что пациенты во время акта мастурбации испытывают чувство вины, но не переживают его во время полового акта. Так вот, многие врачи и писатели, изучающие проблему, считают эту ситуацию вполне нормальной. Вот что пишет, например, Э. Фрид: «Я думаю, что в какой-то мере чувства стыда и вины, связанные с мастурбацией, являются реакцией самозащиты, поскольку они говорят взрослому человеку о том, что с ним что-то не так: ведь он может пойти и попытаться найти себе партнера вместо того, чтобы заниматься самоудовлетворением».

Я же полагаю, что всякому (в том числе и занимающемуся мастурбацией) известно, что удовлетворение и удовольствие, получаемое от полового акта, намного превосходит то, которое дает мастурбация. Если индивидуум ею занимается, то обычно – из-за невозможности (недоступности) совершения полового акта: например, ввиду недостатка женщин, или из-за неумения (или невротической неспособности) завязывать знакомства, либо по причине семейного конфликта. В любом случае я не вижу причин принять появление чувства вины как должное (равно как и появление стыда, беспокойства). Просто я, как психотерапевт, попытаюсь помочь пациенту устранить препятствия, мешающие ему получать радость от нормальной половой жизни. Всякий индивидуум, выбитый из колеи стечением обстоятельств, может испытывать чувство вины, стыда или беспокойства, обращаясь к мастурбации; но на то и существуют доктора и терапевты, чтобы снять эти отрицательные эмоции, а не «отпускать грехи», подобно священникам. Сам по себе акт мастурбации никогда не был саморазрушением личности; наоборот, не раз наблюдалось его положительное успокаивающее влияние, снимающее нервозность. Именно чувства вины, стыда и беспокойства оказывают разрушительное влияние на личность (при мастурбации). Терапевт должен выяснить причины обращения пациента к худшему из методов получения сексуального удовольствия, а не критиковать его за это.

Почему же с мастурбацией связывают большее чувство вины, чем с совершением полового акта? Мой опыт, как психиатра, показывает мне, что чувство греха, связанное с половым актом, маскируется отношением современного общества к этой теме. Существует множество способов логического оправдания одобрительной позиции общества по отношению к половому акту, совершаемому взрослым индивидуумом. Его называют самой углубленной формой общения и связи двух личностей, способом единения и проявления участия, выражением любви и т. д. Все это, разумеется, верно, но дело в том, что сексуальность вообще не нуждается в оправданиях. Это биологическая функция организма, мотивируемая чувствами удовольствия и удовлетворения, которые она обеспечивает. Человек относится к виду плацентарных млекопитающих; если он не в состоянии принять свою животную природу в качестве части своего собственного биологического наследства, то ему придется вести борьбу с чувствами вины и стыда в связи со своей сексуальной функцией.

И вот, с точки зрения интересов общества, ценность полового акта можно легко объяснить и оправдать, а оправдать мастурбацию – трудно, тем более, что чувство греха, связанное с сексом, проявляется в этом случае более отчетливо. Одна из пациенток говорила по этому поводу так: «Не думайте, что я не могу мастурбировать из-за того, что вижу в этом грех. Просто это – нечто такое, что я не могу делать для себя сама; я хочу, чтобы это делал для меня мужчина. Такие вещи нелегко объяснить». И потом она добавила: «Я не могла заниматься мастурбацией, пока не начала лечиться. Сказать по правде, я никогда по-настоящему этого и не делала. Я так стеснялась, что до 22 лет даже не пользовалась „тампаксами“. Первый половой акт был у меня в 23 года; он меня напугал. Когда мне было 25, я впервые попробовала мастурбировать. Только вчера вечером это доставило мне удовольствие, но потом я плакала. Я чувствую, что хочу мужчину».

То, что пациентка плакала после мастурбации, доставившей ей удовольствие, объясняется не чувством одиночества: ведь она никогда не плакала, когда эти попытки были неудачными. Эти слезы напоминают переживания людей, встретивших любимого после разлуки, или просто близкого человека, которого долго не было. Пациентка заметила: «Пожалуй, можно сказать, было так, как будто я снова обрела свое тело». При мастурбации, ввиду отсутствия партнера, возникает возможность полного и внезапного ощущения своей телесной сущности. Если мастурбация принесла удовлетворение, то это чувство ищет выхода и побуждает к поискам партнера, с которым можно было бы разделить удовольствие.

Если девушка испытывает неприязнь к своим органам и избегает их трогать, но позволяет молодому человеку ласкать себя или вступать с ней в связь, то этим она как бы снимает с себя ответственность за свою сексуальность и перекладывает ее на другого. Подобным же образом люди, чувствующие греховность мастурбации, страдают от недостатка уверенности в себе. Зато половой акт приносит удовлетворение самолюбию, заслоняющее собой незавершенность и недостаток удовольствия. В таких случаях, если удается проникнуть под маску сексуальной искушенности, то обнаруживается сохранившееся в душе чувство греха. Однажды я говорил на эту тему с женатым сорокалетним мужчиной, имевшим нескольких детей. Он проходил обследования уже несколько лет; наступило небольшое улучшение, но полного решения проблемы так и не было. В самой первой беседе я спросил его о сексуальных переживаниях и о мастурбации. Он ответил, что да, занимался этим, и что это его сильно беспокоит. Меня, как врача, удивил такой ответ: ведь человек уже проходил лечение. Когда я объяснил ему, что в мастурбации нет ничего неверного и аморального, он вздохнул с облегчением и сказал: «Вы сняли с моей души груз, тяготивший меня много лет!» Меня же всегда удивляло, когда пациенты, уже проходившие курс аналитической терапии, сообщали, что тема мастурбации при этом не затрагивалась. Ведь в задачу анализа как раз и входит выявление и нейтрализация чувства вины, связанного с мастурбацией, омрачающего получаемое удовольствие. Врач подтверждает, что мастурбация – естественное явление; этим он помогает противостоять вредному влиянию чувства вины.

Вильгельм Райх сказал однажды, что если пациент не получает удовольствия от мастурбации, то, значит, он не закончил лечение по курсу аналитической терапии. Все это говорится, конечно, не в поощрение мастурбации. Все дело в том, что неспособность получать удовольствие указывает на наличие чувства греха по отношению к сексу, часто маскируемое одобрением обычного полового акта. Мастурбация дает опыт самоощущения и самоодобрения. В этом отношении она занимает законное место в жизни индивидуума (об этом будет сказано ниже). Говорят, что чувства боязни и греха, связанные с мастурбацией, происходят от одиночества (Б. Брофи, «Черный корабль, идущий в ад»); по-моему, это правильно. Человек испытывает искушение заняться мастурбацией, когда он один; впрочем, одиночество дает также возможность заглянуть в душу к самому себе.

И, наконец, еще одна область, в которой сексуальная искушенность обнаруживает свою защитную функцию: это отношение к собственному телу. Рост сексуальной искушенности происходит вслед за широким распространением идей психоанализа, отрицающих (вопреки богословским утверждениям) превосходство ума над телом. Постепенно находит понимание тот факт, что психический настрой зависит от состояния тела и от физических усилий. Только псевдоинтеллектуалы могут прикрывать рассуждениями на темы психологии бедность телесных ощущений. Что касается значения психологической интерпретации, то с этим еще надо разбираться; а вот явный недостаток гармонии и грации движений, свойственный современным людям, отрицать невозможно.

Сексуальность, как и другие качества личности, зависит от функций тела и проявляется в его физической экспрессии. Осанка и движения говорят о человеке не меньше (а порой и больше), чем его высказывания. В своем отношении к другим людям мы бессознательно ориентируемся на их внешний вид и манеры, не задумываясь о причинах такого отношения. Если кто-то держится жестко и напряженно, то мы интуитивно понимаем, что это связано с его психологической позицией. От такого человека мы не ждем тепла и легкости в обращении, и наши предположения обычно оправдываются. Подобным же образом (как указывает Г. Оллпорт) мы учитываем многие «моторные» характеристики личности: выражение глаз, положение губ, тон голоса, характер рукопожатия, жесты и т. п.

Важным средством понимания нарушений сексуальной функции и других качеств личности является концепция, сформулированная Райхом, утверждающая, что структура личности идентична состоянию ее тела. Это правило я использовал в своей практике врача-психиатра в течение многих лет. Принципы, лежащие в основе этой концепции, а также ее следствия и приложения, были показаны в моей предыдущей книге «Физическая динамика структуры характера». Здесь будет дано краткое объяснение основного тезиса этой книги, поскольку указанная концепция будет в дальнейшем широко использоваться при изучении свойств личности и ее сексуальности.

Подавление чувств или сдерживание поступков всегда связано с определенными изменениями в организме, заметно нарушающими форму и движения тела. Вот пример. Ко мне обратилась пациентка, которой было трудно плакать и вообще издавать громкие звуки: кричать, звать кого-то и т. п. Когда ей хотелось крикнуть – у нее сжималось горло, напрягались и стискивались челюсти, так что желание пропадало и приходила мысль: «Что толку это делать?» Оказалось, что все это началось еще в детстве. В семье было десять детей. Девочка чувствовала, что не стоит обращаться с просьбами к матери, постоянно занятой с другими детьми. Так вышло, что она привыкла подавлять и слезы, и желания и не требовать внимания и ласки. Потом из нее выросла довольно угрюмая девушка, у которой часто перехватывало горло, сводило челюсти, а дыхание задерживалось. В ходе лечения выяснилось, что у нее сильно затруднен импульс, вызывающий сосательные движения, которые получались с большим трудом. Раз, когда она попробовала пососать палец, у нее вдруг прорвались глубокие рыдания. Это получилось уже после долгого лечения, направленного на расслабление мышц челюстей, горла и груди. Раньше ее угрюмость и неспособность выражать чувства отчасти помешали ей стать актрисой. Этот случай показывает, что эмоциональная проблема может вызвать структурные изменения в организме.

Пожалуй, наиболее распространенные нарушения сексуальных и других качеств личности связаны с преждевременным или слишком строгим обучением «правильному» отправлению физиологических функций организма. Если ребенка заставляют «соблюдать чистоту» в туалете прежде, чем он научится контролировать работу мышц анального отверстия, то это может привести к хроническим нарушениям подвижности таза. Дело в том, что ребенок в таких случаях пытается регулировать анальную функцию с помощью ягодичных мышц и мышц основания таза, вместо того, чтобы использовать для этого сфинктерную мускулатуру. В результате указанные мышцы претерпевают хронические сокращения, наступающие в виде защитной реакции от «неаккуратности» и «грязи»; таз выдвигается вперед и остается в этом положении, а бедра разворачиваются наружу (это служит характерным признаком данного нарушения). Ягодицы при этом бывают маленькими, тугими и малоподвижными. Естественные движения таза резко ограничиваются, так что сексуальные движения затрудняются. Появляется привычка напрягать живот, вместо того, чтобы опорожняться естественным, произвольным образом Это происходит потому, что подавление анального конфликта затрудняет осознанное регулирование мышц, претерпевающих хронические сокращения. Удивляет широта распространения этого явления. Один пациент говорил о себе, что он «толкач»: «Я занимаюсь любовью так же, как делаю другие дела – я просто толкаюсь». Неудивительно, что его сексуальные впечатления, как и исполнение физиологических функций, часто оказывались неудовлетворительны ми. Отсюда возникает широко распространенное мнение о том, что секс – «нечистоплотное занятие», поскольку проводится аналогия с неразрешенным анальным конфликтом.

Существует ряд физиологических факторов, определяющих сексуальный «отклик» индивидуума, из которых самый очевидный – его жизненная энергия. Сексуальность – это биологический процесс, зависящий от наличия избыточной энергии, необходимой для его осуществления. Усталость и истощение сильно снижают сексуальное чувство; наоборот, здоровый, энергичный индивидуум способен к сильному сексуальному отклику. Психологические факторы могут исказить эту зависимость, но они не могут ее полностью изменить. При этом физически усталый человек может проявить сильное сексуальное желание, но недостаток энергии может заметно уменьшить завершающий отклик или оргазм, так что половой акт может оказаться неудовлетворительным. Искушенная личность смотрит на сексуальность только с точки зрения психологии и игнорирует реальное действие физических факторов, определяющих качество процесса; и наоборот, учет состояния здоровья и тела является признаком сексуальной зрелости.

Поскольку в наши дни жалобы на хроническую усталость являются едва ли не самой распространенной причиной обращения к врачам, то неудивительно, что так мало людей испытывают настоящее сексуальное удовлетворение. Многие даже и не знают о низком энергетическом потенциале своего тела. Они постоянно пребывают в одном из двух состояний: возбуждения и депрессии, не подозревая, что это обусловлено влиянием хронической усталости. Только людям, полным жизненной энергии, свойственно состояние сбалансированного и устойчивого психического равновесия.

Существует много физических признаков низкого энергетического уровня организма: бледность, одутловатость, нечистая кожа лица, тусклый взгляд, вялость мышц, отсутствие живых спонтанных жестов. Это надежные критерии, постоянно помогающие мне в моих оценках. Как бы ни спорили со мной пациенты, но здоровой, приносящей удовлетворение сексуальной жизни не бывает при явных признаках низкого уровня жизненной энергии; либо человек просто не знает, что такое настоящее сексуальное удовлетворение и полная сексуальная жизнь.

Есть и другой физический фактор, влияющий на качество сексуального отклика: подвижность тела. Скованность и жесткость (ригидность) тела, ограничивающие подвижность, снижают интенсивность как сексуального чувства, так и оргастического отклика. Обычно бывают ригидны: щиколотки, колени, бедра, плечи, шея, причем эти явления всегда оказываются связанными с характерологической ригидностью, т. е. со скованностью в про явлении чувств. Человек с негнущейся шеей обычно упрям, а непреклонный (психологически) индивидуум не в состоянии сделать поклона (в физическом смысле). Понятно, что от такого человека не стоит ждать уступок чувству любви. Чтобы устранить ригидность, я анализировал ее с точки зрения психологии, стараясь одновременно восстановить подвижность тела.

С другой стороны, бывает и чрезмерная подвижность, которая тоже указывает на наличие патологии. Пациент, способный разогнуться назад почти до уровня пояса, вполне может страдать от чувства «бесхребетности», которое выявляется при анализе его поведения, так что разные методы диагноза подтверждают друг друга. Я постоянно убеждался, что «бесхребетность» связана с недостатком чувства собственного достоинства и утратой уверенности в себе, т. е. качеств, от которых зависит полноценная сексуальность (как будет показано ниже).

Ценность такого подхода подтверждается и другими наблюдениями. Однажды, во время первой беседы с пациенткой, я заметил, что она стоит, полностью перенеся назад, на каблуки, вес своего тела, так что ее можно было бы опрокинуть легким толчком. Когда я указал ей на неустойчивость ее позы и сказал, что от этого зависит способность к сопротивлению давлению со стороны других людей, она ответила: «Правильно, это как раз то, что дети называют „неваляшка“! Это „слабак“, падающий от любого толчка, и его толкают все, кому не лень!» Именно по такому поводу она и пришла ко мне посоветоваться, жалуясь, что не может устоять перед агрессивным натиском мужчин.

Тело – это та основа, на которой встречаются секс и личность, причем тело не только служит физическим отражением личности, но и порождает сексуальный импульс. Всякое телесное нарушение отражается и на личности, и на сексуальной функции. Изучая зависимость между сексом и любовью (в последующих двух главах), мы обнаруживаем, что основу эмоций составляют естественные функции и потребности тела. Сексуально искушенный индивидуум не понимает этой связи. О нем можно сказать, что его секс – «у него в голове». Это значит, что он живет в мире иллюзий, а не реальности.

Сексуально зрелая личность (по моим представлениям) не отягощена ни излишней искушенностью, ни чувством греховности секса. Такому человеку не нужно «играть роль», потому что его сексуальное поведение прямо выражает его чувства. Это – не идеальная личность, но и не притворщик. Он не всегда получает полное удовлетворение, поскольку оно зависит от многого, в том числе – и от превратностей жизни; но успех или неудача не являются для него критерием сексуального поведения, потому что сексуальное удовлетворение невозможно отделить от общего удовлетворения жизнью. Но уж то, что он получил – остается с ним, потому что зрелость позволяет ему по– настоящему и от души предаваться и любви, и жизни.

Глава 2.

Секс – выражение любви.

Невозможно писать о сексе, не говоря о любви. Искушенный индивидуум смотрит на секс и на любовь как на совершенно разные чувства; такой взгляд характерен для невротических личностей и связан с неглубоким пониманием этих эмоций. В этой главе мы поговорим о связях, существующих между сексом и любовью, и попытаемся определить общие функции, которые их объединяют.

Секс – выражение любви. Однажды я даже осмелился сказать, что «секс невозможен без любви» (в статье для «Энциклопедии сексуального поведения»). Экземпляр статьи был отправлен на рецензию редактору католического журнала, которого заинтересовала моя работа. Он написал, что идеи, выраженные в статье, впечатляют, но все же непонятно, как они согласуются с поведением мужчин, посещающих проституток, или солдат, насилующих мирных женщин. Прежде чем попытаться дать подходящее объяснение, отметим, что «средний представитель» нашей культуры не свободен от невротических конфликтов и противоречивости (амбивалентности) во взглядах, означающей, что в личности человека одновременно представлены противоположные тенденции. Так, жена может любить мужа и при этом проявлять к нему неприязнь. Мать может быть предана детям всей душой, но гневаться так сильно, что они будут ее бояться. Это свойство подразумевает наличие любви и ненависти во взаимоотношениях. Оно проистекает из внутреннего конфликта личности, расщепляющего единое чувство на две противоположные эмоции. Если бы сексуальная деятельность не была выражением любви, то ни одна зрелая личность не считала бы совокупление актом любви. Секс – это биологическое выражение любви. Если половой акт сопровождается враждебностью или презрением к партнеру, то налицо амбивалентность сознательных чувств индивидуума и его подсознательного (инстинктивного) поведения, нарушающая связность этих психических явлений. Внутренняя же связь между сексом и любовью все равно существует, и ее можно показать вполне отчетливо.

Чувство любви одушевляет многие связи, изначально не являющиеся сексуальными. Так, слово «любовь» применяется для описания чувства к брату, к другу, к своей стране, к Богу. Все взаимоотношения, в которые входит любовь, характеризуются желанием близости, как духовной, так и физической, с объектом любви. Возможно, что слово «близость» звучит здесь недостаточно выразительно, потому что любовь, в ее интенсивных формах, содержит желание сплавиться и слиться с предметом любви. Не зря сказано, что ответ на вопрос о смысле существования человека «связан с достижением взаимного слияния личностей, сплавления с другой личностью, т. е. связан с любовью» (Эрих Фромм, «Искусство любить»). Это верно не только по отношению к чувству любви одного человека к другому, но и по отношению к любви, испытываемой к символам и материальным объектам, дорогим для индивидуума. Любовь побуждает к близости, как к духовной (путем отождествления с другой личностью), так и к телесной (путем физического контакта и проникновения). Мы желаем близости с теми, кого любим, и любим тех, к кому чувствуем желание быть близкими.

Чем же отличается секс от любви? Он соединяет людей. Иногда говорят, что он сводит людей вместе, соединяя их физически, но не духовно. Это, конечно, не так; ведь духовную сторону жизни можно отделить от физической, только рискуя разрушить единство и целостность человеческого существования. Секс, как физический акт, включает в себя духовный опыт познания партнера и отождествления себя с ним. Недаром у древних евреев и у древних греков понятие «сожительствовать» выражалось глаголом «познать». Так же говорится и в Библии: «Адам познал Еву как свою жену; она зачала и родила Каина». Подбор слов здесь не случаен и не ограничен ложной стыдливостью, а именно: подчеркивает внутреннюю связь между знанием и физической близостью, между узнаванием и первобытным ощущением прикосновения. Чтобы узнать (и полюбить) объект, нужно сблизиться с ним. С этой точки зрения половой акт является самой тесной формой любви.

Связь секса с желанием близости вполне очевидна, а то, что секс – выражение любви, подтверждается другими явлениями. Так, эрекция пениса зависит от наполнения этого органа кровью; это явление необходимо для исполнения мужской сексуальной функции, так же как для осуществления женского сексуального отклика необходим соответствующий приток крови. Наполненность вагины и клитора, образование увлажняющих выделений и создание ощущения тепла обеспечивается притоком крови в область таза. С точки зрения биологии возбуждение половых органов можно рассматривать как функцию крови и системы кровообращения. При половом акте органы наполняются кровью, получая такой заряд, что начинают пульсировать, обеспечивая самый тесный физический контакт. Эрогенные зоны характеризуются обилием кровеносных сосудов. Тесный контакт между органами, обильно снабжаемыми кровью, имеет место при поцелуе и при кормлении ребенка грудью, что тоже является выражением любви.

Противопоставление чувств идеям равносильно локализации чувств. Если пациент говорит: «Я чувствую боль!», то доктор спрашивает: «Где болит?» Подобным же образом можно локализовать чувство беспокойства, связав его с ощущением тяжести в груди, расстройством кишечника, дрожанием рук и ног и т. д. Общее возбуждение сопровождается потением, слабостью, ознобом. Любовь тоже можно переживать и как локализованное чувство, и как общее состояние. Конкретное чувство любви (в противоположность отвлеченному представлению о ней) обычно локализуется в области сердца и может также распространяться на руки, касающиеся объекта любви, на губы и на гениталии и т. д.

Связь между любовью и сердцем отражена во многих символах и высказываниях. Стрела Купидона, пронзившая сердце, символизирует пробуждение любви. Сердце является символом дня Св. Валентина, покровителя любви. Мы говорим: «Мое сердце полно любви!», «Сердце болит от любви!», «Вы тронули мое сердце!» – и этим бессознательно выражаем указанную связь. Песни о любви полны упоминаний о сердце – символе любви.

Другой символ любви – кровь, ее носитель; и ее символическое значение тоже широко используется. Кровные связи подразумевают наличие любви. Влюбленные клянутся кровью: для этого они могут даже порезаться и смешать кровь. Один пациент, подверженный психозу, написал своей девушке письмо кровью, чтобы показать силу своей любви. Пролить кровь за другого – значит, прямо выразить свою любовь к нему. Красный цвет, символизирующий любовь, – это цвет розы, символа крови и сердца. Зигмунд Фрейд говорил (в книге «Эго и Ид»), что есть «вещество – главный представитель Эроса», хотя и не указал его названия; однако некоторые описания Эроса как «жизненной силы» наводят на мысль о том, что это вещество – кровь.

Приведенные соображения не могут служить научным доказательством того, что эрекция – это выражение желания любви, но дело в том, что любовь представляет собой явление, которое очень трудно исследовать научными методами. Так, с точки зрения физиологии, сердце – не более чем насос, перекачивающий кровь; понятно, что такое объяснение не дает представления о поведении и чувствах людей. Сердце – насос, пенис – орган для введения спермы в тело женщины; в таком случае человеческое существо – это машина, не нуждающаяся в чувствах любви и удовольствия для мотивации своих функций. Конечно, я отвергаю эту концепцию, утверждающую, что человек – просто механизм, работу которого можно объяснить только на основе законов физиологии и биохимии. Человеку присущи вера и мышление, а человеческий ум пытается осознать и поступки, и чувства.

Выдвигается и еще одно (кажущееся важным) возражение против того, что эрекция служит выражением любви, – это указание на явление так называемой «холодной эрекции», хорошо знакомое мужчинам, переживающим его по утрам. Считается, что оно стимулируется наполнением мочевого пузыря и не связано с чувством сексуального желания и с мыслями о сексе. Однако вот что сказал по этому поводу У. Хастингс: «Полный мочевой пузырь – не объяснение; это понятно уже из того, что современный человек часто оказывается в ситуациях, когда мочевой пузырь полон, но эрекция при этом не наблюдается». У. Стекел считает, что явление утренней эрекции служит доказательством того, что импотенция обусловлена причинами психического происхождения. Но допустим, что существование «холодной эрекции» опровергает тезис, выдвинутый выше. Факт, однако, состоит в том, что пенис – теплый, а не холодный, холодным может быть только ум. Это указывает на разобщение сознания (ума) и бессознательных биологических процессов. То есть на бессознательном уровне состояния тела индивидуум сексуально возбужден, но его сознание в этом не участвует. Заботы наступающего дня, утренняя спешка – вот что занимает ум, так что с опорожнением мочевого пузыря эрекция спадает. Таким образом, «холодная эрекция» может быть истолкована как бессознательное проявление желания сексуальной любви. Она показывает, насколько могут быть разобщены мысли человека и функции его организма. Отсюда возникает возможность того, что любовь и секс, единые при нормальных обстоятельствах, могут быть разобщены в уме и в поведении индивидуума.

Холодная эрекция характеризуется теплым (не горячим) пенисом. Это значит, что каверны эрективной ткани наполнены кровью, но поверхностные артерии, вены и капилляры сжаты (контрактированы); отсюда – недостаток тепла на поверхности. Пенис – жесткий (ригидный) и нечувствительный, как у человека, сексуальная функция которого лишена тепла страсти. Такие люди есть; ригидность и нечувствительность свойственны у них и телу, и уму, как качества характера. Женщины говорят о таких, что у них пенис действует сам по себе, как независимая приставка. Половой акт у таких мужчин не обогащен сознательным чувством любви, подвержен действию разобщающих тенденций и может не принести удовлетворения. Ригидный мужчина – это, так сказать, оргастический (хотя и не эрективный) импотент. По этому поводу можно просто сказать, что человек не отдается любви всем сердцем; а читатель вправе по своему усмотрению понимать эту характеристику буквально или в переносном смысле.

В сексуальной жизни женщины тоже существуют подобные биологические явления (об этом говорилось выше). Соски и клитор – эрективные органы, причем последний представляет собой, фактически, миниатюрный пенис. Эрекция наступает от притока крови к этим органам. Однако более важным является приток крови в область таза, особенно – в маточное и вагинальное венозные сплетения. Последнее представляет собой систему вен, охватывающих обе стороны вагины, так что этот орган омывается кровью, когда женщина испытывает сексуальное возбуждение. Прилив крови в область таза наполняет ткани генитальных органов и делает их твердыми, а также вызывает ощущение тепла при возникновении сексуального желания и при сексуальном отклике. Таким образом, сексуальная реакция женщины напоминает реакцию мужчины, и женщины также способны (хотя и в разной степени) к разобщению (диссоциации) сердечного переживания и вагинального отклика.

Интересный пример такой диссоциации представляет случай Сьюзи Уонг, героини прелестного фильма «Мир Сьюзи Уонг», которая, оправдывая свои занятия проституцией, говорит, что она отдает мужчинам свое тело, но не сердце. Это значит, что половой акт не вызывает у нее каких-либо эмоций. Все изменяется, когда к героине приходит любовь. Она полностью отдает себя любимому человеку и говорит, что разница должна быть понятна всякому, имеющему сердце. Правда, наши сексуальные нравы не улавливают таких тонкостей, но аргументы Сьюзи не лишены смысла, что подтверждается и рассказом другого пациента: «Моя подружка сказала, что нашим отношениям придется положить конец. Для меня это был удар, потому что я любил ее по– настоящему; я разрыдался, хотя меня нелегко заставить плакать, вы это знаете. Я ей сказал о том, как много она для меня значит; ее это тронуло, и она обняла меня. Поцелуй, потом другой – и мы занялись любовью. Такого в моей жизни еще не было. В момент завершения отозвалось все мое тело, как в экстазе. На следующий день я почувствовал себя другим человеком: я был полон жизни, я ощущал биение своего сердца так, как будто в нем отзывалось множество других жизней. Это было незабываемо!»

Разобщение (диссоциация) секса и любви вызывается эмоциональными нарушениями, известными психологам. Проблема уже рассматривалась в моей предыдущей книге. Здесь я расскажу о двух ситуациях в воспитании ребенка, которые могут привести к диссоциации.

Первая заключается в фиксации психосексуального развития на оральном уровне и возникает из-за недостаточного удовлетворения оральных потребностей в детстве. Вторая создается родительскими запретами на выражение сексуальных чувств в детстве, не допускающими ни автоэротической деятельности (самоудовлетворения), ни игр и контактов с родителями, если они имеют сексуальную окраску.

Детские оральные потребности включают в себя: необходимость телесных контактов, кормление, ласки, уход. Первые две отлично удовлетворяются при естественном кормлении грудью. Взаимодействие рта ребенка с соском представляет собой прообраз последующего генитального взаимодействия (пениса и вагины). При грудном кормлении ребенок выражает свою любовь к матери стремлением к тесной близости с ней и к соединению рта с грудью в одно целое, а любовь матери выражается в виде отклика на потребности ребенка. Взаимодействие рта ребенка с грудью определяет последующую генитальную функцию, а степень любви, познаваемой ребенком в близости к матери, определяет его любовный отклик во взрослом возрасте. Аналитические исследования влияния недостатка материнской любви на сексуальное поведение взрослого человека подтверждаются следующим интересным экспериментом. Новорожденных обезьянок отделили от матери и предоставили их выхаживание двум искусственным «мамашам», представлявшим собой проволочные манекены: один был обтянут ворсистой тканью и подогревался электролампой, а в другом имелась бутылочка с соской для вскармливания. Оказалось, что детеныши предпочли «мамашу», покрытую тканью, т. е. они нуждались в тепле и физическом контакте больше, чем в питании. Вот как описывает Харлоу реакцию обезьянок на присутствие и отсутствие «матери», сделанной из ткани: «Когда она появлялась, детеныши бросались к ней, взбирались на нее, терлись и тесно прижимались к ней. Когда ее не было – они метались по комнате, падали на пол, обхватывая голову и визжа от огорчения». У всех подопытных обезьянок выявились потом нарушения эмоционального развития и расстройства в поведении. Полной неожиданностью оказалось то, что ни одна из них, став взрослой, не могла успешно совершить половой акт.

Находясь в оральной фазе развития, ребенок «получает», а мать – «отдает», ребенок удовлетворяет свои потребности во всем, необходимом ему для роста и созревания. В эти потребности входят: любовь, питание, внимание, игры и т. д. Специалисты-психоаналитики называют это «удовлетворением нарцисстических потребностей». Рост и развитие ребенка происходят в общем направлении от головы к низу тела; поэтому лишение «обеспечения» или его недостаточный характер наиболее тяжело сказываются на функциях нижней части тела (ног, гениталий), т. е. как раз на тех, от которых зависит самостоятельность и зрелость организма. Сюда относятся: способность стоять на ногах и свободно передвигаться, а во взрослом возрасте – способность к достаточной сексуальной функции. Психиатры определили, что именно эти функции ослаблены у индивидуумов, переживших «недостаток обеспечения» (депривацию) в оральной фазе.

Пока что нет общего мнения насчет того, что указанные нарушения проявляются как физически, так и психологически. Обследование состояния организма таких людей показало наличие следующих отклонений: недостаточное развитие мышц ног; вялые, сильно изогнутые стопы, или же узкие маленькие стопы с высоким коротким прогибом; прогнутые назад колени (для придания ногам жесткости, компенсирующей слабость ног); плохой контроль и недостаточная координация движений ног; быстрое наступление усталости ног при стрессах: общая недоразвитость мускулатуры, высокий тонкий корпус. У. X. Шелдон называет такой тип сложения «эктоморфическим». Напряженность мышц тазового пояса жестко ограничивает размах и свободу сексуальных движений.

Недостаток любви (т. е. телесных контактов, проявлений заботы и внимания) и плохое питание в ранние годы жизни приводят к появлению «незавершенных» и эмоционально недоразвитых личностей, которым свойственно чувство внутренней пустоты, зависимости и нужды в проявлениях заботливости; стремление к контактам и близости; все эти признаки описываются как «общая незрелость». Отношение таких людей к окружающим определяется недостатком их внутренних ресурсов. И наоборот, зрелость определяется чувством завершенности, способностью не только брать, но и давать, желанием независимости, чувством ответственности. То есть, можно сказать, что описанный выше «оральный характер» (как его называют психиатры) имеет такую же потребность в любви, способность любить и чувствовать любовь, как и другие люди; выражаясь иначе, можно сказать, что «у него тоже есть сердце» и он также желает близости с любимым человеком. Беда, однако, в том, что чувство любви не достигает (с достаточной силой) его гениталий, снижая их заряд энергии. Вместо этого часть чувств перемещается к голове и ко рту, чтобы обеспечить завершение процесса «получения», не законченного в детстве. В отношениях с представителями другого пола часть чувства любви идет по одному из указанных путей, а часть – по другому, и человек как бы раздваивается на «оральную» и «генитальную» половины. Такое «расщепление» свойственно (в определенной степени) всякому взрослому индивидууму, имеющему оральные тенденции, проистекающие от депривации, пережитой в детстве.

Для «оральных» личностей (как и для прочих) тоже сохраняет силу правило, что «нет секса без любви», но для них характерно не разобщение любви и секса, а скорее расщепление любовного импульса, разделяемого между инфантильной склонностью к контакту и безопасности и взрослым желанием к проникновению и разрядке. Вследствие этого ослабляется генитальный заряд и генитальное удовлетворение не достигается. Генитальность преобразуется в оральный интерес, т. е. оральная личность использует секс как способ получения любви и внимания, а любимый человек как бы совмещает в себе два образа: матери и объекта сексуальных желаний, и ни одному из них оральная личность не может посвятить себя целиком. Результатом является оргастическая импотенция оральной личности.

Родительский запрет на проявления детской сексуальности тоже может вызвать нарушения связи между сексом и любовью. Детская сексуальность (в возрасте от 2 до 6 лет) проявляется в двух формах: в виде автоэротических игр и в виде телесных контактов эротического характера с родителем другого пола. Суровость запретов, часто сопровождаемых наказаниями, прямо отражает чувство вины родителей за собственную сексуальность. Запрещения обнажаться, трогать гениталии и играть в сексуальные игры сопровождаются угрозами лишения родительской любви и одобрения. Взрослые ошибочно смешивают сексуальную активность детей, представляющую собой не более чем игру, с генитальной активностью взрослых. Сексуальные чувства ребенка обычно распределяются по всему его телу и лишь в малой степени фокусируются на генитальном органе. Хотя сексуальная деятельность ребенка приносит ему удовольствие и возбуждение, она имеет такие же цели, как любая другая игра: это только способ открытия приятных свойств своего тела. По той же причине телесный контакт с родителем другого пола усиливает удовольствие ребенка от знакомства со своим телом. Если бы эта потребность была понята как следует, то удалось бы избежать многих не приятностей, потому что на всякий отказ в удовлетворении своих потребностей ребенок реагирует интенсивным проявлением злости и общего расстройства. К сожалению, из-за непонимания природы ребенка эти проявления вызывают новые угрозы и наказания.

Проблема достигает наибольшего развития в возрасте от 5 до 6 лет, когда возникновение ситуации «Эдипова комплекса» вынуждает ребенка сделать выбор между любовью к родителям и сексуальными чувствами. Столкнувшись с проблемой, обычный ребенок подавляет сексуальные чувства, предпочитая подчиниться власти родителей; здесь его любовь к родителям играет защитную роль и имеет вынужденный характер. Ребенок ведет себя как «хороший мальчик» (девочка), но подавление чувств дается нелегко. Чтобы ограничить и подавить истерику и злость, родители должны действовать эффективно, т. е. проявить жесткую позицию (как в физическом, так и в психологическом плане). Такая жесткость полезна, потому что позволяет ребенку избавиться от злости и подавить сексуальные чувства без ущерба для своей самостоятельности, так что он может перейти к следующей стадии развития, так называемому латентному периоду, без открытого сексуального конфликта. Происходит отделение чувства любви от ее сексуального компонента, и это позволяет ребенку выражать свою привязанность, лишенную телесной и эротической окраски.

С приходом половой зрелости установившийся невротический баланс нарушается в результате возобновления полового влечения. Молодой человек снова переживает конфликт между любовью и сексуальными чувствами, теперь уже в виде сильного генитального побуждения, причем этот конфликт проявляется особенно ярко на фоне дальнейших родительских запретов, направленных против генитальной активности (в виде мастурбации или в виде сексуальной связи). Снова предпринимаются усилия для подавления сексуальных чувств во имя любви и соблюдения требований морали. Но теперь, по прошествии времени и с наступлением зрелости, проблема выглядит по– иному. Человек, повзрослев, должен проявить зрелость в исполнении сексуальной функции, однако, оказывается, что у него не было возможности развить эту зрелость. Теперь для того, чтобы функционировать в сексуальном отношении, нужно по-новому разрешить конфликт между любовью и сексом, который так и не был ликвидирован в свое время: теперь уже нужно подавить чувство любви ради сексуальной активности. Фактически, это просто «две стороны одной монеты», так как в реальности ничего не изменяется. Жесткость, которую ребенок развил в себе, чтобы справиться с первоначальным расстройством чувств («фрустрацией»), становится защитной оболочкой, под которой сохраняются нежные чувства взрослого человека.

Итак, я описал тип личности, формирующийся на основе жесткой (ригидной) структуры характера. Ригидность проявляется в функциях и тела, и ума. С точки зрения психологии, ригидный характер можно описать как искусственно заблокированный, т. е. имеющий ограниченную эмоциональную выразительность; например, человеку, имеющему такую структуру личности, трудно заплакать. Он характеризуется рациональным и агрессивным отношением к жизни, причем его агрессивность чрезмерна и служит защитной функцией. Физически ригидность выражается в виде утери гибкости позвоночника и в жесткости (неподатливости) грудной клетки; челюсти плотно сомкнуты и выражают решимость. Физическая и психологическая ригидность служит индивидууму защитой от эмоциональных потрясений; поэтому о таких людях говорят, что «их ничем не прошибешь».

Личности, имеющие оральный или ригидный характер, относятся к невротическому типу, поскольку неразрешенные конфликты нарушают единство их чувств. Ведь если следовать природе, то естественно любить человека, обнимаемого в сексуальном порыве, как естественно обнимать того, кого любишь. В широком смысле, любовь и секс – два разных способа выражения единого желания близости и связи; они вступают в противоречие под влиянием культуры, которая высмеивает физический способ как примитивный, а духовный – как напыщенный. Культура такого рода разрушает единство духа и тела, подчеркивая высокую ценность ума и принижая роль организма, так что конфликт ригидной личности с действительностью прямо выражает тенденцию разделения секса и любви, присущую современной культуре. Проблемы оральной личности связаны с тем же процессом диссоциации. Отказ женщин от грудного вскармливания ребенка (что является базовой функцией женского организма) связан, в основном, с широким преобладанием оральных тенденций в современной культуре, причем происходит не только отказ от практики грудного кормления, но уже почти утрачен сам этот способ, по своей сути. То, что он отвергнут, – это выражение тенденции (существующей в культуре) к переоценке значения своего «Я» и недооценке значения собственного тела; переоценке эротизма в ущерб сексуальности, науки – в ущерб природе.

Другим аспектом этой же культурной тенденции является укоренившаяся практика разделения физических и психологических сторон жизни пациента при лечении эмоциональных нарушений. При обсуждении орального и ригидного типов характера уже указывалось на то, что эмоциональные затруднения формируют и физические напряжения, и особенности мировоззрения. На практике, при проведении психологического анализа, идея единства духа и тела часто игнорируется; однако без учета этой концепции и идеи целостного подхода к личности, принимающего во внимание ее физические и ментальные способности, эмоциональные проблемы невротических пациентов не поддаются решению. Точно так же и всякий взгляд на секс, игнорирующий его связь с любовью, оказывается неудовлетворительным и пустым.

Есть ли исключения из правила, гласящего, что секс невозможен без любви? Например: можно ли рассматривать сексуальную связь с проституткой как выражение любви? Ответ – да, потому что сексуальные чувства мужчины выражают его любовь в виде его желания близости и в виде самого факта эрекции. К сожалению, сексуальная любовь в нашем обществе не свободна от вторичных чувств: стыда, отвращения, греховности, неприязни, присутствие которых искажает значение сексуального акта и принижает его ценность, так что они могут затруднить выражение сексуальной любви. Если мужчина может иметь дело только с проститутками, то это указывает на то, что он и любить может только проституток, а не женщин своего класса и положения. Как бы то ни было, но такая любовь – реальность, и она нередко переходит в более прочные и респектабельные отношения. История и литература полны примеров неподдельной привязанности мужчин к любовницам и проституткам. Так же не редко чувства проститутки к своему любовнику более сильны и искренни, чем те, что испытывают к нему другие женщины. Такие чувства с симпатией изобразил, например, Юджин О'Нил в своем романе «Великий Бог темнокожих».

Ну а как объяснить поведение насильника? Разве его сексуальность не выражает садизм, а не любовь? Анализ патологического сексуального поведения потребовал бы слишком много места, поэтому я ограничусь замечанием, что садистское поведение направляется только против тех, кого любят. Оно выражает ситуацию амбивалентности, когда любовь и ненависть направлены на один и тот же объект. Элемент любви выражает сексуальный компонент насилия, а элемент ненависти отрицает получение нормального удовольствия и удовлетворения. Сексуальная функция ограничивается в своей способности приносить удовольствие и удовлетворение, поскольку выражение сексуальной любви заторможено, искажено и затруднено вторичными чувствами.

Если понимать любовь не просто как «утонченный сентимент», то придется признать, что в ней содержится сила, понуждающая к действию и к отысканию возможности удовлетворения во всех взаимоотношениях, где она присутствует. Человек не чувствует себя счастливым, если не может выразить свои чувства другу; мать пребывает в расстройстве, если чувствует, что ее усилия не идут во благо ребенку. Любящий – это дающий. Но любовь эгоистична. Потребность в любви является частью нашего биологического механизма в той же мере, как потребность дышать или двигаться. Любовный порыв направлен на удовлетворение этой потребности. Удовлетворение от любви достигается выражением этого чувства в конкретной материальной форме или в виде соответствующего действия. Распространенный обычай дарить подарки тем, к кому мы чувствуем симпатию, выражают эту потребность отдавать. Это верно и в отношении секса, ведь половой акт – это акт самоотдачи, и удовлетворение получается в результате полного слияния с партнером. Иначе говоря, оргастическое завершение сексуальной любви воз можно только тогда, когда сердца влюбленных так же заняты актом, как и гениталии. Сексуальное счастье теперь стало редкостью именно потому, что индивидуумы утратили способность полной отдачи себя партнеру. Эта утрата – и причина и результат широкого распространения неврозов.

Одна из моих пациенток сделала верное замечание, проясняющее связь между сексом и любовью: «Мужчина не сможет полюбить женщину, если он не любит женщин». То же самое можно сказать и о женщине: она может полюбить мужчину только если ей нравятся мужчины вообще. Любовь к другому полу определяет способность к сексуальному отклику на его призыв. Это явление тесно связано с биологическим побуждением к сексу, которое не дискриминируется подсознанием. Можно сказать, что сила сексуального чувства мужчины прямо пропорциональна силе положительных чувств, испытываемых им к женскому полу. Гомосексуалист и женоненавистник обычно импотентны в определенной степени; это верно и по отношению к женщинам.

Любовь на личностном уровне – это сознательное чувство, возникающее как результат сосредоточения указанной общей предрасположенности на конкретном лице. Благодаря личностной форме любви секс принимает избирательный характер. Подобное явление можно наблюдать у детей, когда малыш может кормиться грудью любой женщины, но в определенный момент осознает свои чувства к матери и сосредоточивает свои желания только на ней. В сексуальности подростков доминирует подсознательный элемент, определяющий широкий отклик на призыв со стороны другого пола. Поэтому сексуальное поведение лиц типа «Дон-Жуан» считается подростковым. Зрелая сексуальность имеет избирательный характер и содержит увеличенный сознательный компонент, налагающийся на основной и более общий инстинктивный тип реакции.

Таким образом, диссоциация секса и любви может быть определена как разделение сознательного и бессознательного элементов чувства любви. Мужчина, способный откликнуться только проститутке, реагирует на нее не как на личность; для него она – «женщина», т. е. законный объект его сексуальных желаний. Ее анонимность или ее роль социального отщепенца облегчает ему выражение своих сексуальных чувств по отношению к ней, а его любовь взывает к ней не как к личности, а как к женщине. Поэтому он может сексуально откликнуться на ее женственность, только нарушив цельность ее личности. Степень разделения чувств нежности, привязанности и сексуальных чувств соответствует силе невротического нарушения, однако это нарушение снижает оргастическую потенцию именно в той степени, в какой оно существует.

Итак, в этой главе была сделана попытка показать, что секс – это выражение любви. Можно ли утверждать, что любовь является выражением сексуальности? Эту мысль мы рассмотрим в следующей главе.

Глава 3.

Любовь как выражение сексуальности.

Фрейду принадлежит выражение, утверждающее, что «любовь – это намеренно сдерживаемая сексуальность». Реакция общества на эту мысль была почти столь же бурной, как и на его более ранние слова о том, что «дети – сексуальные создания»: «Да как он смеет! Так отзываться о маленьких невинных существах!» Связывать вместе любовь и секс считалось в свое время богохульством, поскольку любовь – божественна, а секс – это «животная страсть». Насколько можно понять, слова о «намеренном сдерживании» означают, что из сексуального побуждения изымается потребность в эротическом удовлетворении, так что остается только чувство привязанности и желание близости с объектом любви, которые Фрейд и называет любовью.

Эту концепцию категорически отверг Теодор Рейк, последователь Фрейда. Он утверждал, что любовь – это психологическое явление, а секс – это физический процесс. Любовь относится к культуре, а секс – к биологии; любовь – это стремление к обладанию идеалом (для ума, для собственного «Я»), а секс – всего лишь разрядка физического напряжения. Однако такое разделение поведения на психологический и физический элементы игнорирует единство живого существа. Подобный прием можно использовать только для удобства описания, не подвергая личность искусственному расщеплению.

Любовь не сводится к сексу, так же как секс – не только любовь, хотя, конечно, нельзя отрицать самой тесной связи между этими чувствами. Секс – это выражение любви, хотя существуют и иные способы ее выражения. Любовь – не секс, но можно показать, что она имеет причиной сексуальную функцию; это подтверждается как примерами из эволюции животного мира, так и образцами развития личности.

Любовь как сознательное чувство – достаточно новое явление в области эмоций, тогда как секс появился на заре эволюции жизни. Половая дифференциация и половая деятельность уже имели место среди низших организмов задолго до появления поведения, мотивируемого чувством любви или привязанности. Так, например, у большинства видов рыб полностью отсутствует такое базовое чувство, как любовь матери к своему потомству, тогда как сексуальная функция, служащая для спаривания и воспроизводства (репродукции), не слишком сильно отличается от сексуальной функции высших животных, в том числе и человека.

Если проследить сексуальную эволюцию животных, то можно заметить, что признаки нежности и привязанности проявлялись у них в виде физической близости и связи особей разного пола, возраставшей по мере совершенствования процесса спаривания. Так, при спаривании рыб самец зависает над местом, где самка мечет икру, и опорожняет на нее свои молоки; здесь почти отсутствует физический контакт между самцом и самкой. Впервые он появляется у амфибий; например, лягушка-самец обхватывает самку передними лапками, покрывая ее, когда она мечет икру. Икра и сперма свободно выметываются в воду, где и происходит оплодотворение. Понятно, что амфибии имеют преимущество перед рыбами, поскольку одновременная разрядка увеличивает вероятность оплодотворения.

До появления (в процессе эволюции) животных, проводивших всю свою жизнь на суше, не имела места пенетрация и введение спермы в тело самки; возможно, в этом просто не было необходимости, пока животные жили в воде, поскольку море служило грандиозным хранилищем жизни и всеобъемлющей материнской средой. Вероятно, сексуальное проникновение (пенетрация) среди наземных животных возникло как функция обеспечения процесса оплодотворения и развития зародыша жидкой средой примерно такого же химического состава, какой имела вода древних морей. Человеческий эмбрион тоже развивается и растет в жидкой среде, как и оплодотворенная икра рыб и амфибий. «Море было колыбелью жизни!» – это высказывание верно по отношению ко всем живым существам. Как бы то ни было, но факт состоит в том, что эволюционное развитие животных характеризовалось все более тесным и «интимным» сексуальным контактом.

Половой акт у птиц и млекопитающих характеризуется увеличенной физической близостью и связью, под влиянием которых сформировался и новый тип поведения, отражающий чувства привязанности, нежности и любви; это подтверждают натуралисты, описавшие, например, такие действия птиц, которые можно понять только с указанной точки зрения. У многих птиц принято, чтобы курочка, сидя рядом с петушком, чистила ему перышки клювом, причем эти действия явно доставляют ему удовольствие. В ответ он, тоже проявляя свои чувства, угощает ее отборными червяками и другой едой.

Однажды я наблюдал и фотографировал двух собак-колли, которые с первого взгляда понравились друг другу и подружились. Самец (крупное красивое животное) бегал за самкой по пляжу и старался лизнуть ее при каждом удобном случае или потереться о нее шеей – «понежничать». Раз вечером он выпрыгнул из окна коттеджа, услышав, что она на берегу. Всю ночь он провел под окном дома, где жила его подружка, и после этого его заперли в комнатах на целый день. Надо сказать, что в период ухаживаний самка «не гуляла», так что поведение самца нельзя объяснить просто как половое влечение; скорее, это был пример настоящего чувства привязанности.

Поведение животных (по моим наблюдениям и по мнению других) напоминает поведение людей в подобных обстоятельствах, т. е. оно выражает чувства любви и привязанности. Я хотел бы особо подчеркнуть, что оно свойственно только животным, которые в процессе размножения находятся в тесной физической связи.

У людей нежность и страсть в отношениях между мужчиной и женщиной обычно связаны со взаимным сексуальным интересом. Один ряд эмоций влечет за собой другие; эти чувства – любовь и секс – находятся в функциональной или органической связи между собой, и это невозможно отрицать, не вступая в противоречие с общим опытом. Далее у супругов, давно состоящих в браке, у которых ослабло сексуальное влечение, всегда остается взаимная привязанность, возникшая благодаря сексуальным чувствам, которые привели их друг к другу. Вопрос лишь в том, действительно ли чувства привязанности и любви возникают благодаря сексуальному влечению. Если сказать «да», то важно понять – «почему». Некоторую ясность вносит изучение материнского поведения животных.

Эволюция животных тоже характеризовалась увеличением физической близости и связи между матерью и ее потомством. Так, у животных, мечущих икру в море или оставляющих яйца в земле, не наблюдается признаков материнской привязанности к выводку. Материнская любовь проявляется только у высших животных, у которых биологические процессы предполагают более тесные физические взаимоотношения между матерью и детенышами. Так, птицы не только высиживают птенцов, согревая кладку яиц теплом своего тела, но и кормят и защищают их до тех пор, пока они не смогут покинуть гнездо. У млекопитающих зависимость детенышей от матери еще больше, а ее привязанности шире. Мать чистит детенышей, оберегает и охраняет их, играет с ними и обучает их. Неподдельное отчаяние, проявляемое ею при разлуке с потомством, позволяет предполагать наличие материнского чувства, причем оно действует тем сильнее, чем более беспомощными являются детеныши.

Какова же связь между материнской любовью и сексуальностью, между уходом за потомством и коитусом? Даже если признать, что материнская любовь проистекает из биологической потребности детеныша быть в контакте с материнским телом, это еще не доказательство того, что любовь происходит от сексуальности. Чтобы связать указанные явления, необходимо показать наличие прямой связи между выхаживанием детей и половым актом. И такая связь существует.

Функция грудного вскармливания свойственна только тем животным, у которых способ размножения (репродукции) предполагает введение пениса в вагину. Вряд ли совместное развитие этих двух процессов у животных является случайностью. То, как взаимодействуют сосок и рот, напоминает во многом взаимодействие пениса и вагины. Сосок, как и пенис – эрективный орган; рот, как и вагина – это полость со слизистой оболочкой. Все перечисленные органы обильно снабжаются кровью, а выделения попадают, в обоих случаях, в приемную полость. Эротическое удовольствие и удовлетворение получаются от соприкосновения и трения двух поверхностей; тесная физическая связь при кормлении грудью напоминает сексуальные объятия. С другой стороны, сосок более пассивен, чем пенис, но рот более активен, чем вагина. Тем не менее, совпадения гораздо более поразительны, чем различия.

Кроме физиологических, существуют и другие признаки, указывающие на схожесть соска и пениса. Исследование грудной ткани животных показывает, что она подобна клитору самок и пенису самцов. У самок соски имеют секреторную функцию, а клитор неактивен, тогда как у самцов – все как раз наоборот.

Напрашивается предположение: две функции – кормления и репродукции – имеют общее происхождение, подразумевающее использование выступа на брюшной поверхности тела (пенис или сосок) и рецептивной полости (рот, вагина) с целью объединения двух организмов. Так возникает концепция, звучащая достаточно поэтично: природа приспособила механизм генитальной репродукции для выращивания потомства, полученного в результате генитальной деятельности.

Гомологическая (подобная) природа соска и пениса, подтверждаемая их биологическим и топологическим родством, проясняет тесную связь между оральностью и генитальностью, наблюдаемую в психиатрической практике. Для многих женщин фелляция – это оральное желание соска, сместившееся на пенис, а для некоторых мужчин половой акт имеет дополнительное значение кормления (об этом рассказывают сами пациенты). Представление о «зубастой вагине» указывает на смешивание понятий – рта и вагины. Во время сеанса терапевтического лечения одной из пациенток представилось, что материнская грудь трансформировалась в отцовский пенис, и это видение прямо-таки потрясло ее. Все это объясняет, кстати, почему некоторые сексологи (например, X. Эллис) считают сперму питательным веществом.

Биологическая цепь событий ведет от сексуальности к зачатию и беременности и от родов – к вскармливанию. Психологически эта последовательность начинается с любви женщины к мужчине и достигает кульминации в любви к своему ребенку, выражающейся в кормлении, заботе, внимании и привязанности. Тут возникает ряд вопросов по поводу логической связи перечисленных событий, а именно: 1. В какой степени последующее событие диссоциировано с предыдущим? 2. Может ли женщина испытывать разные чувства к отцу своего ребенка и к самому ребенку, или, выражаясь точнее, может ли она, испытывая неприязнь к мужчине, перенести ее на ребенка? 3. Могут ли различаться чувства женщины, относящиеся к сексуальности (т. е. открывающие указанный цикл) – с чувствами, сопровождающими вскармливание (завершающими цикл)? Ответы на эти вопросы дать нелегко. Пожалуй, было бы наивным полагать, что нет никакой связи между чувствами, относящимися к событиям начала «цепочки», и чувствами, связанными с завершающими событиями; ведь не зря говорят, что здоровые дети рождаются у родителей, которые были счастливы в постели, – и с этим нельзя не согласиться. Клинический опыт неоднократно подтверждал эту истину, только с ее обратной стороны, поскольку неизменно прослеживалась связь детских неврозов с сексуальным несоответствием и конфликтами родителей. В общем, можно смело утверждать следующее: мать, получающая удовлетворение в сексуальной жизни, способна легко удовлетворить потребности своего ребенка, потому что обладает достаточным запасом любви для этого.

Богатый материал для понимания связи любви и секса дает изучение психосексуального развития ребенка. С точки зрения биологии, каждый ребенок – плод любви, поскольку секс – это выражение любви на телесном уровне. К сожалению, большинству людей свойственно переживать конфликты и противоречия, а секс и беременность нередко отягощены так называемыми «вторичными побуждениями» (по В. Райху). Так, секс может стать актом подчинения, с целью избежать конфликта, а не добровольным выражением любви; а беременность бывает следствием вторичного желания женщины покрепче привязать мужчину либо заполнить пустоту в своей жизни. Такие «вторичные чувства» ограничивают материнскую любовь, хотя и не отрицают ее. Всякое выражение любви и внимания, проявляемое женщиной к ребенку, показывает ее любовь к нему; но одновременно она может и ненавидеть его; об этом рассказывают многие матери, говоря, что иногда чувствуют такую злость к грудному ребенку, как будто готовы его убить. Резкий тон, холодный взгляд, язвительное замечание могут выдать неосознанную неприязнь, которую чутко улавливает ребенок. При этом, в первые дни своей жизни он, подобно всем детенышам млекопитающих, просто отвечает выражением удовольствия или страдания на удовлетворение или на отказ в удовлетворении его потребностей, не понимая эмоциональных затруднений матери.

По мере роста ребенка любовь как биологическая функция преобразуется в любовь, основанную на сознательном психологическом опыте. Это сопровождается ростом самосознания и, как следствие, пониманием других людей. В начале жизни ребенок осознает свою мать как объект, доставляющий удовольствие и удовлетворение, и начинает различать лица людей, выражая это улыбкой. Обычно это бывает примерно в трехмесячном возрасте и указывает (по Р. Шпитцу) на то, что в психике ребенка уже присутствуют память и предвкушение. Восьмимесячный ребенок способен проявлять беспокойство при приближении незнакомого лица, что является признаком способности отличать объект своего влечения от других людей (согласно Р. Шпитцу). Поведение ребенка позволяет сделать вывод, что в этом возрасте он обретает свое «Я». Нельзя с уверенностью сказать, что восьмимесячный ребенок сознает, что он любит свою мать, хотя это чувство вскоре приходит. Тем не менее понятно, что он узнает мать, осознает ее особую роль в удовлетворении его потребностей и может выражать желание близости с помощью соответствующих действий.

Психоаналитики считают, что в сознании ребенка формируются два образа матери, соответствующие ее поведению: «хорошая мама», удовлетворяющая его потребности и выполняющая его эротические желания, и «плохая мать» – грозящая и наказывающая, вызывающая тревогу и причиняющая боль. Все добрые чувства ребенка связаны с образом «хорошей мамы». Таким путем ребенок решает проблему внутреннего конфликта, отличая «добрую маму» по ее положительным действиям, а «злую» – по ее раздражительности и отказам. Пока эти два образа остаются ясно выраженными и разделенными, реакции ребенка не противоречивы, но когда (позже) они сливаются в образ одной личности – возникают трудности в формировании поведения.

Когда речь становится развитой (в возрасте примерно 3 лет), ребенок выражает чувство привязанности к «доброй маме» словами любви. Любой, слышавший слова ребенка: «Мамочка, я тебя люблю!» – не сомневается в искренности и глубине его чувств, потому что эти слова идут прямо от сердца. Так первоначальный биологический отклик на удовольствие и радость при виде «доброй мамы» превращается в психологический опыт, выражаемый ребенком с помощью слов. Использование языка позволяет ребенку отделить чувство от его базы, выражаемой действием – протягиванием рук к матери. Память и чувство предвкушения создают вместе чувство привязанности к образу «доброй мамы», воспринимаемое сознанием и выражаемое словами. Вот почему М. Пруст определил красоту как «обещание счастья». Любовь можно определить как ожидание удовольствия и удовлетворения.

Объект любви взрослого человека всегда заключает в себе черты образа «доброй мамы», а для того, чтобы познать любовь, нужно обладать знанием «плохой (отказывающей) матери». Эту мысль подтверждает и Т. Рейк, определяя любовь как «контрреакцию на скрытую зависть и враждебность». Согласно Рейку, «все начинается с желания самоопределения, самозавершенности, самосовершенствования». Указанные точки зрения на любовь вполне совместимы, поскольку обе основаны на противопоставлении чувств: нежности и враждебности, зависти и самоотверженности, любви и ненависти. Но если Рейк считает, что проблема порождается самой личностью, то я полагаю, что она берет начало в отношениях между ребенком и его матерью. Романтичная любовь просто повторяет ситуацию, имевшую место в детстве; это «мечта о любви», основанная на отрицании плохого, т. е. враждебности, заключенной в образе «злой матери». Объект любви всегда видится добрым, чистым, благородным, словом – «идеальным».

Любовь как психологическое переживание – это абстракция, чувство, отделенное от действия, ожидание, не получившее воплощения, нечто сродни надежде, желанию, мечте. Такие отвлеченные желания и переживания необходимы для существования человека; однако оценка любви как психологического явления не должна заслонять необходимости ее претворения в действия. Любовь ищет своего воплощения в получении удовольствия и удовлетворения биологической потребности в объятии и единении. Романтическая любовь – пособница сексуальности; она тоже исполняет важную функцию. Любовь усиливает напряженность, вызванную чувством сексуальной привлекательности, путем создания психической дистанции между влюбленными, которая возникает из-за обостренного стремления понять объект любви. Повышенное стремление к осознанию другой личности способно разделить двух людей, поскольку выявляет их различия и подчеркивает их индивидуальность. Объект любви – всегда единственный в своем роде, он не бывает обычным. Известное выражение «Разлука укрепляет любовь» можно понять и так, что чем больше любовь – тем больше разделены влюбленные. Здесь-то и появляется секс. Это механизм получения удовольствия, имеющий целью устранение дистанции и разрядку напряжения. Удовольствие прямо пропорционально напряжению, или, как говорил Фрейд, чем больше любовь – тем больше дистанция и тем полнее удовольствие от сексуального единения.

Важное значение имеет факт изменения позиции коитуса с обратной (как у большинства млекопитающих) на фронтальную (как у большинства людей), поскольку расположение партнеров лицом к лицу расширяет и углубляет взаимное осознание личности, помогает легко улавливать чувства другого. При этом соприкасаются более чувствительные передние поверхности тела. Существуют интересные рассуждения о том, что такое изменение позиции могло дать человеку лучшее понимание чувства любви.

Можно так представить себе отношения между сексом и любовью. Секс, поскольку он отделен от корреляции со стороны сознания, является подсознательным побуждением и подчиняется принципу получения удовольствия. Рост сексуального напряжения ведет поэтому к немедленной попытке разрядки с использованием ближайшего доступного объекта. Когда же появляется любовь, то начинает действовать принцип «понимания реальности», поскольку человек, познавший любовь, начинает сознавать, что удовольствие от сексуальной разрядки может быть выше с одним объектом, чем с другим. Узнав любовь, человек сдерживает свои действия, сознательно ограничивая стремление к разрядке сексуального напряжения до достижения наиболее благоприятной ситуации, которой является, конечно, встреча с объектом любви. Утверждение избирательности и разборчивости при выборе сексуального объекта с целью получения большего сексуального удовольствия – одна из главных функций любви. В поисках «своего» объекта любви человек лучше осознает свои стремления, становится более восприимчивым к чувству любви вообще, как и к любви своего партнера. Любовь имеет как духовное, так и физическое выражение, причем одно не исключает, а скорее дополняет другое. У здорового человека духовное выражение любви вызывает напряжение, разряжаемое физическим актом любви, а получаемое при этом удовольствие способствует росту сознательного и духовного элемента чувства. Одно влечет за собой другое и усиливает его значение.

Если человек не страдает от неврозов, то его духовность способствует сексуальности, и наоборот. При отсутствии диссоциативных тенденций, расщепляющих личность, большая духовность означает и большую сексуальность. В связи с этим можно сказать, что сексуальность цивилизованной личности вообще превосходит (в качественном и в количественном смысле) эту же способность примитивного индивидуума: качественно она отличается большей нежностью, обостренной чувствительностью и более глубоким уважением к партнеру, а количественно – большей частотой и интенсивностью сексуального импульса. Однако это верно только при отсутствии неврозов, потому что у невротика сексуальная свобода и удовольствия, переживаемые примитивными людьми, вызывают только зависть.

В прежние времена примитивные люди завидовали цивилизованным, считая их более сексуальными. Индивидуализм и эгоизм цивилизованного мужчины подавляли примитивных мужчин и восхищали примитивных женщин. К сожалению, мышление примитивного человека оказалось неподготовленным к восприятию невротического поведения цивилизованных людей, к их хитростям и лжи.

Пример того, как сексуальные обычаи белых людей влияли на индейцев, описан в рассказе Оливера Ла Фарга «Смешной паренек». Герой рассказа, индеец из племени Навахо, встречает индейскую девушку, воспитанную белыми людьми и соблазненную одним из них, и влюбляется в нее. Она вовлекает его в любовную игру, с поцелуями, ласками и с алкоголем. Парень без ума от любви и чувствует, что не сможет оставить девушку и вернуться к своему племени, но понимает, что его родня ее не примет. Все же он решает попытаться, но на пути к индейцам девушка погибает. После этого герой не может найти себе жену, потому что все девушки-индианки кажутся ему серыми и скучными, и он решает жить один, храня в сердце память о промелькнувшей яркой любви.

Конечно, здесь приведена односторонняя картина любви цивилизованных людей. Ее обещания не так-то легко сбываются, к тому же культура несет с собой не только надежды, но и проблемы, не только восторги, но и конфликты. Любовь – союзник секса, но она может оказаться и его предательницей. Опасность любого диалектически развивающегося взаимодействия состоит в том, что один партнер может выступить против другого. Ведь именно во имя любви подавляется детская сексуальность. Мать, запрещающая ребенку мастурбировать, уверена, что действует в его лучших интересах. Сексуальность взрослых тоже ограничивается и подрывается – и тоже во имя любви. Немало женщин говорят: «Если ты меня любишь – ты не должен требовать от меня „таких вещей!“ Правда, теперь такие взгляды не слишком распространены, но они отнюдь не исчезли. Мужчинам тоже свойственно применять двойной стандарт, отражающий антагонизм любви и секса: „Нельзя спать с любимой; нельзя любить ту, с которой спишь“. Для искушенного уха это звучит, как отголосок прошлого, но и многие современные писатели подчеркивают разницу между сексом и любовью. Такая разница, несомненно, есть, но подчеркивать ее – значит разделять любовь и секс, как это делает Т. Рейк, заявивший: „Я уверен в том, что любовь и секс различны по своей природе и происхождению“. Секс, по его словам, – это биологический инстинкт, имеющий целью только разрядку физического напряжения, а любовь – порождение культуры, ставящее целью достижение счастья путем утверждения очень близких личных отношений. Секс без любви Рейк определял как „непосредственный секс“. Такая позиция упрощает и принижает сексуальность, сводя ее к животной страсти, к низменному вожделению, не идущему ни в какое сравнение с благородной любовью.

Подобная диссоциация любви и секса проистекает от привычки разделять единую природу человека на противоположные категории: дух и тело, культуру и природу, интеллигентный разум и животный организм. И хотя различия, конечно, существуют, но игнорировать неотъемлемое единство биологической природы человека – значит, создавать шизоидное состояние. Культуру можно противопоставлять природе только в ситуации опасности[1]. Разумный человек контролирует тело только для улучшения его функционирования и для обогащения своих чувств. Человек может проявлять человечность только в той мере, в какой это позволяет делать его животная природа, а секс – это часть его животной природы.

Все эти рассуждения представляют собой не более чем философское объяснение антагонизма любви и секса. Сам же динамический механизм этого антагонизма формируется в детстве (как об этом говорилось выше). Дитя или ребенок может испытывать по отношению к матери два отчетливо различающихся чувства: эротическое удовольствие, получаемое от ее груди или от близости ее тела, и сознавание матери как объекта любви и существа, обещающего удовольствие и исполняющего обещанное самим своим существом. При нормальных условиях эти два чувства сплавляются, образуя единый образ матери. Однако часто бывает и так, что этот образ расщепляется на два: «хорошей мамы» и «плохой матери». Первая обещает счастье, и ребенок переносит свою любовь на этот образ. «Плохая мать» – фигура, несущая с собой расстройство чувств (фрустрацию) и отрицающая потребность ребенка в эротическом удовлетворении. Неприязнь ребенка концентрируется на образе «плохой матери». Таким образом, в уме ребенка любовь ассоциируется с надеждой на счастье, но не с его достижением.

Чем больше надежда – тем меньше шансов на ее исполнение. Невозможно отказаться от впечатления, что все истории о великой любви заканчиваются трагедией и смертью. Классические примеры: любовь Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды; современный вариант – «Смешной парень» (о котором говорилось выше), и этот список не имеет конца. Может быть, любовь – не более чем иллюзия, теряющая краски в безжалостном свете современной реальности? Или наш мир – такое жестокое место, где не может выжить великая любовь?

У меня лечилась пациентка, интеллигентная молодая женщина; она была сильно влюблена и так описывала свои чувства: «Я сказала ему – я люблю тебя так сильно, что ничто не сможет меня удовлетворить; я хотела бы тебя поглотить, выпить, чтобы чувствовать в себе каждую твою частицу!» Такую любовь можно назвать как угодно: невротической, инфантильной, иррациональной – но невозможно отрицать искренность и подлинность чувств этой женщины. Она сказала, что даже самые потрясающие сексуальные переживания не приносили ей полного удовлетворения, и заметила: «Когда я сильнее всего переживаю любовь, я чувствую себя особенно беспомощной, слабой и зависимой». Она была достаточно умна, чтобы понимать, что брак не может быть основан на таких чувствах. В конце концов и эта женщина, и ее возлюбленный создали свои семьи, но их взаимная привязанность так и не исчезла.

Любой аналитик, прочтя эти заметки, отметит в чувствах этой пациентки проявление детского желания «есть» свою мать, ставшего продолжением неудовлетворенного стремления к ее груди. В первые недели жизни младенца мать для него – это грудь. Любовь этой женщины стала выражением ее потребности «заполнить себя». Когда она не любила, она чувствовала себя подавленной и опустошенной. Поэтому она и не находила удовлетворения в сексе и не искала генитальной разрядки. Ведь генитальность действует только на основе избытка энергии, когда организм наполнен и жаждет разрядки. Ей было нужно оральное удовлетворение, поскольку она бессознательно отождествляла пенис с соском. Счастье, которое она искала, заключалось не в сексуальном удовлетворении, а представляло собой блаженство ребенка, засыпающего в объятиях матери. Возможно, было бы правильнее сказать, что ее подсознательным желанием было возвращение в утробу матери, где все ее потребности исполнялись автоматически. Так что можно сказать: любовь – это поиски утерянного рая.

Эта пациентка была подвержена неврозу; но разве не содержится элемент указанного поиска во всяком чувстве любви? Рай возвращается, когда мы находим возлюбленного; такова магия любви, преображающей обычное в нечто замечательное, переносящей с земли в небеса. Где же тут невроз, незрелость и иррациональность? По-моему, их нет. Женщина страдала от невроза не из-за своей глубокой любви; любовь – это было лучшее из того, чем она владела, а невроз возник из-за неспособности (невозможности) удовлетворить свою любовь сексуально зрелым способом. Ее фиксированность на оральном уровне мешала ей получить генитальное удовлетворение. Проблема заключалась не в неспособности любить, а в неспособности выразить любовь так, как это должна сделать зрелая женщина. Любовь выражает детскую сторону нашей души; мы все любим как дети, но выражаем любовь – как взрослые. Этой пациентке помогло не выявление несообразности ее любви, а разрешение ее сексуального конфликта.

Любовь, утерявшая связь со своим биологическим первоисточником, становится «блуждающим чувством». Это хорошо видно на примере «явления переноса», объектом которого становится врач-психоаналитик. Многие пациентки влюбляются в своего аналитика. С точки зрения психоанализа это рассматривается как бессознательный перенос чувств, предназначавшихся отцу (матери). Тем не менее, бывает (и нередко), что такое чувство длится годами. Пациентка мечтает о своем целителе, живет от одной встречи до другой. Это затрудняет решение ее проблем. Можно сказать по опыту, что ситуация «переноса чувства» возникает, когда врач-аналитик предстает в виде недоступной фигуры, личность которой скрыта от пациента. Поскольку физический контакт невозможен, любовь принимает одухотворенный характер, когда фигура врача идеализируется, а пациентка живет в мире иллюзий. Явления «блуждания и переноса чувства» можно избежать, если врач-аналитик выступает как доступное человеческое существо, до которого можно дотронуться, за которым можно наблюдать, на поступки которого можно реагировать. Тогда чувство влюбленности быстро преобразуется в сексуальное влечение, которое пациентка выражает в виде отвлеченных рассуждений, намеков, флирта, а то и говорит о нем прямо. Чувство, принявшее такую форму, можно подвергнуть анализу и этим разрешить ситуацию.

Любовь, получившая биологическое исполнение, перестает быть иллюзией. В ней заключена некая «субстанция», проистекающая из чувства физического удовлетворения, вызванного осуществлением взаимоотношений. Она приобретает глубину, поскольку проходит испытание реальностью и усиливается удовольствием, и широту – благодаря добрым чувствам, связанным с ней, и распространяется на весь мир. Так что говорить о любви отвлеченно, вообще – все равно, что рассуждать о еде с голодным: какова бы ни была ценность идеи, но она не может непосредственно изменить физическое состояние человека. Жизнь и благосостояние живых существ зависят от их биологических действий, а не от абстрактных чувств. Секс дает удовлетворение, кормление приносит радость, прикосновение поддерживает уверенность, близость согревает, тело дает ощущение надежности.

Если же любовь разлучена со своей биологической функцией, то она становится трагедией. Если искать рай где-нибудь не на Земле и не в реальности повседневной жизни, то результат будет один – смерть. Экстаз оргазма – вот то божественное, что заключено в человеке. В ином виде божественность воплощается только в качестве святых, ангелов и мучеников. Святым стать невозможно, а мучеником – не хочется; поэтому стоит быть человеком, в полном смысле этого слова, т. е. с учетом и своей животной природы. Сексуальная искушенность выступает за секс без любви; если же провозгласить любовь без секса – то это будет обещанием царства, которого не существует на земле. Реальность состоит в том, что жизнь и любовь произошли из секса, который, в свою очередь, стал средством выражения любви. Сексуальная любовь – великая тайна жизни. Любовь обещает исполнение сексуальных надежд.

Глава 4.

Секс и смерть. Смерть и индивидуальность.

Сознание любви заключает в себе воспоминание об утерянном рае. Чтобы понять значение любви, нужно пережить ее утрату. Это еще один пример проявления общего принципа, гласящего: сознание возникает через узнавание противоположностей – света и тьмы, верха и низа, мужского и женского, удовольствия и боли. Другой пример: осознание связей секса с его противоположностью – со смертью. Тесная психологическая связь между сексом и смертью состоит в общности их символики, заключающей некую конечную основу или полость, представляемую в виде материнской утробы или в виде могилы. Чувство тревоги, связанное с оргазмом – не что иное как боязнь распада собственного «Я», овладевающая невротической личностью при приближении к полной сексуальной кульминации и воспринимаемая как страх смерти. Возникает вопрос: является ли ассоциация между сексом и смертью результатом невротической тревоги, или же она имеет связи с основными биологическими процессами?

Обычно предполагается, что смерть настигает все живые организмы. Однако это верно лишь в отношении тех из них, которые имеют фиксированную телесную организацию. Например, насколько известно, амеба не умирает от естественных причин. Но она и не имеет определенной телесной структуры и не является индивидуальностью (в общепринятом смысле), а также не размножается половым путем. Феномен естественной смерти присущ только организмам, которым свойственны сексуальный способ репродукции и индивидуальность структуры тела. Поэтому можно сказать, что смерть неотделима от секса и индивидуальности.

Амеба, наверное, простейшее из одноклеточных животных, размножающихся путей деления клетки. Достигая определенного размера или состояния зрелости, она делится на две дочерних клетки, каждая из которых равна половине материнской. Две новые образовавшиеся амебы снова растут и созревают до достижения полного размера, а потом делятся пополам, образуя четыре дочерних клетки. Считается, что этот процесс может продолжаться неопределенно долго, пока существуют благоприятные условия для жизни и роста амеб.

Сказанное верно и по отношению к таким низшим формам жизни, как бактерии и дрожжевой грибок. На этой стадии развития на первый план выступают два свойства – рост и размножение. Установлено, что одна бактерия, если ей создать условия для непрерывного роста и размножения, могла бы покрыть (своим потомством) всю поверхность земли за 1 месяц.

Почему же амеба обязательно должна разделиться? Почему бы ей не продолжать расти, становясь все больше и больше? Среди ученых нет единого мнения по этому вопросу. Предполагается действие нескольких факторов: наступление момента несбалансированности массы ядра и плазмы клетки, а также объема организма и его поверхности, и достижение «критического размера». Надо сказать, что рост живых организмов существенно отличается от роста кристаллов в мире неорганических веществ. Кристалл, растущий в растворе соли, прибавляет в размерах за счет добавления молекул к его поверхности Добавление осуществляется снаружи, путем приращения, направленного к центру. Живые организмы растут изнутри, в направлении от центра наружу. Когда амеба достигает «критического размера», то дальнейший рост увеличивает внутреннее давление до тех пор, пока оно не превзойдет в какой-то точке силу поверхностного натяжения оболочки. Амеба ищет способ уменьшения внутреннего давления, чтобы оно ее не разорвало, и такое уменьшение достигается путем снижения поверхностного натяжения, в результате чего общая масса делится на две части, а общая поверхность увеличивается.

Жизнь характеризуется способностью производства избыточной энергии, т. е. выработки такого количества энергии, которое превосходит потребности организма, удовлетворение которых необходимо для его выживания. Примеры производства избыточной энергии дают существующие способы размножения живых существ: рыба может произвести миллион икринок; дерево дает тысячу яблок; кошка (за свою жизнь) способна привести сотню котят. Указанный избыток энергии обеспечивает функцию роста, которую можно рассматривать как способ вложения избыточной энергии, обеспечивающей существование организма. Жизнь – это процесс роста, размножения и эволюции, сопровождающийся ростом степени организации и сложности структуры.

Итак, для продолжения жизни требуется энергия, которую организм получает в виде пищи и кислорода. Но жизнь не сводится к поддержанию «состояния жизни», ей свойственны способности к продолжению, расширению, разрастанию; ее сущность не ограничивается сохранением «статус-кво». Нельзя сказать, что организм вырабатывает избыточную энергию для того, чтобы расти; нет, он растет, потому что производство избыточной энергии составляет суть его существования. Если понимать рост как функцию, а не рассматривать его с позиций телеологии, то можно уяснить себе и роль сексуальности в жизни. Когда рост достигает естественных пределов, то про изведенная избыточная энергия должна найти себе новое применение. В случае с амебой она расходуется на неполовой способ размножения путем деления клетки. У высших животных избыток энергии разряжается с помощью сексуальной функции (как показал Райх). Интересно отметить, что сексуальная функция высших животных не действует в полную силу до окончания роста организма. Зрелость как раз и означает, что энергия, которая расходовалась на осуществление процесса роста, теперь может разряжаться через сексуальную функцию.

Амеба омолаживается в результате деления клетки, так как при этом образуются две молодые амебы, и этот процесс может быть продолжен. Один исследователь насчитал 3019 успешных делений клетки, которые пережило потомство одной амебы; после этого он прекратил наблюдения. Похоже, что амеба просто бессмертна, если существуют благоприятные условия для ее жизни. Поскольку в процессе деления клеток ничего не убывает и не прибавляется, то можно сказать, что первоначальная амеба продолжает свою жизнь в виде дочерних клеток. Фрейд задумался над вопросом бессмертия амебы, исследуя инстинкт смерти, и пришел к выводу, что этот факт не опровергает существование инстинкта смерти у живых существ, поскольку амебу можно сравнить с клетками эмбриона высших животных, которые тоже обладают этим качеством бессмертия. Естественная смерть – это непременная принадлежность индивидуума; жизнь же, сама по себе – бессмертна (насколько это известно).

Вопрос о бессмертии амебы так и не решен. В примере, рассмотренном выше, каждое новое поколение помещалось в свежую питательную среду. Если такое обновление не делать, то амеба погибает в результате истощения питательного раствора или накопления продуктов выделения. Как ведет себя амеба в естественных условиях (в лужах и прудах со стоячей водой) – никто не знает. Известно, однако, что амеба переживает еще одно явление, способствующее обновлению ее жизненных сил. Время от времени две амебы сближаются, сливаются в одну, так что их протоплазма смешивается, затем делятся и расходятся. Это явление, помогающее обновлению жизненных сил амебы, называется конъюгацией. Оно свидетельствует о возобновлении энергии, переходящей к последующим поколениям, и является прототипом сексуальности более высоко развитых животных (конечно, с учетом того факта, что конъюгация не обнаруживает существования половых различий), поскольку содержит элементы взаимного влечения, возбуждения, слияния и конвульсивной реакции, приводящей к обновлению двух отдельных существ.

Другой представитель простейших, имеющий более развитое строение тела, чем амеба, находится на следующей ступени эволюции, совершив первый шаг к половой дифференциации. Это так называемый «веретенник» или «вольвокс» (лат.), названный так за вращательные движения, с помощью которых он передвигается в воде. Отталкиваясь, как лодка, своими многочисленными ресничками, он похож на красивую круглую жемчужину, вращающуюся во время передвижения вокруг своей оси; а интересен он, во– первых, тем, что в строении его тела уже намечены признаки перехода к многоклеточной структуре, а во-вторых, тем, что в нем обозначено начало перехода к половой дифференциации и репродукции. В-третьих, это смертное существо. Пройдя свой жизненный цикл, он умирает естественной смертью. Возникает вопрос: есть ли какая-либо связь между всеми этими явлениями?

Вольвокс осуществляет репродукцию как половым, так и неполовым путем. Большая часть его потомства образуется неполовым способом, посредством так называемого «внутреннего почкования». Внутри тела у него имеется группа особых клеток («дочерние вегетативные клетки»), которые в нужный момент исторгаются, превращаясь в новые организмы. Каждая дочерняя клетка представляет собой точную копию родительской клетки, частью которой она является. Однако, после порождения таким путем нескольких поколений возникает половой способ размножения. Некоторые особи производят группу клеток, очень напоминающих клетки спермы высших животных. Это мужские половые клетки. Другие особи производят клетки-икринки, содержащие питательный материал. Те и другие клетки исторгаются из организма, и когда мужская клетка находит женскую и сливается с ней – начинается развитие нового организма, который (и это важно! ) не является точным повторением родительского, содержит материал, унаследованный от обоих родителей, отличаясь от каждого из них. Таким образом, половая репродукция создает нечто новое, отличное от старого.

Родительские клетки, исторгнувшие половые клетки из своего тела, на этом заканчивают свою жизнь. Они прекращают движение, падают на дно и умирают. Как заметил один зоолог, это «первое явление смерти в царстве живых, и совершается оно ради секса». Невольно встает вопрос: а стоит ли приобретение такой цены?

Вольвокс умирает естественной смертью: он доходит до конца жизненного пути и прекращает свое существование. Поскольку его жизнь ограничена во времени и в пространстве, то она неповторима, а сам он, по этой же причине, может считаться индивидуальным существом. Однако было бы ошибкой полагать, что смерть – это цена, которую организм платит за секс. Пожалуй, правильно будет сказать, что смерть выходит на сцену жизни из-за одной кулисы, а сексуальность – из-за другой, а процесс, выводящий их на сцену, – это сама жизнь, создающая индивидуальность. Так, со смертью Вольвокса его потомство продолжает явление жизни; поэтому жизнь бессмертна, только индивидуальность смертна. Так что смерть – это цена, которую мы платим за индивидуальность, а секс – это средство развития и сохранения индивидуальности.

Смерть связана с утратой сексуального чувства – «либидо». Пока в процессе жизни продолжает вырабатываться избыточная энергия, обеспечивающая побуждение к сексуальной функции, естественная смерть не происходит. Если же в конце сексуальной жизни наступает смерть – то это потому, что организм не может давать достаточно энергии для поддержания своих жизненных функций. Можно сказать, что сексуальность – это переживание, способствующее жизни индивидуальности и существованию вида. Она обеспечивает физическое обновление и психологическое возрождение, подобные эффекту обновления, порождаемому конъюгацией у простейших. Не зря один американский индеец, проживший 104 года, так ответил на вопрос о причинах своего долголетия: «Побольше тяжелой физической работы, и не терять интереса к женщинам!» Своего последнего ребенка он заимел в возрасте 91 года.

В широком смысле, смерть – это результат неспособности организма поддерживать и приводить в движение индивидуальную структуру, созданную жизнью. Большой возраст характеризуется утратой гибкости и упругости. Жизненные переживания сказываются на состоянии тканей организма, уменьшается их подвижность и сокращается приток энергии. Это хорошо видно на примере дерева, вырастающего от саженца до деревца, а потом и до гиганта леса. С каждым годом увеличивается его общая масса, но уменьшается подвижность и плотность жизненных сил. Так возраст приближает старость и увеличивает ригидность. Чтобы оценить этот простой факт, достаточно сравнить тело молодого человека и старика. Смерть – это «ригор мортис» – «неживая структура», т. е. структура, лишенная энергии.

Итак, мы умираем, потому что мы индивидуальны, а индивидуальны мы потому, что обладаем развитой и неповторимой стойкой структурой, сохраняющей свое функционирование на всем протяжении существования организма. Сексуальность помогает нам сохранять это непрерывное функционирование, поскольку она обращает вспять процесс индивидуализации. Сливаясь с другим существом во время полового акта, мы утрачиваем ощущение себя, для того, чтобы через переживания возродиться и обновиться как индивидуальность. Сексуальность – антитезис структурности; она воспринимается как расплавление, перетекание и слияние. Она возвращает нас к истокам нашего существования, к той единственной клетке, от которой мы произошли.

Можно по-разному рассматривать описанные отношения. Так, Норман Браун в работе «Жизнь против смерти» утверждает, что индивидуальность возникает как результат смерти; при этом он исходит из концепции Фрейда об инстинкте смерти (которую, впрочем, довольно трудно понять). Взгляды Брауна противоречивы. Так, он говорит: «Если смерть придает жизни индивидуальность, и если человек – это организм, подавляющий старость, то человеческий организм подавляет собственную индивидуальность». Между тем понятно, что смерть – это «великий уравнитель», приводящий все индивидуальности к их общему знаменателю – к праху. Знание о смерти возвышает представление об индивидуальности, а страх смерти подавляет индивидуальность. Если человек – это организм, подавляющий свою сексуальность, то он угнетает свою индивидуальность и увеличивает свой страх перед смертью.

Тесную связь секса и смерти, свойственную некоторым животным, можно понять, если рассматривать и секс, и структуру как выражение базовой жизненной силы организма. Например, трутень (мужская особь у пчел), спаривающийся с пчелиной маткой, погибает сразу после спаривания. Можно подумать, что его жизнь тратится на половой акт, но и другие трутни ненадолго его переживают. Их жизненный срок ограничен одним сезоном; спариваются они, или нет, их время проходит. Другой пример вида, жизнь которого ограничивается одним спариванием: лосось, который, став взрослым, направляется к месту нереста и умирает вскоре после метания икры. Эти животные умирают не ради секса; напротив, они живут ради него. Секс означает для них зрелость и конец собственного существования. Однако у других животных жизненный цикл содержит много брачных сезонов, и каждое спаривание представляет для них не частичную смерть, а обновление. Вопреки утверждению Бриджит Брофи, я не думаю, что всякий раз, порождая ребенка, мы сами частично умираем; наоборот, рождение ребенка – это новое побуждение к жизни, форсирующее выработку энергии.

Все же существует связь между сексом и смертью, присущая только людям. Отречение от собственного «Я», связанное с оргазмом, можно приравнять к смерти, если личность исчерпывается собственным «Я». Брофи смотрит на оргазм как на «временную кастрацию», как на «маленькую смерть». Но если это так, то можно и к потере эрекции, наступающей после полового акта, отнестись как к смерти, если, опять же, отождествить личность с пенисом. Еще одно высказывание из этого же ряда принадлежит Г Р. Тэйлору: «Сексуальное опустошение – это малая смерть, а женщина всегда является, в определенном смысле, „кастратором“ мужчины. Можно и согласиться с тем, что в основе боязни секса лежит страх смерти, но отождествление секса и смерти на основе общности этих страхов берет свое начало в развитии сознания, т. е. в том, что психоаналитики называют „Эго“ – собственное „Я“. Ни одно животное не проявляет противоречивого отношения к сексуальности, свойственного невротическому человеческому существу. Есть ли ключ к пониманию такой противоречивости?

Приоткрыть тайну помогает рассказ о сотворении человека (содержащийся в Библии), повествующий о его грехопадении. Существует два варианта этой истории. В первой главе говорится так: «Господь создал их, мужчину и женщину, по своему образу и подобию». Здесь оба пола являются на сцену одновременно, сопровождаемые напутствием: «Плодитесь и размножайтесь!» Во второй главе говорится, что Бог первым создал мужчину, а потом, чтобы дать ему компаньона и помощника, создал и женщину, взяв для этого ребро у мужчины. Провозглашение первоочередности появления мужчины говорит о его превосходстве. Но здесь содержится и указание на изначальную бисексуальность природы жизни, т. е. на наличие двуполости, имевшее место до осуществления половой дифференциации. В этом рассказе нет никакого намека на неудовольствие Бога фактом сексуальности. Адам и Ева жили в Райском саду в блаженстве и неведении, не зная, что это Рай, пока Змей не подговорил Еву отведать плод с запретного дерева. Дальше говорится, что Адам и Ева, съев плод с Древа познания, «прозрели и поняли, что они наги; тогда они сделали себе передники, скрепив для этого фиговые листья». Итак, до случая неповиновения Адама «мужчина и его жена были наги и не стыдились этого». После акта познания Адам спрятался от Бога, оправдывая это так: «Я испугался, потому что был наг». Вопрос Бога дает ключ к пониманию мифа: «Но кто сказал тебе, что ты наг? Пробовал ли ты плоды с дерева, которые я запретил тебе есть?»

Здесь подчеркивается, что знание, полученное Адамом и Евой в результате поедания плодов, было знанием о собственной наготе. Это кажется таким незначительным приобретением в сравнении с тяжестью наказания, назначенного Богом! Разве не странно, что до грехопадения Адам и Ева не видели своей наготы? И как мог человек стать подобным Богу («Смотрите, человек стал, как мы, познав добро и зло!»), если все, чему научился Адам, заключалось лишь в знании очевидного факта своей наготы? Какова же связь между наготой и добром и злом?

Рассказ гласит, что «глаза их открылись, и они поняли, что они наги», т. е. подчеркнуто, что знание получено в результате наблюдения; Адам увидел свое тело и понял значение наготы. В его прежнем состоянии блаженства и неведения отношение Адама к своему телу было подобно отношению животного, поскольку он не думал о нем, как об объекте наблюдения. Он был един со своим телом и с природой, т. е. он был животным, и не знал различий, существующих между добром и злом, между мужским и женским, между «Я» и «мне». Различия существовали, и он действовал в соответствии с ними, но так, как это делают животные – по инстинкту, а не сознательно. Он не стал «человеком разумным» («Гомо сапиенс») до тех пор, пока не начал сознавать свое тело и свою наготу.

Как же можно понимать связь угрозы смерти с плодами запретного дерева? Ведь Адам не умер, съев запретный плод. Зато он приобрел знание о своей наготе, заключающее в себе понимание смертности своего тела. Таким образом, человек, в отличие от животного, знает, что его существование ограничено во времени и в пространстве. Только он понимает, что физические изменения его тела являются результатом его существования, т. е. только он знает, что такое юность, зрелость и старость. Эти изменения в его физическом состоянии открыла ему его нагота, значение которой можно было легко понять. Не удивительно, что Адам испугался своей наготы: ведь он понял, что он смертен.

К тому же выражение «они узнали, что они оба наги» можно истолковать и в том смысле, что они поняли свое одиночество, изолированность, разобщенность. Единство с природой оказалось нарушенным, человек не был больше укрыт и защищен природой, он был частью ее, но оказался над ней. В нем поселились страх и тревога.

Есть еще один момент, который нужно отметить, говоря об опыте первоначального осознавания своего тела. Выражение «нагота» относится только к генитальным органам, потому что именно эти части тела были укрыты одеждой. Это значит, что осознание тела можно связать с осознанием сексуальных различий и сексуальных чувств. Тесная зависимость между знанием и половым актом была отмечена выше (в главе 2), когда мы разбирали значение глагола «познать», который у древних греков и иудеев имел двойной смысл. Однако тот факт, что знание, полученное Адамом, испугало и устыдило его (ведь он прикрыл свою наготу), указывает на тесную близость явлений знания, сексуальности и смерти. После того как Адам покинул Райский сад, он «познал Еву, как свою жену; она зачала и родила Каина». Секс и рождение потомства были не в новинку в Эдеме; они были частью животной основы человека. Новым явилось осознание этих актов. Можно ли считать, что приобретение знаний представляло собой понимание зависимости между коитусом и деторождением? Эта зависимость существует во всем мире млекопитающих, но ни одно животное, кроме человека, не сознает ее существования. Если осознание тела заставляет человека бояться смерти, то оно также заставляет его осознать возможность создания жизни. Так человек действительно становится «человеком разумным», и феномен познания отделяет его от остальных животных. Именно наличие знания создает психику как противовес соме[2] и собственное «Я», как противовес телу.

Проявление «Я» создает фундаментальный антитезис «Я» и тело. Для «Я» («Эго») тело является объектом контроля, использования и изучения. Тело является также местом пребывания и проявления тех мощных инстинктивных сил, над которыми Эго никогда не имело полного контроля и которые постоянно грозили сокрушить его; сюда относится и сексуальность. Поскольку сексуальность отождествляется с телом (и наоборот), то антитезис можно сформулировать и так: «Эго – против сексуальности». Фрейд провозгласил этот антитезис в качестве постулата, на основе противопоставления так называемых «эго-инстинктов» и сексуальных инстинктов. Это соответствует понятию физической полярности организма, включающему противопоставление головы и нижней части тела.

Одним из результатов такого понимания является умаление ценности тела, при сохранении высокой оценки значения психических функций. В основе явления принижения тела лежит феномен стыда, стремление прикрыть тело, спрятать гениталии. Сознание наготы, чувство стыда, утрата божьего благоволения и необходимость «зарабатывать хлеб свой в поте лица своего» были наказанием за утрату невинности. Все же нельзя считать, что это явилось жестокой катастрофой. Как сказал Змей, уговаривая Еву съесть запретный плод: «Вы не погибнете; глаза ваши раскроются, и вы сравняетесь с Богом, познав добро и зло». Были ли эти уговоры ложью, обманом? Вполне возможно, ведь не зря змеи слывут коварными животными. Как можно было обещать бессмертие, основанное на познании добра и зла? Человек получил это знание ценой утраты милости Бога; к тому же его приходится приобретать снова в каждой жизненной ситуации. Что человек действительно приобрел – так это концепцию добра и зла, т. е. понятие о противоположностях. Это было подобно удару молнии, осветившей его сознание и обнажившей его ничтожество. Человек приобрел свое «Я» и потерял невинность.

Наблюдая за своим телом, человек получил понятие о времени и об изменениях, которые оно производит. Человек знает не только то, что он умрет, но и то, что он состарится, что он хочет есть, нуждается в крове, испытывает сексуальное желание; а зная все эти вещи, он действует сознательно, чтобы удовлетворить свои потребности. Осознание хода времени заключает в себе понимание его непрерывности, существования прошлого и будущего. Когда у Адама «открылись глаза», он увидел не только свою наготу, но и смог наблюдать и понимать причинно-следственные взаимодействия. Быть подобным Богу – значит знать причинно-следственные связи, существующие в природе, поскольку благодаря этому знанию человек может подчинить себе природу, как это делает Бог. Зная причины и следствия, человек может определить добро и зло. Таким образом, человек обретает бессмертие, как и предрекал Змей, но это – бессмертие духа, проявляющееся в непрерывности и превосходстве знаний.

Итак, человек обретает бессмертие духа путем отрицания тела, которое становится символом его бренности, приземленности и животной природы. В истории грехопадения можно увидеть начало расщепления единой природы человека на высшие и низшие ценности, на бессмертный дух и смертное тело, на культурный ум и животный организм. С этой точки зрения, человек обретает гуманность в той степени, в какой он возвышается над своей животной природой, создавая при этом категории «человеческого существа» и «зверя». «Животными» считаются страсти и «низменные вожделения», особенно агрессивность и сексуальность. Смерть и сексуальность связываются в уме, потому что ассоциируются с телом, которое подвержено разложению. Жизнь тела – это распад; только дух не подвержен разложению и вечен.

Хотя история изгнания человека из Рая аллегорична, она снова и снова воспроизводится, в символической форме, при воспитании и обучении ребенка в цивилизованном обществе. Первоначальное (животное) состояние человека было единым; он был обнажен и не стыдился этого. И плод в утробе матери, и новорожденное дитя живут в блаженстве и неведении, не сознавая своего тела и его функций. Это раннее состояние не является райской жизнью (как могут думать взрослые), но оно напоминает Эдем отсутствием забот о ходе времени и о связи причин и следствий, добра и зла. Оно соответствует первобытной жизни среди природы, когда ум еще не достиг такого развития, чтобы диссоциироваться с телом и доминировать над ним. Психологически это состояние предшествует формированию «Эго» («Я»).

Согласно Фрейду, «Я» содержит функции восприятия и сознания, достигая апофеоза в явлении самосознания, развиваясь через осознание тела и сознательный контроль его моторных функций. Человеческое «Я» включает в себя сознание смерти. На биологическом уровне смерть и сексуальность – явления противоположного порядка. Для животного сексуальность – это жизнь, и оно ничего не знает о смерти, живя настоящим, не зная хода времени и довольствуясь непосредственно ощущаемым состоянием своего тела. Зато для «Я» сексуальность и смерть – взаимосвязанные явления, поскольку они оба утверждают главенство тела над Эго. «Я» не может противопоставить сознанию смерти свою сексуальность, поскольку она является функцией тела; оно может противопоставить смерти только сознание временного блаженства, являющееся воспоминанием о его первоначальном состоянии. Это воспоминание существует в человеке как остаток его животного наследия, усиленный переживаниями, связанными с материнской грудью. Оно воспринимается как осознание матери, на руках которой ребенок сознательно пережил блаженство исполнения его нужд и надежность покоя. В предыдущей главе любовь была определена как осознание другого (матери, сексуального объекта и др.), обеспечивающего исполнение потребности в близости и единении. Любовь – это ответ, даваемый «Я» на осознание смерти. На психическом уровне любовь и смерть – диаметрально противоположные понятия.

История сохранила много примеров людей, смело встречавших смерть. Распятие Христа явило образец действия силы любви, поддерживавшей дух перед лицом смерти. Другие примеры силы любви связаны с жизнью христианских мучеников, а герои, подобные Натану Хале, показали, что и любовь к Отечеству может оказаться сильнее страха смерти. Подобные поступки можно лучше понять с точки зрения диалектики. Когда «Я» полностью посвящено любви к другому (человеку, человечеству, стране), то не остается психической энергии для поддержания чувства страха смерти, т. е. смерть не воспринимается чувствами, поскольку они направлены на другой объект. Именно в любви (как подчеркивают многие писатели) человек отождествляет себя с другим.

Первый человек, с которым отождествляют себя, – это мать. Любовь ребенка к матери является прототипом для всех последующих любовных отношений. Всякие любовные взаимоотношения содержат элементы потребности в зависимости. Любящий не может обходиться без объекта любви, подобно ребенку, который не в состоянии выжить без матери (или без того, кто ее заменяет). Что же происходит, когда потребность друг в друге и взаимную зависимость испытывают оба партнера, когда ни один из них не может существовать без другого? Тогда возникает род «симбиоза», который может разрушить только смерть; хотя и она не страшна для такой любви. Этим можно отчасти объяснить тот факт, что все великие истории любви заканчивались трагически.

Если первичные любовные отношения индивидуума (т. е. его любовь к матери) допускают возможность самовыражения и самореализации, то любовь получается завершенной в биологическом смысле. Развивающееся при этом отождествление себя с другими ограничивается исполнением биологической потребности и не поглощает собственное «Я». «Я» и «другой» остаются независимыми организмами, сливающимися и разделяющимися, чтобы слиться вновь, если потребует взаимная необходимость. Любовь, отделенная от своего биологического выражения (т. е. любовь как чисто психологический феномен), может избавить человека от страха смерти, но она и не создает основы для жизни. Только любовь-действие, выраженная в виде биологического или социального отклика на потребность другого, поддерживает и обновляет жизнь. Психологическая любовь – это лекарство от страха смерти, а сексуальная (т. е. деятельная) любовь – это противник самой смерти.

Явление индивидуализации (или развитие самосознания) человека связано с появлением еще одной проблемы – беспокойства (тревоги). Именно эта разрушительная проблема, подавляющая современного цивилизованного человека, заставила выполнить много исследований и написать массу книг по психологии, сексологии и т. п. предметам. Первым испытал страх Адам, когда осознал свою наготу; он испугался, поняв, что он смертен, и увидев, как он одинок (об этом говорилось выше). Неважно какое из двух чувств потрясло его сильнее; надо полагать – оба вместе, потому что смерть заставляет человека почувствовать свое одиночество в этом мире, а одиночество наводит на мысль о смерти.

Никто не станет спорить с тем, что чувство одиночества, отделенности, изолированности вызывает тревогу. Многие психологи согласны с тем, что основной причиной чувства тревоги, против которого борется современный человек, является его изолированность, которая служит, однако (по крайней мере, частично), функцией неповторимости личности, т. е. связана с его индивидуальностью. Там, где индивидуальность не развита, – там нет и чувства одиночества. Первобытный человек, личность которого определялась его членством в клане или в племени, редко сознавал свою индивидуальность и изолированность. Амеба вообще не бывает одинокой, существуя как часть непрерывного потока жизни, от одной клетки к другой. Все низшие организмы существуют в рамках естественного порядка, в единстве с окружающей средой, не имея (или имея в незначительной степени) чувства индивидуальности. Чем большей индивидуальностью мы обладаем, тем более одинокими и изолированными мы себя чувствуем. Личность, согласно ее определению, подразумевает неповторимость, различия, изоляцию. Чем больше человек сливается с толпой, тем больше он утрачивает свою индивидуальность; это и есть самый распространенный способ избавиться от тревог. И наоборот, чем более высоко развита личность (т. е. чем выше степень индивидуальности), тем более отделенным от массы является индивидуум. Функции, ассоциированные с ростом и развитием личности, создают в индивидууме чувства неповторимости (уникальности), отдельности и состояния одиночества.

Каково же лекарство от одиночества индивидуальности и как можно избежать разрушительного чувства тревоги, связанного с ней? Нередко говорят, что ответ – в чувстве любви. Это можно узнать из любой воскресной проповеди, но такое объяснение является малодостоверным и не приносит ничего, кроме морального удовлетворения. Ответ, действительно, заключается в любви, но это – любовь-действие, первичной формой которого является секс. Факт состоит в том, что мужчина, находясь в постели с любимой женщиной, не думает ( или совершенно не желает думать) об одиночестве. Пока половое влечение является преобладающим, осознанным и свободным от чувства греха – человек не переживает тревог одиночества В таких обстоятельствах можно находиться в одиночестве, не испытывая беспокойства по этому поводу.

Если верно то, что тревога порождается изоляцией и одиночеством, – то так же верно и то, что она связана со снижением сексуальных чувств и с чувством греха, ассоциируемым с сексом. Поэтому мнение Фрейда о том, что настроения тревоги связаны с сексуальными проблемами, является столь же существенным, как и взгляды современных социологов, объясняющих тревогу внутриличностными трудностями. Жизнь порождает две силы: одна из них стремится к индивидуализации и к неповторимой структуре, а другая – к объединению с другими и к потере структуры. Эти две силы – личность и секс. Личность выражает неповторимую структуру нашего существа; сексуальность – это сила, ведущая к близости, отождествлению и объединению с другим; обе эти силы всегда представлены в жизни.

Сексуальность и личность взаимозависимы. Сексуальность обусловливает личность, поскольку она определяет отношения индивидуума с другими и с миром. С другой стороны, личность формирует и оформляет сексуальное поведение индивидуума. Сексуальная личность – это любящий и жизнерадостный индивидуум. Его сексуальность служит ему главным источником удовольствия и жизненного удовлетворения, обеспечивает положительное отношение к людям и к миру. Личность с расстроенной сексуальностью – это непременно отрицательно настроенная (ожесточенная) личность. Личность способна видоизменять и контролировать сексуальность. Ожесточенная личность неспособна наслаждаться радостями любви, постоянно чувствуя внутреннюю горечь. Подавленный человек – подавлен и сексуально. Если же личность полна жизненных сил и жизнерадостна, то и в сексуальности проявляются эти же черты. Ригидный характер сексуальной функции связан с ригидностью и механистичностью личности. Если же в поведении индивидуума проявляется желание произвести впечатление на других, то эта потребность отражается и в его сексуальной функции.

Личность человека не ограничивается его психическими функциями, так как содержит, наряду с психическими, и его физические аспекты. В этой мысли, конечно, нет ничего нового. Новой является способность понимать язык тела. Без этой способности и знания можно легко перепутать символ и его реальную основу. Например, Мэрлин Монро была символом сексуальности, но не являлась ее воплощением. Ее тело обнаруживало явный недостаток единства и цельности. Такие личности обычно страдают тем, что предгенитальное любовное влечение не переходит у них в сильную и концентрированную генитальную потребность.

Сексуальность личности – это часть ее существа. Ее сексуальное удовлетворение отражается в общем положительном настроении, жизнерадостности, чувстве счастья, а сексуальная зрелость влияет на внешний вид и на движения. Сексуально зрелая личность характеризуется гармоничным, целостным и «живым» телом, движения которого, даже самые обычные, отличаются координированностью, красотой и грацией. Эти физические черты служат внешним выражением свободной, независимой и отзывчивой души, любящей жизнь. Сексуальность – это выражение любви и прямая противоположность смерти.

Глава 5.

Гомосексуальность и гомосексуалы. Гомосексуалисты.

В предыдущих главах подчеркивалась сексуальная природа жизни. Гомосексуальность как будто бы противоречит этому положению. Она вызывает вопрос: сколько же полов существует – два, или, может быть, три? Она ставит под сомнение бисексуальную природу человека, поскольку существуют и гетеросексуальные и гомосексуальные люди. Может быть, гомосексуальность – всего лишь «каприз природы», а гомосексуалы – это «люди со странностями», «ненормальные» или «выродки»? Или это просто люди, запутавшиеся в жизни и поддавшиеся вредному искушению из-за своих личных трудностей, связанных с тяжелой семейной жизнью? А может, это – порождение общества, погрязшего в сомнениях и неспособного принять естественные способы эротических переживаний, существующие в природе? Ответы на эти вопросы можно получить, изучив нарушения сексуальной функции гетеросексуальных индивидуумов.

Интересный аспект проблемы представляет острая реакция на гомосексуальность со стороны «нормальных» людей, у которых гомосексуалисты вызывают сильный антагонизм и враждебность. Можно услышать, как люди говорят, что при виде гомосексуалиста они чувствуют желание его поколотить. Часто гомосексуалы вызывают насмешки и презрение. При этом те же самые «нормальные» люди проявляют интерес к гомосексуальности, находя в ней нечто необычное. «Гей-бары» в Гринвич-Вилледж (пригород Лос-Анджелеса) переполнены туристами, интересующимися этой разновидностью эротики. Эти люди погружаются в необычную атмосферу, выражая ужас и отвращение к самой мысли о возможности такого поведения. Путем аналитических исследований можно показать, что источником беспокойства является элемент скрытой гомосексуальности, жестко подавленный у обычного индивидуума. Обычно люди понимают, что им не грозит опасность такой «болезни»; в то же время их поведение свидетельствует о страхе возможного принятия этой формы сексуального удовольствия, т. е. где-то в подсознании многие сомневаются в однозначности своей сексуальной ориентации.

То же самое беспокойство проявляется и в отношении общества к гомосексуальности. Интересно, что женская гомосексуальность встречает довольно терпимое отношение, тогда как мужская безоговорочно осуждается почти во всех западных странах; в соответствии с этим существуют законы, запрещающие мужскую гомосексуальность, а по отношению к женщинам таких законов нет. В основе этого, вероятно, лежит страх, что эта «зараза» может распространиться, принеся с собой много бед: общую физическую вялость и слабость, импотенцию. Такие строгие запреты возможны только в обществе, существование которого зависит от его агрессивности. Гомосексуалисты считаются пассивными личностями, неспособными выступить на защиту Отечества и сражаться за свое общество; т. е. на них смотрят, как на не полноценных людей.

Еще одна составная часть проблемы (притом весьма заметная) заключается в том, что гомосексуалистов много среди деятелей культуры: артистов, художников, дизайнеров, вообще – творческих личностей. Несомненно, это связано со стремлением как-то противостоять влиянию общества на культуру, поскольку наше общество особо ценит агрессивность, мужественность, состязательность. Деятельность, связанная с выражением нежных чувств, кажется пассивной и женственной и не пользуется успехом в обществе. Поощряется твердость, жесткость, напористость. Поэтому гомосексуалисты, избегающие конкурентной борьбы, находят убежище в своей творческой деятельности, которая служит им защитой от общества. Но это, конечно, еще не весь ответ. Имеет значение и то, что в нашей культуре идет такая свирепая конкурентная борьба, что в ней не остается места для нормальных личностей, не обладающих достаточной энергией или желанием отстаивать свои художественные убеждения.

Роль общества в существовании явления гомосексуальности имеет сложный характер. В обществе с однородной структурой, где большинство его членов принимают участие в общественном труде, гомосексуальность встречается редко. В такой культуре не существует антагонизма между агрессивными и артистическими занятиями, поэтому нет и конфликта между жестокими и нежными чувствами. Воин может быть и танцором, художник – рабочим; различия между людьми действия и мыслителями – невелики. Такие условия существуют, конечно, в обществах простой или первобытной культуры, и в них нет случаев гомосексуализма. Это не значит, что он не может там возникнуть, поскольку и история, и антропологические исследования показали, что это явление имеет почти всеобщий характер. Встречается оно и в животном мире, но только спорадически, у особей, не имевших доступа к представителям другого пола. Зато в обществе с развитой культурой гомосексуальность становится образом жизни. Разделение труда, расслоение общества и конфликты между агрессивной и пассивной тенденциями приводят к изоляции личностей, отличающихся чувствительностью и деликатностью, создавая отдельную среду, где эти качества могут существовать.

Другую точку зрения на зависимость сексуального поведения личности от характера общества представил Г. Р. Тейлор, который считал, что при слишком строгих социальных ограничениях сексуального влечения возможны три типа реакции личности:

1. Сильные личности отвергают запреты.

2. Более слабые обращаются к косвенным формам удовлетворения или к извращенным формам секса.

3. У остальных появляются симптомы психоневротических нарушений.

С этими взглядами можно согласиться, и они не противоречат тому, что было сказано здесь. Они дают психологическое объяснение проблемы, которое, впрочем, нуждается в дальнейшей разработке. Итак, существование слабых личностей, не сумевших интегрироваться в нормальную жизнь общества, создает контингент индивидуумов, отыскивающих косвенные способы сексуального выражения. Свойственна ли гомосексуалам какая-то особая слабость, характерная именно для них и создающая предпосылки для этой формы сексуального поведения? Здесь мы попытаемся дать ответ на этот вопрос.

Нужно сделать одну оговорку. Логичность аргументов, приводимых Тэйлором, не должна ввести нас в заблуждение по поводу того, что гомосексуальность имеет простые причины. Например, наше время вряд ли можно назвать веком сексуальных ограничений. Если кто и не зрел, то уж наверняка сексуально просвещен. Тем не менее, согласно авторитетным источникам, гомосексуальность сейчас распространена больше, чем сто лет назад. Этот факт нуждается в объяснении, которое нужно искать в личности гомосексуала.

Сообщества гомосексуалов существуют в наше время почти во всех крупных городах, но возникли они всего несколько десятилетий назад. Более часты случаи, когда среди массы гетеросексуальных мужчин и женщин живут отдельные изолированные гомосексуалы. Такой человек, не имеющий партнера, обычно одинок, уязвим, напуган. Вопреки заявлениям некоторых убежденных гомосексуалов о том, что их ориентация – нормальное явление, обычный представитель этого меньшинства понимает, что его склонность представляет собой своего рода эмоциональное заболевание.

Хорошей иллюстрацией служит пример одного из пациентов, Джона. Он обратился за консультацией по поводу депрессии и чувства тревоги. Незадолго перед этим у него закончилась гомосексуальная связь, продолжавшаяся несколько лет, так как партнер отверг его ради другого любовника. Джон был огорчен и расстроен, и хотя отношения закончились больше шести месяцев назад, не мог скрыть ревности и гнева.

Джон был профессиональным танцором. Много лет он был одним из членов группы, занимавшей ведущее положение в современном танце, а его сексуальным партнером был ведущий танцор группы. Джон чувствовал, что его эксплуатируют, много работал, но мало зарабатывал. Его доходов едва хватало на то, чтобы жить кое-как, поэтому приходилось подрабатывать музыкой. Общий заработок позволял снимать квартиру без горячей воды, иметь бедную обстановку и вести скромную жизнь, но Джон был доволен и этим. По его словам, большего ему и не требовалось, а необходимое всегда имелось. Самой большой проблемой было – достать денег на лечение, которое, как он считал, было необходимо. Все же у него имелись некоторые амбиции. Он мечтал добиться успеха в музыке и зажить получше.

За несколько лет до этого Джон попытался завести дела с девушкой, но это так ему не понравилось (с сексуальной стороны), что пришлось бросить эту затею. Тем не менее, он поддерживал дружбу с несколькими женщинами, относившимися к нему по-матерински. Во время лечения он впервые в жизни пережил сексуальное возбуждение при виде девушки, и это его сильно удивило. Однако, новая попытка завести отношения с девушкой оказалась такой же неудачной, как и в первый раз.

Преследуемый мыслями об утраченном любовнике и мучимый желанием сексуальной разрядки, Джон «прочесывал» улицы, заглядывая в притоны гомосексуалистов. Иногда ему удавалось найти партнера на одну ночь. Находя временное облегчение, Джон никогда не был удовлетворен, его терзало одиночество, преследующее гомосексуалов, не имеющих «пары». Вообще не понятно, почему гомосексуалистов называют «гей», т. е. «веселый парень». Правда, их вечера и сборища кажутся беззаботными и непринужденными. Раз в Нью-Йорке вечеринку гомосексуалистов устраивала у себя красивая девица, которая прислуживала гостям совершенно обнаженная. Никто не уделял ей особого внимания и не предпринимал по отношению к ней попыток к сближению. Однако, эта беззаботность и веселье просто отражают отсутствие сильных чувств; это маска, скрывающая внутреннюю омертвелость личности, свойственную гомосексуалам. При более близком знакомстве и анализе они выглядят как одни из самых трагических фигур нашего времени.

Джон был довольно привлекателен: хорошо сложен, с развитой мускулатурой, приобретенной за годы работы танцором; лицо, имевшее правильные черты, выглядело молодым, а взгляд был приветлив. Его проблемы угадывались по его мягким женственным манерам, деликатному поведению и тихой речи. Эти качества присущи мужчинам – гомосексуалистам, но это только вторичные признаки, и, конечно, наличие противоположных свойств еще не говорит о том, что перед нами «настоящий мужчина».

Какое же глубокое нарушение могло внести столь сильные искажения в личность Джона?

При более близком рассмотрении его тело, казавшееся на первый взгляд вполне нормальным, оказалось жестким и малоподвижным. Он стоял, как статуя, и двигался неловко, словно кукла. Это вызывало удивление: ведь он был танцор-профессионал; но это можно объяснить. Дело в том, что движения, исполняемые на сцене, выглядят свободными и ловкими, поскольку приобретаются в результате тренировок. Вне сцены Джон был неуклюжим и скованным, а его мышцы были жесткими и напряженными, как будто связывали его. Когда я впервые с ним работал, его тело издавало неприятный затхлый запах, как омертвелое, лишенное и ощущений, и чувств.

Та же мертвенность отражалась и в его глазах, лишенных всякого выражения. Он редко смотрел прямо на собеседника, а когда смотрел – чувство контакта не возникало. Однажды я попросил его удержать на мне взгляд, и тогда в его глазах мелькнуло тепло, он улыбнулся, как человек, открывший новое и смущенный этим; на мгновение его скованность растаяла. Дальнейшую оценку его состояния удалось получить из анализа простых рисунков, сделанных им по моей просьбе. Рисунки выражают его представление о теле, т.е. то, как он воспринимал собственное тело и, соответственно, тела других людей. Первый рисунок отражает его представление о мужчине.

В ответ на просьбу прокомментировать рисунок Джон сказал: «Я чувствую, что это – мой рисунок, что это я рисовал». По поводу фигуры на рисунке он заметил: «Этот человек доволен собой и хотел бы узнать, разделяете ли вы его чувства. Он держится прямо и ограничен в движениях. Но он счастлив и не подозревает о своих проблемах».

На втором рисунке – женщина; Джон сказал, что это – «мать пациента». Она немного расстроена, но не жалуется и вообще не способна выражать какие-то чувства.

Легко понять, что обе фигуры – скорее куклы или игрушки, чем человеческие существа.

Чтобы побольше узнать о чувствах Джона по поводу своего тела, я попросил его нарисовать обнаженного мужчину. Замечу, что большинство пациентов, когда их просят нарисовать фигурку, обычно изображают человека без одежды, но Джон сказал, что голого нарисовать труднее. Третий рисунок, сделанный им, очень характерен. На нем изображено окоченевшее тело, труп, но с эрекцией, покоящееся на четырех подпорках, удерживающих его над землей. Этот рисунок очень хорошо показывает омертвелость тела Джона, все чувства которого сосредоточены в пенисе, испытывающем эрекцию. В этом и заключается проблема гомосексуалов: в существовании генитального возбуждения тела, неспособного переживать какое бы то ни было удовольствие. Безжизненность тела и чрезмерное возбуждение гениталиев ярко проявились на одном из лечебных сеансов. Лежа на кушетке, Джон вытянул губы, изображая желание поцеловать или пососать, и при этом движении испытал эрекцию, что очень его удивило. Он выглядел в точности как фигура на его рисунке. Истолкование описанной реакции дает некоторое понимание трудностей гомосексуалистов. Возбуждение вытянутых губ сразу передается на гениталии. Тело действует подобно трубе, передающей возбуждение с одного конца на другой, без ощущения потока сексуальных чувств. Это не нормальная сексуальность, поскольку такой отклик ограничивается генитальным органом, не вызывая сексуальных чувств, т. е. желания близости и единения двух тел, для которого гениталии служат механизмом разрядки. Возбуждение, возникающее при соприкосновении двух тел, разряжается в половом акте через генитальный аппарат; но поскольку тело Джона было «омертвелым» и неспособным к отклику, он избегал близости и тесной связи, возникающих при телесном контакте, и искал только возможность снять генитальное напряжение и возбуждение. Вот эта потребность в разрядке напряжения и явилась непосредственной причиной его первого гомосексуального контакта.

«Первое сексуальное переживание я испытал в летнем лагере, когда мне было лет десять. Вечером, лежа на койке, я пытался скрыть эрекцию, но ничего не получилось, простыня образовала шалаш. Проходивший воспитатель заметил, что я не сплю, лег ко мне в постель, и я мастурбировал себя и его. Я испугался, но потом ожидал его прихода каждую ночь. Этого не произошло, и второй случай был позже, в метро. Мужчина похотливого вида потер мой пенис, когда мы стояли в переполненном вагоне. Потом он вышел вслед за мной и преследовал меня на улице. Я испугался и убежал». Но потом Джон искал таких встреч и сказал, что они у него были в метро много раз.

Постоянное генитальное возбуждение заставляло его всюду искать такие случайные контакты. Он «переспал буквально с тысячами мужчин и не меньше чем с десятком женщин, оставаясь с ними обычно на одну ночь». Продолжительных связей было всего две. Одна началась, когда ему было двадцать лет, и продолжалась с перерывами около трех лет; а вторая была с партнером по танцам, длилась девять лет и закончилась перед началом лечения. Но и все это время он продолжал «шататься по улицам и находил случайных партнеров на одну ночь». После этого он всегда, в любой час ночи, приходил к своему постоянному любовнику (это было со вторым из них) и спал с ним, потому что секс с ним нравился ему больше всего. «Мне нравилось просто быть с ним в постели, и я хотел жить с ним». И все же все эти девять лет он регулярно выходил на поиски встреч со случайными партнерами. «Я думаю, что для меня проблема – в том, что мне хочется постоянных отношений, чтобы чувствовать себя в безопасности, чтобы можно было спать, обедать, беседовать с одним человеком, но чтобы иногда можно было выйти побродить и побыть с кем-нибудь другим».

В этом конфликте сконцентрировались все противоречия личности Джона. Он не мог объединить со своими генитальными чувствами (носившими сильный садистский оттенок) свою потребность в близости и общении, но он не мог допустить и снижения постоянного генитального возбуждения, составлявшего суть его жизни. Его ригидное и вялое тело заставляло его искать возбуждения в опасных случайных встречах. Его поведение определялось его малой подвижностью и его неугомонностью, пропитавшими все его существо. Свои затруднения Джон описал как «неспособность оставаться на месте, постоянное желание иметь другие вещи, быть с другими людьми, а также неумение сказать: „Нет, это не по мне, я этого не хочу“. Его неотзывчивое тело бессознательно отвергало потребность в близости, вопреки сильному желанию ее иметь. Он заметил, что хотел бы вернуть своего любовника, но потом добавил: „Но может быть, только для того, чтобы снова его отвергнуть?“.

Какие же факторы определили то, что Джон стал гомосексуалистом, отягощенным проблемами, а не гетеросексуалистом (хотя бы и с проблемами)? Нельзя сказать, что он был равнодушен к женщинам. В начале лечения он рассказывал: «Сейчас я постоянно вступаю в связь с одним из трех мужчин, из тех, кого встречал раньше, но это меня смущает и расстраивает; эмоционально я глубоко привязан к одной девушке, но с ней я не сплю».

Анализ показал, что у Джона было сильное, но подавленное чувство враждебности и страха по отношению к женщинам, блокировавшее всякую возможность получения от них сексуального удовлетворения. Он чувствовал, что доверяя женщине свой «ценный орган», он рискует потерять и его, и свою жизнь. Конечно, женщины давали оргастическую разрядку и утрату генитального чувства, но спад эрекции после полового акта сравнивают с «малой смертью»; это верно тогда, когда все жизненные чувства сосредоточены в гениталиях. У нормального человека утрата ощущений в гениталиях (после полового акта) компенсируется прекрасным ощущением сияния и теплоты в теле, но Джон был этого лишен, потому что его тело не участвовало в сексуальном переживании. Его гомосексуальные контакты давали только краткое ощущение разрядки. Возбуждение вскоре возвращалось, а с ним возвращалось и чувство, что с гениталиями все в порядке, что он – не кастрат и по-прежнему жив. Ничто так не объясняет личность гомосексуалиста, как эта постоянная занятость гениталиями, либо своими собственными, либо других мужчин. Одним из ее проявлений служат тесные брюки, обтягивающие ягодицы и гениталии. Современную гомосексуальность можно рассматривать как новый вариант древних религий, основанных на поклонении фаллосу и теперь искаженных настолько, что прежний символ плодородия приобрел противоположное значение, став средством для «выплескивания» всех негативных чувств, испытываемых гомосексуалистом к родителям, к обществу и к самому себе. Это видно на примере случайных связей, которые искал Джон. Вот как он описывал одну из таких встреч: «Как– то раз я слонялся по улицам, подыскивая себе дружка; было около половины третьего ночи. У бара я встретил парня, предложившего переспать с ним. Мы пошли к нему домой, но я вел себя холодно; я понял, что он хочет, чтобы его побили. Я понимал, что он пойдет мне навстречу. Я подумал о своих чувствах и понял, что хочу уйти. Он лег и попросил меня распорядиться им. Я попытался его мастурбировать, и тогда он попросил, чтобы я „вошел“. Я это сделал, но постарался побыстрее все закончить. Этот случай потряс меня; я понял, что позволяю втягивать себя в сомнительные ситуации. Я увидел, к чему это может привести: к деградации, к унижению, к кастрации».

Благодаря этой встрече Джон открыл мазохистский элемент в своей личности, хотя пытался садистски относиться к своему партнеру. Его презрение к партнеру было вызвано внутренним чувством презрения к самому себе. Это чувство составляет сердцевину образа жизни этих людей. Часто гомосексуалы презирают все ценности, принятые обычными людьми. Джона сильно мучила проблема работы. «Я думал: для чего все это? Почему я должен работать?» Весь его образ жизни был выражением презрения к той борьбе за существование, которую ведут другие мужчины, чтобы содержать дом и обеспечивать жену и детей; в этом презрении к другим отражалось его чувство превосходства над ними. Какова же основа чувства, испытываемого гомосексуалом? Его позиция опирается на его чувствительность, на его ум и на эстетические вкусы. Такие люди остро критикуют современную культуру, применяя для этого сатирические и циничные выражения. Хороший пример – проницательность наблюдений и острый ум, которым обладал Оскар Уайльд.

Чарльз Берг в своей работе «Проблема гомосексуальности» цитирует М. Гросса: «Клинический опыт подтверждает, что по уровню интеллекта гомосексуалы часто превосходят средний показатель». Берг признает, что, приняв во внимание ряд «блестящих имен», бывших гомосексуалами, «можно как– то оправдать смешную претензию этих извращенцев на монополию в культуре и на гениальность».

Страх и враждебность гомосексуалиста по отношению к женщинам носят подавленный характер и не всегда выражаются открыто, но презрение к ним отражается в его поступках и в поведении; например, в изделиях портных и модельеров, искажающих женственный облик женщины; в пьесах, рисующих женщин бесчувственными, властными и жестокими; в превосходстве над женщинами в таких «женских» областях, как кулинарное искусство, дизайн и украшение жилища. Гомосексуалисты озабочены в первую очередь отношениями с женщинами, а чувства к мужчине отступают у них на второй план.

Пока что я не говорил о положении Джона в семье, чтобы в первую очередь представить картину его гомосексуального поведения и чувств; однако невозможно полностью понять его поведение, не узнав о его отношениях с матерью и с отцом. Мать он описывал как «любящую, умную и много выстрадавшую женщину»; она умерла в возрасте 50 лет. Она знала, что скоро умрет, но продолжала до последней возможности работать в семейной лавке, пока ее не положили в больницу. Отец был алкоголиком и умер в 55 лет от белой горячки, один, в грязной комнате. «Мой отец, напившись, обычно бил меня, и это продолжалось до тех пор, пока я сказал: хватит, тронь меня еще раз – получишь сдачи, и тогда он отстал». Вспоминая о своей ненависти к отцу, Джон говорил, что ее вызывали не столько побои, сколько унижение от необходимости ухаживать за ним, когда он пребывал в пьяном бесчувствии. Эти переживания не забылись, и его гомосексуальное поведение было во многом обусловлено именно враждебностью и презрением к отцу. Отношение к матери было очень непоследовательным.

Опыт психоанализа подтверждает, что жизнь с ласковой, заботливой матерью и грубым отцом часто приводит к появлению у ребенка комплекса гомосексуальности. У Джона не было примера положительного мужского образа для воспитания в себе мужественности. Еще более важна его чрезмерная близость к матери и бессознательная сексуальная увлеченность ею. Результатом стало появление «Эдиповой ситуации», обострившейся до такой степени, что ребенок уже не мог избавиться от желания кровосмесительной связи. Если при таких обстоятельствах мать жертвует собой и даже умирает, то у ребенка остается чувство сексуальной вины, принимающее преувеличенные размеры, как это случилось и с Джоном. В подобных случаях, чтобы уменьшить свою вину, ребенок должен полностью подавить свои сексуальные чувства, а единственный путь, ведущий к этому – «омертвение» тела, снижающее чувствительность и ликвидирующее конфликт. Однако жить в мертвом теле невозможно, нужен какой-то выход для чувств, своего рода «предохранительный клапан», которым у гомосексуалиста становится генитальный орган. Сексуальность оказывается заброшенной, но выхолащивания удается избежать.

Уже в начале лечения Джон понял правильность моего заключения о том, что его тело утратило живость. Одновременно он осознал, что и у его дружков – гомосексуалистов тело такое же омертвелое. Так, о своем бывшем любовнике Джон сказал: «Он чувствовал свое тело, только когда был со мной или с Питером». Потом до него дошло, что и у его матери тело было как неживое, умирающее, когда он был юношей; и он неожиданно заметил: «Мне хотелось „поиметь“ ее, чтобы взбодрить». Теперь он узнал, что его сексуальная деятельность была вынужденной, поскольку он тоже использовал секс, чтобы ощутить себя живым; так, он вспомнил, что мастурбировал по утрам, чтобы проснуться.

В ходе лечения я заставлял Джона делать упражнения, имеющие целью мобилизацию дыхания и увеличение чувствительности тела. Работа тела, вместе с результатами анализа чувств, убеждений и мечтаний, помогла вернуть ему некоторую живость. Наконец однажды в его глазах появилось выражение, лицо стало мягче, перестав напоминать маску, и он заметил: «Я чувствую себя великолепно, я стал другим!». Это чувство совпало с отъездом его бывшего любовника в Европу, так что, наконец, оборвалась (пусть на время) цепь, привязывавшая его к прежней жизни. Тут-то и проявились сексуальные чувства к женщинам. «Вчера я увидел соблазнительную женщину и ощутил эрекцию; по отношению к женщине это было впервые в моей жизни». Он стал также сознавать, что надо общаться с людьми. «Я просто вызываю их внимание и реагирую в ответ; я не проявляю участия, как будто я – доктор». Эта отчужденность была особенно заметной в отношениях с женщинами. Он попытался возобновить связь с девушкой, к которой раньше чувствовал влечение, но этот опыт кончился неудачей (об этом уже говорилось). Он не мог отдаться своим чувствам и не мог контролировать партнершу, как делал это с мужчинами. К тому же он боялся увлечься. «Я боялся, что она станет требовать от меня невыполнимых вещей, захочет продолжить наши отношения, и я попаду в зависимость».

Этот страх был навеян одним детским переживанием. «Когда я был маленький, я очень отчетливо представлял себе, что вот я открываю дверь ванной, а мама сидит там мертвая. Со временем я стал бояться открывать эту дверь, страшась, что все так и будет, а потом перенес эту фантазию на моего друга».

Лечение Джона продолжалось около года. Он приходил ко мне раз в неделю. Во многих отношениях ему стало лучше, но проблема гомосексуальности не была решена. В конце курса он стал проявлять больше тепла и нежности к бывшим подружкам и знакомым девушкам, но это немедленно вызывало потребность в гомосексуальных встречах. Он заметил, что ищет таких встреч в ночь перед сеансом лечения. К счастью, они стали приносить ему все меньше удовлетворения; возможно, он начал понимать, насколько неудовлетворительными они были на самом деле. К концу лечения он стал признавать, что когда «все заканчивается, я чувствую себя неудовлетворенным, как это всегда бывает после секса». Основные черты болезни Джона наблюдались и при лечении других гомосексуалистов, хотя, конечно, каждый из них имел свои особенности.

Другого гомосексуалиста, которого я лечил, звали Макс. Он обратился ко мне после ареста на вокзале, в туалете, где он приставал с сексуальными предложениями к мужчине, оказавшимся агентом полиции. Макс был женат, у него было трое взрослых детей, но он почти не имел сексуальных контактов с женой. Его уже не впервые задерживали за нарушения порядка, связанные с сексом. За несколько лет до этого он попал под следствие за попытку соблазнения двух подростков.

В физическом отношении Макс имел много отклонений, характерных и для Джона. Его тело было твердым и негибким, мышцы были сильно сокращены, подобно туго сжатым пружинам, так что ему было трудно даже согнуться или разогнуться, а в области таза совсем не было гибкости. Напряженность отражалась и на лице, имевшем острые и угловатые черты; голос был высоким и тонким, лишенным тепла и модуляций. Он носил очки, так как был близорук, но никогда не смотрел прямо на собеседника; а без очков его глаза казались безжизненными и невыразительными.

Обычно Макс старался сдерживать свои гомосексуальные влечения, иногда мастурбировал, но без особого удовлетворения, и вообще пытался уменьшить до минимума свои сексуальные чувства. В этом ему содействовали две черты: крайняя напряженность тела, уменьшавшая общую чувствительность, и чрезмерная активность, проявлявшаяся в постоянной смене поз и в принужденных движениях. К сожалению, это не помогало ему при стрессах, вызванных необычными обстоятельствами, вроде тех, что закончились его арестами. Он был очень озабочен и возбужден в связи с предстоящими переменами на работе и никак не мог справиться с волнением. Как и в случае с Джоном, возбуждение сразу передавалось на гениталии, и потребность в сексуальной разрядке была так велика, что он рискнул подойти к незнакомцу, хорошо зная о том, что сыщики часто дежурят в общественных туалетах, чтобы ловить извращенцев.

Я уже высказывал мысль, что сексуальность – это функция всего тела. При нормальных условиях тело сдерживает возбуждение до возникновения подходящей ситуации, облегчающей сексуальную деятельность. Но когда тело потеряло живость (как в случае с Джоном) или перенапряжено настолько, что неспособно сдерживать возбуждение (как у Макса) – гениталии получают такой заряд напряженности, что разрядка требует немедленных действий. Вообще вся гомосексуальная деятельность характеризуется принужденностью (компульсивностью), которая, к сожалению, иногда присутствует и в гетеросексуальных отношениях. Переживая генитальное возбуждение вынужденного характера, испытывая сильный страх перед женщинами и неспособность получить удовлетворение от мастурбации, гомосексуалист попадает в отчаянное положение. Он ищет встречи с партнером, невзирая на опасность и неизбежное разочарование.

Могут спросить: насколько верно приведенное описание? Разве нет гомосексуальных пар, поддерживающих отношения годами, к удовлетворению обоих партнеров? Действительно, такие отношения могут продолжаться по многу лет; например, в случае с Джоном – 9 лет. Однако сомнительно, что они могут доставлять настолько полное удовлетворение обеим сторонам, что могут стать полноценным образом жизни; этого почти невозможно достигнуть из-за самой природы гомосексуальной личности. Обычно один из партнеров чувствует себя в ловушке, из которой нет выхода. Хорошо известны ревность, обиды и вражда, связанные с такими отношениями. Так, К. Аллен в работе «Проблема гомосексуальности» указал, что «убийства среди гомосексуалистов – обычное дело», и заявил, что главная особенность гомосексуальности – то, что она вызывает столько несчастий. Среди психиатров утвердилось мнение, что гомосексуал в лучшем случае – незрелая личность, а в худшем – шизофреник или параноик. Согласно моему опыту, элемент гомосексуальности можно найти у любого шизоида или шизофреника. Обратное заключение тоже верно, так как все гомосексуалы проявляют определенные шизофренические черты, хотя и не являются клиническими больными. Итак, если мой анализ дилеммы гомосексуальности правилен, то проблема требует двойного подхода: и психологического, и физического.

На уровне физического развития явление нечуткого или неотзывчивого тела, представляющее собой явно заметный аспект нарушения, должно распознаваться и подвергаться лечению. Я описал здесь только два примера такого состояния, но оно имело место в каждом случае гомосексуальности, как мужской, так и женской, которые я наблюдал и лечил. Чтобы решить эту часть проблемы, нужно увеличить способность пациента ощущать свое тело. Это достигается путем мобилизации дыхания, увеличением физической чувствительности тела и снижением напряжения мышц. Сексуальность – это биологическая функция, поэтому нужно знать ее физические предпосылки. (Разумность такого способа лечения была впервые обоснована В. Райхом в его труде «Функция оргазма» (Нью-Йорк, 1942) и получила развитие в работе А. Лоуэна «Физическая динамика структуры характера» (Нью-Йорк, 1958) ).

На психологическом уровне отношение пациента к другому полу следует рассмотреть аналитически, в общем контексте его личности. Страх, враждебность и презрение к представителям другого пола должны быть осознаны и парированы соответствующими реакциями. Это значит, что пациент должен продемонстрировать эти чувства в ходе лечения, но обязан не допускать их бессознательного проявления в жизни. Необходимо исследовать отношения пациента в семье, с отцом и с матерью, чтобы выявить источник его чувств к другому полу. Так же важно развить у пациента способность достигать самоудовлетворения, значение которой ясно показывает, например, высказывание Джона: «Почему бы мне не делать этого для себя? Ведь я могу делать это для других, а они – для меня!»

В нашей культуре греховность сексуальности связана, в основном, с мастурбацией, а не с другими видами сексуальной деятельности. Это может быть вызвано тем, что ребенок впервые сталкивается с родительским неодобрением сексуального чувства именно в связи с занятиями самоудовлетворением. Если попытаться понять основу сексуальной искушенности гомосексуала, то можно обнаружить обширный комплекс чувств вины по поводу мастурбации, связанный с детским чувством греха за кровосмесительные чувства к матери, которая чаще всего бывает объектом детских сексуальных мечтаний, сопровождающих первые занятия мастурбацией.

В первой главе было показано, что чувства привязанности и соответствующее поведение обусловлены биологией организма. Отсюда следует, что искажения способов выражения любви, как и искажения самого этого чувства, вызываются нарушениями основных биологических функций. Я полагаю, что это верно и в отношении гомосексуалов. Главное биологическое нарушение их организма – недостаток подвижности и чувствительности тела; но имеются и вторичные нарушения: ограничения дыхания, слабое выражение агрессивных и конфликтных движений (пинок, удар; сосание, укус); все это сопровождается жестокими затруднениями анальной функции. Ограничения дыхания уменьшают телесное чувствование и ограничивают энергию, необходимую для осуществления агрессивных действий. Конфликт (на оральном уровне) между сильным желанием по отношению к матери и неприязнью к ней способен парализовать гомосексуала. Раннее и строгое обучение гигиеничному отправлению естественных надобностей (обычно выполняемое матерью) может выработать у гомосексуала подчиненность и пассивность, скрывающие нарушения анальной функции, а неспособность наносить сильные ритмичные толчки ногами часто бывает связана с мышечными напряжениями в ягодицах и на бедрах, вызванными детскими анальными расстройствами.

Гомосексуал находится в конфликте со своей матерью, развивающемся на всех уровнях: оральном, анальном и генитальном; и этот конфликт должен быть подавлен в интересах выживания, но такое подавление делает почти невозможными отношения с женщинами, поскольку всякая серьезная связь способствует пробуждению первоначальных трудностей. В отношениях с мужчинами гомосексуалист может их избежать, подменяя этими отношениями (в символической форме) отношения с матерью. По этому поводу К. Аллен заметил, что «для гомосексуалиста другие мужчины символизируют (в какой-то степени) его собственную мать», а запретные части ее тела подсознательно преобразуются в мужские черты и органы: туго обтянутые ягодицы символизируют грудь, пенис становится соском, анус и рот превращаются в вагину.

Гомосексуал остается на оральной стадии развития, поскольку именно здесь он страдает от отчуждения (депривации), хотя многие случаи показывают, что такие дети были избалованы своей матерью. Наблюдая поведение и изучая взгляды гомосексуала, можно заключить, что он был лишен эротического удовольствия, обычно получаемого ребенком от груди и близости материнского тела. Я хочу подчеркнуть, что депривация не всегда относится к контактам и груди, а именно ограничивает связанные с ними переживания эротического удовольствия. Как же это возможно?

Ключ к ответу можно найти в труде Фрейда, изучавшего жизнь Леонардо да Винчи, который был гомосексуалом. Считается, что Леонардо был незаконнорожденным ребенком служанки и ее знатного господина. Как бы то ни было, но он рос без отца. Мать его обожала, и он был сильно к ней привязан. Его «Мадонна на фоне скал» является, скорее всего, портретом его матери. В то время детей кормили грудью до трех лет и дольше, так что вряд ли Леонардо был отлучен от груди и лишен контакта с телом матери.

Изучая жизнь Леонардо, Фрейд обратил внимание на фантазию художника, встречающуюся несколько раз в его записях: хищная птица опускается на Леонардо и касается хвостом его губ. Это можно представить как сексуальную фантазию, и тогда хвост птицы символизирует пенис; если же истолковать это как оральную фантазию, то хвост символизирует сосок, а птица представляет мать. Оба толкования не противоречат друг другу. Если же мать использовала грудь и сосок, чтобы получать сексуальное удовольствие от кормления ребенка, то верны обе интерпретации.

То, что женщины могут сексуально возбуждаться при кормлении грудью, – установленный факт; это нормальная реакция, от которой нет вреда ребенку. Однако мать, используя ситуацию для удовлетворения своей потребности, превращает ребенка в сексуальный объект. Если мать Леонардо осталась без мужчины, лишившись объекта любви, то указанная ситуация вполне могла иметь место. Загадочная улыбка Моны Лизы, так долго волновавшая любителей живописи, может выражать чувство тайного греха и удовольствия. Возможно, что эту улыбку и запомнил ребенок, лежа на руках у матери.

Такая деформация взаимных отношений может привести к двум результатам. Во-первых, ребенок вынужден занимать пассивное положение, вместо того, чтобы быть активным участником события, поэтому главное значение приобретает эротическое удовольствие матери, а не его собственное, и грудь (составляющая его первое впечатление от мира) дарит радость не ему, а матери, так что из-за нее он лишается удовольствия. Второй результат заключается в сексуальном возбуждении ребенка, потому что ему передается возбуждение матери. Это отнюдь не мистика, ведь ребенок – почти что часть матери; совсем недавно он был частью ее тела. Поэтому каждый ребенок отзывается на чувства матери, воспринимает ее отклик, ее настроение, ее радость и разочарование. Угнетенное настроение матери передается ребенку, а ее сексуальное возбуждение возбуждает и его. Однако у ребенка нет механизма для разрядки возбуждения; поэтому мать, использующая ребенка таким образом, бессознательно, не по своей вине, лишает его возможности всякой сексуальной деятельности, в том числе и мастурбации. Результатом является усиление инцестуальной фиксации ребенка по отношению к матери, достигающей такой степени, что ее уже невозможно разрядить.

Если эти предположения верны, то для Леонардо спать с женщиной было равносильно инцесту, и у него не было иного выхода, как стать гомосексуалистом, приняв на себя роль, обратную исполнявшейся им в детстве: помещая пенис («сосок») в рот мужчины и получая эротическое удовольствие, он становился «матерью», использующей своего «ребенка» (в данном случае – юношу или мужчину).

Теперь несколько слов об анальной фиксации. Когда мать делает ребенку клизму – она выполняет символический половой акт. Она может действовать из лучших побуждений и по совету врача, но психологический символизм этого действия все равно сохраняется. Вреда от клизмы нет, особенно если ее применять показано (с точки зрения медицины). Беда в том, что клизму ставят каждый раз, когда ребенку не удается самому «сходить на горшок». Не могу отделаться от мысли, что некоторые матери, пользуясь своим превосходством над ребенком в этой ситуации, вымещают на нем свои собственные женские переживания.

Необходимо отличать гомосексуальное переживание от гомосексуальных взглядов и гомосексуальной личности. Переживание (опыт) используется для удобства, при отсутствии возможности вступить в связь с представителем другого пола; это принято среди животных и существовало во всех культурах и во все времена. Те, кто вступает в такую связь, не отказываются от предпочтения по отношению к другому полу. Деятельность такого рода показывает, что сексуальное влечение может быть столь мощным и безотлагательным, что не принимает во внимание предостережения реальности. Так, корова может в горячке влезть на другую корову. Ведь сексуальность не ограничивается взаимной привлекательностью и возбуждением, возникающим у мужчин и женщин, хотя именно такой вид отклика и является высшей формой и самым правильным способом выражения чувств; контакт двух тел тоже возбуждает и может доставить эротическое удовольствие. Однако гетеросексуальность является более подходящим и более удовлетворительным способом разрядки сексуального возбуждения. Поэтому личность гомосексуала следует определять как ту, которая «выбирает неадекватный способ сексуального переживания по причине неспособности функционирования на более высоком уровне гетеросексуальности».

Право же не стоит подчеркивать (как это делают некоторые гомосексуалы), что, скажем, Сократ был гомосексуалистом или что древние греки одобряли или относились терпимо к этой форме сексуальной связи. В древнегреческой культуре было много особенностей, объясняющих появление подобных отклонений во взглядах людей того времени. Например, общество тогда существовало на основе института рабства; женщины занимали подчиненное положение; общество было классовым, несмотря на демократию. Труд считался «низким» занятием, уделом женщин и рабов. Такая социальная обстановка (как уже говорилось) способствовала гомосексуальному образу жизни. Эстеты и люди культуры могли ставить себя выше потребности в женщине; но люди низших классов и рабы придерживались других взглядов.

Я уже высказывал мысль о том, что сексуальное влечение можно рассматривать как биологическую силу, направленную на преодоление чувства одиночества и изоляции, порождаемых процессом индивидуализации. Индивидуальность не только ассоциируется с чувством одиночества, но и сопровождается смутным чувством неполноценности. Сексуальный импульс к единению – это не просто настоятельное требование близости с другим организмом, но и острое желание самодополнения. Это выглядит так, будто самосознание индивидуума полностью реализуется только в сексуальном единении, с помощью которого преодолевается изолированность индивидуальности.

Эта концепция подобна идее мифа, приписываемого Платону, но имеющего, вероятно, еще более древнее происхождение. Согласно преданию, мужчина и женщина были когда-то одним существом, одним созданием, которое Бог разделил на две части, чтобы создать два пола. С тех пор две половинки стремятся соединиться и снова стать единым существом. С этой идеей согласуется библейский рассказ о сотворении Евы из ребра Адама. Ту же мысль можно найти и в других преданиях о сотворении мира, в которых Небо и Земля были сначала единым целым. Все эти легенды можно истолковать как сознание того, что когда-то жизнь существовала на несексуальном уровне.

Если говорить о сексуальности, то здесь чувство неполноценности с большой силой отображается в некоторых повторяющихся снах и мечтах: например, человек пытается взять себе в рот свой собственный пенис и таким способом удовлетворить и восполнить себя. Это желание самодостаточности и независимости от потребности в женщине свойственно мужчинам-невротикам, страдающим подсознательной боязнью женщин. Мне не раз приходилось слышать восклицания мужчин-пациентов: «Чтобы он пропал, этот секс!» Подобные положения представляют «первобытное» состояние в истории развития индивидуума, когда такая самодостаточность, кажется, действительно, имела место. Эту «первобытность» можно понимать двояко как явление из двух разных периодов: определенного периода из истории видов («филогенетический период») и периода из истории отдельного индивидуума («онтогенетический период»).

Первый из указанных периодов соответствует тому этапу эволюционного развития человека, который предшествовал появлению понятий «Я сам», «Только Я». В этот период человек чувствовал себя частью мира (как это свойственно животным), не признавая за собой ни неполноценности, ни изолированности. Так было в саду Эдема до грехопадения человека, когда он вел там райскую жизнь. Символом этого раннего периода является изображение змея, удерживающего в пасти свой собственный хвост, встречающееся на каменных плитах и некоторых изделиях того времени. «Змея, свернувшаяся в кольцо, – это первобытный дракон, кусающий свой собственный хвост, или сказочное чудовище – „Уроборо“, порождающее само себя» (Э. Нойманн, «Происхождение и история сознания»). «Небесный змей» Уроборо сам с собой играет, сам себя оплодотворяет и пожирает. Он – и мужчина, и женщина, он дает зачатие и порождает, и дарует жизнь; в нем – активное и пассивное начало, в нем – и высокое, и низкое, и все это – сразу и одновременно. Короче говоря – это символ самой Вселенной, содержащей жизнь, которая постоянно порождает сама себя.

Второй период – это время онтогенетического развития человека, когда он существовал в замкнутом мире, символом которого является круг. В этом состоянии организм чувствует себя полноценным и самодостаточным и не сознает потребности в усилиях.

Итак, круг, символизирующий «замкнутый мир», и «Небесный змей» представляют время ранней жизни организма, находившегося в яйце или в утробе и не обладавшего самосознанием. «Небесный змей Уроборо – это замкнутое „вместилище“ или материнская утроба, и, одновременно, – символ единения противоположных начал – мужского и женского. В утробе организм свернут внутри себя и не сознает в себе какой-то недостаточности» (Э. Нойманн).

Очевидно, что человек, родившись на свет, не может вернуться в утробу и в прежнее состояние незнания и непонимания своих потребностей и своей изоляции. Ближайший объект, достижимый для новорожденного путем контакта, – это материнская грудь, представляющая для него «новый мир». Однако сознание скоро подсказывает ему, что грудь – не часть его самого, а принадлежит другому объекту. В этой ситуации нет выбора, возможен только союз с другим индивидуумом; и потребность в таком союзе свойственна гомосексуалу так же, как и кому-то другому. Он тоже нуждается в нем, чтобы дополнить чувство осознания себя и почувствовать принадлежность к некоему целому, осознав себя его частью; другими словами, он испытывает потребность любить и быть любимым. Его тип поведения отличается от нормального только тем, что объект любви для него – человек того же пола, что и он сам.

Детская сексуальность, в отличие от взрослой, характеризуется поиском самодополнения (по типу «Уроборо»), так сказать, «самолюбви», принимающей форму мастурбации, когда круг замыкается, благодаря контакту рук с гениталиями. Объект любви гомосексуала, на одном из уровней сознания – это его собственный образ. Недаром можно часто видеть партнеров – гомосексуалов, похожих между собой почти до полного сходства. Даже в отношениях мужчины и мальчика младший представляет для старшего его собственный образ в молодости, которая так и не закончилась. На этом уровне гомосексуальность во многом совпадает с мастурбацией, особенно в смысле самолюбви, так как каждый гомосексуал любит в другом – себя. Однако на ином уровне гомосексуал соединяется с другим человеком, пытаясь создать зрелые взаимоотношения.

Гомосексуальность можно рассматривать как гибрид детской самолюбви и попытки осуществления взрослой гетеросексуальной любви. Подобные отношения, иногда содержащие и сексуальные контакты, часто бывают у подростков и представляют собой, независимо от наличия сексуальных отношений, обычный переходный этап в общем процессе развития, ведущего к гетеросексуальной любви взрослых партнеров. Поэтому гомосексуальность можно еще рассматривать как результат развития, остановившегося на подростковой стадии. Действительно, внешний вид, поступки и характерные черты гомосексуалов часто напоминают вид и поведение мальчишек и подростков.

Можно считать также, что гомосексуальность – это бессознательная попытка установления гетеросексуальных отношений, потому что в гомосексуальных отношениях один из партнеров подсознательно представляет другого в виде представителя противоположного пола, даже вполне сознавая, что это не так. Эта мысль, принадлежащая Т. Рейку, имеет определенную ценность. Роль представителя другого пола добровольно играет один из партнеров; причем впоследствии он может от нее и отказаться. Анализ гомосексуальных фантазий обнаруживает, что с партнером часто обращаются как с символом женщины (женщины вообще или женщины-матери). Даже акт мастурбации отражает, на каком-то уровне сознания или подсознания, представление о партнере другого пола; для мужчины рука представляет вагину, а для женщины – пенис.

Если гомосексуал разыгрывает акт гетеросексуальной любви в символической форме, то почему же он не может сделать это в действительности? На этот вопрос выше уже были даны ответы, основанные на результатах аналитических и клинических исследований. Один из факторов состоит в том, что гомосексуал боится представителей другого пола, а из этого страха вырастает (на более глубоком уровне) неприязнь к ним. Поскольку страх занимает более высокий уровень, то он блокирует возможность выражения любви и нежных чувств гомосексуалиста к женщинам. Если чувство враждебности занимает более высокий уровень, то сексуальные отношения гомосексуалиста возможны и с женщинами, но в этом случае выполнение гетеросексуального полового акта требует наличия достаточно сильного чувства агрессивности.

Уже говорилось, что гомосексуальность происходит от детского желания связи-инцеста со своей матерью, и это чувство представляет для ребенка неразрешимую проблему. Клинические исследования подтверждают, что мать такого ребенка обычно является незрелой личностью, имеющей нарушения эмоциональности. Часто причиной инцестуальной привязанности матери к сыну является недостаточное удовлетворение и неполнота сексуальной жизни с мужем. Родители, являющиеся зрелыми личностями, находят прямое решение проблемы; но мать, которой свойственны незрелость и эмоциональные нарушения, переносит сексуальные чувства на сына. Это делается не намеренно, но осуществляется разными путями. Мальчик подолгу остается в обществе матери, посвящается в ее чувства, вовлекается в тесную физическую близость, например, помогая ей одеваться и раздеваться; при этом контакты с другими детьми не поощряются. Такое поведение имеет специальное название: «Комплекс близости, связи и интимной зависимости» («Комплекс БСЗ»). Все это привязывает мальчика. На уровне сознания отношение к нему матери выражается словами: «Это мой мальчик, и он исполнит мои мечты!» Это пожелание толкуется матерью как стремление видеть сына великим человеком, выдающейся личностью, выдвинувшейся благодаря ее стараниям. Тем не менее, невозможно не заметить бессознательную сексуальную окраску этого чувства: мальчик становится любовником матери.

В таких случаях сын неизменно занимает место отца в привязанностях матери. Нередко она приглашает его к себе в постель. В результате у мальчика создается сексуальное возбуждение, с которым он не может справиться; но он не может и отвергнуть мать, и не может выражать к ней сексуальные чувства. У него нет иного пути, кроме отказа от этих чувств, ценой «омертвления» своего тела.

В такой семье отец обычно – такой же невротик, как и мать. Это постоянно подтверждается аналитическими исследованиями обстановки, существующей в семьях людей, страдающих эмоциональными нарушениями. Часто реакцией отца на поведение матери становится враждебность к мальчику, к которому он начинает относиться как к сопернику, подрывающему его позиции. И сыну нелегко придумать, как можно избежать этой враждебности, поскольку мать принуждает его играть свою новую роль.

Отец может отрицательно и критически относиться к мальчику (отчасти из чувства самозащиты), называя его «лизунчиком», и в этом, действительно, бывает заключено немало правды, поскольку мать делает из него неженку, отчуждая его от отца. Беда еще и в том, что у отца есть свои странности, не подобающие настоящему мужчине, с которого сын мог бы брать пример поведения и на кого стремился бы во всем походить. Поэтому враждебность отца только затрудняет для мальчика отдаление от матери; ведь она становится его защитой.

Итак, гомосексуальность может стать результатом бессознательного «разыгрывания» родителями своих чувств на ребенке; но в таком случае и сама гомосексуальная деятельность представляет собой «разыгрывание» с участием другого тех подавленных чувств, которые гомосексуал испытывал по отношению к своим родителям. Ни одна гомосексуальная связь не свободна от этой тенденции и, к тому же, неизменно характеризуется противоречивостью, так как содержит и любовь, и ненависть, и страх – и враждебность, чувство зависти – и возмущения, подчиненность – и желание главенствовать. Поэтому такая связь часто включает садистское поведение одного партнера и мазохистскую подчиненность другого.

Клинический опыт доказал, что на психологическом уровне гомосексуал отчасти чувствует себя как выхолощенная личность. Это выражается (как уже говорилось выше) в его чрезмерном внимании к гениталиям, связанном с его страхом и беспокойством по поводу отсутствия генитального ощущения. Беспокойство, связанное с боязнью выхолощенности, отражается в поведении и в одежде, привлекающей внимание к гениталиям. Зная садистские наклонности многих гомосексуалистов, я удивился, как это Джон не боится, что партнер может откусить ему пенис. Позже я понял, что он бессознательно выбирал таких партнеров, которым свойственна мазохистская склонность к подчинению; других же он просто боялся. Поэтому, когда во время лечения я принимал меры, чтобы снять напряжение мышц тазового пояса, он весь сжался, боясь, что я причиню боль его пенису. Гомосексуалист не кусается: в детстве он не осмеливался укусить грудь, поэтому, став взрослым, он не кусает пенис. Но мне, врачу, Джон не доверял; он приписывал мне свое собственное подавленное оральное желание укусить, потому что я был достаточно агрессивным, чтобы исполнить такое желание.

Анализ показывает, что гомосексуал, как правило, эмоционально омертвлен. У него могут быть творческие способности и идеи, но что касается эмоциональной выразительности – тут он жестко ограничен. Он с трудом выражает гнев или огорчение, а такие чувства, как воодушевление, возбуждение и радость у него нередко отсутствуют. Гомосексуал, которому свойственны живость и отзывчивость, такой, как Леонардо да Винчи, – очень редкое исключение. Случается, что он становится великим человеком, так что мечта его матери исполняется; но обычно он «закован в броню», защищающую его от собственных сексуальных чувств, так что живыми остаются только два органа: его мозг и его гениталии. На соматическом уровне эмоциональная омертвелость сопровождается отсутствием телесной живости. Кожа имеет нездоровый вид; отсутствует непосредственность жестов и движений; подвижность тела снижена; биоэнергетический заряд организма (то есть его жизненные силы) заметно уменьшен. Все это было присуще всем гомосексуалам, которых я наблюдал.

В свете этих наблюдений следует пересмотреть наши воззрения на поведение гомосексуалов. Их сексуальное поведение выражает не столько сильное сексуальное влечение, сколько потребность в ощущении живости и в чувстве возбуждения. Как ни странно, но гомосексуал удовлетворяет потребность в переживаниях и в возбуждении, используя для этого тот же самый механизм, который послужил первопричиной его проблем, т. е. механизм отождествления себя с другим. Гомосексуал отождествляет себя с партнером и заряжается его возбуждением. Он – субъект и объект своих переживаний, в которых он – и действующее лицо, и объект действия. То, что он делает с другим, он пережил когда-то на себе, от своих отца и матери. Его сексуальное возбуждение – это род воспоминания, результат пробуждения детских чувств, подавление которых привело к его омертвелости, а его сексуальное поведение – это маневр («инвертирование пола»), с помощью которого он пытается обойти вину, связанную с его желанием инцеста и враждебностью. Он оживает только находясь в гомосексуальных отношениях. Гомосексуал напоминает испуганного потерявшегося ребенка, который не плачет только потому, что слишком потрясен чувством покинутости и одиночества. Он хватается за партнера, как потерявшееся дитя цепляется за того, кто заменил ему мать. При этом он ожидает эмоциональной реакции от партнера, показывающей, что тот чувствует его потребность и готов на нее откликнуться. Эти чувства переходят на сексуальный уровень, где они получают выражение в сочетании с генитальным желанием и влечением. Гомосексуальное поведение определяется как смесь «уроборических» (инфантильных) элементов и взрослого сексуального чувства. Гомосексуальные действия – это попытка сочетать удовлетворение потребности в самодополнении с исполнением желания единения с другим человеком. Говорят, что, находясь в гомосексуальной связи, две половины образуют одну личность.

Сближение с человеком другого пола невозможно, если нет соответствующих сексуальных взглядов или сексуальный заряд ослаблен; в противном случае результатом будет неудача и глубокий страх выхолощенности. В сексуальном опыте с представителем своего пола, на против, исключается опасность неудачи – как и возможность успеха. Гениталии не теряют чувствительности; наоборот, гомосексуальный контакт оставляет генитальный орган в состоянии более сильного ощущения, чем до этого; гомосексуал больше чувствует свой орган и меньше тревожится за него, но тело не участвует в передвижении. Сердце не затронуто, и это создает внутреннее телесное ощущение неудовлетворенности, с которым приходится бороться.

В одном новейшем исследовании гомосексуальности, выполненном группой врачей-психоаналитиков, авторы рассказывают об интересных наблюдениях за группой гомосексуалистов-подростков, осуществленных в клинике Бельвю (Бибер И. Гомосексуальность. Нью-Йорк, 1962): «Изнеженные подростки хорошо чувствуют себя в обществе таких же женоподобных гомосексуалистов, лесбианок и „несексуальных“ женщин, но, попадая в общество женщин, воспринимаемых как „сексуальные“, проявляют сильное беспокойство. Один из них провел ночь в доме своей подружки, когда ее родители отсутствовали. Она пришла к нему в пижаме и легла рядом, в постель, но он „оцепенел“, „утратил чувства“, как будто его парализовало. В следующие несколько дней он переживал сильное желание пойти в бар „Гринвич Вилледж“ и найти себе партнера – гомосексуалиста».

Тело гомосексуала не в состоянии выносить сильные гетеросексуальные чувства; оно борется с ними, становясь «омертвелым», «оцепенелым» и «парализованным», утрачивая ощущения, а реакцией на эту парализованность и омертвелость становится гомосексуальный акт как попытка вернуть генитальную чувствительность.

Глава 6.

Гомосексуальность: особенности лесбийской личности.

Термин «женщина-гомосексуал» вызывает представление о женщине, пытающейся «стать мужчиной». Она носит мужскую одежду и стрижется по– мужски; у нее крупное мускулистое тело и резкие угловатые черты лица. Это – «угнетательница мужчин», она их подавляет. Такое представление, возможно, связано с тем, что подобные женщины часто главенствуют и командуют, возглавляя учреждение или организацию. Однако все эти черты свойственны только лесбианкам «мужского» типа. Их вид производит обычно внушительное впечатление: массивное тело, широкие плечи, короткая шея, довольно крупная голова с резкими чертами лица. Они склонны к бесцеремонности и грубости; разбираются в своем деле и знают, чего хотят. По своим манерам и взглядам это типичный исполнитель, которому сопутствует успех. За глаза таких называют (на жаргоне): «бой-баба» или «Лиза-танк». В лесбийских отношениях они обычно стремятся к связи с женщинами– гомосексуалами, имеющими мягкий, зависимый характер.

Для обычного, нормального человека такие мужеподобные женщины – непонятное явление. Он недоумевает: что, какие переживания могут заставить женщину забыть о своей женской природе? Что за особое удовольствие извлекает она из своих ненормальных отношений? Какая странная сила позволяет ей иметь успех в деловом мире мужчин? И так ли она тверда в своих поступках, как говорит об этом ее внешность?

Суть проблемы, отягощающей жизнь этих «мужественных» женщин, стала мне ясна в ходе лечения одной из них. Ее звали Дебора; по внешнему виду она напоминала гориллу, а впечатление силы и упрямства, исходившее от нее, было почти пугающим. Как-то позже она высказала удивление по поводу того, что она («якобы») может кого-то напугать. В ходе анализа она проявила внутреннюю чувствительность, совершенно противоречившую ее облику; так, она оказалась легко ранимой и полностью беззащитной в отношениях с другими людьми. Под маской «гориллы» скрывалась даже не маленькая девочка (как это часто бывает), а просто «беспомощное дитя», «недоносок», как она называла себя сама, подразумевая под этим младенца, преждевременно появившегося на свет, нежданного и нежеланного. Это был пример поразительного противоречия между внешним видом и внутренними чувствами, что свойственно некоторым людям.

Дебби столкнулась с необходимостью объединить эти две противоположные стороны своей личности, но прежде нужно было во всем этом хорошо разобраться. Сама она чувствовала себя «малым ребенком» и не понимала, откуда взялся этот облик «гориллы». Как ни проста была разгадка, но она не пришла в голову ни одному из нас двоих, пока в какой-то момент не стало ясно, что образ «гориллы» – всего лишь защитная маска, призванная отпугивать от «младенца» злобных «агрессоров»; но это понимание пришло только с осознанием двойственности ее личности. Как посторонний наблюдатель, я видел перед собой «гориллу», а Дебора знала (субъективно) только то, что она одинока, напугана и отчаянно нуждается в тепле. Она чувствовала свою «недоношенность».

Однако хотя ее внешний вид и был маской, это не значило, что он не оказывал своего эффективного действия. Дебора была физически сильной женщиной, в детстве она играла в футбол с мальчишками. Однако вопрос был не в том, чтобы поменять внешность; нужно было исключить чувства, питавшие образ «гориллы». Дитя должно было стать зрелой личностью, чтобы отпала необходимость в невротической защитной реакции.

Результаты анализа часто имеют двойное значение: для наблюдателя – одно, а для объекта наблюдений – другое. Большое тело Деборы служило «инкубатором», в котором «дитя» чувствовало покой и безопасность. Но была еще потребность в материнской любви, которую Дебора искала в гомосексуальных отношениях; они же, к сожалению, могли только поддерживать «статус-кво», так что в конце концов Дебора обрела «мать» в лице доктора– мужчины.

Была еще одна пациентка, Мэри, тоже представлявшая хороший пример этой склонности женщин к маскулинизации. На лечение она пришла, имея репутацию лучшей «женщины-любовника» во всем городе, которой она гордилась. Это значило, что она могла «отбить» девушку у любой другой лесбианки. У нее был широкий круг знакомств среди лесбианок, знавших друг друга и вступавших в связь одна с другой. Мэри в таких связях всегда играла роль активного партнера. В ответ на вопрос о ее сексуальных чувствах она похвасталась, что может испытать «дюжину оргазмов» за один акт, состоявший в том, что она применяла к другой женщине способ «куннилинга». Я принял ее слова без возражений, хотя они прозвучали неправдоподобно; ведь она пришла ко мне за помощью, и не мое дело было «выводить ее на чистую воду», подобно следователю. Примерно через семь месяцев она снова повторила эту «сказку» о многократных оргазмах, а позже, когда в результате лечения она стала лучше ощущать свое тело, она призналась, что никогда не знала настоящего оргазма. Так что она не лгала: она просто не знала, что это такое. Будучи сексуально просвещенной личностью, она каждое небольшое содрогание, вызванное возбуждением в области вагины, принимала за оргазм. Это вообще характерно для искушенных личностей: за оргазм они склонны принимать поверхностные ощущения. Только когда Мэри по-настоящему узнала свое тело, она поняла, насколько неполными были ее прежние сексуальные переживания.

На первый взгляд Мэри казалась живой, отзывчивой личностью; ее движения были уверенными, а действия – решительными. Но это было только внешнее впечатление, разрушившееся в ходе лечения, так что несколько последних месяцев она выглядела изнуренной. Тело болело; все, что ей удавалось сделать – это кое-как прожить день, не занимаясь ничем, кроме самого необходимого. Этого можно было ожидать, учитывая состояние ее тела, бывшего жестким и малоподвижным. У нее были прямые, высоко поднятые плечи, как у футболиста; грудь казалась слишком широкой, а корпус сужался книзу, так что бедра были довольно узкими. Мышцы ног были как стальные; она могла танцевать ночь напролет. Одно время она преподавала бальные танцы, но чрезмерное напряжение мышц ног было вызвано, конечно, не этим. Волосы на лобке она брила.

Мэри производила впечатление сильной и способной личности: квадратные плечи, крепкие ноги, крупное тело – все подтверждало этот образ; но это была только видимость. Когда мне удалось узнать ее получше, я обнаружил, что под этой маской скрывается маленькая девочка, которая боится мужчин и пытается произвести впечатление, а то и припугнуть других женщин. Ее гомосексуальная ориентация была целиком основана на желании показать, какой она «большой и сильный мужик», и каким нежным и надежным другом может она быть для «маленьких напуганных девочек». К сожалению, эти чувства не были поняты как следует, потому что разыгрывались под маской секса – «притворного секса», как назвал его Э. Бергер. Действуя так, Мэри получала взамен небольшое сексуальное ощущение. Когда ее любовницы возбуждались, благодаря ее усердию, у нее в ответ тоже возникало какое-то переживание.

Тело Мэри было изрядно омертвевшим (как у Джона). Мышцы напряжены и сокращены, кожа – бледная и нечистая, дыхание неровное. У нее были большие глаза, и, глядя на меня, она их широко распахивала, принимая невинный вид; но в ее взгляде была пустота. Она боялась всякого контакта со мной, и я инстинктивно чувствовал, что не следует форсировать события. В первые месяцы лечения (она приходила раз в неделю) она была одета в слаксы и не старалась выглядеть женственной; в ней совершенно не чувствовалось женской привлекательности, того, что называют «призыв пола» («секс эппил»). В ее теле совершенно не было мягкости, и массажистка постоянно жаловалась, что устает от работы с ней.

Рисунки фигурок, которые она сделала для меня, и ее комментарии к ним показывают, насколько сильно ее проблемы были связаны с восприятием ею своего собственного тела. Первый рисунок отражает ее представление о женском теле. Когда я спросил ее, как она относится к своему наброску, она сказала: «Странно, но все мои женщины были похожи на мужчин. Мне никогда не удавалось ощутить женское тело. Я не нахожу его эстетически привлекательным. Эта фигурка, на рисунке, пожалуй, похожа на гермафродита. У нее сардоническое выражение лица, как будто она говорит: „Ну, что же ты, я жду, или ты не осмелишься?“ Чем-то она напоминает меня – да, вот здесь, от плеч до талии». Широкие плечи, большие груди, и нижняя часть тела, как у подростка – все это напоминало Мэри ее собственную фигуру.

Фигура мужчины, которую она изобразила на втором рисунке, имеет те же особенности (и то же выражение лица), что и фигура женщины: те же широкие плечи, узкие бедра, неопределенного вида ноги, почти без ступней. Она хотела бросить рисунок, когда закончила плечи и грудь, так что мне пришлось попросить ее завершить работу, на что она ответила: «Мне трудно нарисовать пенис у мужчины». Себя она описывала так: «Я очень чувствительна; стоит мне взять мою девушку за руку – и я уже испытываю оргазм. Даже ее вид меня возбуждает. Меня очень интересует все, что касается тела и анатомии».

Тогда я спросил ее, любит ли она смотреться в зеркало, и она ответила: «Да, если я в хорошей форме, но мне не нравится мой живот, он торчит, а я этого не выношу. Когда я была ребенком, родителей восхищали мои плечи, то, что они такие широкие. Я была похожа на мальчишку. И в самом деле, мама хотела мальчишку, а родилась я». Потом добавила: «Я могу пережить оргазм даже от поцелуя. Когда женщина меня любит, мне хочется, чтобы она относилась ко мне как к мужчине. Да, я мужчина, с пенисом в 40 ярдов!» Широта желаний и фантазий Мэри выдавала девочку, какой она оставалась в душе. Ее восприятие мужского и женского основывалось не на учете сексуальных различий, а на детских понятиях о том, что мужчина – это «кто-то сильный», а женщина – «слабая». Все ее «оргазмы» были не более чем детской реакцией на приятное стимулирование, вроде приятного возбуждения, испытываемого ребенком, когда его щекочут.

Как и многие другие гомосексуалы, Мэри использовала секс, точнее, лесбийскую сексуальную деятельность, вынужденно, чтобы сохранить живость ощущений в своем теле. Вопреки моим предположениям, она сразу же согласилась с моим анализом ее физического состояния и стала упорно работать, чтобы вернуть чувствительность телу. Она стала относиться к своему телу именно как к женскому и начала проявлять к нему какой-то интерес. По мере того, как в ходе лечения тело становилось более оживленным и отзывчивым, ее сексуальная принужденность стала убывать. Она обнаружила, что может получать удовольствие и приятные ощущения от своего тела, выполняя действия, не связанные с сексом – например, при плавании. Постепенно у нее пропала потребность возбуждать других, связанная с ее гомосексуальной деятельностью, и ее очень удивило то, что ее перестали возбуждать ее бывшие любовницы.

Мать Мэри была эмигранткой из Польши, бросившей мужа и уехавшей с дочерью в Америку. Мэри родилась много лет спустя, вне брака, выросла без отца, так что ее некому было защитить, когда мать относилась к ней враждебно. Поэтому объяснение ее гомосексуальной ориентации нужно искать в ее отношениях с матерью.

О своей матери Мэри говорила как о сильной женщине агрессивного склада, терпеливой и много выстрадавшей в жизни. Мэри рассказывала в ходе лечения, как она ее боялась. Она помнила также, что в детстве мать часто ставила ей клизму, а когда ей было около 6 лет, у нее начались выделения из влагалища, которые мать лечила, вставляя ей тампоны. Мэри запомнилось на всю жизнь, как мать проверяла состояние всех ее «отверстий», как прочищала уши и нос с помощью специального фирменного средства. С тех пор у нее появился страх перед всякой «пенетрацией» по отношению к ее телу, которой она боялась больше всего, хотя она осознала это только в ходе лечения. Еще она боялась каких-бы то ни было «выделений» из своего тела, даже плакать ей было трудно, не говоря о том, что она страдала от запоров. Физически этот страх выражался в существовании участков грубого мышечного напряжения, расположенных вокруг «отверстий» тела. Например, если она пыталась подавить тошноту, то горло ей перехватывала спазма.

Хотя Мэри и боялась матери, она чувствовала свою близость и схожесть с ней, испытывая по отношению к ней симпатию и понимание. Она часто думала о том, какую борьбу пришлось вести ее матери, чтобы вырастить детей, сколько потребовалось смелости, чтобы одной покинуть родину ради новой жизни. Помнила она и то, как еще ребенком ей приходилось одной оставаться дома, пока мать была на работе. Так детская потребность в оральном удовольствии и в телесных контактах с матерью не получила удовлетворения; сильные желания орального типа остались неисполненными.

В своей лесбийской деятельности Мэри «разыгрывала» детские отношения с матерью. В роли главенствующего и активного партнера она «заменяла мать» «напуганным маленьким девочкам», пассивно принимавшим ее «заботы». Приняв на себя эту роль, она выражала превосходство над этими девушками, оживляя таким способом свои отношения с матерью. Но дело в том, что она сама была такой же «маленькой девочкой», нуждавшейся в том, что она давала другим. Ее любовницы заменяли ей мать, и она искала их одобрения, стараясь удовлетворить их сексуальность. Таким образом, лесбийские отношения подразумевают двойственное значение роли каждого партнера. Активный партнер (такой, как Мэри) играет роль матери, но при этом бессознательно отождествляет себя с партнером, являющимся пассивным сексуальным объектом, получающим удовольствие. Это же можно сказать и о другой участнице: сознание подчиненности компенсируется у нее бессознательным отождествлением себя с активным, доминирующим партнером. Куннилинг исполняет двойную функцию: язык играет роль полового органа для удовлетворения партнерши, а рот сосет, удовлетворяя собственную потребность в оральном удовольствии.

Тело Мэри отражало двойственность ее личности. Широкие квадратные плечи, несоразмерно крупная грудь и сжатые узкие бедра выражали ее сознательное стремление к мужественности. Эти черты ее облика выражали, пожалуй, не столько желание быть мужчиной, сколько страх и нежелание быть женщиной. Быть женщиной – значит, подвергаться пенетрации, а для Мэри это означало насилие над ее личностью, перед которым она испытывала бессознательный страх. Сбривая волосы на лобке, она показывала этим, что она – «маленькая девочка», не достигшая зрелости, и поэтому не должна подвергаться пенетрации как женщина. Вообще противоречия личности у гомосексуалов настолько сложны, что иногда их просто невозможно себе представить, потому что всякая черта, как психологического, так и физического характера, может быть (почти всегда) истолкована двояко.

Итак, Мэри изображала «мужественную» женщину, чтобы защитить уязвимую малышку, жившую у нее в душе. Но ее широкие плечи имели другое значение, выражая (или предполагая) способность нести ответственность, «принять на себя тяжелую ношу», «подставить плечо» – то есть качества, связываемые обычно с мужественностью, хотя в действительности нормальные мужские плечи не являются ни широкими, ни квадратными, а в расслабленном состоянии они покаты. Какую же «ношу» несла Мэри на своих плечах? В ходе анализа выяснилось, что это груз борьбы и страданий, тяготивший ее мять. Важно понять, почему Мэри взвалила этот груз на себя, т. е. почему она отождествляла себя с матерью на этом уровне. Теория психоанализа установила, что ребенок всегда бессознательно отождествляет себя с тем из родителей, которого он боится, Мэри боялась матери, и вот этот страх выразился в том, что у нее были поднятые плечи.

Вообще переживаемый страх проявляется в виде нескольких физических реакций: в судорожных вдохах, втянутом животе, поднятых плечах. Глаза при этом широко открыты, челюсти стиснуты. Именно так выглядела Мэри в начале лечения. Она не распространялась о своих проблемах и вообще производила впечатление маленькой испуганной девочки, отчаянно пытавшейся скрыть этот страх. Потом произошли перемены в ее личности (о которых уже говорилось), сопровождавшиеся структурными изменениями тела. Плечи расслабились и опустились, приобретя естественную покатость, и это повлияло на форму груди, которая с уменьшением напряжения плеч перестала быть слишком вздутой (поскольку улучшилось дыхание). Известно, что качество дыхания является четким показателем эмоционального состояния. Когда человек испуган, он делает глубокие вдохи и задерживает воздух, надувая грудь; так что раздутая грудь – это явный признак подавляемого чувства страха. В состоянии тревоги дыхание становится учащенным и неглубоким, тогда как в расслабленном состоянии оно бывает глубоким и медленным. В ходе полового акта тоже происходят изменения дыхания, отражающие рост возбуждения при приближении кульминации и его спад после оргазма.

Многие женщины не могут достигнуть удовлетворительной сексуальной разрядки именно из-за того, что задерживают дыхание, когда возбуждение растет, боясь оказаться в полной власти сексуального чувства. Между тем, задержка дыхания подавляет все чувства. Поэтому, когда Мэри стала дышать глубже и легче, то чувствительность тела у нее увеличилась. Особенно важно было развить брюшное (абдоминальное) дыхание, поскольку от него зависит уровень ощущений в области таза. Когда человек находится в расслабленном состоянии, то именно брюшное дыхание является естественной формой дыхания. Этого удалось добиться и Мэри, но только после того, как в ходе анализа были сняты чувства сексуальной тревоги и вины.

Наряду с изменениями верхней части тела уменьшились и напряжения мышц в области таза; бедра раздались вширь, стал заметен живот. От этих перемен лучше стала сидеть одежда, что несказанно радовало Мэри; а так как уменьшился ее страх перед пенетрацией, то она стала с удовольствием отвечать на ухаживания мужчин. Кончилось тем, что она вступила в обычную (гетеросексуальную) связь с мужчиной, и это, впервые в жизни, дало ей возможность почувствовать себя женщиной и порадоваться этому.

Психосексуальное развитие Мэри можно истолковать и еще одним способом. Девочка, оставшаяся без отца, и мать, живущая без мужа, установили между собой отношения взаимного дополнения, способствуя выполнению своих потребностей. Психологически, Мэри заменила матери мужа, не отступив перед жизненными трудностями и заняв позицию мужественной стойкости. Мать же, в каком-то смысле, играла для Мэри роль отца – как «хорошего», заботившегося о дочери, так и «плохого», соблазнявшего ее путем символических «половых актов», роль которых играли проникновения в ее тело. Гомосексуальность (как мужская, так и женская) не создается действием только одного какого-то фактора, поэтому в ходе анализа гомосексуальной личности приходится тщательно рассматривать каждую из невротических сил, искажающих и ограничивающих личность. Можно сказать, что маскулинизация женщин – это ее защитная реакция на переживаемую сексуальную эксплуатацию, и чем сильнее создаваемое при этом чувство тревоги – тем выше степень маскулинизации. Отвергание девушкой своей женской природы было связано также с «Эдиповой ситуацией», сложившейся в семье. Бывают случаи, когда сохранить женственность – значит, столкнуться с двумя врагами: с отцом, который тебя отвергает, и с матерью, выступающей в роли соперницы. Если попробовать завоевать привязанность отца, использовав для этого свое женское очарование, – то этим можно вызвать враждебность матери; если этого не делать – то можно вызвать враждебность и презрение отца, оказавшегося в неустойчивой ситуации в отношениях с двумя женщинами. Отказ девушки от своей женственности создается, как правило, такой семейной обстановкой, когда главенствует властный, саркастический, критично настроенный отец, у которого в подчинении находится слабая, беспомощная мать. Часто отец к тому же агрессивен и амбициозен и одержим желанием иметь сына, так что рождение дочери является для него разочарованием. Мать жертвует собой, но за ее подчиненностью скрывается обида и желание отомстить за унижения. Не имея возможности сблизиться с матерью и чувствуя неприязнь отца, девочка утрачивает чувство самосознания, что и определяет ее маскулинизацию. Развитие мышц выражает ее потребность быть сильной, независимой и несексуальной; тело, обеспечивая потребность в самозащите, утрачивает личностный характер и становится и «крепостью», и «тюрьмой», заключающей в себе желания и возможность сексуальной любви и исполнения надежд. Однако чувствуя себя заключенной в тюрьме, не сможешь жить в обществе; поэтому предпринимается попытка избежать этого невротического плена и изоляции с помощью лесбийских отношений, подобно тому, как это делают и гомосексуалы-мужчины. К несчастью, обнаруживается, что такой поворот судьбы сводится для многих из них лишь к замене одной тюрьмы на другую.

Впрочем, лесбийская личность не всегда выражает себя в виде «мужественной женщины». «Лиза-танк» – это только один из вариантов характера, развившегося в результате диссоциации личности, происходящей под действием враждебной среды. На языке психиатра такую «Лизу» можно определить как «двойную личность», поскольку под оболочкой «гориллы» в ней прячутся чувства испуганного ребенка. Такая диссоциативная тенденция тоже приводит к созданию «разделенной» или шизоидной личности, для которой характерны незрелость физического развития и искушенный ум. Личности этого типа часто бывают «партнером-женщиной» в лесбийских отношениях. В отличие от «Лизы-мужика», их внешний вид и фигура имеют детские черты. Их патология состоит в отрицании тела и отделении сознательного поведения и чувств от телесных ощущений. Этот аспект проблемы лесбианства хорошо иллюстрируется примером еще одной пациентки – Джоан.

Джоан обратилась ко мне по поводу своих чувств, вызванных сознанием, что «жизнь не удалась». Как и всякий гомосексуал, она страдала от депрессии. Она была танцовщицей и могла исполнять как современные, так и классические танцы, но это ей так и не пригодилось в жизни. Как-то она сказала, что в детстве она танцевала целыми днями. Еще она много лет училась на актрису, и говорила, что может изобразить на сцене любые чувства, вне сцены она не производила впечатления.

Она работала официанткой и состояла в гомосексуальной связи, которая длилась уже 8 лет. Примерно за 10 лет до обращения за консультацией она состояла в гетеросексуальных отношениях, которые окончились полной неудачей, в результате чего она оказалась одна в чужом городе, чувствуя себя никому не нужной и напуганной. Именно эти трудности и неопределенное положение явились причиной ее встреч с другой женщиной, ее «любовником», которая была немного старше ее. Обе жили одиноко и страдали от своего одиночества. Отношения начались как дружеские, а потом, постепенно, стали более интимными. Как-то ночью, когда они лежали в одной постели, подруга Джоан стала ее ласкать. Джоан почувствовала возбуждение и позволила продолжать ласки. В конце концов она испытала удовлетворение, о котором раньше не подозревала, так что отказаться от этих новых чувств казалось невозможным, их просто нечем было заменить; не было никакой уверенности, что удастся пережить подобное с мужчиной.

Итак, рассматривая эту проблему, нужно учитывать элемент соблазна, присущий гомосексуальности. Дело в том, что начинающий гомосексуал открыт для разных впечатлений и стремится к ним; не пережив гомосексуальной встречи, приносящей развязку и удовлетворение, он еще пытается построить гетеросексуальные отношения и старается преодолеть трудности. Многие лесбианки рассказывали, что именно после неудачи в отношениях с мужчиной, вызвавшей крушение надежд, последовала первая гомосексуальная встреча.

Гомосексуальность – это последний выбор. Джоан предпочла бы нормальную жизнь с мужем и детьми, но эта жизнь ускользнула от нее. Вот так и Мэри стремилась покончить с неурядицами и обрести себя. Как сказал кто-то, гомосексуальная встреча – это выбор из того, что есть, «за неимением лучшего». Всякий знает, что гетеросексуальная любовь – лучше и дает больше удовлетворения. Но вот чего не знает гомосексуал – так это того, что даже мастурбация лучше, чем гомосексуальные переживания, если только он в состоянии ею заниматься; однако он не может этого делать, и в этом – корень его проблемы. Ведь для получения удовлетворения при мастурбации нужно быть в согласии с самим собой, а этого-то как раз и нет у гомосексуальной личности. Чувство согласия с собой или «принятия себя» тесно связано с ощущением своего тела, если же вам не нравится ваше тело, то вам трудно отнестись к себе терпимо; но трудно полюбить свое тело, если оно страдает от недостатка живости и не пробуждает добрых чувств. Джоан уяснила для себя эту сторону проблемы, она сказала: «Мне хочется любить свое тело, хоть немного. Десять лет назад я его отвергла, я даже не смотрю на него, никогда. Раньше у меня была неровная, „дергающаяся“ походка, и я попыталась ее улучшить, занявшись танцами, потому что я была как марионетка, которую дергают за ниточки».

Итак, Джоан дает нам пример другого типа лесбийской личности, у которого черты мужественности проявляются не так сильно. Там, где Мэри демонстрировала решительность и агрессивность, Джоан казалась смущенной и зависимой. Она нуждалась в опоре на явно сильную личность, которая могла бы и направлять, и поддерживать ее. Но внешний вид может быть обманчив: чем более выдающимся он кажется – тем больше оснований подозревать, что внутри человек совсем не таков. Не внешний вид, а тело – вот что нужно принимать во внимание! Говоря «тело», мы имеем в виду, что ему присущи такие качества как вещественность и значимость; поэтому, например, полного или крупного человека называют «солидным», «внушительным». Понятие «тело» подразумевает и наличие чувств в полном их объеме; возможно, именно поэтому я ни разу не видел, чтобы лесбианка было полной или склонной к полноте женщиной.

Несмотря на определенные улучшения, тело Джоан наглядно подтверждало ее проблемы. Его нижняя часть выглядела как у мальчишки-подростка. Таз имел явно выраженную андроидную конфигурацию; не было ни плавных женственных изгибов, ни жировых отложений. Он был малоподвижен, отведен назад и жестко сохранял это положение, так что когда колени сгибались, то ноги начинали дрожать, и вообще равновесие тела было ненадежным. Плечи, правда, не были прямыми, хотя и находились в напряженном состоянии, но зато руки были как приставленные, как будто их взяли у другого человека и приспособили к ее телу. Квадратное лицо с плотно сжатыми жесткими губами имело унылое выражение. Глаза казались пустыми и немного испуганными. Свой рот она описывала так: «Я чувствую, что мой рот слишком плотно сжат, и лицо как будто стянуто и зажато».

В случае с Джоан психиатрический диагноз гласил: «шизоидная личность». Этот термин указывает на утрату самопризнания, точнее – на утрату телесного самопринятия. В этом состоит и отличие от женщины маскулинного типа, сознание которой стремится удержать личность от распада, а концепция личности основана на отождествлении себя с мужскими достоинствами. Шизоидный индивидуум не имеет эффективной концепции собственной личности. Его представление о себе имеет неопределенный характер; отсутствует даже четкое отождествление себя с определенным полом. Личность демонстрирует черты бисексуальности, свойственной детям, так что, находясь в лесбийской связи, она может исполнять разные роли. Выдающимся качеством является ее крайняя чувствительность.

Я хотел бы подчеркнуть, что многие пассивные лесбианки склонны к шизоидности; это индивидуумы, испытывающие потребность в тепле и человеческой близости, напоминая этим детей, отлученных от родителей (какими они, в сущности, и являются); а лесбийские отношения предлагают им удовлетворение этой потребности, поскольку в их ласках они обретают чувство некоторой безопасности и частичное исполнение своих сексуальных желаний. Однако эти отношения становятся для них тюрьмой, отрезающей пути к самореализации. Восстав против невротического характера сексуальных ролей своих родителей, они утратили возможность сбросить с себя эти добровольные оковы. Установлено, что лесбианство – обычное явление среди проституток. Так, Ф. С. Каприо сообщает, что он наблюдал его в публичных домах многих стран Европы, а X. Гринвальд, выполнивший аналитическое исследование явления проституции, подтверждает, что это – распространенная форма взаимоотношений «девушек по вызову». Вопрос обычно состоит лишь в том, какое из двух явлений является причиной, а какое – следствием, т. е. ведет ли проституция к гомосексуальности, или же, наоборот, гомосексуальность приводит к проституции. Связь, конечно, есть, и она не должна нас удивлять. Если приведенный выше анализ лесбийской личности правилен, т. е. если лесбианка – это личность, у которой отсутствует «чувство себя», как и чувство тождественности со своим телом, то свойственное проституткам отношение к своему телу служит подтверждением отчужденности от него и выражает презрение к нему. Отрицание своего тела, характерное для пассивных лесбианок, не слишком отличается от выставления его на продажу, как это делают проститутки.

Плотно сжатый неподвижный рот Джоан выражал ее решимость не плакать. «Что толку? – говорила она. – Никому до этого нет дела; никто не придет». И в самом деле, она не могла плакать. Ригидность челюстей и напряженность горла сильно затрудняли плач, так что он вызывал боль и даже затруднял дыхание, ограничивая проход воздуха. Вследствие этого у нее была вздута грудь и неглубокое дыхание. Первый раз ей удалось заплакать, когда она попыталась сделать ртом сосательные движения. Чувствуя свою расстроенность и ограниченность, Джоан разрыдалась самым жалостливым образом. Ее не способность плакать, затруднения с дыханием и с движениями рта были выражением ее неспособности заявить о своей потребности в любви и в исполнении надежд. Ее лесбийская связь давала ей только возможность общения и некоторое сексуальное удовлетворение.

Джоан утверждала, что ее отношения с отцом были лишены всякого чувства, что он просто игнорировал ее существование. Однако в другой раз она проговорилась, что в семье она считалась любимицей отца и что отец даже называл ее «принцессой». У меня появилось подозрение, что ее отрицание чувств представляло собой способ подавления своих сексуальных переживаний, связанных с отцом. Это объясняло тот факт, почему отец и дочь чувствовали себя неловко, оставаясь наедине. Во время одной из наших бесед с Джоан она осознала, что у нее было желание близости с отцом, и эта догадка сильно ее рассердила. Она повернулась ко мне с выражением угрозы, как будто это я был виноват и в ее чувствах, и в их расстройстве. Этот случай помог ей понять, что ее лесбийская ориентация служила средством защиты против страха разочарования и возможности быть отвергнутой мужчиной. Однако именно ее враждебность к мужчинам, основанная на воспоминании о том, что она была отвергнута своим отцом, делала неизбежными последующие разочарования и отказы. Нужно было снять эту враждебность, а для этого нужно было понять ее природу. Враждебность Джоан по отношению к мужчинам имела прямое отношение к выражению ее плотно сжатого неподвижного рта.

Разгадка пришла во сне, который Джоан увидела в период лечения. «Мне приснилось, что я – в постели с женщиной, и что у нее – пенис, который я сосу. Это было очень приятно. Потом вдруг все изменилось, и у нее уже не было пениса. Я почувствовала злость и расстройство». Толкование этого сна выявило всю сложность проблемы. «Женщина с пенисом» – это уроборический символ Великой Матери, сочетающей в себе мужские и женские черты и представляющей предсознательное состояние, предшествовавшее разделению противоположностей.

Первая сцена отражала удовольствие, получаемое от пребывания в матке и в период после родов, и выражала желание Джоан вернуться в эту ситуации. Во второй сцене проявилась реальность в форме осознания существования различий (женщина – без пениса), а сама сцена связана с расстройством чувств (фрустрацией) и с гневом, вызванным потерей объекта желания (пенис, он же сосок). Чувство гнева говорит о наличии враждебных импульсов, направленных против пениса; если принять во внимание, что он исчез, то сцену можно истолковать как проявление желания его откусить.

Поскольку сон закончился переживанием гнева и расстройства, то можно предположить, что именно эти эмоции были характерными для Джоан в тот период ее жизни. Переживая свою лесбийскую связь, Джоан чувствовала гнев и расстройство по поводу того, что у женщин нет пениса. Однако она не могла проявить сексуальность по отношению к мужчине, потому что тот факт, что у него есть пенис, мог побудить ее его откусить. В личности лесбианки подавление враждебного импульса по отношению к пенису блокирует любое эротические желание, связанное с этим органом. Создавая в воображении образ «женщины без пениса», Джоан могла отрицать свое желание его откусить и свою вину, вызванную появлением такого желания. Это желание откусить и проглотить пенис символически удовлетворяется в куннилинге; при этом лесбианка не переживает страха по поводу такого желания, поскольку пенис отсутствует. Конечно, все это осуществляется в виде неосознанных фантазий. Сжатый неподвижный рот Джоан выражал желание защититься от побуждения кусать, сосать и от потребности плакать; сама она согласилась с таким толкованием этого явления, сказав: «Да, я знаю, что испытываю сильное желание укусить, только я не сознавала, что это желание направлено на пенис». Страх укусить играет важную роль в происхождении и развитии оргастической импотенции у женщин. В то же время важность способности укусить подтверждается многими выражениями вроде: «вонзить зубы», «урвать кусочек» и т. п. В каком-то смысле женщина действительно «кусает» пенис, так как она сливается с ним и захватывает его. Трудно представить себе возможность достижения оргазма, если женщина будет бояться таких импульсов захвата и «кусания».

Отношения между Джоан и отцом были омрачены из-за переноса на него ее неисполненных оральных потребностей. Ее сексуальные чувства к отцу усложнялись и усиливались ее желанием оральной завершенности. Так «Эдипова проблема» становится неразрешимой, если она осложняется оральными и генитальными чувствами. Проблема гомосексуала (как мужчины, так и женщины) состоит в неспособности отказаться от предыдущего ради последующего, от исполнения желаний на детском, инфантильном уровне – ради взрослого функционирования. Этот конфликт отразился в другом сне, который пересказала Джоан: «Моя подруга Б. пригласила меня быть третьей участницей в развлечениях пары лесбианок. Я должна была мастурбировать стоя и при этом сосать свой большой палец. Она подошла ко мне поближе, но я сказала, что мне неинтересно». Сон характерен тем, что в нем отвергнута гомосексуальная позиция.

Гомосексуальность, во всех ее формах, выражает отношения главенства и подчинения. При этом деление партнеров на «активных» и «пассивных» не имеет постоянного характера, поскольку те, которые однажды были «активными», в другой раз могут быть «пассивными» (с тем же или с новыми партнерами), а иногда смена ролей происходит и во время одного акта. Однако во всякой гомосексуальной связи один из партнеров является главенствующим (доминирующим) лицом, а другой – подчиненным; это отражает взаимодействие их личностей, рассматриваемых в целом. На это можно возразить, отметив, что то же самое часто наблюдается и у гетеросексуальных партнеров. Однако дело в том, что этот элемент, если он существует в гетеросексуальных отношениях, только искажает их, а гомосексуальная связь (по моему убеждению) вообще не может быть «союзом равных». Равенство присуще гетеросексуальности, поскольку только при таких взаимоотношениях один партнер может относиться к другому с полным уважением.

Возникает и такой вопрос: испытывают ли лесбианки такое же чувство презрения к мужчинам, как гомосексуалисты к женщинам? Если отвечать в широком смысле – то да, испытывают. Презрение женщин-лесбианок к мужчинам развивается из осознания их импотенции, их эгоизма и их страхов. Это чувство лесбианки отражает сознательное или бессознательное отношение ее матери к ее отцу, и здесь она, конечно, находится полностью на стороне матери, а потом «разыгрывает» ее бессознательные фантазии. Если мать бессознательно желает «быть мужчиной» и относится к своей женской природе без всякого уважения – то она тем самым подталкивает свою дочь к гомосексуальности. Впрочем, презрительное отношение к мужчинам имеет и исключения. Оно пропадает при встрече с сексуальным мужчиной, который не притворяется и представляет собой надежную опору, благодаря своей мужественности. Несколько лет назад мне пришлось лечить лесбианку, которая была редактором одного из ведущих журналов страны. Она имела степень «доктора философии» по специальности «психология», и это, наряду с острым умом и хорошей литературной подготовкой, обеспечивало ей чувство превосходства надо мной. К сожалению, я не попытался сразу же опровергнуть эту позицию, и это и привело к полной неудаче лечения.

По отношению к женщинам лесбианка испытывает смешанные чувства. Она сознает свою неполноценность и приниженность по сравнению с обычными женщинами и в то же время чувствует свое превосходство над ними; иначе, без этого чувства превосходства, она не сможет поддерживать гомосексуальные отношения; это будет слишком унизительным для нее. Чувство превосходства над женщинами, переходящее в презрение, возникает как результат переживаний в связи с неудачной женской судьбой ее матери. Для лесбианки (как и для гомосексуалиста) стремление «среднего представителя общества», дорожащего своим положением и репутацией, – нечто чуждое и далекое; то, что для нормального человека составляет высший смысл его деятельности в обществе, для них – пустой звук, претензии ничтожеств. Однако в присутствии женщины, наделенной подлинной сексуальностью, эти чувства презрения и превосходства быстро улетучиваются.

Гомосексуальность – это форма секса, заключающая в себе элемент принужденности (компульсивности). Правда, компульсивность, в каком-то виде, присуща и многим гетеросексуальным связям. Компульсивность гомосексуальности возникает как потребность в стимулировании тела, т. е. в раскрытии подавленных сексуальных чувств. Чтобы пояснить сказанное, заметим, что мы не приписываем компульсивности, например, голодному человеку, который ест с удовольствием или наслаждением; компульсивен тот, кто в процессе еды удовлетворяет какие-то другие потребности, помимо голода. Подобным образом и гомосексуал ищет полового контакта не потому, что он сексуально возбужден; скорее можно сказать, он ищет контакта, чтобы возбудиться. Таким образом, гомосексуальность – это чувственное явление, возникающее в результате подавления сексуальных переживаний.

Если сексуальное чувство было подавлено в детстве, то сознание сексуальности все равно остается. Гомосексуал не проходит через обычный латентный период. В детстве для него характерно повышенное любопытство в отношении взрослой сексуальности, превращающееся в конце концов в необычную сексуальную озабоченность, которой окрашены и образ мыслей и поведение гомосексуала. Это выглядит так, как будто сексуальные чувства, утраченные телом, вдруг ожили в мечтах и в воображении. Все, о чем рассказывает гомосексуал, окрашено влиянием его сексуального воображения. Нормальная личность уделяет больше внимания своим телесным чувствам, а не символам и фантазиям, потому что ей присущи эти чувства, чего нельзя сказать о гомосексуале.

Анализ лесбийских отношений показывает, с большой убедительностью, что в них доминирует садомазохистский тип поведения. Этот фактор отметил, например, Э. Берглер, который правильно указал на его большое значение и увидел в нем ключ к решению проблемы гомосексуальности. Действительно, личность любого гомосексуала содержит существенный компонент мазохизма либо садизма, так как эти качества связаны как две стороны одной монеты. Откуда же возникает мазохизм? Берглер утверждает, что он основан на детском чувстве мегаломании, когда ребенок представляет себя центром Вселенной и отвергает с гневом все попытки противоречия или отказа в удовлетворении его потребностей. Поскольку его мышечная система еще не настолько развита, чтобы выразить этот гнев в виде агрессивного поведения, ребенок начинает кричать, плакать, плеваться и т. п. Такое поведение вызывает, как правило, недовольство матери и новые наказания и отчуждение (депривацию). В результате возникает конфликт, от которого ребенок только теряет. В конце концов его враждебность и агрессия обращаются внутрь, создавая состояние, называемое «психическим мазохизмом».

Мазохист – это тот, кто (как будто бы) получает удовольствие от боли и страданий. Классический пример мазохиста – индивидуум, желающий получать побои во время сексуальных действий, так что его сексуальное удовольствие обусловливается применением побоев. Раньше (до исследования В. Райха) полагали, что мазохист действительно получает удовольствие от боли, но Райх показал, что тот ищет не боли, а сексуального возбуждения, и получает удовольствие от сексуального возбуждения, сопровождаемого побоями, но не от самих побоев. Можно достаточно просто определить физический механизм, создающий эту странную ассоциацию боли и удовольствия: «Если ты меня бьешь – ты исполняешь мой сексуальный каприз; ты меня только побьешь, но не станешь меня кастрировать!». Таким образом, мазохист стремится к наказанию, поскольку оно избавляет его от более ужасной беды – кастрации. Если учесть результаты клинических наблюдений, подтверждающих, что все гомосексуалы, и мужчины, и женщины, страдают обостренным страхом кастрации, то становится понятным их распространенная склонность к мазохизму.

Есть еще и психические мазохисты, отличающиеся тем, что в описанной выше ситуации они используют не физические страдания и боль, а душевные терзания, так что у них разрядка сексуального возбуждения стимулируется не битьем, а унижениями. Механизм явления тот же самый: «Ты меня унижаешь и обижаешь и тем самым признаешь мою сексуальную природу; поэтому ты не станешь меня за нее наказывать, т. е. не будешь меня кастрировать». В обоих вариантах суть проблемы мазохизма состоит в неспособности выразить сексуальные чувства без использования унижения, обиды, боли, страдания, что ведет к потере индивидуумом уважения к себе. Мазохизм можно описать как психическое состояние, определяемое потерей самоуважения. Оно сопровождается сильным чувством приниженности, которое, однако, компенсируется внутренним убеждением в собственном превосходстве. Можно, конечно, сказать, что это – упрощенное представление проблемы, но клинические исследования документально подтверждают факт утраты самоуважения в каждом случае лечения мазохизма.

В своем труде «Гомосексуальность: болезнь или образ жизни?» Берглер высказывает предположение, что в условиях жизни в обществе определенная степень мазохизма (в составе личности) неизбежна: «Объективная реальность сталкивается с субъективными представлениями, содержащими иллюзии и заблуждения, и в результате реальность, конечно, побеждает». Мазохистами могли бы стать почти все дети, и этого не происходит только потому, что некоторые из них умудряются как-то приспособиться к суровой действительности, используя «дипломатические» черты характера. Почему одним удается приспособиться, а другим – нет, это, по словам Берглера, «спорный вопрос». Мне же эта точка зрения не нравится, потому что она не учитывает влияние поведения родителей, а это противоречит моему врачебному опыту, показывающему, что мазохизм всегда берет начало от пренебрежения родителями личностью ребенка.

Поэтому считать, что ребенку свойственна «мегаломания» (как утверждает Берглер) – значит, искажать действительность. Ведь ребенок не применяет в своем мышлении категорию «сверхъестественного»; да он, пожалуй, вряд ли вообще мыслит. На всякую ситуацию он отвечает переживанием либо удовольствия – либо страдания, либо удовлетворения – либо расстройства чувств (фрустрации), не отличаясь этим от детенышей других млекопитающих. Ребенок представляет собой от рождения животный организм, и также от рождения ему присуще чувство, что для него правильно, а что – нет. Если к его правам относятся с уважением, то из него вырастает счастливое дитя, хорошо приспособленное к действительности: таким же он остается, и став взрослым (это показала М. Риббл в книге «Права ребенка»). Трудность заключается в том (как подчеркивал Фрейд), что ребенок – сексуальное существо, и его нельзя понять, если не учитывать это важное качество. И, конечно, тот, кто отвергает сексуальность в самом себе, не сможет согласиться, что она присуща детям.

Между тем, сексуальность ребенка выражается во всех функциях его тела; при этом она распределена по всему телу, а не сосредоточена в гениталиях. Первым примером установления связи между телесной функцией и эротическим удовольствием является кормление грудью, но и всякая другая телесная функция несет в себе компонент удовольствия, который можно назвать эротическим.

Итак, не являются ли все телесные удовольствия эротическими по своему смыслу? Всякая потеря телесного удовольствия переживается ребенком как физическое отчуждение (депривация) или как физический урон, на который он реагирует всеми доступными ему средствами, и эту проблему не следует запутывать, применяя взрослую психологию к детскому поведению. На этой стадии ребенок не переживает депривацию как ущерб для своей нарцисстической гордости, которая развивается позже, как продукт сильного «Я», обретающего существование в процессе переживаний. У мазохиста гордость отсутствует просто потому, что у него никогда не было случая раз вить в себе (и в своем теле) это чувство. Сексуальность нельзя отлучить от тела, так же, как тело нельзя отделить от личности. Тело гомосексуала утратило свои добрые чувства удовольствия, т. е. сексуальные чувства; соответственно, сам гомосексуал – это человек, не имеющий гордости; на личностном уровне он превращается в мазохиста. Однако такой путь развития не является неизбежным для ребенка. Возникший конфликт между культурой и природой родители могут разрешить иначе, не нанося ущерба чувству самоуважения ребенка; для этого нужно, чтобы они решали свои собственные проблемы, сохраняя достоинство и самоуважение. Изучая исследовательские работы по сексуальности, я был неприятно поражен отсутствием в них этих понятий: ведь именно самоуважение отличает зрелую сексуальность от сексуальной искушенности. Оно содержит в себе чувство гордости за себя и за свое тело и является необходимым элементом переживания сексуального оргазма.

Психологический метод изучения мазохистского поведения имеет свои ограничения, поскольку не учитывает состояние тела, а оно лежит в основе всех нарушений. Строение тела мазохиста характеризуется сильным напряжением мышц, которое затрудняет выражение чувств. Эти напряжения особенно заметны в области таза; они подавляют сильное сексуальное возбуждение, которое вызывает у мазохиста переживание страха. Подавление сексуальных переживаний распространяется на все чувства, связанные с удовольствием, и, в конечном счете, сказывается на общей чувствительности тела. Так мазохист попадает в сеть, сотканную из напряжений, из которой уже не может выпутаться. Потому-то он и желает, чтобы его побили: он хочет снова ощутить свое тело, хотя бы посредством боли; ведь если чувствуешь боль – значит, сможешь почувствовать и удовольствие, так как эти чувства неразделимы; здесь боль используется как средство для получения удовольствия.

Многие люди испытывают потребность в эмоциональном стимулировании посредством грустных переживаний; это подтверждается успехом, который имеют у зрителей «мыльные оперы», разные печальные истории и сентиментальные фильмы. Потребность же «разбудить» свое тело, «оживить» его и вернуть ему ощущения является еще более настоятельной, и для ее удовлетворения люди готовы на что угодно, так как нет ничего хуже, чем очерствелость тела и связанные с ним чувства пустоты и депрессии. Так что не стоит слишком строго судить гомосексуалистов; наоборот, это люди, заслуживающие снисхождения и нуждающиеся в помощи. Гомосексуальность – это состояние, которое (как показали Берглер и другие исследователи) может «быть излечено», т. е. склонность к гомосексуальной деятельности может быть сильно уменьшена и даже ликвидирована; невозможно только полностью устранить физические проявления нарушений. Чем значительнее нарушения – тем серьезнее должно быть лечение, результат которого зависит от степени подавления чувств. Если утрата чувствительности тела достигла уже такой глубины, как в случае с Джоном, то решение проблемы затрудняется; в остальных случаях благоприятный результат достигается сравнительно легко. Конечно, многое зависит от умения и проницательности врача, который должен проявить также теплоту и способность глубокого понимания состояния пациента; ведь гомосексуал – не чудовище, а эмоционально больная личность. Объективно рассматривая его поведение, мы критически оцениваем его поступки, выясняем их мотивацию, оцениваем его объяснения; при этом субъективные переживания гомосексуала, связанные с оценкой своего поведения, не всегда совпадают с оценками врача. Содержат ли гомосексуальные отношения чувство любви, хотя бы в какой-то степени, и является ли гомосексуальный акт выражением любви? Если ответить на эти вопросы отрицательно, то придется отказаться от собственного утверждения о том, что секс является выражением любви; к тому же и сам гомосексуал описывает свои чувства к партнеру, применяя слова любви. Так, Джон постоянно говорил о своей любви к другу, и у меня не было причин сомневаться в подлинности его чувств, хотя они были полны противоречий, представляя собой причудливую смесь любви и ненависти, желания и негодования. Нельзя сказать, что Джон не понимал своих чувств; но он был не в состоянии что– либо с ними сделать. Свои переживания он описывал так: «Сохраняя связь с М., я в конце концов убедил себя, что все идет, как надо, и вообще все не так уж и плохо. В то же время в душе я его ненавидел за то, что я потерял из-за него свободу (хотя мне и хотелось, чтобы между нами все оставалось, как есть); и одновременно я любил его и не хотел его связывать. Может быть, все мои несчастья – это расплата за то горе, которое я причинил своей матери? Любил ли я М. по-матерински, давал ли ему что-то? Мне казалось, что он уже стал частью меня, но эта часть отделилась и находится далеко. Впрочем, от меня ушло многое. Так все и идет, от одного к другому, все проходит и теряется, увлечения приходят, потом забываются». Эту исповедь можно понять, если разобраться в ее противоречиях: здесь и ненависть к тем, кого любишь, и отвергание желаемого, и обида на того, кто похож на тебя самого; это и есть гомосексуальность – противоречивый, ненормальный образ жизни, и в то же время – единственный, знакомый гомосексуалу. Если мы хотим ему помочь – нам придется принять его таким, каков он есть. Конечно, это не значит, что мы одобряем его поведение; но мы должны попытаться понять его отчаянную нужду в объекте любви, поскольку его желание физической близости с другим ничем не отличается от желаний других людей. Беда в том, что способность выражения этих чувств у него жестко ограничена. Ведь любовь получает полноценное выражение только в гетеросексуальных отношениях, которые для гомосексуала недоступны, из-за его отягощенности чувством вины и греха. Однако потребность любить и быть любимым не пропадает, и она должна найти выход; и она находит эти выходы, используя всякие окольные и скрытые пути, сопровождаемая презрением к тому, без которого нельзя обойтись, и ненавистью к самому себе за эту зависимость. Поистине, трагический способ существования и тяжкие оковы для личности!

Беда еще и в том, что трагедия захватывает не только самого гомосексуала. Его сексуальность приносится в жертву ради искупления сексуальной вины кого-то другого, поэтому окружающие тоже не остаются безучастными. Проблемы мазохизма и гомосексуальности преследуют многих людей, присутствуя в их подсознании; об этом мы поговорим в следующей главе.

Глава 7.

Скрытая гомосексуальность.

Некоторые пациенты в ходе анализов обнаруживают скрытую склонность к гомосексуальности; об этом знает каждый психиатр. Эти люди поддерживают сексуальные отношения только с лицами другого пола, никогда не участвуют в гомосексуальных актах, никогда не испытывают влечения к лицам своего пола; но случается какое-то событие ( или сон), которое вдруг обнаруживает скрытые гомосексуальные чувства, и такое переживание производит шокирующее действие. Пациент начинает сомневаться в своей мужественности, так что психиатру приходится его успокаивать. Рассмотрим пример.

Уильям был моим пациентом в течение нескольких лет. Во время лечения он вступил в сексуальную связь с женщиной, которая была старше его. Ему было 28 лет, и он все еще жил со своим отцом, который сразу же решительно воспротивился этой связи, так что Уильям оказался в затруднении. Отец хотел, чтобы связь прервалась, женщина хотела продолжения и углубления отношений, а Уильям хотел только одного – быть свободным от всех. Он чувствовал вину по отношению к женщине, но не мог противиться отцу. По профессии он был архитектором и неплохо разбирался в своем деле, но не мог добиться настоящего успеха, хотя и желал этого. В этих обстоятельствах он чувствовал, что попал в ловушку, увяз и не может ничего предпринять. У него, однако, не было жалоб на свои сексуальные возможности; не было и чувства неудовлетворения своей сексуальной деятельностью.

Главной чертой его личности была склонность к мазохизму, и именно к его психической (а не физической) разновидности. Это выражалось в сильном чувстве неполноценности, в огорчениях по поводу отсутствия успеха в деле и в связи с неспособностью принимать решения. Физически он выглядел неплохо: не атлет, но человек с хорошо (даже чрезмерно) развитой мускулатурой; одна ко его мышцы были сильно напряжены и сокращены (контрактированы), создавая впечатление связанности тела, которое было крупным, волосатым, с нездоровым оттенком кожи, и выглядело отяжелевшим; движения давались ему не без труда. И еще одна черта указывала на существование проблемы: недоразвитые ягодицы и таз, который к тому же был слишком выдвинут вперед. В его поведении не было даже оттенка задора, свойственного молодости.

В ходе лечения его тело расслабилось, таз немного пополнел и стал более подвижным. Он приобрел некоторую уверенность в себе; в его поведении появилась твердость. Анализ помог ему решить многие проблемы в отношениях с отцом и прояснить чувства матери, до этого подавленные. В результате он оставил и отца и свою подругу, и поселился отдельно, заведя новых друзей и занявшись новыми делами.

Потом Уильям влюбился в другую женщину, которая тоже была старше его на несколько лет и к тому же занимала более высокое положение в обществе. Это началось как случайная связь, но сексуальные чувства оказались так сильны, что отношения стали более тесными и многообещающими, но дело осложнилось из-за трудностей личного характера, так как помимо разницы в возрасте, положении и жизненном опыте обнаружилась и разница в религиозной принадлежности. Эмоционально Уильям все еще не был готов к браку, поэтому, когда его подруга забеременела, он почувствовал опасность оказаться в ловушке, и реакция была одна – побыстрее удалиться.

Говорят, что в жизни каждого мужчины бывает три женщины: одна – та, которую он любит; другая – та, что любит его, и третья – та, на которой он женится. Думаю, это верно и по отношению к жизни женщины. Главная мысль состоит в том, что брак – это часто компромисс. Романтика, как и возбуждающая сексуальная связь, нередко оканчивается разрывом отношений. Возможно, человека лишает желанного счастья чувство сексуальной вины, таящееся на дне души. В рассматриваемом случае ни Уильям, ни его подруга не были достаточно зрелыми людьми, чтобы сохранить свои отношения ради тех существенных ценностей, которые в них заключались. Уильям не спешил жениться, он боялся попасть в ловушку, связав себя прочными обязательствами; ему вспомнилось чувство вины, пережитое с предыдущей женщиной, и это его тревожило и мучило. Он думал о том, что способен предложить своей подруге только сексуальное удовольствие, в отличие от тех мужчин, которые вместе с замужеством могли бы дать ей достойное положение в обществе, и это заставляло его чувствовать свою неполноценность. Так или иначе, но отношения распались из-за мелких ссор, ревности, взаимных обид и упреков, а с ними ушли и сексуальные чувства. Но интересно, что хотя их сексуальное возбуждение уменьшилось, их потребность друг в друге возросла. Оставшись без подруги, Уильям впал в отчаяние; сидя один в своей квартире, он подолгу предавался мрачным мыслям. Связь еще продолжалась некоторое время, принося недолгие вспышки добрых чувств и краткое удовольствие, но каждый понимал, что это не может продолжаться постоянно; страх быть отвергнутым отравлял настроение каждому из них.

Случай, напомнивший о гомосексуальности, произошел, когда Уильям понял, что он цепляется за свою подругу, как за родную мать. Он подумал, что надо построить свою собственную жизнь, и достаточно значительную, чтобы иметь опору для своей индивидуальности. Он понял, что чувство уверенности в себе невозможно обрести, находясь в зависимости от другого человека. Он попытался завести новых друзей, в первую очередь – мужчин, с которыми до этого почти не дружил.

Среди его новых друзей оказались двое мужчин, живших вместе. Он знал, что они гомосексуалисты, но все же принял приглашение и пришел к ним в гости; когда друзья пригласили его остаться на ночь, он почувствовал, что это связано с риском гомосексуальных предложений, но согласился. Ночью такие предложения последовали, но Уильям отверг их; тем не менее, он чувствовал, что намеренно стал участником сомнительной ситуации, и что гомосексуальность его чем-то привлекает, хотя его ум отвергает подобное поведение.

Как же можно истолковать поступок Уильяма, учитывая особенности его личности? Мог ли он поддаться на уговоры и вступить в гомосексуальную связь, если бы не сопротивлялся так активно? Если основываться на утверждении Берглера о том, что психический мазохизм и гомосексуальность взаимосвязаны, то можно было бы ожидать проявления им соответствующей склонности. И действительно, в его личности была такая тенденция, хотя это и не превратило его в гомосексуалиста; это только обнажило путаницу и противоречия в его чувствах и неустойчивость характера его сексуальности, которая раньше не появлялась.

Уильям не был исключением среди пациентов, поскольку у большинства из них обнаружился гомосексуальный компонент личности, подтвердивший, что скрытая гомосексуальность (в какой-то степени) может быть свойственна любому невротическому индивидууму. Проблема имеет широкое значение, поскольку утвердилось мнение о том, что неврозы в наше время – весьма распространенное явление и затрагивают, так или иначе, каждого представителя нашей культуры. Присутствие скрытых гомосексуальных чувств в составе так называемой нормальной личности дает простое объяснение той привлекательности (смешанной с отвращением), которой пользуется явный гомосексуал у «нормальных» людей. Все же, несмотря на наличие подобных настроений, невозможно логически обосновать заключение писателя А. Эллиса (и других, подобных ему), утверждавшего, что гомосексуальность равноценна гетеросексуальности, и что предпочтение той или иной ориентации – всего лишь дело вкуса, вроде того как «один предпочитает блондинок, а другой – брюнеток».

Особое значение гомосексуальной тенденции в личности Уильяма можно понять, изучив его отношения с родителями. Уильям боялся своего отца, и хотя в душе восставал против него, внешне полностью ему подчинялся. Мать он обожал, как человека, чья любовь и преданность к нему были вне всяких сомнений. Фактически она принесла себя в жертву ради семьи и умерла, когда сыну было 14 лет, так что он помнил ее довольно смутно. Ребенком он был с ней очень близок, и она постоянно опекала его, пожалуй, даже слишком; это вызывало вспышки протеста с его стороны, случавшиеся достаточно часто, за которые он потом сильно себя винил. Когда он был ребенком, то отлучение от груди проходило очень трудно; а мысль о том, что он должен оставлять свою мать и передвигаться самостоятельно, просто не умещалась у него в голове. Отлучение от груди вызвало у него чувство отверженности и заброшенности; подобные же чувства он испытал потом, переживая разрыв со своей подругой.

Мать и сын были связаны общей заботой о приучении его к аккуратному отправлению естественных надобностей; это и подорвало его индивидуальность и самостоятельность. Обучение правилам гигиены в туалете и контроль за состоянием кишечника начались рано и оставили свой знак в виде сильно подтянутых и сокращенных ягодиц, да к тому же мать постоянно ставила ему клизмы, так что ему запомнилось пребывание в этой пассивной, «женской» по отношению к ней позиции. Это тоже создало основу более позднего чувства «пребывания в ловушке», устроенной женщиной. Желание инцестуальной связи с матерью послужило, вероятно, причиной нескольких попыток, предпринятых Уильямом, чтобы соблазнить свою старшую сестру, когда он уже достиг половой зрелости.

Все эти переживания затрудняли и ограничивали сексуальную функцию Уильяма, когда он стал взрослым, так что ему было трудно даже приблизиться к девушке, не испытывая при этом неловкости и неуверенности, а когда произошло крушение его любви и возникла необходимость в новой сексуальной связи, он просто впал в отчаяние. Его настроение заметно ухудшилось, он выглядел угрюмым, растерянным и напуганным. Именно это состояние вовлекло его в тот неудачный инцидент с гомосексуалистами, о котором говорилось выше. На бессознательном уровне гомосексуальный образ действий казался самым легким выходом из трудностей: ведь Уильям мог таким путем преодолеть потребность в женщине и физически сблизиться с мужчиной. Если бы он поддался соблазну, то получил бы возможность не раскаиваться в своих сексуальных чувствах и проявить свои сексуальные побуждения без боязни быть отвергнутым, так что анальное взаимодействие с мужчиной дало бы ему возможность дважды удовлетворить чувство мести. Мужчина-символ – его отец – оказался бы в подчиненном положении и этим Уимльям расплатился бы за многие унижения, пережитые им от отца; а как символ матери, он испытал бы на себе то, что она заставляла вытерпеть Уильяма, Некоторые мужчины проделывают это с женщиной (осуществляя анальное взаимодействие), однако смысл, вкладываемый в этот акт, слишком ясен для сознательного восприятия, чтобы можно было на него согласиться. Гомосексуальность и здесь дает легкий выход, однако, если бы Уильям пошел по этому пути, то это привело бы его к дальнейшей потере самоуважения и к разрушению собственного мужского самосознания. Очевидно, что у него нашлось достаточно уважения к себе, чтобы не совершить ошибки. Инцидент послужил для него предостережением и позволил увидеть свои истинные чувства в их истинном виде, без прикрас.

Некоторые пациенты легко раскрывают свои тайные гомосексуальные переживания; зато другие скрывают их, как только могут, так что приходится догадываться о них, оценивая поведение и случайные высказывания. Например, у меня был пациент, которого звали Тед; когда он впервые пришел на прием, то выглядел как курсант Военной академии: высокий рост, выпяченная грудь, втянутый живот и спина, прямая, как доска. Ему было 31 год, а его проблема заключалась в том, что он состоял в связи с двумя женщинами и не мог решиться, какую из них выбрать окончательно: когда он был с одной из них, ему хотелось быть с другой; когда он отдавал предпочтение одной из двух – она тут же теряла для него свою привлекательность. Интересно, что обе женщины умело использовали ситуацию и крепко держали Теда «на крючке». Теда воспитывала бабушка; он был так сильно к ней привязан, что испытал нервный срыв, когда пришлось с ней расстаться (после окончания школы).

Бабушка уж слишком опекала и оберегала внука; по утрам она отводила его в школу, а вечером встречала и сопровождала домой. Мужчины – члены семьи видели, что Тед растет «бабушкиным любимчиком» и призывали его «быть мужчиной», но Тед оставлял их призывы без внимания. Теперь он вырос и выглядел настоящим мужчиной, но на самом деле продолжал играть ту же роль, что и в детстве.

Я сразу же понял, что в личности Теда есть слабая сторона, скрытая под маской мужественности. Первым признаком была слишком прямая осанка; но были и другие проблемы, которые он не скрывал: например, он испытывал приступы беспокойства при мысли о какой-то поездке. Когда он впервые ко мне обратился, то жаловался, что не может оставаться ночью в одиночестве. Его ужасно пугала мысль о возможной неудаче в сексе, а также мысль о драке или о физической агрессии.

У Теда никогда не было гомосексуальных переживаний или фантазий на эту тему, но у него не было и близких друзей среди мужчин, и вообще он не понимал, что за дела могут быть у мужчины с мужчиной. Его личная жизнь была целиком занята отношениями с двумя женщинами, так же как раньше вся жизнь была занята отношениями с матерью и с бабушкой. То, что он – мужчина, он чувствовал только по тому, что женщины вызывали у него интерес.

В ходе лечения его гомосексуальные страхи проявились по разным поводам. Однажды, нагнувшись, чтобы подобрать что-то с пола (и находясь при этом спиной ко мне), он вдруг испугался нападения сзади (с целью анального проникновения). В другой раз, когда он сосал палец, он сказал, что как будто сосет пенис или «пустышку», а потом спохватился и замолчал. Все эти признаки, наряду с его физическим обликом, свидетельствовали достаточно убедительно (для нас обоих) о том, что он боится своих скрытых гомосексуальных склонностей.

Какую же ценность имеет обнаружение у пациента скрытых гомосексуальных чувств? Ведь Тед никогда не был гомосексуалом и, скорее всего, никогда бы им не стал. Его настоящая проблема состояла в его неспособности примириться с самим собой и найти для себя смысл жизни, чтобы получать от нее удовольствие и удовлетворение; однако он не мог этого сделать, поскольку значительная часть его физической и психической энергии расходовалась на подавление гомосексуальных чувств. Известно, что гомосексуальная тенденция прямо связана и зависит от страха кастрации. Тед не соглашался с таким определением своей проблемы, поскольку чувствовал только беспокойство от одиночества и боязнь быть покинутым. Первое (по предположению Б. Брофи) связано с переживанием вины по поводу мастурбации.

Брофи указывает, что этим занимаются, оставаясь в одиночестве, и что одиночество увеличивает искушение. Тед жестоко страдал от тревоги, связанной с мастурбацией; в молодости он думал, что она приведет его к физической слабости, упадку половой потенции, к уродству и даже к безумию, а в тридцать лет еще верил, что она принесла ему вред. Он утверждал, что чувствует потом весь день усталость, слабость и беспокойство. Было нелегко убедить его, что все это было именно результатом беспокойства, а не занятий мастурбацией.

В случае с Тедом страх быть покинутым проистекал из детской боязни быть отвергнутым из-за своей сексуальной активности. Угрозы матери покинуть ребенка, если он не откажется от своих сексуальных чувств, могут вызвать его «психическую кастрацию». Этим же средством контроля пользовалась и бабушка Теда; «Если ты будешь плохо себя вести, то я уйду!» К несчастью, его отец умер, когда мальчику было 5 лет, поэтому он не смог послужить примером для сына, которому тот мог бы подражать. Была еще старшая сестра, часто грозившая его «наказать». Тед думал (даже будучи уже подростком), что она грозится «отрезать ему пенис». В общем, в детстве сложилась ситуация, которая могла бы привести к формированию гомосексуальной личности. Врач-аналитик, у которого Тед лечился до меня, удивлялся, почему этого не произошло в действительности.

Будучи отягощен сильным беспокойством по поводу кастрации, Тед не смог создать удовлетворительных отношений ни с одной женщиной. Любая угроза со стороны близкой женщины покинуть его лишала его уверенности и повергала в панику. Я надеялся освободить его от этой проблемы, избавив от бессознательного страха кастрации, который он испытывал по отношению к женщинам. Однако все говорило о том, что еще больше, чем быть покинутым женщиной, он боялся анального проникновения со стороны мужчины; а его страх одиночества был защитной реакцией на действие скрытых в нем гомосексуальных чувств. Раньше уже говорилось о том, что требование «быть хорошим мальчиком», сопровождавшееся угрозой его покинуть, означало отказ от любого эротического самоудовлетворения, но это требование имело и другое значение. Тед «хорошо себя вел», позволяя матери поставить ему клизму, чтобы устранить запор; эта процедура повторялась, по его словам, каждую неделю, и он был твердо убежден, что клизмы полезны и необходимы, так же, как мастурбация вредна и опасна. Таким образом, согласие подчиняться любой форме анального проникновения, считая его допустимой процедурой, показывает, в какой степени Тед утратил свою мужественность еще в начале жизни, уступив требованиям матери.

Обе женщины, с которыми Тед был в связи, тоже постоянно «кастрировали» его (в переносном смысле, конечно), критикуя и унижая его и заставляя чувствовать свою вину; и он, переживая мазохистское удовлетворение, подчинялся им, соглашаясь на дальнейшую деградацию своей личности, ради того, чтобы избежать более страшной (по его мнению) угрозы – быть покинутым, остаться в одиночестве. Так что, к тому времени, когда он ко мне обратился, он снова оказался в ситуации, которую переживал в детстве. Конечно, он не сознавал, что его пассивное подчинение этим женщинам представляло собой повторение согласия терпеть клизмы, которые ему ставила когда-то мать. Он чувствовал свою вину, понимая, что использует одну женщину как защитное средство против другой; он понимал их жалобы, признавая их обоснованность: ведь все это уже было с ним, когда он был ребенком. Продолжая идти этим путем, он мог бы так «рационализировать» свое поведение, что оно стало бы опасным, из-за его неспособности понять проблему, которая завела его в этот тупик.

Если бы Тед был настоящим гомосексуалом, страдающим от таких же проблем, то не возникало бы сомнений, что его сексуальное возбуждение связано именно с ними; но он был уверен, что на сексуальном уровне он функционирует как мужчина, и эта иллюзия питала его невроз, так что его случай представлял собой пример трудной проблемы личности, претерпевшей «промывание мозгов». Единственной чертой, нарушавшей созданное им самим представление о себе, был гомосексуальный страх анального проникновения, и пока он мог бессознательно сдерживать этот страх, он был способен сохранять свое обычное состояние, что было под силу только гомосексуальной личности.

Поведение Теда можно понять только с учетом садомазохистских тенденций, составлявших основу его гомосексуальности. Так, ситуацией сохранения связи с двумя женщинами одновременно он умудрялся управлять, используя их финансовую зависимость от него; он позволял себе грубо вторгаться в их личную жизнь, донимая их постоянными телефонными звонками. С точки зрения психологии это можно рассматривать как вымещение на них тех обид и душевных страданий, которые он перенес от матери и бабушки, так что фактически Тед был самым настоящим скрытым гомосексуалом, поскольку в его поведении проявлялись все особенности гомосексуальной системы взглядов, которые он применял к гетеросексуальным отношениям. Отсюда следует, что выявление скрытой гомосексуальности невротической личности проясняет характер нарушений гетеросексуального функционирования. Для Уильяма (о котором говорилось выше) искушение стать гомосексуалом было связано с его глубоким желанием отказаться от борьбы за достижение зрелой сексуальности и вернуться к инфантильному существованию, когда о нем заботились и постоянно опекали; это было выражением его страстного желания остаться в стороне от проблем. При этом его боязнь гомосексуального нападения выражала бессознательное признание существования этих проблем. Это был именно тот случай, когда в основе сексуальных проблем индивидуума лежат его гомосексуальные фантазии, желания, страх или побуждения. Неудивительно, что эти склонности жестоко подавлялись. Зато выявление скрытых гомосексуальных чувств и их анализ открыли возможности для разрешения трудностей гомосексуальных отношений.

У меня была пациентка, Роза, которая, не будучи явным гомосексуалом, признавала наличие у себя гомосексуальных чувств и спокойно к этому относилась; гораздо труднее давались ей гетеросексуальные отношения с мужем, по поводу которых она высказывалась так: «Лежишь, как доска, и во всем ему подчиняешься!» Потом она рассказала об отношениях с подругой, которую знала с 16 лет: «Чудесная девушка, лесбианка, с мужскими чертами характера. Когда я была моложе, мне хотелось вступить с ней в связь. Как– то вечером, примерно год назад, мы с ней целовались, и мне было очень приятно, я спокойно себя чувствовала, но огорчалась, что это не может продолжаться в будущем».

Такое противоречие между гомосексуальным переживанием и отношением к гомосексуальной связи свидетельствовало о конфликте, существовавшем на уровне подсознания. Обмениваясь поцелуями с подругой-лесбианкой, Роза чувствовала себя свободной и добровольной участницей развлечения, тогда как половой акт с мужем она воспринимала с чувством мазохистского подчинения. Разница в характере отклика объясняется страхом Розы по отношению к пенису, являвшемуся для нее символом силы и власти, которым она не хотела подчиняться. Ее внутренний конфликт имел причиной подсознательную потребность управлять ходом полового акта и был связан с чувством, что отношения с мужчиной превращают ее в безличный объект сексуальных действий. Анализ ее гомосексуальных склонностей позволил ей понять характер своих затруднений, и она сказала: «Мама всегда внушала мне, что я должна быть лучшей во всем. Я и в постели всегда старалась быть лучшей и как следует исполнять свою роль; но я получила настоящее удовольствие от секса всего несколько раз, когда я расслаблялась. После моего очередного прихода сюда у нас с мужем была связь, и я почувствовала, что забыла о своем теле, потеряла контроль над собой. Я пережила чудный оргазм, меня просто затопил поток чувств, и тогда я поняла, что до этого вела себя так же, как моя мать, желавшая всегда контролировать все и всех!»

Рассказ Розы показывает, что ее стремление контролировать ход полового акта проистекало от неосознанного отношения к своему телу, как к объекту контроля, которым нужно управлять, чтобы не дать свободы своим сексуальным побуждениям. Анализ показал, что она боялась как раз тех побуждений, которые должны были обеспечить ей получение удовлетворения от секса. Свое поведение во время акта она описала как «траханье», но и мастурбация не вызывала у нее желания. Таковы плоды сексуальной искушенности, допускающей применение грубых «дополнений» к нормальному половому акту, но отвергающей естественную функцию самоудовлетворения; подобное поведение типично для современного невротического индивидуума. Роза позволяла себе расслабиться только в ситуации лесбийских отношений, потому что они не требовали вагинального проникновения. Таким образом, ее гомосексуальная склонность выражала отказ от собственной телесной женственности. Именно такое понимание ситуации позволило Розе добиться лучшего взаимодействия с мужем.

Итак, гомосексуальная тенденция личности Розы была ею осознана и пережита. В других случаях приходится делать вывод о наличии такой тенденции, наблюдая боязнь индивидуума по отношению к контактам с лицами того же пола. Например, если женщине явно неприятны прикосновения другой женщины, то это может указывать на наличие скрытой гомосексуальной склонности. Некоторые стороны этой проблемы удалось выявить из наблюдений за другой пациенткой, Анной, которую я попросил описать свои гомосексуальные чувства. Вот что она рассказала: «Я испытываю такое сильное недоверие и такую острую зависть к другим женщинам, что не может быть и речи о каком-то подавленном желании иметь любовную связь с одной из них. Я думаю, что и ко мне относятся с неприязнью, особенно женщины. Я запуталась: боюсь, что никто мной не увлечется, и еще больше боюсь, если кто-то в самом деле станет за мной ухаживать. Например, если женщина– доктор меня касается, мне так приятно это чувствовать, что я думаю: может, было бы неплохо, если бы она в меня влюбилась и захотела меня? Но я знаю, конечно, что этого не будет; ведь ни одна женщина на это не пойдет, ну разве что в молодости, в каком-нибудь летнем лагере, с другими такими же глупыми влюбленными девочками. Если же я почувствую хотя бы легкий намек на то, что она может меня пожалеть, я сразу вся застываю от страха и неловкости. Я еще могу себе представить, что хотела бы потрогать другую женщину за грудь, но хотеть чего-нибудь большего – нет и нет! Может, я и хотела бы, чтобы другая женщина меня потрогала, например, погладила бы по спине, но только не по груди, потому что тогда сразу станет ясно, что я ни на что такое не гожусь».

Из этого рассказа очевидно, что Анна полностью запуталась в своих чувствах и достигла крайней степени эмоционального расстройства. Рассказ отражает ее внутренние конфликты и трудности в гетеросексуальных отношениях и дает ключ к пониманию некоторых из них, которое вряд ли было бы возможно без знания скрытой гомосексуальной тенденции, нарушавшей ее гетеросексуальную функцию.

Надо сказать, что внешне Анна казалась оживленной, привлекательной и яркой молодой женщиной. Ей было 24 года, она уже побывала замужем и развелась, оставшись с ребенком 5 лет. Однако ее веселая, возбужденная манера поведения скрывала за собой маленькую девочку, ужасно смущенную, печальную и сердитую на весь мир. Она страдала от жестокой депрессии, переходящей в меланхолию. Эти чувства, однако, пропадали, если в ее окружении появлялся кто-то новый. По этому поводу она заметила: «Я чувствую себя такой усталой и подавленной, и в этом виноват не Том, я знаю; но стоит мне оказаться в новой компании или в обществе нового человека, как моя усталость сразу же пропадает, я преображаюсь». В такой ситуации Анна становилась «душой общества», затмевая любую из присутствующих женщин; если же ей это не удавалось, она впадала в отчаяние и уныние. Еще в детстве она исполняла эту роль «маленькой веселой принцессы» для своего отца, чтобы поднять ему настроение и заслужить его похвалу. «С появлением нового человека приходят новые переживания, как будто совершаешь открытие, которое тебя возвышает. Пруст говорил, что любая новая связь может оказаться ключом, открывающим дверь в сокровищницу, полную золота, или вселить новые надежды» – так говорила Анна; но Пруст был гомосексуалом и говорил именно о надеждах и разочарованиях, связанных с гомосексуальностью.

Анна очень сильно откликалась на проявление сексуального желания или влечения; на это ясно указывали мазохистские фантазии, которым она предавалась, чтобы пережить возбуждение. Обычным героем ее мечтаний был «муж-любовник», мужчина тиранического склада, относящийся к ней с обожанием. «Я – неотразимо прекрасна, особенно мое тело; он хочет постоянно удерживать меня в своей власти. Он возбуждает меня, потом останавливается, и мы куда-то идем. Потом, когда мы оказываемся на улице, он решает заняться любовью прямо на месте, иногда – в виде наказания за то, что я на кого-то посмотрела (или на меня кто-то посмотрел). Его умение возбуждать меня и заставлять откликаться на его ласки – просто бесподобно!»

Вторая часть фантазии имела несколько вариантов, один из которых звучал так: «Мы – в примерочной комнате универсального магазина. Он решает сделать это прямо там. Я почти раздета, только в белье, и уступаю, становясь против зеркала, вытянув руки вперед или заложив их за спину; ноги немного раздвинуты. Иногда он заставляет кого-то раздвинуть их сильнее, это какая-то женщина, возможно, продавщица. Потом он трогает мои гениталии, то слегка, то крепче, и, наконец, вводит пенис. Почему-то этот момент связан с представлением о боли, как будто пенис слишком большой, так что эта часть фантазии возникает не всегда».

В другом варианте «муж-любовник» «трогает мою грудь через одежду, например, через комбинацию, а потом, в момент возбуждения, вводит руку в бюстгальтер и ласкает мне грудь, так что я сама ее обнажаю».

Многие элементы этой фантазии выявляют проблемы личности Анны. Первая состояла в том, что она явно была эксгибиционисткой. В начале лечения Анна как раз начала учиться на актрису и обнаружила, что, играя на сцене, она как будто возвращается к жизни. Во-вторых, ее возбуждение возникало, в основном, от желания или страсти мужчины, для которого она была «лакомым кусочком», вызывавшим вожделение. Поскольку ее переживания целиком зависели от партнера, то они имели гомосексуальный оттенок. В-третьих, у нее явно присутствовал страх перед пенисом, игравшим в ее фантазиях второстепенную роль, а главное значение имели раздевания и действия рук партнера, так что сцена даже не всегда заканчивалась коитусом и могла иметь воплощение в виде гомосексуального переживания.

Если принять во внимание гомосексуальность Анны, то можно лучше понять и ее переживания, связанные с женщиной, трогающей ее грудь. Ведь «муж-любовник», ласкающий и возбуждающий ее грудь до тех пор, пока она сама ее не обнажает, – это женщина, и не кто иная, как ее мать. Это следует из того, что всякие гомосексуальные отношения представляют собой повторение, на каком-то ином уровне, детских переживаний, связанных с матерью. Анна отождествляла себя с матерью, выступавшей в этой сцене в роли любовника, и сама возбуждалась от того, что любовник ласкает ее грудь.

Подобное отождествление показывает, как могут меняться роли действующих лиц в воображении. Анна была ребенком, любившим ласкать материнскую грудь, а потом выступила в роли матери, грудь которой ласкают. Иными словами, в этой фантазии выразилось детское желание Анны, связанное с материнской грудью. Такое толкование облегчается, если известна гомосексуальная возбудимость Анны.

Может показаться, что другие части фантазии имеют гетеросексуальный характер, однако это не согласуется с оральным характером структуры ее личности. Так, отношения Анны с «мужем-любовником» являются отражением отношений между ребенком и матерью; ее пассивность выражает беспомощность ребенка, а сила и властность, приписываемые мужчине, – это свойства, первоначально принадлежавшие матери. Пенис обозначает грудь, а сама Анна – это ребенок, которого щекочет и трогает мать, выступающая в фантазии в роли «мужа». Подобное использование ребенка матерью с целью получения ею сексуального удовольствия уже рассматривалось выше. Итак, Анна, действовавшая в реальной жизни как взрослая женщина, в своих фантазиях, сформировавшихся под влиянием боязни гомосексуальности, выступала в роли ребенка, желания которого не были удовлетворены в свое время.

Таким образом, личность Анны претерпела «расщепление», которое проявилось в ее разладе со своим телом. В ней было заметно отсутствие телесных переживаний, что характерно для шизоидной личности, но ее личность содержала также существенный оральный компонент, проявлявшийся в живости и выразительности ее лица и рта; таким образом, Анна являла собой пример личности, колеблющейся между шизоидным уходом от всего и сильным стремлением к выполнению оральных желаний. Если ее стремление к удовольствию и возбуждению не встречало отклика, она впадала в депрессию, отвергая действительность. Она стала понимать свои настроения, когда лучше осознала себя как личность. Она сказала: «Прежде, если возле меня не было кого-то другого, кого я могла бы постоянно касаться, – я чувствовала себя так, будто меня нет. Мне нравилось лежать вместе с мужем. Теперь у меня нет этого чувства „небытия“. Если мне грустно, или я не в ладах сама с собой, мне хочется прикоснуться к Тому. Но теперь я больше думаю о себе, о том, что я смогла бы предпринять сама. Это лучше, чем чувствовать себя заброшенной и одинокой, так что теперь эти чувства меня не страшат».

Душа Анны была полна гнева, вызванного неполнотой ее существования и направляемого против «матери-мужа-любовника», если им не удавалось ее удовлетворить; ее чувства (как она сама их описывает) производят иногда почти пугающее впечатление: «Как-то ночью, когда Тому не удалось сохранить эрекцию, я почувствовала, что превращаюсь в пантеру. Это было как в фильме, когда показывают, как человек-оборотень превращается в волка; как будто у меня появились когти, и мне хотелось его рвать; я и в самом деле расцарапала ему спину. Я чувствовала себя сильной и злой».

Скрытая жестокость свойственна всем человеческим существам, и размеры ее зависят от степени перенесенной ими депривации. Анна была «голодным и жаждущим ребенком», она жаждала любви, и ее фантазии далеко превосходили ее действительные намерения. Иногда ее мечты принимали прямо-таки людоедскую окраску (как показывает следующий рассказ), но это все – лишь отражение страстного желания ребенка заполучить тугую материнскую грудь и наполнить живот. Однажды она рассказала: «Раз, когда я занималась мастурбацией, мне пришла в голову ужасная фантазия: я подумала, что мои ноги растут и вытягиваются, как у чудовищного насекомого, а вагина превращается в ловушку, в которую мне хотелось втянуть мужчину, чтобы раздавить его. Если бы он туда попал, то пропал бы, я бы его поглотила».

Просто невозможно более ярко выразить взаимное замещение образов рта и вагины, и неудивительно, познакомившись с такой фантазией, услышать от некоторых мужчин, что они испытывают страх по отношению к вагине. Впрочем, мужчина раним лишь постольку, поскольку он подвергается действию своих собственных тревог, а его генитальный орган не так-то легко повредить, так что чувства Анны могли бы испугать только такого мужчину, у которого уже был развит страх кастрации от рук женщины.

Несмотря на сильную скрытую гомосексуальность, Анна сохранила гетеросексуальную ориентацию, благодаря тому, что на нее оказало большое влияние одобрение отца, хвалившего ее женственность. Это способствовало переносу ее оральных чувств с матери на отца, хотя и усложнило ее проблемы, так как теперь в ее переживания был вовлечен мужчина. Однако, благодаря этому, в ее воображении сформировалось положительное представление о себе как о сексуально привлекательной женщине, и она всеми силами старалась сохранить в себе этот образ.

По мере того как Анна, благодаря лечению, стала лучше понимать себя, она стала чувствовать вину, если применяла свои фантазии во время полового акта, потому что, как она сказала: «Из-за этих мечтаний я как будто не с ним занимаюсь любовью и поэтому не могу выразить ему свою любовь и свое желание». Хотя фантазии, казалось бы, были нужны, чтобы усилить ее чувства, они, наоборот, ограничивали ее отклик. «Когда Том начинает двигаться слишком быстро, я полностью отключаюсь, как будто не хочу дать волю своим чувствам. Я чувствую, что обязана контролировать весь ход событий с помощью воображения, чтобы я сама (а не Том и не мое тело) могла решать, когда мне можно расслабиться».

Затруднения, которые испытывала Анна, так сильно зависели от мужчины, что возникал вопрос: а не была ли ее гетеросексуальность просто защитным маневром? Ее неспособность отождествить себя с матерью на уровне сознания можно объяснить ее неудовлетворенностью своей ролью матери и хозяйки дома, а ее страх и недоверие к женщинам отражали ее собственные подавленные орально-гомосексуальные импульсы. Она стала более терпимо относиться к себе как к женщине, только когда поняла, что вымещает на собственном ребенке переживание отверженности, испытанное ею в детстве от своей матери; включение в ее личность материнской функции позволило ей отказаться от инфантильного представления о себе как о «голодном ребенке» и «объекте сексуальных желаний».

Зависимость физических и психических травм от гомосексуальности, приводящая к неврозам, обычно выявляется путем интерпретации фантазий, сновидений и мировоззрения. Эта зависимость очень ярко проявилась в рассказе другого пациента, где он говорит о своих фантазиях и снах: «После очередного курса лечения я почувствовал себя очень хорошо. Пришлось много поработать физически, даже ноги дрожали, но я хорошо ощущал свое тело и чувствовал прилив эротических желаний. Очень сильно хотелось женщину, но я не мог отыскать свою подругу. Тогда я пошел домой и занялся мастурбацией; мне захотелось вставить что-нибудь в анус, например, свечу. Эта мысль так захватила меня, что я был бы рад, наверное, даже гомосексуальному контакту через анус. Ночью я видел сон. Мне приснилось, что я помогаю какому-то человеку намазаться особой мазью, чтобы стать невидимым и убить своих старых врагов. Я спросил его, кого он хочет убить первым, и он ответил: „Убью свою мать!“, а потом я увидел, что он вонзил нож кому-то в горло. Когда я проснулся, я понял, что этот убийца был я сам».

Этот рассказ показывает, какие невероятные преобразования и переносы представлений может вызвать гомосексуальность: свеча в анусе превращается в нож, воткнутый в горло, а желание убить мать заканчивается нападением на мужчину. Представление матери в виде мужчины (во сне или в фантазии) связано с присутствием в ее личности сильного компонента мужественности. Кстати, этот тип переноса (транспозиции) представлений был характерен для Анны. Мать с чертами маскулинности – это «мать с пенисом», т. е. образ, хорошо известный в мифологии и в психиатрии; позже мы еще поговорим о его значении. В данном случае речь идет о матери, которая возбуждала ребенка, вводя наконечник клизмы в анальное отверстие. Это один из способов, благодаря которому как раз и развивается анальная фиксация; его действие состоит в концентрации полового или эротического чувства в области ануса, так что становится невозможной генитальная разрядка. Желанию гомосексуального проникновения, снимающего эротические переживания, противостоит гнев по отношению к насилию, направляемый на гомосексуала, и являющийся, возможно, одной из главных причин убийств, совершаемых среди гомосексуалистов.

В случае с этим пациентом (его звали Пол) можно предположить, что преувеличенная маскулинность способна послужить защитой от скрытых гомосексуальных чувств. Такое чрезмерное развитие «мужественности» возникает из-за ригидности поз и создания постоянных мышечных напряжений, которые, впрочем, имеют и противоположный эффект, так как ограничивают движения и уменьшают подвижность, а также способствуют выработке манер и жестов, имеющих женственную окраску. Возникает и еще одна «женственная» черта, бросающаяся в глаза: это мягкий, лишенный модуляций, тонкий голос, обусловленный ригидностью грудных и брюшных мышц и наличием напряжений в мышцах шеи и горла, уменьшающих проходящий поток воздуха и вибрацию голосовых связок, так что иногда голос даже срывается. Общая ригидность тела уменьшает агрессивность, которая уже не достигает нормального уровня и приводит к перестройке структуры характера, становящегося, как говорят, «пассивно-женственным». Таким образом, гомосексуальная тенденция пассивно– женственного характера прямо определяется степенью утраты подвижности тела индивидуума.

Подобным же образом наличие признаков мужественности (маскулинности) в характере женщины указывает на присутствие скрытых гомосексуальных чувств. Самый распространенный признак: чрезмерно развитая мускулатура, особенно когда мышцы еще и напряжены и контрактированы. Слишком сильно развитые мышцы не только придают женщине мужеподобный вид и вызывают обманчивое впечатление физической силы, но и сдерживают и уменьшают ее сексуальное чувство. Другие признаки маскулинности (у женщин): широкие плечи, узкие бедра, прямые линии тела, волосатость и т. д. Имея ярко выраженный вид, эти признаки обычно характерны для той из участниц лесбийской связи, которая играет роль мужчины. Однако слишком ярко выраженная женственность, особенно в сексуальности, тоже указывает на скрытую гомосексуальность. Аналитически можно показать, что чрезмерно развитая женская сексуальность может соблазнить не только мужчину, но и женщину. В психологии существует принцип, утверждающий, что всякое преувеличение в характере позиции личности развивается как компенсация собственных противоположных качеств, и я еще не встречал ни разу случаев его нарушения. Он подтверждается и результатами многократных наблюдений, показывающими, что чрезмерная маскулинность у мужчин скрывает подавленные гомосексуальные тенденции. Это верно и по отношению к женщинам: слишком сильно развитые признаки женственности (такие, как у женщин, которых называют «секс-бомба») являются, скорее всего, прикрытием скрытых маскулинных тенденций гомосексуального характера.

Кого же можно считать избавленным от всякой примеси гомосексуальности? Я бы сказал, что в нашем обществе таких людей очень мало. Но, в таком случае, можно ли утверждать, что человек является бисексуальным существом по своей природе, т. е. что ему присуща и гетеросексуальность, и гомосексуальность как его фундаментальные качества? Ведь выше уже было высказано утверждение, что «средний представитель общества» мог бы вовлекаться, в какой-то степени, в гомосексуальные действия, если бы не был ограничен нормами, принятыми в обществе. Когда хотят поддержать идею бисексуальности, то приводят данные Кинси, утверждавшего, что 37% мужчин и 28% женщин США в течение своей жизни имели, по меньшей мере, один гомосексуальный опыт. Можно ли считать, что эти люди бисексуальны по своей природе, т. е. что они могут получать полное удовлетворение, вступая в сексуальные отношения с людьми любого пола? Вот и Ф. С. Каприо заявляет, что «поскольку всякое человеческое существо является изначально бисексуальным, то скрытая гомосексуальность присуща каждому из нас». Это утверждение он основывает на заключениях У. Стекела, которого цитирует в подтверждение своей позиции: «Все люди изначально бисексуальны по своим склонностям, т. е. являются гетеросексуалами с подавленной гомосексуальностью. Кроме того, всякий гетеросексуал вносит (сублимирует) часть своих гомосексуальных стремлений в такие чувства, как дружба, национализм, а также в общественную и коллективную деятельность и т. д.; если же такая сублимация не удается, то человек становится невротиком». Считается, что такой образ мыслей является логическим продолжением взглядов Фрейда.

Я же скажу, что утверждать, будто неврозы проистекают от неудачной сублимации гомосексуальных устремлений, – это все равно, что ставить карету впереди лошадей. По моему заключению, именно гомосексуальность является результатом невроза, но никак не наоборот. Все примеры, описанные выше, показывают, что все этиологические факторы, ведущие к неврозам, ответственны и за развитие гомосексуальности, поэтому сублимация гомосексуального желания в дружбу приводит к возникновению невротической дружбы, которая разъедается подавленными (сублимированными в нее) гомосексуальными наклонностями. Утверждение о том, что человеческие существа являются изначально бисексуальными, могло бы быть обосновано только тем фактом, что так называемый «бисексуал» достигает полного удовлетворения своей сексуальной деятельности; но таких фактов нет; я не знаю ни одного из таких людей. Во всех случаях бисексуального поведения, которые я изучал, индивидуум был смущен своей сексуальной ролью, отличался незрелостью личности и несоответствием (неадекватностью) своей сексуальности. Проблема бисексуальности хорошо иллюстрируется следующим небольшим примером.

Джим был довольно привлекательным молодым человеком двадцати восьми лет; он часто вступал в связи с девушками и, в дополнение, разнообразил свою жизнь гомосексуальными похождениями. Он сознавал, что в его чувствах царит путаница и беспорядок, понимал, что нуждается в помощи, но относился ко всему несерьезно, а лечение тоже не принесло каких-либо изменений. Он выглядел таким молодым, что я называл его «детка». Тело у него было мягким с поверхности, но в глубине мышцы были напряжены и контрактированы. Как-то он нарисовал сам себя, желая показать, в каких местах тела он чувствует неполадки.

Его ногам, как он говорил, не хватало чувствительности, и он не был «заземлен»; он так и нарисовал себя, как «летучую» фигурку, стремящуюся «убежать от ситуации». Колени были прогнуты назад и плохо сгибались, так что ноги совершенно утратили гибкость. Таз был отведен назад, а ягодицы сильно выдавались, и эта часть тела выглядела очень женственной. Стрелка указывает также на сутулость плеч, которым явно не хватает мужественности. В общем, если принять во внимание еще и вздутый живот, вся его фигура производила впечатление голодного ребенка. Второй рисунок показывал его в движении («в полете»), а на третьем он изобразил себя без головы (т. е. «без ума»).

Теперь, имея в виду эти рисунки, стоит познакомиться с некоторыми подробностями его жизни. Он рассказал, что когда ему было 4-5 лет, взрослым пришлось применять специальное приспособление (он не сказал, какое), чтобы отучить его сосать большой палец. Он помнил, что часто дрался с сестрой (ему было 5 лет), и что отец был очень этим недоволен. Помнил он и драку с одним товарищем по школе, который был сильно испуган его жестокостью. Проявленная тогда жестокость напугала и его самого; он сказал, что после этого ни разу не дрался по-настоящему. В одиннадцать лет обнаружилось, что он не может помочиться, если думает, что за ним кто-то наблюдает; он сообщил, что с ним это бывает и до сих пор. В возрасте от 12 до 18 лет он завел привычку вставлять себе в анус разные предметы, а занимаясь мастурбацией, не мог достигнуть оргазма, и так было, пока ему не исполнился 21 год. В этом возрасте ему сделали обрезание, чтобы устранить боли при эрекции и исправить фимозис. Занимаясь мастурбацией, он вставлял палец в анус.

Он рассказал, что для привлечения мужчин-бисексуалов играл роль «женственного мужчины». Примерно раз в две недели он спал с мужчиной, который, как он выразился, «прокалывал» его анус. Джим заметил, что ему хотелось такого рода отношений, когда им овладевало чувство, что мир плотно сомкнулся вокруг него. Его проблемы были связаны, в основном, с деньгами или касались девушек и их требований, которые он не мог удовлетворить. Он охотно согласился, что ему не хватает мужественности, и сказал, что это и есть причина его гомосексуальности. Его объяснения по этому поводу, хотя и наивные, представляют интересное описание гомосексуальной мотивации: «Когда ложишься спать с мужчиной, то это – вроде приобщения к мужественности. Если не знаешь, что чувствует настоящий мужчина, то единственный способ узнать это – принять его в себя».

Э. Берглер определил бисексуала как гомосексуала, для которого его гетеросексуальная деятельность является притворством. Он писал: «Бисексуальность – это полный и совершенный обман, который защищают по незнанию некоторые наивные гомосексуалы и сознательно поддерживают те, кто не столь наивен». Берглер говорит, что многие гомосексуалы вступают в брак только для того, чтобы создать видимость респектабельности и скрыть свое гомосексуальное поведение. Что касается моего мнения, то я думаю, что хотя это и верно – для некоторых случаев, но все же представляет собой упрощенное понимание проблемы бисексуальности.

Дело в том, что каждый мужчина рожден для того, чтобы найти себе пару среди женщин, и все его инстинкты настоятельно направляют его к этой цели. К сожалению, инстинктивные чувства часто противоречат воспитанию, и этот конфликт достигает такой остроты, что затрудняет нормальное выражение инстинкта, а иногда и делает его невозможным. Джим не притворялся насчет своих сексуальных чувств к женщинам; они были такими же подлинными, как и его гомосексуальная потребность «проколоться», переспав с мужчиной; но они рушились, когда наступал стресс, вызывавший чувство, что «мир сомкнулся и давит». В такие дни Джим не мог снять напряжение путем гетеросексуальной разрядки. Связанный напряжением, он нуждался в гомосексуальной пенетрации, чтобы открыть возможность для новой попытки обретения мужественности.

Бисексуал (в отличие от гомосексуала) не отказывается полностью от своих надежд на гетеросексуальный образ жизни. Большинство психиатров отмечают, что аналитический способ лечения бисексуала дает лучшие результаты, чем лечение убежденного гомосексуала. Поэтому бисексуала можно рассматривать как личность, которая не может надежно придерживаться гетеросексуального типа поведения и не отказывается от возможных «легких путей» выхода из трудностей.

У меня был еще один пациент, Роберт, лечившийся недолго, у которого гетеросексуальная функция нарушалась всякий раз, когда трудности в отношениях требовали зрелого решения. Он был женат дважды, и от каждого брака у него был ребенок. Первая жена ушла от него из-за бурных вспышек ярости, которые иногда у него случались; по той же причине распался и второй брак. Я знал и Роберта, и его вторую жену, и смог проследить за развитием событий, вызвавших крушение его семейной жизни. Роберт сохранял гомосексуальные привычки во все годы своей жизни (с тех пор, как стал взрослым), но все же не занимался открыто гомосексуальной деятельностью, пока его гетеросексуальные отношения поддерживались на определенном уровне.

Разрыв брака произвел на его вторую жену шокирующее действие. Она искренне любила Роберта и была уверена в силе его чувств к ней. Она была из богатой семьи и вышла за бедного парня вопреки советам родных и друзей; она пошла на это потому, что ее сексуальный опыт с Робертом (полученный в период его ухаживания) оказался лучшим из того, что ей было известно. Роберт был умным и искушенным мужчиной; его поведение казалось искренним и убедительным, однако он пытался скрыть и исказить некоторые факты, связанные с его происхождением, и это омрачало общее впечатление. Тем не менее, он казался своей будущей жене именно тем мужчиной, который ей нужен.

Первые месяцы семейной жизни протекали счастливо для молодых супругов. Роберт взял на себя руководство и женой, и домом, занявшись его украшением и меблировкой. Единственным обстоятельством, нарушавшим общее спокойствие, были конфликты по поводу денег. Роберт хотя и зарабатывал кое– что, но ничего не тратил на содержание жены и в то же время, не стесняясь, расходовал ее деньги на домашние нужды, делая это довольно бесцеремонно, что ее задевало. Сексуальные отношения были если и не безоблачными, то все же происходили регулярно. Все изменилось, когда жена забеременела. Роберт сказал, что не чувствует желания к беременной, и стал пропадать по ночам, проводя время в компании подозрительных личностей, среди которых были и гомосексуалисты.

После рождения ребенка положение быстро ухудшилось. Потерпев неудачу в делах, Роберт, казалось, смирился с тем, что живет на средства жены, не предпринимая попыток найти работу. Прекратились и сексуальные отношения, и Роберт стал все больше времени проводить в обществе своих друзей– гомосексуалистов, задерживаясь иногда совсем допоздна. Расставание произошло вслед за ссорой, во время которой Роберт пришел в ярость, так что его жена испугалась, как бы он ее не покалечил.

Я убежден, что хотя Роберт вступил в брак, рассчитывая на благополучие и комфорт, которые его ожидали, он все же был полон самых серьезных намерений по его сохранению. Однако семейная жизнь – это не детские игры, а Роберт был недостаточно зрелой личностью для того, чтобы поступить ответственно, не пытаясь бежать от трудностей. Пока он сохранял главенствующую роль и был свободен от ответственности и от обязательств, он был способен поддерживать гетеросексуальную функцию на приемлемом уровне; но, столкнувшись с требованиями более зрелого решения, он сдался. Он был крайне недоволен тем значением, которое имело состояние жены; не менее сильной стала и его враждебность к ней за то, что она не хотела разделить с ним свое достояние. Одного этого было достаточно, чтобы разрушить брак, но тут еще подоспела беременность жены, подорвавшая всякие попытки с его стороны вести себя по-мужски. Это событие показало ему, что его жена – не девушка, а женщина, и в его подсознании всколыхнулись все инцестуальные чувства, связанные с матерью, так что он бежал, ища спасение в гомосексуальности.

И Джим, и Роберт могли функционировать в гетеросексуальных отношениях при условии согласия партнерши с их незрелостью; такое согласие устраняло угрозу кастрации или расставания. Если же женщина требовала более ответственного отношения, то это воспринималось как вызов и бессознательно оценивалось как опасность, спасением от которой служила гомосексуальность.

Если, подобно Берглеру, обвинять гомосексуала в том, что он вступает в брак по соображениям удобства, то можно упустить из вида то обстоятельство, что каждый человек желает вести нормальную жизнь в семье. Гомосексуал относится к браку легкомысленно, потому что боится результатов этого шага; ответственность и обязанности, связанные с семейной жизнью и с отцовством, – для него слишком тяжелая ноша, и он догадывается об этом. Слабость и незрелость его личности заставляют его искать спасения в пороках или в активной гомосексуальности, так что проблема бисексуала (как и явного гомосексуала) заключается не в самой гомосексуальной склонности, а в незрелости и невротичности его личности. Гомосексуальность в любой ее форме – это только симптом неспособности функционировать в качестве зрелой, ответственной взрослой личности. Это, собственно, не болезнь, но симптом болезни всей личности в целом, и лечить ее нужно не просто как сексуальное отклонение, а комплексно, как искажение всей личности.

Гомосексуальность и гетеросексуальность можно рассматривать как противоположные качества, поместив их на разных концах шкалы, отображающей непрерывное множество переходных состояний. Два указанных крайних состояния не являются замкнутыми категориями. Дело в том, что личность проявляет гомосексуальные тенденции в той степени, в какой она невротична, и поскольку ни один человек не может полностью избежать воздействий культуры, вызывающих неврозы, то никто не может и претендовать на то, чтобы быть совершенным, т. е. не существует ни стопроцентных гомосексуалов, ни «чистых» гетеросексуалов. Если (как утверждает Каприо) каждая личность содержит скрытые гомосексуальные тенденции, то и в каждом гомосексуале существуют скрытые гетеросексуальные склонности. При этом существует особое качество, позволяющее отличать гетеросексуала от гомосексуала: это оргастическая потенция личности. Чем она больше, тем точнее воспроизводит личность гетеросексуальный тип поведения; чем она меньше, тем сильнее выражаются гомосексуальные склонности. Чтобы наглядно показать структуру личности, можно отобразить ее в виде шкалы (диаграммы) потенции, поместив гомосексуальность и гетеросексуальность на ее противоположных концах и разместив между ними переходные состояния: бисексуальное поведение и скрытую гомосексуальность.

Рис. 1. Диаграмма оргастической (сексуальной) потенции личности

Данная шкала очень удобна как средство практической оценки индивидуума, поскольку она позволяет обойтись без разделения людей на категории, рассматривая их не как гетеросексуалов или гомосексуалов, а как индивидуумов, характеризующихся разной степенью оргастической потенции и, соответственно (и в зависимости от этого) – разной степенью невротичности. Эта концепция и показана на диаграмме в графическом виде.

Диаграмма показывает, что гомосексуальность связана с потерей самоощущения, отсутствием адекватного отождествления себя со своим телом и снижением эффективности всей личности в целом. Необходимо пояснить значение последней характеристики – «оргастическое удовлетворение». Способность достигать удовлетворительной оргастической разрядки является функцией сексуальной потенции, которая ограничена гетеросексуальным режимом функционирования, что бы там ни говорили о гомосексуалистах, способных, мол, функционировать вопреки этому условию. Гомосексуал может только получать некоторое удовольствие и удовлетворение путем отождествления и вымещения («разыгрывания») чувств, но он отказывается от самопереживания и самопознания, поскольку переживает удовлетворение умом, на уровне собственного «Я», но не на физическом уровне, тогда как оргазм – это функция самопереживания и самореализации в их наиболее глубокой форме.

Приведенный анализ гомосексуальности имеет важное терапевтическое значение. Если пациент сумеет достичь лучшего отождествления себя со своим телом и более сильного самоощущения, а также улучшит функционирование личности, то его сексуальное поведение автоматически приблизится к типу гетеросексуального поведения, показанного на правом конце шкалы (на диаграмме). Чтобы этого достигнуть, нужно поработать как над проблемами личности, так и над напряжениями тела. Принцип лечения один: всякое увеличение гетеросексуального чувства может быть достигнуто в результате улучшения функционирования личности в целом. Ну а поскольку гетеросексуальное поведение является нашей целью, нам нужно узнать о нем побольше, и этому будет посвящена следующая глава.

Глава 8.

О гетеросексуальности.

Гетеросексуальность воспринимается обычно как нечто само собой разумеющееся, и это отношение настолько укоренилось, что ее редко подвергают столь же подробному анализу, как гомосексуальность. Однако было бы неплохо знать, чем же именно она отличается от гомосексуальности. Это тот же самый вопрос, с которым мы сталкиваемся, пытаясь определить понятие здоровья, что гораздо труднее сделать, чем описать болезнь. Пока такого определения нет, человек считается здоровым, если не страдает от какой– либо явной болезни. Подобно этому, индивидуум считается гетеросексуалом, если он не вовлечен явно в гомосексуальную деятельность. Однако, с точки зрения психологии, такое определение считается неправомерным. Это все равно, что поделить всех людей на воров и на честных и считать честным всякого, не являющегося вором; но ведь есть множество людей, нечестных по другим причинам, не связанным с воровством. Можно было бы, конечно, сказать, что гетеросексуальность – это взаимное влечение и союз людей разного пола, тогда как гомосексуальность – влечение и союз людей одного пола, или выразиться как-то иначе, но в этом же смысле. Однако уже было показано, что за всяким гомосексуальным актом скрывается подсознательное представление о сексуальном единении с человеком другого пола. Ясно также, что два гомосексуала не могут играть во взаимодействии одну и ту же роль. Можно ли в таком случае предполагать, что под вывеской гетеросексуальности один или оба партнера разыгрывают гомосексуальные привычки и чувства?

Гомосексуальное чувство получает основной заряд от процесса отождествления себя с другим. Участница лесбийской пары, изображая мужчину, получает большую часть возбуждения и удовольствия от своей партнерши, поэтому ее переживания определяются как «заимствованные». Подобная же ситуация преобладает и в мужской гомосексуальности. Мужчина, играющий роль женщины, получает «заимствованное» удовлетворение, переживая псевдомужественность своего партнера. Но отождествление имеет место и во многих гетеросексуальных связях. Мужчина, у которого возбуждение зависит от подъема чувств женщины, а удовольствие проистекает от ее удовольствия, следует гомосексуальному типу поведения. Такой образ действий характерен для мужчины, который знает о женской сексуальности больше, чем о своей собственной, и который меньше заинтересован в своих чувствах, чем в чувствах женщины.

Именно такие взгляды выражал и защищал один пациент, лечившийся у меня недолгое время. Этот человек считал себя «великим любовником» и говорил, что так его оценивали все женщины, которых он знал. Его метод состоял в том, что он возбуждал гениталии женщины оральным способом до такой степени, что она достигала кульминации или подходила к ней очень близко, а коитус для него имел второстепенное значение. Его целью было вызвать подъем чувств и доставить удовлетворение женщине, а его удовольствие зависело от ее реакции. Он говорил, что его собственный генитальный отклик не так уж важен, потому что самое большое удовольствие он получает от отклика женщины. Мне же было трудно поверить, что передо мной действительно «великий любовник»: у него была неромантичная внешность и немужественное телосложение. Скорее, он напоминал мне «важную старуху», когда сидел передо мной, ссутулившись, чопорный и самодовольный. И все же одна женщина призналась мне, что ее бросило в дрожь, когда он на нее поглядел: «Он смотрит, как будто пожирает вас взглядом», – сказала она.

И такой тип сексуальной деятельности распространен достаточно широко. Так, одна пациентка жаловалась мне: «Каждый мужчина, которому я нравлюсь, почему-то говорит, что хотел бы меня съесть. Один мой друг сказал, что я напоминаю ему бутылку из сказки „Алиса в Стране чудес“, у которой на этикетке было написано: „Выпей меня!“ Другой сказал, что у меня – „аппетитный зад“! А один знакомый мужчина, который любит драться из-за любого пустяка, предложил мне натереть полы в моей квартире. И это называется – мужчины! Да они сами себя не уважают! И почему я всегда нравлюсь таким типам!»

Женщина, которой принадлежит этот рассказ, имела сильный мазохистский элемент в своей личности, у нее не было чувства гордости за себя как за личность и за женщину, и было ясно, что мужчины, которым она нравилась, имеют сходную структуру личности, так что мой ответ ей был таким: «Рыбак рыбака видит издалека!»

Я просто не знаю и не могу сказать, чем же указанный тип поведения отличается от поведения женщины, играющей роль мужчины в лесбийских отношениях. Такая партнерша может даже использовать специальный прибор, воспроизводящий мужские гениталии (его называют «болван»); он пристегивается к телу и действует, как искусственный пенис. Подобным же образом нельзя сказать, что мужчина, имеющий коитус с женщиной, действует гетеросексуальным способом только в силу одного этого факта. Если мужчина использует пенис так, как лесбианка использует свой аппарат, т. е. с единственной целью – удовлетворить партнершу, то такие отношения можно вполне назвать гомосексуальными; и они в еще большей степени заслуживают этого названия, если мужчина с той же целью использует другие части своего тела, потому что отличительным признаком гомосексуальности является отождествление себя с переживаниями своего сексуального партнера, отрицающее полярность (антитетичность) природы секса.

Наряду с «отождествлением» (идентификацией), существует еще один тип гомосексуального поведения – согласно концепции «обслуживания», который тоже можно часто встретить в гетеросексуальных отношениях; тогда как именно гомосексуал описывает свои действия как «обслуживание» партнера. Эта концепция относится к мужчине, который своей главной задачей в гетеросексуальной деятельности считает приведение женщины к состоянию кульминации. Мужчина, принуждающий себя к акту с женщиной только потому, что она испытывает сексуальное возбуждение, тоже проявляет стремление «об служить» ее. Заметим, что есть и ученые-сексологи, которые под лозунгом «развития искусства любви» пропагандируют технику секса, основанную на концепции «обслуживания». Например, А. Эллис пишет: «Индивидуум, наделенный способностью глубокого сопереживания партнеру, не только пассивно отмечает его желания, но и активно угадывает их, чтобы удовлетворить». В отличие от этого, я всегда полагал, что сексуальная связь – это союз равных, где каждый из участников вправе заботиться о своих собственных нуждах, тогда как приведенная цитата отводит сексуальным партнерам роли слуг по отношению друг к другу.

Нашей культурой принята идея (едва ли не получившая общественное одобрение) о том, что нужно помогать женщине получать удовольствие от секса и достигать кульминации. Отчасти это объясняется страхом перед женщиной, подверженной расстройству чувств (фрустрации), которая может быть (и иногда бывает) настоящим чудовищем, монстром, пожирающим своих детей и уничтожающим мужа. Однако этот страх ведет лишь к дальнейшему выхолащиванию мужчины, а это, в свою очередь, вызывает дальнейшую фрустрацию женщин. Мужчине следует заботиться о том, чтобы в своем желании достигнуть взаимного удовольствия и удовлетворения, не потерять собственной мужественности и не опуститься до роли слуги во взаимоотношениях. Как правило, «великий любовник» (вроде описанного выше) – это никчемный мужчина. К сожалению, в нашей культуре, кажется, утвердилась тенденция приравнивать мужскую сексуальность к способности удовлетворить женщину, что, по сути, является частью гомосексуального типа поведения. Следует знать, что женщина никогда не получает настоящего удовлетворения от такого способа действий, применяемого мужчиной, и не только в половых отношениях, но и вообще в любой другой области. Так называемая «сексуальная техника» приводит к тому, что мужчина больше теряет, чем выигрывает, а женщина теряет то, что ей действительно необходимо, т. е. самого мужчину.

Именно из-за такого искаженного понимания мужественности, свойственного многим мужчинам, женщины часто притворяются, что достигают оргазма, оправдывая это тем, что если мужчина узнает, что он не удовлетворил женщину, то это будет ударом по его гордости. Одна из пациенток жаловалась на своего любовника: он настаивал на том, что у нее бывает по три-четыре оргазма до того, как он сам достигает кульминации; самой же ей, из-за неуверенности в надежности их связи, казалось, что у нее не бывает ни одного; в результате ни один из них не получал настоящего удовлетворения, а сексуальная деятельность превратилась в игру, где каждый «играл роль», а не переживал единение с другим. Женщина говорила, что все это ее огорчает, но так как любовник очень настойчив, то приходится продолжать игру.

Удовлетворение относится к числу тех вещей, которые не может дать другой человек, так как оно зависит от способности полностью отдаться сексуальному переживанию; поэтому оно ускользает от человека, сексуальная деятельность которого является игрой. Ни один мужчина не может удовлетворить женщину или дать ей оргазм; он может только создать условия, делающие возможным ее самоудовлетворение, но остальное зависит от нее самой. Первым условием является то, что он должен быть вполне самим собой, быть честным во взаимоотношениях с женщиной и получать удовольствие от сексуального контакта с ней. Не надо обманывать себя сказками о множественном оргазме – это обычные рассказы женщин, выдающих желаемое за действительное. Такая женщина может даже обманывать сама себя, ошибочно принимая незначительную дрожь возбуждения за глубокое чувство разрядки, являющееся кульминацией переживания наслаждения.

Стремление некоторых мужчин удовлетворить женщину объясняется их боязнью женщин и беспокойством по поводу своей потенции; за этим поведением можно всегда обнаружить опасения по поводу преждевременной эякуляции. Именно эти сомнения в своей потенции и делают мужчину таким чувствительным к отклику женщины, и все это образует замкнутый круг, потому что страх и беспокойство по поводу преждевременного исхода и неудачи усиливают состояние напряжения и увеличивают вероятность неудачи. Оканчивается все тем, что мужчина тормозит чувство возбуждения, жертвуя своим сексуальным удовольствием ради сохранения образа «обладателя высокой потенции» в глазах женщины, которая тоже остается несчастной.

Преждевременная эякуляция («эякуляцио прекокс» – лат.) – одна из наиболее распространенных сексуальных проблем, вызывающих беспокойство мужчин в наше время. Отчасти она является надуманной, потому что никаких «норм времени» на исполнение полового акта не существует. Можно, впрочем, сказать, что эякуляция является преждевременной, если происходит до того, как один из партнеров достигает пика сексуального возбуждения. Однако регулирование момента эякуляции в зависимости от отклика женщины нарушает естественное движение потока чувств, который является единственной гарантией взаимного удовлетворения. Следует знать, что снижение возбуждения мужчины, осуществляемое им намеренно, в угоду женщине, ограничивает возможность взаимного удовлетворения, тогда как естественное поведение благоприятствует такой возможности.

Один из пациентов, одолеваемый страхом преждевременного завершения и необходимостью удовлетворить женщину, ввел в обычай занимать «женскую» позицию во время полового акта. После анализа его затруднений он, приободрившись, решил вернуться к позиции «сверху». Потом он рассказал: «Когда я решил попробовать быть сверху, я почувствовал, что все поменялось: фрикции стали другими, и входить было удобнее. Я возбудился и через две минуты почувствовал, что все может закончиться. Тогда я прекратил движения, чтобы не закончить преждевременно, и эрекция пропала. Я вышел и поменял позицию; после этого, находясь снизу, я смог продолжать еще полчаса». Этот пациент нередко возмущался тем, что приходится угождать женщинам, и восклицал с негодованием: «Черт бы их побрал, этих женщин! Им бы жеребца с конюшни! Лучше я и не знал бы про этот секс!»

Но что толку в длительности акта, если возбуждение пропало? Ведь искусственный аппарат лесбианок может действовать дольше любого мужчины – и что из этого? Секс – это не соревнование на выносливость. В конце концов этот пациент понял, что прекращение движений в момент приближения к кульминации – это реакция паники, приводящая к потере эрекции, а между тем, нет ничего плохого в том, что половой акт длится всего две минуты. Пришлось подбодрить мужчину, посоветовав попробовать еще раз, и через неделю его рассказ звучал уже по-другому: «Мы начали, лежа на боку, но скоро я повернулся и занял позицию сверху. Я продолжал движения и чувствовал сильное возбуждение, так что закончил довольно быстро, но почувствовал, что мое возбуждение передалось партнерше и облегчило ей разрядку; она закончила вместе со мной. Оргазм был таким сильным, что я чуть не потерял сознание в момент разрядки».

Отождествление себя с переживаниями женщины и «обслуживание» ее отражают не только гомосексуальную позицию мужчины, но и общую слабость его личности. Эта связь ясно проявилась при обсуждении сексуальных характеристик другого пациента, который рассказал следующее: «Я очень силен на старте и хорошо прохожу середину дистанции, но финиш мне не удается. Я постоянно думаю о том, чтобы удовлетворить женщину, но сам очень редко чувствую полное удовлетворение. Я понял, что это – мой недостаток, когда почитал Райха (Райх В. Функция оргазма). После полового акта (даже если их было несколько за одну ночь) я остаюсь в сильном возбуждении и не могу уснуть. Я не чувствую оргастической разрядки, и так было всегда, всю жизнь: я ничего не могу с этим поделать, я просто увяз. Хотелось бы как-то решить эти трудности и что-то изменить в жизни; ведь я всегда пренебрегал своим телом, предаваясь мистике и мечтам».

У этого пациента неспособность достичь оргастической разрядки сопровождалась неспособностью получить удовлетворение в других областях своей деятельности. Дело в том, что способность достигать удовлетворения в результате предпринимаемых усилий – это свойство зрелой личности, функционирующей на основе соблюдения принципа своего соответствия реальности, и это свойство отсутствует у индивидуумов, имеющих своей целью произвести впечатление на других или удовлетворить других. Наличие таких целей (а они были свойственны этому пациенту) говорит о том, что личность «ориентирована внешне» и не является «внутренне ориентированной». Пациент правильно указал, что причина его трудностей состоит в отсутствии достаточно полного (адекватного) ощущения себя, вызванном тем, что он постоянно пренебрегал собственным телом, «бегал» от него.

Все, сказанное о мужчинах, верно и по отношению к женщинам. Если женщина отождествляет себя с мужчиной, то этим она лишает сексуальные отношения их гетеросексуального значения и уменьшает возможность получения удовлетворения или оргастического завершения переживаний; а если отождествление с мужчиной совершается сознательно, то это будет пример подлинно лесбийской ситуации. Впрочем, гораздо чаще отождествление выполняется бессознательно и проявляется только в поведении и взглядах женщины.

Неосознанное отождествление с мужчиной выражается в активном включении себя в традиционно «мужскую» деятельность и в копировании поведения, взглядов и пристрастий мужчин. Наиболее известный пример – так называемые «карьеристки», являющие собой тип не просто работающей, но имеющей специальность женщины, утверждающей себя в соревновании с мужчинами. Такая особа обычно агрессивна, решительна и действует жестко и последовательно, ориентируясь в своем мышлении преимущественно на «мужские» ценности. Она не только ходит и разговаривает как мужчина, но так же курит, пьет и одевается (и мужская одежда ей к лицу). Интересно (и не удивительно), что таким женщинам часто сопутствует полный успех в делах и в своей специальности: ведь они не связаны ограничениями, которые налагает на мужчин их самолюбие, и не рискуют потерпеть провал, потому что отсутствие успеха не вредит их репутации.

Женщина подобной маскулинной идентификации часто главенствует и в семье; и в сексуальных отношениях с мужчиной она тоже стремится перехватить инициативу, предпочитая позицию «сверху», поскольку ее генитальные ощущения имеют, в основном, клиторальный, а не вагинальный характер. Анализ обычно показывает присутствие подсознательного чувства зависти к пенису. Аналитики, следующие методике Фрейда, полагают, что это чувство присуще почти всем женщинам, но мои наблюдения показывают, что оно свойственно только невротичкам. Такие женщины маскулинны, но не испытывают потребности в лесбийских отношениях, хотя их характеризует скрытая гомосексуальность. Обычно они придерживаются гетеросексуальной ориентации и имеют семью и детей. В ходе анализа или психотерапии обнаруживается, что они неудовлетворены, страдают от незавершенности сексуальных желаний и жалуются на несоответствие мужа их требованиям. Такие жалобы хотя и имеют некоторые основания, но оставляют в стороне тот факт, что причиной трудностей является, в основном, позиция самой женщины, потому что она гетеросексуальна только внешне, но не в своих чувствах. Обычно я указываю такой пациентке на то, что ее маскулинная идентификация преобразует сексуальные отношения в гомосексуальную связь, и такое указание приносит пользу, поскольку она сама легко понимает, что когда оба партнера наделены одинаковыми качествами, то сексуальная связь превращается в подобие союза существ одного пола. Обвинение в гомосексуальности производит обычно достаточно сильное действие, чтобы опровергнуть рационалистические доводы большинства сексуально искушенных индивидуумов (за исключением, конечно, самых убежденных гомосексуалов).

Описанный выше тип маскулинной женщины ярко представлен в пьесе Э. Элби «Кто боится Вирджинии Вулф?». В пьесе описаны взгляды и поведение одной супружеской пары. Муж (его зовут Джордж) – профессор колледжа; его жена Марта – дочь директора колледжа. Первая же сцена открывается высказываниями Марты, выражающей презрение к мужу. Она насмехается над ним, над его неспособностью вести себя «как мужчина», а Джордж защищается и тоже пытается съязвить в ответ. Марта – амбициозна и агрессивна, тогда как Джордж ведет себя как провинившийся школьник. Он хотел возглавить исторический факультет, но потерпел неудачу, и это является предлогом для насмешек Марты и причиной ее презрения к нему. Она начинает с того, что говорит о своем превосходстве, заявляя, что может «перепить» Джорджа «ко всем чертям!» Это – немаловажный момент, как и то, что на протяжении почти всей пьесы мы видим Марту одетой в брюки.

Марта смотрит на жизнь, как на игру, и играет по правилам, принятым среди мужчин. По мере развития событий мы узнаем, что у нее были связи со многими молодыми преподавателями колледжа. Ее слабость – молодой, мужественный и мускулистый герой спортивного типа. Тут как раз появляется новый преподаватель, который, похоже, отвечает всем этим условиям; он и его жена присоединяются к Марте и Джорджу, и где-то в 2 часа дня начинается небольшая попойка. Ликер течет рекой, языки развязываются, и поведение выходит из-под контроля, обнажая притворство, слабости и взаимную вражду всех участников компании. Джордж заявляет, что быть мужем дочки директора – вовсе не синекура, и что ему пришлось заплатить за эту привилегию утратой мужественности. В ответ Марта восхищается своим отцом, таким же агрессивным и честолюбивым, как она сама; видно, что она во всем стремится быть похожей на него.

У Марты и Джорджа есть секрет, который, как можно понять, не дает разрушиться их браку: он заключается в том, что у них, вроде бы, есть сын; он где-то в отъезде, на учебе, и, кажется, должен вернуться завтра, как раз на свой день рождения (ему исполнится 21 год). Оба супруга, по молчаливому согласию, стараются не говорить о сыне при посторонних, но Марта нарушает уговор и открывает секрет гостье. Ее поступок оказывается последней горькой каплей, переполнившей чашу терпения Джорджа; узнав о нем, он решает мстить.

Дальше, по ходу событий, постоянно повторяются намеки на существование сына, звучащие странно и не вполне понятно. Джордж поправляет Марту, отозвавшуюся о сыне, как о предмете, а не о человеке, но сам в следующей сцене называет его «маленький педераст», и тогда возражает Марта, заявляя, что Джордж не считает сына своим ребенком. Джордж отвечает, что не сомневается в своей причастности к существованию сына, и что это – единственная вещь в жизни, в которой он еще уверен. Затем они снова спорят, на этот раз – о цвете глаз сына: Джордж говорит, что они – голубые, а Марта – что зеленые, как у нее.

Во втором акте образы героев приобретают более четкий вид. Джордж говорит о «гетеросексуальности», как будто допуская, что противоположное качество тоже вполне возможно, а потом обвиняет Марту в том, что та «баловалась с сыном, небрежно одетая, дыша на него перегаром», но затем соглашается, что они оба играли в эти игры, оставаясь вдвоем. Марта подчеркивает мазохистский элемент в личности Джорджа и говорит, что это и побудило его жениться на ней. Ее оскорбления явно направлены на то, чтобы задеть Джорджа, и она достигает этой цели; и тогда, в последнем акте, Джордж успешно отвечает на ее вызов.

Характер Марты очень ясно проявляется в ее сексуально агрессивном поведении по отношению к молодому преподавателю колледжа. Чтобы его соблазнить, она кладет руку ему между бедер, делая провокационный жест. Во втором акте выясняется, что она его таки соблазнила, но результат оказался совсем неудовлетворительным; впрочем, иного было трудно ожидать в этой обстановке неловкости и нечистоплотности, когда все перепились сверх меры. Здесь проявляется слабость пьесы, потому что Марта показана малопривлекательной как женщина, и невозможно понять, как она может заинтересовать кого-то в сексуальном отношении. Несмотря на сексуальную окраску и свободное применение выражений, связанных с сексом, в пьесе нет настоящих сексуальных чувств, потому что их нет у ее героев.

Итак, события, описанные в пьесе, начинаются в 2 часа дня и занимают всего несколько часов, и вот игра в унижения почти закончена. В третьем акте наступает время окончательных расчетов. Марта соглашается с тем, что Джордж был единственным мужчиной, давшим ей счастье, и любил ее, но что именно за это она его ненавидит; он понимал ее – но за это она его презирает. Но поздно, Джордж осуществляет свою месть. Он объявляет, что получил телеграмму, извещающую о смерти их сына. Марта протестует, но от факта никуда не денешься, «что случилось – то случилось», и она теряет всю свою уверенность, превращаясь в испуганную «маленькую девочку».

Сразу же становится ясно, что сын, о котором столько говорилось, – не более чем выдумка, игра, в которую Марта и Джордж играли 21 год и которой Джордж положил теперь конец. Притворство закончилось, места для игр больше нет; Джордж и Марта оказались перед фактом, что они – бездетная супружеская пара и что у них никого нет, кроме их самих. Трудно, однако, примириться со столь простым толкованием представленного факта: как же так, два умных и искушенных взрослых человека, реалистически относящихся к жизни, забавляются такой наивной выдумкой; неужели здесь нет какого-то иного, более глубокого смысла, который мог бы прояснить их взаимоотношения?

Я полагаю, что придуманный сын – это пенис Джорджа, на который Марта предъявляет такие же права, как и его владелец. Отношения между мужем и женой основаны на совместном пользовании этим почитаемым объектом. Марта свободно и в любое время берет его руками, потому что это – «их сын». Ее агрессивность уравновешивается сексуальной пассивностью Джорджа, и этим объясняется такое длительное существование их брака. Это толкование позволяет нам понять все прозвучавшие намеки на то, что сын – это «та штука» и «маленький педераст». В пьесе хорошо показан интерес Марты к раз мерам мужского генитального органа, превратившийся у нее в навязчивую идею.

Таким образом, пьесу «Кто боится Вирджинии Вулф?» можно представить, как описание гомосексуального мировоззрения женщины. Однако существует немало женщин, подобных Марте, и мужчин, подобных Джорджу, находящих хитроумные оправдания искажениям сексуальных взаимоотношений, чтобы защитить свою сексуальную искушенность, так что пьеса – не о гомосексуальной позиции, а о гомосексуальности в семейной жизни. Действительно, в отношениях Джорджа и Марты отразились все элементы гомосексуальности, описанные выше: отождествление (идентификация) себя с другим, враждебность, презрение, чрезмерный интерес к гениталиям, сексуальная неразборчивость, отсутствие самоуважения, сексуальная неудовлетворенность и т. д. У Марты эти качества проявляются ярче, чем у Джорджа, который еще борется за сохранение целостности своей личности. Поэтому пьеса отражает тенденцию, свойственную современной культуре, состоящую в маскулинизации женщин, и указывает на опасности, связанные с этой тенденцией.

Если женщине не следует быть сексуально агрессивной, уподобляясь мужчине, то это не значит, что она должна быть сексуально пассивной, поскольку сексуальную потребность как женщины, так и мужчины нельзя «об служить». Такое отношение к женщинам отрицает их личность и препятствует достижению сексуального удовлетворения; и если уж концепция равенства полов должна иметь какое-то значение, то ее нужно применять именно в области этих, самых важных отношений. Чтобы быть готовой к половому акту, женщине не обязательно находиться в таком же возбуждении, как и мужчина, но, чтобы получить удовольствие и удовлетворение, у нее должно присутствовать сознательное желание своей вовлеченности в сексуальную деятельность. Даже в наши дни можно нередко встретить замужних женщин, которые смотрят на половой акт как на подчинение желаниям мужчины, а некоторые разделяют и ошибочное мнение о том, что сексуальное удовольствие – это преимущественное право мужчины, а задача женщины – сохранение брачного союза. Результатом, в любом случае, является утрата тех самых чувств, которые скрепляют брачный союз, так что создается угроза самой основе его существования.

Женщина может быть сексуально подчиненной лишь тогда, когда она диссоциирует себя со своим телом; именно такой механизм лежит в основе поведения проституток и гомосексуалов. Действуя так, женщина отказывает себе в возможности сексуального отклика, приносящего удовлетворение; однако для женщины гораздо лучше избегать всякого участия в половом акте, пока не появится желание его пережить. Для этого требуется, чтобы она имела право, как личность, действовать в соответствии со своими собственными чувствами. Однако хотя женщина – личность, и она имеет такое право, но если это право ничем не подкреплено, то оно и не рассматривается как естественное и необходимое. Психиатрический опыт показывает, что женщина тогда начинает заявлять о своих правах, когда у нее уже появились положительные сексуальные чувства. Осознав свое тело, женщина переживает его естественные желания и чувства как свои собственные. При этом не исключена и сосредоточенность на чувстве сексуальной вины, которую можно устранить терапевтическим путем.

Нередко требование сексуальной подчиненности женщины исходит от мужа, хотя он же потом может выражать недовольство недостаточным сексуальным откликом с ее стороны. Одна пациентка жаловалась, что муж всегда хотел полового соединения в то время, когда это было для нее неудобно или когда рядом были дети, а ночью, когда дневные заботы оставались позади и наступало подходящее время, он чувствовал себя «слишком усталым». Можно заключить, что вольно или невольно этот человек выбирал такие моменты для своих притязаний, когда у жены просто не могло быть сексуальных чувств, а единственной ответной реакцией было подчинение его требованию. В этой семье создалась такая обстановка, что муж требовал подчинения жены и в других областях их отношений, и она не могла успешно противостоять ему, пока оставалась подчиненной сексуально. Всякую попытку защиты ею своих прав муж встречал жалобами: «Ну вот, ты опять лишаешь меня всякого желания, ты делаешь из меня кастрата!»

Такие отношения, с виду гетеросексуальные, по сути являются гомосексуальными. Ведь гетеросексуальные отношения, по своему существу, не являются отношениями господства и подчинения, это союз разных личностей, и если разница полов имеет какое-то значение, то его следует уважать. Попросту говоря, гетеросексуальные отношения – это такие, когда мужчина уважает женщину именно за то, что она – женщина, а женщина так же уважает мужчину. Чувство уважения очень важно в сексуальных отношениях, потому что оно позволяет двум сторонам соединяться как равным, но не как одинаковым, и делает невозможным садомазохистское поведение, показанное в пьесе Элби. Благодаря своему уважению к мужчине, женщина-гетеросексуал не станет его оскорблять и не сделает ничего такого, чтобы заставить чувствовать себя неполноценным, а если ее огорчают проявления слабости и вины с его стороны – она постарается оставить эти чувства при себе. Многие женщины, сочувствуя мужчине, стремятся вмешаться в его проблемы и помочь ему «проявить себя по-мужски», но такая помощь бывает унизительной и вредной; ее можно предлагать только в ответ на соответствующую просьбу, потому что, стараясь помочь мужчине «обрести себя», женщина может подавить его личность (особенно если он впечатлителен) и низвести его до положения зависимого ребенка.

Из сказанного логически следует, что гетеросексуальный мужчина уважает женщину как равную себе, способную самой вести свои дела и защищать собственные интересы. Мужчина, принимающий на себя роль «заботливого папаши» по отношению к «маленькому беспомощному созданию», выражает этим свой страх и свое неуважение к женщинам. Просто жалость берет, когда видишь, как зрелый мужчина, женившись на молодой девушке в порыве романтических чувств, посвящает потом свою жизнь защите так называемого «слабого пола».

Ясно, что пока он относится к женщине как к «слабой», не подвергается сомнению его мужественность. Есть и такие мужчины, которые ожидают от женщины, что она возьмет на себя все их заботы; они относятся к жене как к матери и утрачивают всякое сексуальное чувство к ней. Такая позиция берет свое начало в неуважении к своей матери как к женщине. Мужчина видит в своей жене хозяйку дома, кухарку, служанку, уборщицу, наконец, жену – но только не сексуальную личность, способную переживать такие же чувства удовольствия и физического возбуждения, как и он сам.

Гетеросексуальность можно определить как систему взглядов, характеризующуюся отождествлением себя со своим телом и уважением к нему, к личности, и к сексуальной функции и, вследствие этого, – уважением к со ответствующим аспектам другой личности. Я могу без колебаний сказать, что такое гетеросексуальное мировоззрение составляет основу оргастической потенции и сексуального удовлетворения. К сожалению, легче описать правильные убеждения, чем следовать им.

Как же получается, что личность теряет тождественность со своим телом, а затем – и уважение к своей сексуальной природе? Многолетний клинический опыт подтвердил тот факт, что это случается еще в младенчестве и в детстве. Новорожденное дитя представляет собой животный организм с аморфной сексуальностью тела. Только область рта характеризуется концентрацией чувства эротического удовольствия, связанного с первостепенной потребностью в питании; а все остальное тело наделено способностью отклика, выражающего радость от контакта с материнским телом; и если ограничить возможности этого контакта, то ребенок может утратить чувство телесного удовольствия; если же контакта не будет вовсе, то тело ребенка становится для него источником боли, возникающей от отчаянного желания соприкосновения и близости, не получающего удовлетворения. Крик ребенка, зовущего мать, остающийся без ответа, причиняет ему боль. Когда боль становится слишком сильной, ребенок как бы коченеет, отсекая все телесные ощущения. Его тело приобретает жесткость, дыхание замедляется, и он не делает никаких усилий с целью получения приятной стимуляции. Позже, став взрослым, он будет избегать какого бы то ни было возбуждения тела, потому что оно может пробудить подавленное чувство боли, пережитое им в детстве; он будет только стремиться к генитальной стимуляции и возбуждению, остающимся для него единственными средствами получения физического ощущения того, что он жив и способен чувствовать удовольствие.

Такой же важной, как и потребность общего телесного контакта с матерью, является потребность в оральном эротическом удовлетворении. Кормление грудью утверждает в ребенке его сексуальную природу, благодаря удовольствию, переживаемому им у материнской груди. Этот момент связан с возникновением первого конфликта, развивающегося в сознании матери в связи с сексуальностью ребенка, когда возникают такие вопросы: 1. Как долго должна она доставлять ребенку это удовольствие, и должна ли она делать это вообще? 2. Насколько важным является физическое удовольствие в жизни ребенка, да и в жизни взрослого? Нет ли здесь опасности, связанной с тем, что, отдавшись целиком во власть своих биологических функций, можно подвергнуться риску утраты всех высших ценностей цивилизации и культуры? Эти вопросы, хотя и не всегда четко оформленные в сознании матери, существуют в подсознании каждого цивилизованного человека. Кто мы: животные или человеческие существа? Животные функционируют только с помощью инстинктов; человек же располагает мозгом, который он может (и должен) использовать для управления своей деятельностью, и это использование должно быть, по возможности, рациональным: ведь наш разум развивался не для того, чтобы мы были несчастными, сексуально расстроенными и подавленными личностями. Наше чисто человеческое наследие было создано не для того, чтобы противиться нашей животной природе и разрушать ее, а природные и культурные ценности не должны вступать в конфликт между собой. Телесное удовольствие ребенка, переживаемое им у материнской груди или вблизи ее тела, – это основа для роста его личности и разума. Конечно, можно рационально функционировать и без опоры на собственное тело как на источник приятных ощущений (подобно тому, как можно жить в доме с плохим фундаментом), но тогда будет постоянно сохраняться опасность крушения. Все это – аксиомы, и притом – достаточно давно известные, но их нельзя забывать, потому что в наше время эмоциональные расстройства получили слишком широкое распространение.

Развитие культуры не должно происходить ценой сублимации сексуальности, если под словом «сублимация» понимать уменьшение сексуальных чувств; напротив, у здоровой, нормальной личности культурная деятельность способствует росту сексуальных чувств. Точно так же страсть, возбуждение и драматичность сексуальности служат источником вдохновения в искусстве, музыке, в литературе. Беда в том, что наше нравственное наследство основано на принципе «Или – Или»: либо ты привержен высоким ценностям жизни, культуры, технических достижений и морали, либо ты распутник, грязный тип, сексуально неразборчивая личность. То же и о девушке: либо она остается девственной до самого замужества, либо она – потаскушка; и эта давняя привычка делить все на черное и белое, на добро и зло, на правду и обман, на божественное и дьявольское – до сих пор омрачает нашу жизнь.

Пора бы, однако, понять, что человек не может быть либо животным, либо человеческим существом, так как он – и то, и другое, и должен стоять на двух ногах, если хочет выжить и сохраниться. Поэтому он не может быть либо культурным, либо сексуальным: ведь его сексуальное поведение отражает его культуру, а в его культуре отражаются сексуальные взгляды и чувства. Я утверждаю, что для гетеросексуальной личности сексуальность является образом жизни. Нельзя, невозможно разделить личность на «фрагменты»: с 9. 00 до 17. 00 – ты – бесстрастный бизнесмен, с 17. 00 до 19. 00 – искатель приключений в коктейль-барах, а после 19. 00, дома – добропорядочный отец семейства. Невозможно поддерживать любовную интрижку с секретаршей где-нибудь в Нью-Йорке и сохранять верность приличиям, вернувшись домой; воспитывать детей в строгости – и предаваться удовольствиям, «пускаясь во все тяжкие».

Гетеросексуальная личность не нуждается в спиртном для выражения сексуальных чувств; не совершает показных подвигов ради престижа; не приспосабливается к окружению, но и не рвется в начальники; это не мятежник – но и не забитая, отсталая личность. Короче говоря, это человек, радующийся тому, что он имеет, потому что его радует то, что он делает, и его удовольствие состоит, главным образом, в удовлетворении от сделанного, и лишь частично – в вознаграждении за труд. Свои добрые чувства он несет в себе, они – часть его самого и не заимствованы у других. Он любит своих близких, потому что не знает иного пути к близости, кроме любви.

Гетеросексуальный мужчина не пытается что-то доказать своей сексуальной деятельностью – опять-таки просто потому, что ему не нужно ничего доказывать. Он радуется женщине, потому что он получал радость от своей матери, и любит женщину, потому что любил мать. Он свободно и без ограничений выражает свои сексуальные чувства, потому что для него всегда было естественным выражать нежность и привязанность. Он отдается половому акту без оглядки, потому что делает все от чистого сердца и без специальных намерений. Вопреки мнению некоторых психологов он – не «дающая» личность, так как не «отдает» себя другому; он просто есть то, что он есть. Его положительные качества проявляются в его бытии, а не в образе действий, и поскольку удовольствие и удовлетворение являются его целями и мотивируют его действия, то эти же чувства он переживает в своей сексуальной деятельности, как и в других видах активности. Естественно, что такая личность обладает оргастической потенцией, поскольку это – показатель того, это его сексуальные переживания являются вполне удовлетворительными – в физическом, эмоциональном и психологическом смысле.

Гетеросексуальный мужчина уже был неоднократно описан. Например, его называли «сексуально адекватным индивидуумом»; Райх описал его как «генитальный характер», т. е. здоровый тип характера, свободный от любых невротических осложнений. К сожалению, в действительности таких личностей не существует, а людей невозможно точно разделить по категориям на здоровых и невротиков, гетеросексуалов и гомосексуалов, оргастически потентных и импотентов. В нашей культуре нет «чистых» типов. Описанная выше личность – идеал; человек, довольный своим положением, счастливый в своих связях, радующийся своему существованию.

Психиатры разработали критерии и нормы, чтобы успешно проводить пациентов сквозь лабиринты невротических отговорок и оправданий, но эти нормы нелегко применять. Я считаю полезным использовать для оценки эмоционального здоровья физические критерии, чтобы представлять состояние пациента, показывая связь его психологических проблем с их физическими проявлениями в виде характеристик тела: напряжений мышц, ограничений подвижности и др.

Наличие хронических напряжений мышц является конкретным, ощутимым и наглядным признаком нарушений, имеющихся в организме. Невозможно спорить с тем, что такие напряжения существуют на одном уровне, а не на другом, что они ограничены физически и не содержат психологических качеств. Здоровое тело оживленно и отзывчиво, его черты гармоничны, его вид приятен, цвет и оттенок кожи – хорошие, глаза – яркие; мышцы не натянуты, так что само тело – мягкое и упругое, и ему свойственны грация и красота. Конечно, эти критерии можно толковать субъективно, но им свойственны, по крайней мере, наглядность и очевидность.

Гетеросексуальная женщина (или, если угодно, сексуально зрелая женщина) мало отличается по своим качествам от своего партнера-мужчины, описанного выше. Она не завидует мужчине, по крайней мере, завидует ему не больше, чем сам нормальный мужчина может завидовать женщине; она удовлетворена своей принадлежностью к женскому полу, поскольку ее существование дает ей достаточное эмоциональное удовлетворение деятельностью в важнейших областях жизни. Во время любовного акта она почти всегда достигает вагинального оргазма, «берущего начало в глубине вагины и распространяющегося по всему телу» (как описывает это явление М. Робинсон в книге «Сила сексуальной отдачи», Нью-Йорк, 1959). Зрелая женщина способна выражать себя не только в сексуальной сфере; ей приносят глубокое удовлетворение ее отношения с мужем и детьми. Она обладает чувством понимания реальности и личности, и это позволяет ей, по словам М. Робинсон, «выбрать себе подходящего, хорошего мужа, почти совершенного в этом смысле». К этому можно добавить, что и зрелый мужчина почти неизменно выбирает себе хорошую жену.

Одним из качеств зрелости является полное принятие реальности, обеспечивающее правильную жизненную позицию и выработку адекватных решений. Для каждого индивидуума основой реальности служит факт его существования в своем собственном теле. Зрелая женщина понимает, что удовольствие обеспечивается ей ее телом, и познает такое удовольствие в самоудовлетворении, так что замечание М. Робинсон о том, что мастурбация – это «пустое и бесцельное занятие», является теоретически неверным в применении к идеальной женщине. Конечно, вполне правильно то, что замужняя женщина, счастливая в браке, не нуждается в мастурбации (кроме как в периоды длительного отсутствия мужа), но как же быть вдовам и разведенным? Если женщина не в состоянии пережить удовольствие от собственного тела и с помощью своих рук, значит, она не вполне принимает себя, находится не в ладах с собой. По моим наблюдениям, такая женщина не способна регулярно достигать вагинального оргазма. Если сексуальное удовольствие женщины цели ком зависит от мужчины, то она утрачивает независимость, являющуюся необходимым качеством зрелости.

Зрелая женщина принимает реальность, и это выражается в чувстве любви к своему телу и чувстве гордости за него, отражающихся и в ее внешности, и в ее самочувствии. Она заботится о себе, не допуская переутомления и истощения сил, и понимает, что спиртное, поздние гулянки и частые вечеринки несовместимы с гордостью за свое тело, являющееся основой нормальной сексуальности. Отождествление с телом предполагает также рождение и воспитание детей, поскольку это естественные функции тела сексуально зрелой женщины, исполняемые только ею. Ее положительное отношение к своим обязанностям – это не «пример женского бескорыстия» (как говорит М. Робинсон) и не стремление заслужить похвалу; просто факт состоит в том, что зрелая женщина, в силу идентификации со своими естественными функциями, «желает вскормить своего ребенка и исполняет это желание». Таким образом, сексуальное удовлетворение, переживаемое женщиной в единении с мужем, оказывает прямое благотворное влияние на их общее дитя. Правильным можно считать также наблюдение М. Робинсон, связанное с тем, что сексуально зрелая женщина привлекательна и в зрелые годы: ведь она не знает невротических конфликтов и беспокойства, так что ее тело сохраняет свою живость до старости. По той же причине ее способность к получению сексуального наслаждения не снижается в климактерический период.

Таков этот образ, и это – не идеализация, а описание женщины, обладающей способностью сексуальной завершенности, которая не может быть реализована при несовершенстве личности. Верно и обратное утверждение: личность формируется и определяется сексуальными переживаниями, и ее зрелость зависит от степени получаемого сексуального удовлетворения. Чувство полного сексуального оргазма превращает идеал во вполне достижимую цель.

Глава 9.

О сексуальности мужчин и женщин.

Помнится, профессор Хиггинс выразился так: «Ну почему женщина не может быть такой, как мужчина!» (Бернард Шоу, «Пигмалион»). Я сказал бы, что такой вопрос мог задать только человек, которого сильно огорчили и напугали. Принять такое пожелание всерьез и действительно попытаться «быть мужчиной» могла бы только женщина, которую отвергли. Надо сказать, что женственность и мужественность порядком утратили свое значение из-за общего обесценивания такого качества как индивидуальность, и это характерно для современного западного общества. Если прежде сексуальные роли были четко определены, то теперь здесь наступила путаница. С одной стороны, Симона де Бовуар жалуется на то, что женщины стали «существами второго сорта», потому что им не нашлось места в мире, где всем заправляют мужчины. С другой стороны, поэт Роберт Грэйвз пишет, что «настоящая женщина не презирает мужчину, как и не переоценивает его; она просто делает все возможное, чтобы не поступать по-женски». Эта путаница возникла в связи с отказом от так называемого «двойного стандарта», лежавшего в основе прежних порядков. Впрочем, здесь нет большой трагедии, потому что «двойной стандарт» отрицал женщину как личность и игнорировал тело как источник истины.

Неопределенность по поводу того, что же должно составлять социальную и сексуальную позицию личности, касается не только женщин: мужчины тоже страдают от подобных сомнений по поводу их роли в семейных отношениях. Вот пример: если мужчина главенствует в доме – его считают диктатором; если он играет пассивную и подчиненную роль – его критикуют за несоответствие своему предназначению; он как будто должен балансировать на канате. Заметим, что если в семье возникают подобные проблемы, то их причину следует обычно искать в нарушениях сексуальных отношений мужа и жены и в недостатке ясности по поводу сексуальных ожиданий партнеров. Мужчина, распоряжающийся в доме, обычно сознательно берет на себя эту роль, так как уверен, что удел женщины – подчинение, как сексуальное, так и личное: ведь «тот, кто в штанах – тот и хозяин» – так думает он и считает, что спорить здесь не о чем.

Есть и другой тип мужчины: тот, который позволяет женщине управлять семейными отношениями; он исходит из ошибочного мнения о том, что его обязанность – «обслуживать» женщину, т. е. удовлетворять ее. Такую пассивную позицию часто оправдывают тем, что она позволяет мужчине и женщине бескорыстно выражать свои чувства – «проявлять альтруизм». На самом деле здесь путаются два понятия: уважение прав женщины и ее эгоизм, и делается это под фальшивым предлогом необходимости удовлетворить сексуального партнера ради сохранения семейных отношений. Это – невротическая позиция, и проистекает она от непонимания биологических факторов, определяющих взаимодействие полов. Чтобы оценить эти факторы, нужно знать различия в психосексуальном развитии женщин и мужчин.

Психосексуальное развитие индивидуума можно разделить на три периода: догенитальный, латентный и генитальный. Такое деление соответствует ходу важных биологических изменений, происходящих в организме в течение каждого периода.

Догенитальный период включает время от рождения ребенка до достижения им возраста примерно 6 лет. В этом возрасте прорезываются постоянные зубы, т. е. происходит событие, которое, говоря вообще, можно считать окончанием детства. Не случайно именно в это время ребенка отправляют в школу, поскольку с ним происходят определенные эмоциональные изменения. В догенитальный период происходит и постепенная интеграция движений и ощущений тела и их координация для обслуживания целенаправленной деятельности. Одновременно с этим осуществляется слияние догенитальных либидных импульсов в единое стремление к удовольствию, концентрирующееся в генитальной области. По завершении этого периода устанавливается первенство генитальных импульсов, т. е. генитальная область теперь преобладает над всеми другими эрогенными зонами тела в качестве главного источника эротического удовольствия. Таким образом, к концу этого периода ребенок расстается с желанием орального удовлетворения и не нуждается больше в грудном кормлении, в соске-пустышке и т. п. Заканчивается и обучение правильному отправлению естественных надобностей, и функция вы вода экскрементов уже не привлекает к себе внимания ребенка. Психологически ребенок отлучается от матери. Он может уверенно стоять на ногах, и у него развивается координация движений, позволяющая ему функционировать в качестве независимого организма вне семьи. Функции отношений с действительностью приурочены к двум противолежащим областям тела: наверху – к голове (к уму) и внизу – к гениталиям.

Во второй половине догенитального периода ребенок осознает существование своей генитальной области и удовольствие, которое он может получить от мастурбации. В этот период возрастает количество случаев мастурбации, сексуальных игр с другими детьми и проявления сексуального любопытства. Интерес ребенка к сексуальной функции способствует принятию им реальности и уменьшает его зависимость от матери в получении эротического удовлетворения. Мастурбация еще не имеет значения как способ разрядки возбуждения, применяемый взрослыми; это, скорее, возможность получения приятного возбуждения, вроде ощущения, переживаемого всем телом. У девочек мастурбация направлена не на клитор, еще не достигший нормальных размеров, а захватывает всю генитальную область. Мальчик пробует трогать пенис, но не пытается его гладить, с целью достижения кульминации.

В этот период задача родителей состоит в исполнении оральных потребностей ребенка: в питании, в проявлениях внимания и нежности, в обеспечении безопасности и т. п., составляющих нарцисстическое обеспечение, необходимое для роста и развития личности и сознания собственного «Я». Если имеет место жесткая депривация, то ребенок фиксируется на предгенитальном (оральном) уровне, а в его личности появляются тенденции к «прилипчивости» и к зависимости; после, став взрослым, он стремится использовать свои сексуальные и личные отношения для получения поддержки собственного (неадекватного) «Я», а потребность в телесном контакте во время секса затрудняет у него желание оргастической разрядки, превращая его в «сенсуалиста». К сожалению, в наше время утрачен единственный естественный способ выполнения указанных потребностей ребенка, т. е. способ кормления грудью, во время которого ребенок получает и пишу, и внимание, и нежность, и ощущение безопасности. Контакты с телом матери способствуют развитию тела ребенка, как и его «Эго». Ребенок открывает для себя свое тело, т. е. развивает свое представление о нем, переживая удовольствие от контактов с телом матери. По окончании этой стадии развития ребенок обычно осваивается со своим телом, в смысле восприятия и координации движений.

В догенитальный период не существует функциональных различий между мальчиками и девочками, т. е. различия между ними есть, но ребенок не функционирует в соответствии с ними; поэтому в поведении мальчиков и девочек 4-5 лет можно найти мало различий, указывающих на их пол. Разве что они одеты по-разному и пользуются разными игрушками (как это принято в нашей культуре), но эти различия навязаны им извне; так что маленькие дети функционируют прежде всего как сексуально недифференцированные индивидуумы, хотя их сознание сексуальности порой удивляет взрослых. Они немало озабочены оформлением своей индивидуальности, превращающей их, в их собственных глазах, в мужчину или в женщину, если только этому не мешает влияние взрослых.

Большинство современных психиатров и психоаналитиков уверенно, что к 6 годам личность индивидуума полностью детерминирована, а это значит, что корни всех нарушений личности нужно искать в травматических переживаниях, имевших место в догенитальный период; поэтому безразличие к чувствам ребенка является, пожалуй, самым важным нарушением его нужд. Например, родители часто не обращают внимания на то, что ребенку нравится, а что не нравится в еде, и это может принести немалый вред. Если заставлять ребенка есть то, что он не хочет, то он переживает это как пренебрежение его личностью. Введение в его тело разных тампонов, клизм и т. п. предметов – это не что иное как насилие над ним. Пренебрежение его боязнью и его криками говорит об отсутствии уважения к его чувствам. Каждое такое переживание уменьшает уверенность ребенка в том, что его ценят, любят и желают ему добра.

Догенитальный период оканчивается психологическим феноменом, известным как Эдипов комплекс. Например, девочка осознает свою женственность и чувствует сексуальное (не генитальное) влечение к отцу, т. е. радуется физической близости с ним иначе, чем близости с матерью; мальчик переживает такие же чувства по отношению к матери. Фактически, установление генитальной первоочередности (см. выше) связано с пиком сексуального чувства, распределенного по телу, при несколько повышенной концентрации его на гениталиях. В результате мальчику может прийти мысль занять место отца в качестве возлюбленного своей матери; а у девочки подобным же образом возникает чувство соперничества с матерью по отношению к отцу как к сексуальному объекту. Я не могу с уверенностью сказать, говорит ли это о преждевременном развитии генитальности или же указывает на то, что на ранних ступенях эволюции в этом возрасте уже достигалась половая зрелость. Как бы то ни было, но исследования аналитиков показали, что ребенок пяти-шести лет вполне осознает взрослую сексуальность в своих фантазиях и представлениях. Однако его фантазии соответствуют его сексуальным переживаниям, которые, не допуская взаимодействия со взрослым, распределены по всему телу и не слишком сильно сконцентрированы на генитальном аппарате. Поэтому желание девочки «выйти замуж за отца» не подразумевает сексуальной связи с ним, а содержит только желание быть близкой и любимой. Двукратный расцвет сексуального чувства – сначала в догенитальный период, а потом – в юности, подобен явлению двукратного роста зубов. Психологическое значение этого явления изучено пока не полностью.

Если развитие происходит нормально, то достаточно сильные сексуальные фантазии и образы подавляются ребенком при переходе на следующую ступень, но сознание сексуальности не утрачивается; ребенок знает свой пол и сознает различия между полами, хотя представление о значении этих различий сдвигается в подсознание. Таким образом, ребенок отказывается от первой точки опоры в области генитального функционирования, и делает он это ради принципа соответствия реальности, обещающего более крупный выигрыш в дальнейшем. Фактически он не оставляет достигнутых позиций, а только откладывает исполнение своих интересов.

Такое развитие событий показывает, что индивидуальность и сексуальность тесно связаны между собой; одна не возникает без другой. Концепция генитальной первоочередности функционально тождественна росту индивидуальности, поэтому если предгенитальная фаза – это фаза недифференцированности, то она заканчивается с наступлением дифференциации.

Начиная с 6 лет и до наступления половой зрелости ребенок проходит стадию развития, которую психоаналитики называют «периодом скрытого развития» или «латентным периодом», характеризующимся спадом сексуального интереса и чувства, пик которых приходился на предшествующие годы. Ребенок сознает половые различия, но его главный интерес заключается в познании роли мальчика (или девочки). Акцент смещается в сторону личности в целом и решения важной задачи приобретения знаний и навыков, необходимых для эффективного функционирования в современном сложном мире. Можно, конечно, утверждать, подобно Райху, что это – неестественный путь развития, обусловленный антисексуальным моральным кодексом нашей культуры. Такая точка зрения предполагает, что ограничивающее влияние высокоразвитой культуры противоречит реальной жизни. Может быть это и так, но не всегда. В культуре, требующей длительного обучения для обеспечения умения жить в обществе, уменьшение сексуального интереса и чувства способствует переносу внимания на решение именно этой задачи.

Степень латентности развития зависит от индивидуальности. Там, где Эдипова проблема не решена и не подавлена, латентность нарушается. У меня был пациент, рассказавший, что в этот период он занимался мастурбацией до 22 раз в день, и каждый раз достигал кульминации. Это не нормально, и он, став взрослым, испытал действие острой параноидальной шизофрении. Его болезнь, впрочем, не была, никоим образом, вызвана избыточной мастурбацией, скорее, нарушения его личности стали причиной ментального срыва, создав такое беспокойство, что он был вынужден допустить чрезмерную мастурбацию, чтобы их контролировать. В его семье создалась ситуация, принявшая форму открытого сексуального конфликта. Он испытывал чувство эмоционального искушения по отношению к матери, которая, пренебрегая его переживаниями, насильно его кормила и постоянно ставила ему клизмы; отец же отвергал его и внушал ему страх. Вряд ли можно ожидать нормального роста и развития ребенка в такой обстановке.

В латентный период многие дети занимаются сексуальной деятельностью: мастурбируют или играют в сексуальные игры с другими детьми. Обычно это указывает на существование сексуальных проблем, не решенных в предыдущий период, и действия ребенка представляют собой попытку разрядки напряжения, вызванного проблемой. Поскольку зрелость детей неодинакова, то не существует и абсолютного критерия нормальности; все же можно полагать, что если сексуальная деятельность затрудняет способность ребенка предаваться занятиям, обычным для этого возраста, то это уже будет признаком нарушения его личности.

Латентный период – это время развития у индивидуума сознательного отождествления себя со своим телом. В этот период в поведении мальчиков и девочек решительно доминирует физическая деятельность, которая лишь постепенно уступает место занятиям культурой и умственному труду. В эти годы почти заканчивает свое формирование индивидуальный телесный образ; лежащие в его основе чувства и ощущения обеспечивают соматический базис для точного и четкого очерчивания личности. Ребенку в этом возрасте свойственно подсознательное стремление к укреплению уверенности в себе и в своих силах, тесно связанное с ощущением своего тела.

Третий период развития называется «генитальным» и подразделяется, в свою очередь, на отрочество, юность и фазу сексуальной зрелости, однако мы не будем рассматривать здесь их различия, в целях краткости изложения.

У мальчиков развитие продолжается в том же направлении, что и в предыдущий период. Генитальное ощущение приобретает характер сильного побудительного переживания, воспринимаемого как внешняя сила, вызывающая эрекцию пениса, во время которой растягивается крайняя плоть и обнажается головка. Мастурбация вызывает эякуляцию, которая для новичка становится на стоящим откровением. С точки зрения энергетики тела пенис можно рассматривать как его продолжение; это связано с ощущениями, которые испытывает мужчина, производя движения тазом в виде толчков, к которым его побуждает возбуждение, охватывающее тело и перетекающее в таз и в пенис. Это чувство можно совершенно четко разделить на две составляющие. Первая представляет собой чувство агрессивного характера, распространяющееся вдоль спины и сосредоточивающееся в ягодицах и в нижней части таза; а вторая – это нежное ощущение «плавления», перетекающее в переднюю часть тела. Оба ощущения сливаются и создают импульс, возбуждающий пенис.

В отличие от мальчиков, развитие которых происходит постепенно, у девочек самые заметные изменения наступают в фазе полового созревания. Таз сильно увеличивается и отклоняется назад, в результате чего вагина, рас полагающаяся у девочек спереди (как пенис у мальчиков), теперь помещается между бедер. Отклонение таза книзу вызывает поворот бедер внутрь, так что они сходятся вместе в своей верхней части. Еще большее значение имеет изменение направления потока возбуждения, который направляется не наружу, как у мальчиков, а внутрь, вдоль стенок вагины. Это изменение обеспечивает функцию зрелой сексуальности и репродукции.

Название «вагина» имеет общий корень со словом «инвагинация», т. е. «обращение внутрь», но интересно то, что на эмбриональной стадии вагина развивается не путем углубления с поверхности, а формируется способом слияния «Мюллеровых проток», остатки которых имеются и в мужском организме. Хотя вагина формируется на ранней стадии существования эмбриона, она не является действующим органом до тех пор, пока, после полового созревания, ее не наполняет прилив энергии и ощущений; после этого в глубине вагины локализуются интенсивные генитальные чувства, проявляющиеся только при полном проникновении пениса. Именно наличие этих сильных вагинальных чувств позволяет четко различать поверхностный и глубинный отклик, тогда как до наступления половой зрелости такое различие отсутствует. Эти изменения позволяют объяснить так называемый «перенос возбуждения» с клитора на вагину. На самом деле никакого переноса нет, и клитор сохраняет свою чувствительность, но его значение уменьшается в связи с появлением более сильных, глубоких и интенсивных ощущений, приуроченных к вагине. Нормальное развитие девочки, описанное выше, зависит от правильности процесса созревания ее индивидуальности и личности, который не должен нарушаться в ее ранние годы. Существование в семье невротической ситуации может создать трудности или воспрепятствовать нормальному обращению сексуальных чувств внутрь, описанному выше. Если родители считают роль женщины второстепенной, то девушка может попытаться компенсировать чувство отверженности путем отождествления себя с мальчиками или склонностью к мужественности. В ней развивается агрессивная напористость в ущерб терпимости, жесткость – вместо мягкости, готовность дать отпор, а не желание сотрудничать. Это обращает поток ее чувств (или психической энергии) наружу, а не внутрь, и генитальное возбуждение, вместо того, чтобы, обходя клитор, фокусироваться на вагине, – наоборот, фиксируется на поверхности клитора. Благодаря этому органу она может чувствовать свою тождественность с мужчиной, но ее вагина остается неоживленной и неотзывчивой. Искажаются критерии оценки ее отличия от мужчин, которое сводится к разнице между главенствующим мужчиной (имеющим крупный пенис) и меньшим, подчиненным «мужчиной» (с малым «пенисом», т. е. с клитором), т. е. мужчина и женщина не оцениваются как равные.

Одна из трудностей, с которой сталкиваются специалисты при изучении развития женской сексуальности, проистекает от механистического взгляда на секс. Приводится довод, что в стенках вагины нет нервных окончаний, являющихся элементарными органами чувствительности, и поэтому вагина лишена ощущений, тогда как в клиторе много чувствительных нервных окончаний (как и в пенисе), поэтому именно он является наиболее чувствительным органом у женщины. Однако чувствительность к прикосновениям – это явление телесного характера, и она становится сексуальным чувством только тогда, когда возбуждение охватывает все тело и глубоко в него проникает. Это относится и к мужчинам, поскольку у них сексуальный подъем представляет собой эмоциональное явление, захватывающее все тело и не ограниченное эрекцией пениса. Вагина – не обычный орган; это также и вход в тело женщины. Только с ее помощью женщина может дать полный отклик мужчине. Сексуальность же – это в первую очередь функция движения, и только после этого – функция эротического контакта, так как самые глубокие переживания мужчина и женщина испытывают благодаря сексуальным движениям как тем, что совершаются намеренно, так и непреднамеренным. Ни одному другому типу физических отношений между двумя людьми не свойственны одно временно тесный контакт и сильное движение, характерные для нормального полового взаимодействия. Ни орально-генитальные контакты, ни контакты с помощью рук, ни другие подобные формы сексуальной деятельности не обеспечивают такой физической близости и свободы движений, которая переживается путем нормальных отношений с использованием пениса и вагины. Поэтому можно утверждать, что только такие отношения обеспечивают состояние и расположение партнеров, дающие полную оргастическую разрядку как мужчине, так и женщине.

Как же сказываются на описанном развитии различия между мужчиной и женщиной? Прежде всего, тот факт, что у мужчины возбуждение фокусируется в одном пункте и направляется наружу, обусловливает его наклонность к более быстрому генитальному подъему, чем у женщины. Это можно сравнить с поведением электростатического заряда, который быстрее фокусируется и разряжается из одной точки, чем с поверхности. Во-вторых, сам факт наличия органа пенетрации предполагает, что именно мужчина должен проявить инициативу в совершении полового акта. И, в-третьих, тело мужчины – более мускулистое, поэтому он проявляет большую сексуальную агрессию.

Слово «агрессия» применяется здесь как психиатрический термин, обозначающий «продвижение вперед», «приближение», «самоутверждение», и противоположный по смыслу термину «пассивность»; он не содержит значения враждебности. Таким образом, агрессия индивидуума считается в психиатрии положительным качеством и обозначает его способность «продвигаться» к объектам» внешнего мира. Движение – это функция мускулатуры, и поскольку мужчина обладает более развитыми мышцами, чем женщина, то можно предполагать, что в его природе функция движения значит больше, чем у женщины. Существуют довольно интересные рассуждения о таких качествах мужчины, как поток энергии, направленный наружу, и увеличенное развитие мышц. Во всех мифологиях мужское или маскулинное начало считалось воплощением духа движения, а женское или фемининное начало рассматривалось как воспринимающее и преобразующее этот дух. Фемининные функции восприятия, вмещения и преобразования необходимы и в половом акте, и для производства потомства.

Я не собираюсь утверждать, что удел женщины – пассивность и подчиненность. Немало женщин (сознательно или бессознательно) отвергают свою сексуальную природу именно потому, что считают, будто она ставит их в подчиненное положение. Ни одна женщина не желает чувствовать себя объектом эксплуатации – сексуальной или любой другой. Повседневные наблюдения показывают, что в осуществлении сексуальных отношений женщины не менее активны, чем мужчины. У женщин есть свои способы проявления желания и стремления к сексуальному взаимодействию: взгляд, прикосновение, жест и в последнюю очередь – слово, поэтому в сексуальном соединении мужчины и женщины невозможно определить инициатора контакта. Однако, когда контакт произошел, мужчина обычно выступает как «преследователь», а женщина – как «преследуемая»; но при этом она располагает всеми средствами сохранения состояния возбуждения у мужчины и продолжения им «преследования». Женщина – такая же индивидуальность, как и мужчина, и поэтому она ненамного уступает ему в агрессивности, проявляемой в жизненных ситуациях. Ее мировоззрение можно назвать «агрессивно-рецептивным». Это выражение можно принять за «оксиморон», т. е. механическое соединение противоположных понятий (вроде «громового молчания»), но его смысл в том, что фемининная функция принятия не является пассивной, поскольку женщина так же стремится принять мужчину, как он – войти в нее; и хотя агрессивность женщины – более утонченная, она действует не менее эффективно, чем мужская.

С другой стороны, большинство мужчин с неодобрением относятся к женщинам, проявляющим чрезмерную сексуальную агрессивность и пытающимся взять на себя инициативу в сексуальных отношениях. Мужчины чувствуют, что им навязывают в таких случаях двусмысленную роль, и бессознательно сопротивляются этому, причем такое сопротивление уменьшает желание мужчины и может привести его к импотенции. Бывает и так (и довольно часто), что мужчины, личности которых свойственна пассивность, женятся на женщинах, обладающих чрезмерной агрессивностью. Теоретически это может показаться хорошей комбинацией, но на практике редко приводит к добру, потому что мужчина подсознательно отвергает притязания женщины на доминирующую роль, а она, в свою очередь, возмущается его пассивностью Она предъявляет повышенные требования к его умению проявить и утвердить себя, и это приводит к его дальнейшему отчуждению и снижению его интереса. В таких семьях часто развивается обоюдная фрустрация, ведущая к жестоким конфликтам, оканчивающимся хроническим пьянством или разводом. Казалось бы, не так уж трудно решить эту проблему: пусть мужчина не ведет себя пассивно и зависимо; но такой совет не имеет смысла, если учесть остроту этих эмоциональных проблем, которые приходится решать с помощью квалифицированных психиатров или специалистов по семейным отношениям.

В большинстве случаев условием отклика женщины в ситуации сексуального сближения является направленное к ней желание мужчины; женщина испытывает обычно больший сексуальный подъем, если мужчина ведет себя агрессивно и напористо, т. е., как иногда говорят, «женщина желает, чтобы ее взяли»; однако, я полагаю, что в этом утверждении есть доля преувеличения. Правильнее будет сказать, что женщина хочет, чтобы в ней ну ждались, чтобы ее желали, и откликается на сексуальное возбуждение и желание мужчины. Конечно, бывает и по-другому, т. е. мужчина возбуждается от желания женщины, но это, скорее, исключение, потому что обращение энергии внутрь и отсутствие четкого пункта концентрации сексуального возбуждения делает женщину зависимой от мужчины (или от представления о нем) при переживании полного пробуждения чувств. Если согласиться с этим утверждением, то будет понятно, почему первобытные народы считали фаллос символом жизни и плодородия: ведь его эрекция является очевидным свидетельством потока творческих импульсов.

У млекопитающих животных самец занимает в половом акте доминирующую, покрывающую позицию. Это верно и для большинства случаев сексуальных отношений у людей. Доминирующая, верхняя позиция позволяет мужчине задавать темп и ритм сексуальной деятельности. Он определяет характер движений в начале акта, их скорость и силу и момент выхода, а женщина приспосабливает свои движения к его ритму, давая понять (словом или прикосновением) о своем желании замедлить или ускорить темп, но осуществление этих изменений зависит от него, и она не может сама изменить ритм движений, не нарушив гармонию взаимодействия. Если движения женщины соответствуют движениям мужчины, то достижение им кульминации, сопровождаемое характерными движениями таза, обычно вызывает кульминацию и у нее. В нашей культуре одновременный оргазм – редкое явление, из-за невротических нарушений, мешающих нормальному сексуальному функционированию и проявлению сексуальных чувств.

На психологическом уровне указанные различия проявляются в отношении женщины к мужчине. Она чувствует себя зависимой от него, и эта зависимость – не такая, как зависимость мужчины от женщины. Чувство зависимости имеет свои корни именно в сексуальной функции и подчеркивается еще одним доводом, не приводившимся выше: неудача мужчины в половом акте влечет за собой и неудачу женщины, тогда как обратное утверждение не действует; потеря эрекции омрачает акт для обоих его участников, а утрата сексуального чувства женщиной не оказывает такого эффекта. В силу этой зависимости женщина, рано или поздно, сознательно или бессознательно, отвечает враждебностью на слабость мужчины, с которым она связана эмоционально. Женщина может относиться к мужчине с сочувствием, проявлять понимание, помогать и поддерживать его в его усилиях по преодолению трудностей и невзгод, но если это не дает результата и мужчина остается слабым – она его бросает или разрушает его личность. Я думаю, что мужчины знают об этом свойстве женщин, и их старания удовлетворить женщину сексуально отражают их страх перед возможной враждебностью в случае неудачи. Но женщину не обманешь такой тактикой; ее интуитивное чувство естественного раскрывает любое притворство, так что ни один мужчина не может скрыть от нее свою слабость. Если же он попытается это сделать, то в действие вступает сверхъестественная способность женщин проникать в тайны мужской личности, преодолевая любые способы защиты. Такова психология женщин. Возможно, она обусловлена каким-то, еще неизвестным биологическим законом, направленным на улучшение человеческой расы путем отбора и соединения в пары самых лучших особей но, каково бы ни было происхождение этих особенностей женской психологии – именно они определяют поведение женщин. При всем равенстве и подобии, мужчина и женщина – это разные части одного и того же уравнения, и это естественное противопоставление может легко привести к конфликтам и раздору.

Что касается мужчин, то с их стороны можно редко встретить случаи проявления враждебности по отношению к женщине по причине неудачного сексуального функционирования, хотя мужчина не прочь пожаловаться на сексуальную неотзывчивость или фригидность женщины. Все же обычно мужчина склонен принимать на себя ответственность за успех или неудачу в сексуальных отношениях и считает своей задачей и возбудить, и удовлетворить женщину. Выше уже говорилось, что в таком подходе содержится элемент гомосексуальности, однако нельзя не признать, что он отчасти обоснован динамикой нормальных сексуальных отношений: ведь мужчина сознает, что женщине не на что жаловаться, если он ведет себя достаточно мужественно; а если случится, что женщина желает утвердиться в своей женственности с помощью мужчины, то сделать это можно будет только с «полноценным» мужчиной.

Вот пример: пациентка жалуется на трудности в отношениях с мужем и говорит: «Прошлой ночью он хотел заняться со мной любовью; он робко подобрался ко мне и хотел меня приласкать, но не решался. Вот червяк! Мне стало противно, и я прогнала его из постели!» Ее презрение было столь вызывающим, что возмутило меня, и я воскликнул: «Будь я вашим мужем – я бы вас отколотил!», и она, к моему удивлению, ответила: «А я и хотела, чтобы он это сделал!»

За все годы моей клинической практики мне не встретилось ни одного случая, чтобы женщина обиделась на проявление сильного агрессивного намерения или чувства со стороны мужчины; напротив, она приветствует такие действия и осуждает проявления страха и слабости. Конечно, не имеется в виду применение физической силы: ведь мужчина, который бьет женщину, – просто трус (если только он не действует в целях самозащиты), но мужчина, позволяющий женщине себя ударить или насмехаться над ним, – глупец.

Есть еще одна область, в которой проявляются психологические различия между мужчиной и женщиной – это отношение к неверности. Женщина легче смиряется с сексуальной изменой, чем с проявлением со стороны мужа нежных чувств к другой женщине, тогда как с мужчиной все обстоит наоборот: мужа сильнее ранит сексуальная неверность жены, чем ее привязанность к другому мужчине. Конечно, это обобщение, но оно указывает на существование важного психологического различия. Сексуальная неверность жены угрожает мужественности мужчины и переживается им как оскорбление его гордости и достоинства, т. е. его способности удержать женщину и удовлетворить ее сексуально. Обманутый муж – объект насмешек, тогда как жена, оставленная ради другой женщины, вызывает сочувствие. С другой стороны, пока муж обеспечивает жене сохранение достойного общественного положения, общество относится к ней с уважением, а на его «шалости» смотрит сквозь пальцы.

Некоторые женщины задаются вопросом по поводу своей способности удовлетворить мужчину сексуально. Оценка женщиной своего значения связана с учетом многих факторов, так как ее личность выражается как в роли жены, так и в обязанностях матери; поэтому ее самоуважение зависит не только от исполнения сексуальной функции, но и от состояния всего тела, которому, наряду с сексуальностью, присуща функция репродукции. Две главных функции тела определяют двойственность природы женщины, поскольку одна сторона ее личности основана на отношениях с мужчиной, а другая – на отношениях с детьми. Учитывая эту двойственность, можно сказать, что женщина связывает мужчину с будущим посредством их детей.

Двойственность свойственна и природе мужчины и выражается в его отношении к своему телу и к своему генитальному органу. Мужчина отождествляет себя с пенисом, считая его продолжением себя самого. Поскольку пенис не является субъектом его воли или его ума, мужчина часто говорит о нем как о независимом существе, называя его каким-нибудь собственным именем или прозвищем: Пит, Джон или «братишка» (как у французов). Отождествление себя со своим телом выражается у мужчины более непосредственно и, в основном, в связи со способностью функционировать в мире мужчин. Его самоуважение на этом уровне связано с развитием мышц и координации движений. Его тело принадлежит миру и предназначено для взаимодействия с другими мужчинами и с природой; однако его генитальный орган принадлежит женщине. Благодаря двойственности своих связей – с миром и с женщиной, мужчина является для женщины средством связи с внешним миром, принося ей романтику и возбуждение. Необходимость рожать и воспитывать детей ограничивает подвижность женщины; тем не менее, она дает мужчине иные ценности, столь же важные и необходимые, как и те, которые дарит он: к его уму она добавляет свою мудрость, получаемую ею благодаря тесной связи с главными явлениями бытия – с процессами жизни и смерти. Она вдохновляет его деятельность; она же, первая, оценивает ее плоды.

Глава 10.

Чувственность против сексуальности.

Иногда, пользуясь понятиями «чувственность» и «сексуальность», мы подменяем ими друг друга, словно они обозначают одно и то же. Многие полагают, что сенсуальность – это чувственный опыт, а чувственность часто путают с сексуальностью. В словаре обнаруживается два значения для слова «сенсуальность»[3], которые до некоторой степени противоположны. Одни связывают чувственность с животными инстинктами или влечениями. Другие уподобляют чувственность сластолюбию и связывают его со свободным поощрением плотского удовольствия. Само сластолюбие, однако, никак нельзя приравнять к нормальному следованию плотским утехам; оно скорее подразумевает избыточное влечение, нежели просто естественное стремление. Вот почему я выбрал понятия «сенсуальность» и «сексуальность» для обозначения двух различных подходов к сексуальному опыту.

Сластолюбец в первую очередь нацелен на те ощущения полового акта, которые возникают при стимуляции и чувственном возбуждении. Он стремится как можно дольше продлить состояние возбуждения. Сексуальный же человек нацелен на удовольствие, которое он получает от разрядки возбуждения. В половых отношениях сенсуалист сосредоточен на действиях, которые можно полагать предвкушением удовольствия. Смысл стремлений сексуально ориентированного индивида – это удовольствие, которое возникает как достижение вершины удовлетворения, то есть оргазм. Это не значит, что сексуальный человек полностью отвергает для себя достижение чувственных удовольствий. В этом смысле моя настоящая цель показать здесь различие между теми, кто ищет постоянного возбуждения, и теми, для которых цель – достижение завершенности ощущений и удовлетворенность.

Сексуальное переживание включает в себя две фазы. Первая выражается нарастанием возбуждения, регулируемого сенсорной стимуляцией. Вторая фаза нацелена не посредственно на получение разрядки возбуждения через движение.

Обыкновенно обе эти фазы настолько плавно переходят друг в друга, что между ними трудно провести четкую границу. Половой акт от начального эротического контакта, сквозь предвкушение, проникновение, движение и высвобождение представляет собой уникальное, неделимое переживание для каждого, но патологические, нарушения личности могут фиксировать внимание на той или иной фазе сексуального переживания с относительным исключением остальных. Для некоторых удовольствие от стимуляции гораздо привлекательнее, чем высвобождение, в то время как для других удачное завершение полового акта столь важно, что отодвигает на второй план наслаждение эротической стимуляцией. Для понимания подобного различия необходимо проанализировать сексуальный процесс в терминологических рамках феномена возбуждения на каждой из этих фаз.

Упомянутые две фазы полового акта соответствуют сами по себе двойственному восприятию сущности функции удовольствия. Одна из причин путаницы, возникшей вокруг проникновения в сущность природы оргазма, лежит в недостаточном понимании динамики и механизмов удовольствия. Удовольствие в жизни людей занимает гораздо большее место, чем ему уделяется в учебниках по физиологии. В мою бытность студентом-медиком редко кто пользовался этим понятием. Концепции удовольствия нет места в научных обзорах, где человеческий организм рассматривается как машина. И только в аналитических описаниях и у психологов делались попытки постичь природу удовольствия.

Фрейд предположил, что удовольствие возникает как результат снятия напряжения. Он соотносил степень[4] удовольствия с интенсивностью напряжения, которое разряжается, и интервалом времени, за который эта раз рядка осуществлена. Чем короче время, тем сильнее удовольствие[5]. Легко найти тому примеры. Удовлетворение, возникающее от утоления голода, несомненно. Голод можно считать состоянием напряжения, которое разряжается в процессе насыщения или насыщается в процессе разрядки.

Удовольствие, проистекающее от опорожнения кишечника, также избавляет нас от напряжения. Даже удовольствие, достигаемое, если решена трудная задача, соизмеримо с разрядкой напряжения, возникшей из-за преодоления конфронтации или сомнений. Тот же принцип приложим и к сексуальному удовлетворению. Сексуальное возбуждение осознается через посредство состояния напряжения («сквозь призму» состояния напряжения).

Предвкушение вкусной пищи, особенно если мы проголодались, вызывает у нас чувство наслаждения. Возбуждение при столкновении с опасной или спорной ситуацией порождает удовольствие. Удовольствие ощущается как при нарастании возбуждения, так и при его разрядке. Я буду использовать термин «предваряющее удовольствие» для описания подобной реакции. Он означает мобилизацию энергии и формирование ощущения поиска высвобождения. Именно разрядка этой энергии или напряжения посредством сексуального переживания с достижением удовлетворения вызывает интенсивное чувство удовольствия, именуемое оргазмом.

Однако следует упомянуть о такой разновидности удовольствия, которая не укладывается в рамки определения Фрейда и вынуждает нас до некоторой степени преобразовать его теории. Из утверждения Фрейда о том, что удовольствие возникает в результате разрядки напряженности, вытекает следствие, что жизнь стремится к Нирване, состоянию полного отсутствия напряжения и борьбы. Это заключение, которое, по-видимому, логически следует из установленной сущности принципа удовольствия, привело Фрейда к необходимости сформулировать свою концепцию инстинкта смерти. Тем не менее, многие факты ставят под сомнение эту теорию. Психологи и аналитики давно заметили, что мы сами часто ищем ситуаций, сталкивающих нас с напряженностью и стрессом. И действительно, при определенных условиях, мы можем извлечь определенное количество удовольствия из самого состояния напряжения.

Напряжение при преодолении препятствия приятно, если мы можем предвидеть удовлетворительное разрешение ситуации напряжения. Предвкушение удовольствия в состоянии напряжения пропорционально перспективам его преодоления. Уберите это будущее, и всякое состояние напряжения или возбуждения будет приносить расстройство и разочарование[6]. Фактически, фрустрацию можно определить как состояние возбуждения или напряжения, перспективы высвобождения из которого отсутствуют. Получив возможность высвобождения, мы можем переносить лишения, до тех пор, пока существует возможность их преодоления.

Действительно, источник удовольствия и состоит в том, что организм будет откладывать наступление чувства удовольствия или терпеливо сносить боль, чтобы получить еще большее удовольствие, либо же избежать более сильной боли в будущем. Поиск удовольствия является выражением жизненной силы организма. В противоположность точке зрения Фрейда, принцип удовольствия отрицает приемлемость концепции Нирваны. В поисках удовольствия человек часто сознательно создает ситуации напряжения, предвидя приятное завершение.

Удовольствие имеет двойственную сущность. Существует первичное удовольствие от возбуждения, предполагающее, что мы предвидим его результат, а затем развивается вторичное удовольствие как следствие снятия напряженности или разрядки возбуждения. Первичное удовольствие, удовольствие от предвкушения, связано с нарастанием возбуждения. Вторичное удовольствие осуществляется единственно в результате наступления удовлетворения и связано с разрядкой возбуждения. Такова природа живых организмов, создающих состояние напряжения, несущее в себе самом бессознательные перспективы будущей разрядки или ощущения полноты жизни.

Развивая данную точку зрения, приходим к выводу, что удовольствие по своей сути не статичное состояние, оно динамично. Организм не ищет разрядки напряжения как такового и не стремится к созданию этого напряжения самого по себе. Если возбуждение не разрядится, то организм не сможет снова возбудиться. Если и ведется поиск чего-либо, то, выражаясь телеологически, это поиск потока ощущений, увеличения и снижения возбуждения, движения от одного состояния к другому в пределах доступной энергии. Удовольствие неразрывно связано с движением, неважно, физическим или же психологическим. Движение – основа функций живого организма. Организм живет, потому что постоянно движется, и движется, потому что живет. Чувства могут быть определены в терминах движения и возбуждения. К примеру, фрустрация – это неспособность избежать состояния возбуждения или снизить его. С другой стороны, депрессия – это неспособность прийти в состояние возбуждения или увеличить его.

В организме движение возникает при увеличении или снижении возбуждения. Возрастание возбуждения движет организм к объекту возбуждения, в то же время снижение возбуждения движет его в обратную сторону. Такова природа жизни и сексуальной функции. Поэтому, чем больше подвижность, вызванная ощущениями большей живости, тем приятнее переживаемое организмом удовольствие. Движение, возбуждение и удовольствие повышают уровень самооценки, поскольку они представляют различные стороны жизнедеятельности.

Возбуждение и движение – это энергетические явления. Половое влечение – это также энергетическое явление, оно зависит от наличия избытка энергии в организме, от доступа к той ее части, которая превышает количество, необходимое для поддержания биологического выживания организма. Создание же избытка энергии – это естественная функция живых организмов. Любой фактор, истощающий энергию организма, снижает половое влечение. Среди факторов, действующих именно таким образом, можно назвать болезни, усталость, невротическое напряжение, бессонницу. Факторы, оказывающие противоположный эффект, связаны с поддержанием естественного здоровья и жизнеспособности организма. Я полагаю, что не существует искусственных стимуляторов, которые обеспечили бы энергией половое влечение. Алкоголь может повысить желание, но он ослабляет саму функцию.

Обычно избыток энергии распределяется по всему организму, или можно было бы сказать, что существует состояние латентного возбуждения, обычно переживаемого в виде хорошего самочувствия или оживленности. В такой рассеянной форме энергия доступна при любой ситуации. Когда во взрослом организме энергия достигает определенного уровня интенсивности, то она направляется по естественным путям разрядки к половому аппарату. Это и объясняет наличие спонтанной эрекции у мужчин, естественное влечение у женщин, ночные поллюции и т. п. В дневное время существует достаточно стимулов, чтобы концентрировать избыток энергии на гениталиях. Если это происходит, то есть, если энергия заряжает гениталии, то мы ощущаем сексуальное возбуждение или влечение. Половое возбуждение не является процессом оживления или осознания себя личностью; ощущения и жизнь первичны. Половое возбуждение – это процесс концентрации возбуждения посредством психической или физической стимуляции вместе или в отдельности на гениталиях.

Если подобная концентрация осуществлена, то любой дальнейший контакт с объектом сексуального желания будет увеличивать концентрацию и поднимать уровень полового возбуждения. Вот почему половое возбуждение воспринимается как удовольствие, несмотря на сопутствующее ему чувство напряжения, поскольку здесь присутствует будущая возможность разрядки. Многие сексуальные партнеры используют разнообразные сексуальные уловки, которые служат для повышения роста полового возбуждения. Они известны как предвкушение удовольствия.

Предвкушение служит двум целям сексуальных функций. Во-первых, посредством эротического контакта различных частей тела двух партнеров весь доступный избыток энергии, обычно рассеянный по всему организму, мобилизуется для последующей половой активности. Стимуляция рта, лица, шеи, груди, спины, ног и т. д. создает ощущение потоков, направляющихся к области гениталий. Во-вторых, повышается уровень возбуждения, так что возникает сильное желание ощутить сексуальное единение и разрядку. Возрастание возбуждения с помощью механизма предвкушения переживается нами как удовольствие, как позитивная жизненная сила организма, способная предвидеть освобождение от напряжения через сексуальную разрядку.

Вторая фаза сексуальной активности имеет другую цель: не повысить напряжение, а освободить от него. Удовольствие от разрядки иное, чем удовольствие от возбуждения. Это отличие можно описать как ощущение наполненности и удовлетворения, которое противоположно возбуждению и предвкушению.

Наслаждение от получения разрядки настолько же интенсивно, насколько сильно предшествующее ему возбуждение.

Однако мне не хотелось бы создавать впечатление, что сексуальный процесс можно легко разделить на четкие периоды. Процесс возбуждения длится на протяжении всего коитуса до момента, пока не возникают непроизвольные движения, знаменующие момент разрядки. Сама разрядка занимает мгновения по сравнению с относительно долгим периодом нарастания возбуждения. Следует оговориться, что цель разделения сексуальной активности на два периода, роста и разрядки возбуждения, используется нами только для облегчения описания и понимания проблем, с которыми мы сталкиваемся при нарушении сексуальных функций.

«Чувственность» – это одно из проявлений нарушенной сексуальной функции. Обычно чувственность составляет только часть сексуального процесса. Стимуляция всего комплекса ощущений играет важную роль в предварительной фазе сексуального возбуждения. Предвкушение доминирует над чувственными переживаниями, но сенсуальность может стать препятствием на пути сексуальности, если поиск возбуждения становится единственной целью. Сенсуалист отличается от сексуального человека тем, что он меньше озабочен последствиями разрядки, нежели средствами, создающими напряжение и возбуждение.

Сексуальные оргии – это крайний вариант, когда являются целью не сексуальные переживания в истинном смысле этого слова, а только упражнения в чувственности. Важная функция сексуальной разрядки отходит на второй план, а переживание наслаждения от получения разрядки становится пустым, плоским и бесполезным. Говоря точнее, при таких условиях оргазм или вообще отсутствует или очень слаб. Интимная близость, с ее стремлением к уединению, полностью игнорируется.

Одержимость проявляется в поисках любых средств возбуждения; но удовлетворение ускользает от сенсуалиста. Возбуждение сенсуалиста неизбежно блекнет. Требуются все новые устройства, дальнейшие маневры и дополнительные стимуляторы, чтобы пробудить угасающие ощущения и наполнить их былыми чувствами. Оргии оканчиваются только полным истощением или пьяным ступором, в то время как реальная цель сексуальных отношений отвергается, в угоду стремлению к противоестественному сексуальному возбуждению.

Сенсуалист надеется, что сможет вызвать достаточно сильное возбуждение, которое сможет спасти его от самого себя. Это поиски вечно ускользающего экстаза. Всякая неудача воспринимается как отсутствие достаточной стимуляции. Каждая новая попытка обречена на еще более сильный провал.

Сенсуальность, ограниченная только ощущениями, является лишь поверхностной функцией. В своей сущности она не включает в себя внутренние чувства организма, в которых и скрыт истинный ключ к сексуальности. Настоящая сексуальность включает в себя все, начиная от кишечника и сердца, вплоть до глубин нашего сознания. Но именно эти области у сенсуалиста отброшены за границы чувств.

Сексуальные оргии – довольно редкое явление в нашей культуре, во всяком случае они не характерны для жизни среднего человека. Но сенсуальность присутствует и как искушение, и как разрушительная сила в сексуальном поведении многих людей. Те, кто продлевают активность предвкушения ради возбуждения, рискуют остаться без удовлетворения, порождаемого наслаждением от получения разрядки. Обычно активность предвкушения завершается, как только половые органы готовы к контакту. Поскольку в этот момент влагалище хорошо увлажнено, а пенис полностью эрегирован и напряжен, всякая задержка начала сношения ведет скорее к снижению возбуждения, нежели к его увеличению. Как ни хотелось бы нам продлить удовольствие, которое столь заманчиво и привлекательно, мы рискуем ошибиться лодкой и закончить плавание в совсем иной стороне, чем намеревались.

Сенсуальность представляет собой элемент проб и ошибок, который используется для поиска новых сексуальных контактов и переживаний. Естественно, что новизна не всегда обнаруживается среди разнообразных откликов новых сексуальных партнеров, а вот сексуальные отклики одного и того же партнера могут в каждом случае отличаться. Новизна, которую переживают с новым партнером, преимущественно имеет сенсуальную основу и обычно не обеспечивает искомого интенсивного возбуждения. На этом основании разговоры или описания различных сексуальных поз или подходов также можно считать непродуктивными.

Какие же стороны личности склоняют его предпочесть сенсуальные отношения сексуальным? Основываясь на моем личном клиническом опыте, я хотел бы остановиться на двух из них. Один из них – отсутствие жизненной силы и чувствительности в организме; другой – страх испытать оргазм. Поиск возбуждения обычен для тех людей, которые лишены жизненной силы, эмоционально угнетены, физически безразличны. Лишенные внутреннего чувства возбуждения, они обречены вести скучную и пустую жизнь. Секс, как и любой другой сильный стимулятор, сообщает им временное чувство возбуждения или оживления. Они используют его, как алкоголик использует выпивку, принудительно и без понимания чувств других. Поскольку стимуляция дает только временный эффект, погоня за возбуждением становится все более длительной. Предвкушение доходит до своей крайности и становится извращением, как отмечал Фрейд. Если его недостает, сенсуалист ищет возбуждения, искусственно создавая напряженные внешние ситуации. Он начинает заниматься сексом в людных местах или в присутствии третьих лиц. Половой акт осуществляется перед зеркалом, чтобы с помощью зрительного усилить половое возбуждение. Более того, специальные методы стимуляции партнера используются, чтобы возбудиться при виде чужого возбуждения.

Совершенно ошибочно распространено мнение, что сенсуалисту скучно от того, что он пресыщен сексуальными удовольствиями. Как раз напротив. Чем большее половое удовольствие получает человек, тем более тщательно он выбирает. Никто из тех, с кем мне приходилось сталкиваться, никогда не сетовал на слишком сильное половое удовольствие. Сенсуалист же не способен полноценно насладиться половым переживанием.

Я не морализирую на темы секса и совсем не осуждаю тех, кто склонен читать морали на эту тему. Сенсуалисту необходима и такая разновидность практики, чтобы получить достаточное возбуждение для полноценного осуществления своих сексуальных функций. Сексуальность необходима ему, как и всем нам, он тоже хочет преодолеть изоляцию и одиночество своего личного существования. Однако он сам создает себе препятствия. Чрезмерная чувственность, словно алкоголь, ведет только к разочарованию и похмелью. Сенсуалист просыпается на следующий день, но нет ощущения просветленности, нет чувства полноты жизни, отсутствует впечатление обновленности или возрождения. Подобный образ действий бесполезен для преодоления таких присущих ему характерологических качеств, как состояние омертвелости и скуки.

Вторая причина сенсуальных отношений – страх оргастической разрядки с ее сильными непроизвольными и конвульсивными движениями. Райх назвал этот страх «оргастической тревожностью». Может показаться странным, что кто-то может испугаться удовольствия, но если вспомнить, что удовольствие, и особенно половое удовольствие, связывалось с чувством греха и вины, то эту кажущуюся странность легко объяснить. Клинические исследования снова и снова показывают, что тревожность по отношению к удовольствию – характерная черта невротизированных личностей. Хотя сексуальная вина значительно снизилась с викторианских времен, нельзя сказать, что она полностью исчезла. У многих людей под тонким слоем нашей повседневной сексуальной искушенности глубоко внутри можно обнаружить скрытую сексуальную вину. По причинам, которые мы будем обсуждать более полно в следующей главе, эта вина в большей степени связана с оргастической сексуальностью, чем с чувственностью. Мой опыт подсказывает, что сексуальные извращения имеют сниженный барьер по отношению к сенсуальности, без значительного уменьшения или освобождения от оргастической тревожности.

Иногда пациенты непосредственно ощущают оргастическую тревожность, что можно проиллюстрировать следующими примерами. Одна молодая женщина недавно призналась: «Я достигаю высшей точки возбуждения, и оно столь интенсивно, что я не двигаюсь и замираю. Даже когда оно только приближается, я восклицаю: „Нет, нет, нет!“.

Здесь восклицание «нет» выражает страх пациентки перед тем, что ее захлестнут оргастические эмоции. Средства, которые она использует перед лицом возрастающего полового возбуждения, чтобы пресечь нарастающее чувство и справиться с тревожностью, – это замереть, не двигаться, оставаться в покое.

Вот рассказ другой женщины (разведенной): «Я начала мастурбировать, согнув ноги. Сначала меня почти захлестнуло желание выпрямить их и напрячь. Однако я оставила их согнутыми, и вскоре почувствовала теплую волну возбуждения, хлынувшую через область гениталий. Я все еще ощущала некоторую напряженность с внутренней стороны ног. Мне трудно объяснить, на сколько это связано с нашей беседой, но я полагаю, что меня посетило ощущение страха, что слишком много энергии сможет подняться по моим ногам, и что если я выпрямлю ноги, то оргазм, хоть и более медленный, будет слишком мощным, и я не смогу справиться с ним».

Большинство пациентов бессознательно контролируют нарастание возбуждения так, чтобы оно не смогло переполнить их. Мне рассказали об одном случае, когда переполнение привело к ужасающим результатам. Пациентка описала сцену с мужем, который был скованным, заторможенным человеком: «С Джоном я позволила себе пару раз отпуститься. Чувство освобождения заполнило меня, но Джон странно прореагировал на это. Мы занимались любовью, но мне хотелось большего, и я начала любить его всего. Джон вдруг начал дрожать всем телом, а затем стал безмолвным и застыл, как парализованный. Я встревожилась и вызвала врача. К приходу врача Джону стало лучше, и доктор ушел».

Оргазм – это реакция всего существа, всего организма. Генитальная сексуальность нацелена на такой отклик. Сенсуальность ограничивается поверхностью тела и поверхностными аспектами личности. Я упоминал, что сенсуалист страшится глубокой личностной вовлеченности, полного совершенства в сексе и в любви. При оргазме любовь и секс едины из-за сильнейшего физического выражения этих чувств. Не является ли тогда оргастическая тревожность страхом перед любовью? На первый взгляд это логичное заключение. Анализ структуры характера сенсуалиста дает другое объяснение.

Любовь и сексуальность составляют смысл жизни для всякого живого организма. Они придают смысл его жизни и обеспечивают сильнейшее удовольствие, управляющее его поведением.

К сожалению, воспитание детей в цивилизованном обществе связано с авторитарным отношением, рычагом которого является страх, внушаемый ребенку, что и ведет к развитию отрицательных эмоций и ненависти. Если эти отрицательные эмоции подавляются в процессе необходимого приспособления к семейной жизни, то они формируют в личности пласт ненависти, который покрывает и запечатывает чувство любви и сексуальность. Поверхностный слой личности, который формируется содержимым сознания, – позитивный, приспособленный, вежливый. Эти слои в упрощенной форме могут быть изображены схематически на диаграмме. Она поможет нам лучше понять проблему сенсуальности (рис. 2).

Рис. 2

Если подавленная ненависть достаточно сильна, то человек не сможет проникнуть в центр своей сущности, где расположены любовь и секс. Он ограничен поверхностным и сенсуальным отношением к жизни. Всякая попытка пробиться сквозь внешние оболочки собственного существа грозит развитием мощных и подавленных отрицательных эмоций и связанных с ними элементов страха и тревожности. Психологически оргастическая тревожность возникает из тревожности, ассоциированной с подавленной ненавистью. Любая психотерапевтическая попытка, независимо от формы терапии, нацелена на высвобождение отрицательных эмоций в условиях контролируемой терапевтической ситуации. Физически оргастическая тревожность – это неспособность сжатого, напряженного и настороженного организма переносить сильное сексуальное возбуждение. Любая форма физиотерапии, которая смягчит и расслабит хронические мышечные напряжения, будет оказывать благотворное влияние, увеличивая сексуальное удовлетворение.

Если отрицательные эмоции проникают сквозь поверхностные слои личности, то развивается истинная сексуальная импотенция: у мужчин – неспособность к эрекции, а у женщин – фригидность. Относительно просто уловить разницу между неспособностью к эрекции и оргастической импотенцией, если речь идет о мужчине. Первое состояние указывает на отрицательное отношение к женщинам в поверхностном слое личности. При наличии второго состояния отрицательные эмоции подавлены так, что пока еще сексуальные функции сохранены, но сексуальное удовлетворение уже отсутствует. Анализ ситуации в случае женщины осложняется тем, что она способна вступать в половые отношения независимо от видимых проявлений своего желания. Ее податливость сексуальному партнеру может быть связана с сексуальными эмоциями, а может быть и нет. Однако существуют физиологические доказательства ее сексуального влечения. Увлажнение влагалища[7] сравнимо с эрекцией пениса, поскольку и то и другое происходит в результате повышения притока крови к гениталиям. Если у мужчины развивается эрекция, то он не импотент, поэтому, по моему мнению, и женщину, влагалище которой увлажняется, нельзя назвать фригидной.

Вероятно, среди вымысла, создаваемого нашей культурой, нет более эксплуатируемой темы, чем мысль о том, что женщина, которая не испытывает полового влечения, – фригидна. Главный выразитель подобной мысли – мужчина, который безуспешно пытается соблазнить женщину.

Неважно, фригидна данная женщина или нет, но ее отклик одному или нескольким мужчинам вовсе не является доказательством присутствия сексуальных эмоций.

Сходным образом, неверно и то, что женщина, имеющая сексуальные связи, обязательно не фригидна. Путаница возникает из-за того, что сексуальные чувства приравнивают к сексуальной активности. Я лечил нескольких женщин, которые были весьма неразборчивы в своих сексуальных отношениях именно потому, что не испытывали сексуальных ощущений. Их неразборчивость можно понять как поиск сексуальных чувств. Она заканчивалась, когда женщинам удавалось обрести способность переживать спонтанное сексуальное возбуждение. Распутство – наиболее часто встречающаяся форма сенсуальности.

Среди большинства современных сексологов существует правило: считать фригидной ту женщину, которая не способна достичь сексуального оргазма. Хотя можно сказать, что фригидная женщина не может испытать сексуального оргазма, а в отношении тех, которые не могут быть фригидными, нужно пояснить различие между фригидностью и оргастической импотенцией у женщин и, сходным образом, между эрективной и оргастической импотенцией у мужчин. Фригидность означает, что женщина не способна пробудиться или возбудиться, а вовсе не то, что она неспособна разрядить это возбуждение или пережить вагинальный оргазм. Хотя эти два качества обычно связаны, это не одно и то же. Некоторые женщины, которых я знал как отзывчивых и нежных, не обладали способностью достичь удовлетворительного оргазма, хотя их сексуальные ощущения были достаточно сильны, чтобы не считать их фригидными. Оргазм – это свойство достаточно цельной личности; к тому же он требует наличия определенной агрессивности, которая может отсутствовать у мягких, ласковых и уступчивых женщин.

Здесь нужно выражаться точнее, чтобы не запутать существо дела. Буквально, «фригидность» означает «холодность», и фригидная женщина сексуально холодна. Но она не может быть одновременно сексуально холодна и эмоционально горяча, сексуально холодные женщины холодны и эмоционально. Мне приходилось наблюдать нескольких таких эмоционально холодных женщин, сексуальные отношения воспринимались ими болезненно. Они были жесткими, скованными и агрессивными личностями, один их внешний вид наводил на мысль об отсутствии мягкости, нежных чувств. Другими словами, жесткость или скованность настолько присущи им, что ясно прослеживаются в их поведении и действиях. Эта физиологическая ригидность является соматическим эквивалентом психологической склонности к негативизму и ненависти, которая, расширяясь, захватывает все внешние аспекты личности. Но даже у таких людей внутреннее ядро их сущности живо и наполнено любовью и сексуальностью, но они не могут пробиться на поверхность. Поскольку сексуальные чувства достигают сознания только тогда, когда возбуждение заряжает эрогенные зоны, такой, по выражению Райха, сурово закованный в «панцирь» человек не способен сексуально пробудиться. В этом истинная картина отличия фригидных женщин от тех, которые просто не могут испытать вагинальный оргазм. Фригидная женщина может выполнять сексуальные действия, но, участвуя в них, она остается эмоционально безразличной, ее влагалище не увлажняется, и движения ее механичны.

На поверхностном уровне сенсуалист – отзывчивый, приятный человек, любитель удовольствий и общения. Мужчины не страдают эрективной импотенцией, а женщины – не фригидны. Проблема сенсуалиста вытекает из того, что он застыл на оральной стадии развития. Подобная остановка может быть обусловлена либо оральной депривацией[8], либо злоупотреблениями. Оральная депривация в детстве останавливает развитие, потому что создает ощущение чувства неполноты основной потребности организма в орально-эротическом вознаграждении. Дефицит удовлетворенности на этой фазе служит причиной оральных тенденций, которые присущи нашей культуре: от пристрастия к курению и алкоголю, к развлечениям, потребности в эротическом стимулировании и чревоугодии. Точно такие же тенденции развиваются, если потворствовать оральным потребностям ребенка, поскольку это тормозит его развитие и препятствует сексуальному созреванию. Подобная избалованность не является избытком любви. Потакающая ребенку мать предъявляет к нему требования, формируемые под влиянием ее тревожности. Это выражается в чрезмерной опеке и ограничениях. Подобную тактику можно назвать «удушением». Его цель – сохранять зависимость ребенка, притормаживая естественный процесс созревания.

Оральная личность, развившаяся в условиях депривации или в условиях подавления, – это незрелая личность. Она лишена агрессивной движущей силы, вынуждающей сделать что-нибудь для самого себя, и агрессивного желания, вынуждающего стремиться к получению удовлетворения. Отсутствие агрессивного компонента в личности вынуждает его следовать сенсуальному образу жизни.

Суть чувственности состоит в пассивном способе переживания удовольствия. Сенсуалиста часто изображают полулежащим в беседке, а чьи-то руки подают ему гроздь лакомых ягод. Единственное усилие, которое от него требуется, – это протянуть руку и взять их, но даже это он не всегда делает сам. Это изображение ребенка, и в сексуальных действиях сенсуалист поступает как ребенок. Оральные способы – фелляция и куннилинг – доминируют в его половой активности. Преобладание этих форм отражает сексуальную незрелость, которая выдается за сексуальную умудренность.

Сексуальность требует зрелого ума и тела. Сексуальная личность противоположна сенсуалисту, поскольку генитальность противоположна оральности, как личность, которая стоит на собственных ногах и агрессивно действует, чтобы достичь необходимого ему удовлетворения.

Его жизненные ориентиры – это достижения и завершенность, поскольку он не боится поставить собственную агрессию на службу собственным стремлениям.

Однако реакции сексуальной личности, которая концентрируются на генитальной разрядке, также могут искажаться патологической тревожностью. Если чувственность рассматривать как защиту от страха перед сексуальностью, то чрезмерная сосредоточенность на генитальности может скрывать страх перед чувственностью. Это единственное объяснение, почему мужчина избегает радостей предвкушения и сразу же переходит к немедленному генитальному контакту и высвобождению. Многие женщины жалуются, что их мужья, действующие подобным образом, лишены нежности и чувственности. На первый взгляд может показаться, что подобные отношения нормальны. Но женщины воспринимают такие отношения, как механические и обезличенные. Как только происходит эякуляция, сразу же теряется интерес и чувства к женщине. Такого отношения, пожалуй, трудно ожидать от здоровой личности.

Боязнь чувственности – это страх ощутить эмоциональное тепло и физическую близость. Сексуальное поведение таких мужчин вынужденно и эгоистично. Подобные сексуальные действия направлены на демонстрацию мужественности перед лицом скрытых страхов женщины. Поэтому он осуществляет необходимые действия, но. сделав дело, устраняется. Характерной чертой скованной, ригидной личности, которая демонстрирует вынужденность во всех аспектах жизни, является преувеличенность сексуальных отношений. Его успехи так же, как и сексуальные действия, направлены на удовлетворение собственного «Эго», но никогда не приносят ему эмоционального или физического удовлетворения. Его скованность препятствует получению удовольствия от сексуальной разрядки точно так же, как лишает смысла и сами сексуальные отношения. Ригидный человек работает, добивается успехов, играет и занимается любовью, потому что это «надлежит делать», но вовсе не потому, что он стремится к удовольствию, которое они могут дать. Другими словами – это вынужденные действия.

Ригидность – это защита против того, чтобы поведение не показалось инфантильным. Проще всего проиллюстрировать это примером, когда ригидный индивидуум произносит: «Я докажу вам, что я мужчина, а не ребенок». Все, что он хочет доказать, так это то, что он не «плакса». Нетрудно догадаться, какие ключевые факторы лежат в основе возникновения подобной личностной структуры. Отвергая свое желание заплакать, ригидный характер подавляет все чувства вообще. Устраняя чувственное удовольствие, ригидная, компульсивная личность разрушает возможность самодостижения полноты чувств.

Понятие оргастической потенции – эта наиболее значимая разработка в аналитическом понимании секса и личности со времен Фрейда, была первоначально сформулирована Вильгельмом Райхом в 1927 году. Согласно Райху, способный к оргазму человек не подвержен неврозам. Следствие этого заключения состоит в том, что полноценный и завершенный оргазм разряжает весь избыток энергии организма; поэтому не остается энергии на поддержание невротического конфликта или невротической угнетенности. Можно доказать, приведя клинические примеры, что каждый эмоционально здоровый человек оргастически полноценен; то есть постоянно получает полное удовлетворение от сексуального переживания. В этом отношении теория Райха сегодня даже более широко принимается, так как невозможно вообразить себе эмоционально здорового человека, лишенного данной способности. Этот вывод, однако, сталкивается с существенным противоречием. Верно ли то, что невротичный человек не способен к оргазму? Райх и его последователи непоколебимо отвечали на этот вопрос утвердительно. Ранние исследователи творчества Фрейда и многие другие отмечали, что некоторые из их невротичных пациентов отчетливо переживали оргастическое удовлетворение во время полового акта. Кто же прав?

Райх пришел к своему заключению на основании двух открытий, сделанных в процессе аналитической работы. Во-первых, он обнаружил, что пациент был способен сохранить и интегрировать плоды и опыт аналитической работы только в той степени, в которой в курсе лечения улучшились его сексуальные функции. Во-вторых, Райх обнаружил положительную корреляцию между невротическими отклонениями и отсутствием сексуальной удовлетворенности. Это означает, что при нормальной половой жизни неврозов быть не может. Путаница и споры, которые появились в связи с этой концепцией, возникают из-за различного понимания того, что такое «нормальная половая жизнь». Одна школа полагала и полагает, что каждое завершение полового акта является оргазмом. Однако Райх ограничил смысловое значение «оргазма», подчеркнув, что он обязательно приносит полное высвобождение и завершенность. Между этими подходами пролегает бездна различий.

До определенной степени, эти различия отчасти объясняются тем, что оргастическое переживание изменяется, будь то разные люди или же один и тот же человек, в зависимости от обстоятельств.

Это следует полагать самоочевидным, поскольку трудно сыскать двух людей, реагирующих одинаковым образом, и даже один и тот же человек всегда по-разному реагирует на какой-либо раздражитель. Поэтому интенсивность оргазма всегда изменяется. В одном случае он переживается как возвышенный экстаз; в другом – он воспринимается как устойчивое чувство удовлетворения, ощущаемое как раскрепощение. Любое оргастическое переживание имеет один общий элемент, который, по моему мнению, и является центральным для понимания данного явления. Этот элемент – физическое чувство удовлетворение. Сексуальное раскрепощение, подразумеваемое понятием «оргазм», должно быть неразрывно связано с чувством физического удовлетворения. «Вершина наслаждения» имеет несколько иной смысл. Преждевременную эякуляцию у мужчин до некоторой степени тоже можно считать наступлением вершины наслаждения, которая фактически наступает, но не приносит чувства удовлетворения. Часто получается совсем наоборот. Женщина может достичь клиторической вершины наслаждения, так называемого клиторического оргазма, и получить при этом некоторое чувство освобождения, но не испытать при этом достаточного удовлетворения.

Мы сталкиваемся здесь с субъективным переживанием, которое невозможно проанализировать объективно. Кто может утверждать – удовлетворен он или нет, если не сам переживший этот процесс? В данной области утверждения людей довольно ненадежны. Существует слишком большой самообман; а кроме того, большинство склонно скрывать свои неудачи и недостатки. Большинство начинающих лечение пациентов часто утверждают, что их сексуальный отклик и переживания вполне удовлетворительны и, только получив дополнительный опыт и основываясь на нем, они переоценивают свои утверждения. Слишком многие мужчины считают, что их сексуальные отношения удовлетворяют их, если они чувствуют, что женщина удовлетворена. Другие подменяют чувство физического наслаждения, удовлетворяя свое «Эго», принимая обольщение за само удовлетворяющее переживание, совершенно оторванное от их собственных физических реакций. Многие женщины довольствуются только тем, что лежат, прижавшись к мужчине, чувствуя себя защищенной, даже вовсе не испытывая высшего возбуждения.

Если не доверять тому, о чем рассказывают люди, то как выяснить, каковы их физические реакции? Существует большая группа сексологов, которые полагают, что непроизвольные или конвульсивные оргастические реакции, завершающие половой акт, определяют оргазм. Оргазм действительно вызывает конвульсии, но это особый вид конвульсивных реакций. Подергивание, рывки, спазматическое сокращение тела можно скорее назвать защитой против оргастических движений, нежели самим оргазмом. Такие движения не приносят физического ощущения удовлетворенности, хотя их не назовешь и неприятными. Вздохи, плач, стоны и всхлипы мало что; говорят, кроме того, что что-то происходит. Вместо удивленных возгласов, которые возникают в высшей точке наслаждения или при оргазме, переживание удовлетворенности может быть спокойным, расслабляющим, но, очень впечатляющим. Стоны и всхлипы знаменуют скорее страдание, а не удовольствие, и их, пожалуй, следовало бы истолковывать именно так.

Это оставляет нам только один базовый критерий сексуального оргазма – удовлетворение. Человек, который пережил оргазм, удовлетворен. Он не возбужден и не угнетен, не капризен и не угрюм. Мне не забыть пациента, который сам был сексопатологом и консультировался у меня по поводу своей жены. Все признаки указывали на то, что она переживает оргазм, ведь во время полового акта она стонала, вздыхала. На прямой вопрос мужа она ответила, что действительно пережила его. Однако он спросил меня, если это правда, то почему она такая злобная по утрам? Почему она так раздражительна с детьми? Так беспокойна? Почему она не чувствует удовлетворения, успокоения? Я уверен, что и другие также пытались разгадать столь непоследовательное поведения своих избранниц. Я полагаю, что у жены моего пациента оргазм отсутствовал. Это было либо притворство с ее стороны, столь присущее женщинам, либо просто неведение. Его жена консультировалась у меня некоторое время спустя, и я обнаружил, что оказался прав. Причем, что интересно, она пришла ко мне с жалобами на мужа.

Способность получать удовлетворение – это признак зрелой, интегрированной и деятельной личности. Если исключить полностью фригидных женщин, то каждая из оставшихся может найти собственные возможности для получения удовольствия от секса. Сенсуальный подход в большей степени ориентирован на удовольствие, чем на удовлетворение. Удовлетворение требует целенаправленных усилий и тотальной согласованности в достижении цели. Это характерно и для любого другого вида активности, но только в том случае, если энергия и чувства полностью сосредоточены на выбранной цели, независимо от того, играем мы в теннис, читаем книги или ремонтируем дом. Это верно и при получении отрицательного результата. Неважно, победа это или поражение, они должны захватить вас полностью, только тогда вы сможете получить удовольствие от ваших попыток, но только вы сами. Что-либо меньшее, чем полная самоотдача, не обеспечат вам физического чувства удовлетворения, возникающего только при полной мобилизации и затратах всей имеющейся энергии и чувств на достижение цели.

Эти принципы относятся и к сексуальной активности. При отсутствии полной согласованности в отношении к половому общению и к своему сексуальному партнеру удовлетворительного результата ожидать не приходится. Ясно, что любое отвлечение внимания во время полового акта, такое, как прослушивание музыки или размышления о бизнесе, приводит к таким отрицательным последствиям, что их даже нет необходимости здесь обсуждать. Однако сексуальные фантазии во время полового акта также говорят о неспособности достичь полного слияния со своим сексуальным партнером. Часто реальное содержание происходящего находится в глубине бессознательного. Некоторые измеряют степень слияния по конечному результату. Субъективно степень слияния можно осознать, оценивая степень, в которой организм насыщается и заряжается сексуальными ощущениями. Подробнее мы поговорим об этом в следующей главе. Только в том случае, когда сексуальное чувство и движение вовлекает все тело целиком, если человек всем существом переживает вершину наслаждения, он способен испытать оргастическое удовлетворение.

Оргастические переживания у одного и того же человека постоянно меняются. Даже полнота взаимослияния может различаться по интенсивности или глубине. Мы не может предаваться половому взаимодействию с одинаковой интенсивностью в любом случае. При достижении наибольших глубин сексуальный отклик затрагивает и активно вовлекает в себя сердце. Это не метафора. В редкие моменты человек способен ощущать, как реагирует его сердце. Это дополняет повышенное сердцебиение и углубление дыхания, которые всегда сопряжены с достижением вершины наслаждения. Отклик сердца на достижение вершины наслаждения – это глубочайшее и всепоглощающее чувство открытости и свободы. А поскольку отклик буквально возникает в самом сердце, то можно сказать, что сексуальность – это переживание, затрагивающее саму сущность человеческой личности. В этом глубочайший смысл любви.

В главах 2 и 3 я описал взаимоотношения секса и любви. Анализируя эти взаимосвязи, я подчеркнул, что сердце и гениталии связаны друг с другом через систему кровообращения. Секс рассматривается как выражение любви. И это справедливо, но только в той степени, в которой человек переживает удовольствие и удовлетворение в сексуальных отношениях. Если это правда, то полнейшее, глубочайшее и наиболее емкое выражение любви через сексуальные отношения – это оргазм.

Я использовал понятие «удовлетворение» для описания качественного уровня получения удовольствия в процессе оргастического переживания. Это понятие удовлетворительно, но недостаточно адекватно для выражения всей полноты чувств, возникающих при получении такого удовлетворения. Оргазм несет не только удовлетворение, но и радость. Радость, которая свободна, неограничена, спонтанна и желанна. Это те качества и свойства, которые присущи чистой детской реакции: она истекает прямо из глубин вашего существа (сердца). Испытывая оргазм, взрослый получает радость ребенка, спрятанного глубоко внутри его истинной личности. По этой причине оргазм – это величайшее достижение в области постижения мира, доступное взрослому. Если устремления сенсуалиста – это поиск возбуждения и удовлетворения, то сексуальная личность постигает истинность наслаждения через то, что мы описали как радость.

Глава 11.

Сексуальный оргазм.

Предшествующая глава была посвящена психологическим составляющим оргазма. Я утверждал, что оргастическое переживание воспринимается как физическое удовлетворение через полное отождествление себя с сексуальной активностью. Физическая реакция, лежащая в основе этого чувства удовлетворения, воплощается в непроизвольных приятных движениях сексуальной разрядки, охватывающих все тело. Это подчеркивает именно такое тотальное телесное участие, которое отличает гетеросексуальность от гомосексуальности и высшее наслаждение, ограниченное гениталиями, от мощной разрядки, описанной Вильгельмом Райхом как оргазм.

Ценность и значимость этого отличия несомненна, однако, к сожалению, ограниченна. Поскольку каждая сексуальная кульминация обладает некоторыми элементами оргастического переживания, было бы точнее говорить о частичном и полном оргазме. Частичный оргазм по своей сути ограничен и лишен полноты и не вызывает чувства физического удовлетворения. Тем не менее он является одним из вариантов сексуального раскрепощения и хотя и временно, но все же устраняет сексуальную напряженность. Для тех женщин, которые лишены иных форм кульминации в половом акте, частичный оргазм часто становится важным и раскрепощающим переживанием.

Легко рассуждать об отличиях, гораздо труднее применить их к реальной ситуации. Никто, кроме конкретного мужчины или женщины, не сможет с уверенностью утверждать, достигнут ли ими оргазм в половом акте.

Ощущение оргазма неразрывно связано с субъективным чувством удовлетворения. Довольно часто все же мы сами не очень-то ясно представляем себе качество собственного субъективного переживания. Проблема зачастую маскируется стремлением к удовлетворению самолюбия («Эго»), которое может совсем не связываться с физиологическими отношениями. Женщинам свойственно получать определенное удовольствие от умения очаровывать избранного ею мужчину, и что, пожалуй, случается еще чаще, мужчина испытывает удовлетворение, если ему сопутствует успех в соблазнении женщин. Даже если принять в расчет подобного рода искажения, все же существуют и другие источники путаницы. Субъективные состояния или чувства не измеришь. Понятие «удовлетворение» связано с целым спектром ощущений. Даже полноценный и завершенный удовлетворением оргазм зависит от характера личности. Причем у одного и того же человека он тоже варьирует в зависимости от интенсивности первичных чувств, от времени, места и окружения, где состоялся половой акт. К сожалению, нам все же придется ссылаться на чувство сексуального удовлетворения, поскольку оно остается единственным критерием оргастической реакции.

Чтобы облегчить нам дальнейшее обсуждение оргастического переживания, прежде кратко опишем ощущения и действия, сопутствующие полноценному половому акту. Прелюдия эротического контакта создает состояние пред вкушения удовольствия, которое создает условия для сношения. При этом несконцентрированные ощущения организма мобилизуются, подготавливая его к переживанию кульминации. Они фокусируют возбуждение на гениталиях и обеспечивают их готовность к завершению полового акта. Однако, если прелюдия длится слишком долго, возбуждение влагалища исчезает, оно перестает орошаться и высыхает, а пенис становится перевозбужденным и готовым к эякуляции. Если у мужчины отсутствует настоятельное желание войти в женщину, это может указывать на боязнь влагалища. При отсутствии сексуальных отклонений возбуждение предвкушения естественно подводит к желанию еще более тесного телесного контакта. Это достижимо только в процессе полноценного сношения, когда пенис проникает во влагалище. Чувственное удовольствие от контакта резко возрастает до тех пор, пока проникновение не станет полным и завершится. Сразу после завершения кульминации наступает стадия спада возбуждения – любовь достигла своей основной цели; двое сблизились, насколько возможно. Если в этот момент проникнуть в мысли мужчины, то нас, вероятно, посетит ощущение домашнего уюта. Это ощущение принадлежности, порождающее чувство безопасности. У Таласса в его «Теории генитальности» Шандор Ференци постулирует, что для мужчины половой акт – это символическое возвращение в матку, в его первое убежище. Матка, согласно Ференци, символизирует море, в котором зародилась жизнь и из которого она вышла в незапамятные времена. Сперматозоиды же в буквальном смысле возвращаются в матку. Чувства женщины совершенно иные. У нее нет причин сопереживать мужчине в его символическом возвращении в матку. Многие женщины, которых я расспрашивал об этом, утверждали, что испытали чувство полноты и завершенности. Другие воспринимали проникающего в них мужчину как часть самой себя. Это переходило в чувство расслабленности и удовольствия. Поэтому, если во время акта взаимопроникновения мужчина как бы символически возвращается в матку, то женщина символически становится маткой, окружающей мужчину.

Это чувство расслабленности, словно после завершения долгого путешествия, только прелюдия. За ощущением все возрастающей потребности слияния следует переживание высшей точки наслаждения или кульминация. Происходящее выражается в особых сексуальных движениях тела, которые пробуждают новые ощущения и более мощные желания. К переживаемому чувственному удовольствию добавляются мышечные ощущения, порождаемые сексуальными движениями.

В первой фазе сношения сексуальные движения находятся под контролем сознания («Эго»), и поэтому они полностью добровольны. Вначале они медленны, осторожны и слабы. Обычно в этот период доминируют движения мужчины, но и женщина может взять на себя инициативу.

Поза и ритм, которые избирают партнеры, выражают их индивидуальные потребности и настроения в данный момент. Пусть мужчина находится над женщиной и играет более активную роль. В этом случае женщина остается пассивной до тех пор, пока она не начинает гармонизировать установленный мужчиной ритм своими движениями. Однако, до того как это произойдет, мужчина перемежает свои движения короткими периодами отдыха или сменой позы.

Прерывание движений в это время не приводит к спаду возбуждения, которое остается на достаточно высоком уровне. Однако прерывание полового акта снижает окончательное удовольствие, поскольку оно препятствует ритмичности движений. Свобода движений служит единению телесных проявлений, поскольку ритм дыхания и ритм тазовых толчков синхронизируются. Если нет помех, то толчковые движения таза вперед совпадают с выдохом. Произвольные движения мужчины направлены так, будто он старается «погрузиться» всем телом вниз, совершая тазовые движение вперед, а ногами вспахивая постель. Рост активности нижней части тела освобождает путь непроизвольным движениям таза. В фазе раскрепощения внимание половых партнеров сконцентрировано на притоке удовольствия от гениталий и на эффективности тазовых толчков. До установления спокойного длительного ритма тазовых движений они должны полностью раскрепоститься и освободиться. Толчковые движения, в отличие от вращательных и раскачивающихся, дольше удерживают нас от непроизвольных движений. Мышечное удовольствие сексуальности зависит от качества движений таза. Представители современной цивилизации обычно ограничены в своей двигательной активности. По сравнению с примитивными народами, наши бедра сильнее скованы, а мышцы таза больше напряжены. Такое ограничение тазовой подвижности нужно преодолеть, чтобы сношение принесло полное удовлетворение. Таз должен плавно скользить, как хорошо смазанный механизм, а не дергаться произвольно.

У мужчин импульс движения восходит от ног и полностью контролируется сознанием («Эго»). Если он «погружается» используя свои ноги, то женщина, которая лежит навзничь, «погружается» в мужчину благодаря контакту, возникающему между ее ногами и телом мужчины. Это синхронизирует движения обоих партнеров.

Фаза непроизвольных движений завершается в тот момент, когда устанавливается определенный ритм, гармонизирующий движения обоих партнеров. Данная фаза занимает самое длительное время в половом акте. Ее функция состоит в максимальном вовлечении тела в сексуальные движения.

Так завершается подготовка к переходу от сознательного контроля движениями (из головы) к бессознательному (в таз). Происходит плавный переход от «Я» к «оно»[9]. Фаза завершается, воплощаясь в объективизации. Если мужчина не способен сдержать нарастающее возбуждение, развивается преждевременная эякуляция.

В этом пункте темп сексуальных движений возрастает. У некоторых мужчин и женщин он сопряжен со все нарастающим желанием еще более глубокого проникновения и более сильных фрикций. Это воспринимается как произвольное действие мужчины, когда он чувствует, что готов достичь кульминации. Как только темп возрастает, движения таза вдруг становятся непроизвольными и вызывают еще более глубокий отклик всего организма.

Это сопровождается сильным ростом половых ощущений, так как фрикции между пенисом и влагалищем еще более интенсифицируются. В тазовой области возникает чувство истомы, предшествующее разрядке.

Оргазм начинается сокращением пещеристого тела у мужчины и луковицы преддверия влагалища у женщины. Эти мышцы окружают основание пениса у мужчин и преддверие влагалища у женщин. Оргазм переживается словно прорыв плотины, когда высвободившийся поток чувств устремляется вниз, в то время как тело конвульсивно изгибается в едином порыве на каждый непроизвольный толчок таза вперед. Чувство истомы и потока счастья затопляет все тело. Если кульминация достаточно сильна, создается нарастающее ощущение тепла, которое как бы излучается из области таза и проникает во все телесные ощущения. Когда начинается эякуляция, у мужчины возбуждение возрастает и остается на пиковом уровне всего несколько мгновений. Эти мгновения оргазма переживаются как «полет», «вращение в вихре» или нечто в этом роде. Оргастическое переживание женщины параллельно мужскому во всех отношениях, за исключением чувства пульсации во время эякуляции. Эякуляция протекает как сокращения гладкой непроизвольной мускулатуры простаты и семенных протоков. Она состоит из пульсирующих струек семенной жидкости. Для женщины мужская эякуляция – дополнительное удовольствие.

Мужской оргазм обычно состоит из двух непроизвольных реакций: первый – всеобщая реакция организма в виде конвульсий, второй – эякуляция. Есть свидетельства, что некоторые могут переживать оргастическую разрядку без эякуляции (согласно Кинси). Известно также, что возможна эякуляция без непроизвольной реакции организма (согласно Райху). Каждое из этих состояний, по-видимому, только часть общего оргазма. Если отсутствует непроизвольная реакция организма и семя просто вытекает вместо того, чтобы выбрасываться наружу толчками, то это значит, что какая-то часть мужчин не способна испытывать полноценную оргастическую разрядку.

У женщин аналогом эякуляции является сокращение гладких мышц преддверия влагалища. Этот процесс воспринимается мужчинами как «втягивание» его пениса. Таким образом, у женщины также есть две непроизвольные реакции, которые, объединенные вместе, создают переживание полноценного оргазма: конвульсивная реакция всего тела, такая же, как и у мужчин, и ритмические сокращения мускулатуры преддверия влагалища и свода таза. Если женщина достигает кульминации вместе с мужчиной, то их реакции взаимно усиливаются.

После кульминации возбуждение быстро исчезает, в то время как чувство истомы и удовлетворения длится гораздо дольше. Непроизвольные движения могут продолжаться еще несколько мгновений; затем наступает расслабление, часто переходящее в желание уснуть.

Во время оргастической кульминации исчезает самосознание (эго– сознание). Это временное затемнение «Эго», отнюдь не омрачено чувством покинутости. Мы не теряем сознание в процессе оргазма. Было бы правильнее говорить о потере личностной самости. Я (самость) исчезает, растворяясь в объекте любви: любовь достигает своей конечной цели. Здесь возникает не только чувство полного единства и объединения с партнером, но и появляется сознание себя как части единой пульсирующей вселенной. Последняя мысль подтверждает идею Райха, что в оргазме человек осознает себя как единое целое с космическими процессами.

Если первую стадию сношения можно рассматривать как символическое возвращение мужчины в материнское лоно, то вторую стадию можно считать его появлением из матки. В своей высшей интенсивности оргазм заставляет нас думать о процессе рождения. Мужчина возрождается через оргазм. Поэтому, выражаясь фигурально, давайте вспомним, что оргазм часто переживается как возрождение. Благодаря оргазму нас посещает чувство обновления и освеженности. Весь половой акт мужчины можно рассматривать как символическое возвращение в материнское лоно и повторное рождение. Тогда что же можно сказать о роли женщины? Поскольку первая стадия является для нее наполнением, то вторая – опустошением. В то время как мужчина возрождается в оргазме, женщина дает ему рождение, символически, конечно. Это объясняет, почему некоторые женщины действительно переживают роды как оргазм. Некоторые женщины отмечают, что получили способность переживать оргазм только после того, как родили ребенка.

Заблуждение, существующее в сексологии в отношении природы оргазма, коренится в недопонимании большинством изучающих половые функции важности движений при оргастическом переживании. Внимание в большей степени обращается на чувственный компонент, сексуальности, в то время как практически пренебрегают моторным компонентом. Обычно полагают, что функция сексуальных движений заключается в усилении фрикций половых органов.

Но обычно не упоминают о том, что сенсорные элементы контакта и фрикции служат для обеспечения возбуждения, порождающего движения. Ощущение оргазма – это функция движения; таким образом, если движение прекратить, то и оргастические ощущения немедленно исчезнут. Контакт и фрикции, взятые отдельно, могут вызвать семяизвержение, как, например, во время мастурбации, когда пенис доводится до состояния кульминации мануально или оральным способом, что может привести к эякуляции, но никогда не вызовет оргазма.

С другой стороны, оргастическое переживание может возникнуть как результат одного движения. Например, женщина может достичь оргазма, даже если контакт с пенисом сведен до минимума. Если мужчина добился кульминации и пенис утратил свое эрегированное состояние и даже вынут из влагалища, женщина все еще может довести себя до оргазма, продолжая двигаться, пока не наступит непроизвольная реакция. Среди животных, например собак, можно наблюдать, что одно животное, мастурбируя о другое, способно достичь разрядки только двигаясь, даже если отсутствует контакт гениталий с другим животным. Что же это за особое качество сексуальных движений, которое придает им подобные свойства?

Ответ на этот вопрос состоит в том, что только непроизвольные сексуальные движения создают во всем теле действительные ощущения. Волевые движения, независимо от того, насколько они сильны, по своей внутренней сущности контролируются сознательно. Эта контролирующая сила, «Эго», является сущностью, отделенной от движений. Аналогия, которая приходит при этом на ум, – всадник на лошади. Всадник движется вперед благодаря лошади, но он лишен восприятия ее мышечных ошущений. Непроизвольные движения выражаются организмом на примитивном уровне функционирования, при котором «Я» («Эго») отводится, скорее, роль участника, нежели руководителя. Здесь доминирует «оно», которое включает «Я» («Эго»), как свою составную часть. На этом уровне функционирования всадник всего лишь часть лошади. Во время оргазма «Я» («Эго») затмевается и погружается в «оно».

Особенность непроизвольных сексуальных движений состоит в том, что во время финального высвобождения они охватывают все тело целиком. Оргазм – желаемое приятное содрогание всего тела. Райх определяет полноценный оргазм как результат «непроизвольных сокращений в организме и полной разрядки возбуждения». Не все непроизвольные движения вовлекают в свою сферу все тело. Множество конвульсивных движений, наблюдаемых во время кульминации, не разряжает возбуждения. Я уже упоминал ранее о подергиваниях, вибрациях и спастических сокращениях мышц, которые являются защитой против оргастического раскрепощения. Эти движения не приносят удовлетворения, поскольку возникают в результате действия двух сил: одна из них старается идти вперед, а вторая – возвратиться назад. Эта ситуация сродни той, когда кто-то старается натянуть тетиву, в то время как другой пытается вернуть ее на место. Лук будет трепетать, но стрела бессильно упадет на землю.

Сравнение с луком неразрывно связано с особенностями полового акта. Лук и стрела еще с незапамятных времен являются символическими изображениями любви. Стрела – это символ мужского полового органа; лук – это символ человеческого тела. Каждое движение таза можно считать эквивалентом натянувшегося, а затем спущенного лука, который только что отправил стрелу в полет (сексуально высвободился). Изгибание и расслабление аналогично тем произвольным движениям волевой фазы сексуального акта (контролируемой «Эго»). Каждое отведение таза назад заряжает организм (все сильнее натягивает тетиву). Чем больше мы позволяем возбуждению вырасти перед высвобождением, тем больше удовольствия от оргазма (чем сильнее натяжение лука, тем дальше полет стрелы).

Сравнение тела с луком вообще позволяет лучше понять его движения. В рамках данной аналогии древко лука соответствует позвоночнику, вместе со связками и прикрепленными к нему мышцами. Тетива функционально идентична большим пояснично-спинным мышцам спины, которые растягивают позвоночник. Сила, выгибающая тело, выражает силу и интенсивность чувства. Чтобы представить человеческое тело, действующее как лук, следует понаблюдать игрока в бейсбол, подающего мяч. Мощь его движения зависит от прогиба и распрямления спины, которое переходит в хлесткое движение руки. В этом действии энергия спины распространяется по руке в кисть и передается мячу. Скачущая собака иллюстрирует принцип лука в его противоположности. Собачья спина расслабляется в тот момент, когда все четыре ноги сведены вместе, а затем последующее выбрасывание ног обеспечивает силу, которая, распространяясь в направлении задних ног, продвигает животное вперед. Когда тело функционирует по принципу лука, оно действует как единое целое. Если телу недостает единства и интегрированности, его способность использовать этот принцип теряется. Сексуальные проблемы невротической личности могут быть проиллюстрированы в терминах принципа лука. Хроническая скованность компульсивного человека (с вечно напряженным позвоночником) вынуждает действовать его как лук с резко сниженной упругостью, что снижает энергию высвобождения. Слабость орального характера будет давать сходный эффект, поскольку древко лука будет вялым. Всякое нарушение интегрированности структуры тела эквивалентно трещине в древке. Нетрудно сделать вывод о том, что такой лук будет «импотентным».

Для человеческого тела, действующего словно лук, два его конца, соответствующие концам древка, должны быть достаточно выгнуты, чтобы поддерживать напряжение. Верхний конец тела (лука) погружен словно якорь в «Эго». Нижний конец тела через посредство ног, находящихся в контакте с землей, тоже поставлен на якорь. Человек, якоря которого укреплены подобным образом, укоренен в реальности. Его ноги – на земле, голова – на плечах, а чувства – в теле. Если эта система якорей не предохранена от возрастающего напряжения, возникает преждевременная разрядка. Поэтому сила «Эго» определяет степень напряжения и возбуждения, которая может быть достигнута.

Сексологи спорят о роли, которую «Эго» играет в сексуальности. Э. Фрид, например, полагает, что человеку с недоразвитым «Эго» легче увлечься движением, и поэтому ему проще достичь оргазма. Однако что толку в этой увлеченности, если невозможно добиться значительного напряжения или возбуждения? Этого обычно не учитывают. Другой возможный источник заблуждений касается роли ног в половом акте. Как может мужчина погрузить их в землю, когда он лежит поверх женщины в кровати? Ответ очень прост. Мы можем либо упереться пальцами ног в матрас, чтобы поставить себя на якорь, или же использовать для этого спинку кровати, и даже стену, в зависимости от выбранной позы. Если ноги располагаются без динамического напряжения, то таз начинает совершать «толчковые» движения, которые локализуют ощущения на гениталиях, в ущерб остальному телу.

Принцип лука в применении к человеческому организму является физическим механизмом, через который осуществляется принцип реальности. Движения тела, которые мотивированы в соответствии с принципом реальности, являются целенаправленными, контролируемыми, координированными и эффективными. Эти движения захватывают весь организм, и он действует как единое целое. В противоположность этому, движения младенца, который действует в соответствии с принципом удовольствия, случайны, неконтролируемы и нескоординированы. Младенец не терпит напряжения; его тело немедленно реагирует на любой стресс, отвергая его. Его движения не имеют определенной цели или сознательного контроля. Однако, это не значит, что случайные движения ребенка бессмысленны. Их значение следует искать в терминах, которые описывают то, что происходит у него внутри; их смысл не может определяться ссылкой на внешние цели. На основе такого анализа движений можно понять различие между понятиями подвижности и мобильности.

Подвижность описывает спонтанные движения живого организма; она включает в себя такие непроизвольные действия, как дыхание, плач, смех и т. д. Эти спонтанные реакции обусловлены изменчивостью[10] живущего тела, которая позволяет волнам чувства или возбуждения, протекать через него. Младенец крайне подвижен; любое свое чувство он сразу же выражает соответствующим телесным движением. Но, с другой стороны, он лишен стабильности и твердости, которая позволила бы ему стоять на ногах и эффективно передвигаться, чтобы удовлетворить свои потребности или желания.

Подвижность тесно связана с выражением чувств, составляющих биологический базис принципа удовольствия. Мобильность означает движения, которые сознательно мотивированы и целенаправленны. Обычно это относится к перемещениям тела в пространстве. Поэтому новорожденный ребенок, хотя и обладает высокой двигательной активностью, относительно неподвижен из-за неспособности перемещаться в пространстве. А вот взрослый человек может быть мобильным, но испытывать дефицит подвижности, если блокировано спонтанное выражение его чувств.

Волевая (произвольная) фаза сексуальности, как целенаправленная половая активность, является функцией зрелого организма. Ей требуются мобильность, стабильность и тонус. Это лежит в рамках принципа лука, который я сформулировал выше. Он объясняет динамику, лежащую в основе произвольных движений полового акта. Непроизвольные движения, приводящие к оргазму, не следуют этому принципу, поскольку не контролируются «Эго». Они выражают подвижность тела, поскольку нацелены, как и движения младенца, на немедленную разрядку напряжения.

И снова нам пригодится аналогия с луком. Как я уже говорил выше, произвольные движения соответствуют повторяющемуся натяжению тетивы лука, приводящей к повышению напряжения. Источник непроизвольных движений – «отпускание». Конвульсии тела – это реакция на «отпускание». Люди, которые страшатся «отпустить себя», не имеют оргазма.

Непроизвольные движения спонтанно сменяют произвольные, столь же незаметно, как ночь сменяет день. Они возникают спонтанно из произвольных после того, как человек достигает определенной интенсивности переживаний. Это случается, если чувство возбуждения становится столь велико, что переполняет «Эго». Возбуждение оказывает влияние на тело и ум человека и переворачивает его нормальную ориентацию. Если произвольные движения направляет «Эго», то непроизвольные контролируются ощущениями в тазовой области. Получается так, будто центр возбуждения и ощущений переходит в область таза и оказывается достаточно сильным, чтобы преодолеть главенство «Эго». Перед оргазмом поток возбуждения направлен от головы к гениталиям. Но как только начинается оргазм, направление потока меняется на противоположное. Возбуждение затем растекается по спине из таза по всему телу. Райх, описавший этот обратный поток, считал его одним из критериев полноты оргазма. Полноценный вид движений может быть выражен фразой: «Собака виляет хвостом». При оргазме характер событий меняется и звучит так: «Хвост виляет собакой». Утрата самосознания (эго-сознания) во время оргазма – это результат передачи команд организма более глубокому уровню процессов жизнедеятельности. При оргазме «оно» устанавливает свой без оговорочный авторитет. Это сравнимо с землетрясением, разбивающим уверенность человека в себе самом и показывающим ему, насколько он зависим от земной стабильности. Интересно отметить здесь, что Хемингуэй, описывая переживание оргазма, передавал его как ощущение того, будто «земля движется». Во время оргазма самость (self), но не «Эго», реализуется на своем глубочайшем уровне.

Организм по своей внутренней сути является изолированной индивидуальностью. Независимо от того, до какой степени он ощущает себя частью своего окружения, он существует внутри замкнутой системы, ограниченной своеобразной мембраной, кожей. Его подвижность и мобильность зависит от свободной и обновляемой энергии, которая заключена внутри замкнутого тела. Как отмечалось выше, каждому живому организму необходимо преодолеть свою индивидуальность, чтобы победить чувство одиночества и заброшенности, чтобы стать частью целого. Он достигает этого через сексуальность, с помощью которой он соединяется с другими организмами и утрачивает чувство одиночества и неполноты. Но для того, чтобы достигнуть полного слияния, он должен изменить качество движений, присущих ему как индивидуальности. Он должен двигаться иным путем, его движения должны стать частью другого, более широкого движения, той их разновидностью, которая возвращает к первоистокам и к первотворению.

Мы можем преодолеть ощущение одиночества и неполноты с помощью определенных пассивных процедур. Медитация, религиозная изоляция, общение с самим собой и мистицизм – вот некоторые способы, позволяющие достичь такого эффекта. Эти пассивные методы включают в себя уход от собственного «Я», отказ от самосознания. Они возможны в рамках повседневной жизни, но не могут стать заменителями полноценной жизни. Пассивность не является естественным способом существования. При соединении с другим организмом возникает возбуждение, которое способно двигать организм на уровне его биологического фундамента. В пассивных техниках этого не происходит; там переживание связано с внутренним покоем и миром. Существует различие между активным и пассивным, между частичным и общим. Любая реакция, которая проявляется активно и захватывает весь организм, воспринимается как «переживание движения». В этом смысле «существования в движении» мы ощущаем себя частью вселенной. Как раз вследствие того, что религиозное общение способно воздействовать на нас (в эмоциональном смысле), мы переживаем его как экспрессию нашей связи со вселенной или с Богом. Сексуальный оргазм глубже, теснее связан с биологическим переживанием единства человека с природой и с вселенной.

Далее мы приводим то, что поведала одна женщина, пережившая этот феномен; ее описание отличается краткостью и точностью: «Однажды во время полового акта я пережила нечто, настолько отличное от всего прочего, что я думала, что никогда больше не смогу почувствовать удовлетворение, пока это не произошло со мной снова. В течение этого переживания, безо всяких усилий и стараний с моей стороны мое тело как бы двигалось изнутри, и все было чудесно. Тут был и ритм и чувство экстаза от осознания, что я часть чего-то гораздо большего, чем я сама, и, наконец, вознаграждение в виде реального удовлетворения и спокойствия».

Накал и просветление являются другими аспектами этого феномена, которые делают его сходным с космическим событием. Полноценный оргазм сопровождается, как правило, ощущением «начала», представляющим собой более высокую стадию сексуального «горения», когда оно проявляется с наибольшей интенсивностью. Если интенсивность и степень оргазма достигают высокого пика, все тело заполняет вспышка тепла, которая сопровождается чувством просветления. Внешним проявлением этого тепла является сияние, которое естественно излучает любящий человек. Теплота и свечение – свойства небесных тел. Влюбленный чувствует себя на небесах. В любви личность преодолевает ограниченность своего существования, а во время оргазма выходит за пределы чувства существования в физическом теле.

Оргастическое переживание имеет и иные значения (аспекты). Это касается переживаний возрождения и обновления.

Существует несколько объяснений подобных переживаний, связанных с чувствами истомы и растекания, которые предшествуют, а затем и составляют часть оргастической реакции. Структура, – однажды сказал Райх, – это замороженное движение. Определенно – это антитезис движению и потому, в данном смысле, антагонист жизни. Жизнь начинается с очень малой структуры – оплодотворенной яйцеклетки. Она заканчивается, когда энергия организма неспособна поддерживать и двигать окончательную структуру, которую организм приобрел, прожив эту жизнь. Когда скованность растворяется в оргазме, мы до некоторой степени возрождаемся, о чем свидетельствует восприятие этого переживания. Оргазм также переживается как созидательное событие, иногда воплощаясь в создании новой жизни, новой личности. Но, в любом случае, он приводит к созданию нового и свежего восприятия жизни.

Я упоминал, что при оргазме мы возвращаемся к той особой форме движений, которые лежат в основе нашего существа. Данное переживание ощущается как переполненность, будто нами движет глубочайшая сила жизни. В обычной повседневной жизни движение индивидуума контролирует и направляет его ум, и поэтому действия человека являются целенаправленными. Так действует обычный человек, когда идет, собираясь попасть в какое-то определенное место. Когда мы наблюдаем за городскими пешеходами, механистичность их движения производит гнетущее впечатление. Как мы сами, так и другие, мы часто не получаем достаточного удовольствия от прогулки. Мы оживляемся, только когда нам надо куда-то попасть. Конечно, после достижения цели появляется новая. На культурологическом уровне это продолжающееся старанье пожаловано термином «прогресс». Удовольствие от движения, приток радости от гармоничных и грациозных движений тела исключен из нашей обычной повседневной подвижности. Мы настолько погружены в собственное «Я», что от нас ускользает сознание собственной индивидуальности (самости – self), воплощаемой в движениях нашего тела.

Менее цивилизованные люди выражают своими движениями различные качественные взаимодействия между «Эго» и телесной индивидуальностью. Например, пронаблюдав, как двигаются индеанки Запада, сознаешь, насколько легки и непринужденны их движения. Бедра непринужденно раскачиваются, ноги двигаются без усилий, а верхняя половина тела грациозно скачет верхом на этом «скакуне».

Туземной женщине чужды беспрерывно возникающие компульсивные[11] чувства. Движения большинства людей нашей культуры принужденны (компульсивны). То, что так восхищает нас в походке индейских женщин – их непринужденная сексуальность. Сексуальность, лишенная провоцирующего оттенка призыва к сексуальным действиям и естественная потому, что выглядит жизненной, энергичной, грациозной. Сексуальность возникает из-за осознания женщиной своего тела, осознания его движений и проникновения в сексуальную природу своей сущности. Сексуальность – это одно из звеньев, крепко спаянных с нашей животной природой.

У животного отсутствуют иные цели, кроме удовлетворения собственных потребностей. Это освобождает его от необходимости действовать в целях принудительного прогресса. Он получает удовольствие в самом движении. Естественное состояние животного, как тонко подчеркнул Достоевский в «Братьях Карамазовых», – радость. В некоторых отношениях мы превосходим животных. Мы несем груз осознания, что существует добро и зло, и направляем свою жизнь, ориентируясь на эти ценности. Мы осознаем, что есть мы и окружающее нас, что существует пространство и время, и все это связывает нас с Богом. Но ведь мы один из видов животного мира – в чем-то возвышающихся, если принять во внимание достижения нашей культуры, но и отстающих от него, если посмотреть на наше зверство и жестокость. В любви – мы люди; в сексуальности – мы животные. Не забывайте, что первое вырастает из последнего. Нет иных целей у сексуальной активности, кроме удовольствия. Мы «движемся» в никуда, занимаясь сексом. В сексуальности, как и в детской игре – мы постигаем себя через возбуждение движений и чувств. В этом состоянии мы ближе к истинной животности, но вместе с этим ближе и к переживанию истинной радости!

Способность личности придать телу свободу движений является способностью создать условия для получения оргазма. Но мы не может позволить этому произойти, не ощутив безопасность собственного тела и не отождествив себя с ним. Безопасность тела противостоит безопасности «Эго», зависимостью от интегрированности и координированности телесных движений.

Она базируется на тесноте нашего контакта с землей. Если для дерева безопасность в его корнях, то для человека – безопасность в его ногах. Чувство «погруженности» означает укорененность в землю и в животные функции. Оно эквивалентно способности удерживаться на собственных ногах и чувствовать их. Слияние с собственным телом требует проникновения в собственную животную природу, но не возвышения над ней. Любое презрение или отвращение к функциям собственного тела нарушает это чувство единения. И, что еще важнее, мы должны принять сексуальность природы нашего существа.

Я специально подчеркиваю физиологичность, животность и сексуальность нашей природы, поскольку эти аспекты существования были опорочены в нашей культуре. Человек, который лишен животных качеств, – бесчеловечен, но человек, который является только животным, – недочеловечен. Силу тела нельзя оторвать от силы ума. Безопасность тела не более зависима от функционирования «Эго», чем от функционирования ног. Эмоциональное здоровье тесно связано со способностью раздвоения (быть одновременно в двух местах); мы должны обладать силой, чтобы переносить напряжение двойственных ситуаций. Читая лекцию, я сознаю не только аудиторию, но и себя самого. Я в контакте с аудиторией и с самим собой. Конечно, мы сознаем, что невозможно одновременно находиться в двух местах. Однако можно столь быстро переключать внимание, что нет никаких помех в двойственности восприятия. Внимание вращается словно радиомаяк, то внутрь, то вовне, то внутрь, то вовне. Если это происходит плавно, то нет препятствий чувству контакта между внутренней сущностью и внешним миром. Точно так же мы в какой-то момент ощущаем свое тело и землю, а в следующий – свои мысли и чувства. Здесь точно так же осцилляции в переключении внимания должны быть достаточно быстрыми, чтобы избежать разрывов в непрерывности восприятия и сознавания. В этом смысле, говоря, что человек здоров, мы подразумеваем, что он сексуален. Это значит, что здоровый человек одновременно и мыслящая личность и подвижный животный организм. Это значит, что его движения также участвуют в этом двойственном взаимодействии. Они сексуальны, жизненны[12] и имеют твердую земную основу; они уравновешены, контролируемы и целенаправлены свыше. Если подобные переживания являются частью нашей повседневной жизни, то переход от контроля «Эго» и произвольных движений к сильным непроизвольным движениям оргазма осуществится легко и непринужденно. Другое дело, если оргазм воспринимается как надвигающаяся опасность, пронзающая пространство, словно вращающийся кончик ракеты. Сексуальность – не досуг или времяпрепровождение. Это – смысл жизни.

Глава 12.

Оргастическая импотенция у мужчин.

Сексуальные нарушения можно грубо подразделить на две категории: нарушения, связанные со спадом или отсутствием сексуального влечения, и нарушения, проявляющиеся в неспособности достижения оргазма.

Первая категория включает проблемы эрективной импотенции мужчин и фригидности женщин. Вторая категория касается таких расстройств, как преждевременная эякуляция и задержка эякуляции без достижения кульминации у мужчин, а у женщины – неспособность достичь высшего момента возбуждения или переход к ней только с помощью клиторической стимуляции.

Обоснование аналогичной классификации базируется на том, что проблемы первой категории представлены нарушением нарастания возбуждения и сенсорной реакции; что касается оргастической импотенции или неспособности достичь полноценной кульминации, то они возникают из-за нарушения моторных сторон сексуальных функций, проявляющихся вследствие снижения подвижности или мобильности. Но две стороны сексуальных функций – сенсорная и моторная – это две части единой реакции. Любое снижение уровня восприятия снижает окончательную реакцию, а всякое ограничение подвижности редуцирует сенсорное переживание.

Я особо выделяю проблему оргастической импотенции, основываясь на клинических наблюдениях, которые свидетельствуют, что тревожность и страхи, связанные с полной неудачей в половом акте, являются прежде всего отголоском отклонений в возбуждении и влечении.

Поэтому данный раздел посвящен анализу страхов и тревожности, а также их связи с оргастической импотенцией у мужчин.

Существуют два критерия, по которым можно определить, является кульминация оргазмом или нет. Субъективно переживание кульминации должно включать в себя физиологическое ощущение удовлетворения. Объективно физиологическая реакция в момент кульминации должна охватывать все тело единой и интегрированной реакцией. Даже опираясь на эти критерии, в каждом отдельном случае бывает трудно решить, испытал человек оргазм или нет. Термин «удовлетворение» не абсолютен, его можно сравнить с рейтингом в 75 баллов по экзаменационной шкале. На одном конце шкалы располагается то, что вызывает явное чувство разочарования и неудовлетворенности, на другом – кульминация приносит завершение и экстаз. Эти крайние чувства легко воспринять. Где-то между ними удовлетворение постепенно размывается, переходя в разочарование, и сущность реакции становится неопределенной. Сходным образом, момент, когда все тело вовлекается в сексуальный порыв, бывает довольно трудно определить. Связанные с оргастической импотенцией проблемы наиболее очевидны при рассмотрении крайних случаев.

Нарушения оргастической потенции интимно связаны со страхом сексуального движения. Мысль, что во время полового акта необходимо движение, сцеплена со множеством табу и тревожностью, которая ассоциируется с сексуальностью. Некоторое время назад я лечил молодую женщину, которая, помимо прочих затруднений, была озабочена отсутствием полового удовлетворения. Она никогда не переживала оргазма, хотя по тому образу жизни, который она вела, она была довольно раскрепощенной.

Чтобы помочь ей, я дал ей копию статьи, которую написал для «Энциклопедии сексуального поведения». Она называлась «Секс в движении и ощущениях». Ее реакция на эту статью открыла многие искажения, которые окружают смысл и функции секса в нашей культуре. Женщина записала в форме диалога с самой собой мысли, возникшие у нее при чтении статьи:

– Взглянула на вашу статью – что за неудачное название: «Секс в движении и ощущениях». Движение! Это скучно. Чувства чудесны – движения пресны… Движения стесняют. Это открытый призыв к удовольствию.

– Но почему открыто не признать стремленья?

– Потому что ты не предполагаешь, что хочешь этого.

– Почему?

– Потому что это нежелательно.

– Отчего же?

– Если это случается, все прекрасно, но я не должна специально заниматься его поисками.

– Почему же не предпринять каких-то действий?

– Если я предприму какие-то действия, мама это заметит. Если же буду вести себя (букв. – лежать) спокойно, то смогу устроить, чтобы «это» произошло, но они об этом не знали. Я не хочу, чтобы меня поймали.

Однажды я прочла рассказ: когда животные пугаются, то некоторые из них лежат очень тихо, и все бывает хорошо. Поэтому я буду лежать тихо, так как я не хочу неприятностей.

– Но как же ты почувствуешь что-нибудь? Разве тебе не нравится движение? Иногда, двигаясь, ты наслаждаешься вместе с мужчиной.

– Да, я пыталась, но как только что-то приятное начинает приближаться, как тут же ускользает прочь. Еще мгновение назад были какие– ощущения, и вот уже их нет.

– Ты движешься, когда на самом деле сексуально увлечена мужчиной?

– Да. Я наверху, и я двигаюсь, но тогда я – мужчина. Мужчина должен двигаться, а женщина – лежать спокойно.

– Разве не возмутительно, что ты наверху и ведешь себя (движешься) как мужчина?

– Нет. Я уверена, что происходящее доставляет ему удовольствие. Ему приятно и то, что мне приятно.

– Почему ты не движешься?

– Движение сродни шулерству! Я могла бы двигаться и устремляться всем сердцем, чтобы произвести впечатление на того ублюдка, с которым занимаюсь этим. Но это ничего не значит. Пустота под оболочкой. Притворство. Движения призваны скрыть полную неудачу во время полового акта. Глупые мужчины! Чем больше движений, тем больше их уверенность, что ты наслаждаешься этим. Чем быстрее, тем лучше. Эта работа, за которую я должна была бы получать деньги и признание, вместо того, чтобы притворяться, будто это любовь.

– Что же на самом деле не нравится тебе в статье «Секс в движении и ощущениях»?

– Открытое признание влечения.

– Таков для тебя смысл движения?

– Да, и еще оно означает, что я доставляю удовольствие мужчине.

– Разве это неправильно?

– Не то чтобы неправильно, это смущает. Обычно, когда я двигаюсь, это фальшивка. И совершается для того, чтобы воздействовать, возбудить или стимулировать партнера. Но я редко делаю это для себя. Нужно быть очень «самоуверенной», чтобы достаточно раскрепоститься и получить это для себя.

– Почему?

– Плохой секс не заслуживает хороших чувств.

– Возможно, это не так трудно другим – книги – фильмы, все кажется так легко…

– Ты не отличаешься от них. Секс – хороший секс – это нелегко.

– Нет наслаждения от него – только иногда.

– Обычно, когда все позади, они оставляют меня – хорошо это или плохо. Что же предпринять»?

Читаю и ловлю себя на том, что чертовски увлекся.

Оказывается, двигаться для своего собственного удовольствия достаточно трудно. Вот где истина! Для этого от себя требуется достаточная раскрепощенность и сила, чтобы требовать удовлетворения, причем не только в сексе, но и во всех других сторонах жизни. В свете данного требования легко видеть, почему любой невротик неспособен сдержать оргастическое завершение или препятствовать ему.

В связи с этим требованием возникает важный вопрос: приложимо ли это к мужчинам так же, как к женщинам?

В силу своей позиции сверху, мужчина доминирует в сексуальных отношениях. Однако, по крайней мере, мужчина не сдерживает своих движений сознательно. Обладая пенисом, который способен эякулировать, он почти всегда может быть уверенным в какой-то кульминации. Кроме того, клинический опыт показывает, что, в терминах полноценного удовлетворения, мужчины страдают от оргастической импотенции в той же мере, что и женщины.

Наиболее распространенное нарушение сексуальных функций у мужчин – преждевременная эякуляция. Как обычно, никаких точных указаний по этому поводу нигде нет, потому что никто не определял, в чем состоит «преждевременность» и какой должна быть «нормальная» длительность процесса.

Альфред Кинси утверждает: «Вероятно, у трех четвертей всех мужчин оргазм развивается через две минуты после начала полового акта, а кое-кто может пережить кульминацию менее чем через минуту или даже через десять или двадцать секунд после коитального проникновения». Я могу подтвердить, что треть мужчин, которых мне пришлось лечить, страдали от этого расстройства. Его эффект выходит за рамки дефицита мужской удовлетворенности. В тяжелых случаях преждевременная эякуляция лишает женщину возможности достичь вагинального оргазма, даже если она способна испытать его. Общий результат проявляется в виде неполноты сексуальных отношений для обоих партнеров, ведет к напряженности в их отношениях и часто приводит к расторжению брака.

Существует много степеней преждевременности эякуляции. В тяжелых случаях семяизвержение происходит еще до того, как мужчина проникнет в женщину. При средней тяжести этого нарушения эякуляция наступает как только мужчина начинает ритмические движения. Во всех случаях преждевременная эякуляция переживается как неудача.

В норме половой акт продолжается от трех до двадцати минут от начала проникновения до достижения момента кульминации. Длительность полового акта зависит от степени возбуждения обоих партнеров до его начала. Поэтому преждевременность нельзя соизмерить в рамках только временной шкалы. По определению, это указывает на то, что мужчина достигает кульминации раньше, чем сам к ней готов. Очевидно, преждевременная эякуляция происходит до того, как женщина достигла высшего момента возбуждения, но это не критерий преждевременности, поскольку ее реакция может быть замедленной или вообще не проявиться.

Отсутствие адекватного понятия оргазма может легко привести к путанице при обсуждении преждевременности. На основании сообщений о том, что у большинства приматов, особенно у шимпанзе, очень быстро наступает сексуальная разрядка, Кинси с соавт. приходят к абсурдному заключению, что быстрота наступления преждевременной эякуляции является прогрессивным типом реагирования: «Трудно обнаружить иную ситуацию, в которой личность с быстрыми и интенсивными реакциями не была бы сразу снабжена ярлыком кроме титула – превосходный, и это именно то, чего заслуживает быстро эякулирующий мужчина». Несложно обнаружить ситуацию, аналогичную преждевременной эякуляции. Возьмем солдата на линии фронта, который стреляет из своего ружья при любом признаке движения или шума. Его реакция быстра и интенсивна, но кто назовет ее превосходной? Скорее, это ближе к реакции крайне встревоженного солдата, а преждевременная эякуляция как раз и является примером сексуальной реакции встревоженного мужчины в напряженной ситуации. Знакомое наставление «Не стреляй, пока не увидишь белков глаз противника» вполне приложимо и к половому акту, если сравнивать его с действиями солдата на фронте. Однако еще более серьезная ошибка в утверждении Кинси кроется в том, что он не понимает сути проблемы. Если бы преждевременность была признаком превосходства, было бы трудно обнаружить тех, кого беспокоило бы это нарушение. Фактом остается как раз то, что многие мужчины обращаются с просьбой об излечении и жалуются как раз на отсутствие удовлетворения, вызванного преждевременной эякуляцией.

Теперь следует прояснить, почему многие, страдающие преждевременной эякуляцией, не осознают ее. Важная причина недопонимания кроется в отсутствии стандарта для сравнения. Некоторые женщины, которых я консультировал, сообщали, что эякуляция у их мужей наступала сразу или же вскоре после вхождения, но им казалось, что это – нормальное явление. Поскольку женщины сами никогда не испытывали оргазма, то они не задумывались над этим вопросом. При отсутствии знаний, мужчина может легко заключить, что присущая ему форма реакции совершенно нормальна. Часто, драпируясь в одежды нормальности, просто защищаются против реального столкновения с проблемой. Когда в процессе анализа эти покровы удаляются, человек жалуется не на преждевременное семяизвержение или что-либо другое, но прежде всего на отсутствие сексуального удовлетворения. С другой стороны, существует форма преждевременного семяизвержения, которая отчасти обусловлена сознанием его вероятного проявления. Мужчина, ранее уже переживший преждевременное семяизвержение с партнершей, будет обеспокоен, что то же самое случится в следующий раз.

Его озабоченность и страх будут увеличивать напряжение ситуации именно тогда, когда возбуждение нельзя контролировать, и тогда эякуляция действительно произойдет преждевременно. Такой мужчина заключен в порочный круг преждевременности: беспокойство, напряжение, преждевременное семяизвержение, озабоченность, напряжение снова и снова. Этот порочный круг нередко очень трудно разорвать, поскольку он создается им самим.

Часто преждевременная эякуляция развивается при первой сексуальной встрече с новой партнершей. Если тревожность по поводу сексуальных взаимоотношений снижается и если, благодаря женской реакции, он чувствует себя легче и безопаснее, его преждевременная эякуляция исчезает, а сексуальные реакции нормализуются. Исследования, подобные данному, демонстрируют тесную связь между преждевременностью и тревожностью. Установлено, что чем больше тревожность, тем скорее семяизвержение. Самой распространенной причиной тревожности является страх быть отвергнутым женщиной. Этот страх сознательно переживается в тех ситуациях, в которых мужчина ощущает ненависть женщины или ее нежелание включаться в половые отношения. Если он упорствует в своей попытке вступить в половые отношения с партнершей, которая противится этому, то развивается тревожность, ведущая к преждевременной эякуляции. Такие ситуации более присущи молодым неженатым мужчинам, для которых сексуальный акт имеет оттенок завоевания. Поэтому состоявшееся проникновение эквивалентно завоеванию, оргазм превращается в «антикульминацию» и, в лучшем случае, осуществляется только частично.

Преждевременность может возникнуть даже при положительном отношении женщины к сексуальному взаимодействию. Взамен страха быть отвергнутым, мужчина может переживать страх провала. Может развиться тревожность, что будет утрачена эрекция или что разовьется ранняя эякуляция. Тревоги хватает и на то, что если в этот раз все прошло хорошо, то в следующий обязательно случится преждевременно. Общим знаменателем всех этих случаев является тревожность.

Поскольку проблема преждевременной эякуляции – это проблема сексуальной тревожности, то осознающий свою тревогу мужчина часто может устранить ее в ситуации конфронтации. Так, если он ощущает, что женщина не полностью принимает его половое влечение, он может не повторять попыток, пока не встретит более подходящего отклика или не обсудит ситуацию со своей партнершей. Честное обсуждение сексуальных затруднений – один из наилучших путей их преодоления. Женатым парам в этих случаях лучше всего посетить семейную консультацию и обратиться к специалисту. Как правило, это приветствуется обоими участниками взаимоотношений. Если мужчина боится, что эякуляция произойдет раньше времени, он должен сообщить о своем страхе партнерше. Я уверен, что в подавляющем большинстве случаев он с удивлением обнаружит, что женщина будет очень отзывчива. Неспособность открыто обсудить свои сексуальные проблемы указывает на то, что в отношениях отсутствует общность и согласие, которые составляют сердцевину здоровой сексуальности. Подобный подход, однако, довольно сложен, если индивидуум несвободен от невротических конфликтов на сексуальной почве и относится к ним как к личному позору.

В большинстве случаев тревожность, которая создает, условия для преждевременной эякуляции, порождается неосознанными сексуальными конфликтами. Уже только наличие преждевременной эякуляция является показателем присутствия тревожности. Это достаточное доказательство, поскольку по своей сущности ранняя эякуляция уже включает в себя состояние тревожности. Несмотря на нашу искушенность в вопросах половых отношений, сексуальное удовольствие – почти запретный плод. И несмотря на то, что женщина может быть согласна на половой акт, мужчина с преждевременной эякуляцией не разрешает проблему своей сексуальной вины. Она существует в бессознательном и принимает форму страха перед женщиной, страха оскорбить ее своей сексуальной агрессивностью или не удовлетворить ее своими сексуальными действиями. Некоторые мужчины говорят, что боятся женщин или чувствуют враждебность по отношению к ним. Ни страх, ни враждебность не переживаются во взаимоотношениях с конкретной сексуальной партнершей на сознательном уровне. Бессознательно же страх и враждебность имеют отношение к женщине вообще, чьим прототипом является мать. Фундамент, на котором возвышается феномен преждевременной эякуляции, – это проблема неразрешенного Эдипова комплекса по отношению к матери.

Специфический механизм преждевременной эякуляции представляет собой перевозбуждение пениса. При преждевременной эякуляции пенис возбуждается в самой начальной стадии полового акта до такой степени, какой он должен достичь только перед самым оргазмом. В последнем случае, однако, подобное возбуждение возникает в результате сексуальных движений, в то время как при преждевременной реакции оно предшествует им. Отсюда можно сделать заключение, что такие мужчины боятся сексуальных движений, то есть они боятся проявлять агрессивные сексуальные движения во время полового акта. Преждевременную эякуляцию можно интерпретировать как бессознательное желание ограничить сексуальный акт, сделать его как можно короче. Что касается преждевременной реакции, то здесь человек боится не только движений, но и влагалища. Боязнь последнего наиболее явно выражена в тех случаях, когда эякуляция возникает сразу же после проникновения или даже перед ним.

Гипотеза о том, что преждевременное семяизвержение порождается страхами перед сексуальной подвижностью, подтверждается физиологическим состоянием мужчин, озабоченных этой проблемой. Их телу присуща скованность. И, попросту говоря, степень ранней эякуляции сопоставима со степенью скованности, о которой говорит одеревенелый, непластичный позвоночник или спина, в результате чего бывает трудно выполнить растягивающие движения, которые я описал в предыдущей главе, когда обсуждал концепцию о сходстве сексуальных процессов с натяжением лука. Мускулатура спины в таких случаях напряжена и сокращена, особенно в пояснично– крестцовом отделе позвоночника. В результате скованности снижается как подвижность, так и мобильность тела, и уменьшается амплитуда и свобода движений таза. Кроме того, мы обнаруживаем у таких людей спастичность определенных групп мышц, в частности – подвздошно-поясничной мышцы, которая фиксирует таз на бедрах, и мышц, поднимающих задний проход (levator ani) и выстилающих тазовое дно. Результатом этих мышечных напряжений является такое состояние организма, когда он не может сохранять сексуальный заряд или возбуждение, и они немедленно перетекают в половой орган и перевозбуждают его.

Таз, вместе с животом и ягодицами, служит резервуаром сексуальных ощущений. Когда эти структуры полностью расслаблены, тело способно удерживать большой заряд сексуального возбуждения до тех пор, пока сексуальные движения не станут ритмичными и непроизвольными. Если эта функция накопления нарушена или сильно снижена в связи с напряжениями, возбуждение перемещается в пенис, едва его вводят во влагалище. Столкнувшись с проблемой перевозбуждения, мужчины, страдаюшие. преждевременной эякуляцией, стараются снизить свою подвижность. Аналогичная уловка может отложить эякуляцию, но не влияет на функциональные причины преждевременной эякуляции. Ну а поскольку страх движения усиливает напряжение, эта уловка только дополняет порочный круг, в который тревожность поймала человека.

Преждевременная эякуляция отражает состояние напряжения, возникающее из страха перед собственными агрессивными импульсами, направленными к женщине. Нормальный тазовый толчок – действие агрессивное. Мужчины, страдающие от преждевременной эякуляции, подсознательно связывают это движение со своими враждебными и садистскими импульсами, направленными на женщину. Для них сексуальный толчок ассоциируется с пронзанием или насилием. Мужчина, который сознает свои действия в сексуальном акте, не страдает ранней эякуляцией, но часто нуждается в садистских фантазиях, приводящих его к кульминации, но без оргастического удовлетворения. Его кульминация не приносит оргастического удовлетворения. Подавление садистских чувств и импульсов отвечает за скованнность таза и за преждевременную эякуляцию. Вступать в половой акт с враждебностью к женщине – значит бояться ее ответного удара или возмездия с ее стороны. При окончательном анализе всегда выясняется, что эти чувства связаны со страхом кастрации.

Проблема ранней эякуляции может быть разрешена посредством аналитической проработки лежащей в ее основе кастрационной тревожности, вместе с высвобождением подавленной враждебности к женщине. Эта процедура облегчается, если одновременно напряжения спины и таза высвобождаются с помощью выполнения специальных упражнений.

Неосознаваемая враждебность к женщине, которая лежит в основе преждевременной эякуляции, возникает по причине разрушения эротических вознаграждений в раннем детстве. В главе «Любовь и секс» я отмечал, что ощущение любви у ребенка возникает, когда мать удовлетворяет его эротические потребности. Ребенок испытывает удовлетворение от близости к материнскому телу, от ощущения защищенности, сытости и т. д. Если эти потребности не удовлетворяются, то у ребенка развивается чувство заброшенности и гнева по отношению к матери. Эти чувства подавлены, но они формируют основу реакций взрослого мужчины на любую женщину. Желание пронзить женщину или изнасиловать ее сочетается с садистским импульсом ненависти к объекту любви, даже если это мать и мужчина испытывает желание быть как можно ближе к ней. Если эти чувства подавлены, теряются оба объекта стремлений, мужчина лишается как возможности ненавидеть женщину, так и способности реально сблизиться с ней. Преждевременная эякуляция – индикатор такого подавления.

Характерологически мужчину, страдающего от преждевременной эякуляции, можно описать как «хорошего» человека, в той же степени, в какой он был «хорошим» мальчиком для матери.

В данном контексте «хороший» означает, что он старается быть приятным женщине. Он усердный работник, амбициозный и, как правило, довольно преуспевающий в финансовом отношении. Его очень волнует неспособность к оргазму, поскольку это искажает его образ человека, отзывчивого и способного сопереживать окружающим. Есть очень славная песня из фильма «Карусель», которая ясно выражает эту мысль:

Добродетельный мужчина,

Хуже для девчонки нет,

Добродетельный мужчина,

Вот для женщины кручина,

Он как мутная пучина,

Ничего внутри там нет.

Добродетельный мужчина

Слезы девушки в ответ.[13]

Смысл песенки – в том, что «добродетельный мужчина» – не такая уж приятная «вещь». Я не утверждаю, что дело всегда обстоит именно так. Здесь есть зерно истины, и если эти стихи правильно интерпретировать и понять, то это может помочь прояснить динамику данного сексуального нарушения.

Несколько возможных интерпретаций объясняют связи такого характера с ранней эякуляцией. Так называемый добропорядочный или «хороший» мужчина пытается скрыть свою враждебность к женщине как раз своим отношением к ней. С точки зрения психологии добродетель можно понимать как защиту против негативных чувств. Другая интерпретация могла бы объяснить его позицию как попытку получить любовь и одобрение женщины с помощью целомудрия. Когда целомудрие служит этой цели, оно подозрительно, поскольку маскирует отсутствие самоуважения и мужественности. Мы можем также в этой позиции распознать чувство благоговения перед женщиной, которая идеализируется и обожествляется в роли жены и матери. В большинстве случаев преждевременной эякуляции существует эта тенденция идеализировать женщину. И снова эта тенденция представляет собой защиту против подавленных чувств враждебности и презрения, проистекающих из ранних детских переживаний, связанных с матерью.

Если целомудрие и добропорядочность защищают против негативных чувств, то мы можем предвидеть, что подавленные чувства проявят себя в замаскированной форме. Так называемый «хороший муж» часто критикует и хулит жену. Враждебность, которая не может получить явного выражения, незаметно внушается путем тонких замечаний и оскорбительных комментариев. Каждый случай преждевременной эякуляции можно рассматривать как отрицание возможности получения женщиной удовольствия именно от него. Рядом с благоговением такого мужчины стоят презрение и клевета. Всякий мужчина, помещающий женщину на пьедестал, делает это для того, чтобы ясно показать, что у нее «глиняные ноги». Однако каждый раз, когда это происходит, он неизменно терпит провал. Его ранняя эякуляция заставляет его ощущать неадекватность и неполноценность, он теряет чувство безопасности, и это заставляет его прилагать еще больше усилий, чтобы компенсировать свою несостоятельность и скрывать истинные чувства. В конце концов он обвинит женщину, приписав ей желание кастрировать его, и будет искать доказательство своей потенции во внебрачных связях. Неудивительно, что мужчины с преждевременной эякуляцией занимают скрытую гомосексуальную позицию. Их личность содержит многие элементы, свойственные гомосексуалистам, однако подавленные. Здесь и страх перед женщиной, и враждебность по отношению к ней, и отвращение к ее сексуальности.

Анализ динамики преждевременной эякуляции наталкивает на то, чтобы дать совет, который необходим в данном контексте. Поскольку данное состояние возникает из страха сексуального движения, такого человека надо бы уговорить отказаться от любых попыток сдержать или обуздать движение. Аналогичная рекомендация связана с тем, что люди данного типа склонны как можно меньше двигаться, во избежание возбуждения. Однако этот способ только усиливает их страх. Он должен двигаться легко и свободно безотносительно к кульминации. Если бы он концентрировался на движении, это снизило бы перевозбуждение пениса. Внимание следовало бы направлять на дыхание. Если оно полное и если оно синхронизировано с сексуальными движениями, возбуждение дольше удерживается в теле. Полное, глубокое и расслабленное дыхание – наилучшая мера предосторожности от преждевременной эякуляции, так как внимание фокусировано на ощущениях тела. Живот должен быть расслаблен и ему позволяется свободно расширяться. Как правило, он бывает напряжен, а это снижает способность таза сохранять сексуальный заряд. Отведение таза назад и выгибание спины перед каждым движением вперед не позволяет возбуждению переместиться в пенис чересчур быстро. Ранней эякуляции можно избежать, если все тело активно включено в половой акт.

Половой акт невозможен в напряженном и зажатом состоянии. Отношения между партнерами должны носить оттенок легкости и доверительности. Другими словами, половой акт теряет качество выражения любви и становится спектаклем по принуждению, который «разыгрывается» «Эго». Обстоятельства, в которых происходит половой акт, и место, где он происходит, должны оставлять свободу движению и звукам. Движения вызывают звуки, и страх движения может уходить корнями в боязнь человека, что его услышат. Этот страх может сохраниться со времен подростковой мастурбации. Конечно, не следует считать, что эти краткие рекомендации помогут любому, страдающему преждевременной эякуляцией. Понимание физиологических и психологических факторов, порождающих это состояние, может помочь тем, кто стремится оценить свои ощущения и внутренние настроения.

Другая форма оргастической импотенции мужчин известна под техническим названием «заторможенная эякуляция» (ejaculatio retardans). В этом случае эякуляция сдерживается или не происходит, пока не схлынет возбуждение. В результате, конечно, наступает очень слабая кульминация, не приносящая чувства оргастического удовлетворения. По сравнению с этим нарушением, при котором часто ощущение кульминации вообще отсутствует, преждевременная эякуляция может показаться вершиной возбуждения.

Я уже упоминал, что длительность нормального полового акта занимает от трех до двадцати минут. Эти границы не фиксированы, они основаны на ряде описаний нормальных сексуальных отношений. Время, которое занимает половой акт, зависит от многих факторов: возраста мужчины, степени возбуждения, от того, насколько часто он вступает в отношения, и т. д. Молодые достигают кульминации быстрее, чем более взрослые люди. Когда эякуляция тормозится, половой акт может продолжаться от получаса до двух часов или даже еще дольше. Однако продолжительность не является истинным критерием ejaculatio retardans. В этих условиях эякуляция, скорее, возникает вследствие изнурения, а не в результате высочайшего перевозбуждения.

Как правило, мужчина, страдающий ejaculatio retardans, не считает свой тип реакции нарушением. Он полагает, что чем дольше сохраняется эрекция, тем больше удовольствия он дает женщине; такой человек часто считает себя первоклассным любовником. Жертвуя собственным сексуальным удовольствием ради женского, он не удручен этим, поскольку его жертва часто бывает сознательной. Он пытается компенсировать эту потерю, получив удовлетворение от реакции партнерши. Я проиллюстрирую эту личностную проблему, возникающую при таком типе сексуального поведения, следующей историей болезни.

Пол был сорокалетним мужчиной, который обратился за психиатрической помощью после неудавшейся попытки самоубийства с помощью вдыхания окиси углерода из выхлопной трубы автомобиля. Признаки психоза отсутствовали. Пол страдал незначительной потерей памяти вследствие шоковой терапии, которая проводилась при его первичной госпитализации. У него достаточно длительно наблюдались головные боли, начавшиеся еще в юности, вероятно, мигрень. Они не сопровождались видимыми отклонениями и продолжались от нескольких часов до нескольких дней. Обычно он просыпался ранним утром из– за того, что болела голова. Мигрень сильнее всего разыгрывалась по выходным дням, когда он находился в кругу семьи, а также на работе, когда он сталкивался с трудностями, которые требовали принятия решений. В подростковом возрасте Пола неоднократно госпитализировали в связи с этими головными болями, в больнице они, как правило, проходили. Его лечили многие психиатры и другие специалисты, он часто страдал лекарственными токсикозами, поскольку любил лечиться. Особенное облегчение ему приносило плацебо. Практически ни один год не проходил для него без госпитализации, а иногда его клали в больницу по нескольку раз в течение года.

Когда я увидел Пола в консультации, то прежде всего мы обсудили его попытку самоубийства. Он сказал, что хотел покончить с бессмысленной жизнью неудачника и тем самым сделать хоть что-нибудь для жены. Если бы он умер, она получила бы некоторую сумму денег по страховке. Я обратил его внимание на то, что его мотивы вызывают сомнения. Деньги, которые достались бы его жене, были бы омрачены смертью. Вряд ли они обрадовали бы ее, потому что он отдал бы взамен жизнь. Как ему кажется, смогла бы жена с удовольствием использовать эти деньги? Тогда я спросил Пола, а может ли быть так, что он пытался покончить с собой, чтобы заставить жену почувствовать себя виноватой, но он промолчал.

Пол был высокого роста, с тонкой талией, но горбился. Ягодицы были сжаты вместе и напряжены. Живот – тугой и напряженный. Позвоночник был очень жестким, а плечевой пояс – округлым и узким. Пол скрючивался так, что создавалось впечатление, будто на спине у него лежит тяжелая ноша. Он был дружелюбен и неглуп, а временами у него прорезалось незаурядное чувство юмора. Улыбка его была довольно циничной. Очень любил поговорить. Перед тем, как впасть в состояние депрессии, он обладал репутацией хорошего рассказчика. Он чувствовал, что прожил неудачную жизнь, и потому его увлекали успехи других.

Психосексуальное развитие Пола отличалось необычным страхом мастурбации. Он никогда не вспоминал о том, когда он занимался онанизмом, в детстве или юности. Затруднение было столь сильным, что он не мог обсуждать этот вопрос в процессе терапии. Он сказал, что это вызывает у него отвращение. Молодым человеком он вступил в интимные отношения с женщиной старше его по возрасту. Мать Пола главенствовала в доме. Отец был скучным, вечно работающим человеком, который цеплялся за старые методы бизнеса и терпел неудачи. Мать презирала мужа, вместе со своим старшим братом, который владел процветающим делом. В возрасте двадцати лет Пол перенес легкую форму туберкулеза. С момента возвращения из санатория семья зачислила его в инвалиды сначала из-за заболевания туберкулезом, а позже из-за повторяющихся головных болей.

Пол женился на женщине, которая была гораздо моложе его и которую он описал как привлекательную и оживленную. В первые годы после женитьбы он пытался освободить жену из-под влияния ее семьи. У них было трое детей. Рассказывая о своей сексуальной жизни, Пол отметил, что половой акт обычно продолжается час или даже дольше, иногда он затягивался до двух часов. Он очень гордился тем, что так долго может сохранять эрекцию, и его жена часто успевает пережить несколько оргазмов. Его собственная кульминация, когда она происходила, была лишена удовольствия или значения, он отрицал значимость оргазма и считал, что главное – это удовольствие и удовлетворение, которое он приносит жене. Однако постепенно он утратил интерес к сексуальным отношениям с женой, и по прошествии времени количество половых контактов ощутимо уменьшилось. При этом депрессия значительно усилилась.

При прохождении курса лечения особенности сексуального поведения Пола и его ощущений прояснятся. Когда усиливалась депрессия, он спонтанно возвращался к тому сексуальному чувству, которое сопровождало его во время утренних эрекций и так называемых «мокрых снов». Это приводило к половым отношениям с женой. Следом за сильным сексуальным переживанием Пол приходил в отчаяние и впадал в депрессию, которая длилась несколько месяцев, в течение которых он не чувствовал полового влечения. Его головные боли усиливались и возникали гораздо чаше. Они занимали все его внимание, он замыкался только на них. Все его усилия были направлены на то, чтобы получить облегчение с помощью лекарств. Он не понимал, почему ему не прописывали седативных препаратов. Даже в фантазиях он представлял себе, как избавляется от головной боли с помощью лекарств. Именно в такой момент Пол пришел к выводу, что секс не является для него проблемой, что у него нет половых желаний и что единственное, чего он жаждет, так это избавиться от головных болей.

Связь между депрессией, головными болями и потерей сексуальных чувств прояснилась, когда мы точно выявили с помощью наблюдений, что когда он просыпался с эрегированным пенисом, то в этот день он не страдал от головной боли. Мы часто возвращались к этому наблюдению на протяжении терапии. Оно могло означать, что головная боль возникала в результате неспособности сфокусировать половое возбуждение на половом органе. Вместо этого возбуждение, локализуясь в голове, вызывало невыносимое напряжение. Мышцы спины и основания черепа также чрезвычайно напрягались. Если учесть его чрезмерную способность к эрекции и отсутствие удовлетворения, можно заключить, что головная боль возникала в результате подавления сексуальности. Пол, конечно, подавлял ее бессознательно, ощущая только напряжение от усилия.

Существовала возможность уменьшить количество приступов головной боли и их интенсивность с помощью физиологических упражнений и массажа мышц, снимающего напряжение. Благодаря рекомендациям терапевта, Пол получил способность стать более агрессивным в бизнесе. К примеру, ему удалось поговорить с нанимателем, который злоупотреблял его услугами многие годы. Раз за разом встречаясь с ним, я наблюдал, что он становится все более агрессивным по отношению к жене, но все терпимее к ее финансовым требованиям. Однако за каждым утверждением его мужественности и индивидуальности следовал провал и возвращение к пассивности и зависимости от терапевта и жены. Хотя мы были близки к этому несколько раз, однако он никогда не высказал понимания своей обиды на жену или на свою семью.

Пол жаловался на то, что жена выдвигает финансовые требования, однако всегда соглашался с ними. Ему хотелось, чтобы жена была сексуально агрессивна, но он был неспособен удержаться в пассивной роли, когда она насмехалась над его пассивностью и зависимостью. Пол сознательно желал, чтобы о нем заботились, как о ребенке; он требовал лекарств, хотел быть сексуально пассивным, ссылался на инвалидность именно из-за присутствия подобных особенностей в его личности. На другом уровне Пол бессознательно старался доказать, что он – мужчина. Он занимал позицию сверху во время полового акта, очень долго сохранял эрекцию и был убежден, что доставляет жене удовольствие и удовлетворение. Затем, когда половое чувство исчезало и он впадал в депрессию, он обращался к фантазиям, которые были почти гомосексуальными или ему грезилось, что терапевт или кто-то другой вступал в половые отношения с его женой. Мой пациент метался между желанием выглядеть как ответственный взрослый человек и стремлением занять регрессивную позицию ребенка. И то, и другое было безуспешно. Регрессия означала не только утрату мужественности, но и себя. Он был уверен, что «мать» могла бы его «проглотить». Но, с другой стороны, он пребывал в уверенности, что не обладает возможностью удовлетворить «ненасытность» женщины. В этом заключалось значение его фантазий, в которых ему грезился другой мужчина, удовлетворяющий его жену.

Отношения с женой отражали его ранние отношения с матерью, которую он идеализировал и обожествлял. Он никогда не мог низвергнуть с пьедестала образ доброй, жертвенной матери, посвятившей себя ему. Пол никогда не отзывался о ней плохо, но никогда не говорил и ничего хорошего. Если учесть, что его ненависть к матери, так же как и враждебность к жене, была глубоко подавлена, то его провалы в депрессивное состояние и самодеструктивное поведение можно было бы рассматривать как попытку отступить от нее через злобу. Это подтверждалось тем, что Пол отвергал пищу, которая обычно представляет собой универсальный символ матери. Иногда он так мало ел, что был на грани истощения.

Что объясняет заторможенную эякуляцию? Как человек может сохранять эрекцию целых два часа, не утрачивая ее, но и не достигая кульминации? Это очень необычно; и для того чтобы представить себе и понять этот феномен, надо приложить определенные усилия. Нетрудно догадаться, что половой акт был для Пола «служением» жене. Фактически, ему удавалось сохранять эрекцию только потому, что он концентрировал внимание на ее нуждах, ее чувствах и ее реакциях, а не на своих. Если же он был поспешен, то терял эрекцию. Способность Пола длительно не эякулировать была предметом его особой гордости.

Если использовать пенис для служения другим, то он перестает быть половым органом и функционально преобразуется в грудь или сосок. В этом смысле Пол кормил свою жену, утоляя ее сексуальный голод, а эрекция сохранялась столько, сколько надо было для того, чтобы удовлетворить ее потребность. Два сновидения Пола подтверждают, что пенис функционировал как сосок. Однажды ему приснилась собака, которая сосала его пенис. У Пола была собака, которая была ему, пожалуй, ближе, чем жена. Если жена жаловалась, что собака спит в постели, он уходил спать в другую комнату вместе с собакой. Он переживал отвращение жены к собаке как собственное отвержение и часто отождествлял себя с животным. Во сне Пол спроецировал на собаку свои собственные подавленные мечты о покровительстве. Но, принимая во внимание его сексуальное отношение к жене, во сне она также могла являться ему в виде собаки. Такой сон можно было интерпретировать как бессознательное выражение презрения к жене. В другом сновидении Полу привиделся его пенис треугольной формы, завернутый в алюминиевую фольгу. Его ассоциации по поводу этого сна связывались с воспоминаниями о том времени, когда он учился в старших классах, и о геометрии, в которой он преуспевал. За успехи в школе Пола хвалила мать. Его пенис по форме – геометрический объект и завернут так, как он теперь старается заворачивать еду для жены.

В иных случаях, когда мужчина занимает одну из позиций служения женщине, эрекцию не так легко поддерживать. Кроме идеи служения, продолжительность эрекции в случае Пола поддерживалась идеей противостояния. Он как бы говорил жене: «Ты не можешь победить меня, ты не можешь разрушить меня». Это другой пример двойственности моего пациента – подчиненное служение, но бунт, выражающийся терпением. Я уверен, что без концепции противостояния проблему ejaculatio retardans не понять. Противостояние, в конце концов, так и не реализуется, что, исключая иные варианты, и произошло с Полом, ведь отсутствие удовлетворения приводит к опустошенности и отчаянию, завершившись депрессией.

Столь уникальный психологический образец, представленный в данном случае, в виде чередования головных болей с половым влечением, вынудил меня выдвинуть гипотезу о механизме этого явления. Психодинамически очевидно, что, когда Пол чувствует себя побежденным женщиной, то «мигрень» – это ускользание в беспомощность, с последующим использованием симптомов как оружия, усиливающего его желания. Его телосложение производило такое впечатление, будто вся энергия отведена из нижней части тела и помещена в груди, шее и голове. Ноги тонкие, мышцы ног напряжены, кожа бледная. Таз – узкий и сжатый, его подвижность резко снижена. Чтобы двинуть таз вперед, ему приходилось сокращать брюшную мускулатуру, выпячивая ее, и поджимать ягодицы, чтобы они тоже совершили толчок вперед. В этом движении не было ничего общего с агрессивным пронзанием. Напряженность нижней части тела ограничивала грудное дыхание. Когда Полу удалось установить более естественный способ абдоминального дыхания и когда, благодаря упражнениям, он почувствовал некоторую жизненность и движение в ногах, его половые чувства изменились.

Картинка, которую нарисовал Пол, излучает мазохистскую злобу – неосознанного «сдерживания». Его неспособность пропустить чувства в нижнюю половину тела спонтанно соотнеслась с его неспособностью «раскрепоститься» в половом акте. Скованность тела копировалась скованностью пениса. Когда комплекс «сдерживания» был преодолен, немедленно высвободилось чувство. Этому помогла специальная методика. Если Пола сильно ударяли по спине, как бы «встряхивая» его скованность, он тут же положительно реагировал на это. Его глаза загорались, взгляд становился выразительным, он чувствовал себя возродившимся и свободным. Это типичная реакция мазохиста. Пол мог «раскрепоститься», но не был способен сделать это самостоятельно. Сходный механизм объясняет «потребность в избиении» истинного мазохиста, которому это необходимо для предварительного сексуального удовольствия. Состояние Пола было обусловлено сильной блокадой генитальной агрессивности и столь же мощной кастрационной тревожностью. Его мазохистская подчиненность служила защитой от страха кастрации; поэтому служа женщине, он избегал восприятия скрытой за этим кастрационной тревожности. На другом уровне скованность Пола была попыткой компенсировать мазохистскую покорность.

Здесь мы исследовали две проблемы, связанные с оргастической потенцией, – преждевременную эякуляцию и заторможенную эякуляцию. В первом случае кульминация наступает слишком быстро, во втором она практически не наступает. Существует еще одно отклонение, не такое яркое, как предыдущие, но, пожалуй, гораздо более распространенное, хотя обычно его не воспринимают как дефект. Я называю его «локальной кульминацией», в отличие от оргастической реакции, которая включает в себя все тело. Краткое описание того, что при этом происходит, обозначит природу данного затруднения. Эякуляция не преждевременна и не заторможена, она происходит как раз в момент наступления непроизвольных движений. Полноценное чувство удовлетворения ускользает от мужчины, поскольку его тело не целиком включается в сексуальную реакцию. Он неподвижен. Однако то, что ощущается во время переживания высшего момента возбуждения, приятно, и по этой причине такая реакция, как правило, не рассматривается как отклонение. С точки зрения оргастической потенции, это следует рассматривать как частичный оргазм.

Это и есть тот локальный оргазм, который вызывает столько заблуждений, связанных с теорией оргазма Райха. Некоторые сексологи и психологи утверждают, что преждевременная или заторможенная эякуляция – нормальные явления. Но ни в том, ни в другом случае нет чувства удовлетворения. Локальная кульминация, однако, отличается от них. Не сознавая, что такое полное оргастическое переживание, легко ошибиться и принять ее (локальную кульминацию) за оргазм. К сожалению, люди редко знают, что такое полноценный оргазм.

При частичном оргазме ощущения тела ограничиваются областью половых органов или медленно распространяются к тазу и ногам. Мужчина может переживать своеобразное ощущение потоков, текущих через области таза и ног, но они не распространяются на верхнюю часть тела. Сознание не затуманивается, чувство растворения сознания или тела четко ограничено. Всякое ощущение сплавления с партнершей заключено только в половой сфере. Чувства излучения при переживании высшей точки нет. С другой стороны, при частичном оргазме всегда присутствует чувство раскрепощения и расслабления, наступающее вслед за кульминацией, которое может вызывать дремоту, и мужчина после такого завершения вполне может заснуть.

Разница между локальной кульминацией и полноценным оргазмом зависит от того, присутствуют или отсутствуют непроизвольные движения таза и конвульсивные движения тела, которые я описывал в предыдущей главе. В этой связи важно различать непроизвольные движения и другие непроизвольные реакции, которые ошибочно причисляют к оргастическим реакциям. Кинси составил список из шести видов оргастических реакций у мужчин. При рассмотрении этих шести различных реакций видно, что ни одна из них не представляет собой полной оргастической реакции. Они перечислены ниже:

1. Реакция ограничивается гениталиями, реакция тела мала или вообще отсутствует. Пенис несколько раз мягко пульсирует, и семя вытекает без обычных эякуляторных, пульсирующих толчков. Кульминация не сопровождается существенными чувствами. По утверждению Кинси, эту наиболее неадекватную реакцию переживают около одной пятой или чуть более мужчин.

2. Вторая, более распространенная реакция, включает в себя «напряжение или подергивание одной или двух ног, рук, рта, либо других частей тела». При такой реакции тело становится скованным. Происходит несколько спазмов, но без завершающего результата. Такова реакция примерно сорока пяти процентов мужчин. Надо заметить, что скованность тела – это защита против того, чтобы «поддаться» оргастическим конвульсиям, но не оргастическая реакция. Именно такую реакцию я назвал локальной кульминацией.

3. Третий тип реакции кажется более бурным, чем предшествующие, но по своей природе эквивалентен предыдущим. Термины, использованные Кинси, основаны на утверждениях из этой области: «Ноги часто становятся скованными, мускулатура приобретает узловатый вид, пальцы растопыриваются, мускулы живота сокращаются и твердеют, плечи и спина деревенеют и часто выдвигаются вперед, дыхание замирает или становится всхлипываюшим, порывистым, глаза горят или плотно зажмуриваются, руки цепляются, рот кривится… все тело целиком или его части спастически подергиваются, иногда синхронно с пульсациями или яростными рывками пениса». Кроме этого мужчина может стонать, рыдать или яростно кричать. Последствий не отмечалось. Этот тип реакции Кинси встречал у одной шестой его обследованных.

И снова я должен сказать, что убежден – скованность, напряжение и спазмы противоположны природе оргастической реакции. Как может кульминация быть приятной, если ее сопровождают вышеперечисленные явления, как? Нет, это не оргазм, а страх – страх оргазма, который пугает, переполняя «Эго».

4. Малый процент мужчин, около пяти, сообщали о реакции, сопровождаемой смехом, разговорчивостью, садистскими или мазохистскими чувствами и быстрыми «кульминационными изнуряющими движениями». Эта реакция по своей сути истерическая, и здесь не требуется дальнейших комментариев.

5. Несколько меньшей группой мужчин также сообщалось о вышеперечисленных реакциях, но «при кульминации возникают сотрясения, коллапс, бледность и иногда нарушения четкости зрения и различения цвета». Эта реакция похожа на паническую, и я подозреваю, что это именно так.

6. Обзор также показывает, что существует ряд мужчин, которых охватывает боль и страх при подходе к оргазму. Пенис перед самым оргазмом становится слишком чувствительным, и Кинси утверждает, что «некоторые мужчины страдают мучительной болью и могут кричать, если движение продолжается или даже если до пениса только дотронуться». Некоторые из них вступают в борьбу с партнершей перед приближением кульминации, хотя «определенное удовольствие» от всего переживания они все же испытывают.

Вклад Кинси, сделавшего эти исследования доступными окружающим, очень ценен. Но я не могу понять, как можно считать подобные реакции оргазмом. Теоретическая основа его позиции состоит в том, что биолог нацелен только на физиологические реакции, а не на субъективные переживания. Но даже биолог должен сознавать, что физиология включает в себя нечто большее, чем только описание реакций органов тела. Например, физиологически реакция органов при падении с высоты и при борьбе одинакова: повышается выработка адреналина, возрастает кровяное давление, учащается пульс и дыхание, но ведь биолог знает различие между падением с высоты и борьбой. Кинси уверен, что в литературе оргазм путают с оргастическим удовольствием. Если человек получает удовольствие от оргазма, то не лучше ли говорить о кульминации, которую скорее, чем оргазм, следует рассматривать как физиологическую реакцию? По этому поводу Кинси специально делает оговорку, что «все случаи эякуляции можно считать оргазмом». Это неправильное использование термина «оргазм».

Более того, Кинси пытается изучать сексуальное поведение как механическую реакцию. Проблему локальной кульминации или частичного оргазма характеризует возникновение скованности во время оргазма. Вместо усиления ритмических движений, вместо их ускорения и непроизвольности тело деревенеет, движения прекращаются или замедляются, а дыхание замирает. Этот тип реакции явно указывает на страх перед оргастической реакцией. Какова же природа этого страха?

Оргазм, что известно многим психологам и психоаналитикам, является процессом «сдачи позиций». Мужчина уступает женщине, отдается бессознательному; сдается своей животной природе. Этот явный страх перед уступкой пугает «среднего» мужчину, сдерживая переживание полноценного оргазма. Без такой уступки, без отдачи невозможно полное единение с партнером. То, о чем ч сейчас говорю, не является сознательным действием. Оно включает в себя способность полностью отдаться другому человеку, не оставляя ничего в бессознательном, что возможно только при условии любви к своему партнеру. Полная уступка женщине в половом акте в равной мере является выражением любви и на более глубоком уровне, который не выразить словами.

Неспособность отдаться женщине проистекает из бессознательного страха и враждебности к ней. Мы находимся в состоянии, к которому привыкли, называя его «войной между полами». Не надо быть психиатром, чтобы сознавать, что большую часть супружеских и сексуальных отношений пропитывает ненависть. Мне трудно бывает ответить пациенту, который требует, чтобы я поучил его, как можно удачно и счастливо жить в браке. Такие союзы существуют, и я их знаю, но они столь редки, что глупо, по– моему, утверждать на их основе, что женитьба – счастливое состояние. Мои психиатрические пациенты не являются исключением; они отличаются от остальных только тем, что обратились за помощью и выяснили, в чем заключаются их трудности.

Можно утверждать, что нет мужчины, который может любить одну женщину, если он не любит всех женщин. Я бы даже предложил считать это предрасположенностью к женщинам вообще. Каждая женщина индивидуальна, но, несмотря на это, каждая из них является для мужчины еще и отражением его матери. Все неразрешенные конфликты с матерью бессознательно переносятся на жену или партнершу. На уровне сознания можно очень хорошо отличать одну от другой, но на бессознательном уровне они сливаются в один образ. Но ведь именно на бессознательном уровне происходит оргазм. Там же возникает страх проявить бессознательное поведение, непроизвольные движения, который останавливает мужчину на пороге оргазма. Он стучит в дверь, она – открыта, но он боится войти в нее. Его тело становится скованным, ноги деревенеют, челюсть тяжелеет, живот поджимается, дыхание замирает, или он начинает задыхаться, грудь напрягается. Если сексуальное чувство достаточно сильно, можно испытать частичную реакцию, которую я назвал локальной кульминацией, но барьер страха при этом не преодолеть.

В процессе невротического приспособления в детстве «Эго» обучается воспринимать намерения вместо поступков. Оно создает образ «хорошей матери», а негативные переживания связывает с «плохой мамой». Такие переживания надо подавлять в интересах выживания и приспособления. Но ведь они только подавлены, но не устранены, даже если и позабыты, «Эго» командует поведением, как капитан – командой корабля. Все хорошо и безопасно, пока команда подчиняется. Но «Эго» не решается оставить без присмотра штурвал, чтобы странные темные силы бессознательного не начали управлять кораблем. Если кто-то продолжительное время пытается подавить свои отрицательные эмоции, а следовательно, и повлиять на образ «плохой матери», то этот контроль невозможно преодолеть в половом акте.

На уровне «Эго» секс воспринимается как естественное выражение любви двух людей. «Эго» правильно воспринимает эти состояния, точно так же как и правильное знание материнской любви. Но личность разделена. «Эго» противостоит бессознательному, чтобы сохранить мир и стабильность, однако это только перемирие в неоконченной войне. Пограничникам нельзя заснуть или утратить сознание. В тот момент, когда это происходит, невротик впадает в панику, как если бы на его территорию вторгся враг. Это именно та паника, которую он переживает перед оргазмом. Она беспричинна, как бес причинен страх ребенка перед темнотой. Ее нельзя объяснить логически, с помощью логики не убедишь ребенка, чтобы он не боялся. Единственное, что остается сделать – это исследовать темноту вместе с ребенком и доказать ему, что в ней не притаились чудовища. Знание природы оргазма – это тот свет, который призван осветить темноту.

Глава 13.

Оргастическая импотенция у женщин.

Оргастическая импотенция мужчин часто маскируется измененной эякуляцией, которая сама по себе является формой кульминации. У женщин, однако, проблема оргастической несостоятельности определена более резко. Есть множество женщин, никогда не достигавших ни одной из форм кульминации полового акта. Некоторые из них совершенно невежественны, не зная, что женщина тоже способна иметь оргазм и что ее переживание эквивалентно мужскому. Другие женщины иногда получают оргазм, если их отношения с партнером гармоничны и нежны. Существует еще одна категория женщин, которые испытали оргазм в один из периодов своей половой жизни или благодаря определенным обстоятельствам. Женщина с полноценным оргазмом, которая бывает сексуально удовлетворена при каждом половом акте, встречается редко. Однако, основываясь на сообщениях Кинси, наблюдениях Райха и на собственном клиническом опыте, я могу утверждать, что мужчина, полностью удовлетворенный своими сексуальными достижениями, в равной степени редкое явление.

Одно из последствий сексуальной революции, которая началась после первой мировой войны, заключается во все возрастающем понимании женщинами своего права на сексуальную удовлетворенность. Постепенно женщины стали все больше осознавать недостаточность сексуальной полноты или сексуального удовлетворения. Это особенно относится к молодому поколению женщин, более просвещенному в вопросах секса, чем их родители.

Неспособность достичь полноценного оргазма эти женщины воспринимают как признак сексуальной незрелости. Оргастическая потенция для них эквивалентна женственности.

Одна из моих пациенток предельно ясно выразила эту мысль. Она однажды сказала: «У меня редко случались оргазмы, взамен я получала разочарование и слезы, но я чувствовала, что если бы у меня возник вагинальный оргазм во время полового акта, я ощутила бы себя женщиной».

Значимость оргазма для понимания женственности сравнительно недавнее достижение. В викторианскую эпоху символом женственности было замужество и семья. Психоанализ проник в сущность этих символов, раскрыв, что они защищают и рационализируют скрытые внутренние чувства фрустрации и опустошенности. С проникновением осознания природы и функций оргазма в современное сознание женщины начинали понимать, что личностная полнота неотделима от секса.

Проблема оргастической потенции женщин осложняется тем, что некоторые женщины способны переживать сексуальную кульминацию, стимулируя клитор. Эта разновидность оргазма называется клиторальным оргазмом и отличается от вагинального. Каковы же различия между ними? Удовлетворяет ли их клиторальный оргазм? Почему некоторые женщины могут испытывать только его? Ответы на эти вопросы можно получить, если мы вникнем в сущность проблем, вызываемых оргастической импотенцией женщин.

Клиторальный оргазм возникает при мануальной или оральной стимуляции клитора до, в процессе или после полового акта. Некоторые женщины реагируют на эту стимуляцию и достигают кульминации, которой не могут достичь при стимуляции влагалища или фрикциях, когда пенис введен во влагалище. Многие мужчины, однако, чувствуют, что потребность привести женщину к кульминации путем стимуляции клитора обременительна.

Если это проделать перед половым актом, но после того, как мужчина возбудился и готов к любви, то это противоречит его естественному желанию близости и интимности. Он не только теряет часть собственного возбуждения, но и сам половой акт утрачивает смысл слияния. Стимуляция клитора во время полового акта помогает женщине достичь кульминации, но отвлекает мужчину от его собственных половых ощущений и сильно влияет на его тазовые движения, от которых зависит удовлетворение. Потребность привести женщину к кульминации с помощью стимуляция клитора после полового акта налагает на мужчину, достигшего кульминации, дополнительное бремя, поскольку не позволяет ему насладиться собственной релаксацией и умиротворенностью, которой вознаграждается сексуальность. Большинство мужчин, с которыми я беседовал и которые практиковали подобную процедуру, испытывали определенное чувство протеста.

Я не противник стимуляции клитора, если женщина уверена, что именно этим способом она может дойти до сексуальной развязки. В конце концов, ее трудно винить за использование этой уловки. Однако я предостерегаю своих пациенток от такой практики, поскольку она сосредоточивает чувства на клиторе и не позволяет испытать влагалищный оргазм. Такое переживание лишено полноты, и его нельзя считать эквивалентом влагалищного оргазма. Здесь, однако, я полагаю, за женщинами остается последнее слово, поскольку только они сами знают, что именно ощущают. Следующие заметки принадлежат нескольким моим пациенткам, которых я попросил описать различия.

1. «Клиторальный оргазм ощущается на поверхности влагалища, как нега сладостного удовольствия. Ублаготворяющей развязки не происходит. Вагинальный оргазм похож на прорыв плотины, после чего меня захлестывает блаженство и оставляет чувство глубокой свободы и счастья. Это непередаваемо. На следующий день после клиторального оргазма я возбуждена и взволнована. После влагалищного оргазма просыпаюсь умиротворенной и разомлевшей».

2. «Вагинальный оргазм, я полагаю, хотя это и субъективно, наполняет меня чувством завершенности и блаженства. Это чувство безраздельности и завершенности. Клиторальный оргазм значительно выше по уровню возбуждения, но после него не остается чувства завершенности. По-моему, я могла бы переживать клиторальные оргазмы один за другим».

3. «Я начала мастурбировать, стимулируя клитор. Однако меня это взвинтило и принесло чувство неистовства, которое все никак не кончалось. Ощущения были слишком поверхностными, тогда я продолжила мастурбировать вагинально, и ощущения углубились и обострились, наступил глубокий и ублажающий оргазм. Когда он закончился, я почувствовала истому, расслабленность, блаженство».

Эти наблюдения женщин подтверждают, что между вагинальным и клиторальным оргазмами существует важное различие: вагинальный переживается как бы изнутри, глубоко внутри, а клиторальный – поверхностен. Из сказанного обследованными мною пациентками видно, что только вагинальный оргазм вызывает чувство завершенности, полного раскрепощения и блаженства. За годы клинической практики я ни разу не слыхал, чтобы женщина отрицала это.

В свете различий, упомянутых самими женщинами, трудно уяснить, почему многие сексологи утверждают, что клиторальный оргазм является эквивалентом вагинального. Убежденность в этом основывается на теории, что, поскольку клитор более чувствителен, чем влагалище, то всякий оргазм обязан своим возникновением стимуляции клитора. Так, в рассуждениях Кинси о сексуальной реакции женщины содержится следующее: «Ввиду того, что стенки влагалища обычно нечувствительны, очевидно, что удовлетворение, получаемое при проникновении во влагалище, должно зависеть от некоего механизма, который находится вне самого влагалища».

Здесь нет очевидной истины; зато есть очевидное непонимание. Верно то, что механизм оргазма не связан со стимуляцией стенок влагалища. Оргазм – это моторный феномен, механизм которого заключается в особых движениях тела, которые я уже описывал выше. Ошибка кроется в утверждении, что поскольку стенки влагалища нечувствительны, женский оргазм должен возникать в результате стимуляция другой области. Кинси полагает, I что существует четыре области, которые являются источником возбуждения, приводящего к оргазму:

1) тактильная стимуляция поверхности тела, когда один партнер лежит на другом;

2) тактильная стимуляция клитора, половых губ и луковицы влагалища;

3) стимуляция поднимающих мышц (levatores);

4) стимуляция тазового дна и губчатого тела.

Упор на то, что стимуляция, тактильная или другая, является механизмом сексуального возбуждения и раскрепощения, искажает истинную природу сексуальности. Он вводит в процесс, означающий только выражение чувств, механический элемент.

Во имя физиологии пренебрегают и игнорируют эмоциональное значение сексуальных функций. Описание нежности как тактильной стимуляции – следствие ограниченности науки. Между механическим половым актом и выражением любви к партнеру есть совершенно определенное различие. Утверждение Кинси проводит грань между действиями и чувствами. Ласка отличается от других форм тактильной стимуляции не только качественно, но и особыми чувствами, вызывающими само действие. Эти чувства (любовь, привязанность, нежность) придают ей особые качества. Но даже, принимая это различие во внимание, неправильно считать, что проявление оргазма связано только с одним лишь телесным контактом.

Тактильная стимуляция сама по себе не служит причиной эротического возбуждения. Достаточно вспомнить, что опавший после полового акта пенис практически нечувствителен к какой бы то ни было стимуляции. Но ведь и в таком состоянии его строение по-прежнему включает в себя те же самые нервные окончания, которые весьма чувствительны и которые играют свою роль при его набухании. Однако насколько разнятся ощущения! Само наличие и степень возбуждения определяются отнюдь не стимуляцией, а возбуждением или энергетическим зарядом организма, которые проявляются в чувстве страсти. Если стимуляция приводит к возбуждению, то потому, что у нас присутствует скрытое желание любить. Прикосновения или поцелуи служат для того, чтобы донести эти чувства до сознания. Эротический контакт вызывает образы и фантазии любви. Поскольку действие невозможно оторвать от его образа, то человек может спутать жест с чувством, механическое действие с эмоциональным выражением.

Вагинальный оргазм отличается от клиторального тем, что все тело откликается на любовь. Несмотря на то, что каждая отдельная часть тела относительно независима, будь то клитор или влагалище, она в то же время зависит от целостного телесного ощущения контакта, близости, взаимослияния с другим человеком. В противном случае трудно было бы объяснить то, что мужчин и женщин посещают сексуальные видения, где они переживают оргастическое удовлетворение без стимуляция или реального контакта с лицом противоположного пола. Без стимуляция можно обойтись, а вот без движения – увы.

Чтобы приснился оргазм, необходимо во сне быть достаточно подвижным. Но и это капля в море. Я полагаю, что одновременно с приснившимся половым актом и оргазмом совершаются реальные сексуальные движения. Это нетрудно понять, поскольку известно, что люди двигаются во сне, не сознавая этого. Основу оргастического чувства составляет мышечное переживание непроизвольных сексуальных движений.

Зададимся вопросом, можно ли пережить вагинальный оргазм без полового акта, то есть без проникновения пениса в влагалище, как во сне, разве нельзя пережить его, стимулируя клитор, если женщина совершает соответствующие сексуальные движения? Ответ таков: да, это возможно, но маловероятно. Если женщина не сосредоточена на клиторе, стимуляция этого органа будет вызывать у нее желание более глубокого контакта. Она захочет ощутить мужское проникновение в нее. Если она сдержит это желание из-за бессознательного страха перед проникновением во влагалище, она снизит уровень возбуждения и потерпит неудачу в достижении полноценного оргазма. Существует возможность достичь ублаготворяющего оргастического раскрепощения путем мастурбации. Если это так, то в чем же заключается особая ценность, которую представляет собой нормальный половой акт? Или он нужен только для воспроизводства? Нормальный половой акт предпочтительнее, чем мастурбация, потому что он глубже, потому что он сильнее обогащает и приносит более глубокие ощущения. Процесс контакта женского и мужского половых органов создает возможность для направленной передачи возбуждения партнеру. Возможность обмена энергией чувств повышает интенсивность возбуждения. Если некоторые люди прибегают к способам, приносящим меньшее удовлетворение, когда доступны способы получить больше, то это происходит из-за невротической тревожности и страхов.

Психоаналитики в основном считают, что если клиторальный оргазм является единственным способом получить сексуальное раскрепощение, то это свидетельствует о личностной незрелости. Ф. С. Крогер и С. К. Фрид отмечали: «Если в детстве сексуальное блаженство дает клитор, то у нормальной взрослой женщины принципиально половым органом является влагалище… У фригидной женщины не происходит перенесения полового удовольствия и возбуждения с клитора во влагалище, как это обычно бывает при эмоциональном созревании».

Фрейд делал схожие замечания еще раньше: «У девочки клитор к тому же во всех отношениях эквивалентен детскому пенису мальчика… Продвижение к женственности очень сильно зависит от ранней и полной передачи чувствительности от клитора к вагинальному отверстию». И далее: «… в фаллической фазе развития девочки клитор является доминирующей эрогенной зоной. Но этому не суждено продолжиться; по мере взросления и превращения в женщину, клитор должен передать свою чувствительность влагалищу и в этом его значимость, как самого по себе, так и составной части влагалища». Доказательством этому служат аналитические наблюдения, свидетельствующие, что пациентки, способные испытывать только клиторальное возбуждение и раскрепощение, – неразвитые личности. Но в одном аналитики ошибаются: клитор не переносит свою чувствительность во влагалище. Он сохраняет ее на протяжении жизни нормальной зрелой женщины. Если он теряет свою предполагаемую значимость, то только потому, что влагалище принимает на себя функцию, имеющую первостепенное отношение к сексуальности и более высокий уровень сексуального значения, чем клитор.

В главе 9 я подчеркнул, что сексуальная зрелость женщины подразумевает развитие новой функции – влагалищной восприимчивости. Добавление новой функции никоим образом не отрицает старую. Взрослый может ползать почти так же хорошо, как ребенок; но предпочитает ходить, потому что это более эффективно и является общепринятым способом передвижения. Сходным образом, клитор взрослой женщины не теряет своей чувствительности, о чем свидетельствует следующее признание: «Мой клитор настолько чувствителен, что мне боязно дотрагиваться до него. Ощущения во влагалище гораздо приятнее». Мне известны другие, сексуально зрелые женщины, которые чувствовали то же самое – клитор порой мешает сексуальному удовольствию. Поскольку эти женщины возбуждались, когда пробуждалась их нежность и привязанность к мужчине, необходимости стимулировать клитор, чтобы сфокусировать эротические желания на влагалище, не возникало. Поцелуи, телесный контакт и ласки адекватно служили этой цели.

Зрелая женщина может достичь кульминации другими способами и не только при контакте половых органов. Однако подобная кульминация не всегда желанна. Предпочтительнее нормальный половой акт. Учитывая это, не имеет смысла утверждать, что все формы одинаковы, что «оргазм – он и есть оргазм». Это все равно, что сказать: еда она и есть еда, или что бессмысленно отдавать предпочтение бифштексу, а не рубленому мясу. Интересно, что аргументы в пользу клиторального оргазма приводят мужчины. Ни одна женщина не стала на эту точку зрения. Научные доказательства эквивалентности клиторального и вагинального оргазмов пытались обнаружить У. Г. Мастере и В. Е. Джонсон. В лабораторных условиях они исследовали физиологические реакции женщин при стимуляции эрогенных зон. Вот заключение: «Женская физиологическая реакция на интенсивную сексуальную стимуляцию развивается в последовательности, которая не зависит от источника психического или физического сексуального стимулирования». Ошибка этого исследования состоит в том, что физиологическая реакция приравнивается к эмоциональной. Чтобы не ошибиться, надо знать, что физиологическая реакция на рубленое мясо не идентична физиологической реакции на бифштекс. Даже то, что мы переживаем, когда едим то или другое, – совсем не одно и то же. Если игнорировать факторы, определяющие чувства и эмоциональные реакции, то мы теряем человеческие и духовные качества, которые придают жизни смысл. Огромная важность сексуальных функций для человеческого счастья требует, чтобы их изучали в терминах их эмоциональной значимости, а не как механические или физиологические приемы раскрепощения или разрядки.

Другой аргумент, опровергающий значение подобных выводов, сделанных на основе исследований сексуальной активности в лабораторных условиях, выдвинула С. Пейджен. Прослышав об экспериментах Мастерса и Джонсона, она написала им: «Я совершенно точно знаю, что если бы кто-то наблюдал за мной во время сношения, самое большее, что я испытала бы, так это слабый поверхностный клиторальный оргазм, который наступил бы довольно быстро, чтобы помочь выйти из глупой ситуации. Я не могу назвать это полноценным оргазмом». В. Райх тоже проводил подобные наблюдения в ходе собственных исследований по изучению психогальванической реакции стимулируемых эрогенных зон. Когда нет интимных условий, ощущения удовольствия не возникает. Я считаю совершенно невероятным, чтобы субъективное переживание полового акта, происходящего под наблюдением, было таким же, как то, что происходит в интимной обстановке, когда половой акт представляет собой личное общение двух людей.

В отличие от уретры или пищеварительного тракта, влагалище не только орган, снабженный отверстием. С точки зрения физиологии, в этом нет сомнений, но психологически и эмоционально влагалище – вход в женский организм. Мужчина, проникающий во влагалище, проникает тем самым в тело женщины. Его сперматозоиды могут проникнуть еще дальше. Если нет препятствий, они могут подняться по шейке матки, войти в матку и оплодотворить яйцеклетку. Глубокий смысл женского сексуального органа состоит в том, что он как бы является всем телом женщины. Когда женщина сексуально откликается всем телом, эта реакция и есть вагинальный оргазм. Клитор аналогичен мужскому пенису. Он сходен с ним, как анатомически, так и психологически. Однако это рудиментарная структура, что объясняет его малый размер и отсутствие функциональной значимости. Он никуда не проникает и ничего не разряжает. Но нам предлагают поверить, что этот орган сексуально эквивалентен влагалищу. Как же получается, что стимуляция клитора, приводящая женщину к апогею возбуждения, отличается от мануальной стимуляции пениса для достижения оргазма? Физиологическая реакция в обоих случаях одинакова. Разве нельзя сказать, что женщина, которая достигает кульминации, только стимулируя клитор, может достичь сексуального раскрепощения, только вообразив себя мужчиной? Другими словами, невозможность достичь вагинального оргазма означает неспособность женщины принять собственную сексуальность. Не следует удивляться, когда подобная женщина жалуется на то, что она не чувствует себя женщиной.

Необходимо подчеркнуть, что как орган влагалище представляет собой вместилище для приема полового члена мужчины. Но это не статичное вместилище. Оно принимает и обнимает представителя мужчины – его пенис. Но принятие и объятие – только прелюдия к полному сплочению, которое происходит, если партнеры испытывают взаимный оргазм. В большинстве сексуальных отношений этого, к сожалению, не происходит из-за не приспособленности и отклонений, которые накладывает на нас наша цивилизация. Все эти затруднения не ограничивают сексуальные функции, но проникают во все стороны личностных отношений мужчины и женщины.

Существует корреляция между личностными нарушениями и изменениями в сексуальности, как у женщин, так и у мужчин. Это демонстрирует следующий случай:

Мэй – женщина, которая консультировалась у меня, потому что была неспособна достичь вагинального оргазма. Вот что она рассказала, отвечая на мой вопрос о ее сексуальной реакции:

«Я сильно возбуждаюсь во время полового акта, но когда приближается кульминация, вдруг все срывается. Перед этим я испытываю чудесную теплую истому и чувствую, как она постепенно усиливается. Затем, когда я чувствую, что апогей вот-вот наступит, а партнер готов к завершению или что он сдерживается, чтобы еще продлить удовольствие, я отступаю. Я успокаиваю себя: „Да ладно, забудь об этом. Мы снова попытаемся в следующий раз“. Я чувствую, что если бы мне удалось раскрепоститься, то я испытала бы вагинальный оргазм.

… Ощущение зарождается в клиторе, но распространяется повсеместно. Я ощущаю его вокруг влагалища, но не внутри него, это чувство тепла, прилива и томления.

Долгое время я обычно получала какое-то удовлетворение от возбуждающих манипуляций с клитором после полового акта. Но мне этого недостаточно. И теперь я против того, чтобы мой муж занимался этим. Раньше это казалось более эротичным. Мы заигрывали и ласкали друг друга, процесс шел медленно. В более молодом возрасте мне нужно было больше предварительных ласк. Я могла очень возбудиться, и он – тоже. Затем он достигал кульминации, а у меня она случалась либо сразу перед этим или сразу после него. С прежним мужем мы фантастически много занимались сексом, но ему все было мало. Казалось, он постоянно испытывал в нем надобность.

… Теперь все изменилось. Мой нынешний муж не столь сластолюбив. Весь акт теперь занимает не более получаса. С первым мужем мы часами занимались сексуальными играми.

… Мой первый муж был лжецом; наши отношения были фарсом, а нынешний – отзывчив, честен и правдив. Я полностью зависела от первого мужа. Когда он оставил меня, я пришла в отчаяние. Я не сознавала, насколько противоестественным было мое первое замужество. Все было поверхностным. Теперь мне хочется более глубоких чувств и откликов».

Чтобы проникнуться внутренней сущностью отношения Мэй к собственному телу, я попросил ее изобразить женщину и мужчину. Вот как она отзывалась о женской фигурке:

«Она выглядит насмешливой. Она слишком угловата, неряшлива, неуклюжа.

Она стоит, словно размышляя и как бы говоря: «Что вы от меня хотите?» Я постаралась изобразить ее улыбающейся.

Он – миловидный и рассеянный. В большей степени, чем она. Он выглядит, как мальчик. Чрезвычайно отстраненный. Он словно утверждает: «Ну, что нам делать теперь?»

Я подозреваю, что они несколько незрелые люди. Я полагаю, что тоже сексуально незрела, но в остальном – я взрослый человек. Мне кажется, что моя сексуальная незрелость – причина моих проблем.

Она чем-то напоминает меня. Пожалуй, я так выглядела лет в двадцать. Изображение мужчины гораздо миловиднее моего мужа: коренастого, с широкими плечами, с мускулистыми ногами. Что касается меня – большая грудь, округлые бедра, пышные кудрявые волосы. Усмешка – как у меня. Я чувствую, что потихоньку временами посмеиваюсь, когда чувствую себя неудовлетворенной. Я смеюсь над собой, над миром и над мужчинами».

Мэй прожила с первым мужем шесть лет, а ушла от него, поскольку не выносила больше его пьянства и безответственности. За шесть лет супружества он сменил тридцать мест работы. К концу этих шести лет Мэй за должала кредиторам почти 2500 долларов. Однажды она сказала мужу, что через несколько недель они могли бы освободиться от долгов. На следующий день он пошел и купил в кредит машину за 3000 долларов. Мэй сказала, что потеряла голову: «Лицо посинело, будто меня побили. Губы свело от ужаса. Глаза так опухли, что превратились в узенькие щелочки. Лечение длилось несколько недель, прежде, чем я снова вернулась к норме».

Что за человек был ее муж? Ему было двадцать, а Мэй восемнадцать, когда они встретились впервые. Уже с этого возраста у него была репутация человека сумасбродного и безответственного. «Он был первым молодым человеком, который собирался взять мир за хвост и дать ему пинка. Он был полон идей, у него были тысячи планов». Мэй описала мать Джека как «очень холодную, скованную, чуждую женственности и чувственности личность». Его отец был, по словам Мэй, пустым, отстраненным человеком, изображавшим из себя столпа общества.

Она сказала: «Когда мой будущий муж поведал мне о своей мрачной, лишенной человеческого тепла семейной жизни в доме родителей, мое сердце рванулось к нему. Мне захотелось полюбить его и вознаградить за все эти несчастные годы. Я хотела, чтобы он почувствовал, какова жизнь в доме, наполненном любовью, теплом и счастьем».

Это покровительство человеку, который чувствует себя одиноким, столь благородно и замечательно, что как-то не вяжется с ее утверждениями о незрелости. И все же ее незрелость в том, что такое чувство может испытывать юная девочка, а не женщина, серьезно озабоченная супружеством. Оно отражает отсутствие самоуверенности – в нем нет самооценки и самосохранения. Ее муж семестр проучился в колледже, к моменту их женитьбы. Все сочли ее сумасшедшей, но эмоции Мэй были столь сильны, что по ее словам «я вся светилась, словно входила в жизнь, когда он был рядом». Мэй казалось, что он высшее существо. «Люди постарше находили его очаровательным», – заметила она.

После свадьбы молодая пара поселилась в доме родителей Мэй. Она пошла работать, однако муж не смог найти работу. Она отдавала ему свое жалованье, чтобы он помещал его на текущий счет. Когда он наконец нашел работу, они остались в доме родителей, чтобы сэкономить деньги на медовый месяц и на свой первый дом. Затем Мэй обнаружила, что все накопленные деньги исчезли. Муж их истратил, объяснив это тем, что хотел устроить ей действительно чудесный медовый месяц. Услышав такое объяснение, я вдруг понял, что муж Мэй болен психопатией. Внешне привлекательный, обходительный, но в глубине – безответственный и беспринципный, – такой психопат всегда находит женщину, которая посвятит себя ему. Как только отношения устанавливаются, психопат начинает играть роль маленького мальчика, который нуждается в заботе. Все шесть лет Мэй воспринимала его как ребенка. В моей практике я сталкивался с целым рядом таких браков, и все они заканчивались неудачей. Когда брак распался, она и ее дети остались без поддержки мужа. Ей пришлось вернуться в свою семью.

Какой тип женщины испытывает влечение к таким психопатам? Мэй описала себя точно: большая грудь, округлые бедра, угловатая, немодная и неуклюжая. Ей был присущ элемент пассивности. «Что вы хотите от меня?» – это выражение покорности. Отсутствие чувства самостоятельности говорит о мазохистском складе характера. Во время первого брака Мэй не предъявляла мужу почти никаких личностных требований, ее индивидуальные потребности долгое время постоянно координировались его иррациональными требованиями.

Мэй рассказывала, что была «хорошенькой, спокойной девочкой», мама тщательно следила за ее чистотой. «Она мыла мои ботинки два раза в день, расчесывала мне волосы и делала все, что только могла, чтобы я была хорошенькой и чистенькой». Пассивность характера Мэй проявилась очень рано, и мать развивала эту склонность, обращаясь с ней как с куклой, а не с человеком. В одном отношении действия матери углубляли и усиливали пассивность девочки и ее покорность. Мэй сказала, что в детстве постоянно страдала от запоров и поэтому мама очень часто ставила ей клизмы.

Я обнаружил, что регулярное использование клизм крайне неблагоприятно сказывается на психосексуальном развитии ребенка. Введение насадки клизмы в анус обладает настолько очевидным сексуальным символическим значением, что я не устаю изумляться, как психологи и сексологи проглядели этот факт.

Джоан Маллесон утверждает, что использование свечей, мыльных палочек и клизм может вызывать вагинизм. Она пишет: «Все, кто ставил ребенку клизмы, знают, какую боль он испытывает». Ребенок, которого подвергают этой процедуре, кричит и сжимается при виде ненавистной клизмы. Подобные условия в детстве создают глубоко и длительно действующее впечатление, и подвергавшиеся этой процедуре непроизвольно связывают проникновение в свое тело со страхом и болью.

Результат использования клизмы может повлечь за собой два последствия:

во-первых, ребенок, боясь проникновения, напрягает и сжимает мускулатуру, расположенную вокруг ануса, тазового дна и ягодиц;

во-вторых, он резко сокращает двигательную активность непосредственно в процессе проникновения клизмы. Поскольку анус тесно прилегает к влагалищу, то страх проникновения, страх и боязнь движения передается и этому органу.

Реакция на повторное введение клизмы может принимать либо форму сопротивления, либо подчинения. Вагинизм может быть формой бессознательного сопротивления проникновению, которое ассоциируется с ранним унизительным и болезненным опытом. Чаще всего ребенок адаптируется, заняв подчиненную позицию и принимая неизбежность материнских действий, которые снабжены пояснением, что это хорошо для него. Нетрудно увидеть, как эта позиция подчинения перемещается позже на половой акт. Но если клизма может принести облегчение после освобождения кишечника, то пассивность и подчинение в сексуальной сфере завершается только фрустрацией.

Мэй не помнила, ставили ли ей клизмы до семи или восьми лет. Однако она вспоминала, что ожидание клизмы составляло «худшую часть» всей процедуры. Два раза муж пытался осуществить анальное сношение: «Мне было очень больно. Он сказал, что наслаждается этим, но я не позволила ему делать это опять». Природа бессознательного страха перед анальным проникновением проявлялась в различных ситуациях. При выполнении упражнений в моем кабинете я находился позади нее, Мэй сказала: «Я боюсь, что вы можете что-то вставить мне в задний проход. Знаете, когда я в первый раз пришла к вам в кабинет, я тоже боялась именно этого. У меня промелькнула мысль об эрегированном пенисе, но я прогнала ее. Я не сказала вам тогда об этом, иначе вы сочли бы меня ненормальной».

Теперь можно понять один важный аспект личности Мэй, который отражен в нарисованной ею фигурке. Усмешка на лице женской фигурки выражает презрение к мужчине и чувство превосходства над ним. Одновременно она выражает и презрение к женщине, которая живет с неуклюжим мужчиной и потому должна доминировать. Однако эти особенности хорошо скрыты позицией преданности и самопожертвования. Несмотря на сознательную попытку измениться, Мэй осталась почти такой же, как ее доминирующая мать, с которой она себя бессознательно отождествляла. Ее пренебрежение к мужчинам возникло еще и из-за воспоминаний, связанных с применением клизмы. Бессознательно она рассматривала половой акт как «введение пениса в прямую кишку» (вагину), которому она подчинялась, несмотря на охватывающее ее чувство униженности. Подавление этого чувства вызывало презрение к себе и к мужчине. Комплекс взаимодействия бессознательных сил в личности Мэй можно понять лучше, если попытаться ответить на ее вопрос «Что вы от меня хотите?» Мэй, полагая, что мужчина хочет видеть в ней свою мать, заботилась о нем, исполняла его желания. Именно это и произошло с первым ее мужем. В то же время она ожидала от него желания «проникнуть в ее анус», в точности угадав эту его склонность.

Мэй не могла отделить роль матери, которую она играла для мужа, от позиции сексуального подчинения. Это были взаимно сбалансированные позиции, которые уравновешивали ее чувство неполноценности (по формуле: сексуальный объект тождествен ее анусу) и превосходства (по формуле: мать тождественна защитнице). Точно так же презрение к мужчине отражало ее презрение к себе самой. Очевидно, что ложным недостатком ее личности являлось то, что в ней отсутствовал образ женщины, равноценной своему мужу, достойной быть матерью для его детей. В своей сексуальной роли Мэй изображала маленькую девочку, которая подчиняется процедуре введения клизмы. Мэй допускала, что может быть сексуально незрелой, однако воспринимала себя как зрелого человека в других отношениях. Было очень трудно убедить ее в том, что в этом отношении она оставалась маленькой девочкой, вырядившейся в материнские башмаки.

Анализ личности Мэй позволяет объяснить, что ее невротические склонности приводили к неспособности достичь вагинального оргазма. Проблемы моей пациентки не были чисто психологическими, они также отражались в напряженности ее тела. Пассивность сочеталась со снижением подвижности. Мышечные напряжения охватывали пояснично-крестцовую область, ягодицы, и это сильно снижало подвижность таза. Через уподобление мужчине, то есть фиксируя сексуальные чувства на клиторе, Мэй отрицала, что является сексуальным объектом (пассивным, подчиненным), и утверждала свое право считаться равной мужчине (активной, агрессивной). Фиксация на клиторе компенсировала чувство неполноценности, ассоциированное с проникновением в ее тело. При этом, однако, невроз Мэй углублялся и ее проблемы усиливались. В моей клинической практике я никогда не встречал женщины, которая была бы счастлива и удовлетворена браком, если она получала сексуальную разрядку только путем стимуляции клитора. Каждый брак, в котором обыкновенно использовалась такая практика, приносил разочарование, возникали конфликт и неудовлетворенность.

Мэй сообщила, что ее первый муж прослушал курс для женатых мужчин в университете, и что они в своих сексуальных отношениях следовали советам, изложенным в специальной литературе. Поскольку, согласно этим книжкам, женщине несвойственно испытывать вагинальный оргазм, ее муж считал, что необходимо сконцентрироваться на клиторе. Когда я начал консультировать Мэй, то предложил, чтобы она прочитала книгу Марии Робинсон «Мощь сексуальной уступчивости». Вот ее реакция на эту книгу: «Мне очень жаль, что я не прочла ее лет десять назад. Уверена, что тогда бы моя сексуальная жизнь сложилась по-иному».

Клиторальный оргазм представляет собой одну из форм женской оргастической импотенции. Другая форма оргастической импотенции возникает, когда женщина вообще оказывается неспособной достичь кульминации на протяжении полового акта, несмотря на различные формы стимуляции. Я бы не стал навешивать на таких женщин ярлык фригидности, для многих из них половой акт очень привлекателен, они получают удовольствие от интимной близости с мужчинами. Однако есть и такие, которые лишены эротического влечения к мужчине и потому фригидны. У такой женщины влагалище не увлажняется, и половые отношения поэтому вызывают боль. Подобные случаи сексуальной бесчувственности больше были свойственны викторианской эпохе. Этой проблеме посвящены многие исследования, ею занимался ранний психоанализ. Наш интерес, однако, обращен к проблеме оргастической импотенции, которой уделяли гораздо меньше внимания. Чтобы глубже проиллюстрировать эту проблему, я расскажу об истории и личностных проблемах другой пациентки, которой не удавалось достичь сексуальной кульминации.

Дорис всегда, всю ее сознательную жизнь, влекло к мальчикам. В сексуальных ощущениях никогда не было недостатка. Девочкой она приспускала трусики между ног, потому что они вызывали эротические ощущения в области гениталий. Когда Дорис стала взрослой, она легко возбуждалась и переживала сильное желание вступать в половые сношения. Ее проблема лучше всего видна в ее описании фантазии, которая посетила ее после мастурбации:

«Я наполовину спала, наполовину бодрствовала и думала, что всегда что– то скрываю от людей. Я боюсь целиком отдать себя. В этот момент у меня в голове возник образ закрытой коробки, которая заключала в себе то, что я утаиваю. Я открыла ее, но она оказалась пустой. Я испугалась и подумала: это мое представление о какой-то тайне, которую я скрываю, и к тому же боюсь, что никакой тайны нет, а если она есть – то я не знаю, что это за тайна и как ее раскрыть».

Этот образ опустошенности – именно то, что беспокоит многих. Пациенты часто озабочены ощущением опустошенности или чувством пустоты. Поскольку на самом деле все обстоит иначе, как объяснить это внутреннее чувство? Когда человек чувствует опустошенность, это говорит об отсутствии любви – любви к себе, к человеку противоположного пола, к семье, ближним или друзьям. Коробка в фантазии Дорис представляла не только влагалище, символом которой она была, но и грудь, внутри которой скрыто сердце. Возможно, Дорис могла бы сказать: «Не знаю, есть ли у меня сердце, а если есть – то что оно собой представляет и как до него достучаться?».

Дорис всегда двойственно относилась к своей женственности. В курсе терапии она осознала свои гомосексуальные чувства. Близость к подругам возбуждала ее сексуальность. К счастью, Дорис удалось пережить этот факт и не испугаться. Она никогда не участвовала в гомосексуальных контактах и всегда имела половые отношения только с мужчинами. Гомосексуальные чувства составляли часть комплекса, куда была включена сильная зависть к мужчинам. Несколько раз она сообщала, что чувствовала желание быть мальчиком и иметь пенис. Однажды ей приснилось, что у ее сестры есть пенис, и она заметила: «Это не выглядело странным. Это было очень обычно и заметно, и это позабавило меня. Она могла быть мной, или сон мог выражать мое желание, чтобы он был у меня». Когда Дорис родилась, ее родители сожалели, что не родился мальчик.

Фантазии и мечты являются предметом множества интерпретаций. Пустая коробка в фантазии Дорис могла представлять ее сожаления об отсутствии пениса. Без него Дорис ощущала пустоту и неподвижность. Но если такая интерпретация правильна, было бы точнее сказать, что неспособность любить и чувство пустоты Дорис связывала с отсутствием пениса.

Дорис страдала двумя физическими недугами. У нее случались постоянные приступы бронхиальной астмы, и к тому же она страдала от нейродермита, приступы которого временами были столь жестокими, что приходилось часами лежать в ванне с раствором крахмала. Ее астма послужила причиной оргастической импотенции. Во время приступа человек не может выдохнуть, а оргастическая импотенция означает неспособность разрядиться сексуально. Оба этих состояния прояснились в курсе терапии, когда мы проанализировали их значение.

Сновидение, о котором рассказала Дорис, указало на некоторые особенности ее сексуальной проблемы. «Я гуляла по улице с К. (маленькой девочкой), – рассказывала она. Мы остановились на углу, чтобы купить газе ту, и мужчина, который там находился, искоса посмотрел на нас. Потом К. заявила, что знает его, и что он предложил ей 10 долларов за то, чтобы она пососала палочку сахарного тростника. Я знала, что она подразумевала, и ужаснулась, что это произошло с ней в таком возрасте, и что ничего уже не изменишь. Я боялась, что он заразил ее, и была смущена тем, что она так свободно говорит об этом. Она выглядела такой невинной». Дорис не сомневалась, что она отождествляется с этой девочкой из ее сна. Она сознавала, что воспринимает зрелую сексуальность, как юная девушка, и это вызвало у нее чувство отвращения.

Только память играла важную роль в распутывании клубка ее чувств. Дорис вспомнила, как она в возрасте трех лет вместе с маленьким мальчиком лежала на диване и наблюдала за тем, как ее мама обмывала и пеленала новорожденную сестричку. Она вспомнила сексуальные чувства, которые эта сцена вызвала у нее. А еще она припомнила, что в это самое время страдала сильными запорами. Она по нескольку дней не могла освободить кишечник и помнила большую, тяжелую, шарообразную фекальную массу, которая помещалась в прямой кишке. Она рассказывала: «Я чувствовала ее. Она будто заполняла часть меня, была моей составной частью. И еще я боялась ее, боялась выпустить ее из себя, но одновременно понимала, что это необходимо, так как чем дольше я терплю, тем хуже себя чувствую. Я знала, что это болезненно и что мама рассердится или расстроится».

Развязка этого случая получилась довольно волнующей. Это произошло вскоре после того, как Дорис рассказала об этом воспоминании. Очередная беседа началась с ее заявления о том, что она не такая, как остальные девочки. Она чувствует себя с ними неуютно. Она заявила: «Я не могу сплетничать. Мне трудно с малознакомыми людьми. Я боюсь, что они раскроют то, что мне дорого, а еще больше – догадаются о том, чего мне не хватает. Мне стыдно за то, в каком состоянии моя кожа. Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел ее».

Затем Дорис рассказала о мечте, которая сохранилась у нее с детства: «У меня была мечта, что мой отец входит в мою комнату, когда я сплю, и делает меня беременной, а я не догадываюсь об этом. Это меня очень пугало». Она добавила, что отец пил, и она боялась, что он может потерять голову и войти к ней с топором.

– Что бы он сделал? – спросил я.

– Отрубил бы мне голову, – сказала она.

– Что бы это могло означать? – задал я вопрос.

– Он мог сделать что-нибудь со мной, а я бы не узнала об этом, – ответила она.

Я интерпретировал это таким образом: если бы отец Дорис вынудил ее потерять голову, она должна была бы вступить с ним в связь и забеременеть. Такая фантазия может родиться у ребенка, если на каком-то уровне сознания она чувствует, что своему отцу нельзя доверять. Дорис было необходимо «сохранить свою голову», чтобы защитить себя, если отец потеряет свою. Потребность сохранить собственную голову и желание проявить себя в оргазме породили личностный конфликт, который делал Дорис безучастной во время полового акта.

Фантазию можно было бы интерпретировать как выражение детского желания этой женщины забеременеть от отца. Здесь очевиден один из важных бессознательных конфликтов: желание забеременеть и страх этого. Затем Дорис отметила, что во время своего замужества она снова и снова старалась забеременеть, но этого не происходило. Эта беседа выявила некоторые особенности ее отношения к собственному животу.

Моя пациентка сказала, что он всегда создавал ей проблемы. Она всегда старалась подтянуть его, сделать поменьше и пожестче, но это влияло на ее дыхание и вызывало тревогу. Чтобы достичь какой-то степени релаксации на первой стадии терапии, я предложил ей перестать обращать внимание на свой живот и не стараться подтянуть его. Она сказала: «Он всегда выглядел так, будто я беременна, а я не была беременной. Бессознательно я боялась, что беременна и что это будет заметно». Лежа на кушетке, она вдруг выкрикнула: «Мой живот!» – и начала отчаянно рыдать.

В свете вышесказанного можно понять одну из причин кожных высыпаний на ее лице. Мне показалось, что они могут играть отвлекающую роль, и я спросил ее: «Почему вы допускаете, чтобы ваша кожа нарывала?» Поколебавшись, она ответила:

– Чтобы не обращали внимание на мой живот. Я всегда боялась, что он слишком заметен. Потом она добавила:

– Всю жизнь я боялась выпятить живот, страшась, что покажется, будто я беременна. Ведь это совсем не так, – настойчиво повторяла она.

Может, этот страх был связан с ее неспособностью достичь оргастической развязки? Я спросил об ассоциациях, которые вызывает у нее слово «оргазм».

– Что это слово значит для вас?

– Отпускание, боль и грязь. Потерю контроля и страх, что выйдет что– то, и мне будет стыдно, – она зажмурила глаза и добавила:

– Мои глаза не хотят видеть чего-то.

– Чего именно? – спросил я.

– Эту грязь, я не хочу, чтобы кто-то еще увидел ее, – объяснила она.

Проанализировав слово «грязь», можно его интерпретировать единственно как большую тяжелую фекальную массу в прямой кишке, с которой она боялась расстаться. Дорис боялась «напачкать» и боялась, что ее мать рассердится и ей будет стыдно, а, кроме того, она боялась, что эта масса окажется новорожденным ребенком. Последнее могло бы выявить ее вымышленные сексуальные преступления с отцом. Здесь отчетливо видна картина психоаналитической концепции отождествления каловой массы с ребенком. Но мне бы хотелось подчеркнуть связь испражнений с оргастической импотенцией. Оргазм для Дорис являлся отпусканием, выведением прочь, отторжением. Каловые массы – эквивалент ребенка, который, в свою очередь, эквивалентен сексуальным чувствам. Каждое отклонение в функциях кишечника будет отражаться в соответствующих нарушениях сексуальных движений.

Функциональное единство пищеварительного тракта таково, что подобные нарушения возникают на обоих концах этого полого органа, который подобен трубе. Поэтому могут быть затруднения и с его опорожнением, и с заполнением. Дорис испытывала другую трудность, имевшую отношение к оргастической импотенции. Она сдерживала сосание и кусание. Мы обсудили это. В тот раз Дорис положила большой палец в рот. Когда она покусала его зубами и энергично пососала, влагалище затопили сексуальные ощущения. Рот и влагалище – гомологичные органы, если рассматривать их как воспринимающие (рецептивные) полости. Важность их функциональных отношений в сексуальности уже обсуждалась в предыдущих главах. Когда моя пациентка ощутила сексуальное чувство, она отметила: «Я боюсь кусаться, потому что если я начну делать это, то откушу что-нибудь (грудь, пенис). Почему мне так страшно проглотить?» Она зарыдала и снова повторила вопрос. Затем прибавила:

– Я чувствую что-то. Это моя вина. Проглотить – значит забеременеть. Это как оргазм.

Глубокое желание Дорис и ее страх забеременеть частично послужили причиной затрудненного глотания. Это уверенность маленького дитяти, что их мать забеременела, взяв что-то в рот. Малышка мнит, что, не проглотив, не хлебнув это внутрь, она избежит беременности. Но почему же Дорис хотела зачать? Сказав, что она хотела стать лишь как мать или занять место матери по отношению к отцу, мы объясним только психологическую мотивацию. Но где же физические потребности, вызывающие это желание? Ребенок – символ любви. Состояние беременности означает, что женщину любят и что она наполнена любовью, то есть энергией любви. Страх Дорис и ее вымышленная пустая коробка, которую можно воспринимать как символ отсутствия любви, объясняет ее желание зачать. У взрослой женщины так же, как у девочки, беременность идентична состоянию любви. Это один из самых легких путей избежать внутренней пустоты.

Вспомнилось и еще кое-что. Дорис припомнила, что, когда она была еще совсем маленькой, мать рассказала ей, откуда берутся дети. Она поняла, что матери потребовалось большое усилие, чтобы вести такой откровенный разговор. Когда мать закончила, вспомнила Дорис, она выскочила из комнаты со словами: «Я не верю этому, я не верю этому!» Но потом она добавила:

– Я не помню мать беременной, хотя у нее был большой живот перед тем, как она родила сестру. Все, что мне запомнилось, – как она пришла из роддома с новорожденной сестрой, когда мне было три года.

Дорис не могла не сознавать состояния своей матери. Если она блокировала воспоминание об этом, то только для того, чтобы отрицать значение большого, полного живота, ведь когда-то у нее тоже был большой живот (кишечник, полный фекальных масс), и она истолковала информацию, полученную от матери, в том смысле, что ребенок рождается через анальный проход. Проблема Дорис во многих отношениях связана с тем, что она «такая большая и что ее так много». Ей рассказали, как рождается ребенок; в ее юном возрасте это произвело столь сильное впечатление, что ее развитие нарушилось. Генитальность смешалась с оральным стремлением к любви и с анальным беспокойством. Ее «коробка» не была пуста, она была наполнена подавленными чувствами. Анализ выявил, что Дорис хотела забеременеть, что бы удовлетворить свои оральные потребности. Но беременность означала опасность. Она заставила бы ее отказаться от своего влечения к отцу и сопровождалась проблемой, казавшейся неразрешимой: как родить ребенка, не «напачкав» при этом. Оральность обременялась генитальным чувством. Дорис боялась кусать или глотать, страшась, что это приведет к беременности. Затрудненность дыхания обнаруживала страх выпустить что-то из себя. Неспособная действовать взрослым образом и неспособная вернуться вспять в детское состояние, Дорис могла реагировать только плачем или приступами ярости. Ее чувства требовали разрядки; ей была нужна любовь и привязанность, возможность отдавать любовь и получать ее от другого. Пока это не заканчивалось, Дорис была блокирована своим страхом «пропустить внутрь» и «выпустить наружу». Секс для нее был отчаянной попыткой извлечь любовь из неразберихи в лабиринте противоречивых чувст, которые составляли ее личность. Она пыталась таким образом добраться до собственной сердцевины. Неудивительно, что она заблудилась в запутанной ситуации и утратила чувство направления (точку кульминации).

Глубокие чувства не исчезли. Она сообщала: «Мне нужен не секс, а близость. Мне нужно, чтобы меня охраняли и любили, но если бы я пошла к отцу, он воспринял бы это как сексуальное желание и оттолкнул бы меня. Моя мама не понимала моих чувств к нему. Она все связывала с сексом. Любовь, которой я хотела от отца, в ее сознании оборачивалась сексом, и он знал это и отталкивал меня. Я не могла пойти и к ней. Я поэтому не могу быть свободной и раскрепощенной. Я тоже перегружена сексом. Он пропитал мой ум, сознательное и бессознательное. Он пронизал все мое существо».

После такого выражения чувств форма невротической сексуальности Дорис стал постепенно разрушаться. Она использовала секс для того, чтобы добиться близости и любви, но потерпела фиаско. Ее ошибка заключалась в том, что она пользовалась примером своих родителей, которые путали детскую любовь со взрослой сексуальностью. После летнего перерыва, когда лечение продолжилось, Дорис поняла, что могла бы отбросить свою инфантильную привязанность и зависимость от мужчины, если бы захотела достичь эмоциональной зрелости. Она внезапно оставила эту точку зрения и приняла решение видоизменить сущность отношений с мужчинами.

Кожные высыпания еще возникали на отдельных частях тела, но на лице исчезли. Анализ выявил, что это было вытеснением детского мастурбирования. Девочкой Дорис не могла прикоснуться руками к гениталиям. Она использовала трусики как промежуточный механизм. Хотя, будучи взрослой, она регулярно мастурбировала, ей никогда не удавалось достичь кульминации или развязки. По ходу анализа она поняла, что была бы способна сделать это для себя (дать себе удовольствие и блаженство) и очень хотела добиться этого.

Два события позволили разрешить ее проблему. Из-за возникшего сильного фурункулеза Дорис на неделю попала в больницу. Там она впервые почувствовала себя свободной от нажима, который она испытывала на работе. Она осознала принужденность своего положения на службе. Дорис к концу каждого рабочего дня чувствовала глубокое нервное истощение и не могла спокойно добраться до дому или заняться собой. Когда Дорис вышла на работу после лечения, она изменила ритм работы и впервые почувствовала физическую усталость, которая раньше маскировалась принужденностью. Необходимость уделить больше внимания улучшению собственного самочувствия сфокусировала ее энергию и внимание на ней самой. В результате чувство самостоятельности углубилось, а чрезмерная вовлеченность во внешние ситуации, взаимоотношения с мужчинами и в работу снизилась. Вместе с новыми чувствами появилась независимость. И Дорис сказала, что во время мастурбации ей удалось добиться кульминации.

Вторым событием стал уход с работы, за которую она держалась много лет. Она подумывала оставить ее, но жизнь опередила ее действия. Ее уволили, заплатив приличную сумму, и она почувствовала, что освободилась. В течение некоторого времени ей не надо было ходить на службу, это произошло впервые в жизни, и она смогла «отпустить себя». В контексте нового отношения к жизни и вновь открываемой самостоятельности в половом акте появились оргастические ощущения. Они были не совсем такими, как хотелось, но они появились, увеличиваясь числом и качеством по мере того, как ее личность созревала и расцветала. Наконец, Дорис познакомилась с молодым человеком, который был понимающим, но не привязывал к себе, нежным, но не навязчивым. Их связь стала источником удовольствия для обоих. Это сыграло определенную роль в том, что она ощутила себя и стала более женственной.

Дорис преобразилась. Выражение ее лица смягчилось, она выглядела счастливой, глаза сияли. Телесные ощущения хорошо повлияли на нее. Ощутив собственное тело, она обрела желание заботиться о нем, а значит, есть хорошую пищу, спать, бывать на свежем воздухе и заниматься гимнастикой. Оставалось еше множество проблем, как психологических, так и физиологических, но Дорис обрела новую безопасность и новый облик. Как цветок, который долго развивается, а потом расцветает за одну ночь, перемены превратились в действия. Но только такие медленные изменения, которые равносильны развитию, а не магическому превращению, надежны и необратимы.

Я лечил множество женщин, которые обрели какую-то меру оргастической потенции, разрешив внутренние конфликты. Это всегда сложный процесс. Мы не должны обманывать себя, что оргастической потенции можно достичь обходным путем или манипуляцией. Секс – не изолированный феномен. Сексуальные функции женщины отражают ее женственность либо отсутствие таковой.

Если мы сталкиваемся с женской оргастической импотенцией, необходимо раскрыть глубинный внутренний конфликт личности. Инфантилизм, незрелость и омужествление – вот что тормозит развитие личности женщины. Именно это препятствует ее сексуальности и не дает достичь сексуальной завершенности. Именно это невозможно уничтожить просвещенностью в вопросах секса. Если мы хотим глубокого понимания проблемы, необходимо проникнуть в глубины – туда, где произошел сбой развития женской личности и функций женского организма.

Глава 14.

Двойной стандарт.

Не нужно обладать буйным воображением, чтобы понять, что сексуальные проблемы женщин имеют определенное отношение к двойному стандарту морали, которого вынуждены были придерживаться бесчисленные поколения. Трудно представить, что нормальная девушка будет воспитываться, не охраняя себя от сексуальных ухаживаний мужчин или не считая, что, соблазнение унижает ее как личность. С нашей культурой неразрывно связано понятие «падшей женщины», однако мы не говорим о «падших мужчинах». Жену, которая имеет внебрачные половые связи, осуждают, в то время как мужа в таких случаях только критикуют. Молодая женщина, согласно сексуальной морали, должна быть стыдливой, а молодого мужчину призывают просто быть благоразумным. При равенстве прав соблазнитель приветствуется, а соблазненная осуждается. До недавнего времени удовольствие в сексе было прерогативой мужчины. Вершиной женской эмансипации стало требование сексуального равноправия и эквивалентного удовлетворения.

Вред, который наносит женщине двойной стандарт, распространяется далеко за рамки ограничения ее сексуальной активности. На протяжении долгих лет он действовал, вызывая расщепление ее единой природы на две взаимоисключающих сущности: как сексуальный объект, она являлась низшим существом, а как заботливая и жертвенная мать – высшим существом. Времена ми эти ценности менялись местами. Женщина, как сексуальный объект, могла превратиться в замечательную кинозвезду, в то время как мать играла второстепенную, низшую роль. Куртизанке завидовали и презирали ее, домашнюю хозяйку превозносили, но смотрели на нее свысока. Современные психологи говорят женщине, что она может одновременно быть сексуальным объектом и матерью, куртизанкой и домашней хозяйкой. К сожалению, разлом в сознании женщины существует до сих пор, и его не излечить упрощенным отрицанием или же с помощью сексуального просвещения.

Двойной стандарт отводит женщине роль как низшего существа, определенную ей в западной культуре. Ее личность подавлялась мужчиной и была погружена в патриархальность. Симона де Бовуар, пожалуй, была не далека от истины, присвоив женщине титул «второго пола». Долгой и трудной была борьба женщины, которую она вела со времен римского права, согласно которому она являлась движимым имуществом мужа, до теперешней свободы и достоинства равного члена общества. Потребовались значительные усилия, направленные на то, чтобы открыть для нее двери образовательных учреждений, и только теперь в демократических странах женщина имеет право голоса. Однако ее борьба за понимание увенчалась успехом в области политики и социальных отношений благодаря прогрессу в сексуальной сфере. Здесь декреты и законы беспомощны. Опыт Советского Союза, посвященный борьбе с проституцией, хорошо иллюстрирует, насколько это трудно. Несмотря на отчаянные усилия покончить с этой проблемой законодательным путем или же с помощью создания образовательных центров, по словам М. Чойзи, в Москве так же много «уличных тружениц», как и в Нью-Йорке, Лондоне или Париже.

Женские сексуальные проблемы нельзя отделить от аналогичных мужских. Это подтверждает известная острота: «Почему женщины так стремятся сохранить фигуру? Да чтобы не отстать от мужей, которые всегда подтянуты!» Двойной стандарт почти так же влияет на мужчин, как и на женщин. Он отделяет их привязанности, их нежные чувства от чувств сексуальных. Это создает условия для возникновения половой импотенции у тех мужчин, которые в социальном отношении с почтением относятся к женщинам. Перед первой мировой войной мужчина нередко был импотентен с женой, но вполне преуспевал с проституткой. Первые психоаналитики столкнулись со многими проблемами аналогичного типа. Однако было бы ошибкой считать, что эта проблема исчезла. Мужчина, который затевает интрижку с секретаршей, в то время как его половые отношения с женой несостоятельны, по стандартам сексуальной искушенности не считается импотентным. Но дело ведь в том, что здесь присутствует та же самая проблема, только в другой форме: отрыв любви и уважения от секса. Этот разлом мужской личности подрывает оргастическую потенцию. Считать мужчину злодеем, который применяет двойственный моральный стандарт и принижает женщину, – значит поверхностно смотреть на эту проблему.

Источник двойного стандарта лежит в основе развития западной цивилизации, где преобладает мужское «Эго» и превозносится сила. В более примитивных культурах женские функции и свойства были связаны с мужским отношением к природе и жизни. Эта более ранняя стадия известна как матриархальный период, в отличие от более позднего, патриархального. Во время матриархата родственные связи определялись исключительно по материнской линии. Мужчина рассматривался как продолжение женщины, которая была Великой Матерью, или magna mater. Другой способ отношения к радикальным изменениям в культуре, который возник на заре истории, связан с низложением ранних женских божеств и перенесением божественности на мужские функции, что позднее нашло выражение в иудейско-христианской концепции Бога-отца.

Образ Великой Матери, воплощенный примитивным «Эго» в скульптурах и наскальных рисунках, являл нашему взору женщину с чертами гермафродита, бородой и пенисом. В этом образе сочетались и мужское и женское начало. В древнеегипетской мифологии – это Нейт[14], дающая рождение, «мать, которая приносит солнце», но в то же время богиня войны. Хатхор[15] прикрепляла солнечный диск к коровьим рогам; она давала молоко и солнце, но одновременно «жаждала крови покоренного человечества». Великая Мать была богиней жизни и смерти во всех своих проявлениях. Воплощая в своем образе персонифицированную природу, дикую и неукротимую, она владела и клыками животного, и птичьей песней. Ее воинственность ассоциировалась с кровавыми жертвами, как людскими, так и животными, а плодородие предполагало возможность действительной или символической кастрации. Великая Мать существовала в двух аспектах: «хорошая мать» и «ужасная мать», мать дающая и отнимающая, созидательница и разрушительница, жизнь и смерть. Примитивный человек именно так переживал природу. Но в то же время женщина считалась матерью каждого ребенка, которого вскармливала и о котором заботилась, но который мог быть отвергнут и которого она могла возненавидеть. Здесь тоже присутствуют две ипостаси: «хорошая мать» и «плохая мать».

Борьба, пропитывающая женскую сущность, не есть борьба между мужчиной и женщиной, но скорее воплощает созидательный конфликт между культурными силами и мощью бессознательного. Такая борьба происходит в умах и душах примитивных мужчин и женщин точно так же, как она происходит у каждого индивидуума в процессе онтогенеза. Это борьба «Эго», которое стремится проникнуть в сущность сил природы и овладеть ими, подчинить их своей воле. Это борьба «Эго» за то, чтобы подчинить «оно», и успешность этой борьбы проявляется в возможностях цивилизованной жизни.

Преобладание мужского принципа можно сопоставить с ростом сознания и развитием «Эго», которое вырастает из сознания как самосознание или самооценка. Оно разделяет представителей в группе. Примитивное сознание отождествляет себя с природой и переживает себя как ее часть и как группу, которое, по определению Люсьен Леви-Брагл, зовется «мистическое соучастие». «Эго» переживает самосоздание, отделение себя от других, себя от мира, неба от земли, мужчины от женщины. Эти различия были всегда, но они были погребены в мистической традиции. Если природу воспринимать в женских терминах, то появление и развитие «Эго» следует рассматривать как отождествление «Эго» с мужским началом. Этот процесс представлен в мифологии как «отделение родителей мира», обеспечивающее мужское сознание как мужчине, так и женщине. Свет, день и небеса представлены в мужественности точно так же, как ночь, темнота и бессознательное, которым обладает женский характер. Бессознательное – это сон, а сон является символическим возвращением в лоно матери и в землю.

Ключевым моментом, определяющим сущность матриархальной системы, является осознание роли мужского детородного органа. В некоторых культурах, например у жителей Тробриандских островов, до наступления двадцатого столетия не было понятия о его функциях. Считалось, что зачатие происходит, когда душа входит в женское тело из воды или воздуха. Женское тело понималось как сосуд, заключающий в себе принцип воспроизводства. Символически – это рог изобилия, который давал земные плоды. Легко представить трудности примитивных людей, возникающие в связи с беременностью и родами. Редкость беременности, по сравнению с количеством половых актов, и длительность временных интервалов между зачатием и рождением, казалось, отрицали всякую связь того и другого. Это знание играло первостепенную роль для кочевых племен, чья жизнь зависела от воспроизводства и количества скота. Можно сказать, что они привнесли его в аграрные культуры. Но это знание не подрывало основ матриархата, пока на социальной сцене не возникла частная собственность.

Исторически рост патриархальности связан с культурным развитием от каменного до бронзового века, когда люди начали использовать металлические орудия. Переплавка руды и литье металла зависели от способности добывать огонь, конструктивно используя его. Мужчина каменного века использовал огонь для приготовления пищи и обогрева. Применение огня как способа преобразовывать природу (переплавлять руду в металл, чтобы изготовить орудия) значительно изменило отношения человека с природой. Оно дало человеку мощь, позволившую ему самому изменять природу, мощь, которая зависела от его воли, что отличало его от жителей каменного века, чьи попытки контролировать природу или влиять на нее определялись магией или ритуалами. Это создало предпосылки для возникновения и развития силы собственности.

Как знание, так и собственность уже существовали на матриархальной стадии развития человеческой цивилизации. Человек каменного века аккумулировал важный опыт и сознавал значимость согласованности событий окружающего мира. Но суть природных превращений, таких как, например, рост растений или рождение ребенка, оставалась непонятной. Скрытый смысл этих процессов виделся в роли таинственных и темных сил. Знание, в конце концов, приходило, воплощаясь в «Эго», которое познает причины и следствия, проникает в сущность отношений. Это знание добра и зла. Хорошее представляет собой силу, способную трансформировать природу, а плохое состоит в том, что человек осознает свою изолированность, уязвимость и мораль. Эрик Нойманн в книге «Истоки и история сознания» провел некоторые наблюдения: «Осознание „Эго“ не только порождает ощущение одиночества, оно вносит в жизнь человека осознание страданий, необходимости трудиться, понимание добра и зла, болезней и смерти, поскольку все это воспринимается через „Эго“. Все эти негативные аспекты жизни существовали и раньше, но это были события, а не понятия, рок, а не угрожающая неизбежность. Поэтому должна быть предпринята целая система защитных мер, которые направлены против подобных опасностей».

Мощь собственности представляет собой одну из сторон зашиты. Собственность возникает, когда появляются излишки пищи, как животной, так и растительной, поскольку они являются тем, что обеспечивает безопасность перед природой, т. к. если есть излишки пищи, то человек перестает зависеть от ее стихийных проявлений. Запас зерна в кладовой защищает от опасности голода в неурожайный год. Невозможно игнорировать тот факт, что запас зерна в кладовых фараонов обеспечил материальный базис для их мощи и власти. Но производство излишков пищи требовало использования орудий труда, которые превосходили бы инструменты, существовавшие в каменном веке, то есть появилась необходимость в металлических орудиях труда. Кроме того, понадобилось металлическое оружие, чтобы наиболее эффективно защитить собственность. Этот комплекс факторов, включающий умение пользования огнем, металлами и появление излишков пищи, превратил культуру каменного века с ее матриархатом в культуру, воздвигнутую на мощи и преобладании мужского начала.

Разница между двумя укладами культуры соотносится с различиями между личностной силой и обезличенной силой. Примитивный человек обладает личной силой в форме искусств, эзотерического знания, которым, например, может обладать медик, или обычными физиологическими атрибутами, как, например, физическая сила. Он владел собственностью в форме убежища, одежды, посуды, орудий труда и оружия. Но его собственность, как и его знания, были частью личности. Подобной собственностью могли владеть и другие люди. Сила, которую давали излишки пищи, была безличной и абсолютной. Она создавала независимость той личности, которая владела большим количеством излишков, так же, как меч делает независимым владельца меча.

Как все это соотносится с сущностью двойного стандарта? Важно ли, что в течение тысячелетий, вплоть до настоящего времени, приобретение знаний и овладение собственностью понималось как мужская привилегия? Почему женщине разрешалось принимать только косвенное участие в достижениях культуры? Какие предубеждения против женщины таятся в мужском бессознательном? Не воспринимается ли она как Великая Мать, которая угрожает кастрировать или уничтожить мужчин? На последний вопрос можно ответить утвердительно. Страх перед женщиной коренится столь же глубоко, как и страх перед природой, который сосуществует со страхом мужчин перед собственной смертностью.

Фараоны использовали свою силу не для того, чтобы творить добро, но для того, чтобы обеспечить себе дальнейшую защиту от сознания смерти. Искусство мумификации и строительство пирамид связано с преклонением перед смертью и с желанием бессмертия. Льюис Мэмфорд красочно описал это в своей книге «Состоянии мужчины»: «Смерть настигает все живое, но только человек лелеет свой страх смерти и испытывает желание продлить и обессмертить себя во всевозможных приемлемых формах и более значимых сущностях жизни, в которых Человек превосходит ничтожность отдельного, индивидуального существа». В своей наиболее значительной форме желание продолжить и обессмертить себя сосредоточивается на наследниках, на сыне, который продлит «имя и дело отца». Вильгельм Райх сознавал, что истоки подавления секса коренятся в практике «перекрестных браков». Это значит, что правящие классы ограничивали сексуальность своих детей, чтобы быть уверенными в том, что они не утратят власть в следующем поколении. Известно, что среди фараонов практиковался инцест, вероятно, именно по этой причине.

В низших классах общества вопрос законности или незаконности не имел такого значения, как среди высших слоев. В племенной культуре, где индивидуальность не считалась столь важной, как у цивилизованных людей, проблема незаконности вообще не существует. Общеизвестно, что двойной стандарт также служит для того, чтобы обеспечить мужчине уверенность в том, что наследники – это его семя, а не чужое. Требование кастовости и верности не может иметь чисто экономических мотивов. В Нормандии среди крестьянского населения незаконнорожденный ребенок приветствовался как помощник на ферме. Патологические и религиозные мотивы лежат в основе требований женской кастовости. С точки зрения мужчин, женская кастовость создает некоторую гарантию, что сила мужчины будет передана его наследникам. История Тома Джонса показывает, что кровные связи оказываются сильнее, чем влияние сознания. Мужская неверность не представляет такой опасности для его «Эго». К счастью, эта ситуация меняется. Широкое социальное сознание и более ограниченные горизонты будущего объединились, чтобы подчеркнуть важность происходящего здесь и сейчас.

К сожалению, двойной стандарт ставит перед женской личностью проблему расщепления на две противоположные функции: сексуального объекта и матери. У древних греков женщина, как мать или дочь, по большей части была привязана к дому. Она не участвовала в мужских делах, и ее жизнь проходила в домашней работе и воспитании детей. Ограниченная роль снижала ее ценность в качестве сексуального партнера, которую она играла для собственного мужа. Тот разлом, который данная ситуация создавала в эмоциональной жизни мужчины, порождал эротические увлечения вне дома. Это принимало форму гомосексуального интереса к молодым мальчикам или к связи с куртизанкой. Гомосексуальность в Древней Греции отражала позицию женоненавистника, которую не встретить в произведениях Гомера. Р. Фласельер в работе «Любовь в Древней Греции» говорит о том, что «многие люди направляли всю свою „здоровую“ сексуальность на мальчиков. Они были уверены, что представительницы другого пола – низшие существа, у которых отсутствует всякое образование и утонченность, в них нет ничего хорошего, но они обеспечивают потомство». Гетеросексуальные греки понимали, что могут «воспользоваться куртизанками» для собственного удовольствия.

В Древней Греции существовало два сорта проституток. Религиозная проституция, организованная как особый культ, служила божественной любви. Город Коринф был счастливым обладателем «тысяч посвященных проституток», которые обслуживали многих путешественников и создали ему богатство. Кроме этого существовало огромное количество независимых проституток. Большая часть гетер или куртизанок были рабынями или происходили из бедных семей. Фласельер учитывает, что гетеры были более образованны, чем свободные женщины. Некоторые из них обладали музыкальным талантом, но их основное предназначение состояло в том, чтобы служить сексуальным утехам.

С позиций «Эго» древних греков, женщина годилась либо для секса, либо для семьи. Первое ассоциировалось с проституцией, а второе – с браком. Эта позиция изменилась в александрийский период, но иерархия ценностей, установленная классическими греками, существует до нынешнего времени. Сознание, знания и рассудок (мужские ценности) считались первостепенными, а инстинкт, интуиция и чувства (женские ценности) – второстепенными. Точно так же сила, как ценность, преобладает над ощущением сопричастности и обязательств перед будущим, которое составляло основу ранних племенных отношений. К тому же, но, вероятно, уже с неизбежностью, мощный рост индивидуальности возник как результат учета человеческих прав других людей: рабов в древние времена, феодальных крепостных крестьян – в средние века, субъектов национальных меньшинств и женщин – в настоящее время.

Две силы, каждая из которых является результатом развития мужского сознания, пытались исправить эту шероховатость и несправедливость. Одна из этих великих сил – христианская любовь. Две тысячи лет назад была совершена попытка компенсировать эту силу проявлением братской любви. Это привнесло новое измерение в отношения мужчины и женщины, которое предвещалось мифами и легендами. В борьбе героя, представителя Великой Матери, его часто сопровождала женщина, помогавшая ему в битве и готовая пожертвовать собой ради него. Нойманн говорит о таких женщинах, что «сестринская сторона отношений между мужчинами и женщинами – это их составная часть, которая подчеркивает обычный элемент человечности, она противопоставляет мужчине образ женщины, более близкой к его „Эго“ и более дружелюбной к его сознанию, чем его сексуальная сторона». То, что было мифическим видением, воплотилось в реальность в христианской любви. Личность женщины, таким образом, была поднята на новый уровень.

Другой силой стала романтическая любовь, которая тоже облагородила женщину и повысила ее ценность. Прекрасная леди в рыцарских мечтах была объектом благоговения, лишенного половых признаков. Ей слагали песни и шли в поход, обрядившись в ее цвета, но она оставалась неприкосновенной. В ранней романтической любви леди часто была женой другого. Брак, во всяком случае, не соответствовал правилам романтической любви. Объект рыцарской страсти обычно идеализирован. Только так леди могла воспламенить его готовность принять героическую смерть. Она вдохновляла его на подвиги, но не была воплощением его страсти. Возникнув на основе более развитого сознания индивидуальности, романтическая любовь была направлена на более высокое, более духовное осознание женщины, оторванное от сексуальности.

Знание, сила, христианская и романтическая любовь являются основополагающими идеалами цивилизованного человека. Цель высшего сознания – объективизация правоты. Чрезмерная сосредоточенность на сознании приводит, однако, к утрате единства личности. Излишний упор на важности «Эго» легко приводит к изоляции и паранойе. Знание коварно оборачивается искушенностью, когда чувства больше не руководят его применением. Господство над природой чревато ее разрушением. Эмансипация женщины – пустая победа, если она добыта путем отрицания ее природной сущности, как сосуда, сберегающего внутри себя таинство жизни.

Глава 15.

Сексуальные роли женщины.

С точки зрения отношений, возникающих с представителями противоположного пола, женщина может играть четыре роли: сексуального объекта, сестры, романтического идеала и матери. Подобные роли не существуют на уровне инстинктивного поведения, присущего животным.

Инстинктивное поведение не связано с принятием сознательных решений и поэтому не зависит от какой бы то ни было ролевой игры. На примитивной стадии развития человека эти аспекты не разделены; женщина, при всем многообразии ее функций, выступает как Великая Мать, сочетая в себе все присущие ей роли. С появлением «Эго» и отмиранием матриархального уклада жизни единство женской личности распадается на противоположные по своей сути категории: сексуальный объект и мать. До этого функции Великой Матери сочетали обе эти роли. Диссоциацию, которая возникла с началом развития цивилизации, можно рассматривать как процесс, сначала незаметный, а потом все более явный. Эволюция культуры с появлением христианства и идеи бескорыстной братской любви выделила еще два аспекта женской личности – роль сестры и романтический идеал.

Упомянутые четыре роли соответствуют четырем стадиям личной жизни женщины: дочь, сестра, возлюбленная (романтический идеал) и мать. Психосексуальное становление женщины – это процесс развития, в котором каждая последующая стадия включает предыдущую в ее созревающую личность. Когда женщина достигает конечной материнской стадии, она уже прошла через другие грани своей природы и успешно вобрала их в себя. Материнство – не цель, а окончательная ступень завершенности женского существа. Очередной этап развития вырастает из предыдущего. Женщина не может играть роль сестры, если она не исполнила роль дочери. Если в ее развитии случаются отклонения, которые останавливают ее на какой-то более ранней стадии, то поведение взрослой женщины будет отражать их, и какая-то грань личности будет доминировать.

Обычно все эти стороны скрыты внутри реальной жизни женщины. В здоровом браке муж не воспринимает жену единственно как сексуальный объект, сестру, романтический идеал или мать. Он биологически отзывается на нее как на целостную личность. Но если форма ее поведения ограничена и структурирована в специфическую роль, мужчина будет воспринимать женщину в рамках этой роли. Так, мужчина, посещающий проституток, сознает, что они предлагают себя, играя роли сексуальных объектов. Если психосексуальное развитие женщины застыло на одной из этих стадий, реакция мужчины ограничивается рамками той специфической роли, которую она играла. Он будет неосознанно реагировать на эту роль. Это не значит, что невротичная женщина не будет совершать попыток сыграть и другие роли, то есть стать целостной; однако ее способность к этому затруднена задержкой психосексуального развития на неполном уровне. Я представлю особенности сексуального поведения женщин, личность которых остановилась в развитии на одной из вышеперечисленных ролей.

1. Приостановка созревания на уровне дочери связана с неспособностью преодолеть ситуацию Эдипова комплекса, зафиксировав ее личность на роли сексуального объекта. Такая женщина становится «психологической проституткой» и легко может стать проституткой профессиональной.

Проституция вовсе не означает, что за пользование телом обязательно взимается плата (сакральная проституция в Коринфе не требовала оплаты). Термин «проституция», который я использую, означает предоставление своего тела для сексуального использования, причем любовные чувства к партнеру при этом отсутствуют. В психологическом смысле этот вид проституции охватывает все разнообразие от уличных женщин до девушек по вызову. То, что они получают за свои услуги деньги, дополнительно обижает мужчину. Для него это означает, что его чувства к женщине для нее ничего не значат. Морис Чойзи утверждает, что «проститутка, получающая деньги от мужчины, кастрирует его». С другой стороны, плату женщине можно считать выражением мужской признательности. Поэтому требование денег отражает презрение.

Последние десять лет проституток изучали с психоаналитической точки зрения, и в настоящее время известны основные бессознательные тенденции мотивации их поведения. В каждом случае было доказано отсутствие родительской любви, причем ребенок чувствовал себя нелюбимым и нежеланным. Это отстранение порождало разлом в отношении девочки к окружающим и к себе самой. Чувствуя себя нелюбимой, она отрицает собственную потребность любить и переносит ее на других. Отрицание и проецирование – вот те механизмы, которые использует такой ребенок, чтобы защититься от боли отвержения. Именно они становятся управляющей силой, которая доминирует в поведении профессиональных проституток.

Непосредственный эффект, возникающий из-за недостатка любви, выражается неспособностью остаться в одиночестве. Невротическая реакция проституток на собственную потребность в человеческом тепле состоит в том, что они, отвергая все нормальные социальные взаимоотношения, замещают их псевдоотношениями: со своими клиентами, с сутенером, с другими проститутками и с опустившимися людьми. Отсутствие любви связано с отсутствием понимания со стороны ее отца, на которого девочка переносит незавершенное оральное влечение. Этот перенос, который присущ каждой девочке в ходе ее психосексуального развития, создает чрезмерную зависимость от мужской фигуры. Профессиональная проститутка отрицает свою зависимость и проецирует ее на мужчину. Она чувствует, на одном из уровней сознания, что все мужчины желают ее и нуждаются в ней. Это чувство поддерживается наблюдением, что большинство мужчин откликаются на нее как на сексуальный объект. Она с ранних лет начинает сознавать собственную сексуальную привлекательность. В большинстве случаев личная история таких женщин связана со скрытыми сексуальными притязаниями или открыто выраженным сексуальным интересом со стороны более взрослых мужчин, в то время, когда она еще была ребенком. Потеря самоуважения из-за того, что девочка чувствовала, что ее отвергли как объект любви, но приняли в качестве объекта сексуальных притязаний, вызвала протест против сексуальности и подавление сексуальных эмоций у ребенка. И снова преобладают отрицание и протест; такая женщина пытается преодолеть существующее положение вещей в псевдоотношениях с мужчинами. Но подавление не исчезает, в связи с чем профессиональные проститутки бывают фригидны. Их потребность в сексуальных чувствах и удовлетворении проецируется на мужчину. Попытка такой женщины стать личностью провалилась, и проститутка ненавидит мужчин и боится их. Страх маскируется пренебрежением, а ненависть укрыта за позицией смирения.

Личность, сложившаяся на этом фоне, переживает дефицит «Эго», лишена ощущения самостоятельности и страдает от дефицита половых ощущений. Проститутка – незрелый индивид с оральной структурой характера, в которой обычно наличествуют шизофренические и параноидальные склонности. Расщепление личности отражает двойственное отношение к мужчинам; потребность в любви и согласии направлена на сутенера, которого проститутка боится и ненавидит, в то время как к клиенту она относится безразлично и презрительно.

Профессиональная проститутка подавляет осознание своей потребности в любви и «выражает» негативные чувства антисоциальным поведением. Психологическая проститутка, в отличие от профессиональной, подавляет бунт и «изображает» потребность в любви. Поскольку в ее поведении нет ничего антисоциального, то его можно понять, только изучив личную историю такой женщины. Лаура хороший тому пример.

Ей было около сорока, когда мы впервые встретились. Ей казалось, что она ничего не добилась в жизни. Во время войны она вышла замуж, но муж не предпринимал особых усилий, чтобы поддержать ее, и ушел к другой женщине. Ребенок, родившийся в этом браке, тоже не помог ей адаптироваться. После расторжения брака у Лауры было множество романов, она жила с несколькими мужчинами, несколько раз беременела и делала аборты. Казалось, она просто была неспособна поддерживать длительные отношения с мужчинами. За исключением брака, длившегося три года, у нее был только один случай сожительства с мужчиной, длившийся больше года. Конечно, нельзя сказать, что она сексуально не привлекала мужчин. На сознательном уровне она одобряла сексуальность (она была знакома с идеями Вильгельма Райха о функции оргазма), но ей никогда не удавалось пережить оргастической разрядки ни с мужчиной, ни с помощью мастурбации.

Я бы назвал Лауру психологической проституткой. Она никогда ничего не требовала от мужчин, с которыми спала, и некоторые из них материально поддерживали ее. Она, казалось, была готова отдать себя мужчине, стоило ему только проявить к ней хоть какое-то влечение. Она оставалась девушкой, которая не хочет или не может сказать «нет». Лаура работала секретарем, но никогда долго не трудилась на одном месте и никогда не занимала более высокооплачиваемой должности, которая позволила бы ей накопить какие-то средства. Она бросала работу, оставляла своих мужчин одного за другим, потому что была неудовлетворенной. Жила очень скромно, часто испытывала нужду. Отсутствие материальных средств особенно ее не беспокоило, она считала подобное второстепенным. Лаура была «бродяжкой». Она «переходила» от одного психоаналитика к другому, и я работал с ней сравнительно недолго.

Наиболее выдающейся особенностью этой женщины была мягкость манер и речи. Ее карие глаза напоминали прозрачные лужицы и походили на глаза животного. Голос был негромким и хорошо модулированным. Ее губы были чувственными и пухленькими и она еще была склонна их надувать. Выражение лица было очень призывным. Мужчина с легкостью откликается на такой призыв, ошибочно принимая его за обещание любви. Лаура была чуть выше среднего роста, обладала тонким, но стройным и сильным телом. У нее была узкая грудная клетка, большая грудь и маленький незрелый таз. Ноги были длинными и сильными, но с признаками варикозного расширения вен. Хотя ей было сорок лет, выглядела она моложе тридцати, а эмоционально оставалась практически девочкой.

Моя пациентка была старшей в семье с четырьмя детьми. Она сказала, что никогда не была близка с матерью, эмоционально слабой, похожей на ребенка женщиной. Зато Лаура, напротив, была очень близка с отцом и принимала себя как «папенькину дочку». Лаура вспоминала множество случаев физического интимного контакта с ним, поцелуев, сидения у него на коленях и то, что он брал ее к себе в кровать. Она сознавала, что отец откликается на привлекательность маленькой дочки, а мать завидовала и ненавидела ее. К сожалению, отец Лауры умер, когда ей было десять лет, и детей поместили в приют. Там Лаура оставалась до совершеннолетия.

Будет вполне естественно сделать вывод, что легкомысленное сексуальное поведение этой женщины представляло собой поиск утраченного отца. Бригит Брофи, писавшая о профессиональных проститутках, отмечала: «Секс с мужчинами – это лотерея, в которой проститутка стремится вытащить максимально большее число билетиков. Каждый из них может оказаться счастливым: каждый мужчина может оказаться отцом, которого она ищет». Конечно, проститутке никогда не найти его. Обрести отца и вступить с ним в сексуальную связь – значит совершить инцест, чего не может даже проститутка. Следует ли Лауре обрекать себя на то, чтобы всю оставшуюся жизнь провести в поисках утраченной мечты? Суждено ли ей повторить свой детский опыт, то есть иметь отца и потерять его? Если так, то каковы же особенности ее характера, которые определили ее судьбу?

В отношениях с мужчинами Лаура остановилась на фазе дочери, поскольку была не способна разрешить ситуацию Эдипова комплекса. Можно сказать, что ей не удавалось выйти из роли «папенькиной дочки», поскольку она не могла совместить ее с сексуальными чувствами к отцу. Оба ее родителя несли ответственность за это. Отец воспринимал дочь как сексуальный объект, привязывая ее скрытыми сексуальными отношениями, которые не могли быть реализованы. Это отторгало Лауру от матери, для которой она становилась соперницей. Девочка не принимала мать, а поэтому не могла достичь сознательного отождествления с ней. Она не умела следить за домом или готовить. Тем не менее, Лаура проявляла многие черты, из-за которых отвергала свою мать. Как и мать, она была эмоционально слабой и незрелой. И поступила со своим ребенком так же, как и ее мать, которая отдала своих детей в приют после смерти мужа. Лаура поместила его туда же.

Будучи ребенком, Лаура инстинктивно ощущала сексуальное влечение отца и догадывалась, что сможет удовлетворить его. Это было неосознанным пониманием, но осознание своей женской сущности, сознание своей значимости для мужчины, как сексуального объекта, создавало ситуацию, которую принято называть Эдиповым комплексом. Именно здесь начинал созревать не распустившийся цветок генитальности, которым завершается оральная фаза развития. Если бы его не повредила взрослая сексуальная реакция, то его сменило бы дальнейшее развитие детской личности. Но для Лауры нормальное развитие прервалось. Она была отчуждена от матери и зависела от отца, потому что надеялась, что он всю жизнь будет с ней и вернет ей возможность исполнять его желания и нужды. Именно это понятие ложилось в основу отношений Лауры с любым мужчиной и составляло фундамент обманчивой инфантильной позиции, из которой подобная «сделка» выглядела возможной. Лауру никогда не посещала мысль, что любовь нельзя приобрести с помощью услужливости и смирения.

В поведении Лауры доминировала позитивная сторона двойственности проститутки. Вместо отрицания своей потребности любви, она принимала ее; она сознавала неизбежность поиска и обретения своей сексуальности; она принимала свою зависимость от мужчины, которого в то же время боялась и ненавидела. Ее неспособность достичь вагинальной кульминации была обусловлена неадекватными тазовыми движениями. Во время полового акта она выдвигала таз вперед, будто ребенок, который тянется к груди. Когда пенис входил во влагалище, она сжимала его, боясь потерять. Поскольку ноги и таз были ригидными, сексуальные движения осуществлялись неуверенно и вызывали ощущение незащиненности. Фиксированное положение выдвинутого вперед таза было настолько прочным, что дыхание женщины нарушалось. Она не могла пережить оргазм, потому что не могла «раскрепоститься», и не могла найти себе подходящего мужа, потому что была неспособна отказывать мужчинам.

В каждой женщине, которая была «папенькиной дочкой», скрыта проститутка; иными словами, каждая девочка интуитивно сознает, что у нее есть то, что может сделать мужчину счастливым. Глубоко в сознании у нее скрыта мысль, что ради этого мужчина может многое для нее сделать. Бессознательно сознавая, что женщина для мужчины является сексуальным объектом, она принимает этот факт. Реакция более взрослых женщин на поведение юной девушки часто бывает чрезмерной. Девушек ругательно называют проститутками или кем-то вроде этого, перед их отцами или перед мужчинами, проявившими к ним интерес. Большой вред наносит ребенку непомерное внимание, которое взрослые зачастую придают эксгибиционизму. Действия ребенка, связанные с этим явлением, – вполне естественное выражение женской сущности, женской природы, все это позже трансформируется в нормальное развитие, если, конечно, не нарушать его. Во многих отношениях Лаура вела себя со своими любовниками так же, как профессиональные проститутки со своим сутенером.

Отрицательная сторона двойственности тоже присутствовала в ее поведении, но редко проявлялась непосредственно. Ее призыв к любви содержал в себе разрушительный компонент. Прелесть ее глаз, соблазнительность манер была столь же смертоносна, как ловушка Венеры. Мужчине, попавшему в нее, предстояло быть «сожранным», психологически, конечно. Только «заглатывая» своих партнеров, она могла заполнить внутреннюю бессодержательность своего существа. Сколько бы мужчин у нее ни было, их никогда не хватало. Эта потребность не насыщалась, а любовникам оставалось лишь переживать чувство вины за свою неуклюжесть. В конце концов, она прогоняла их, как ничего не заслуживающих. Презрение к мужчинам тяготило ее. Лаура сказала: «Они не ведают, обретают ли что– нибудь в сексе или ничего не приобретают». На фрустрацию Лаура отвечала депрессией, которая заключала ее в темное облако и часто увлекала своим отчаянием и любовников.

Мужчины, которых привлекала внешность Лауры, искали в ней материнскую сущность. Мне пришлось лечить одного из ее любовников. Он искал покровительства матери, которая не слишком бы много требовала от него и была бы мягкой и отзывчивой. Лаура сулила именно это. Сама же Лаура нуждалась в покровительстве отца, который нравился бы ей, заботился бы о ней и любил бы ее. Они напоминали двух детей, играющих в игру, в которой они изображают, будто уже взрослые. Работать с ними было невозможно, и работа действительно не состоялась.

2. Сестринское отношение к мужчине вырастает из общности интересов и ощущения равенства. Оно отражает чувства девочки предпубертатного возраста к мальчикам ее возрастной группы, к их братьям и друзьям. Истинное сестринское чувство к мальчику или настоящее братское отношение к девочке подразумевает признание прав другого человека и его личности и принятие его как представителя другого пола. Сестринские отношения, однако, в своей основе лишены сексуальности, поскольку это биологически определено латентным периодом, который продолжается с пяти-шести лет вплоть до поры взросления.

Многие девочки застывают на этом уровне развития личности. Однако это не препятствует их вступлению в брак или рождению детей. Застывание на сестринском уровне специфическим образом выстраивает их отношения с мужьями. Супружеские отношения выходят на первый план, а сексуальные отходят на второй, но, тем не менее, первые обеспечивают взаимную поддержку во внешнем мире. Мне пришлось лечить мужа и жену, которые состояли в таких отношениях. Они бросились ко мне, как два ребенка, долго бродившие по темному лесу, взявшись за руки, чтобы поддерживать друг друга и защищать. Действительно, каждый боялся остаться в одиночестве, и если кто-то из них собирался уйти из семьи, другой впадал в панику. Мужчине было тридцать лет, а женщине – двадцать шесть. До этого они уже состояли в браке.

Женщина в своих сестринских отношениях с сексуальным партнером осознает себя, прежде всего, как компаньонку и как его сподвижницу. Она стремится разделить его жизнь, быть на его стороне в борьбе, участвовать в обсуждении грядущих решений. Вроде бы ничего ложного в такой позиции нет. Затруднение возникает, когда мужчина настаивает на праве иметь свою собственную личную жизнь. Это рано или поздно происходит, и мужчина начинает ощущать, что позиция женщины ограничивает и связывает его. Женщина-сестра, если уж попытаться описать ее цель в данном случае, не бывает удовлетворена положением, при котором она остается «на вторых ролях». Ее желание быть незаменимой для мужа заставляет ее доказывать, что она превосходит его интеллектуально или в деловом отношении. Таким образом, она не только его компаньон и соратник, но и конкурент.

Нетрудно предвидеть проблемы, возникающие из таких отношений. Все общее, нет ничего личного. Каждое изменение настроения отражается на партнере. Секс не является страстью, но выступает как демонстрация единства интересов и как залог лояльности. После первого возбуждения, вызванного тем, что пал барьер инцеста, сексуальное чувство, как правило, быстро идет на спад. Женщина-сестра изначально сторонится секса и вступает в такие взаимоотношения, чтобы избежать появления чувства сексуальной вины.

Каким же образом девочка застывает на этой стадии? Сестринское отношение к мужчине отчасти сливается с проблемой Эдипова комплекса. Полная невозможность разрешить эту проблему приводит, как в случае Лауры, к психологической проституции. Сестринское отношение можно понимать как защиту против психологической проституции; другими словами, женщина-сестра отрицает, что ее любовник является для нее отцом, настаивая на том, что он ее брат. Поэтому, хотя такая женщина и не признает свою, обусловленную Эдиповым комплексом вину, это чувство все же сохраняется, чтобы удерживать ее от глубокого восприятия собственного права на сексуальную завершенность.

Марта – пример женщины-сестры. Ее тело, подтянутое и поджарое, с узкими бедрами, тонкой талией и прямыми плечами, еще сохранило подростковую угловатость. У нее маленькая голова с изящными чертами. Она кажется маленькой, хотя на самом деле среднего роста. Ей двадцать девять лет, была замужем и у нее двое детей. Марта жаловалась на депрессию, хроническую усталость и отсутствие сексуального удовлетворения. Она полагала, что, возвратившись на работу, она разрешила бы свои трудности, но подозревала, что возникшие проблемы как-то связаны с семейными отношениями.

В брак, по словам Марты, они с мужем вступили не из-за взаимной страсти и даже не из-за романтического увлечения. Раньше у нее были сексуальные отношения с несколькими мужчинами, которые возбуждали ее больше, чем муж, но она оставалась замужем, потому что ее супруг представлялся ей сильным, работящим и надежным. Он, фактически, был ее самым настойчивым поклонником. В процессе терапии Марта поняла, что на самом деле ее замужество оказалось «сделкой», чтобы жить вместе. Она отметила: «Отсутствие физического влечения друг к другу страшит меня».

Почему Марта вышла замуж за мужчину, который привлекал ее меньше других? Добрачные отношения этой женщины были случайными, и то удовольствие, которое она получала, было неразрывно связано с чувством, что она «занимается проституцией». Отец не раз называл ее проституткой. Замужество для Марты было попыткой уйти из дома и искупить сексуальную вину. Ее добрачные отношения, как и у Лауры, не приносили ей чувства безопасности. Муж обеспечивал ей сотрудничество и поддержку, но не сексуальное возбуждение.

Однажды Марта описала свое отношение к мужу как сестринское. Она добавила: «Когда я впервые встретила Лео, он отнесся ко мне так, будто я – его младшая сестренка, но с мальчишескими чертами. Он хотел, чтобы я ходила в брюках и коротко стриглась, запретил красить губы. Он чувствовал, что я уступаю ему интеллектуально и физически, что я слабее его. Он выбрал меня за качества, которые не угрожали ему, но он хотел обратить их против меня. Я знаю, что конкурирую с ним».

Марте удавалось достигать сексуальной кульминации, если она сильно «прижималась» к нему, но он никогда не приносил достаточного удовольствия. Ее сексуальные действия были принужденными. Иметь оргазм – значит быть женщиной, но ей этого не удавалось, поскольку она относилась к мужу как сестра. Мне пришлось выслушать множество вариантов подобной истории от других женщин. Женщина-сестра чувствует, что муж не откликается на ее усилия, которые она прилагает, чтобы общаться с ним, и на ее готовность оказать ему помощь. Она чувствует, что отношения односторонни, что мужчина критикует ее, но если она пытается сделать то же самое и покритиковать его, он отвергает эту попытку. Это чувство может отражать опыт общения с реальным старшим братом. Действительно, сестринская позиция не вырастает из опыта девочки-сестры, но в ней повинен Эдипов комплекс.

Марта выросла в доме, где властвовала мать, женщина амбициозная и враждебная. Отец был простым, трудолюбивым человеком, основной интерес которого состоял в том, чтобы получше обеспечить семью. Он избегал конфликтов с женой, предоставляя ей возможность поступать как ей заблагорассудится. Отношения матери и дочери не были тесными. Марта была средним ребенком, и, по-видимому, не причиняла матери беспокойства. А вот между дочерью и отцом существовала взаимная симпатия, которая не проявлялась открыто. Марта понимала, что мать не потерпит никакого заметного проявления сексуального чувства дочери к отцу. Королева уничтожит всех конкуренток. Вместе с тем, она ощущала, что отец нуждается в моральной поддержке и что он приветствовал бы те знаки внимания, которые оказывала ему дочь, но не осмеливается принять их. В таком варианте ситуации Эдипова комплекса Марта подавляла сексуальные чувства ради симпатии и понимания отца. Двойственность, возникшая в результате такого подавления, отчетливо проявилась в следующем инциденте, о котором она рассказала: «Мой четырехлетний мальчик поранился и заплакал. Лео потребовал, чтобы он замолчал, но малыш продолжал рыдать. Тогда Лео сказал: „Я тебе сейчас наподдам, чтобы ты замолчал!“ Он чуть было не ударил сына, но я остановила его, потому что считала это неправильным. Лео здорово разозлился на меня. Я сдержалась, потому что ненавижу начинать браниться при детях. В конце концов, он их отец и должен иметь авторитет».

Само происшествие и комментарий Марты раскрывают сущность конфликта между чувствами к сыну и расположением к мужу. Ей не хотелось принижать образ отца и его «Эго». Женщина-сестра чувствует, что она является поддержкой для мужчины, что без нее он слаб. Именно такое чувство заложено в основу роли сподвижницы. Но, сочувствуя, она унижает его. Отец без авторитета в доме – фигура слабая, и именно таким было представление Марты о ее собственном отце.

В противоположность дочери-проститутке, женщина-сестра частично разрешает проблему Эдипова комплекса. Она способна быть не только сексуальным объектом, но и создать основу для иных отношений с представителями противоположного пола. Благодаря сбалансированному, дружелюбному подходу к мужчинам, она не выражает одобрения позиции, которую занимала ее мать. Ей необходимо созидать «Эго» мужчины, а не разрушать его; она хочет разделить его борьбу, а не только извлечь из нее выгоду. Ложный акцент приходится на потребность в обоюдной поддержке. Отец и дочь были скрытыми союзниками в борьбе против матери. Их альянс, противостоящий образу Великой Матери, делает их равными, но принижает до состояния детей. Дочь становится сестрой своему отцу. Такая кооперация, основанная на страхе, сближает их в совместной тревожности и беззащитности, но и связывает их, делая беспомощными и заставляя презирать друг друга.

Двойственность характеризует и отношения женщины-сестры к мужу, отцу и матери. В той мере, в которой она чувствует потребность поддерживать «Эго» мужа, она презирает его. Ее симпатия к отцу скрывает презрение к нему, к тому, что он не способен противостоять матери. В ее отношениях с мужчинами – сначала с отцом, а позже с мужем – презрение подавляется, поскольку необходимо сохранить силы для борьбы с более мощной силой, которую представляет собственная мать.

Несмотря на скрытый союз с мужчинами, женщина-сестра бессознательно отождествлена с матерью. Так же, как мать, она обижается на мужскую слабость и чувствует себя униженной. Так же, как мать, она будет отстаивать свое превосходство перед мужчиной, коварными способами добиваясь доминирования. Ее отождествление с пассивным мужчиной на уровне «Эго» и с доминирующей матерью на бессознательном уровне объясняет, почему женщина– сестра обладает мужественно-агрессивной структурой личности.

Связь, объединяющая женщину-сестру с мужем, имеет вынужденный характер и ограничивает как ее независимость, так и ее способность к оргазму. Поскольку такая женщина отождествлена с мужчиной, она, как правило, ограничена и в клиторальной кульминации. Чтобы достичь вершины, ей необходима кооперация с партнером, и половое отношение принимает форму, в которой каждый что-то «делает» для другого. Если вспомнить то, что я говорил о гомосексуальной позиции партнера в гетеросексуальных отношениях, можно заметить, что сексуальная позиция женщины-сестры обладает теми же свойствами. Ее личность заключает в себе скрытые гомосексуальные тенденции, и конфигурация ее тела, как правило, имеет выраженные мужественные или мальчишеские черты. В терминах оргастической потенции, женщина-сестра находится между сексуальным объектом и романтическим идеалом. Если у проститутки нет опыта достижения точки кульминации в половом акте, то женщина-сестра способна к клиторальной разрядке. С другой стороны, у женщины-сестры отклик слабее, чем у романтического идеала женщины, которая обычно способна к частичному оргазму.

Зрелая женщина может действовать как помощник и компаньон мужа, не превращаясь в сестру. Этот аспект женской личности не доминирует в отношениях зрелой женщины и ее сексуального партнера, как это происходит у женщины-сестры. Взрослая, зрелая женщина не руководит и не разрушает. Поскольку она цельная женщина, то может стать истинным другом.

3. Женщина, чья личность зафиксирована на романтическом уровне, вступает в отношения с мужчинами как сексуальная личность. Она отличается от типажа дочери-проститутки, которая подает себя как обезличенный сексуальный объект. Но хотя призыв к мужчинам исходит с сексуального уровня, ее личность исключает возможность того, что она обладает сексуальным влиянием, в этом мире она принижена до позиции сексуального объекта. Таким образом, на определенном уровне своей личности она сохраняет девственность. Ее психосексуальное развитие соответствует подростковой стадии, возрасту 16-17 лет.

Задержка эмоционального развития на стадии девственницы или романтического идеала происходит по причине неполного разрешения ситуации Эдипова комплекса. Данная структура личности подразумевает, что развитие продвинулось за уровень «сестры» и что девушка не подавляет своих сексуальных чувств, как другие типы. Но ей не удается уйти от конфликта, возникшего в отношениях с отцом. Он принимал ее при условии, что она подавляет или скрывает сексуальную активность. Это «хорошо воспитанная» девушка, которая находится под влиянием своих родителей, уважает их, и поэтому не переступает норм сексуальной морали. Блюститель строгого морального кодекса – авторитарный отец с его жестким отражением собственной сексуальной вины и конфликтов. Подавление сексуальности в случае дочери-проститутки возникает из реального страха, возникшего в со знании девочки, которая боялась, что отец или другой взрослый мужчина сексуально откликнется на нее. У романтического идеала или «типа Венеры» этот страх переходит в боязнь своего собственного сексуального отклика. Такая женщина не «маленькая папенькина дочка», как Лаура, но «большая папенькина дочка». О ней можно сказать, что «папе принадлежит только ее сердце», в отличие от Лауры, которая отдавала отцу и тело и душу. Романтические взаимоотношения вызывают более или менее сознательный отрыв чувства любви от сексуальности.

Структуре личности, определяемой этим конфликтом, в психоаналитической литературе присвоен ярлык «истерической женщины». Во времена Фрейда проявления этого конфликта между любовью и сексом вызывали истерические припадки или кризисы. Фрейд и ранние аналитики лечили женщин, выросших в условиях викторианской морали. На упоминание секса для них было наложено табу, им становилось дурно, если они неожиданно сталкивались с реальными фактами жизни. Истерическая реакция возникала из-за высвобождения подавленного сексуального чувства. Хотя моральная атмосфера с тех пор сильно изменилась и истерическая реакция встречается гораздо реже, но истерическая структура характера осталась все той же. Такая личность не может соединить романтические аспекты любви с ее физическим выражением в сексе. Но там, где викторианская женщина углублялась в романтические идеалы и сдерживала сексуальную активность, ее современная сестра более свободна, хотя все так же отрывает секс от романтических устремлений. Конфликт, будучи все еще заряженным достаточной силой, менее взрывоопасен; истерия теперь, главным образом, проявляется рыданиями или выкриками.

Каково женщине, исполняющей эту роль в реальной жизни? В процессе ухаживания, когда она разыгрывает роль романтического идеала, ее возбуждение временно наполняется чувствами секса и любви. Но в браке этот сплав постепенно тает по мере того, как реальность занимает место иллюзии. Романтический идеал не может выстоять перед повседневной физической близостью, которая в супружеской ситуации неизбежна. Это отлично было известно романтическим влюбленным XIV и XV столетий. Сексуальное обладание изменяет дистанцию и снимает тот барьер, который необходим, чтобы любовь оставалась романтической. Муж приравнивается к отцу, по отношению к которому сексуальные чувства романтического идеала подавлены. Это перенесение происходит потому, что и муж, и отец выглядят авторитарными фигурами, требующими подчинения моральному кодексу. В результате любовь к мужу становится компульсивной, и сексуальное возбуждение в брачных отношениях сходит на нет. Поскольку романтическое возбуждение существует только вне патриархальной семьи, «истерическая женщина» начинает флиртовать с посторонними мужчинами. Женщина, фиксированная на этой роли, всегда имеет романтического любовника, то есть какого-то мужчину, для которого она является романтическим идеалом. Этот любовник может быть реальным человеком или вымышленным персонажем.

«Истерическая женщина» нуждается в постоянной стимуляции романтической любовью, чтобы поддерживать свое сексуальное возбуждение. Она ищет возбуждения в окружающих мужчинах, в собственных детях, занимая позицию соблазнительницы. Она требует, чтобы дети превозносили ее красоту и откликались на ее очарование. Привлекая мужчин, она может перешагнуть границы приемлемого поведения. Требования, которые предъявляет ее «Эго», не позволяют ей полноценно отдавать себя детям и мужу. Грудное вскармливание, как и секс, для «истерической женщины» выглядит отклонением от романтического образа, который подразумевает, что она помещена на пьедестал и ею восхищаются. Сексуальность служит приманкой, которой пользуется такая женщина, чтобы привлечь к себе и заставить поклоняться. Поскольку это действует только до тех пор, пока мужчина не овладел ею, она избегает полной «капитуляции» перед мужчиной, а следовательно, избегает и полного погружения в сексуальные эмоции. Вильгельм Райх отмечал, что «истерическая женщина» использует секс как защиту от генитальности. Ее оргастический отклик неизбежно ограничен. Она способна к вагинальному оргазму, но ее реакция заторможена, она не охватывает все ее существо. Она остается разочарованной, что заставляет ее участвовать в вымышленных или реальных амурных приключениях.

В истерическом женском характере есть положительные и отрицательные стороны. Такая женщина поддерживает мужественность представителей противоположного пола, поскольку принимает сексуальную природу супружеских отношений. Но настаивая на том, чтобы сексуальное влечение мужчины подчинялось романтическому идеалу, она отрицает право мужчины на удовлетворение. Такую женщину выбирает мужчина, которого возбуждает его влечение, но его избранница увертывается от него и не дает ему одержать полноценную победу. «Истерическая женщина», молодая соблазнительница и завлекательница, заманивает мужчину в ловушку, чтобы разочаровать его. Подобно всем невротическим личностям, она принужденно «изображает» перед любовником ту отстраненность, из-за которой страдала в руках своего отца.

Кэрол описала расщепление в своей личности следующим образом: «Всю жизнь, какой бы мужчина ни влюбился в меня, я прогоняла его прочь. Я могла отдаться ему в сексуальном смысле, но когда он хотел овладеть мной, чувствовала себя пойманной в капкан. Как мне одолеть в себе этот страх?»

В физиологическом плане «истерическая женщина» обладает привлекательным, хорошо развитым и пропорционально сложенным телом, у нее ясные глаза и живые манеры. Однако, чем жестче сексуальное подавление, тем более кукольное выражение приобретает ее лицо. На телесном уровне конфликт проявляется либо в виде общей ригидности, либо в развитии пластичного «панциря», который я уже описывал в книге «Физическая динамика структуры характера». Степень ригидности пропорциональна жесткости подавления отцом сексуальных проявлений дочери. На психологическом уровне конфликт выражается как болезненная и чрезмерно развитая гордость, которая говорит: «Я буду держаться подальше, тогда вы не сможете опять отвергнуть меня». На физиологическом уровне скованность связана с мышечным напряжением шеи, плечевого пояса, спины и ног.

Кэрол проявляла весь этот комплекс напряжений весьма необычным способом. Несмотря на очень активную спортивную жизнь, ее ноги были похожи на палки. Она сама объясняла эту ригидность ног постоянным стремлением к независимости, желанием стоять на собственных ногах при любых обстоятельствах. Напряженные ноги были «встроены» в одеревеневшую нижнюю часть спины и практически скованный таз. Напряженность таза сдерживала сексуальное влечение, поскольку обратиться к половым отношениям значило утратить независимость. Кэрол объяснила свою напряженность с точки зрения ее отношений с отцом. Она настойчиво принимала на себя позиции заботы и смелости; вот цена, которую она платила за его расположение. Отец и дочь были близкими участниками совместных физических действий, но он игнорировал ее потребность в нежности и эмоциональной поддержке. В своем воображении отец обожествлял Кэрол, отрицая ее сексуальность. В ответ она идеализировала отца, заменяя этим собственные сексуальные чувства.

Кэрол всю жизнь провела в поисках мужчины, который был бы мягок и нежен, силен и бесстрашен, то есть был бы героем-рыцарем, без страха и упрека. Романтический любовник – рыцарь-герой – это идеализированная фигура отца, увиденного глазами трехлетней девочки, когда эти качества ярко выражены. Хотя все они вполне могут присутствовать и на самом деле, реальные мужчины отнюдь не являются идеализированными фигурами. Кэрол дважды была замужем, каждый раз ее избранником был мужчина, казавшийся сильным и надежным, но потом представавший «собственником, неразвитым и опасным человеком». Кэрол удивилась, когда я сказал, что ей никогда не найти ее героя-рыцаря. Образ романтического любовника был защитой против неспособности полностью сдаться или отдать себя – любви к мужчине. Терапевтическая задача состояла в устранении расщепления ее личности.

На ранней стадии лечения мы направили усилия на то, чтобы расслабить напряженную мускулатуру ног и стоп Кэрол. Комплекс упражнений, в который входили удары по кушетке и наклоны, несколько улучшил состояние моей пациентки. Выполняя эти упражнения, Кэрол обнаружила, что напряжения в ногах делали таз малоподвижным и что общая ригидность нижней части тела служила защитой от того, чтобы отдаться сильным сексуальным чувствам. Когда эти чувства проявлялись, у Кэрол исчезали головные боли, доставлявшие ей сильные страдания, настроение улучшалось, снижалась раздражительность и чувство разочарования. Ремиссии были только временными. Не был преодолен глубокий блок на пути сексуальной вовлеченности. Необходимо было высвободить подавленную ненависть к мужчинам. Отчасти это удавалось, если Кэрол физически выражала злость, к примеру, в процессе ударов по кушетке. Таким образом, она могла дать волю чувству ненависти к отцу за то, что он отверг ее стремление к физической близости. Два года работы постепенно превратили Кэрол из скованной, испуганной, истеричной женщины в женщину, которая выглядела не только сильной и независимой, но и обрела мягкость и нежность. На последующем этапе лечения у этой больной появилась возможность выбора между скованностью и мягкостью, отстранением и сотрудничеством, страхом или уступкой.

Сохраняющиеся приступы головной боли, хотя их частота и снизилась, говорили о том, что внутренние личностные конфликты Кэрол разрешены не полностью. Однажды она пришла ко мне, чувствуя себя напряженной. Она жаловалась на сильнейшую головную боль, которая почти ослепляла ее. Пациенты, проходящие курс терапии, через некоторое время, как правило, получают поверхностное понимание причин возникновения симптомов. Я спросил Кэрол, знает ли она, что спровоцировало ее головную боль. Она ответила отрицательно.

– Какую эмоцию вы ассоциируете со слепотой или с невозможностью видеть? – спросил я.

– Вы имеете в виду «слепоту от ярости»? – переспросила Кэрол.

– Возможно, ваша головная боль возникает потому, что вы подавляете злость. Что-нибудь произошло, что рассердило вас? – предположил я.

– Прошлой ночью, перед тем как заболела голова, я собиралась что– нибудь предпринять, чтобы побороть эту злость. Я устала от нее. Вы полагаете, что головная боль возникла из-за вчерашнего напряжения?

– Было бы очень хорошо освободиться от подавленного раздражения, – сказал я. – Если бы вы постарались не раздражаться и были бы настойчивее в этом намерении, я думаю, что вам удалось бы избежать головной боли.

Этот диалог привел к обсуждению отношения Кэрол к мужчинам. Она сказала, что злится, потому что боится быть неприятной мужчине. Ее пугала его реакция, она чувствовала, что нуждается в нем. В прошлом при таких обстоятельствах она либо подчинялась, либо впадала в истерику. Теперь она могла сопротивляться, но ей никак не удавалось выразить раздражение, которое она в себе подавляла. В этот момент, не прерывая мою больную, я протянул ей теннисную ракетку. Держа в руках ручку ракетки, она отметила, что это делает ее менее беспомощной. «Я чувствую, будто держу в руке пенис, это делает меня сильной», – заметила она. Сказав это, Кэрол поняла, что ассоциирует женственность со слабостью и беспомощностью перед сильным мужчиной, который владеет пенисом. Мужская фигура символизировала отца, которого она боялась и к которому не могла проявлять свое половое влечение, несмотря на восхищение им.

Терапевтическое обследование, принесшее столь важное проникновение в сущность проблемы, помогло прояснить вопросы Кэрол. Пациентка поняла, что ее скованность и замкнутость были защитной реакцией против угрозы предполагаемого превосходства мужской силы. Когда она била ракеткой по кушетке, то испытала, насколько сильно ее ожесточение, она ощутила, что это сила, которой можно защищать себя, заменив ею пассивное сопротивление, которым она пользовалась прежде. Проникновение в сущность механизмов формирования собственной злости позволило Кэрол глубже проникнуть в собственные сексуальные импульсы, не пугаясь того, что надо сдаться. Последующий прогресс доказал, что для Кэрол, как для всякой «истерической женщины», сексуальное удовлетворение неотделимо от необходимости чувствовать и выражать ожесточение по отношению к мужчине. Проявление ожесточения упраздняет раздраженность, которая переживалась в ситуации Эдипова комплекса, поскольку именно раздраженность порождает напряжения, проявляющиеся в истерическом симптоме или в истерической реакции.

Для невротической личности чрезвычайно трудно воспринять отрицательные последствия поведения, которое «Это» воспринимает как самозащиту. Женщина-ребенок не понимает, что отвержение мужчины – это свойство ее собственной личности. Женщину-сестру ослепляет факт, что роль компаньона и сподвижника отрицает мужской сексуальный интерес к ней. «Истерическая женщина» принимает этот интерес, но бессознательно чувствует, что он не может быть связан с любовью. Отрицание негативного чувства выражается заботой о сексуальном партнере. В своем воображении ум женщины рисует себе мужчину, который настаивает на том, чтобы она играла эти роли. Конечно же, она и выбирает себе именно таких мужчин, которые настаивают на этом.

4. Коварство невротических тенденций в браке ярче всего проявляется в супружеских проблемах женщины, которая играет по отношению к мужчине роль матери. Я консультировал молодую женщину, которая находилась в подавленном состоянии, возникшем после потрясения, связанного с расторжением брака. Несколько позже я познакомился с ее бывшим мужем, который утверждал, что на самом деле никогда не любил ее, что теперь он любит другую. В подтверждение своей позиции он говорил, что на протяжении последних пяти лет увлекался несколькими женщинами, а жена знала об этом. Трагедия этой ситуации заключается не только в чувстве утраты и обмана, но и в том, что развод причинил боль двум дочкам, которые были привязаны к отцу. Рут, моя пациентка, никак не могла понять, как муж мог так безответственно поступить с семьей и почему он захотел уйти от нее, ведь она посвятила себя ему. Рут полагала, что муж нуждается в ней. Он, по ее словам, был незрел, у него не было собственного мнения. Она была уверена, что его спасение – в браке и семье.

Рут была чуткой, интеллигентной, но непривлекательной женщиной. Причем собственная внешность практически не заботила ее, поскольку она опиралась скорее на свою покровительственность к мужчинам или на свою здоровую природу, а не на сексуальность. До женитьбы она не имела половых связей, хотя и не была «девушкой без кавалера». Секс в браке никогда не вызывал у нее оргазма, но она наслаждалась близостью. Сексуальный отклик усилился после того, как она узнала о его внебрачных связях с женщинами. Несмотря на то, что Рут знала о его связях, она уверяла, что очень любит его. Он не понимал, по каким причинам она продолжала быть настолько преданной и так отдавать себя ему. Он чувствовал, что Рут зависит от него, так как не очень хороша собой. Моя больная соглашалась с его критикой, когда он говорил, что она цепляется за него, и принимала его призыв встать на собственные ноги. Ее первая попытка продвинуться в этом направлении была успешной. Она позволила ей взглянуть на себя как на личность по– новому. К сожалению, она потерпела провал через два месяца.

Крушение этого первого ощущения независимости и зрелости указало на необходимость более глубокого анализа личности Рут. Я подчеркнул, что она играла для мужа роль матери: она чувствовала себя зрелой рядом с его незрелостью, она предлагала помощь и поддерживала его, а также предоставила бы ему сексуальную свободу, если бы он остался с ней. Рут согласилась с такой интерпретацией ее позиций. Она сознавала, что склонна быть матроной, хотя ей было всего тридцать лет. Рут не понимала, как можно играть роль матери, поскольку ее отношения с отцом всегда были «прекрасны».

«В моем отце, – рассказывала она, – всегда было для меня что-то недосягаемое. Каждый вечер я усаживалась к нему на колени и он читал всякие забавные истории. Я полагаю, что наиболее безопасно чувствовала себя именно в эти моменты. Папа всегда обожал меня, а я – его. Я могла делать, что хотела, он никогда не возражал. С ним было очень уютно. Некоторые мужчины посчитали бы его слабым, но он был очень силен. Мама могла пытаться что-то возразить, но если папа топал ногой, все было так, как он считал нужным, и это принималось без возражений».

Тесные отношения между отцом и дочерью продолжились и когда она подросла и сохранились в настоящее время. Рут заметила: «Даже сейчас мы близки с ним и поддерживаем друг друга. А вот маму я до сих пор не могу обнять. Я не испытываю к ней никаких теплых чувств».

Рут сослалась на два случая, которые свидетельствовали, как по– разному она строила свои отношения с родителями. «Самое раннее воспоминание – я прыгаю с крыльца в папины руки. Мне, должно быть, года два. Мне очень нравилось это занятие. Я не боялась. А вот иное, что я помню, – как я полощу рот мыльной водой, потому что нагрубила матери. С малых лет меня приучили не дерзить взрослым. Это запомнилось навсегда». Эти воспоминания раннего детства говорят о том, что Рут привлекал отец, а вот отношения с матерью были враждебными. Проблему Эдипова комплекса, развившуюся в такой ситуации, разрешить нелегко.

Когда Рут была молодой девушкой, у нее было два качества, которые производили впечатление на людей: взрослое поведение и нескладная внешность. Рут вспоминала: «Обо мне всегда говорили: „Она надежна не по летам“. Никто не критиковал мое поведение, и все считали, что мой недостаток – внешность. Я была наглядным пособием на тему „этот неуклюжий гадкий утенок“. Мать всегда жаловалась подружкам, что я, наверное, никогда не выйду из этого состояния. Всю семью ужасал факт, что я унаследовала от отца его крупные руки и рот».

Нет сомнений, что именно нескладная внешность Рут повлияла на ее преждевременно наступившую зрелость. Играла ли она роль матери, потому что избегала сексуальной вовлеченности в отношениях с отцом? А возможно, что она повзрослела настолько быстро, заменив своему отцу мать и заняв ее место сексуального объекта? Рут никогда не обладала внешней грацией, что характерно для девочек, которые сознают свои эротические чувства к собственному отцу.

Ей исполнилось тринадцать, когда родилась сестренка. Мать вернулась на работу через неделю после возвращения из больницы, в которой находилась, поскольку у нее было кровотечение. «Это было вовсе неплохо, – сказала Рут, – я сама просила об этом. Это делало меня значимой. Но в результате от меня требовалось, чтобы каждый день, возвратившись из школы, я ухаживала за малышкой». Рут не противилась, и это продолжалось, пока она училась в старших классах, являя ту меру, в которой она приняла на себя роль матери.

Добившись с помощью лечения понимания неразрешенной проблемы Эдипова комплекса, Рут частично осознала свои сексуальные чувства к отцу. Поскольку она идеализировала его, возникало сильное сопротивление, не позволяющее понять этот момент. Рут предполагала, что отец был не совсем таким, как она себе его воображала, но суть своей личности и собственные затруднения она улавливала с трудом. Затем, некоторое время спустя после этого продвижения, у Рут произошел случай, открывший ей глаза. Она встретила мужчину, чья личность имела те же особенности, что и у ее бывшего мужа. Она вступила с ним в половые отношения, но поняла, что он был «несмышленым маленьким мальчиком», который нуждался в понимании и материнском отношении. Она сказала: «Меня всегда привлекали мужчины такого типа. Это сохранялось, потому что они не хотели от меня секса. Поэтому, хоть я и возбуждалась, но чувствовала себя сохраненной. Мой подход к мужчинам был таким: „Поведай Рут свои печали“. Я боялась увлечься настоящим мужчиной».

Тем временем Рут изменила «надежную» позицию и вступила в половые отношения еще с одним мужчиной. Она сказала: «Это было очень хорошо. Я достигла вагинального оргазма, но когда он ушел, я начала дрожать и рыдать, повторяя: „Папа! Папа!“ Я чувствовала себя маленькой девочкой. Хотела ли я, чтобы пришел отец и защитил меня? Я чувствовала себя ужасно одинокой и покинутой. Я чувствовала желание вернуться назад и снова превратиться в маленькую девочку и больше не сталкиваться с ответственностью, которая лежала на мне. Вот почему я звала отца.

«Я поняла, что это переживание и показало мне того отца, которого я хотела. Мой папа всегда мог добраться до самых глубинных уровней моего существа, где я была очень уязвима. Я прижималась к нему в кровати. Боялась ли я, что если позволю себе какие-то сексуальные чувства к нему, то он отвергнет и покинет меня?

Моего отца можно было бы назвать несмышленым маленьким мальчиком. Я чувствовала, что все женщины в его жизни руководили им и использовали его. Его отец умер, когда папе было четыре года. Мать была сильным, доминирующим типом и играла на его привязанности к ней. Она требовала, чтобы он заботился о ней. Моя мать ненавидела свекровь, но во многом была на нее похожа. Она тоже доминировала, причем очень тонким образом. Потеряла ли я уважение к отцу, потому что он занимал позицию маленького мальчика? Моя мать была помешана на деньгах, и все мы, дети, чувствовали, что занимаем второе место после них. Она была очень амбициозна. Я пыталась стать матерью своему собственному отцу и взять на себя заботу о его нуждах: мне было жаль его».

Роль матери иногда воплощается в образе мученицы, так как отказ от себя типичен для такой структуры личности. Такая позиция отличается от роли «сестры», которая считает себя равной мужчине и обеспечивает ему поддержку и заботу. Психологически женщина, занимающая позицию матери– мученицы, демонстрирует свойства, в которых преобладают черты мазохизма. Однако элемент мазохизма присутствует и в сестринской личности, и две эти роли не всегда можно отчетливо и легко дифференцировать на практике. Но если «сестра» занимает активную позицию, то «мать» пассивно подчинена. Покорность скрывается за чувством превосходства по отношению к мужчине, которого эта позиция превращает в несмышленого сына. Это завуалированные презрение и ненависть к мужчине. И если внешне такая жена покорна в отношениях с мужем, то внутренне она доминирует над ним, используя свое мученичество. Самопожертвование Рут заметно отличалось от доминантного поведения ее матери. Конфликт в ее личности заключался в противостоянии подчиненности и доминирования.

Лишенный сексуальности подход к мужчинам, который характерен для роли «матери-мученицы», скрывает позицию сексуальной покорности, которая характерна для роли «дочери-проститутки». Роль матери можно рассматривать как защиту против позиции сексуального объекта. Чтобы сохранить эту защиту, активность женщины фокусируется на материнстве; факт принятия пиши становится более важным, чем удовольствие от того, что вкушаешь ее; дети становятся важней, чем она сама. Обычно такая женщина создает большую семью, которая является своеобразной компенсацией за отсутствие интереса к ней как к личности.

Обсуждаемая история развития личности материнского типа включает в себя стадии дочери, сестры и даже попытку занять позицию романтического идеала. Неспособность отца откликнуться на ее женственность и поддержка дочери в противостоянии матери способствуют тому, что женщина играет роль, лишенную сексуальности. Такое развитие порождает зрелость, как в случае Рут, которая развита не по годам и склонна к самоотречению. Она завершена как женщина, а не как ребенок, но не способна отстоять свое право на сексуальную завершенность. В отличие от «сестры» ее личность почти не содержит мужественных элементов. Сексуальные чувства расцветают в полную силу, если преодолеть мазохистские склонности. Другими словами, секс будет незавершенным переживанием, лишенным оргастического высвобождения или эмоционального удовлетворения.

Четыре роли, описанные мною, представляют собой невротические разрешения ситуации Эдипова комплекса. Конечная форма отношения девочки к отцу определяет форму ее отношения ко всем мужчинам. В каждом случае эта форма содержит специфический конфликт. Для типа «мать» он возникает между подчинением и доминированием в отношении с мужчиной. Подчинение означает отход к роли дочери, то есть сексуального объекта. Доминирующая роль матери означает утверждение своей личностной ценности на основе, лишенной сексуальности. Мать, которая доминирует в семье, в половых отношениях становится сексуальным объектом.

Ролевой конфликт, возникающий при исполнении роли «дочери», возникает между процессами отвержения и принятия ею собственной сущности дочери. Проститутка отвергает себя как личность, но принимает себя в качестве сексуального объекта, опираясь на мужскую потребность в ней. Пользуясь этой мужской потребностью, она зачастую бессознательно рассматривает себя в качестве дающей, охраняющей и сберегающей матери всех мужчин, которые пользуются ее услугами.

Конфликт женщины, воплощающей «романтический идеал», возникает между потребностью отдать себя мужчине и сопротивлением ему. Отдавание подразумевает, что мужчина овладевает ею, и в глазах «истерической женщины» это означает, что ее унизили, сделав сексуальным объектом. Бессознательно ей необходимо сохранять девственность. Ее сопротивление, не позволяющее сдать свои позиции, выражается характерологической жестокостью и постоянными притязаниями на то, чтобы мужчины поклонялись ей.

В случае исполнения роли «сестры» проявляется конфликт между пассивностью и агрессивностью. Пассивность связана со слабостью и неполноценностью. И то, и другое женщина сестринского типа считает женственностью. Агрессия для нее является атрибутом мужского превосходства. Для сестринского типа это равноценно «уподоблению мужчине».

Четыре аспекта женской личности являются психологическими компонентами, которые описывают виды поведения. В действительности нет чистых типов, роли часто смешаны между собой. Роль матери в той или иной пропорции комбинируется с ролью дочери. В одной и той же женщине могут сочетаться черты сестры и романтического идеала. Женщина романтического склада тоже хочет быть компаньоном и сподвижником мужчины. Жена, играющая роль сестры, переживает сильное разочарование, если ее муж не относится к ней, как к романтической фигуре.

При нормальных отношениях женщина для мужчины включает в себя все эти типы одновременно. Перемены, происходящие с ней в течение одного дня, выявляют все стороны ее личности. Готовит завтрак и ведет дом, следит за детьми – мать. На концерте или в театре, в ходе культурного обмена она – компаньон. Она соратник, с которым можно обсудить свои дела или профессиональные проблемы. Вечером, у камина или на вечеринке, она – романтический идеал. И, конечно же, в постели она – сексуальный партнер. Даже исполняя роли, женщина не изменяет себе и своим личным наклонностям. Это было бы все равно, что каждый раз менять собственное тело, чтобы оно соответствовало очередному комплекту одежды. Она может исполнять роли в определенных ситуациях, в которых они необходимы, потому что они – часть ее натуры. Однако такое утверждение оставляет неразгаданной загадку ее естества.

Мужчина может подружиться и помочь другому мужчине. Он может беречь свой дом и воспитывать детей. Но только женщина, которая включает в себя все аспекты женской личности, способна стать для него удовлетворительным сексуальным партнером. Если она исполняет все роли, о которых мы говорили, потому что является сексуальным партнером, они становятся выражением ее всеобъемлющей любви к мужчине. Оторванная от сексуальных чувств, она становится невротическим заменителем, невротическим доказательством ее неспособности сексуально проявить себя. Проявляясь через различные стороны личности, сексуальность пропитывает все стороны женского естества. Сущность женской натуры составляет чародейство ее сексуальной привлекательности.

Двойной стандарт развился как противопоставление «Эго» и тела. Создав концепции высших и низших ценностей, наша культура отрывает любовь от секса. Это разделение расщепляет единство женщины на фрагменты: сексуальный объект, сестра, соратница, романтический идеал, соблазнительница, мать, ведьма. Независимо от того, какие стороны преобладают, нетрудно видеть, что фрагментация возникает в результате пренебрежения сексуальными чувствами развивающейся девушки.

В каждой истории болезни проблема женщины связана с тем, как складывались ее отношения с отцом. На него девушка переносит незавершенное стремление получить оральное удовлетворение и стремится к телесному контакту с ним. На него она проецирует представление о сексуальной удовлетворенности и счастье. Первое – реальная потребность, второе – часть детского игрового отношения к жизни. Их единство в позиции девочки и в ее чувствах очень важно для отца, которому необходимо относиться к одному мимоходом, а к другому – серьезно, даже если он не может отличить одно от другого. Если он позитивно откликается на ее оральные потребности, то рискует чрезмерно проникнуться ее сексуальностью и создать неразрешимую проблему Эдипова комплекса. Однако и отказ от реакции на реальные потребности воспринимается как отвержение сексуальности. Я думаю, что отцу никуда не деться от подобных трудностей. Проблема незавершенности оральных нужд не должна выходить на передний план. Если она не разовьется, то сексуальные чувства девочки к отцу могут стать нормальными.

На протяжении всей этой книги я не перестаю подчеркивать тесную связь между оральностью и генитальностью. Пренебрежение женщин к кормлению детей грудью, на мой взгляд, является основной причиной возникновения незавершенного орального стремления. Я уверен, что необходимо кормить ребенка грудью до трех лет. Сколько женщин могут обеспечить такое оральное удовлетворение ребенку? Ни тип дочери, ни тип сестры, ни романтический идеал, ни даже женщина, играющая роль матери для мужчины, не имеют того, что создает основу для полноценного развития своих детей.

Поэтому сексуальные проблемы одного поколения передаются другому. Этот порочный круг невозможно разорвать, пока существует двойной стандарт, который расчленяет человека на мыслящее существо (homo sapiens) и животное тело, что полностью отметается как женщинами, так и мужчинами.

Глава 16.

Сексуальные роли мужчины.

Двойной стандарт искажает сексуальные функции мужчин так же сильно, как и женщин. Выступая в качестве морального кодекса, он расщепляет единство сексуальной реакции на женщину, отделяя уважение к матери и страх перед ней от влечения или презрения к сексуальному объекту. Ни того, ни другого мужчина не может принять полностью. Результат проявляется в ослаблении сексуального влечения, а, как следствие, падает и оргастическая потенция. Развивается чувство вины перед женой, из-за воздержания от физической близости с ней, и одновременно существует вина перед любовницей за отказ от проявления расположения и любви к ней. Комплекс вины делает принужденными и супружеские, и внебрачные отношения.

Наряду с этим, двойной стандарт создает две группы противопоставленных мужских и женских ценностей. К мужским ценностям относят сознание, «Эго» и мощь – и рассматривают их как превосходящие, по сравнению с женскими, куда входят – подсознание, тело и намерения. Такое превосходство мужского связано с представлением, что функции фаллоса представляют более высокие сексуальные принципы, чем влагалище. Фаллос оказался в позиции превосходства, поскольку в половом акте он занимает более активную позицию. Он становится представителем оплодотворяющей силы бога-солнца, с которым отождествляет себя мужчина. Женщина, как представительница земли, становится объектом, на который воздействует мужчина. Но мужская природа также включает в себя и все то, что принято считать женскими ценностями.

Он одновременно и сознательное и бессознательное, и «Эго» и тело, движущая сила и объект воздействия. При этом мужская сущность оказывается разделенной на две противопоставленные друг другу ипостаси.

В мужской ипостаси сосредоточено обладание силой, оплодотворяющей женщину. Сознательное понимание этой функции создает категорию отца и низводит значение женщины до роли сексуального объекта и матери. Женская сторона мужчины принадлежит женщине. Для раннего сознания Великая Мать была всеобъемлющим понятием, мужские элементы природы были ее истоком, а не приравнивались к ней. На этом уровне мужчина все еще оставался ее сыном.

Двойной стандарт не устраняет Великую Мать. Ее функции базируются на использовании силы, но только в той степени, в которой это соответствует потребности в контроле и диктате над ее реакциями. Мужчина способен оплодотворить женщину и посеять семя, но дальше мужское начало бессильно, оно не может повлиять на ту трансформацию, которая происходит с его семенем в теле Великой Матери, превращая его в плод или ребенка. Процесс репродукции подразделяется на мужскую функцию оплодотворения и женскую функцию, которая состоит в восприятии, преобразовании, вынашивании и рождении. Когда мужчина, сознательно используя силу, доминирует в отношениях с женщиной, он играет роль отца. Если же в отношениях доминирует женщина, то он начинает играть роль сына.

Историческое развертывание мужской личности идет параллельно женскому. Культурное развитие, которое породило такие роли женщины, как сестра или романтический идеал, определило соответствующие мужские роли брата и рыцаря. В роли брата мужчина оберегает женщину и является ее другом. Он делит с ней свою силу, точнее, они объединяют свои ресурсы в борьбе с Великой Матерью и отцом. В идеале брат и сестра поддерживают, друг друга. В действительности они могут стать конкурентами, продолжив более раннее соперничество с родным братом или сестрой. В роли рыцаря– героя мужчина предан спасению прекрасной девы. Ее всегда держат в плену темные силы, то есть бессознательное. Она – Спящая красавица, которую может разбудить взвинченность и романтика любви. Она должна быть освобождена от подчинения доминирующей Великой Матери и из-под влияния и контроля отца. Рыцарь подтверждает сексуальную привлекательность женщины как личности.

Различные функции, которые мужчина может исполнять во взаимоотношениях с женщиной, связаны с этапами развития в его собственной жизни. В своем личностном развитии он проходит стадии сына, брата, рыцаря и отца. Каждая стадия прогрессивно включается в его мужественность. Позиция отца – не цель, она скорее последняя стадия в опыте его самореализации. Мужчина, чье психосексуальное развитие и рост протекали нормально, включает в свои отношения с женщиной все четыре аспекта личности.

Сексуальные проблемы, возникающие, когда нормальное развитие тормозится или нарушается, отражаются на той позиции, которую мужчина занимает по отношению к силе. Во многих случаях эти затруднения более очевидны именно в области силы и власти, нежели в сексуальной области или в личных отношениях с женщиной. То, как мужчина делает деньга, например, является хорошим индикатором его сексуальных функций. Деньги представляют собой абстрактную силу, выступая своеобразным символом сексуальных возможностей. Надо подчеркнуть, что деньги – изобретение мужское. В нашей цивилизации они – реальный источник силы. Деньги придают владельцу вес и социальное положение. Они вытеснили титул, передаваемый по наследству, который символизировал чин и статус. Именно деньги в ряде случаев могут служить предупреждением, что мужчина затормозился на роли сына: такой человек неспособен аккумулировать средства, в то время, как роль отца, на пример, характеризуется обладанием деньгами или их зарабатыванием и соответственно – силой. Я хочу обсудить структуру характера и сексуальное поведение мужчин, личности которых заторможены на той или иной мужской роли: сын-любовник, брат-защитник, герой-рыцарь и авторитарный отец.

Так же, как и в случае с женщинами, фиксация на этих типах ролей детерминирована невротическим разрешением ситуации Эдипова комплекса. Торможение возникает из-за существующего устойчивого базового конфликта. Конфликт, свойственный личности «сына-любовника» – это противоречие между принятием и неприятием самого себя. Он воспринимает себя на инфантильно– недозрелом уровне всемогущества, но отвергает свое право овладеть женщиной или деньгами.

Конфликт брата-защитника развивается между агрессией и пассивностью. Его агрессия направлена на то, чтобы выиграть у женщины, а пассивность обнажает неспособность удовлетворить собственные нужды. Поскольку он не может пользоваться агрессией для собственной пользы, то занимает пассивную позицию, с уважением относясь к женщине, с которой он отождествлен. Его пассивность также проявляется в специфике отношения к деньгам и к силе.

Конфликт рыцаря-героя лежит в области между уступкой и сопротивлением женщине. Для такого мужчины отдаться любви – значит подчиниться и попасть в зависимость от Великой Матери. Он сопротивляется существованию на уровне сына-любовника. Неспособность сдаться удерживает его от зрелого отношения с женщиной, и он «застывает» на подростковой стадии развития. Это приводит к тому, что он относится к деньгам и к сексу, как подросток: использует то и другое для самоутверждения.

При исполнении роли отца конфликт развивается между доминированием и подчинением. Авторитарный отец доминирует в семье и контролирует ее. Однако его поведение вынужденно и отражает подчинение сексуальной морали его отца, с авторитетом которого он отождествлен. Он подчинен тем, чья сила больше, и главенствует над теми, кто слабее.

1. Яркий пример личности, эмоциональный рост которой застыл на уровне сына, мы наблюдаем, когда сталкиваемся с разновидностью так называемых плейбоев. Изначально этот тип личности считался мотом, транжирой или, в других условиях, блудным сыном. Термин «плейбой» (playboy) удачнее для нас, поскольку отражает образ незрелого мальчика, поскольку дело именно так и обстоит. Плейбой расточает не только деньги, но и сексуальную энергию. Есть выражение, грубоватое, но очень точно описывающее этот тип поведения. Про человека, который проматывает деньги в поисках чувственных удовольствий, говорят, что он «пускает их по ветру» (piss it away). Это выражение очень точно указывает на то, что плейбою скорее необходимо избавиться от напряжения, чем получить удовлетворение или завершенность. Сексуальное чувство он высвобождает тем же способом. Половое отношение, если оно происходит под влиянием алкоголя и лишено чувства к сексуальному партнеру, обретает те же качества. Семя в этом случае течет струйкой, как при мочеиспускании, а это совсем не пульсирующая эякуляция. Сексуальная активность плейбоя легкомысленна, он ведет распутный образ жизни и оставляет у сексуального партнера чувство, что им попользовались.

Позиция плейбоя не является исключительной собственностью так называемой международной реактивной тенденции. Многие мужчины, независимо от того, женаты они или нет, транжирят деньги на выпивку с расточительностью, которая присуща плейбоям. Когда деньги потрачены на алкоголь, можно буквально сказать, что их «пустили по ветру». Проблему алкоголизма нельзя оторвать от неспособности сохранить деньги или конструктивно распорядиться ими. Именно эта неспособность характеризует транжиру, потратился ли он на выпивку, проигрался ли в карты или же вложил их в какое-то глупое предприятие. Это не просто удачное выражение, «пустить по ветру» ассоциируется с таким типом поведения. Существует некая скрытая связь между неспособностью сохранять и сдерживать возбуждение при тратах денег или сексуальных чувствах и недержанием мочи. Эта связь указывает на наличие сексуальной вины, особенно вины, связанной с мастурбацией. В таких случаях обычное мочеиспускание, особенно у мальчиков, выступает в качестве заместителя полового контакта. Взрослые люди часто мочатся, чтобы освободиться от сексуального напряжения. Тесная связь между ощущением наполненного мочевого пузыря и сексуальным чувством проявляется в той путанице, которая возникла вокруг феномена утренней эрекции, о котором мы говорили в главе 2. Такую эрекцию нельзя считать результатом давления наполненного мочевого пузыря, хотя она и пропадает после его опорожнения. Теперь мы знаем, что это истинное выражение сексуального чувства. Сексуальная вина проявляется так же и в невротическом страхе несостоятельности во время полового акта.

Связь между недержанием мочи и мастурбацией в детстве отчетливо проявляется в следующем воспоминании, которое возникло у моего больного во время лечения. Молодой человек вспомнил, что когда ему было лет пять, отец отругал его за то, что он держал в руках свой пенис. На следующий день, когда родителей не было дома, мальчик помочился на пол посреди их комнаты. Он отметил, что сделал это специально, хотя отлично понимал, что отец отчитает его. Вполне возможно, что плейбой поступает с отцом так же, транжиря деньги, которые он унаследовал.

Я обнаружил, что для мужчин, которые застыли на уровне развития сына, характерно сильное чувство вины, связанное с мастурбацией. Мастурбация представляет собой рациональное поведение человека, испытывающего сильное сексуальное влечение в обстоятельствах, в которых невозможно его удовлетворить. Она приносит высвобождение и удовлетворение, а также дальнейшее отождествление с собственным телом, как источником удовольствия. Во время мастурбации чувство обращается на самого себя, а это как раз то, чего не может сделать с деньгами плейбой. Он не может использовать их конструктивно. Он не может вложить их в самопродвижение, потому что оно тесно связано с самоудовлетворением. Сексуальная вина распространяется на деньги как на символ сексуального воплощения. Деньги «прожигают дыру в его кармане». Он транжирит их, чтобы освободиться от чувства вины. Точно так же, как это происходило, когда он символически мочился, независимо от сексуального возбуждения.

Задержку развития ребенка на уровне сына-любовника нельзя объяснить только на основе инфантильной вины, связанной с мастурбацией. С характерологической точки зрения сыновний тип представляет собой оральную личность, которая неспособна разрешить проблему Эдипова комплекса. Такой мужчина все еще должен своей матери и все еще боится отца. Он чувствует, что мир сулит ему что-то, что ликвидирует ту изоляцию, от которой он страдал в детстве. Он даже может отыскать женщину, которая будет поддерживать его и станет для него той матерью, которую он ищет. Некоторые проблемы этого типа сына-любовника иллюстрирует следующий пример тридцатилетнего мужчины, который консультировался у меня по поводу сексуальной несдержанности. Его преследовали фантазии об изнасиловании и мучили мысли об инцесте. Однажды он спросил меня: «Неужели мне хочется переспать с собственной матерью? Всю неделю меня преследует эта мысль. Я чувствую опасность. У меня возникают идеи насилия.

К женщинам, которые старше меня по возрасту, я испытываю такое сильное влечение, что оно переполняет меня. Голова и шея будто вот-вот разорвутся. Я чувствую, что хочу садистски изнасиловать их, но боюсь причинить им боль. Затем это чувство сменяется желанием умереть от отчаяния.

Когда у меня происходит сильная сексуальная разрядка, я снова чувствую вкус к жизни. Я привык чувствовать себя импотентом. Когда же ко мне приходит чувство, что я мог бы иметь дело с женщинами, я ощущаю себя всемогущим. Сила – это способность сексуально оживить другого человека и вызвать его отклик. Если бы я мог возбудить женщину, это моя мечта! Но в момент, когда она возбуждена, у меня возникает чувство ужаса. Затем я отталкиваю ее, страшась неудачи. Я боюсь, что слишком скоро кончу, и она останется неудовлетворенной. В моем первом половом акте девушка не испытала оргазма, и я чувствовал, что виноват в этом. Поэтому я предпочитаю куннилинг».

Куннилинг представляет собой оральную активность, развивающуюся в результате ее перемещения с материнской груди на половые органы. Это перемещение провоцируется страхом, который чувствовала мать, негативно реагировавшая на детское стремление получить оральное эротическое удовлетворение. Садистские чувства, которые проявлял мой пациент, возникали из-за подавленного импульса укусить грудь. Во время куннилинга мужчина реализует два желания. Сознательно он чувствует, что удовлетворяет женщину. Бессознательно – он удовлетворяет собственное чувство мести, воображая, что откусывает ее пенис, чтобы он больше не пугал его.

Этот больной описал свою мать как привлекательную женщину, которая старалась привязать его к себе и поставить в зависимое положение. Он боялся отца, который, по его словам, регулярно бил его. В таких условиях сознательное отождествление с отцом невозможно, и мальчика отбрасывало назад в зависимость страха перед матерью, которая бессознательно становилась ужасной, древней Великой Матерью. Такая ситуация препятствует нормальному развитию «Эго» и останавливает личность на примитивной стадии сына-любовника. Он будет бунтовать против подчиненности, затем пожертвует собой в угоду матери, и этот способ общения будет характеризовать его отношения с женщинами. Поскольку он не может бороться с женщиной с помощью мужского «Эго», он будет рассчитывать на магию сексуальной мощи, на силу, способную возбудить женщину и, таким образом, трансформировать ее в «хорошую мать», которая удовлетворит его оральные потребности. Его действия похожи на примитивное использование магии оплодотворения, когда– то применявшейся людьми, чтобы обеспечить хороший урожай. Куннилинг представляет собой сексуальный подход мужчины, который не решается овладеть женщиной.

Сын-любовник не проявляет интереса к деньгам. Деньги – реальная сила, а не инфантильное воодушевление или примитивная магия. Они обеспечивают мощь, которая необходима для того, чтобы овладеть женщиной, и эта сила принадлежит отцу.

Поскольку женщина для сына-любовника всегда выглядит матерью– основательницей, то материальный успех для него равносилен инцесту. Его неудачи в жизни самоопределены. Психологически у сына-любовника оральная структура характера, в которой конфликтуют шизоидные и психопатические тенденции. Он одержим идеей силы, но неспособен ничего сделать для того, чтобы ее обрести. Он всегда импотентен оргастически и часто импотентен эрективно. Его эрекция зависит от того, насколько он способен покорить женщину, а значит, принизить ее до роли сексуального объекта. Если она в его воображении сохраняет силу как мать-основательница, то он будет страдать от символической кастрации, которая проявится в виде спада эрекции. На этот провал последует взрыв яростного бунта и новая попытка свергнуть Великую Мать. При таком конфликте нормальные супружеские отношения невозможны.

2. Роль брата подразумевает подход к женщине, свободный от сексуальности. Мужчина, чья личность определена данной стадией развития, способен зарабатывать деньги, поскольку не использует их для того, чтобы обрести силу и превзойти женщин. По той же причине он никогда не рассматривает деньги в качестве силы. Если он «хороший брат», то разделит деньги с женой для ее дальнейшего роста и развития. Если он «соперник», тогда будет использовать их, чтобы доказать свое превосходство. В последнем случае поведение граничит с особенностями, которые свойственны роли «отца».

Проблема личности «брата» состоит в отсутствии сексуального удовлетворения. Он связывает эти недостатки с неправильной сексуальной реакцией жены. Хотя он может жаловаться на неотзывчивость партнерши, получить какое бы то ни было сексуальное завершение ему не позволяет, как правило, отождествление с ней. Он заинтересован в том, чтобы помочь ей как «старший брат». Он фактически не сознает, что роль старшего брата, которую он играет, частично ответственна за ее черствость.

Роберт был «старшим братом» своей жене. Он выглядел хорошим мужем, который глубоко озабочен ее затруднениями. Мягкий, приветливый, он понимал не только проблемы своей жены, но и трудности других мужчин и женщин. Одно время Роберт размышлял, не уйти ли ему в священники, потому что испытывал сильную потребность помогать людям. Несмотря на то, что у него были собственные проблемы, он всегда справлялся с ними.

Однажды Роберт признался мне: «Моя проблема в том, что я отношусь к деньгам с отвращением. Я всегда смотрел на деньги, как на грязь. Это началось у меня в детстве. У нас в семье деньги и политика были символами грязного, скверного поведения. В моей семье никогда не было денег. Когда мой отец зарабатывал какую-то сумму, она быстро таяла. Мать была хорошим организатором, но ничего не тратила на меня. Я не хотел прикасаться к деньгам. Я переложил на жену все заботы, связанные с деньгами, и закрыл глаза на то, куда они тратятся. Но меня тревожит, как много мы тратим и как много приходится делать, чтобы они появились. Я озабочен, что перекладываю свою ответственность на других».

После этого признания Роберт заявил, что уже ничего не соображает, что он не склонен дальше анализировать эту проблему. Однако через несколько минут он добавил: «Мне нравится делать деньги. Это большое достижение, потому что было время, когда я отказался от большого повышения. Я всегда принимал повышение жалованья со смешанными чувствами».

При дальнейшем обсуждении этой проблемы Роберт заметил, что он очень редко тратил деньги «на себя», несмотря на хороший доход. Он старался иметь при себе самую незначительную сумму, чтобы не возникало соблазна потратиться. Передав жене право распоряжаться деньгами, он тем самым возложил на нее ответственность за удовлетворение его желаний. Неспособность Роберта тратить деньги на себя самого отражала его вину за снисходительное отношение к себе и за мастурбацию. Он сказал мне, что занимался мастурбацией, но сожалел об этом.

Роберт не только возложил на жену ответственность за удовлетворение его материальных нужд, он также обязал ее удовлетворять и его сексуальные потребности. На этой основе возникла его жалоба на ее сексуальную неотзывчивость. Таким образом, в одном отношении он был «старшим братом», который зарабатывает деньги и заботится о жене, а в другом – «младшим братишкой», который смотрит на нее как на исполнителя его нужд и желаний. Отказываясь от своей силы, он отрекался от мужественности и становился «младшим братом». Как было возбудиться его жене, если ей приходилось иметь дело с «маленьким братишкой»? Только утвердив свою мужественность, Роберт мог добиться той формы сексуальных отношений, о которой мечтал.

Редко становится очевидным, в какой степени сила и деньги повышают сексуальную привлекательность мужчины. Во-первых, этот сорт сексуальной привлекательность является атрибутом мужчин, которые сохраняют позиции врожденного благородства или социального положения. Возможно, это связано с тем, что обычно лидерами группы являются наиболее выдающиеся ее представители. Всякая сила символизирует превосходство, будь то физическая сила или обезличенная форма силы, такая, как богатство. Сексуальность – биологическая сила, которая способна возбудить женщину, оплодотворить ее и наполнить чувством полноты жизни и удовлетворения. Личность сына-любовника превозносит сексуальную силу до всемогущества. Если мужчина хочет быть сексуально агрессивным по отношению к женщине, ему необходимо знать эту силу, чувствовать ее и владеть ею. Это как раз то, чего лишен типаж мужчины-брата, без этой силы он обречен на слабость и беспомощность.

Какие же факторы останавливают развитие мальчика на уровне братских отношений? Роберт продемонстрировал отсутствие сознательного отождествления с отцом. Он очень боялся его, так как тот обладал необузданным темпераментом. Мальчиком Роберт никогда не мог бросить вызов отцу и поэтому оказался в пассивной позиции. Его воспоминания говорят о том, что он симпатизировал матери и понимал ее, так как ей приходилось управляться, не располагая большими денежными средствами. Роберт жалел мать и сознательно отождествлялся с ней, выступая против отца. Он был способен частично разрешить ситуацию Эдипова комплекса на основе подхода к женщине, лишенного сексуальности. Определяющие факторы этой структуры характера очень напоминают те, которые заставляют девочку застыть на уровне сестры. Объединившись с матерью в ее борьбе против тирании отца, мальчик адаптировался к роли брата по отношению к ней, а позже эта роль переносится на отношение ко всем женщинам.

Характер мужчины, выступающего в роли брата, с точки зрения психоанализа можно описать как пассивно-женственный. Физическое строение тела такого человека выявляет заметные женские особенности. Заметна склонность к округлости и мягкости телесных линий, особенно бедер. Голос тоже мягок и модулирован. Движения сдержанны и не очень агрессивны. Поскольку сходство с женщиной не очень подходит для описания взрослого, правильнее было бы сказать, что пассивно-женственный мужчина сохраняет мальчишеские черты. Мальчишество пассивно-женственного типа – прямое выражение отсутствия агрессивности, необходимой для подавления сексуальных чувств в ситуации Эдипова комплекса.

3. Личность мужчины, формирующуюся на следующей стадии развития, психоаналитики определяют как фаллически-нарциссический тип. Это означает, что данный мужской тип одержим идеей сексуальной удали. Но он же является и героем-рыцарем, «Эго» которого переполнено романтическими иллюзиями. Фаллически-нарциссический тип сексуально ориентирован на отношения с женщинами и агрессивен в своем подходе к ним. Он черпает силу в отождествлении себя с пенисом. В этом плане он подобен оральному типу, но у него не возникает чувства инфантильного всемогущества, которое разбивается о реальную жизнь. Для орального характера пенис – это символ соска, но не половой орган. Такой мужчина резко отличается от пассивно– женственного типа, отвергающего идею сексуальной силы. Однако слабость позиции человека с личностно-фаллической структурой характера заключается в том, что он боится овладеть женщиной, которая представляется ему матерью– основательницей. Он не поднимается до роли отца.

Так называемые «великие любовники» были мужчинами с этим типом личностной структуры. Их достижения можно соизмерить в терминах сексуального завоевания.

Казакова и Фрэнк Харрис – хорошие примеры личностей, достигших психосексуального развития и остановившихся на этой стадии. Главный интерес фаллического мужчины состоит в соблазнении женщин. Высшим достижением является соблазнение девственницы, которая в воображении соблазнителя предстает как плененная принцесса. Казакова принимал себя, как героя, когда ему удавалось соблазнить деву, победив пленившие ее силы, то есть мать и отца. Он чувствовал себя искателем приключений, который сквозь бури и преграды социальной морали добивается желаемого приза. Но ощущение победы было очень недолговременным. Завоевание можно было понимать только с точки зрения его «Эго». Ни физически, ни реалистически он не получал удовлетворения или пользы от своих любовных похождений. Обстоятельства сексуальных приключений отрицали возможность оргастической завершенности. Он боялся потерять свое сердце, отдав его женщине. Опыт любви ускользал от него. В конце концов и Казакова, и Фрэнк Харрис умерли в одиночестве и нищете.

Фаллического мужчину во многом можно рассматривать как мужской аналог истерической женщины. Он не может свести воедино любовь и секс, обратив их в отношения с одной и той же женщиной. Женщина, которую он любит, становится материнской фигурой, теряющей сексуальную привлекательность. Девушка, которую он соблазняет, почти всегда – незнакомка. Факт соблазнения означает, что он не любовник своей матери, что он не «спит с ней», поскольку он эмоционально не отдал себя сексуальному объекту. Чтобы защититься от инцеста, он выбирает в качестве объектов молодых девушек, преимущественно девственниц. Дева не может быть матерью. Но его защиту сокрушает его же тревожность. Он испытывает кровосмесительные чувства к собственной матери, однако он подавляет их из страха быть кастрированным собственным отцом.

Амурные предприятия мужчины фаллического типа можно объяснить его кастрационной тревожностью. Каждое новое завоевание служит для его «Эго» доказательством, что он все еще обладает потенцией. Эта потенция может исчезнуть, если женщина не предоставит ему себя. Фаллический мужчина бессознательно видит себя оспаривающим авторитет отца. Он всегда соревнуется и никогда не выигрывает, победа означает борьбу не на жизнь, а на смерть, а соперник-отец для подростковой психики фаллического мужчины выглядит более сильной фигурой. Проиграть – значит быть кастрированным. Можно рассмотреть эту ситуацию и как соревнование типа «схватить и убежать». Поскольку все женщины являются несомненной собственностью отца, за каждым завоеванием следует разочарование. Эмоционально фаллический мужчина – это вечный подросток.

Почему потенция фаллического мужчины снижается, когда он овладевает предметом своих сексуальных устремлений? Другими словами, почему этот тип личности страдает потерей сексуального чувства после женитьбы? Ведь страх перед отцом может со временем значительно ослабнуть. Но остается глубинный страх перед матерью. Женитьба выглядит как победа женщины. Он будет «при стегнут» или «распилен на дрова», как Литтлчеп, герой песенки «Остановите шарик, я сойду!». Его свобода ограничена, и его эгоистическая гордость сильно страдает от ущемления мужественности. «Пристегнув» его, женщина убедится, что ее личность сильнее, и фаллический мужчина понизится до прислужника Великой Матери. В этой ситуации герой, если он является таковым, может либо повзрослеть и начать играть роль отца, либо опуститься до роли брата. Или, что более вероятно, он продолжит сексуальные похождения, пользуясь двойственным стандартом в качестве оправдания. Если истерическая женщина сохраняет свои иллюзии, мечтая о внебрачном романтическом любовнике, то находящийся в такой же позиции фаллический мужчина упорно ищет неуловимую деву.

Девственницы, как правило, создания неуловимые. Как раз в тот момент, когда ею овладевает мужчина, она теряет это свойство и становится сексуальным объектом. Девственность важна, потому что дева никак не может быть матерью. Единственное проникновение в нее разрушает иллюзию, и необходимо опять пускаться в поиски. Поиск девственницы – все равно, что поиск вечной юности.

Деньга никогда не являются основной целью для фаллического мужчины. И по той же причине он редко бывает богат. Однако они ему не безразличны, поскольку он нуждается в независимых действиях. Такие мужчины делают деньги так же, как обращаются со своим сексуальным чувством. Средства должны быть потрачены, а не накоплены. И он тратит их, продвигая свое «Эго» – представление о себе как о красивой, смелой и романтической фигуре. Он вполне может и заработать, поскольку его агрессивный образ жизни обеспечивает ему такую возможность. В глазах других людей он является воплощением социального успеха. Судьба, приняв форму характера, настигает его уже в более зрелом возрасте. По прошествии лет его приключения демонстрируют, насколько безуспешными были его попытки казаться мужчиной.

В действительности характеры не однородны, а чистые типы не встречаются. Невротические тенденции, определяющие форму поведения разных людей, отличаются друг от друга. Некоторые фаллические мужчины – это вполне здоровые личности, которые способны созреть и стать положительными отцовскими фигурами, пережив реальное отцовство. Другие превращают романтическую фигуру «рыцаря верхом на коне» в карикатуру, обтянутую кожей и скрытую шлемом мотоциклиста.

Физиологически фаллический мужчина хорошо сложен, мускулист, у него высокий мышечный тонус и прямая осанка, стремительная манера двигаться и выражаться. Слабостью его тела является жесткость, наиболее отчетливо простирающаяся в мьшцах спины, шеи и ног. Эта жесткость представляет собой защиту от провала и от сдачи позиций, поскольку сам провал для фаллического мужчины неизменно существует. Он бессознательно рассматривает влюбленность как проигрыш женщине и утрату независимости. Физическая жесткость и психологический страх утратить свободу удерживают его от погружения в сильные оргастические ощущения и вызывают определенную преждевременность эякуляции, что позволяет пережить только частичный оргазм. Его сексуальные завоевания компенсируют оргастическую импотенцию.

Молодой человек становится героем-рыцарем, если его в этом свете рассматривает собственная мать. Ее вклад в либидное чувство сына создает в нем ощущение, что он привлекает женщин. Но если этот вклад сделан ценой ее взаимоотношений с отцом, он вызывает бессознательный антагонизм отцовской части по отношению к сыну, и это будет ставить под угрозу сыновнюю безопасность в отношениях с отцом. Скрытая кровосмесительная сущность материнского чувства к сыну оставляет его на уровне рыцаря-героя, так же, как скрытые отношения кровосмешения между отцом и дочерью отводят ей роль девы – романтического идеала.

4. Прогрессивная интеграция различных этапов мужского развития создает тип мужчины, а не тип отца. Тип «отца» – это невротический компромисс в ситуации Эдипова комплекса. Он соответствует женщине материнского типа и представляет собой подход к противоположному полу, лишенный сексуальности. Тип «отец» обращается со своей женой именно как отец и нередко тиранит своих детей. Его амбиция – это сила в форме денег или, при отсутствии денег, в форме авторитета и контроля. Структура характера такой личности – анально-садистская, в отличие от «матери», личность которой носит явные черты мазохизма. Таким образом, рассматривая тип «отец», мы видим невротического мужчину, цель которого – господство над другими, обычно – с помощью денег, в том числе – над женой и детьми. Это господство и придает ему статус «отца».

Изображение фигуры отца, которую я пытаюсь описать, хорошо знакомо. Это суровый блюститель дисциплины, который правит домом «железною рукой». В своем маленьком владении он – король, лишенный щедрости, что тоже является атрибутом его царствования. Он очень много работает, необыкновенно прилежен и молится за сохранность своих денег. В экстремальном случае он является маленьким диктатором и скрягой. Приятные моменты в жизни не играют особенно важной роли в его схеме. Во взгляде на жизнь доминирует продуктивность и накопление денег. Такой тип личности в наши дни довольно редок. Авторитарность отца для современных жен и детей утратила свою значимость. Понятие о строгом повиновении авторитету в доме и школе оттеснили прогрессивные идеалы понимания и самовыражения. Очень важно то, что с исчезновением этой фигуры исчезли и единство семьи, и общая преданность принципам, которая обеспечивала возможность существования такой личности. К тому же важно проанализировать динамику характера этого типа, чтобы представить факторы в прошлом, заставляющие его играть роль отца в настоящем.

Те изменения, которые претерпевает эта роль, будут обсуждены ниже.

Роль отца представляется в отношениях с женщиной в терминах финансовой силы, которая символизирует сексуальное мужество и гарантирует возможность обеспечить женщину и ее детей. Возникшие в таких условиях от ношения были неравными. Личность женщины расщеплялась мужским подходом на взаимопротивоположные стороны: сексуальный объект и мать. В качестве сексуального объекта женщина попадала в зависимую и подчиненную позицию, а как мать она была утонченно авторитарной, но открыто это не проявлялось. Женщины, восставая против такой ситуации, способствовали падению такого рода династии.

У мужчины развитие такого типа невротической личности является результатом разрешения ситуации Эдипова комплекса в соответствии со строгим кодексом патриархальной морали. Он не оспаривает авторитет отца, как это делает фаллический мужчина. Напротив, он сознательно отождествляется с отцом и принимает его авторитет. Отец был, как правило, строго дисциплинирован, ригиден в своих позициях и пугал маленького мальчика своим могуществом. Его дисциплина проявляла свою силу не только на словах. Физические наказания, такие, как порка, подчеркивали эту силу и укрепляли повиновение ребенка. «Жалеть розги – значит портить ребенка» – вот руководящий принцип воспитания большинства мужчин, которые стали типом «отец». Мальчик не будет оспаривать авторитет отца, если мать уважает этот авторитет, причем ее уважение сообщало мальчику, что если он будет владеть женщиной, то ему необходимо иметь силу, которая должна быть под стать силе отца. Мальчику необходимо было подавить влечение к матери ради тяжкой работы и амбиций. Он должен был усмирить стремление к удовольствию и эротическому удовлетворению ради денег и силы. Если он терпел неудачу, то становился блудным сыном или расточителем. Успех же предоставлял ему возможность играть роль отца.

Сексуальные запреты, формирующие личность, играющую роль отца, направлены как против самоудовлетворения, так и против детского устремления к матери. Удовлетворяющая мастурбация мальчика или молодого человека способствует самоотождествлению и независимости и препятствует невротическому отождествлению с отцом. При дальнейшем продвижении невротического отождествления с ним сексуальный выход часто бывает закрыт для молодого человека, поскольку он не может нарушить кодекс патриархальной морали. В викторианскую эпоху отец нередко посвящал сына в таинства сексуальной жизни, отводя его к проститутке. Значительная часть публичных домов патронировалась изможденными респектабельными отцами. Действие двойственного стандарта в этом отношении подразумевало, что молодой человек может жениться на девушке из хорошей семьи и возвыситься или охранять интересы отцовской собственности.

Характерологически тип «отец» – это жесткий и принуждающий индивидуум. Его жесткость вызвана сдерживанием сексуальных чувств, стремление к принуждению – стремлением к силе. В противоположность плейбою, проблема которого связана с недержанием мочи, отцовский тип имеет анальную фиксацию. Теория психоанализа связывает принужденность с анальностью. В 1908 году Фрейд опубликовал статью, в которой связывал скупость, упрямство и аккуратность с тенденциями зажимать анус, сдерживая дефекацию. Эта триада черт, к которой позже добавилась педантичность, характерна для типа «отец». Фрейд писал: «Аккуратность заключает в себе и чистоту тела, и надежность, и добросовестность в исполнении мелких обязанностей». Он воспользовался несколькими исследованиями, подтверждавшими его идею о связи между деньгами и дефекацией, и упомянул достаточно известную историю, что деньги, которые дьявол платил своим любовницам, после его ухода превращались в экскременты. Отождествление золота с фекалиями поддерживает миф, в котором оно упоминается как «дьявольские экскременты», поскольку имеет тот же цвет, и фигуры, вроде gelt-scheisserle, которые украшают золотые монеты. В Германии детям на праздниках часто дарили кондитерские изделия в виде этой фигурки.

Таким образом, свойство характера, склонного к принуждению, копить деньги возникает из анальной озлобленности, поскольку раньше ребенок отказывался выдать часть этой «продукции» по требованию матери или воспитательницы. Нетрудно увидеть, насколько суровым было приучение к гигиене испражнений, раз оно вызвало такую сильную тенденцию к аккуратности и скупости. Трудно понять связь, которая существует между упрямством и «туалетным тренингом». Психоаналитические исследования показали, что сначала ребенок ведет себя вызывающе и сопротивляется требованиям родителей контролировать свой кишечник. Когда этот вызов стихает, он уходит вглубь и трансформируется в позицию упрямства. Действия, которые используются для того, чтобы ребенок покорился, явно обеспечивают подчинение ребенка отцу. Фрейд отмечает, что «болевое стимулирование кожи ягодиц (шлепанье) является инструментом воспитания детей, который разбивает их собственную волю и делает их покорными». Шлепки – одна из форм наказания, которая подчиняет мальчика мужскому авторитету, поскольку создает гомосексуальное унижение. В более выраженной форме, например, в виде избиения тростью, это присутствовало в Англии как проявление авторитарности при обучении молодых людей, решивших посвятить себя военной карьере, в старших классах военной высшей школы.

Отождествление денег и золота с фекалиями не объясняет, почему их связывают с сексуальной силой. Не следует считать, что это положительная сила, присущая «отцовскому» типу, с помощью которой он организует общество. Психоанализ Фрейда основан на невротическом преувеличении подобного отождествления. Корни его глубоко уходят в историю. Экскременты человека и животного были первыми удобрениями, которые открыл землепашец, они и по сей день остаются наиболее эффективными. Экономика, основанная на сельском хозяйстве, зависит от плодородия земель, площадь которых ограничена, поэтому удобрения, т. е. фекалии приобретают реальную ценность. В Швейцарии в 1950 году я видел в сельской местности, как фермер выскакивает на проезжую дорогу и собирает конские яблоки за проходящей лошадью. Использование веществ, которые содержат удобрения, для обогащения земли представляет собой прогрессивный шаг по сравнению с примитивной «магией плодородия», основанной на жертвоприношении и сексуальности. Эта точка зрения на культурное развитие мужчины устраняет кажущуюся иррациональность отождествления денег и золота с экскрементами.

Приравнивание денег к сексуальной силе завершает промежуточный этап в их отношениях с оплодотворяющей землю силой экскрементов. Полная последовательность следующая: сексуальность была примитивной силой, используемой в магических действиях; она уступила место обогащающей силе экскрементов, которые позже мужская психика стала отождествлять с золотом и деньгами. Приравнивание денег к сексуальной силе позволяет мне точнее изложить свой взгляд. Скряга, который боится потратить, то есть истощить, деньги, не может «истощить» себя. Слово «истощить» имеет сексуальный оттенок. Мужчина истощается после оргазма или эякуляции, он «тратит себя». Страх такой «растраты» – это невротический фактор, который удерживает человека от переживания полноценного оргазма. Многие пациенты сообщают о том, что ранняя подростковая мастурбация сопровождалась попыткой предотвратить эякуляцию или «повернуть ее вспять, в себя». Потеря семени рассматривалась как истощение и переживалась как ослабление тела и личности. Другими словами, бессознательно это рассматривалось как утрата силы. Библейская история Онана подтверждает эту идею, его грех состоит не в мастурбации самой по себе, а в том, что он отказался использовать свое семя, чтобы оплодотворить вдову брата, как полагалось по еврейским законам. Поэтому он истощил силу своего семени. До наступления периода сексуального возрождения, длящегося последние сорок лет, существовало общее заблуждение, что мастурбация или половая активность снижает нашу силу, необходимую для зачатия ребенка.

Мужчина отцовского типа обречен на продуктивность: как в смысле производства детей, так и денег. Такая навязчивая позиция принижает роль детей до положения объектов или вещей, которыми он владеет. Его жена оказывается в такой же позиции: она становится вещью, которой он овладел. Вместе с потерей личностного смысла взаимоотношений теряются удовольствие и радость. В качестве компенсации утраченного удовольствия выступает удовлетворение «Эго», которое осуществляется с помощью повышения продуктивности или обогащения. Личности с подобной структурой нередко бывают очень преуспевающими в деловом мире. Мужчина такого склада может стать очень богатым и обрести соответствующую силу, несмотря на лежащую за этим сексуальную вину. Его успех не нарушает барьер инцеста, поскольку он достигает успеха, подавив сексуальные чувства. Когда в конце концов он овладевает матерью (женой), она перестает быть для него объектом сексуального желания. Он как бы превращается в собственного отца.

Хотя в наши дни традиционный типаж «отца» встречается относительно редко, стремление к продуктивности и богатству, как цели жизни, даже повысилось. Сексуальное удовольствие и радость жизни сегодняшнего отцовского типа мужчины подчинены все тем же целям. Секс для него – всего лишь биологическая потребность, как еда, сон и опорожнение кишечника. Эрекция у таких мужчин выступает только как индикатор напряжения, от которого надо освободиться, чтобы вернуться к бизнесу. Он играет в гольф, потому что это мужской образ жизни, но эта физическая активность зачастую тоже принужденна. Достижения оканчиваются, поскольку такой человек не получает удовольствия от движения. В отчаянии он начинает поиски возможности получить личное удовлетворение: заводит роман с секретаршей или попадает в зависимость от девушки по вызову. Двойственность стандарта не позволяет ему добиться успеха в попытке самореализации.

На поверхностном уровне двойной стандарт действует на сознание мужчины совсем иным образом, чем на женское. Сознательно мужчина не отвергает свою сексуальность, совсем наоборот! Поскольку его мужская сексуальность является доказательством природного превосходства (мужественность, логическое мышление и т. д.), он будет рьяно сопротивляться отрицанию этого знака. Мужчина не основывает свое притязание на превосходстве в интеллекте, на «Эго» или на том, что он физически сильнее. Пытаться победить женщину на этой основе – значит поставить себя в опасное положение. Как ему быть уверенным, что нет женщины более интеллигентной, чем он, более логичной, более уверенной в себе и даже более физически сильной, чем он? Только одна женщина в его жизни превосходила его во всех отношениях – его мать. Но у нее не было пениса, символа превосходства. Конечно, мужчина не будет публично доказывать свое превосходство над женщиной с помощью такого аргумента. Он рационализирует это, основываясь на превосходстве своего интеллекта. Но его отношение к сексу составляет истинную основу его ощущений.

Мужчина может относиться к сексуальной сфере с двух различных позиций. Он может подходить к ней инстинктивно, то есть через чувства, и в этом случае его отношение к женщине детерминирует «мистерия участия» в естественном феномене сексуального возбуждения и разрядки. В такой ситуации личностный элемент подчиняется трансперсональному или инстинктивному фактору сексуального влечения. Другой подход сознательный, здесь мужчина сознает смысл сексуального акта в свете своих отношений с женщиной. При осознанном подходе мужчина становится силой, которая делает нечто, что трансформирует женщину. Он обладает ею, оплодотворяет ее, делает совершенной и удовлетворенной. Для мужского «Эго» мужчина – это актер, то есть тот, кто действует, а женщина – объект его действий. Мужчина совершает действия над женщиной, как над природой или землей. «Эго» утверждает свое право действовать именно так, поскольку владеет силой.

Пожалуй, не найти таких, кто подходил бы к половому акту только с точки зрения чувственности или только с позиций осознанного понимания. Каждый мужчина при отношении с женщиной сочетает чувство и сознавание, инстинкт и знание. Мне бы хотелось обрисовать различия между этими двумя направлениями, поскольку это предоставит возможность гораздо лучше понять, чем один мужчина отличается от другого, причем необходимо отметить, что эти различия скорее количественные, чем качественные. Если сексуальные отношения мотивированы преимущественно чувством (любовью, влечением, страстью), поведение мужчины более спонтанно. Поскольку женский отклик в таких условиях тоже определен чувствами, мужчина и женщина встречаются как равные. В той мере, в которой «Эго» вмешивается в сексуальные взаимоотношения, половой акт становится мужской экспрессией власти над женщиной или проявлением силы. Мужчина разыгрывает спектакль, и змея сексуального падения поднимает голову так, как это случилось в раю. В нашей культуре не существует мужчины, который мог бы отделить «Эго» от сексуальных функций или отречься от своего чувства превосходства над женщиной. Другими словами, нет мужчин, избежавших воспитания.

Там, где у женщины двойной стандарт создает расхождение любви и секса, у мужчины возникает противопоставление силы и сексуальности. Сила требует контроля, а сексуальность – сдачи позиций, а значит, отдавания себя. Сила налагает обязательства; сексуальность разряжает напряжение. Сила создает неравенство, объекты и субъекты, а сексуальность – отношение равных. Если сила представляет собой функцию «Эго» и ума, то сексуальность – функцию тела. Сила приводит к «боевым» действиям, а сексуальность неразрывно связана со сдачей позиций и участием. На глубоком уровне эта диссоциация представляет собой еще один аспект того же самого невротического конфликта между любовью и сексом. Мужское «Эго», которое идентифицирует себя с сексом, интерпретируется как сила и противопоставляется требованиям любви. Этот странный поворот искажает смысл сексуальности и создает двойной подход. Мужские половые функции рассматриваются как власть над женщиной, в то время как ее сексуальная реакция интерпретируется как подчинение.

Двойной стандарт также преобладает в отношении мужчины к своей работе. Если он наниматель, он оказывается в противоречивой ситуации между естественным желанием преуспеть, насколько это возможно, и человеческим понятием о хорошем самочувствии своих служащих и клиентов. Если он служащий, мужские обязательства перед нанимателем легко могут войти в противоречие с его личными интересами. Чувствительной личности непросто примирить стремление к деньгам и силе с чувствами. Часто случается так, что одну из ценностей приносят в жертву под давлением невротических сил, вышедших из-под контроля человека. Если деньги и сила стали главной ценностью, то у человека могут развиться психопатические тенденции. Для психопата «Эго» важнее, чем «самость» (self); образ закрывает личность, которая в этом случае становится «карликовой». Когда стремление к деньгам и силе подавлено, могут возникнуть шизоидные тенденции. Кто-то может удалиться во внутренний мир созерцания и самопогружения с соответствующим ослаблением общих личностных характеристик.

Можно привести множество примеров, иллюстрирующих конфликты, спровоцированные двойным стандартом. Мужское отношение к детям отражает конфликт, появившийся в результате одного «расположения» этих ценностей. Каждый чувствительный отец испытывает затруднения в связи с необходимостью наказывать своего ребенка и дисциплинировать его, соединив в этом наказании свое влияние с заботой о ребенке. В примитивной матриархальной культуре не существовало такой проблемы. Авторитетные «внушения» в семье делал дядя ребенка со стороны матери. Настоящий отец был другом, к которому ребенок мог обратиться без страха. Но такою социальный заказ требует очень слабой дисциплинированности или тренированности, по сравнению с тем, что необходимо для воспитания ребенка в условиях современной цивилизации.

Другой пример управления посредством двойного стандарта отражается в мужской неспособности сформировать единую концепцию, которая соединила бы религиозное и научное мышление, бизнес и социальную ответственность Кто-то справляется с этими конфликтами, живя «раздельной» жизнью. Религия – для воскресных дней и церкви, а научные достижения для остальных действий. Бизнec – для того, чтобы делать деньги, а личный интерес может найти выражение в благотворительной деятельности. Двойной стандарт – это феномен культуры, который возник из-за противопоставления тела и ума, духа и материи, рассудка и инстинкта. В отличие от животных, мужское инстинктивное реагирование проконтролировано и модифицировано для того, чтобы приспособить его к социально приемлемым идеалам поведения. Но насколько силен контроль, каковы модификации и зачем они – на эти вопросы в данном случае ответить нелегко. И особенно это относится к сексуальным функциям. Какая доза морали сочетается со здоровой сексуальностью – вопрос, на который может дать ответ только само переживание.

Процесс противопоставления и разделения действий создает поляризацию усилий, которые, если синтетическая функция «Эго» нормальна, усиливает сознание. В этом процессе все функции организма выходят на верхний уровень интенсивности: удовольствие усиливается, сексуальный оргазм переживается живее, а жизнь становится радостнее. Но ведь в результате противопоставления может возникнуть и конфликт. Если конструктивного синтеза не происходит, напряжение высвободиться не может. В такой ситуации возникает болезнь, а не здоровье; неврозы и психозы, а не благополучие; несчастье, а не радость. Проблема, в самых простых словах, состоит в том, как примирить взаимоисключающие требования природы и культуры.

Проблему можно легко поставить, сформулировав ее простейшие положения, однако не так просто их затем использовать в работе. Практическое разрешение невротических затруднений требует знания целого комплекса вовлекаемых факторов. Даже когда это знание получено, его применение в специфических ситуациях, социальных или индивидуальных, зависит от ряда других проблем. Это, с определенной натяжкой, напоминает историю про медведя, который взобрался на гору, чтобы посмотреть, что находится за ней. За ней он обнаружил другую гору. Однако, неотложность решения ряда проблем, не допускающих отлагательства, удерживает нас от того, чтобы взбираться на гору. Часть нашего существа – бессознательное – подсказывает нам, что по другую сторону горы раскинулись тучные луга. И внутреннее чувство так же ценно, как холодная логика, которая позволяет различить трудности в воплощении этих предположений.

Глава 17.

Правда тела.

Крушение старой сексуальной морали, связанной с патриархальным авторитетом, привлекло внимание и мысли многих серьезных личностей. В статье «Секс в Соединенных Штатах: нравы и мораль» (журн. «Тайм», январь 1964 года) приведен обзор текущего искажения сексуальных ценностей. В статье отмечается, что исчезновение двойного стандарта сексуального поведения – явление прогрессивное, что современное общество принимает сексуальную завершенность как законное желание и что люди стали более открытыми в обсуждении сексуальных проблем. В то же время в статье говорится, что пристальное рассмотрение сексуальности лишено духовного осмысления.

Нет легкого решения данной проблемы, поскольку ее корни очень глубоко проникли в нашу культуру. В мире, который стал столь индустриализованным, стандартизованным и бесчеловечным, в мире, в котором мы живем, многие считают сексуальность единственной силой, способной соединить человека с его инстинктами, с бессознательным, с его животной природой. «Наблюдается тенденция считать секс спасением не только личности, но и общества, последней областью, свободной от индустриализации, последней границей». Но и эту область быстро осваивают коммерсанты, влекомые жаждой денег и силы. Даже эта пограничная линия может исчезнуть в так называемом научном объективизме, который понизит сексуальные функции до уровня примитивной техники. Если последняя грандиозная мистерия жизни будет переведена в формулы, человек станет автоматом, им полностью овладеет «Эго», которое лишит его всякого влечения и страсти. Во имя прогресса продуктивность займет место вдохновения, а на место спонтанности придет принужденность. Уже сегодня часто можно встретить принужденный подход к работе, игре и сексу. Единственная надежда содержится в растущей неудовлетворенности существующим образом жизни и в понимании человеком, что радость бытия, которая даст ему наивысшее удовлетворение, заключена в сексуальном оргазме, который ускользает от него.

Легко превратить оргазм в своеобразный фетиш. Вильгельма Райха обвиняли в том, что он создает из него культ, основанный на этой концепции. С таким суждением можно ознакомиться в статье, которая была опубликована в 1945 году в «Харперс Мэгэзин» и называлась «Культ секса и анархии». Поскольку я лично знал Райха и работал с ним, то решительно заявляю, что это суждение неверно. Однако к такому же мнению, сходному с тем, что было высказано в статье, склонился ряд учеников Райха. Его идеи подхватывали многие «бунтовщики», оправдывая ими свои антиобщественные чувства и изолированность от общественной жизни. Ролло Мэй уверяет, что одержимость оргазмом может привести к новой форме невроза. Я полностью согласен, что такая опасность существует. Но игнорировать значимость оргазма нельзя. Полноценный оргазм, такой, как я описал, указывает на эмоциональное здоровье, поскольку представляет собой способность человека объединять в едином отклике сознание и бессознательное, «Эго» и тело, привязанность и агрессию. Современный человек не целостен именно потому, что не способен на полноценное оргастическое переживание в половом акте. Сам по себе оргазм – это результат, а не смысл полноценной жизни.

Считать, что оргазм является некоей мистической силой, которая способна разрешить личностные проблемы, значит находиться в заблуждении. Упор на рациональном подходе к эмоциональным болезням должен основываться на рассмотрении конфликтов и дефектов, которые разрушают единство современной личности, но не по причине оргазма или оргастической потенции.

Основной конфликт существует между рациональной природой человека и его животной сущностью. Это конфликт между «Эго» и сексуальностью, в котором «Эго» означает сознание «Я» (self), знание и силу, а сексуальность – бессознательные силы, действующие в теле. Эти бессознательные силы необходимо принимать, их надо считать равными тем, что мы понимаем под «высшими» функциями ума. Знание, сила и богатство бессмысленны, если они отбирают хорошее самочувствие и благополучие общества. Но они не могут делать и то и другое, если они игнорируют утверждения телесной экспрессии и завершенности. Поэтому я уверен, что все будут согласны со мной, но многие проголосуют против, если я буду настаивать на том, что наша культура противостоит тому, что требуется телу.

Я уже указывал выше, что многие пациенты проявляют физическую жесткость и заторможенность. Некоторые из них сознавали свои физические напряжения, которые параллельны эмоциональным проблемам и структурированы ими. В их высказываниях преобладала мысль: эмоциональные затруднения – чисто психический феномен, который присутствует «где-то в голове». Популярные мыслители считают тело и ум двумя разными вещами. Если такого рода мыслям позволить присутствовать в курсе аналитической терапии, это создаст зазор между тем, что пациент изучает, и тем, как он функционирует. Это позволяет иллюзии о том, что знания заменяют чувства, продолжать существовать и вводить в заблуждение. Это помогает скрыть правду, которая состоит в том, что сексуальные функции личности являются выражением единства тела и ума.

Я показал, что сексуальные затруднения тесно связаны с физическими нарушениями, проявляющимися в виде мышечных напряжений, жесткости таза, спастичной мускулатуры ног, в затрудненном дыхании. Секс – это физическое действие, которое зависит от грациозности и координации тела, получающего удовольствие и удовлетворение. Мы наивны, если думаем, что для успешного секса необходимо только одно: партнер, согласный на секс. Это – проявление сексуальной искушенности, когда думают, что сексуальная свобода определяется образом мыслей. Свободен ли человек и наслаждается ли он сексом, если его тело не способно ритмически двигаться? Какого рода сексуальной свободы можно достичь, используя непристойный язык или идя на поводу у чувственности? Только эгоист может называть «свободой» распущенность.

Переоценка значения «Эго» и интеллекта отрицает истину телесности. Для «Эго» тело представляет собой объект контроля. «Эго» развивается, контролируя телесное функционирование. Но когда оно доходит до того, что принимает тело за машину, оно рискует потерять реальность, которую подменяет рассудок. Карл Юнг пишет об этой проблеме: «Если мы все еще находимся под влиянием старой идеи об антитезе разума и материи, существующее состояние дел становится нестерпимым противоречием; оно может даже разъединить нас с самими собой. Однако, если мы можем примириться с таинством правды о том, что дух является живым организмом, видимым внутри, а тело – внешнее проявление живого духа, и что это – две сущности, представляющие единое целое, тогда мы можем понять, почему попытка выйти за пределы обычного уровня сознания должна осуществляться через тело».

Правда тела возникает из осознания стремлений и состояния тела. Эта фраза имеет смысл только в терминах осознания. Знать правду тела – значит сознавать его движения, импульсы и сопротивление, то есть чувствовать, что в нем происходит. Если человек не чувствует напряжения, жесткости или тревожности своего тела, он отрицает правду. На бессознательном уровне отрицание проявляется как отсутствие перцепции телесного состояния. Обычно это сопровождается экспрессией противоположного состояния или чувства. Одни пациенты маскируют садистское чувство принужденной улыбкой, в результаты чего не сознают истинного положения вещей. Другие – свою ненависть, выраженную на физическом уровне холодным, тяжелым взглядом и стиснутыми зубами, скрывают под преувеличенной вежливостью и соблюдением формальностей. Правду тела можно скрыть с помощью рационализации и интеллектуализации. Пациент может рационализировать свою неспособность выразить злость, говоря, что такая реакция неприемлема. Правда в этом случае может состоять в том, что человек не способен мобилизовать или поддержать чувство злости из-за хронического напряжения мышц плечевого по яса. Оргазм – это ощущение тела, которое выражает любовь к сексуальному партнеру.

Оргастическая импотенция указывает на то, что человек боится любви на уровне сексуальной зрелости. Много ли существует людей, сознающих правду своего тела?

Чувство, что сердце «открыто» для любви, – это правда тела. Такой взгляд может не соответствовать научному объяснению соотношения сердца и любви. Но ведь наука не интересуется чувствами, ее привлекают только механизмы. Когда люди говорят о любви, не испытывая этого чувства, они говорят об образе, а не о чувстве. Человеку трудно бывает сказать: «Я люблю тебя», если у него нет этого особого чувствования. Иной раз люди используют слова, не принимая телесного ощущения, которое те обозначают, а ведь это то же самое, что говорить о половом желании, не имея сильного сексуального влечения. То, что подразумевается в этом случае, является желанием сексуального контакта, который возбуждает и дает ощущение, что они живы. Подобный отрыв слов любви и сексуального чувства характерен для сенсуалистов, о чем мы уже говорили в главе 10. Выражение «Я тебя люблю» часто значит «Я нуждаюсь в тебе», и, в большинстве своем, это желание любви, а не декларация телесного влечения.

Мысль о том, что сердце – пристанище любви, очень уместна в рамках оргастической потенции. Грудная клетка любого невротика всегда напряжена. Кроме того, его диафрагма напряжена, живот втянут, а плечи неподатливы. Сердце буквально заковано в мышечный панцирь, который хоть и защищает его, но в то же время изолирует от чувств генитальной области. Это «вооружение» объясняет, почему сексуальные ощущения ограничены половыми органами и не охватывают все тело в полноценной оргастической реакции.

Другое физическое условие, которое препятствует оргастической потенции, бывает выражено плоским, втянутым животом и жесткими, поджатыми ягодицами. У мужчин плоский живот является признаком мужественности. Идеал мужской позы можно увидеть в Вест Пойнте: живот – внутрь, грудь – наружу, плечи – в стороны. Но если эта поза и пригодна для солдат, то она совершенно неприемлема для секса. Такое положение тела означает: контроль, собранность, целеустремленность и готовность подчиниться и выполнить команду. Она подчеркивает ценности «Эго», но сдерживает отступление в бессознательное и в чувства, которые необходимы для оргастической разрядки. Она низводит тело до инструмента воли, а это уменьшает оргастическую потенцию. Подтянутый живот не позволяет чувствам пройти в таз. Он отсекает половые органы от остального тела и превращает его в инструмент. Сжатые ягодицы еще больше ограничивают сексуальные ощущения. Они придают тазовым толчкам садистское качество, делая движения тяжелыми и направленными. Пенис трансформируется в оружие. Эта поза может требовать мужественности, только отрицая женскую сторону мужской природы. Мягкое «полное тело», с точки зрения сексуальности, воспринимается «Эго» как аспект женственности.

Трудно понять, почему женщина часто склоняется к мужскому стандарту привлекательности, а не к своему собственному. Недавняя торговая реклама смешно и драматично иллюстрирует новые ценности. В ней показана молодая женщина, одетая в слаксы, плоскогрудая и лишенная бедер и живота. Один мальчик в этой рекламе спрашивает другого: «Это твой младший братишка?» Новая ценность, мальчишеский облик – это бессознательное отрицание женской сексуальности. Нам сообщают о том, насколько мужские представления проникли в женское сознание. Мы можем только заключить, что поверхностное впечатление об исчезновении двойного стандарта возникло вследствие его замещения мужским стандартом.

В то время как уменьшение влияния двойного стандарта не вызывает сожаления, последние изменения, происходящие в современном обществе, сопровождаются разрушением морали, ценностей любви и физического тела. Плохое физическое состояние многих мужчин нашей культуры стало объектом изучения президентского комитета. Но все призывы, программы и проекты беспомощны, поскольку не могут устранить хаотичность ситуации. Отсеченный силой своего рационального ума от мистических уз, которые связывают его с природой и жизнью, современный мужчина отвергает идеалы и взгляды, установленные его отцом, а среди них и двойной стандарт сексуального поведения. Как отдельный индивидуум, он может видеть только самого себя и действовать согласно кодексу поведения, который придает его жизни смысл. В правде своего тела и в собственных сексуальных чувствах мужчина должен руководствоваться моральными и этическими принципами, которые могут до полнить его существо и удовлетворить его природу.

Райх в «Функции оргазма» предложил выстраивать мораль, исходя из концепции половой саморегуляции. Эта концепция возникла на основе его исследований, которые показали, что, когда у пациентов развивается способность к полной сексуальной отдаче себя, радикально меняется вся их личность. Исчезает принужденный подход к работе и сексу. Легкомысленное половое поведение становится ненужным, причем не потому, что это диктуется моралью, а потому, что оно не приносит того удовлетворения, которого хочет пациент. «Половой характер», как Райх назвал индивидуума, обладающего такой способностью, сочетает секс с любовью, а любовь с сексом: «Как будто моральные понятия исчезли, а их место заняли более или менее прочные защиты против антисоциальности, которые не отличаются от естественных потребностей, но при этом основываются на понятии, что жизнь – это наслаждение». Половой характер не гедонистичен, как может показаться, а рационален. У него есть сила выбора: когда и как искать удовлетворения своих желаний. Это рациональный выбор, потому что в нем нет внутреннего конфликта, связанного с подавленным влечением. К примеру, мужчина с половой структурой характера не будет соблазнять девушку. Соблазнение будет противоречить тому, что он чувствует. Он будет искать партнершу, которая спонтанно откликнется ему. Секс для человека с половым характером имеет особый смысл, это радостное переживание, дающее наслаждение. Для невротика «сущность полового акта является демонстрацией его потенции».

Райх проанализировал разницу между моралью принуждения и естественной саморегуляцией, основанной на собственной логике. Сексуальный хаос XX столетия подтверждает, что такое саморегулирование необходимо. Уверовав в то, что оно есть, можно существовать естественно. Считая, что оно может стать универсальным, Райх посвятил свою жизнь тому, чтобы сделать это понятие социальной реальностью. Мы не будем сейчас вдаваться в историю жизни В. Райха, в подробности его работы и ее кульминационного момента, а также в его неудачи и смерть в тюремном заключении. Переживая горечь и разочарование, Райх, в конце концов, пришел к пониманию, что, в своей массе, люди не готовы принять его идеал и бороться за него. Он заключил, что тысячелетия подавления сексуальности и господства «морали принуждения» породили у современного человека страх перед свободой и сексуальным удовольствием.

Райх поставил вопрос: «Почему резкое противопоставление природы и культуры, инстинкта и морали, тела и ума, дьявола и бога, любви и работы, становится одной из выдающихся особенностей нашей культуры и мировоззрения?» Он отвечает на этот вопрос, однако его предварительные размышления по этому поводу были преимущественно отрицательными: «Как правило, чтобы быть способным существовать в мире, люди должны нести в себе страх и разрушать то, что наиболее истинно, наиболее красиво, то, что составляет их суть». А вот еще одна цитата: «Делание денег, как содержание и цель жизни, противоречит всякому чувству». Эти высказывания – фундаментальная правда. Трагедия человека, порожденная противоречиями, которые содержит в себе его природа, видна во всем. Но Райх не исследовал историю человеческого сознания, как Юнг и Нойманн. Борьба за сознание, индивидуальность и культуру была нелегкой. Цена, как мы видим сейчас, тоже высока, но о ней не очень задумывались прежде, исключение здесь составляют только некоторые мыслители. А. Тойнби сравнивает состояние цивилизованного человека с плачевным состоянием альпиниста с потным лицом, который уселся на малюсенький горный выступ. Внизу – примитивное состояние, наверху – те высоты, которые оспаривает цивилизованный человек. Но восхождение рисковано, оно труднее всего. Упасть – значит погибнуть, сохранять себя и бороться, пока он может подниматься дальше – мучительно, дальнейшее восхождение, пожалуй, даже ужасает. Но какой еще есть выбор?

Видения высоты недостаточно, чтобы проникнуться мошью для ее преодоления. Райх сделал попытку и потерпел неудачу. Нам необходимы знания, мы должны найти новые пути, создать более совершенные новые техники, какими люди еще не владели. Концепция саморегулирования, основанного на полноценной оргастической потенции, является представлением, а не опытом; идеалом, а не путем. Ее нельзя считать терапевтическим инструментом, как полагал Райх в последние годы своей жизни. Но нельзя согласиться и с той интерпретацией концепции Райха, которая принадлежит Норману Майлеру, а именно: оргазм освобождает возможности человека для созидательной жизни. Все должно быть совсем наоборот: свободный человек (свободный от невротических конфликтов) может использовать свои возможности для созидательной жизни, и одна из них, быть может ключевая, – это способность к полной оргастической отдаче себя в половом акте.

Проблема заключена не в самом сексе, а в сексуальности. Именно сексуальность представляет собой функцию всего тела, а не только полового аппарата. Райх допустил серьезную ошибку, противопоставив «невротический» характер «половому». Каждый взрослый человек обладает половым характером в той степени, в какой он ведет половую жизнь. Можно считать, что человек, поскольку секс имеет для него значение, функционирует «генитально». Термин «невротический» можно противопоставить только понятию «здоровый». Невротичность и здоровье – противоположные концы спектра, где здоровье означает способность наслаждаться жизнью, а невроз – неспособность к такому наслаждению и радости. Это критерии субъективные. Объективно, здоровье означает состояние тела, которое должно быть живым, витальным, свободным от хронических мышечных напряжений, оно должно координированно двигаться, и его части должны гармонировать друг с другом. Это тело, с которым полностью отождествлена личность. Иными словами, здоровье нельзя отделить от его атрибутов – красоты, грации и выразительности. Такое тело живет сексуально.

Проблема состоит не в генитальности, а в сексуальности. Я уже говорил раньше о том, что у гомосексуалиста есть генитальное восприятие, но все его остальное тело относительно «мертво». В какой-то степени это относится ко всем невротикам, поскольку, в момент сексуальной кульминации, они неспособны откликнуться всем телом. Фактически, если сильное генитальное возбуждение оторвано от чувствования всего тела, оно переживается как неудовольствие. Гомосексуальная активность – результат потребности «отделаться» от неприятного чувства. Но гомосексуалист обращается к извращению, поскольку уверен, что его генитальные ощущения – это жизнь. Он не знает правды – того, что его тело «заморожено», иммобилизовано и безответно. Только эта истина может освободить его, поскольку, лишь мобилизовав телесные чувства, он может преодолеть страхи, которые от вращают его от женщин.

Мы не привыкли мыслить в терминах правды тела. Слишком долго западная мысль считала его механизмом, инструментом воли или вместилищем души. Современная медицина, при всех ее успехах, все еще не изменила своей точки зрения. Мы не относимся серьезно к собственному телу, пока в нем что-то не нарушится. Тогда мы спешим к «мастеру по ремонту». Мы еще не приняли простого предположения Юнга: «Поскольку существует форма тела, также как поведения или ума, общая характерология должна постичь значимость как физических, так и психических свойств». И здесь перед нами снова гений Райха, который заложил основы характерологии.

Я часто обращаюсь к гипотезе о том, что человек, находящийся в согласии со своим телом и контактирующий со своими чувствами, не лжет. Он не лжет, потому что контакт позволяет почувствовать, что именно «не так». Дети не лгут, они говорят, что «чувствуют себя плохо». Если человек неверно представляет себя, он создает внутренний конфликт между проективным образом и реальностью «Я». Здоровый индивидуум переживает этот конфликт как физическое напряжение. Он возникает, потому что тело пытается соответствовать образу, а сделать этого не может. Но если человек не находится в контакте со своими телесными чувствами, он не воспримет этого напряжения. Пребывая в неправде, можно даже не сознавать, что лжешь.

Такая ложь типична для психопатической личности. Этот тип человека почти все психиатры считают лишенным сознания. Мой опыт в подобных случаях говорит о том, что психопаты почти не чувствуют своего тела. Общепринятым языком можно сказать, что такие люди «несут чушь». Есть несколько классических примеров такого типа поведения. Все мы видели комедийный скетч, в котором один из персонажей что-то доказывает, причем очень громко, возбужденно и сердито. Партнер спрашивает его: «Чем это ты озабочен?», и он, истерическим и возбужденным тоном, «возвращает ему вопрос»: «Кто возбужден?»

Сходное расщепление часто проявляется в мужском сексуальном поведении. Редко можно встретить мужчину, который, потеряв эрекцию перед половым актом или во время него, посмотрит на это честно. Обычно, по рассказам женщин, партнеры говорят: «Этого никогда прежде не было», «Я не понимаю, что случилось» или «В следующий раз все будет в порядке». В таких случаях правда, на языке тела, состоит в том, что мужчина потерял влечение к женщине. Это может произойти из-за тревожности, вины или страха. Ему может быть некомфортно в ситуации, он может опасаться, что девушка не захочет продолжить отношений с ним, он может тревожиться о том, способен ли удовлетворить женщину и так далее. Я уверен, что каждый мужчина в этой ситуации ощущает свои реальные чувства. Если он может честно принять и выразить их, конфликт будет разрешен, и его потенция восстановится. Когда мы боимся столкнуться лицом к лицу с правдой нашего тела или с его чувства ми, мы увиливаем, лицемерим и делаем загадочный вид.

Я, пожалуй, берусь утверждать, что все формы лжи и обмана представляют собой ускользание от истинной сущности самих себя или от правды тела. Конечно, тело и самоосознание не могут быть двумя разделенными сущностями. Однако это не полностью подтверждает мою мысль. Мне бы хотелось донести до вас то, что внутренняя мораль и система ценностей могут основываться на принципе познания себя и принятия себя, который инкорпорирует правду тела. Это не ведет к эгоизму и не ограничивает интерес к себе. Самоосознание не существует в вакууме. Но допускает ли это упрощение, которое предложил Эрнест Хемингуэй: «Морально то, после чего себя хорошо чувствуешь, и аморально то, после чего чувствуешь себя плохо». При современном положении дел большинство людей не переживают таких чистых, отчетливых чувств. Человек может чувствовать себя и хорошо, и плохо по поводу одного и того же действия. Он может в какой-то момент чувствовать себя отлично, но в следующий момент, когда проявится глубинное чувство, – отвратительно. Но только соприкасаясь со своим телом, он полностью сознает свои чувства, напряжения, свои свойства, и только тогда он способен вынести моральное суждение, даже если оно ограничивает его поведение. Формулируя кодекс, мы должны найти «путь» к тому, чтобы обогатить жизнь полноценным переживанием собственного тела и сексуальности. Я не настаиваю на том, что существует только единственный «путь». Но он дает возможность оценить значимость такого образа жизни, который синтезирует в себе противоречивые функции мужской личности.

Я настаиваю, что сексуальная зрелость – это не цель, а образ жизни. У сексуально зрелого человека есть смелость посмотреть в глаза правде тела и, вследствие этого, у него возникает уважение своих чувств и самого себя. Он уважает своего сексуального партнера, людей вообще и саму жизнь во всех ее проявлениях. Его принятие себя означает, что он принимает всю полноту существования: жизнь, свободу и сексуальные импульсы. Ненавидящий себя ненавидит и свое тело, и тела других людей. Защищая свое право на сексуальное счастье, зрелая личность признает за другими такое же право. Сердце такого человека «открыто». Именно поэтому сексуально зрелый человек полностью отдает себя тем, кого любит. И наоборот, каждый любит и уважает такого человека. Он действует от всего сердца и полностью удовлетворен со бой, пользуясь результатами действия. Он, конечно, оргастически потентен. Я знаю таких людей, они украсили мою жизнь. Они подтвердили мою веру в людей.

Те люди, чьи «замкнутые сердца» закрыты для любви, при окончательном анализе показывают, что существуют страхи, заставляющие их становиться невротиками.

Невротик сознает смысл любви и понимает свою потребность в ней, но не может раскрыть сердце этому чувству. Конечно, он не родился таким. Я постоянно встречаюсь с такими людьми в жизни. В каждом случае есть история разочарования в любви, которая произошла в раннем возрасте. Пациенты вспоминают, как детьми они плакали, призывая родителей, а те не откликались. Иногда родители укрепляют такое положение вещей. Одно время, когда бихевиоризм, как психологическая доктрина, был на гребне, некоторые матери говорили мне, что доктора советовали им не брать на руки плачущих детей, чтобы не портить их. Другие пациенты вспоминают, как часто их страстное желание быть накормленным грудью оставалось неудовлетворенным. Некоторые перебирают в памяти образ «плохой матери», бесконечное раздражение которой вынуждало ребенка проявлять резкость или ненависть. Сочетание повторяющихся случаев непринятия и страха порождает защиту против отцовской ненависти. Эта защита принимает форму «панциря», который проявляется на физическом уровне в виде хронической жесткости грудной мускулатуры. Сердце «закрывается» в жесткой тюрьме груди, дыхание ограничивается, а чувства слабеют. Каждый невротизированный больной страдает от нарушения дыхания из-за хронического напряжения грудной стенки и диафрагмы. Психологически, «закрытое» сердце как бы молча выражает мысль: «Я полюблю тебя, если ты полюбишь меня». Это позиция отрицания, невротик не способен любить, но проецирует свою неспособность на других.

Нет простого и быстрого метода излечения невротических нарушений. Для того чтобы приобрести «открытое» сердце, личность должна ощутить себя достаточно безопасно внутри самой себя, чтобы преодолеть риск разочарования и быть достаточно сильной, чтобы противостоять страху одиночества. Человеку следует разрешить все невротические конфликты, которые расщепляют ощущение себя и препятствуют полному отождествлению с телом. Кроме того, ему потребуется преодолеть культурную тенденцию отрывать эго от тела, а любовь – от секса. Это дается совсем не легко, психоанализ – это длительная, напряженная процедура, которая к тому же не всегда приносит успех. Но достижение здоровья и счастья стоит усилий.

Я не могу дать простого рецепта, как добиться удовлетворительной и здоровой сексуальной жизни. Сексуальный кризис, который поразил наш век, потребует для своего разрешения важных перемен в умах и взглядах. Необходим новый личностный и социальный порядок, основанный на признании правды тела. Человеческое благоволение перед возможностями ума, которые кажутся безграничными, не должно отвращать его от глубочайшей мудрости тела. Научная сексология для того, чтобы стать успешной, не должна затмевать таинство любви, составляющей сердце полового акта.

Литература.

Бибер И. Гомосексуальность. Нью-Йорк, 1962.

Лоуэн А. Физическая динамика структуры характера. Нью-Йорк, 1958.

Манвелл Р. Д. Введение в протозоологию. Нью-Йорк, 1961.

Райх В. Функция оргазма. Нью-Йорк, 1942.

Рейк Т. О любви и вожделении. Нью-Йорк, 1957.

Робинсон М. Сила сексуальной отдачи. Нью-Йорк, 1959.

Стекел У. Импотенция у мужчин. Нью-Йорк, 1927.

Ференци Ш. Теория генитальности. Нью-Йорк, 1949.

Фрид Э. Роль собственного «Я» в любви и сексуальности. Нью-Йорк, 1960.

Харлоу Ф. Развитие комплекса привязанности у детенышей обезьян. Нью-Йорк, 1961.

Хастингс Д. У. Импотенция и фригидность. Бостон, 1963.

Эллис А. Искусство и наука любви. Нью-Йорк, 1960.

Примечания

1

Для культуры или для природы (прим. переводчика).

2

«Сома» – тело, организм (прим. переводчика).

3

sensual – сладострастный, чувственный (прим. переводчика).

4

Букв. amount of pleasure – количество удовольствия (прим. переводчика).

5

Чем кратче миг, тем ярче кайф (прим. переводчика).

6

frustration (англ.) – расстройство и разочарование, в дальнейшем – «фрустрация».

7

Из-за повышения секреции (прим. переводчика).

8

Депривация – букв. – лишение (прим. переводчика).

9

От «я» – сознания, к «оно» – подсознанию (психоаналитические термины) (прим. переводчика).

10

Букв, fluidity – текучестью (прим. переводчика).

11

Компульсивные – осознанно необходимые (прим. переводчика).

12

Букв. animal-like – животноподобны (прим. переводчика).

13

Перевод песенки из фильма «Карусель» В. В. Хоронько.

14

Нейт – в древнеегипетском пантеоне богов – мать Солнца, богиня охоты, войны и ткачества, покровительница красной короны Нижнего Египта (прим. переводчика).

15

Хатхор – жена Хора (наследника египетского престола) была богиней любви, красоты и радости, богиней матерей и покровительницей мертвых (прим. переводчика).

Content

Александр Лоуэн
Любовь и оргазм

Выражение признательности.

Глава 1. Сексуальная искушенность – взамен сексуальной зрелости.

Глава 2. Секс – выражение любви.

Глава 3. Любовь как выражение сексуальности.

Глава 4. Секс и смерть. Смерть и индивидуальность.

Глава 5. Гомосексуальность и гомосексуалы. Гомосексуалисты.

Глава 6. Гомосексуальность: особенности лесбийской личности.

Глава 7. Скрытая гомосексуальность.

Глава 8. О гетеросексуальности.

Глава 9. О сексуальности мужчин и женщин.

Глава 10. Чувственность против сексуальности.

Глава 11. Сексуальный оргазм.

Глава 12. Оргастическая импотенция у мужчин.

Глава 13. Оргастическая импотенция у женщин.

Глава 14. Двойной стандарт.

Глава 15. Сексуальные роли женщины.

Глава 16. Сексуальные роли мужчины.

Глава 17. Правда тела.

Литература.

Примечания