Дарья Калинина

Возвращение блудного бумеранга

Глава 1

Застолье — это всегда весело. И чем больше народу собирается, тем веселей. А уж если вам светит шумное кавказское гостеприимство, так это и вовсе замечательно. Поэтому, услышав, что им предстоит сегодня же вечером пойти на торжество по случаю бракосочетания девушки Тамары и ее суженого джигита горячих кровей, всеобщего любимца и просто хорошего парня Васико, Кира с Лесей радостно захлопали в ладоши. И не запрыгали от восторга только потому, что были для этого слишком хорошо воспитаны.

— А ничего, что мы не знаем ни жениха, ни невесту? — первой спохватилась Леся.

— Вот еще! — фыркнула Аня — их гостеприимная хозяйка, в доме которой девушки жили уже почти три с половиной часа и собирались оставаться тут еще очень и очень долго. Не часы, а дни или даже недели.

Дело в том, что Кира с Лесей нынче отдыхали. Отпуск им выпал на сентябрь месяц. А где в такое время лучше всего? Ясное дело, на Кавказе, раз уж Таиланд не по карману, а Турция и Египет давно набили оскомину. Вот девушки и приехали к своей подруге Аньке, которая регулярно звала их к себе. Так же регулярно, то есть при каждом телефонном разговоре она обязательно говорила, что обижена на своих подруг за невнимание к ней и забывчивость. Ведь столько лет дружили!

— Мы обязательно прилетим, Анечка! Обязательно! — твердили ей подруги. — Очень соскучились! Хотим тебя видеть. Но только попозже.

— Когда?

— Может быть, уже в следующем месяце. Что сейчас делать? Зима. Вот абрикос зацветет, тогда и приедем.

Но и весной снова случалось что-то непредвиденное. И снова звонила обиженная Аня.

— Почему не едете? Совсем забыли меня!

— Клянемся! Летом приедем.

— Уже лето.

— Через месяц!

Но проходил месяц, проходило полгода, а подруги все не ехали. А ведь Анька еще несколько лет назад встретила своего Давида и влюбилась в черноглазого красавца настолько, что вышла за него замуж и даже перебралась из сырого и вечно хмурого Питера в солнечную Грузию.

Выиграла она или проиграла от этого переезда, подруги так толком до сих пор и не поняли. Мнения на этот счет в их общем кругу друзей и знакомых были самые разные. Снобистски настроенные знакомые Аньки считали, что она совершила страшную глупость и еще больший мезальянс. Выйти замуж за иностранца! И добро бы еще за американца или немца. А то грузин какой-то. Зачем он ей? Чтобы уехать с ним в деревню? Как она там называется? Горская?! Вот еще глупости какие!

Другие, наоборот, завидовали силе Анькиного чувства.

— Ах, как это чудесно! Влюбиться настолько, что поехать за любимым в жару, в горы, в пустыню. Лично я из Питера ни ногой. Но Ане завидую! Надо же, какая любовь!

Что думала сама Аня, сказать было трудно, так как она свою личную жизнь ни с кем не обсуждала.

Но Кира с Лесей полагали, что их Аня скорее выиграла, чем проиграла, выйдя замуж за Давида. За истекшие годы Анька успела обзавестись потомством в лице двух мальчиков, а также растолстеть на добрые пятнадцать килограммов. Но как ни странно, некоторая полнота, образовавшаяся у нее на бедрах и талии, шла ей куда больше, чем та аскетическая бледность и худоба, которые и составляли отличительные особенности Аниной фигуры в годы ее девичества.

А дело в том, что при длинных и стройных ногах толстой Анька не казалась, а просто роскошной и совершенно довольной собой, своим мужем, домом и своими детьми дамой.

Так оно и было. Но в то же время Аня не зазналась и не забыла своих прежних подруг. Она регулярно им писала, звонила, а если и обижалась, то для порядка.

— Звоню вам, звоню, приглашаю вас к себе в гости, приглашаю, а вы где?!

— Анечка, — затянула старую песню Кира, — как только, так сразу. Но ты же сама понимаешь, дела, проблемы, клиенты.

— Ничего не хочу знать! Верней хочу, но только одно. Когда вы приедете?

— Ну, может быть, через месяц.

Вот тут Аня возмутилась:

— Опять! Я слышала это уже много раз. Придумайте что-нибудь посвежее.

И поскольку ничего более свежего в Кирину голову не приходило, то она замолчала. А Аня с укоризной произнесла:

— Мы дружили с вами многие годы, а стоило мне выйти замуж, и вы меня просто вычеркнули из своей жизни!

— Вовсе нет!

— Как же нет, если да! Моему старшему уже исполнилось пять лет. Младший ходить начал и пытается что-то вякать. А вы их еще ни разу не видели!

И это была чистейшая правда. Разве что на фотографиях. Но ведь дети меняются так быстро, просто моментально. И та фотография, которую прислала им Анька, изображала старшего малышом с «перевязочками» на толстых ручках и ножках. Теперь же Игорь оказался худеньким мальчиком с умным взглядом черных папиных глаз и светлыми мамиными волосиками. Все это подруги увидели воочию, когда все же пожаловали в Горскую.

Младший сынишка пошел явно в папу. Такой же собранный, он, деловито пыхтя, перетаскивал щепочки для растопки поближе к огромной печке, в которой пекли домашний грузинский хлеб. Делал он это явно с удовольствием. И нелегкая для такого малыша работа вовсе не была ему в тягость. Похвалы он даже не ждал. Молча сделал, молча кивнул в знак того, что доволен выполненной работой, и так же молча потопал прочь, к отцу, который возился в мастерской, строгая деревянную лопату для выпечки хлеба.

Этим в семье занималась Анькина свекровь. Хлеб у нее получался изумительный — пышный и ароматный. За ним, словно в магазин, приходили все соседки, принося в благодарность плату не деньгами, а натурой. Виноград, вино, свежие овощи или фрукты отлично шли в качестве уплаты. А иной раз случался и кусок свежего мяса, если соседи в этот момент кололи скотину.

Все это давало семье немалое подспорье. Пекли хлеб в доме каждый день. И сколько бы ни напекли, к вечеру все равно не оставалось ничего.

— Мама у нас весь поселок кормит! — смеялась Анька. — Главный хлебопек. Никто не понимает, в чем тут дело. Уж сколько раз она и мне показывала, и другим женщинам. Когда она рядом стоит, вроде бы и у нас получается. А стоит самим попробовать, хлеб совсем не тот. У кого-то лучше, у кого-то проще, но в целом ничего похожего.

Но как показалось подругам, хлеб пекся не из-за подспорья. Давид был отличным мастером. И зарабатывал он отлично. Его семья ни в чем не нуждалась. Главным в выпечке хлеба было то, что Анькина свекровь была просто замечательным человеком. И зная, что ее хлеб пользуется спросом, не хотела разочаровать людей.

Но сейчас дело было не в семье Ани. Шла подготовка к свадьбе соседки — Тамары. Собственно говоря, в этом большом вытянутом вдоль Черноморского побережья поселке все были соседями и все знали друг друга. Но Тамара была не просто соседкой Ани, а еще и ее подругой.

— Она моя подруга, вы тоже мои подруги. Поэтому даже выбросьте из головы, идти вам или не идти к Тамаре! — заявила Аня. — Ничего даже слышать не желаю! Вы идете — и точка!

— Но Тамара не знает нас, она нас не звала.

— И что с того? На наших свадьбах никого специально не приглашают. Все приходят и гуляют.

— Но мы не знаем Тамару.

— Зато она вас отлично знает. По моим рассказам! И вообще, я же объяснила. Здесь любой человек, даже посторонний, может зайти и пожелать молодым счастья.

И тогда Кира выдвинула последний аргумент:

— У нас нет ей подарка.

— Нет подарка?

— Нет. Не можем же мы отнять у тебя твой подарок.

В подарок Ане подруги приволокли из самого Питера обеденный сервиз. Упарились они с ним, пока довезли, просто страшно.

— Известное дело, дурная голова ногам покою не дает.

Сервиз был совершенно роскошный, включал в себя двести с лишним предметов. И конечно, девушки никогда его не купили бы, если бы не вспомнили Анькину заветную мечту — сервиз с платиновым покрытием и с розовыми перламутровыми цветами. Когда-то она показывала подругам сервиз своей мечты. Стоял он в витрине магазине «Посуда» на самом почетном месте. И стоил запредельно дорого. Рука у Аньки на него не поднялась.

И вдруг, бродя по городу в поисках подходящего презента для подруги, которую не видели много лет, девушки как раз такой именно сервиз и увидели.

— Он! — первой ахнула Кира. — Точно он!

Сервиз словно ждал подруг. Потому что продавщица как раз в этот момент меняла на нем табличку с ценой. И поменяла на существенно меньшую.

— Переоценка у нас, — заявила она потрясенным подругам, которые глазели на цену, «похудевшую» почти в два раза. — Видите, посудой мы просто завалены. Многое приходится отдавать чуть ли не в убыток себе.

Конечно, даже подешевевший сервиз все равно был очень дорогим. Но каким красивым!

— А что вы хотите? — изумилась продавщица. — Двести предметов. Еще хорошо, что фарфор из Китая. Была бы это Италия или Франция, к нему бы и не подступиться.

— Из Китая?

— А что такого? Родина фарфора как раз Китай. И сертификат качества на этот сервиз имеется. Могу показать.

— Берем! — решила Кира. — Заверните!

Продавщица просто обомлела от счастья. И кинулась проверять и заворачивать каждую вещь. Тарелки — большие и маленькие, масленка, соусники, супница с поварешкой, солонка, перечница и салатники. Всех вещей и не упомнить. Сверху коробки легло огромное шикарное блюдо, на котором можно было запросто подать целого поросенка. И несколько блюд поменьше.

— Вот! — с гордостью произнесла продавщица, упаковав последний предмет, пробив чек и выдав покупку подругам. — Берите! Ваше!

До машины подруги сервиз на порыве энтузиазма кое-как дотащили. А вот домой его уже пришлось заносить частями. Слишком тяжелой оказалась сама коробка.

— И как мы это богатство попрем в Грузию? — пыхтела, обливаясь потом, Леся.

Лифт в доме не работал. Поэтому подругам пришлось совершить несколько подъемов и спусков.

— Как-нибудь! — вытирая пот со лба и отдуваясь, приговаривала оптимистка Кира.

Изрядный вес сервиза ее тоже смущал. Но она старалась не подавать вида.

— Сдать в багаж его нельзя, — продолжала волноваться Леся. — Разобьют.

— Возьмем в качестве ручной клади?..

Так подруги и сделали. Конечно, им пришлось переплатить, кое-что подсунуть другим пассажирам, не обремененным грузом, а кое-что девушки пронесли в самолет прямо на себе. Например, то самое огромное блюдо Леся запихнула под кофту и не могла в результате ни согнуться, ни разогнуться, но по трапу кое-как поднялась. Кире досталась супница. И люди поспешно расступались перед ней, принимая за беременную даму месяце этак на седьмом, если не на восьмом.

И вот после этих мучений выясняется, что сервиз придется подарить какой-то Тамаре, которую подруги совсем не знали. И вовсе не факт, что Тамара сервиз оценит. Ведь это была Анькина, а не Тамарина мечта.

— Ни за что на свете сервиз я ей не отдам! — заявила Анька. — А если уж вам так неймется, и если вы такие стеснительные, то подарите молодым деньги.

— Деньги?!

— А что? В наше время деньги — это самый лучший подарок.

Девушки так и сделали. Таким образом одна проблема решилась. Правда, осталась еще одна, в чем пойти на свадьбу. Вот за ее решение девушки и принялись с огромным энтузиазмом.

Наряжаться и прихорашиваться они просто обожали. И глядя на них, Анька тоже взялась ворошить свои наряды. А выбрав самое подходящее, с воодушевлением красилась и причесывалась.

— Мама у нас идет в гости! Мама у нас такая клясивая! — шумно радовался Игорь.

Несмотря на то что ему уже исполнилось пять лет, он по-прежнему не выговаривал букву «р» и забавно картавил. Что давало повод Ане постоянно смеяться над сыном:

— Уникальный ты мой! Картавый грузин — это же настоящая редкость! Лично я еще таких не встречала.

Но сейчас Анька была занята, так что Игорь картавил, сколько душе было угодно. Никто его за это не ругал. А когда Давид зашел за женщинами, чтобы сопровождать их на свадьбу, то был буквально потрясен. Свою жену он попросту не узнал. Вошел в комнату и принялся недоуменно озираться по сторонам.

— А где Аня? Мне показалось, что я слышал ее голос.

— Так ты не ошибся.

— И где же она?

Три подруги от души расхохотались. Но Давид не обиделся. Он вообще был большим, спокойным и удивительно добродушным человеком. И хотя у Давида, как у всякого здорового мужчины, бывали неожиданные вспышки ярости, но проходили они так же быстро, как и возникали. И свое недовольство он вымещал на колке дров, которых в его доме всегда требовалось в избытке. А для маминого хлеба с каждым годом все больше и больше.

Вот и сейчас Давид не обиделся на насмешки женщин.

— Смейтесь, смейтесь! — прогудел он своим низким баском. — Между прочим, там во дворе собралась целая толпа парней. Все хотят быть вашими кавалерами.

— Какие еще парни? Мы никого не звали.

— А вы посмотрите.

Переглянувшись, девушки подскочили к окну. Давид не обманул. Во дворе сидело, стояло, курило, разговаривало и просто ходило туда-сюда минимум человек семь.

— Это кто такие? — изумились подруги.

— Ваши провожатые.

— И откуда они взялись?

В ответ Давид пожал плечами.

— Прослышали новость и явились.

Слухи по поселку разносились быстро. Вот и местные холостяки, прослышав, что к жене Давида приехали в гости две русские красавицы, быстро примчались и выстроились в очередь.

— Ну и ну, — только и сумела выдохнуть Кира. — И что, со всей толпой нам нужно быть любезными?

— Вовсе нет! Даже совсем напротив, — заявил Давид.

— Только если вам кто-нибудь из них действительно понравится, — вмешалась Аня.

— Порядочная девушка ни за что не покажет мужчине, что она им заинтересовалась, — сдвинул брови Давид.

— Ах, да оставь ты эти свои глупости!

И Аня, не слушая возражений мужа, которому вообще внимала только в исключительных случаях, подскочила к окну.

— Сейчас я вам скажу, кто есть кто! — азартно воскликнула она. — Вот тот в пестрой рубашке вам не нужен. Жуткий гулена. Тот, в белой рубахе — тоже, он уже просватан. Не понимаю, куда смотрят его родители и невеста. В голубом галстуке вроде бы ничего парень, но дурак. В бордовом пиджаке хороший человек, но очень уж прыщавый. И изо рта у него пахнет.

Оставшихся пятерых Аня тоже раскритиковала. У каждого из них нашелся какой-то существенный изъян, который, по ее мнению, помешал бы стать достойной парой для какой-то из подруг.

— И вообще, мы же идем на свадьбу! — воскликнула она. — Зачем вам эти отбросы, если на свадьбе вы увидите весь поселок?

— Там и познакомитесь, — кивнул Давид. — А я уж прослежу, чтобы все было как полагается. Все-таки вы мои гости. И значит, я отвечаю за то, что с вами происходит. Аня, не спорь со мной!

— И не думала даже!

— Вот! — вознегодовал Давид. — Опять она спорит! Что за женщина мне досталась!

— Не спорю я!

— Молчи! Мужчина я или нет?!

И видя, что Аня открыла рот, он воскликнул:

— Нет, не говори ничего. Сам знаю, что мужчина.

— Мужчина, конечно, мужчина!

— А раз так, то отвечаю за безопасность не только твою и детей, но и наших незамужних гостий. У них ведь пока что нет мужа? А раз нет, то я должен взять их под свое покровительство. Это мой долг. И не спорьте со мной!

Жена в ответ только хмыкнула. Но спорить не стала. Вместо этого она взяла мужа под ручку и умильно заглянула ему в глаза:

— Милый, а знаешь что?

— Что?

— Ты у меня самый красивый на свете! И самый сильный! И еще самый умный!

— Врешь, конечно, — усмехнулся Давид. — Но все равно приятно.

— Нет, я серьезно говорю. Второго такого красивого, умного и работящего на всем свете не найти. Но ты уже занят! Надеюсь, ты помнишь об этом?

— Днем и ночью. Особенно ночью.

Он ласково похлопал жену по бочку, подмигнул подругам и потрепал сыновей по затылку. А потом счастливая Анька пропустила Киру с Лесей вперед и сама следом за ними выплыла под руку с мужем из дома. С детьми согласилась посидеть свекровь — золотая кавказская свекровь, не мыслящая своей жизни без сына, невестки и внуков. Подруги видели ее совсем недолго, но уже поняли: весь смысл ее жизни заключается в том, чтобы все в доме были сыты, здоровы, счастливы и довольны.

Дом, куда привели супруги своих питерских гостий, был большой, каменный, с широкой террасой, которая шла по всему второму этажу. Возле дома имелся огромный чуточку запущенный сад, где росла пропасть всевозможных фруктовых деревьев, начиная от киви и кончая хурмой и персиками.

Гостей было очень много. Верно говорила Анька, кавказская свадьба — это дело всеобщее. Тут уж не отделаешься заверениями, что гостей мы не зовем, вместо застолья потратим денежки на свадебное путешествие, а платье — это вовсе ерунда, лучше уж купить себе на эти деньги достойную шубу. На Кавказе таких меркантильных соображений не приемлют. Ведь женишься один раз в жизни! Во всяком случае все, включая жениха и невесту, искренне на это уповают.

— Шумно как! — восхитилась Леся. — И музыканты!

— То ли еще будет! — отозвалась Аня.

— А где невеста?

— Скоро появится.

Невесту на свадьбе подруги увидели далеко не сразу. Сначала им пришлось долго отбиваться от ухаживаний слишком уж ретивых кавалеров, трое из которых прямо с ходу предложили им свою руку и сердце. И готовы были хоть сейчас идти в загс. Подруги в подобных серьезных вещах шуток не понимали. И этих легкомысленных типов сбросили со счета сразу же.

Кстати говоря, очень распространенная ошибка многих ловеласов. Они полагают, что все женщины — круглые дурочки, которые только и мечтают поскорее выскочить замуж. Может быть, так оно и есть на самом деле. Но все же женщины относятся к предстоящему бракосочетанию едва ли не со священным трепетом. А дела священные спешки и шуток, как известно, не терпят.

— Нет, нет и нет! — трижды отвергли девушки своих незадачливых кавалеров, а заодно и их друзей-приятелей (будут знать, как выбирать себе в друзья полных придурков!) и переключили внимание на других гостей.

К счастью, мужчин на свадьбе было полным-полно. Подруги даже удивились, откуда же взялось такое количество? И где их женщины? Впрочем, некоторая часть женщин тоже проявилась, когда пришло время сесть за стол. До этого, как догадались подруги, девушки и женщины крутились возле невесты. Как же, такое событие! До мужчин ли тут!

Но так как Кира с Лесей из всех женщин были знакомы лишь с Анькой, которая тоже куда-то мигом испарилась, даже отпустила руку своего Давида, то подруги оказались предоставленными самим себе и новой порции набежавших кавалеров.

Эти вели себя чуть поприличней, но тоже были слишком назойливы. И совершали кучу ошибок. Каких? Ну, например, не стоит виться возле девушки, когда она ясно дала вам понять, что ей это не нравится. Одно дело, когда она с вами просто кокетничает, и совсем другое, когда она откровенно дает вам понять, что вы ей не нравитесь и ваше общество для нее нежелательно. Конечно, напор в ухаживании нужен, но навязчивость только отталкивает.

— Никого мы тут себе не присмотрим, — огорченно произнесла Леся.

— Как всегда, мужчин много, а выбрать не из кого.

И стоило Кире произнести эти слова, как она увидела ЕГО. В том, что это был именно ОН, не было никакого сомнения. Мужчина стоял у противоположной стены не такой уж маленькой комнаты. Мимо него сновали люди. Но его взгляд был прикован к одной лишь Кире. При этом он не пялился на нее, а откровенно любовался. И вот что странно, несмотря на восхищение в его глазах, он не делал ни малейшей попытки подойти к ней и завязать знакомство или представиться. Просто стоял и смотрел. Ничего больше, но почему-то у Киры по телу пробежала теплая волна сладкого предвкушения.

Это чувство еще никогда не подводило ее. Чувства Киру вообще редко подводили. Разумеется, когда она не бывала влюблена. Тогда ее великолепная госпожа Интуиция скромно замолкала, а на первое место выходила их высочество госпожа Страсть.

Но сейчас Кира не сомневалась, незнакомец с большими карими глазами, опушенными длинными загнутыми, словно в рекламе туши, ресницами, смотрел именно на нее. Только она одна интересовала его. И интересовала очень сильно. Вот только почему взгляд у незнакомца такой печальный?

И тут же Кире стала ясна причина глубокой печали этого мужчины. К нему подошла какая-то жирная баба в черном безвкусном платье и с кислой физиономией. До сих пор Кира была уверена, что черный цвет опошлить и превратить в безвкусицу практически невозможно. Но толстая уродина с низким лбом и растущими почти от самых бровей тусклыми черными волосами, доказала ей, что очень даже возможно.

— Что ей от него нужно? — с возмущением пробормотала Кира.

Противная баба продолжала что-то зудеть, стоя возле мужчины. И тут же ужасная догадка осенила Киру.

— Господи, неужели это его жена?!

Версия не была лишена здравого смысла. С такой кислой рожей к мужчине может обращаться только очень близкий человек — жена. Жена пусть и не любимая, но все равно законная жена. Дальнейшие наблюдения показали Кире, что она права. Эта особа, явившаяся на свадьбу почти единственная из всех молодых женщин не накрашенная и даже явно не причесанная, в старомодном уродливом платье, явно имела права на мужчину Кириной мечты.

Она долго и нудно что-то втирала ему, ничуть не смущаясь, что он почти ее не слушает, и явно раздосадован. Было видно, что мужчина только и мечтает, как бы избавиться от своей половины. Наконец она отошла, сохраняя на физиономии прежнее гадливое выражение, к которому теперь, однако, примешивался оттенок триумфа. Видимо, она добилась от мужа чего хотела. Или по крайней мере в чем-то преуспела. И уж конечно, испортила настроение своему мужику. Для такой дуры это тоже было своего рода победой.

После ухода жены мужчина на своем месте тоже не задержался. Его явно тянуло выпить. И он пошел к группе мужчин, уже осадивших большой бочонок и распивавших желтоватое прозрачное вино из высоких тонких стаканов. На Киру мужчина смотреть избегал. И это было, с одной стороны, хорошо — совесть у него все же имелась, а с другой — просто ужасно, ведь он теперь не смотрел на Киру, а она знала его тайну, и ему было стыдно.

— Какой-то кошмар, — произнесла Кира. — Бедный мужик, бедная я. И с чего он мне понравился? Ведь я принципиально не интересуюсь женатыми. Да, Леся?

Она оглянулась и только тут обнаружила, что Леси возле нее уже нету. Куда делась подруга? Леся оказалась далековато. В обществе каких-то мужчин. В руках у Леси был стакан с вином. А сама она задорно хохотала, вызывая одобрительный гул мужских голосов. Кира протиснулась к подруге и возмущенно зашептала:

— Ты что делаешь?

— А что?

— Напиваешься! Хохочешь!

— А что тут такого?

— Ты нас позоришь!

— Кого это вас?

— Ну… Аньку и ее мужа точно позоришь.

— Чем?

— Ты себя ведешь неприлично. И все будут говорить об этом.

Но Леся была настроена беззаботно.

— И плевать! — легкомысленно заявила она. — Пусть говорят, что хотят. Лучше выпей с нами.

— Не буду!

— На грузинской свадьбе и не будешь пить? — изумилась в ответ Леся.

— Выпей, девушка! — произнес какой-то усатый джигит, оделявший вином из маленького бочонка всех желающих.

Бочонок он держал у себя под мышкой и таким образом мог перемещаться по залу, наблюдая, чтобы у каждого присутствующего на торжестве гостя бокал был полон.

— Не буду! — ответила ему принципиальная Кира.

— Что ты такая злая? — удивилась Леся. — Что случилось?

— Ничего!

— Я же вижу, что-то случилось!

— Ровным счетом ничего!

— Это все из-за того типа? — проявила догадливость подруга.

— Вовсе нет!

— Я видела, как к нему подошла какая-то баба. Это его жена?

— С чего ты взяла?

— С того, что ты злая, словно оса. И кусаешься.

Кира промолчала.

— Выпей. И выброси из головы всех мужиков. Хотя бы на этот вечер! На!

И Леся сунула в руки подруги свой стакан. Себе взяла новый и чокнулась с Кирой:

— Ну, за нас красивых! — произнесла она свой излюбленный тост. — За бешеный успех!

За это было просто грех не выпить. Кира пригубила вино, и неожиданно оно ей понравилось. Легкое, чуть терпкое, оно пилось словно сок или вода. Но в то же время приятно туманило рассудок и поднимало настроение.

— А может быть, и правда? — произнесла она. — Ну его, этого парня?

— Конечно!

— Если он такой дурак, что женился на кисломордой уродине, то кто виноват?

— Он сам и виноват!

— И нечего мне его жалеть.

— Правильно. На всех никакой жалости не хватит. Оставь что-нибудь и на себя.

— И вообще, мы с тобой тут не задержимся. Уедем домой, и все.

— Эй! — предостерегающе подняла руку Леся. — Уедем, понятное дело, но не так скоро!

Кира одним махом допила свое вино и протянула стакан усатому, чтобы тот его снова наполнил. Он и наполнил, налив до самых краев.

— Чтобы жизнь твоя была такой же полной! — провозгласил он, широко улыбаясь. — И такой же светлой, как это вино! Чтобы ты сама пьянила головы мужчинам и пила бы наслаждение без меры!

Кира с благодарностью кивнула и выпила. Дружеская поддержка и красивый комплимент — это было сейчас именно то самое, что нужно. И хотя вино заметно улучшило отношение Киры к жизни, все равно она никак не могла выбросить из головы печальные глаза мужчины, смотрящие на нее с противоположной стороны залы.

— Что со мной происходит? — прошептала она. — Что?

И как раз в этот момент заиграла музыка, в зал ввели невесту.

— Смотри! — заволновалась Леся. — Смотри же!

Кира несколько раз моргнула глазами. Слишком уж все перед ней расплывалось и двоилось. Ей даже показалось, что невест прибыло сразу две штуки. А это, Кира знала по опыту, чревато большими неприятностями. Кира поморгала, но лучше не стало. Количество невест только увеличилось. И теперь казалось, что их целых четыре штуки.

— Фигня какая! — пробормотала Кира. — Сколько там невест?

— Одна.

— Да? Точно одна?

— Конечно. Кира, что с тобой? Протри глаза!

Кира так и сделала. Потерла глаза. И неожиданно поймала невесту в фокус. Точно одна! Впрочем, не удивительно, что Кира вначале ошиблась. Кое-чего в невесте оказалось с избытком. Так что хватило бы и на двоих, и на четверых.

Глава 2

Сразу же, даже делая скидку на густую фату и длинное платье, было видно, что невеста оказалась девушкой плотного телосложения. Несмотря на молодость уже дородной и с величественной походкой, которая бы сделала честь любой королеве. Но все же собой невеста была особой приятной и даже местами симпатичной. Особенно хорош у нее был цвет лица.

И как это некоторым кавказским девушкам удается под южным пеклом сохранить такую белую кожу? Просто удивительно! Наверное, они никогда не выходят днем на солнце и тратят кучу средств не всевозможные кремы и лосьоны, защищающие от ультрафиолета. Точно так же, как северные девушки выкладывают кругленькие суммы за солярии и автозагары.

— Что скажете? — внезапно материализовалась возле подруг Анька. — Правда, хороша?

Леся отвела глаза и дипломатично произнесла:

— Невеста — всегда красавица.

Кира в ответ только кивнула. Перед глазами уже не просто расплывалось и двоилось, перед глазами сверкали звезды, а время от времени темнело. А потом неожиданно все прошло. Кире стало значительно легче. Она даже смогла наконец рассмотреть не только невесту, но и жениха, который совершенно терялся на фоне своей суженой.

Некоторое время Кира судорожно морщила лоб, пытаясь понять, кого напоминает ей эта парочка. Кого-то из мира насекомых. И наконец Кира поняла. Жирная белая гусеница, вроде гусеницы медвянки, и маленький суетливый черный муравей. Кира помотала головой, чтобы отогнать от себя это видение. У нее получилось. И чтобы закрепить успех, Кира потянулась еще за одним стаканом вина.

Свадьба прошла очень весело. Гуляли до поздней ночи, а потом и ночью. Лишь под утро гости угомонились и разбрелись по своим домам. Те, кто мог, те разбрелись. А кто был уже не в состоянии, остались ночевать в доме родителей жениха, где отныне жили и молодые — Васико и его жена Тамара.

Подруги до дома Давида и Аньки все же добрались, хотя и с величайшим трудом. Молодое вино, казавшееся таким легким и приятным на вкус, проявило свой коварный нрав. Когда девушки попытались подняться из-за опустевшего стола, они внезапно обнаружили, что не в состоянии даже стоять. О том, чтобы передвигаться самостоятельно, не могло быть и речи. В ногах появилась ватная слабость. Сначала подруги подумали, что просто отсидели ноги, почему и не чувствуют их.

— П-пошевели пальцами, — велела Леся подруге, слегка запинаясь.

Кира послушно пошевелила пальчиками сначала на правой руке, потом на левой, а потом и на обеих руках сразу.

— Шевелятся, — сообщила она. — А у тебя?

— У меня тоже. Но проблема не в этом. Проблема не в руках.

— А в чем?

— Проблема у нас с тобой в ногах. Они у тебя шевелятся?

Ноги у Киры шевелились. Ну, хоть это радовало, значит, паралича удалось избежать. Вот только шевелились ноги как бы сами по себе, без малейшего согласования с волей хозяйки. И стоять ровно опять же никак не желали. Все время норовили завалиться или разъехаться в разные стороны.

— Не получается, — призналась Кира, убедившись, что стоит ей встать, как ее стремительно начинает качать и уводит то резко вправо, то влево, грозя ударить об стену.

— Самим нам не справиться.

— Но тут ночевать тоже не хочется.

— Нам нужен проводник.

Прекрасная идея, но где взять такового, если большинство мужчин уже мирно спят? А кто не спал, вряд ли годился в провожатые. Нет, конечно, они держались изо всех сил. Но вот этих сил хватало только на них самих. Больше ни на кого.

— Чего-то я не знаю, — с сомнением произнесла Кира, оглядев возможных претендентов. — А где Давид?

— Они с Анькой ушли еще часа три назад.

— Как?! — возмутилась Кира. — Без нас?

— Так ты кричала, что ни за что не уйдешь с такой классной вечеринки, и рвалась к невесте, чтобы вместе с ней отплясывать лезгинку.

— Я?! Я не умею танцевать лезгинку!

— Никто в этом теперь и не сомневается.

Кира помолчала, роясь в своих недавних воспоминаниях. Что-то похожее промелькнуло у нее в мозгу. И она признала:

— Ну, может быть, я и плясала. Не совсем лезгинку, но… Но это же не повод, чтобы оставить нас с тобой тут без всякой помощи и поддержки.

— Давид поручил нас заботам двух своих хороших приятелей.

— И где они?

Леся беспомощно огляделась по сторонам.

— Не знаю.

— Хорошенькая история! И как мы доберемся до наших кроваток?

С грехом пополам девушки все же вышли из-за стола. Просто выждали момент, когда в зале никого не было, неуклюже, словно каракатицы, двигаясь то боком, то задом, то вообще вкривь и вкось, выбрались со своих мест. На улице им стало немного лучше. Все-таки прохладный ветерок принес с моря кое-какую свежесть. И девушки подставили ему свои разгоряченные лица.

— Вы что, одни? — услышали они рядом с собой чей-то голос.

Кира скосила в ту сторону глаза и невольно вздрогнула. ОН! Один — и без своей противной супруги. Куда он ее дел? Впрочем, понятно. Дамочка, судя по ее жировым отложениям, не большая любительница погулять. Такие клуши обычно предпочитают коротать свой досуг дома у родимого телевизора. Значит, она отметилась на свадьбе у соседки и быстренько слиняла обратно на свой любимый продавленный диван. А мужа оставила гулять. Одного. Очень, очень неразумная позиция.

Кира считала, что если уж тебе повезло и ты заполучила действительно классного мужика, так бди его денно и нощно. Нельзя позволять мужчине вот так по ночам болтаться одному. Мало ли кто захочет составить ему компанию. Впрочем, Кира смотрела на дело со своей колокольни и рассуждала она на свой городской лад. А в небольшом селении нравы строгие. Куда мужику тут деться? Так что мужей можно, наверное, отпускать погулять и одних. Максимум, что они могли учудить, так это напились бы в компании таких же любителей прогулок.

И все же что-то подсказывало Кире; если между супругами царит лад и согласие, то муж не станет вот так бродить один ночью. Даже в маленьком поселке. А по примеру Давида, проводит свою любимую жену до дома да и останется там с ней. Все, что нужно человеку для счастья, в этот вечер он уже получил: и с друзьями встретился, и попил, и попел, и потанцевал. А теперь к жене под теплый бочок. Каждому времени суток, как известно, свои удовольствия.

— Вы одни? — повторил мужчина свой вопрос.

— Да, да! — оживилась Леся, которая заметила, что их новый знакомый стоит совершенно ровно, не шатается, что внушало определенные планы на его счет. — Не знаем, куда нам идти.

Фраза прозвучала довольно двусмысленно. Но девушки действительно не помнили, в какой стороне находится дом Давида. Сюда они шли, срезая дорогу, огородами. И в темноте подруги сильно сомневались, что им удастся повторить свой путь.

— Я могу вас проводить до дома Давида.

Предложение было в точку! Леся возликовала и мигом прицепилась к локтю их проводника. Локоть оказался крепким и надежным. Так что Леся не пожалела, что доверилась ему.

— Кира, — позвала она, — ну что же ты? Присоединяйся!

Кира же колебалась. Ее знаменитое чутье подсказывало ей, что эта прогулка под руку с мужчиной ее мечты может их, образно говоря, завести очень далеко. Но Леся не унималась. И Кире не оставалось ничего другого, как подойти к мужчине и взять его под руку с другой стороны.

От мужчины шло ровное приятное тепло, которое немедленно растеклось по всему ее телу. И сразу же стало приятно и комфортно.

— Теперь все в порядке? — осведомился их проводник. — Можем идти?

— Можем. Только…

— Что?

— Мы же с вами еще не познакомились.

— Извините! — слегка смутился мужчина. — Я-то ведь уже знаю ваши имена.

— Откуда?

— Все в нашем поселке знают, что в гости к Ане — жене Давида — приехали ее подруги из Питера: Кира и Леся. Ну, а узнать, кто из вас Кира, а кто Леся, было вообще просто. Достаточно было подойти к Давиду, и он сказал, что девушка с огненными волосами и трогательными веснушками — это Кира. А блондинка — это Леся.

Ах вот как! Он наводил о них справки! О ней лично! В душе у Киры все перевернулось. И хотя она терпеть не могла заигрывать с женатыми мужчинами, но тут не выдержала и невольно улыбнулась. У нее трогательные веснушки! Какой он милый этот… этот…

— А как вас зовут?

— Робин.

Девушки удивились.

— Не очень-то грузинское у вас имя.

— Что поделаешь, — усмехнулся мужчина. — Другого мне родители не придумали.

— Они у вас оригиналы.

— Это все мама. Ее кумиром был Робин Гуд. Вот она и выпросила у папы разрешение назвать меня в его честь.

Ну, Робин так Робин. Могло быть и хуже. И вообще, где это написано, что человека должны звать Вахтангом или Тамазом только потому, что он живет в Грузии?

— Мы будем звать вас Роб. Можно?

— Пожалуйста. Тут меня никто так не зовет. Но если вам нравится, то зовите.

До дома они шли довольно долго. Так долго, что девушкам стало казаться, что их проводник просто водит их кругами по деревне. И когда они окончательно убедились в этом, он неожиданно остановился перед каким-то домом.

— Вот мы и пришли, — произнес Робин. — Спокойной вам ночи.

И растаял во тьме, словно его и не было вовсе!

— Славный какой мужчина, — мечтательно произнесла Леся. — И сдается мне, что он на тебя запал.

— Не очень-то обольщайся на этот счет. Тебе еще не скоро удастся пристроить меня в хорошие руки.

— Почему? Роб тебе не понравился?

— Он — женат.

— Да ты что? — изумилась Леся. — В самом деле женат?

— Уверена, что толстая уродливая корова, которая приставала к нему в начале свадьбы, — это его жена.

— Нет, тут что-то не сходится.

— Все так, как я тебе сказала.

— А почему же он пошел нас провожать? Да еще ночью? Почему он не дома с женой?

— Почему, почему! — разозлилась Кира. — Откуда я знаю почему!

Леся покосилась на подругу. Кира так злилась только в том случае, если бывала раздосадована. А почему она раздосадована? Да ясно как белый день, потому что ей понравился этот самый Робин.

— Надо будет завтра же разузнать про него у Аньки! Она знает в поселке всех. И уж сможет порассказать нам про этого Робина Гуда и его личную жизнь немало интересного.

И все еще слегка покачиваясь, девушки пошли по узкой тропинке к дому. В самом деле это был дом Давида. Дверь в летнюю пристройку, которую отвели питерским гостьям, была открыта. И девушки были этому искренне рады. Иначе сами они могли бы ее искать хоть до утра. А так просто завалились в свои кроватки и заснули до самого утра.

Утро было солнечным. И открыв глаза, Кира невольно подумала, что именно таким и полагается быть всякому утру, с которого начинается отсчет ее новой великой любви.

Леся еще спала. Непостижимым образом она спала, не реагируя на вопли детишек за окном, затеявших во дворе игру, которая заключала в себе элементы жмурок и пряток и сопровождалась дикими воинственными воплями, когда кого-то брали в плен.

— Милые детишки, — зевнула Кира, выглянув во двор и немедленно получив за свое любопытство кожаным мячом по лбу.

В голове, которая и так после вчерашнего застолья не отличалась особой крепостью, мгновенно вспыхнул разноцветный фейерверк.

— Ой, тетя Кила! Пластите нас! — услышала она голос Игорька.

— Ничего, ничего. Играйте, детишки.

Последнее Кира договаривала, уже сползая по стенке в прохладный полумрак их безопасного убежища. Только тут она дала выход своим чувствам.

— Что случилось? — открыла наконец глаза Леся. — Что ты стонешь? Голова болит?

— Угу.

— У меня тоже. Наверное, это похмелье.

— Угу.

— Пивка бы сейчас.

— Угу.

— Но пива нету.

— Угу.

— Интересно, как на Кавказе лечат похмелье?

Похмелье лечили горячим бульоном. Собственно говоря, это был даже не бульон, а растопленный студень, сваренный из телячьих хвостов, копыт и головы. К нему полагалось кислое молоко — тан. И тертый чеснок, разведенный в небольшом количестве того же бульона. Поначалу подруги сомневались, что смогут проглотить хотя бы ложку этого хаша, так называлось блюдо, но, попробовав, неожиданно увлеклись. И сами не заметили, как опустошили целую глубокую миску.

После горячей пищи желудку стало комфортно, голова болеть перестала, и даже рассудок снова стал подавать о себе весточки. Пока еще очень скромные и даже робкие. Но лиха беда начало!

— И куда мы сегодня пойдем?

— Как куда пойдем? — удивилась Аня. — К Тамаре и пойдем. Свадьбу догуливать.

— Свадьба была у нее вчера.

Анька снисходительно усмехнулась. И за нее ответил Давид.

— Это у вас свадьба длится один день. А у нас бывает так, что на свадьбе гуляют целую неделю.

— Ну да!

— Все зависит исключительно от щедрости и хлебосольства самих хозяев.

— И долго будет длиться эта свадьба?

— Думаю, что дня два — это уж точно.

Все же сегодня у Тамары и ее мужа в гостях было вполовину меньше народу, чем вчера. Тут все тоже кушали хаш, запивая его водкой. Постепенно люди набирались сил для еще одного дня веселья, лица их розовели и разговоры становились все более громкими и оживленными.

Женщины устроились на одном конце стола, время от времени перекидываясь с мужчинами шуточками и тостами. Иной раз одна из женщин поднималась и присоединялась к беседе мужчин. Но в подавляющем большинстве эти два мира между собой не смешивались. Не потому, что женщинам было запрещено сидеть рядом с мужчинами, вовсе нет. Но согласитесь, мало радости сидеть и слушать, как обсуждают новости футбола, политику или покупку новой машины. Когда в это же время можно посплетничать с подругами о том, кто и когда ждет младенца, у кого свекровь жуткая стерва, а у кого, напротив, лучше родной матери, да еще и тащит на себе весь дом и хозяйство.

Вот и сами подруги почувствовали, что сегодня им лучше сесть поближе к женщинам. Тем более что из уважения к гостьям разговор велся почти все время на русском. Анька тоже была тут. И именно к ней обратилась Леся:

— Знаешь, а ведь нас вчера проводил до дома один очень интересный мужчина.

— Ну-у! — явно обрадовалась Аня. — И кто же он?

— Кто он — мы не знаем. Но живет тут. Может быть, ты нам про него расскажешь?

— Конечно. Как его зовут?

— Зовут его Робин.

Лицо у Ани моментально изменилось. И выглядела она откровенно разочарованной.

— У Робина жена жуткая дура, — произнесла она наконец.

— Так он женат?

Разочарованию Киры не было предела. Да и Лесе стало не по себе. Бедная Кира.

— Женат? — эхом откликнулась она.

И Анька кивнула:

— То-то и оно! И зачем он на ней женился, просто не представляю! Такой интересный мужчина, начитанный, эрудированный, а она просто идиотка тупая. Настоящее сельпо. Мрак и жуть!

— А дети у них есть?

— Детей, слава богу, нет.

— Почему слава богу?

Анька с ответом замешкалась. Но потом все же ответила:

— Да эта Сонька… припадочная она у нас.

— Припадочная? В каком смысле?

— В самом прямом. Больная она. Падучая у нее.

— Эпилепсия?

— Угу!

— И он женился на такой женщине?

— Женился.

— Выходит, любил?

— Не знаю. Нет, не думаю, чтобы любил.

— Зачем же тогда?

Но Анька явно не знала ответа.

— Робин вообще со странностями, — сказала она. — И семья у него не совсем обычная. Другие бы люди своему сыну просто запретили на больной жениться. А эти только и сказали: делай, сынок, как считаешь нужным. Твоя жизнь, тебе ее и жить. Делай что хочешь.

Помимо воли прислушиваясь к этому разговору, Кира ощутила нечто вроде уважения к неизвестным ей родителям Робина. Об этом и сказала. Ведь это просто удивительное по нынешним временам христианское смирение. И учтите, в кавказской семье, которая традиционно живет по законам патриархального уклада. Где слово отца и вообще старших в семье — не просто закон, а закон непререкаемый. И вдруг такая мягкость! Да уж, понятно, почему односельчане считают Робина и его семью странными людьми.

— Испортили они своим гуманизмом сыну всю жизнь! — не согласилась с Кирой Анька. — Нет бы сказали: не женись на дуре, и все! А эти, видишь ты, делай, как считаешь нужным. А много он после армии мог считать? Женился на первой подвернувшейся, потому что родители так перетряслись, пока он воевал, что едва Робин вернулся, сразу же захотели свадьбы и внуков.

— Зачем?

— Внуков-то? Так для страховки, я так понимаю.

— Для страховки?

— Пока Робин воевал, они каждый день в душе его хоронили. Война же, а он у них единственный сын.

— Других детей у его родителей нет?

— Дочки.

Анька сказала так, что сразу становилось понятным: дочки до сих пор в Грузии не слишком-то высоко и ценятся. Другое дело сын — наследник. Он и фамилию передаст, и с родителями до самого их конца останется. А дочки что? Вырастут и упорхнут в другую семью, в дом к мужу. Про родителей если и вспомнят, то вряд ли часто.

Но Леся продолжала интересоваться подробностями личной жизни Робина и его жены.

— А между собой супруги как живут? Дружно?

— Куда там! Плохо живут! Она ему постоянно скандалы закатывает. А он домой не больно-то рвется. Все по друзьям да по друзьям. Или на работе. Домой только и приходит, что спать. Да и то не каждую ночь. А она с его родителями дома сидит и еще больше от этого злится. Так что когда Робин все-таки до дома добирается, его уже ждет очередной скандал.

Разговор подруг услышали и другие женщины. Им тоже нашлось, что сказать. Оказалось, что вся деревня в курсе личной жизни Робина и его жены. А еще оказалось, что грузинские женщины ничуть не худшие сплетницы, чем их русские товарки.

Воистину, все люди слеплены из одного теста. И те небольшие различия, которые существуют, просто вроде присыпки на булочках. Где корица, где тертый орех, где сахарная пудра.

Но в своем мнении по поводу брака Робина и Сонны они были едины. Не пара эти двое друг другу. Нет, никак не пара. А одна женщина постарше, послушав разговоры своих более молодых односельчанок, не выдержала и вмешалась:

— Мне его мать говорила, что он с ней и не спит даже! Вот до чего у них дело дошло! Так опротивела она ему своими скандалами, что он к ней и не прикасается. А ведь Робин — парень горячий. Помню, когда он еще не женат был, мать его плакалась, что уследить за парнем не может. Девки к нему так и липнут, да и он от них не больно-то бегает.

Все ясно, убоявшись, что сын навлечет на их голову позор, обесчестив какую-нибудь из соседок, а то и схлопочет от ревнивого мужа, родители поскорей женили сына. Надеялись, что пылкая натура молодого человека угомонится. Да только не повезло им с невесткой. Вот в чем дело.

— Сонна у нас словно кусок скисшего теста. Сырая и воняет!

— А мне ее жалко. Муж ей трудный попался.

— Робин — хороший человек.

— Хороший, но не для Сонны. Слишком уж сложный для нее!

— С другим человеком даже она вполне могла быть счастлива. Не такая уж она и вредина.

— Я ее с детства знаю. Дура она — это да. Но характер у нее сносный. Просто когда муж жену не любит и даже не может этого скрыть, любая озвереет.

Одним словом, хотя мнения односельчанок несколько разошлись, все сходились в одном. Сонна и Робин друг другу не пара. И лучше бы было им тихо и мирно развестись.

Разумеется, последнее добавила уже Леся. Никто из грузинок о разводе даже и не заикнулся. Развод? Это же немыслимо! Даже и говорить о таком невозможно! И что с того, что у Сонны нет детей, а сама она припадочная и муж ее не любит? Раз мужчина на ней женился, значит, обязан теперь заботиться о жене. А уж нравится ему это или он чувствует себя совершенно несчастным, никого не колышет. Обязан и все!

Такая позиция женщин деревни Горская была вполне понятна подругам. Разве это дело, если мужчины начнут бросать надоевших им жен? Того и гляди, сама окажешься за порогом. Вообще, как заметили подруги, грузинки со своими мужчинами обращались хотя и подчеркнуто уважительно, но при этом были твердо уверены: муж никогда, никуда и ни при каком раскладе от них не денется.

Кире ужасно хотелось бы узнать, что думает по этому поводу сам Робин. Но как? Не подойдешь ведь и не спросишь, а не хотите ли вы, уважаемый, со своей кикиморой развестись, да на мне, обаятельной и привлекательной во всех смыслах, жениться?

Тем временем женщины уже переключились на обсуждение каких-то других, подругам незнакомых людей, увлеченно перемывая косточки и смакуя подробности, которые подруги оценить не могли, потому что не знали, о чем и о ком идет речь. По этой причине девушки потеряли интерес к женскому обществу и стали прислушиваться к тому, что делается на мужской стороне стола.

Там двигали тосты. Тамадой сегодняшнего застолья был выбран некий Васико. Не жених, тот был мелкий и плюгавый, а другой. Этот Васико был высокий и дородный мужчина с темной густой бородой и славным лицом. Его в селе любили и уважали за широту натуры и за умение быстро и тактично предложить свою помощь, так что никто из нуждающихся в ней не чувствовал себя униженным. Редкий дар. По нынешнему времени вообще бесценный.

Но тосты мог говорить каждый, разумеется, с разрешения выбранного тамады, не перебивая последнего и не залезая «вперед батьки», то есть того же самого тамады. Первый тост традиционно пился за самого выбранного тамаду, потом за домашний очаг, за старших, за родителей, за детей. А дальше пили уже за что угодно, но не выпивали свой глоток, пока хоть у кого-то было, что сказать. Таким образом, напивались в Грузии редко. Даже сидя целый день за накрытым столом, выпивали не всю чачу или вино, а ровно столько, чтобы застолье было приятным и веселым.

Как раз в тот момент, когда девушки переключили свое внимание на мужскую половину стола, со своего места поднялся невысокий пожилой мужчина с хитрыми неспокойными глазами, стреляющими по сторонам. Его лицо подругам совсем не понравилось. Бывают такие лица, которые словно бы предупреждают о шельмоватости самого человека.

Прозвучавший тост был за тех, кто нас любит и помнит. И вот поднялся этот старый, почти лысый суслик с бегающим взглядом и произнес:

— А я, дорогие мои друзья, хочу выпить особый тост. За тех, кто нас не любит, но помнит, хотя по каким-то причинам не может быть сейчас рядом с нами.

Все затихли, внимая оратору и его странному тосту. А он, глядя куда-то поверх голов, продолжал:

— Ни для кого не секрет, что многие из нас за свою жизнь испытали горечь разлуки, иной раз вечной разлуки с теми, кого мы продолжаем любить и помнить. Не секрет, что наш уважаемый Валико в прошлом году похоронил свою обожаемую матушку, которая могла бы еще жить и жить, радуя нас всех своим теплом.

Упомянутый Валико, вспомнив мать, тяжело уронил голову на руки. И закручинился.

— А наш бедный Шота уже много лет не имеет весточки от своего старшего брата, уехавшего в Россию, да так и исчезнувшего там. Жив ли он? Умер ли? Похоронен ли, как подобает христианину или его кости давно уже гниют в каком-нибудь болоте? Мы этого не знаем, но мы все помним нашего славного Георгия.

Затем были упомянуты еще некоторые односельчане. У каждого из них в жизни случалась какая-то потеря, о которой этот тип не постеснялся напомнить людям в этот день. И закончил он такими словами:

— И наконец я хочу выпить за нашу дорогую невесту. За ее семью и родных, которые пришли на эту свадьбу в неполном составе. За человека, которого она хотела бы увидеть совсем в другом месте. За ее планы и за ее будущее богатство. За невесту!

— За невесту!

— За молодых!

Гости, утирая подступившие к глазам слезы, осушили стаканы.

— Немного странный тост, ты не находишь? К чему он упомянул невесту?

Кира невольно взглянула на сидящую за столом Тамару и поразилась произошедшей в девушке перемене. Несколько минут назад Тамара была оживлена и очень говорлива. Смеялась, и шутила, и льнула к своему Васико. А теперь молодая женщина застыла, словно изваянная из камня. Прямо-таки мраморная статуя.

— Смотри-ка, невесте что-то поплохело, — заметила неладное и Леся. — Как бы в обморок не грохнулась.

На лице Тамары жили одни только глаза. И глаза эти с нескрываемым ужасом и отвращением смотрели на человека-суслика, как окрестили подруги этого пожилого мужчину, произнесшего тост за «отсутствующих». Надо сказать, тост для свадьбы мало подходящий. Даже совсем не подходящий. Достаточно было посмотреть, в какую скорбь он ввел всех окружающих. А уж сама невеста и вовсе места себе не находила.

Но постепенно все утешились. Слезы высохли. И за столом зазвучали другие, куда более привычные и приятные тосты. Одна только Тамара все никак не могла прийти в себя.

— Тамарка, ты чего такая смурная сидишь? — затормошила ее Аня. — У тебя же свадьба!

— А? Что? Погоди, я сейчас!

И невеста, подобрав подол длинного праздничного платья, метнулась куда-то. При этом она так торопилась, что зацепилась кружевным подолом за торчащий из двери гвоздь. Раздался отвратительный треск. Но Тамара не обратила на это никакого внимания. Рванулась и убежала.

— Ой, чумная! — с неодобрением покачала ей вслед головой одна из женщин. — И куда понеслась?

— Невеста, а вести себя не умеет!

— Такое красивое платье порвала!

Платье, сшитое Тамаре для второго дня ее свадьбы, было в самом деле очень красивым. Из синего бархата, оно переливалось глубоким чистым цветом. И было украшено по низу белым кружевом очень тонкой работы. Кроме того, на груди и рукавах оно было расшито крохотными перламутровыми раковинками. Так что молодая женщина в нем напоминала морскую царевну, выходящую из пены морской.

— Ты не знаешь, что это такое с нашей невестой? — обратилась Леся к Ане.

— Сама удивляюсь. Обычно Тамара невозмутима словно скала. А тут… Прямо не знаю, может быть, на нее замужество так подействовало?

— А я считаю, что надо найти девушку, — вмешалась Кира. — Похоже, ей стало плохо. И может понадобиться наша помощь.

— Плохо ей?

— Ну, перепила чуток, — вспомнила себя вчерашнюю Кира. — Или переволновалась.

Но ни в туалете, ни в ванной комнате, ни на кухне, где она тоже могла бы выпить водички, Тамары не было. Не было и во дворе. И в их общей с мужем спальне ее тоже не было.

— Странно, — встревожилась Аня. — Куда же она делась?

Тамара появилась спустя полчаса. Вид у нее был по-прежнему взволнованный, но по крайней мере она уже не напоминала застывший камень. Было видно, что кризис миновал. Вот только говорить она ни о чем не желала. Так что подруги Тамары, убедившись, что из нее и словечка не вытянешь, постепенно оставили молодую в покое. Мало ли какие странности могут проявиться в такие ответственные дни. Переволновалась девушка, бывает.

— У любой, даже самой крепкой невесты в день свадьбы могут сдать нервишки, — важно произнесла Аня. — Сама помню, ляпнул кто-то на моей свадьбе совершенную глупость, а я сразу в слезы. Всей свадьбой меня успокаивали. А потом сама не могла объяснить, что на меня накатило. И знаете, что главное? Я так потом и не смогла вспомнить, что же меня так расстроило.

На этом от Тамары все и отстали. Застолье плавно катилось своим чередом. Вновь звучали тосты, вновь судачили женщины, все ели, пили, славили жениха и невесту, пели и танцевали. Во время очередного зажигательного танца Кира и увидела пробиравшегося сквозь густую толпу Робина. Мужчина явно направлялся к ней. И поэтому Кира совсем не удивилась, когда он остановился возле нее и сказал:

— Добрый день. Рад снова видеть вас.

— С каких это пор мы на «вы»?

— Я имел в виду тебя и твою подругу.

— А-а-а…

Кира почувствовала легкую досаду. Оказывается, Лесю он тоже рад видеть. Ну да, конечно, и чего это она размечталась? Они с Робином случайные знакомые. Он всего лишь оказал ей и Лесе дружескую услугу, проводив девушек до дома, чтобы они не заблудились. А она-то себе вообразила уже бог весть что! Господи, когда же она научится смотреть на вещи реально!

И вдруг Робин произнес:

— Тебе не надоело тут сидеть?

— Нет, совсем даже. Тут весело.

— Может быть, пойдем, прогуляемся?

Кира удивилась еще больше. Прогуляемся? Он что, не боится, что их увидят и донесут жене? Или у него есть к Кире какой-то разговор? Скорей всего, именно так. Иначе зачем бы женатому мужчине приглашать ее на прогулку?

— Хорошо, — пожала она плечами. — Пойдем.

— Нет, если ты не хочешь, то останемся тут.

— Пойдем, пойдем! Прогуляться никогда не вредно.

На улице уже смеркалось. И пока молодые люди гуляли по окрестностям, на небе высыпали первые звезды. Потом появился месяц. А потом и вовсе стемнело. Однако ни Кира, ни Робин не замечали времени. Для них двоих оно словно бы остановилось. Говорили и не могли наговориться. Они смотрели друг на друга, и им казалось, что они знакомы всю свою жизнь, прожили вместе рядом долгие годы и неизменно были счастливы.

Первой спохватилась Кира.

— Мне кажется, нам нужно возвращаться, — произнесла она, оглядываясь по сторонам. — Совсем стемнело.

— Да, в самом деле. Стемнело. А я и не заметил.

Но возвращаться к гостям Робин явно не торопился. Он так откровенно и признался Кире.

— Я не хочу с тобой расставаться. Сам не понимаю, что со мной происходит, но я хочу быть рядом с тобой.

— И я тоже! — вырвалось у Киры ответное признание. — Но… Но мы не можем.

— Не можем? Почему? У тебя кто-то есть?

— Нет, не у меня! — изумилась Кира. — У тебя.

— Кто? Откуда ты знаешь?

— Все об этом знают.

— Все?

Некоторое время Робин с недоумением таращился на Киру. А потом хлопнул себя по лбу:

— Ты имеешь в виду Сонну?

— Да.

— Боже, я ведь совсем забыл про нее.

Интересное замечание, и не слишком похвальное. У Киры промелькнула тревожная мысль. А что, если Робин просто легкомысленный человек? Только что познакомился с Кирой, а про жену совсем забыл. Это как?

— Наверное, ты думаешь, что я несерьезный тип? — каким-то чудом догадался Робин по ее молчанию о ее мыслях. — Но если бы ты знала, какие у нас с Сонной отношения, ты бы не удивилась моим словам.

— Я знаю одно — у тебя есть жена. И лучше, чтобы нас с тобой не видели вместе. Особенно в темноте и наедине.

— Ты права, — с горечью кивнул Робин. — Ты должна думать о своей репутации.

— При чем тут моя репутация! Дело в тебе!

Робин собирался что-то сказать, но передумал. Настроение у него испортилось. Он избегал смотреть на Киру. И на его лице залегли две глубокие носогубные складки, придававшие ему выражение до того трагическое, что рыдать хотелось. У Киры больно защемило сердце. Теперь она ругала себя. И зачем она ляпнула про Сонну? Видно же, что между супругами нет ни любви, ни даже элементарного уважения.

На чем основывается их брак, вообще непонятно. И уж точно, она могла бы выбрать для такого разговора другое время. И не портить им обоим романтическую прогулку.

А Робин произнес:

— Пошли в дом. Уже холодает, а ты совсем легко одета.

На Кире в самом деле был только коротенький топик на тонюсеньких лямочках. И шелковая юбка — красивая и даже длинная, но увы, совершенно не хранящая тепло. Но плевать на наряд! Кира готова была гулять в нем всю ночь. И плевать на надвигающуюся с моря прохладу. Это даже приятно, немножко замерзнуть после жаркого душного дня. Дело было совсем в другом. Совсем.

— Пойдем, — уныло промямлила она.

Подходя к дому молодых и их родителей, Кира первой заметила какое-то непонятное оживление на улице перед ним.

— Там что-то произошло!

— Точно.

— Пошли скорей! Узнаем!

И Робин с Кирой припустили чуть ли не бегом. При этом Робин ничуть не стеснялся и поддерживал девушку за локоть, чтобы она не оступилась на своих каблуках. Такое внимание не могло не порадовать Киру. Хотя она по-прежнему отдавала себе отчет, что для женатого человека Робин ведет себя с ней слишком раскованно, особенно в глазах односельчан.

К счастью, их совместное появление не вызвало того переполоха, которого опасалась Кира. Внимание односельчан Робина было занято чем-то другим. К тому же, подойдя к толпе, Робин тут же оставил девушку со словами:

— Я пойду узнаю, что случилось. Жди меня здесь.

Кира осталась одна-одинешенька, сильно опасаясь, что Робин увлечется и забудет про нее. А ведь судя по выражению лиц мужчин и женщин, произошло нечто экстраординарное. И девушке страшно хотелось узнать, что именно. А когда Кира увидела приближающуюся к ним по улице машину «Скорой помощи», ей окончательно стало ясно: дела плохи.

— Что случилось? — обратилась она за разъяснением к одной из стоящих рядом с ней женщин.

Тетка была Кире не знакома. Тем не менее она охотно ответила девушке:

— С одним из гостей плохо стало! Совсем плохо! На земле лежит!

— Сердце?

— Сама хочу узнать.

— А с кем? — заволновалась Кира. — С кем плохо стало?

— Не знаю.

— Но хоть мужчина или женщина?

— Вроде бы мужчина.

У Киры отлегло от сердца. Значит это не Леся и не Анька. Но все-таки, что же случилось? И Кира начала потихоньку протискиваться сквозь толпу, чтобы найти знакомых, которые были лучше осведомлены о случившемся.

Глава 3

Найти удалось одну только Лесю. Она стояла в толпе с озадаченным видом. Но когда увидела Киру, то явно обрадовалась.

— Ты где ходишь? — набросилась она на нее. — Тут такое творится!

— Вижу! Мне сказали, что с одним из гостей плохо?

— Совсем плохо.

— Да, мне сказали.

— Кранты мужику!

— Да ты что?! — ужаснулась Кира. — Помер? Прямо на свадьбе? Какая дурная примета для молодых!

— Если бы только это, — мрачно произнесла Леся.

— А что еще?

— Он ведь не просто помер. Убили его.

Кира замолчала, вытаращив глаза на подругу.

— Что смотришь? — сердито спросила та у подруги. — Думаешь, сочиняю?

— Нет, просто в голове не укладывается. А кто пострадавший?

— Тот старый мужик с противными глазами. Суслик, помнишь?

— Который придумал тост за отсутствующих друзей?

— Да.

— И его убили? Откуда ты-то это знаешь?

Леся глубоко вздохнула и принялась рассказывать, как было дело. Обнаружив отсутствие Киры, которая неожиданно для самой себя отправилась гулять с Робином, Леся с Анькой встревожились. Выждав немного и убедившись, что Кира и не думает возвращаться, пошли ее искать. Искали долго, наконец им это надоело и они решили, по примеру самой Киры, прогуляться.

— Далеко мы не пошли. Хотели сделать кружок вокруг дома, и все.

Огибая дом, девушки внезапно наткнулись на шатающуюся фигуру, которая выдвинулась на них из темноты. Сначала они испугались, но потом увидели, что это один из гостей со свадьбы. Тот самый старый Суслик.

— Добрый вечер, дядя Нико, — поздоровалась вежливая Анька с мужиком.

Ответа она не дождалась. Похоже, дядя Нико вообще не слышал и не видел ничего вокруг. Он шел словно слепой, пошатываясь и хватаясь за перекладины тянущейся вдоль дороги изгороди. Девушки посторонились, чтобы дать пьяному, как они решили, человеку дорогу. Но не доходя до подруг несколько шагов, дядя Нико вдруг начал все так же молча оседать на землю.

Девушки охнули и кинулись к нему. Подбежав ближе, они заметили, что одежда дяди Нико перепачкана чем-то влажным и странно пахнущим. Мужчина лежал, не шевелясь. И на все попытки девушек привести его в чувство не реагировал.

— Где это он умудрился так наклюкаться? — изумилась Леся. — Вроде бы полчаса назад сидел вместе со всеми и особо пьяным не был. А сейчас посмотри на него, весь вином облился! Ужас!

Аня поднесла к носу пальцы, испачканные жидкостью. Обнюхала их и спросила у Леси:

— Ты думаешь, это вино?

— А что же еще?

— Мне кажется, что-то другое.

— Что?

И вдруг вместо ответа Анька дико взвизгнула и шарахнулась прочь от лежащего на дороге тела. Леся еще некоторое время тупо таращилась на дядю Нико, недоумевая, что же так напугало Аньку, а потом дошло и до нее. Так вот какой алой жидкостью пропитана его одежда. Так вот откуда этот странный сладковатый запах.

Кровь! И дядя Нико не спал, он был тяжело ранен, а может быть, даже убит.

— И вы побежали за помощью?

— Если бы! — снова вздохнула Леся. — Мы остались на месте.

Девушки были так напуганы, что не могли сообразить, что им делать дальше. В результате их так и застали какие-то люди, которые то ли шли на свадьбу, то ли уже возвращались домой. Они и увидели визжащую Аньку с перепачканными кровью руками и бледную как мел Лесю, сидящую возле тела. И самого дядю Нико, лежащего распростертым на пыльной земле.

— Они и вызвали врачей, — сказала Леся и снова вздохнула. — Только… Только врачи уже не понадобились. Он был мертв. Даже удивительно, что он сумел прожить с такой раной несколько минут, да еще и передвигаться при этом.

— Его застрелили?

— Нет. Пырнули в живот ножом.

— Ой!

— А потом еще несколько раз ударили в грудь.

— Ай!

— Изрезали всего, словно кабанчика!

— Ужас!

— Ужас, и не говори! — согласилась с ней Леся и добавила: — И знаешь, что самое скверное?

— Что? Есть что-то еще хуже?

— Есть. Хуже всего то, что теперь в убийстве подозревают меня и Аньку.

— Вас?! — изумилась Кира. — С какой стати именно вас?

— У Аньки все руки в крови были, когда нас увидели.

— Ну и что?

— Думаешь, для ментов это не будет уликой?

— Разве у Аньки был повод убивать этого дядю Нико?

Подумав, Леся ответила:

— Покойный был малосимпатичной личностью.

— Ну, знаешь, это еще не повод для убийства.

Леся пожала плечами и заявила, что, возможно, она гонит волну. Но у нее такое предчувствие, что менты от Аньки так просто не отстанут. Мол, знает она их манеры. И где бы ни происходило расследование — в Питере, в Грузии или в Японии, — у следователей и их помощников мозги всюду работают на один манер. И она, Леся, их манеру отлично знает.

— А полиция уже здесь? — поинтересовалась Кира.

— Пока — нет, но вот-вот приедут.

— Когда это случилось?

— Убийство?

— Когда вы нашли труп?

— Говорю же, полчаса назад. Максимум, минут сорок. А где ты была?

— Гуляла.

— Одна?

— Нет, с Робином.

И Кира вызывающе посмотрела на подругу. Мол, скажи, что я не права. Скажи, а я тебе отвечу. Но Леся не стала ничего говорить. Она только покачала головой и сказала:

— Пойдем, покажу тебе, где мы его нашли.

Как оказалось, кто-то из гостей распорядился, чтобы тело перенесли в дом. И его перенесли! Грубейшее нарушение элементарных правил сыска! Но, похоже, подвыпившие люди не могли адекватно оценить обстановку. Тело занесли в дом, так как оставить сородича на пыльной земле для этих людей было невозможно.

Впрочем, место, где упал дядя Нико, было достаточно хорошо видно. Большая лужа крови уже впиталась в землю, окрасив ее в неприятный бурый цвет.

— Вот тут он и лежал.

— Лежал. А откуда он пришел?

— Вон оттуда!

И девушки проследовали по цепочке кровавых следов. Конечно, в темноте их трудно было рассмотреть. Но Леся захватила с собой один из многочисленных фонариков, в китайском стиле. Но в виде исключения, заполонившие весь мир своими товарами китайцы именно к этим конкретным фонарикам никакого отношения не имели. Их сделал рукастый Тамарин дядя Надар и преподнес их племяннице вместе с другими свадебными подарками. Однако света эти фонарики давали достаточно. И девушки быстро прошли небольшое расстояние до того места, где дядя Нико и повстречался со своим убийцей.

— Смотри, вот тут они стояли и разговаривали.

— Они? — удивилась Леся. — Да еще и разговаривали? С чего ты взяла, что они разговаривали?

— Тут две пары следов. Одни принадлежат самому дяде Нико — рубчатая подошва. А вот вторая пара следов — круглые носы и маленький размер.

— Насколько маленький?

— Ну, тридцать шестой.

— Так тут была женщина?

— Женщина или девушка.

— И это она убила дядю Нико?

Кира пожала плечами.

— По следам я могу только сказать, что эти двое разговаривали. И разговаривали долго. Видишь, они переминались с ноги на ногу и даже переходили с места на место.

— И кто была эта девушка?

Вместо ответа Кира наклонилась совсем низко к земле.

— Посвети мне сюда, — произнесла она. — Кажется, я что-то заметила.

На колючем кусте ежевики, которой была усажена вся площадка, в самом деле что-то болталось. Кира потянула эту блестящую штучку и вытянула длинную белую нитку, на конце которой болталась перламутровая раковинка. Обе подруги смотрели на эту улику со смешанным чувством жалости и ужаса. Обе не знали, что сказать.

Кира нарушила молчание первой:

— Тут была наша невеста, — произнесла она.

В ответ Леся лишь молча кивнула.

— Не могу поверить. Тамара не могла убить дядю Нико!

— Она его и не убивала.

— Да, но… Но тут же улика! Перламутровая раковинка!

— Эта улика указывает лишь на то, что Тамара была тут. Ни на что другое она не может указывать.

Леся смотрела на подругу, явно ожидая разъяснений. И Кире пришлось их дать.

— Тамара не могла бы убить дядю Нико. Во всяком случае своими руками точно бы не смогла.

— Почему? Сил бы не хватило? Или выдержки?

— Насчет сил и выдержки я не знаю. В принципе, чтобы пырнуть ножом человека, много сил не надо. А вот свое платье она бы обязательно измазала кровью. Посмотри вокруг! Даже тут все в крови.

Леся огляделась. В самом деле некоторые ветки ежевики влажно поблескивали в свете фонарей. И эта влага на их листьях была не роса.

— Б-р-р! — передернуло Лесю.

Кира еще добавила:

— Вспомни, ты сама говорила, дядя Нико был весь в крови, когда вы его нашли. Должно быть, после ранения кровь из него хлестала.

— Кира, не надо! — простонала Леся. — Хватит!

— Хлынула так, что неизбежно испачкала бы убийцу. А Тамара… Я ее сейчас только несколько минут назад видела в толпе гостей. Она вся чистенькая, и в том же самом своем платье. Синем с кружевом и ракушками.

— Да, и я ее сейчас видела. Она даже рваный подол успела зашить!

— Вот именно. Платье у нее как новенькое.

— Значит, Тамарка не убивала?

— Не убивала.

— Что же, — вздохнула Леся. — Тем лучше для всех нас. Слушай, пошли отсюда? Что-то мне не по себе.

Кире тоже было не по себе. И сильно. Но она держалась, понимая, что они должны разобраться в ситуации. Зачем разбираться? Этого Кира пока еще и сама толком не могла сформулировать. Но ее прославленная интуиция подсказывала — надо! Поэтому девушка и медлила, не уходила с этого жуткого места. До тех пор, пока неподалеку не взвыла сирена. Это приехали стражи порядка и закона. Так что в самом деле пора было идти ко всем.

Незаметно присоединиться к гостям было проще простого. Все внимание людей было сосредоточено на бедном дяде Нико, который лежал в доме. Анька жутко рыдала, заходясь в таких стонах, что ее были вынуждены поддерживать муж и свекровь. Последняя тоже была тут. Со скорбным лицом она гладила невестку по плечу, пытаясь утешить.

Внезапно рядом с ней раздались женские голоса.

— Вон как Софико брата жалеет.

— И невестка их убивается.

— А говорили, что он плохой человек.

— Да разве бы по плохому человеку стали бы так убиваться?

— Ни в жизнь бы не стали!

Кира осторожно покосилась в ту сторону. Ага! Этих двух кумушек она неплохо знала. Они приняли самое деятельное участие в обсуждении личной жизни Робина и его жены. Похоже, эти две тетки вообще знали всю подноготную каждого из обитателей поселка. А если чего и не знали сами, то с успехом домысливали. Но сейчас Киру очень заинтересовали их слова. Не похоже, чтобы те придумывали что-то про Анькину свекровь. Выходит, убитый был ее близким родственником? Ее братом?

Но выяснить точно Кира ничего не успела. Грузинские опера принялись за дело, допрашивая свидетелей и особенно интересуясь, кто первым обнаружил тело. Естественно, очень быстро они узнали и про Аньку, и про Лесю. Оживились еще больше и пригласили двух молодых и симпатичных женщин для разговора в дом.

Разговаривали они с ними долго. Слишком долго. И результатом этого разговора стала упавшая в обморок Анька и бледная до синевы Леся, которая появилась во дворе, пошатываясь на нетвердых ногах.

— Что они вам такое сказали?

— Все очень плохо.

— Насколько плохо?

— Насколько это вообще возможно. Представляешь, эти тупицы вообразили себе, что у Аньки был мотив убить своего дядю.

— Разве он ей дядя?

— Он брат ее матери.

— Анькина мама живет в Германии со своим новым мужем.

— Знаю! Я имела в виду, что этот старый зануда дядя Нико был братом Анькиной свекрови, ее матери в законе.

— А-а-а… Ну, ладно. Убитый — брат Анькиной свекрови. Родственник, короче говоря, и что?

— И у этого дяди Нико с Анькой были весьма напряженные отношения.

— Почему?

— Дядя Нико единственный из всей семьи был категорически против того, чтобы Давид женился на русской. Всем остальным было по фигу, даже мать и отец Давида не возражали, а этот Нико уперся рогом. Мол, если в дом войдет русская невестка, то я вашего порога больше не переступлю!

— И что?

— И сдержал свое слово. Представляешь, какой вреднюга?

— Да уж.

— Вначале вообще катастрофа была! — увлеклась Леся рассказом. — Цирк и драма в одном флаконе. Если Анька с Давидом приходили куда-то в гости, где в это время был их дядя Нико, тот вставал и уходил. Демонстративно! Не желал находиться под одной крышей с женой племянника, которую не принял.

Кира удивилась.

— Что он имеет против русских? Верней, имел?

— Ничего он не имел. Просто характер у человека был такой говняный!

— И это все Анька выложила следователю?

— Да. Ты себе не представляешь! Ее словно прорвало. Говорила и говорила, какой этот дядя Нико был гад, сколько нервов он ей потрепал и что она даже не понимает, зачем расследовать смерть такого дрянного человека. Дескать, от него всем был один только геморрой. Мол, что ни делается, все к лучшему.

— Серьезно?! — опешила Кира. — Так и сказала?

— Ага!

— У нее крыша поехала?

— Видать, так.

— И что следак?

— Ясное дело, уши навострил. Слушал и на ус мотал.

— Ну, а потом?

— А под конец обвинил меня и Аньку в убийстве этого типа!

Кира ахнула.

— Тебя-то с какой стати?

— Мол, Анька меня специально из Питера вызвала.

— Чтобы ты убила ее дядю? Верней, дядю ее мужа?

— Прямо так следователь, конечно, не сказал. Но я его намеки достаточно хорошо просекла. И про билет меня расспрашивал. И почему мы приехали прямо к свадьбе Тамары. И были ли мы с ней раньше знакомы. Ну, ты понимаешь?

Кира подавленно молчала. Да уж, ситуация, хуже не придумаешь. Они находятся в чужой стране, а тут не проходит и двух дней, как убивают дядю их подруги и хозяйки. И в убийстве обвиняют ее саму.

— Но зачем Аньке понадобилось убивать своего дядюшку?! Неужели, даже после стольких лет совместной, душа в душу, жизни с Давидом, рождения у них двух мальчиков, этот вредный дядя не сдался?

— Нет. Не только не сдался, но и продолжал всячески пакостить им.

— Как это?

— К примеру, не разрешал собственным внукам играть с детьми Давида.

— Почему? Дети-то чем виноваты?

— Ну, как ты не понимаешь. Во-первых, они же наполовину русские. А раз так, значит, тоже не могут быть приняты в семью! А во-вторых… Во-вторых, сдается мне, что этот дядя Нико нарочно изводил Аньку.

— Почему?

— Не мог простить, что Давид женился не на той невесте, что он ему сватал, а на Аньке.

— И надеялся, что Анька не выдержит и уйдет от Давида?

— Возможно.

— И тот женится на прежней невесте?

— Да.

— Но это же глупо!

— Ничего другого, зачем этот человек так активно изводил Аньку, мне в голову не приходит.

Кира помолчала.

— А что за невеста была у Давида?

— Не знаю.

— Надо узнать. И заодно выяснить, был ли личный интерес в этом браке у покойника.

— И у кого мы это узнаем?

— У наших хозяев. У Аньки, у Давида, у его мамы. У кого же еще?

Но этот разговор пришлось отложить на завтра. Сегодня все в доме Аньки были слишком подавлены свалившимся на них горем. Да, покойник отличался скверным характером, был невыносим в общении, не принимал невестку и обладал злым колючим языком, но он был братом матери Давида и его родным дядей. А родственников, как известно, не выбирают. Их просто любят или хотя бы мирятся с их существованием.

Трудно сказать, какие чувства испытывали Давид и все прочие к дяде Нико при его жизни, но теперь, когда он умер, они подчеркнуто горевали об этом человеке. Мать Давида побежала в дом к брату с соболезнованиями. Анька наглоталась снотворного и легла спать. А Давид ходил по дому с таким мрачным, отрешенным выражением лица, что девушки просто не рискнули к нему сунуться.

— Что это с ним?

— А тебе бы понравилось, если бы твоего родного дядьку вдруг пришили, а менты обвинили бы в этом твою супругу!

— У меня не может быть супруги! Только супруг!

— Ну, супруга! Какая разница?

В ответ Леся хотела напомнить подруге анекдот о том, как один горячий кавказский мужчина приходит в магазин и просит показать ему трусы. Молоденькая продавщица, увлеченная разговором с приятельницей, не глядя, достает и бросает на прилавок несколько пар женских трусов.

— Э! — говорит мужчина, оскорбленно двигая усами. — Девушка, ты что мне дала? Трусы ведь женский!

— Да какая разница? — небрежно отвечает продавщица, не прерывая увлекшего ее разговора.

На что окончательно выведенный из себя мужик стучит кулаком по трусам и орет:

— Какая разница! А вот я сейчас эту разницу из штанов вытащу и тебе в глаз суну!

Хотела напомнить Леся этот анекдот. Но не стала. Слишком все утомились за сегодняшний день. Да еще и закончился он убийством. Очередным убийством, которое случилось в присутствии двух подруг. Регулярность, с какой происходили возле них убийства, мягко говоря, настораживала. И в первую очередь самих девушек.

— Поневоле задумаешься, в чем тут дело. Это с нами двумя что-то не в порядке или просто мир вокруг нас такой? — пробормотала Леся, устраиваясь на ночлег.

— Ты это о чем?

— Ну, вот дядьку нашей Ани убили. А ведь жил себе человек, особо не тужил.

— И что?

— А потом мы с тобой приехали, и его убили. Тебя лично этот факт не настораживает?

Нет. Киру этот факт не настораживал. Она была прагматиком. И считала, что если это не они лично прикончили дядю Нико, то и волноваться им совершенно не о чем. Совесть их чиста. А что преступник активизировался, когда они приехали, это на совести только самого преступника. К подругам это никакого отношения не имеет.

— Мы тут ни при чем! — твердо заявила Кира. — Так что ложись спать и не выдумывай разной чепухи!

Подруги уже прилегли на свои кроватки, когда внезапно за окном их комнаты раздался чей-то голос и стук.

— Эй! Девочки! Вы спите?

— Кто там?

— Это я! Давид.

Девушки мигом передумали засыпать. И подскочили к дверям.

— Заходи! Что случилось?

Глупый в подобной обстановке вопрос. Много чего случилось сегодня — и все по большей части неприятное. Но оказалось, Давида интересует, что именно видела Леся. Поэтому он и пришел. Не мог уснуть, мучали тяжелые мысли.

— Леся, скажи, ты ведь все время была с моей женой?

— На свадьбе? Нет, иногда мы разлучались.

— Я имею в виду потом. Когда вы нашли тело дяди Нико. Вы были с ней вместе?

— О да!

— И ты видела, как она подошла к телу дяди?

— Конечно!

— Она к нему приближалась?

— Да, когда он отпустил изгородь и упал.

— А он был в это время уже мертв?

Все эти вопросы насторожили подруг.

— К чему ты спрашиваешь, Давид? — удивилась Леся.

— Так он был жив или мертв?

— Откуда мне знать! Он упал и не шевелился.

— А кровь?! Кровь на нем уже была?

— Да. Рубашка была вся мокрая.

— Мокрая. Но это была кровь? Или вино? А кровь появилась на нем уже позднее?

Постепенно до подруг дошло, что выпытывает у них Давид. Его интересует не само убийство, не последние слова убитого, а причастна или непричастна его собственная жена к убийству. Когда до подруг это докатило, они возмутились.

— Как ты можешь?! — закричала Леся. — Подозревать собственную жену!

— Это низко!

— Это гнусно!

— Это отвратительно!

— Так я же только вам! — оправдывался Давид. — Я никому больше о своих сомнениях не говорил.

— И нечего вообще говорить!

— Твоя жена ангел!

— Чистая и светлая душа!

— Умница!

— Красавица!

— Добрый человечек! Она не способна никого убить.

Давид окончательно поник.

— Да, вы правы! А я осел!

— Кретин!

— Негодяй!

— Предатель!

Этого Давид уже не стерпел.

— Эх! — произнес он со страшным вздохом. — Я к вам как к людям пришел, а вы…

Подругам стало совестно. Ну что они, в самом-то деле, набросились на хорошего человека. Ну, смалодушничал, ну усомнился в своей жене, с кем такого не бывает. Ведь не побежал же Давид к ментам, а в себе оставил свои сомнения. А ведь были у него эти сомнения. Были! И серьезные, раз уж он так трепетно мучался.

— Давид, — позвала отвернувшегося мужика Леся. — Мы не хотели тебя обидеть.

— Знаю.

— Ты нам скажи, что у тебя за основания, чтобы подозревать Аню? У тебя ведь есть эти основания? Ты же не просто так к нам пришел?

Давид глубоко вздохнул, но все же ответил.

— Ненавидели они друг друга.

— Кто? Твой дядя и Аня?

— Да. Просто находиться рядом не могли. Сразу же воздух между ними от невысказанных слов накалялся.

— Так они все-таки общались?

— А как вы думали? Одна семья.

— Мы так поняли, что твой дядя отказывался даже находиться с Анькой под одной крышей.

— Ну, положим, это не совсем так. Просто они ссорились постоянно. Первые полчаса они еще как-то друг друга терпели. Но потом обязательно что-то такое случалось, и они снова ругались. И кто-то из них уходил. А иногда и оба сразу.

— И что? Никак не могли найти общий язык?

— Они просто не старались!

Давид снова вздохнул:

— Может быть, и так. Только мой дядя начинал провоцировать Аню на ссору, а она легко ему поддавалась. И сколько я ни твердил, чтобы она старого дурака не слушала, она все равно вспыхивала и устраивала скандал.

— А твой дядя?

— Мне кажется, он каждый раз нарочно доводил Аньку до белого каления. Конечно, я ничего не говорю, Аню легко вывести из себя. Но он это делал нарочно! Я в этом совершенно уверен!

— А зачем? За что он ее так ненавидел?

На какое-то время Давид замолчал. Молчал он так долго, что девушки уже даже начали думать, что он им так ничего и не расскажет. Но внезапно Давид пошевелился и сказал:

— Да, была там у меня история с одной девушкой.

— Рассказывай! Твой дядя хотел, чтобы ты на ней женился?

— А откуда вы знаете?

— Сама Аня ментам об этой истории рассказала.

Давид схватился за голову.

— Ой, глупая! Зачем она это сделала?

— Видимо, думала, что об этом все знают.

— Знают, — согласился Давид. — Ну и что? Молчать будут. Не их это дело.

— Плохо ты людей знаешь. Иных хлебом не корми, дай ближнему своему гадость сделать. Могли и донос на тебя настрочить.

— Все равно, — переживал Давид. — Не надо было говорить.

— Ладно, что сделано, то сделано. Колись, что за девушка?

— Дочка моего дяди.

— Твоя сестра?

— Почему? Нет, не родная дочка. Дядя удочерил Нелли, когда той было всего десять лет. Она — дочь его старого друга. Тот умер. Жена его тоже. Поэтому девочка осталась круглой сиротой. Родни у нее не нашлось. И дядя Нико взял девочку к себе.

— Такое бывает? — удивилась Кира, которая искренне считала, что самые большие и дружные семьи живут на Кавказе.

Нет, это просто невероятно, чтобы на Кавказе маленькая девочка осталась бы настолько одинокой, что ее вынужден был удочерить в принципе чужой ей дядя. Просто в голове не укладывается, как такое могло случиться.

— Неужели у этой Нелли не было ни родной тетки, ни бабушки, ни дедушки? Ни взрослых братьев или сестер?

— Были у нее и дедушка, и бабушка, и тети-дяди. Но все они не захотели взять малютку к себе.

— Почему?

Некоторое время Давид снова молчал.

— Вы будете смеяться.

— Вовсе нет. Вот уж не повод для смеха!

— Скажете тогда, что я кретин.

— Не станем мы такое говорить. Обещали ведь уже!

Давид набрал в грудь побольше воздуха и произнес:

— Конечно, это, может, и ерунда, только… Только в родне у Нелли были ведьмы. Поэтому никто и не хотел брать девочку к себе.

Вот это да! Вот это поворот! Бывшая невеста Давида и падчерица убитого дяди Нико была ведьма. Это что — сказка? Или Давид над ними смеется?

— Если и сказка, то очень страшная. Родители Нелли, как я вам уже сказал, погибли. Отец у нее был уважаемый и богатый человек. Бизнесмен. А вот про его жену никто толком ничего сказать не мог. В семье шептались, что она точно ведьма. Пришла, неизвестно откуда. Непонятно каким образом влюбила в себя серьезного положительного молодого человека, который ради нее забыл обо всем и обо всех. Даже пошел на конфликт с семьей, порвал с ранее просватанной за него девушкой, но на матери Нелли все равно женился.

Кира хмыкнула:

— Похожая история случилась и у тебя с Анькой.

— Моя семья Аню приняла с распростертыми объятиями! Один дядя выеживался!

— А что Нелли? Ты рассказывал про ее детство.

— Ну да! Я и говорю, что Нелли рано осталась сиротой. А история со смертью ее матери — весьма темная. А почему покончил с собой ее отец, до сих пор никто не может понять.

— Он покончил с собой?

— Так записали в официальном протоколе.

После смерти родителей маленькую сиротку сначала взяла к себе бабушка. Не хотела она в своем доме отпрыска ведьмы, как называли в семье погибшую невестку, да что поделаешь? Ведь ребенок же, не чужой он им. Вот и взяли. Но не прошло и года, как бабушка маленькой Нелли тяжело заболела. А перед смертью поклялась, что до могилы довела ее именно внучка.

— Не знаю, как она это сделала, — плакала бабушка, — но она дьявольское семя! И помяните мое слово, принесет нашей семье еще много бед.

После бабушки эстафету несчастий приняла ее дочь. Тетка Нелли. Умереть она не умерла, однако, муж от тетки ушел, прихватив все свои капиталы. Так что той не на что было жить даже самой. Не то что воспитывать племянницу.

— Из-за нее все беды! — билась в истерике брошенная тетка. — Будь она проклята, ведьминское семя!

Больше никто из родни брать к себе сиротку не захотел. То ли побоялись ответственности, то ли поверили словам родственниц. И перед Нелли замаячил призрак детского приюта. Но внезапно возник дядя Нико и все урегулировал.

Нелли осталась жить с ним. Ее семья вздохнула с облегчением. А дядя Нико жил себе и жил, никогда не задумываясь о том, ведьма ли его приемыш или обычная маленькая девочка с изломанной судьбой и сложным характером.

— А что было дальше?

— Дальше Нелли выросла и изъявила желание жить своей собственной жизнью.

И вот тут дядя Нико ударился в панику. Нелли была обладательницей весьма крупного состояния. Ее отцу, как уже говорилось, принадлежал бизнес, сеть магазинов и несколько крупных участков земли, выкупленных им у сельсоветов. На его земле выращивали тутовник, разводили тутового шелкопряда для производства натурального шелка. Растили томаты, перец и баклажаны. Было у него и собственное бахчевое хозяйство, которое в сезон также приносило неплохой доход.

Дядя Нико все эти годы управлял этим хозяйством от лица приемной дочери. И поневоле привык считать, что эти земли отчасти принадлежат и ему самому.

— Это понятно, — кивнула Кира. — Над чем трудишься, к тому и прикипаешь душой.

— Но это ведь была не его земля, а Нелли!

Видимо, нечто подобное сказала отчиму и сама Нелли. Потому что дядя Нико стал носиться с идеей ее брака со своим племянником. Давид был в то время единственным подходящим холостяком в их семье. И дядя Нико считал, что с помощью Давида он сумеет совладать с Нелли.

Для Давида дело осложнялось еще и тем, что Нелли, казалось, стала испытывать к нему нежные чувства. Сам молодой человек ничего такого по отношению к дядиной кандидатуре не испытывал. Он любил Нелли как сестру. Не слишком родного, но все же своего, близкого человека.

— Но я никогда не смотрел на нее как на свою будущую жену. В этом смысле она меня не привлекала.

— Почему?

Давид замялся с ответом. Но подруги не отставали. И выяснилось, что Нелли не слишком нравилась ему внешне. Зубки у нее были плоховаты. Волосы жидкие. На физиономии прыщи. И сама она была тощая, долговязая и совершенно плоская, несмотря на то что ей уже исполнилось восемнадцать и она должна была иметь хоть какие-то женские формы.

Одним словом, Давид решительно отказался от предложения дяди. При этом он сам не мог точно объяснить, почему так яростно противился этому браку. У него на тот момент еще не было никого на сердце. А Нелли хоть и нехороша собой, но была богата, нежна, ласкова и не скрывала, что Давид ей нравится.

— Но меня она пугала, — признался Давид. — Было в ней нечто такое, что заставляло меня снова и снова вспоминать историю гибели ее матери и отца. Что-то темное угадывалось в этой девушке.

— И ты отказался от женитьбы?

— Решительно! Правда, дядя не сразу поверил в мою решимость. Наверное, думал, что я образумлюсь.

Но тут Давид познакомился с Аней. Теперь, когда он нашел девушку своей мечты, он был по-настоящему счастлив. Жениться на Анечке — стало его страстным желанием.

Давид бесповоротно выбросил Нелли из головы. И посоветовал своему дяде сделать то же самое. Что ответил ему на это дядя Нико, Давид сейчас озвучивать не стал. Но подруги и сами догадались, что колкий язык дядюшки Нико нашел для племянника, предавшего его интересы, много хлестких эпитетов.

— Как вы знаете, Анечка ответила мне взаимностью, и мы с ней поженились.

— И куда делась Нелли?

— Она уехала. Сразу же после нашей с Анечкой свадьбы.

— Куда?

— Я не знаю. С ее деньгами она могла уехать хоть на край света. Хоть на Южный полюс.

— Но ведь ее земельные владения остались тут. Кто за ними присматривает?

— Присматривал, — поправил Давид. — Дядя Нико и присматривал.

— А… А теперь?

— Даже не знаю. Наверное, Нелли придется вернуться в Грузию. Хотя бы ненадолго, чтобы урегулировать тут свои дела.

Вернуться! Однако, как круто все повернулось. Дядя Нико убит. Нелли возвращается на родину. А над бедной Анькой нависла вполне реальная угроза оказаться за решеткой. Очень интересная ситуация! Особенно выгодной она могла оказаться для Нелли. Ведь после смерти своего опекуна девушка наконец-то обретала финансовую независимость.

И кроме всего прочего, если Аньку посадят в тюрьму, то Давид останется фактически свободным мужчиной. Не каждый способен блюсти верность оступившейся супруге и ждать ее возвращения многие годы. Да и как знать, захочет ли Давид, чтобы его сыновей воспитывала мать-уголовница или предпочтет найти им честную и порядочную мачеху? И как знать, не станет ли этой мачехой отвергнутая им когда-то Нелли?

Глава 4

От всех этих мыслей голова у подруг буквально шла кругом. Так что заснули они в тот вечер очень поздно. Снились им ужасные вещи. Лесе снилась Анькина казнь. И девушка вертелась во сне, пытаясь избавиться от жутких картин.

Вот Анька предстает перед судом присяжных и все присяжные встают и единогласно признают ее виновной. Выносят страшный приговор — смертная казнь через повешение!

Оправданий Аньки, уверяющей, что она не виновата и что ее подставили, никто не слушает. И приговор решают привести в исполнение прямо в зале суда. Абсурд! Да и действие происходит не в Грузии, не в России, а почему-то в далекой Америке. Полный бред, но очень страшный.

Проснулась Леся с тяжелой головой и в плохом настроении. Неясные, но очень скверные предчувствия томили ее.

— Мне кажется, что над Анькой нависла серьезная угроза, — поделилась она своими соображениями с Кирой.

— Она не убивала своего дядю! Ты это видела и подтвердишь!

— Я — иностранка! И к тому же я ее подруга. Скажут, что мы с Анькой вступили в сговор. Да что там! Это уже и говорят!

— Мало ли, что там говорят разные дураки! — вспылила Кира. — Мы с тобой найдем настоящего убийцу и докажем, что Анька ни в чем не виновата!

— И как? Как мы его найдем?

— Для начала у нас есть два подозреваемых. Вернее сказать, две. Обе, заметь, женщины, и обе молодые.

— И кто же они?

— Первая — это Нелли.

— А-а-а… Отвергнутая невеста Давида? Думаешь, спустя столько лет она решилась на месть?

— Месть, не месть, а повод для убийства дяди Нико у нее был. Уверена, он основательно монополизировал ее владения. И запускал лапу в закрома, выдавая истинной наследнице лишь средства для жизни, но не подпуская девушку к подлинному капиталу.

— Но кажется, ее вполне устраивало такое положение дел. Иначе она давно бы вернулась и призвала дядю Нико к ответу.

— Мы этого не узнаем, пока не побеседуем с самой Нелли.

— Глупости. Нелли не было в стране, когда убили дядю Нико.

— Возможно, — пожала плечами Кира. — Даже наверняка не было. Если Нелли не дурочка, а я думаю, что она не дурочка, то ее и вообще в Грузии в это время не было. Но она скоро появится. Я в этом совершенно уверена. И потом…

— Что потом?

— Потом совсем не обязательно ей торчать на момент убийства где-то рядом. Если деньги у девушки есть, то Нелли вполне могла нанять исполнителя, который и убрал дядю Нико. Лично я на ее месте именно так бы и поступила!

Леся покосилась на подругу со смешанным чувством восхищения и зависти. Как она легко в этом призналась! Взяла бы и наняла киллера. Сама Леся никогда не смогла бы нанять киллера для человека, фактически заменившего ей и отца, и мать. Даже будь тот трижды сквалыгой и сволочью, все равно бы не смогла.

— А вторая подозреваемая — это кто? Аня?

— Нет! Что ты!

— А кто?

— Вторая подозреваемая — это Тамара.

— Невеста?

— А что тут такого? Невеста уже и не человек? Убить не может?

— Может, — растерянно пробормотала Леся.

— И потом, не забывай, именно ее следы мы видели на том месте, где смертельно ранили дядю Нико.

— Но мы же доказали, что Тамара не могла его убить.

— Сама не могла, — согласилась Кира. — Но… Но опять же, она могла привести с собой исполнителя. Который и сделал за нее всю грязную работу. Таким образом, дядя Нико оказался убит, а Тамара осталась в чистом платье.

— Да ну! Кто бы пошел на такое! И зачем Тамаре убивать дядю Нико?

Это было самым слабым местом в версии Киры. Что ответить, она откровенно не знала. Но к счастью, Леся задала ей следующий вопрос:

— И где бы Тамара нашла исполнителя для своего плана?

— Ну, это как раз сделать довольно легко!

— Ничего не легко!

— Ты так рассуждаешь, потому что не привыкла, чтобы тебя окружали рыцари и джентльмены. А тут из мужчин галантность так и бьет фонтаном. Так что Тамара и Нелли легко могли найти себе помощников.

— И эти мужчины пошли бы на убийство? Из прихоти своих подружек?

— Возможно, дядя Нико успел насолить многим. Характер у него был препаршивый. Все это говорят. И не исключаю, что сейчас многие втихомолку радуются, что противный мужик переселился на тот свет.

— Значит, ты подозреваешь Тамару и эту Нелли?

— Да. Но пока что поговорить мы можем только с одной из них. Пошли к ней.

Впрочем, сразу же осуществить свое намерение девушкам не удалось. Сначала по настоянию мамы Давида пришлось плотно позавтракать. Женщина и слышать не хотела о том, чтобы домашние пропустили завтрак.

— Самый важный прием пищи — это утренний! — твердила она. — Плотный завтрак дает силы на целый день. А нам всем, видит бог, сейчас силы понадобятся особенно. Бедный мой брат! Бедняга Нико!

Несмотря на траур, в который уже переоделись все в доме, завтрак был подан весьма основательный. Тушеное мясо с овощной помидорно-луковой подливкой, в которую полагалось макать мягкий лаваш. И горячие хачапури с начинкой из соленого сыра. Взрослые ели истекающие маслом горячие куски, запивая их ледяным пивом. Детям пива, само собой, не полагалось. Они запивали пирог с сыром парным молоком.

Подругам после вчерашнего и позавчерашнего застолья кусок в горло не лез. Но остальные, по-видимому, похмельем не страдали и уписывали завтрак за обе щеки. Затем Давид и его мама пошли в дом дяди Нико, выразить соболезнование. А Анька, ввиду щекотливости ситуации, осталась дома с детьми.

— Ань, — обратилась к ней Кира после того, как Давид увел родительницу. — Как ты думаешь, у твоего мужа было что-то с этой его бывшей Нелли?

Анька сильно вздрогнула, и в ее глазах появилось какое-то затравленное выражение, очень не понравившееся подругам.

— Кто вам сказал про Нелли? — сдавленным голосом произнесла Аня. — Кто?

— Давид и рассказал.

— Что? Что он вам сказал? Он до сих пор о ней помнит?

— Видимо…

Анька рухнула на топчан и внезапно залилась слезами.

— Это он виноват! Это все из-за него! — выкрикивала она бессвязно.

— Кто? Кто виноват?

— Дядя Нико!

— Но он же умер!

— Сейчас — да! Но вы бы знали, как этот человек меня изводил все эти годы! Он буквально бредил этой идеей!

— Какой идеей?

— Чтобы его Нелли и Давид поженились! Чтобы денежки Нелли не утекли из семьи после ее замужества!

— Но Давид женился на тебе! У вас двое чудных детишек и прочный брак. При чем тут Нелли? Как дядя Нико мог тебя доводить?

— Очень просто! Он все время настраивал против меня родственников! Нашептывал им разные гадости про меня. Придумывал разную чушь. Сущую ерунду, но некоторые ему верили. А потом приставали с глупыми вопросами к моему Давиду. И… И у нас с ним по этому поводу несколько раз были крупные скандалы.

— С кем? С мужем?

— Да нет! С Давидом мы почти никогда не ссоримся.

— А с кем же ты скандалила?

— С дядей Нико!

— При людях?

— По-разному бывало! Но чаще всего на людях.

— А что за гадости он про тебя говорил?

— Да ну! Грязь всякая! Даже вспоминать не хочется.

— Лучше расскажи.

— Зачем?

— Дело-то серьезное. Совершено убийство. Наверняка менты будут землю носом рыть, чтобы найти убийцу.

— А я тут при чем? — снова расстроилась Анька.

— А тебя нашли возле трупа и…

— И руки у тебя были по локоть в крови.

— А теперь еще выясняется, что у тебя и зуб был на твоего дядю.

У Аньки задрожали губы.

— И меня посадят в тюрьму?

— Нет, вряд ли.

— Точно посадят! — ударилась в панику Анька.

— Мы тебе поможем. Мы знаем, что ты не убивала. И поможем.

— Правда? Вы мне поможете?

— Да. Но для этого ты должна рассказать нам все, что было между тобой и покойником.

Теперь Анька не спорила и не противилась.

— Пожалуйста! — воскликнула она. — Охотно расскажу! Говорил он про меня разные гнусности. Будто бы у меня есть любовник. А в пору девичества я, мол, работала в ресторане официанткой. Да не просто работала, а бегала по залу в короткой юбочке, без лифчика, и меня там трахали все кому не лень. У меня якобы было несколько абортов, и уж, ясное дело, я досталась Давиду далеко не девицей.

— И что из этого было правдой?

— Какая разница?! — запальчиво воскликнула Аня. — Кое-что соответствовало действительности. Но суть не в этом.

— А в чем?

— В том, как дядя Нико это преподносил! Я как-то раз услышала, как он меня позорит, так самой стыдно стало. Хотя стыдиться было нечего. Да, вышла я замуж не девицей, так мне уже сравнялось двадцать четыре года. Глупо ходить девственницей в таком возрасте. Согласны?

— Действительно, глупо.

— Потом насчет ресторана. Да, я работала официанткой. Но просто официанткой, никакого топлес там не было и в помине. Нормальная рабочая форма. Юбка до колен и белая блузка с галстучком.

— А… А про аборты?

— Не было! — отрезала Аня. — Давид — мой единственный мужчина, которого я полюбила и от которого захотела иметь детей.

— Постой, но ведь у тебя же был этот… Как его… Сергей! Он же тебе проходу не давал!

Анька смутилась, но постаралась не подать виду.

— Да, был такой кадр. Ну и что с того? — как можно равнодушней спросила она у подруг.

Но ее показное равнодушие не обмануло Киру с Лесей, которые достаточно хорошо знали Аньку.

— Ну-ка! Выкладывай! — потребовала Кира. — Что с ним случилось? Ты же по нему с ума сходила!

— Было и прошло. Больше не схожу!

— А куда он делся?

— Какая разница?

— Нет уж, ты не увиливай. Говори прямо.

— Ну, сел.

— Куда сел?

— За решетку сел!

Кира с Лесей ахнули.

— Сергей сейчас в тюрьме?

— Не знаю. Наверное, уже выпустили. Ему небольшой срок дали. Да еще адвокат обещал, что через полсрока его обязательно по амнистии выпустят.

— И сколько ему дали?

— Двенадцать лет.

— Сколько?! — снова ахнули подруги. — Это что же за небольшой срок такой?

— За то, что он натворил, действительно небольшой.

— Что же он натворил, чтобы на целых двенадцать лет угодить за решетку?

Анька вздохнула.

— Вы хоть знаете, что за тип был этот Сергей?

— Ты говорила, он работает в ФСБ. Что у него какой-то чин и прочее.

— Бандит он был! — махнула рукой Аня. — Сказками о ФСБ и своих героических подвигах он меня, дуреху, кормил. А на самом деле был обыкновенным бандитом. И взяли его во время вооруженного грабежа.

— И дали двенадцать лет?

— Могли и больше. Там охранник пострадал. Вроде бы инвалидом на всю жизнь остался. Но Серегу одного взяли, дружков своих он не выдал. Поэтому те ему и адвоката обеспечили, и грев в тюрьму и на зону посылали. Да и пошел он под суд в первый раз, так что ему как ранее несудимому дали не очень большой срок.

— Ни фига себе! Двенадцать лет!

— Могли и все двадцать. А так через шесть лет амнистию обещали.

— Значит, он сел за решетку, а ты вышла замуж за Давида?

Помимо воли в словах Леси прозвучало осуждение. И Аня моментально окрысилась на нее.

— А что тут такого? — крикнула она. — Ничего такого тут и нет! Или мне надо было шесть лет угробить на бесплодное ожидание, а потом выйти замуж за уголовника? Нет уж! Я как узнала, что он обыкновенный бандюган, так сразу же ему прямо в зале суда и сказала, что ждать его не буду.

— А он что? Как отреагировал?

— Орал, конечно. То есть в суде он себя примерно вел. А вот уж потом трубку у кого-то в камере выпросил и мне позвонил. Тогда уж он душу отвел! Какими только словами он меня не называл. И гадиной, и паскудой, и потаскухой. А за что? Разве я была не права? Он меня обманывал, выдавал себя за совсем другого человека. А я еще и виновата?!

Девушки не знали, что ей и ответить. С одной стороны, Аня была права. Кому нужно такое уголовное счастье в мужья? А с другой — Серега тоже мог быть недоволен поведением девушки, которую считал своей невестой.

— А мстить он тебе не обещал?

— Как же не обещал? — хмыкнула Аня. — Еще как обещал! На ленточки обещал порезать, если я его не дождусь. Изуродовать. Детей убить, мужа убить, а чтобы я на все это смотрела и рыдала. А он бы тоже смотрел на мои страдания и кайфовал.

У подруг даже мороз по коже пошел. Ну и урод этот Серега. Нет, правильно, что Анька не стала его дожидаться. Разве можно связываться с человеком, который тебе угрожает такими жуткими карами? Ни в коем случае! Еще понятно, если бы Серега искренне раскаивался в содеянном, клялся бы завязать и умолял Аню поверить ему; тогда еще на первый раз можно было бы его простить. Но если уж он вместо раскаяния выплеснул на свою девушку такую злобу, тут уж и говорить не о чем. Бежать подальше от подонка. И весь сказ!

— Вот я и убежала, — снова хмыкнула Аня. — Так далеко, как только смогла. И очень рада, что так сделала. Давид — просто чудо! Его мама — самая лучшая свекровь на свете. Природа! Море! Свежий воздух! Фрукты из собственного сада.

— Жизнь прекрасна.

— Конечно, тут тоже были свои минусы. Дядя Нико, например. Но даже ему далеко по подлости и злобности до Сереги.

Спорить подруги не стали. Банков дядя Нико действительно не грабил. Обирал потихоньку сироту, так ведь не до нитки же. Так что благородный, можно сказать, человек был по сравнению с некоторыми бандюгами, севшими в тюрьму за вооруженный грабеж.

Но все-таки кое-какое сомнение у подруг осталось. Если Сергей должен был просидеть шесть лет, то ведь сейчас он как раз вышел.

— Вышел, — подтвердила Анька. — Мама мне звонила, говорила, что он к ней приходил.

— К ней? В Германии?

— Да.

— Специально приехал в Германию к твоей маме, чтобы про тебя расспросить?

— Ну… да.

— И ты только сейчас об этом говоришь?!

— Зачем он к ней приходил?

— Меня искал, я думаю, — пожала плечами Аня.

— И твоя мама сказала, где тебя искать?

— Нет. Сказала только, что я теперь живу далеко. И что у меня муж и дети.

— А что твой бывший?

— Мама говорит, перекосило его слегка, оттого что у меня все хорошо. Но ничего не сказал. Ушел.

— И все? Больше не приходил?

— Мама ничего мне больше не говорила.

Мысленно подруги отметили, что им самим все же нужно еще разок поговорить с Аниной мамой. Может быть, она не стала говорить всей правды Ане, чтобы не пугать дочку. Ей правды не сказала, а подругам скажет.

— А дядя Нико знал про этого твоего Серегу?

— Боже упаси! — замахала руками Аня. — Нет, конечно! Я про это никому не рассказывала. Даже Давиду.

— Ну и правильно. Совсем незачем ему знать про тебя такие вещи.

Аня кивнула:

— Я тоже так думаю.

Но было видно, что ее больше волнует другая тема. Мялась она недолго. Вопросы буквально посыпались из нее, как горох из прохудившегося мешка.

— А теперь скажите, что там Давид говорил вам про Нелли? Небось теперь-то она уж точно вернется в родные края? Когда это будет? Что он думает делать с ней дальше? Как станет себя вести?

Чувствовалось, что даже перспектива тюремного заключения меркла по сравнению с возможностью появления на горизонте соперницы. Как могли, подруги успокоили бедную Аню, заверив ее, что Давид только и думает, что о своей жене и детях. И появление Нелли приветствует ничуть не больше, чем сама Аня.

Несколько успокоенная словами подруг, Аня отправилась хлопотать по хозяйству. Убийство или не убийство, а кушать надо. И белье само не постирается. И пол не вымоется. А девушки просочились к телефонному аппарату. Возле него лежала внушительная записная книжка, в которой нашелся немецкий номер Аниной мамы. Так что подруги быстренько позвонили ей в Германию. Анина мама подошла к телефону сразу же после первого гудка.

— Анечка! — закричала она в трубку. — Не волнуйся, деточка. У нас все в полном порядке!

Тон Аниной мамы был преувеличенно бодрый и оживленный. Это поняли даже подруги.

— Тетя Наташа, это не Аня. Это мы — Кира и Леся.

— Ой, девочки! Простите меня, дуру старую. А я слышу, межгород звонит. Ну, и подумала, что это моя Анечка ко мне прорывается.

— Мы в самом деле звоним вам из ее дома. Так что не так уж и ошиблись.

— А чего вы звоните? Чего Анечка не позвонила? У нее что-нибудь случилось?

Тревога в голосе Аниной мамы была неподдельная и искренняя. Похоже, последнее время у женщины было достаточно поводов для беспокойств. И жила она в постоянном нервном напряжении. Поэтому так бурно и отреагировала на то, что ей позвонила не родная дочь, а всего лишь ее подруги.

— Ничего не случилось. Все в полном порядке. А звоним мы вам потому, что Аня проговорилась нам, будто бы не сегодня завтра должен выйти на свободу ее Сережа. Это так?

Некоторое время Анина мама молчала. А потом сокрушенно призналась:

— Правда! И даже больше того вам скажу, он уже вышел!

— Ой!

— Да, и ко мне приходил!

— Ой!

— И много раз приходил!

— Ой, ой, ой!

— Я уж Анечке не стала говорить, не хотела ее лишний раз беспокоить. А только нехорошо у меня на сердце с тех пор стало. Только и думаю, как бы этот тип ей чего не напортил.

— А он может?

— Вы его не знаете! Он такой опасный человек! Подлый, злой, жестокий! Мне грозил.

— А вам за что?

— Адрес Анечки требовал.

— И вы ему дали?

— Да что вы! — возмутилась тетя Наташа. — Что я, враг своей дочери? Ничего я ему не дала. Да ведь только он ее адрес и без меня выяснить сумеет. Если уж мой немецкий узнал и приехал, не поленился, то ее адрес запросто узнает.

— Как? Каким образом?

— Мало ли у Анечки в Питере друзей и подружек осталось. Она же девочка общительная. Со многими дружила. Может, кто и даст. Не специально, ясное дело, а так, не подумав.

— А давно к вам Сергей в последний раз приходил?

— В последний раз? Дайте-ка подумать. Да вот неделю назад как раз и приходил!

— И что сказал?

— Заявил, что уезжает. И что если Анька передумала и хочет к нему вернуться, то у нее есть еще пять дней, чтобы оставить мужа, детей и прилететь к нему. А потом уже будет поздно.

— Что поздно?

— Этого он мне не сказал. А я Анечке ничего передавать, конечно, не стала. Мало ли кто какую ерунду ляпнет.

Из телефонного разговора подруги поняли несколько вещей. Анин поступок задел ее бывшего бойфренда куда сильней, чем она сама себе представляла. Замужество он Ане не простил. Так что Сергей был готов к мести. И не просто готов, а тщательно ее обдумывал и, кажется, кое-что придумал. И наконец последнее, он выдвигал требование, чтобы она к нему вернулась.

— Срок действия ультиматума истек, — задумчиво бормотала Леся себе под нос, — Анька о себе знать не дала, и этот парень начал действовать.

— Думаешь, он прилетел в Грузию, пришил этого дядю Нико, а потом стал ждать, как будут развиваться события?

— Не думаю, что именно дядя Нико был его жертвой. Но все возможно. Все.

— Слушай, надо бы нам фотографию этого Сергея у Аньки вытребовать.

— Зачем?

— Затем, что он мог быть среди гостей на свадьбе.

— Ну, ты тоже скажешь! Сергей там был, а Анька его не признала?

— Так он мог замаскироваться!

— Тогда нам его фотография вряд ли пригодится.

— Но не будет же он все время ходить в маскировке.

И девушки отправились к Ане. Они застали ее за приготовлением обеда. Слегка устыдились, что не помогают ей в этом деле, но потом вспомнили, что занимаются куда более важным делом — спасением Аньки от решетки, и стыдиться перестали. Так что даже не замечая выразительных взглядов, которые Анька бросала на гору нечищеных овощей для борща, которые были свалены на столе, потребовали у Ани фотографию ее бывшего бойфренда.

— Откуда ей у меня взяться? — удивилась Аня. — Говорю вам, я вычеркнула этого человека из своей жизни раз и навсегда!

— Что же, никакой фотографии не осталось? Даже самой плохонькой?

— Нет!

И Аня демонстративно встала к столу, очищая крупную свеклу. Та брызгалась яркими брызгами, так что подругам пришлось прикрыться кухонными полотенцами. Но они не отставали:

— Тогда опиши нам этого Серегу. Давай-ка его внешность!

— Что вам дался этот уголовник?! Говорю вам, это было и прошло! Теперь ему нет места в моей жизни!

— Но может быть, сам он считает иначе!

— Ну, хорошо! Он был высокий, волосы светлые, голубые глаза, крупный мясистый нос и толстые губы. Да! Еще он всегда ходил стриженный под единичку, и уши у него торчали словно два вареника! А когда он злился или волновался, они у него краснели. Сам он бледнел, а уши, наоборот, краснели. То, я вам скажу, еще зрелище!

Но никакого бледного мужчины с ярко-красными оттопыренными ушами на свадьбе подруги не заметили. Блондинов также не наблюдалось. Были, правда, рыжие, но с ярко выраженными кавказскими чертами лиц. Блондинка была только одна — Леся. А вот блондинов не было. Ни коротко стриженных, никаких.

— Он мог надеть парик и загримироваться, — прошептала Леся, не желая расставаться со своей идеей. — Или спрятался поблизости от дома Тамары. И когда наступил подходящий момент, выскочил из своего укрытия и нанес удар.

Но Кира считала, что версию с Серегой можно пока отложить про запас. Они и так выяснили достаточно. Серега имел крутой зуб на Аньку. Мог узнать, где ее искать. И имел возможность и желание ей насолить. Сделал он это или нет, пока было не известно.

— Но это все пока что из области предположений. А вот следы Тамары на том месте, где был ранен Нико, это уже суровая реальность.

— Думаешь, менты тоже их обнаружили?

Кира пожала плечами.

— Пойдем к ней и узнаем.

Дома у Тамары было непривычно тихо. После случившейся трагедии с односельчанином свадьбу было решено не догуливать. Так что праздничные столы и украшения исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Теперь это был самый обычный дом, конечно, если не считать произошедшего в нем убийства.

Тамара хлопотала на заднем дворе, возясь с цыплятами. Подруг она приветствовала широкой улыбкой. И протянула им несколько пушистых желтых комочков.

— Правда, они прелесть?

— Да, очаровательные крохи. Они у вас вывелись?

— Вообще-то мы цыплят сами не выводим, — пояснила Тамара. — Возни с ними много, а смысла мало. Пока курица на яйцах сидит, да потом с цыплятами возится, она ведь не несется. Да и болеют, и мрут эти желтенькие крошки слишком уж часто. Так что мы обычно цыплят покупаем на птицефабрике. И не желтых, а уже белых, подросших. С перышками.

— А в этот раз как же получилось?

— Не уследила я за одной из несушек. Она себе гнездо в саду свила. Да тихонько там весь выводок и высидела. Просто удивительно, ни кошка ее не тронула, ни собаки, ни птицы. Сегодня прихожу я на птичий двор, а у нас прибавление!

И Тамара счастливо засмеялась, прижимая к лицу крохотного пушистенького и веселого, словно солнышко, цыпленочка. Глядя на эту здоровую, полную сил и жизни девушку, трудно было поверить, чтобы она могла убить человека. Да еще как убить! Всадить ему в живот нож. И не один, а несколько раз.

— Нет, не могла она этого сделать, — прошептала Леся.

— Но ведь следы! Как быть со следами?

Тем временем Тамара отпустила цыплят к их маме, озабоченно квохчущей в сторонке и разгребающей жилистой лапкой что-то в пыли, и вопросительно посмотрела на девушек:

— Вы просто так зашли? В гости?

— Да.

— Тогда пошли в дом. Вина вам предложу. Папа Васико сегодня новую бочку открыл. Такое приятное! Пьется как вода!

— Вина? — помимо воли изумилась Леся. — В такую жару?

Тамара рассмеялась.

— Сразу видно, что вы не местные! У нас вино пьют вместо воды. И жажду утоляет лучше, и веселит, и на вкус приятней.

Подруги и сами видели, что вино тут пьется литрами. И за обедом или даже за завтраком мужчине ничего не стоит выпить литра полтора ароматной жидкости. Но ведь они-то сюда не вино пришли пить. И не обедать. По делу они пришли.

— Ах, по делу. Тогда тем более надо выпить. Что за разговор всухомятку!

Кроме прохладного вина в высоком глиняном кувшине, Тамара принесла еще домашний сыр, хлеб и инжир.

— Садитесь вот тут в теньке, и будем пировать.

Устроились девушки в саду в тени высокого каштана. Тут стоял стол и удобные кресла с круглыми спинками. Так что девушки смогли передохнуть от наступившей жары. Вино пилось легко. И подруги сами не заметили, как захмелели.

— А твои где? — спросила Леся у Тамары, отметив, что в доме необычно тихо.

— На работу ушли.

— А-а-а… А мы думали, что пошли к этому несчастному.

Стакан в руке у Тамары слегка дрогнул.

— К кому? — спросила она.

— Ну, к дяде Нико.

— Нет.

— Ты не любила этого человека?

— Что он мне, муж, чтобы мне его любить или не любить? И не отец, слава богу!

— Но нам показалось, что вы с ним очень хорошо знакомы.

— Просто сосед. Общались по-соседски, как же без этого? А никакой близости между нами не было!

— Но он знал про тебя нечто такое… Особенное.

Говоря это, Кира исподтишка наблюдала за Тамарой. Та откровенно изменилась в лице. Снова побледнела. И рука у нее задрожала так сильно, что девушка была даже вынуждена поставить стакан обратно на стол.

— Черт, — попыталась она обратить все в шутку, — так много пила в эти дни, что даже руки трясутся, как у старого алкоголика.

Подруги могли поклясться, что еще несколько минут назад с руками у Тамары все было в полном порядке. И вот, пожалуйста. Стоило им заговорить про убитого, как Тамара вначале изменилась в лице, а теперь у нее дрожат руки.

Глава 5

И как раз в тот момент, когда подруги уже собирались дожать Тамару, в кустах послышался какой-то шорох.

— Ой! — подскочила Тамара. — Кто там?

Никто не отозвался. И она побежала проверить. Проверяла долго. И девушкам даже послышалось, что из кустов до них доносятся сразу два голоса. Но стоило им подняться со своих мест и направиться к кустам, как оттуда вышла улыбающаяся Тамара.

— Никого нет! — объявила она подругам. — А чего вы вскочили? Садитесь, садитесь же! Хотите еще вина?

Нет, вина подруги больше не хотели. Пришла пора поговорить о том, ради чего они сюда и явились.

— Тамара, мы ведь не просто так заговорили с тобой о покойном. Мы знаем, что ты с ним встречалась за несколько минут до его смерти.

Вид у Тамары был такой, словно покойник собственной персоной явился к ней под раскидистый каштан, обвинять ее.

— Не может быть! — прошептала она. — Там никого же не было!

— О чем вы разговаривали с дядей Нико?

— Зачем вам знать?! — вспыхнула Тамара. — И вообще, если вы видели нас, то должны знать, о чем мы говорили!

Говорили! Очень хорошо, по крайней мере, факт беседы с дядей Нико незадолго до его смерти она не отрицает.

Кира покачала головой:

— Нет, мы видели только твои следы.

— Ах вот как! — порозовела Тамара. — Эти следы остались там… Со вчерашнего дня!

— Так не пойдет. В первый день свадьбы на тебе было другое платье.

— Белое! С кружевами и атласом!

— А нитки, которые мы нашли на кусте, они уже от твоего второго платья.

— Откуда вы знаете?! — снова побледнела Тамара.

— Они были синие!

— Ах, синие. Ну, мало ли кто мог быть у меня на свадьбе в синем! Вот хотя бы дядя Каха. Он был в синем костюме, синей рубашке и голубом галстуке!

— Но на его галстуке не было перламутровых ракушек с твоего платья! — разозлилась Кира. — Там в саду с убитым разговаривала ты! И никто другой. Не отпирайся!

Но Тамара уже пришла в себя. Первая растерянность прошла. И теперь она твердила, что в саду была, но раньше. И дядю Нико там в глаза не видала.

— Что же вам обоим понадобилось в этой весьма запущенной части сада?! — сердито спросила у упрямицы Леся. — Там только ежевика и растет!

— Ее и собирала! — не моргнув глазом, заявила Тамара, нагло глядя прямо на подруг. — Маме Васико понадобилось. Для пирога! Можете спросить, я не вру!

Кира не выдержала первой. Она поднялась из-за стола и сказала:

— Пойми, Тамара, твои следы видели не только мы. Следователь и его подчиненные тоже не дураки. И им ты вряд ли сможешь плести ерунду про пирог с ежевикой твоей свекрови.

Леся тоже поднялась. И девушки направились к садовой калитке. Конечно, они надеялись, что Тамара образумится и окликнет их. Но этого не произошло. Та продолжала сидеть и молча провожала взглядом подруг, пока за ними не захлопнулась калитка.

— Все ясно, штурм крепости нам не удался, — признала свое поражение Кира. — Придется провести осаду.

— И как мы это сделаем?

— Для начала нам надо раздобыть побольше сведений об этой Тамаре и о самом убитом. Что их могло связывать?

— Они были соседями.

— А помимо этого?

— Не знаю.

— То-то и оно, — кивнула Кира. — Пошли, переоденемся.

— Зачем? Тебе очень жарко? Но предупреждаю, если ты собираешься оголиться еще больше, тебе это может и не сойти с рук.

На Кире был вышитый яркими красными маками топик на тонких силиконовых бретельках. И в цвет маков короткая юбочка в складку. На ногах красовались белые босоножки на высоченных каблуках, тоже украшенные крохотными красными цветами. Красиво, но слишком уж броско!

Леся была одета чуть скромнее. Сарафанчик из шифона, доходящий до колен, даже прикрывал плечи девушки красивыми рукавами — крыльями. Впрочем, сарафанчик казался вполне приличным только до того момента, когда солнечный луч не падал на ткань под определенным углом. Тогда оказывалось, что ткань почти прозрачная, и каждый может рассмотреть ее нижнее белье!

— Нам надо переодеться не потому, что нам жарко. А потому, что мы с тобой идем в дом к покойнику! Ясно тебе? А в цветных нарядах к покойникам не ходят.

— Ой, я не хочу туда! Не люблю покойников!

— Глупая! Где же еще мы можем узнать все подробности его жизни? Только там, где он жил.

Взяв у ошеломленной Аньки скромные тряпочки черного цвета, девушки принялись экипироваться с максимальным изяществом. Правда, кое-что пришлось подколоть на спине или по подолу булавками, так как Анины вещи были слегка великоваты, даже высокой и худенькой Кире, не говоря уже о миниатюрной Лесе.

Однако человечество недаром придумало булавки. Пара-тройка коробочек, и подруги приобрели вполне приличный вид. Вот только двигаться им пришлось очень осторожно, чтобы не уколоться ни об одну из острых булавочек, торчащих у них из одежды.

В доме дяди Нико было многолюдно. С покойником пришли попрощаться все родственники и соседи. Многие приехали из других селений и городов. Разумеется, подруги спросили про воспитанницу дяди Нико — таинственную Нелли. Нет, ответили им, девушки пока еще нет. Но она уже знала о несчастье, которое случилось с ее опекуном. И должна была прибыть для прощания с покойником с минуты на минуту.

Сам дядя Нико лежал в гробу, усыпанный цветами и торжественно возложив руки на грудь. Он был облачен в черный костюм. И, как объяснили подругам, забальзамирован. В таком состоянии покойник мог пролежать на жаре и день, и два, и даже три без всякого холодильника. И все желающие могли прийти к нему, чтобы попрощаться.

— Жуткий обычай! — передернуло Лесю. — Б-р-р! Покойник в доме! Надеюсь, потом они избавятся от этого стола? Сожгут или просто выкинут?

Кира бросила взгляд на простой обеденный стол, на котором возлежал сейчас дядя Нико и за который в обычное время садилась обедать, завтракать и ужинать вся семья.

— Не уверена, — пробормотала она. — Семьи тут большие. Стариков тоже много. Если они после каждого покойника будут выбрасывать старый стол и покупать новый, то вскоре просто разорятся.

— Я на поминки не приду! — быстро предупредила ее Леся. — И не мечтай!

Кира хотела что-то ответить, но не успела. Потому что как раз в этот момент в дверь вошла потрясающей красоты девушка. Стройная, с гибкой фигурой, длинными ногами и пышной грудью. При этом у нее была неправдоподобно тонкая талия и удивительная прямо-таки эльфова грация. Личико у девушки тоже было очень выразительным. Огромные черные глаза, ровные дуги бровей и безупречная кожа. Широкие скулы, маленький острый подбородочек и кокетливые ямочки на круглых щечках.

Девушка ненадолго замерла на пороге. Ее и без того огромные глаза расширились еще больше, заняв почти половину лица, когда она увидела дядю Нико. Она стояла, глядя своими чудесными глазами на стол с покойником, и ничего не говорила. А потом, словно очнувшись, обвела взглядом всех гостей.

Они девушку тоже заметили. И замерли, словно в ожидании чего-то.

— Нелли! — вдруг взвыв, кинулась к ней жена дяди Нико — тетя Роза. — Девочка наша! Приехала! Нелли! Девочка! Как нам тебя не хватало!

Губы у Нелли задрожали. Похоже, ее растрогала эта встреча. Она едва сдерживала готовые хлынуть из ее глаз слезы.

А тетя Роза все говорила и говорила, обнимая красавицу своими старыми, заскорузлыми от тяжелой работы руками.

Разумеется, говорила тетя Роза по-грузински. Но не надо было быть полиглотом, чтобы понять: она жалуется на злую судьбу, забравшую у нее еще не дряхлого мужа. Нелли отвечала ей и по-грузински, и по-русски, мешая слова из этих языков. Как поняли подруги, она утешала свою мачеху. И уверяла, что та еще встретится со своим мужем в лучшем мире.

Специально она это сказала или ляпнула случайно, но, похоже, перспектива встречи с мужем не слишком-то порадовала тетю Розу, потому что она переменилась в лице и вскоре оставила Нелли в покое.

— А эта Нелли та еще штучка! — прошептала Леся.

— Красотка.

— А раз красотка, значит, и стерва.

— Правильно мы с тобой насторожились.

Держалась Нелли прекрасно. В меру сдержанно, в меру трагично, но не теряя своего достоинства. Несколько скорбных слезинок у гроба покойного, несколько теплых слов каждому из родственников и друзей, несколько печальных улыбок. И вот уже взгляд девушки шарит по комнате в поисках кого-то. Кого? Подруги это быстро поняли. Стоило Давиду появиться в комнате, как взгляд Нелли совершенно изменился. Исчезла недавняя отрешенность, исчезли скорбь и печаль.

Теперь лицо Нелли выражало такую сложную гамму эмоций, что подруги прямо встали в тупик. Что же она испытывает к Давиду? Любовь? Ненависть? Отчаяние, что он до сих пор не с ней? Сразу и не скажешь. Одно было ясно: Нелли отнюдь не забыла своего бывшего жениха. И равнодушием с ее стороны тут и не пахло.

— Бедная Анька, — снова прошептала Леся. — Какая сильная соперница. Не позавидуешь ей.

— Все равно, Давид любит свою жену.

— Любит. Но ты только посмотри, какими глазами он смотрит на эту Нелли! Он потрясен!

Давид в самом деле выглядел ошарашенным. Видимо, жизнь за границей здорово пошла Нелли на пользу.

— Нелли сильно изменилась! — услышали подруги женские голоса за спиной. — Стала настоящей красавицей.

— А была гадким утенком. Вспомните ее прыщи!

— И очки!

— А фигурка! Была же словно доска плоская.

— А ведь расцвела!

— Расцвела! Мне бы ее деньги, я бы тоже расцвела!

— Говорят, Нико не был с ней щедр.

— Все равно, она богачка! Раз были деньги, чтобы жить в Америке, значит, и на пластического хирурга средства нашлись.

— Думаешь, врачи постарались?

— Ну, нос у нее точно раза в два меньше.

— И сиськи выросли!

— А глаза какие! У прежней Нелли были самые обычные глазки. Миленькие, но не больше того. А тут прямо плошки!

Подруги переглянулись. Вот оно что! Значит, Нелли изрядно потрудилась над своей внешностью. И судя по реакции односельчан, которые помнили ее невзрачной девчушкой, потрудилась на славу. Сам Давид не мог отвести взгляда от красавицы. А когда она еще и подошла к нему, то мужика вовсе затрясло.

— Нелли, — пробормотал он. — Ты ли это?

— Я, Давид. Ты рад меня видеть?

— Я просто глазам своим не верю!

Давид буквально пожирал Нелли взглядом. Казалось, его восхищало теперь в ее внешности буквально все. И подруги насторожились еще больше.

— Ой, не нравится мне все это! — вздохнула Леся. — Кира, ты побудь тут. А я побегу за Аней!

— Думаешь, стоит? В смысле, звать ее сюда?

— Должны же мы что-то делать. Мы же ее подруги, или нет?

И Леся убежала. Видимо, она действительно бежала всю дорогу, как туда, так и обратно. Потому что Анька появилась в доме дяди Нико уже через десять минут. При виде нее Кира едва не застонала от отчаяния. Ах, лучше бы Анька провела у себя дома у зеркала несколько лишних минут, но хотя бы накрасилась и сняла бы с себя эти отвратительные черные тряпки, которые полнили ее и прибавляли несколько лишних лет.

Вот Нелли, хотя и была приемной дочерью покойного, даже и не думала соблюдать полный траур. Ограничилась траурной повязкой на рукаве и черной лентой в волосах. Вот и весь ее траур. Так какого черта Аньке понадобилось нацеплять на себя эту черную хламиду, которую, судя по ее виду, носила еще бабушка Давида? А то и его прабабушка!

Давид появления жены даже не заметил. Он не мог оторвать взгляда от Нелли. Ане пришлось самой подойти к нему и потрясти за локоть. Давид кинул на нее рассеянный взгляд, кивнул и… и снова отвернулся!

— Давид! — дернула его жена посильней. — Ты не хочешь нас познакомить?

— Ах да! Нелли — это… это Аня.

— Твоя жена?

— Моя… м-м-м… Да, жена.

Смущение Давида было очевидно. Кажется, сейчас он сильно жалел, что поспешил в свое время и женился не на ставшей писаной красавицей Нелли, а на растолстевшей Аньке.

Вот они, мужчины! Клянутся, что будут любить вас и в горе, и в радости. А стоит вам набрать пару лишних килограммов, обзавестись несколькими морщинами и пару лет погулять перед любимым в домашнем халате и стоптанных шлепанцах, как вся их Великая Любовь начинает угрожающе трещать по швам.

Что поделать! Великая Любовь не терпит столкновения с буднями. Или реальность должна ей соответствовать, или Великая Любовь постепенно превратится в Привычку, а та, в свою очередь, в скучную семейную докуку. Судя по всему, именно это и случилось в семье Ани и Давида. Еще не полная катастрофа, но близко к ней.

Тем временем Нелли загадочно улыбнулась Давиду, пообещав, что они еще встретятся, и отошла к другим своим знакомым, которым не терпелось с ней пообщаться. Аня же затеяла разборку с мужем. Еще одна ее ошибка! Скандалом в такой ситуации ничего не добьешься, только испортишь все окончательно. Но Аня была в ярости. Она сходила с ума, отчаянно ревновала. И весь ее здравый рассудок улетучился под действием этого разрушительного чувства.

— Что это значит?! — злобно прошипела она, глядя на мужа. — Ты встречаешься с этой девкой? Назначаешь ей свидания? Тайком от меня?

— Аня, успокойся! Мы в доме покойника.

— А мне плевать! Я слышала, как она сказала, что вы еще встретитесь!

— Естественно, она моя родственница. Приехала из далекой Америки. Ясно, что я по ней соскучился.

— Не канифоль мне мозги! Родственница! Я видела, как ты смотришь на эту Нелли!

— Аня, угомонись!

— Родственными отношениями тут и не пахнет!

— Веди себя прилично!

— А ты? Ты вел себя прилично?! Ты, женатый человек, откровенно заигрывал с этой свиристелкой!

Подругам показалось, что Давид сейчас влепит Аньке пощечину. Но он сдержался. Что-то пробормотал и вышел из комнаты. Анька поспешно последовала за ним. Девушки пытались ее удержать, но куда там! Семейный скандал стремительно нарастал. И самое скверное, что все присутствующие с явным интересом следили за его развитием.

Лица одних выражали сочувствие, другие ехидно или ядовито усмехались, мол, и вы тоже не лучше, а третьи так и вовсе откровенно злорадствовали. Девушки посмотрели на Нелли. И поразились тому, каким торжеством горели ее глаза, над которыми так хорошо поработал пластический хирург. Ой, не к добру появление этой девицы возле Давида. Как бы действительно не случилось беды.

— Как думаешь, Давид устоит или падет к ножкам этой Нелли?

Кира хотела уже возмутиться и повторить, что Давид любит только Аню, ее одну и никого, кроме нее. Но тут перед ее глазами невольно предстали потолстевшие и порядком волосатые Анькины ноги с первыми признаками тромбофлебита в виде редких пока еще сосудистых «звездочек» (ничего не поделаешь, две беременности нанесли Анькиным сосудам ощутимый удар), а рядом с ними гладкие ровные ножки Нелли, с золотистой атласной кожей.

И Кира заколебалась.

— Надеюсь, что все обойдется, — пробормотала она.

Увы, ничего не обошлось. Когда подруги вышли из дома, то они обнаружили Аню и Давида, которые стояли друг против друга и горячо обсуждали возникшие у них разногласия. Оба были в ярости. Давид судорожно скрипел зубами, а Анька наскакивала на него, явно стремясь что-то ему доказать. В конце концов Давид сплюнул, повернулся и почти побежал. Анька последовала за ним. Но недолго. Потому что Давид остановился и тихо сказал ей что-то такое, отчего Анька замерла на месте.

Давид ушел. А подруги подошли к Аньке, которая так и стояла на том самом месте, к которому пригвоздили ее слова Давида.

— Ань! Эй, ты чего?

— А! Ой, девчонки! Вы чего тут?

— За тобой наблюдаем.

— Да. И чего увидели? Сильно заметно, что мы с Давидом поссорились?

— К вечеру весь поселок будет в курсе ваших семейных баталий.

— Вот сплетники! — окончательно расстроилась Анька. — Но посудите сами, что мне было делать? Давид буквально прилип к этой девице! На меня ноль внимания, а на нее так гляделки и вытаращил! Кстати, вы сами ее видели?

— Да. Конечно.

— Красавица, верно?

— Ничего себе. Средней паршивости.

— Искусственная вся насквозь.

Но Аня не дала ввести себя в заблуждение.

— Она красавица, — грустно произнесла она. — Самая настоящая красавица. Странно, а мне говорили, что Нелли совсем невзрачная.

— Так и было!

— Ее пластические хирурги красавицей сделали!

Но даже эта информация Аньку не утешила.

— Хирурги там постарались или сама природа, мы никогда не узнаем. Но результат такой, что Нелли теперь красавица! А я…

И критически оглядев себя, Анька горько произнесла:

— А я — нет!

— Ты просто очаровашка!

— Красотуля!

— Высший класс!

Аня отмахнулась.

— Нет. Я потолстела, перестала за собой следить. Красиво одеваюсь только в тех случаях, когда мы идем в гости. А ходим мы туда редко. Очень редко.

И она подавленно замолчала. Подруги переглянулись. Бедная Анька. Мало ей обвинения в убийстве дяди Нико, которое хотят повесить на нее, так еще и муж от нее отворачивается. Да уж, как говорится, пришла беда, отворяй ворота. Калитки ей точно мало.

— Мы могли бы тебе помочь, — нерешительно произнесла Леся.

— Да? — усмехнулась Аня. — И как же? Вернете мне мужа? Физически устраните соперницу?

— Нет, Нелли мы устранить не можем. Но мы можем сделать так, что она станет тебе не опасна.

— Это как же вы такое сделаете?

— Ты сама это сделаешь!

— Я?!

— Да, да.

— Я не смогу. Куда мне до этой Нелли.

— Ты все сможешь! Ты просто должна вспомнить, какой ты была, когда вы только познакомились с Давидом. И стать для него прежней Аней — притягательной и желанной. А не теперешней клушей, домашней женой.

— Думаете, он со мной заскучал?

На этот вопрос подруги предпочли не отвечать. Зачем еще больше расстраивать Аню? И Кира просто сказала:

— Немножко разнообразия в жизни точно никому не помешает.

— Давид должен вспомнить, каким сокровищем обладает.

Аня задумалась. А потом бодро кивнула:

— Я согласна! С чего начнем?

Молодец Анька! Она всегда была оптимисткой. И не унывала даже в самых трудных ситуациях.

— Начнем с того, что ты вернешься домой, накрасишься, причешешься, красиво оденешься, а потом мы вернемся в дом дяди Нико и познакомимся с этой Нелли поближе.

Если первая часть плана не вызвала у Ани никакого сопротивления, то последняя фраза заставила ее активно воспротивиться:

— Не хочу я с ней знакомиться! Я и так вижу, что она стерва! И гадина! Зарится на моего мужа!

Но тут уж подруги встали единым фронтом.

— Чтобы победить противника, нужно его изучить.

— Узнать как сильные, так и слабые стороны.

— Может статься, что эта Нелли — колосс на глиняных ногах.

— Толкнешь его, он и развалится.

Вдвоем им удалось без труда убедить Аню в своей правоте. Отвести домой. Причесать. Умыть. Переодеть. И даже выщипать брови и волосы на верхней губе, которые появились. Пребывание в солнечной Грузии оказало на Аньку странное действие. У нее, коренной русачки и блондинки, вдруг полезли усики. Хорошенькие и пушистенькие, они все равно были безжалостно удалены с корнем. Нельзя, чтобы у Нелли был в этом вопросе хотя бы один лишний балл.

— Остальные улучшения оставим на вечер, — решила Леся, осмотрев проделанную работу.

— В принципе, получилось неплохо.

— Но тут еще работы непочатый край. Уединимся вечерком в ванной комнате и хорошенько поработаем над твоей внешностью. Косметолога, я так понимаю, в вашем поселке все равно нет!

— Только парикмахерская. Но я бы туда не сунулась. Там стрижет дядя Гоги. А у него только один фасон стрижки для мужчин. И один для женщин. Ну, наверное, вы видели его художества на головах у некоторых наших соседок.

Подруги содрогнулись. Представление у дяди Гоги о женской стрижке было довольно своеобразным. И клиентки выходили из-под его рук близнецами с уродливо короткими стрижками, едва прикрывающими уши и с диким количеством пуделиных локонов, торчащих во все стороны. И подруги никак не могли взять в толк причину появления такого количества кудрявых грузинок в одном поселке. Оказалось, вот оно что — виноват здешний цирюльник.

— А мне такая прическа точно не пойдет, — говорила Аня. — Я когда еще только приехала, по совету соседок, пробовала.

— Ты?!

— Ага. Потом едва распрямила кудри. Уж не знаю, чем он их смазывает, состав зелья он изобрел сам и держит его в строгом секрете, но волосы у меня кудрились еще целых две недели. И никакими головомойками не распрямишь.

Представив себе кудрявую располневшую Аньку, подруги даже застонали.

— К дяде Гоги ни ногой!

— Сама обхожу его заведение за три километра.

— Вот и правильно. Не ходи к этому дяде Гоги. Своими силами обойдемся.

Преображенная Анька произвела на собравшихся в доме дяди Нико гостей сильное впечатление. Все снова начали перешептываться, отмечая, как всего за час супруга Давида заметно похорошела. Нелли тоже заметила существенно преобразившуюся соперницу. И гладкий лоб девушки прорезала озабоченная морщинка.

Нелли явно смекнула, что обойти Аньку будет не так-то легко, как ей показалось вначале. Да, первый раунд остался за ней. Но исключительно потому, что соперница не ожидала столь дерзкой атаки и не была к ней готова. А теперь все могло измениться. Битва за Давида между двумя женщинами предстояла долгая и трудная. Но, кажется, у Нелли не было сомнений, достоин ли финальный приз того, чтобы за него сражаться.

И она сделала именно то, что и ожидали от нее подруги. Она пошла на сближение с соперницей. Умная девочка. Очень умная и красивая девочка. Опасное сочетание двух редких качеств.

— Привет! — произнесла она, улыбаясь всеми своими тридцатью двумя фарфоровыми зубами. — Как я рада наконец-то познакомиться с женой нашего дорогого Давида.

— Да?

В голосе Ани слышался неприкрытый скептицизм по поводу искренности Нелли. Но та ничуть не смутилась. И продолжала:

— Дядя Нико мне много рассказывал про вас.

— Да?

— Может быть, вы и не знали, но он был о вас очень высокого мнения.

— Вот как!

От удивления Анька даже забыла, с кем разговаривает. Покойник лестно отзывался о ней в разговорах с Нелли? Вот уж диво, так диво.

— Вы меня ни с кем не путаете? — осторожно спросила Аня.

— Как можно! — рассмеялась Нелли. — У нашего Давида только одна жена. Вы!

— И покойный хвалил меня?

— В каждом нашем с ним разговоре он только и делал, что рассказывал, какая вы чудесная и замечательная.

А зачем же тогда дядя Нико прилюдно унижал и обливал грязью Аньку перед всей родней, если, по словам Нелли, в душе глубоко уважал и ценил жену своего племянника?

— Вы надо мной издеваетесь! — осенило наконец Аню, а Нелли обиделась.

— Что вы! Говорю чистую правду! А в чем дело? Вы не верите мне? Я действительно не лгу!

Девушка выглядела такой растерянной, что Аня поверила ей. И объяснила, почему не поверила Нелли вначале. И та продолжила:

— Да что вы говорите! Дядя Нико всегда критиковал вас перед родней? Это просто удивительно! Но… Но у меня есть также письма моего дяди. И в них он отзывается о вас весьма лестно. Уж письмам-то вы поверите?

— Письмам… Письмам — да. Поверю.

— Тогда я их вам покажу. Пойдемте.

И Нелли поманила Аню за собой. Разумеется, подруги тоже пошли следом. Письма были у Нелли в дорожной сумке. Этакая элегантная помесь коврика, крокодила и тумбочки на колесиках. Стоила она, наверное, целое состояние. Это подруги поняли по многим признакам. Как хороший конник может с одного взгляда отличить скаковую кобылу от никчемной батрачки, так и подруги могли с одного, ну, максимум с двух взглядов отличить действительно дорогую вещь от дешевки.

Нелли откинула крышку своей чудо-сумки и извлекла письма. Они были на грузинском. Но Аня уже достаточно поднаторела в изучении языка своего мужа, так что не без труда, но все же разобрала те строчки, которые касались непосредственно ее персоны.

— Действительно, все правда!

— Видите, я вас не обманывала!

— Это просто удивительно! — пробормотала Аня. — Он называет меня отличной хозяйкой, восхищается моим веселым нравом и крепким здоровьем. А уж про мою внешность пишет… Почитать, так я просто писаная красавица.

Это было полной противоположностью тому, что говорил дядя Нико про Аньку в поселке. Когда же и кому он лгал? Своей племяннице? Или своим односельчанам? Или он вообще нейтрально относился к Аньке, а все разыгрываемое им было просто показным шоу? Но зачем ему понадобился этот цирк? В поселке изображать ненависть к Аньке, а перед приемной дочерью лить сладкую патоку?

— Этого я не знаю, — вздохнула Нелли. — Но одно могу сказать точно, дядя Нико никогда и ничего не делал просто так. Такой уж у него был характер. Расчетливый.

С этим Аня целиком и полностью согласилась. Внезапно она перестала злиться на Нелли. И сама того не замечая, перешла с соперницей на короткую ногу.

— Ты давно прилетела?

— Нет. Самолет приземлился сегодня около полудня. В аэропорту я поймала такси и сразу же примчалась сюда.

Потрясающе! Значит, когда подруги увидели Нелли впервые, она только что сошла с самолета, на котором пролетела полмира. Тяжелое путешествие. А выглядела девушка так, словно только что сошла с обложки глянцевого журнальчика. И вещи. Где были ее вещи? Нелли прибыла без всякого багажа. Возникла на пороге словно фея из волшебной сказки.

— Вещи подвезли потом, — небрежно отмахнулась от вопросов Нелли. — Я уехала из аэропорта, поручив встречающим меня братьям забрать вещи и доставить их домой. Сама я не могла ждать. Хотела поскорей увидеть бедного дядю Нико. Как вы думаете, кто мог совершить такую дикость?

Подругам это тоже было крайне интересно. И еще у них имелись кое-какие подозрения насчет самой Нелли. Но ведь не скажешь малознакомому человеку, что в организации убийства вы подозреваете именно его. Поэтому девушки зашли издалека и принялись расспрашивать Нелли о том, какого рода отношения были у нее с отчимом.

Нелли изобразила дядю Нико если не святым, то во всяком случае очень близким к святости человеком. Не без своих странностей, разумеется. А кто из нас без странностей? Но все равно, по ее словам, дядя Нико был очень хорошим, добрым человеком. Со скверным характером, брюзгой и занудой, но зато имеющим золотое сердце.

— Он взял меня к себе, когда от меня отвернулись мои близкие родственники. И он не жалел ни времени, ни сил, чтобы воспитывать меня. А когда я захотела, он нашел средства и отправил меня учиться в США. Много ли людей сделает такое для своих детей? А он сделал это для меня, фактически чужой ему девчонки.

— Но ведь он являлся вашим опекуном.

— Да, и что с того?

— И мог распоряжаться вашими финансами.

— Только до моего совершеннолетия. А восемнадцать мне исполнилось уже давно. Полностью же распоряжаться средствами своего отца я смогла с двадцати одного года. А двадцать один мне исполнилось еще год назад.

— Значит, с прошлого года ты обрела полную финансовую независимость?

— Совершенно верно.

Итак, мотив, побуждающий Нелли избавиться от своего опекуна, отпадал. Он больше ведь не был ее опекуном. Вот если бы дядю Нико убили года два назад, тогда другое дело. А так ей просто не было смысла устранять дядю.

— Пошли отсюда! — с убитым видом произнесла Кира.

Аня не возражала. Она уже успела остыть. И теперь мечтала только о том, как бы подлизаться к своему сердитому Давиду и выпросить у него прощение. Время было уже позднее. На улице стемнело. Аня спешила. Но проходя мимо дома Васико и Тамары, внезапно остановилась.

— Кто это воет? — произнесла она.

— Какая-то собака. Пошли скорей.

— Нет, это не просто собака. Это собака Тамариной тетки.

Подруги тоже вспомнили саму тетку и ее отвратительного вида псину. Длинная, сухопарая, с огромным горбатым носом старуха и жирная, с короткими лапами и приплюснутой мордой с вечно слезящимися глазами собака, кажется, французский бульдог, были неуловимо похожи.

Зачем жившая на скромную пенсию тетка содержала это прожорливое чудовище, никто из родни понять не мог. Но она обожала свою собаку. И пес, кажется, платил ей взаимностью. Она называла его Швило — сынок. И совершенно непостижимым образом эта жирная псина была похожа на свою тощую хозяйку. Вроде бы ничего общего у них и не было. Но стоило взглянуть на них разок, как сразу же становилось ясно: они прожили вместе, под одной крышей долгие годы, и успели так основательно пропитаться друг другом, что стали похожи.

И вот теперь эта псина сидела в саду и выводила душераздирающие рулады, подняв морду к звездному небу.

— Как там тебя! Швило! Замолчи немедленно!

В ответ пес завыл с еще большим усердием. У трех подруг даже мороз побежал по коже от его воя.

— Чего он надрывается?

— Ну чего, чего… В доме же было совершено убийство. А собаки всегда воют по покойнику.

— Вчера пес не выл, — заметила Леся. — Да и покойника давно унесли.

— И дома у дяди Нико ни один пес не воет.

— Нет, тут что-то другое.

Словно в подтверждение ее слов пес завыл еще громче. Теперь в его голосе явственно слышалось отчаяние и настоящая скорбь.

— Надо посмотреть, — встревожилась Кира.

— Да ты что? Лезть в чужой дом?

— А что тут такого? Пес воет так, что всем соседям должно быть тошно.

Пес вывел особенно жалостливую ноту, и из соседнего дома послышалось проклятие. Псу желали остаться без шкуры и голым спуститься в ад, где его должны были много раз противоестественным способом поиметь как все черти подряд, так и сам глава ада. Пес завыл еще громче.

— Вы как хотите, а я посмотрю, что он так надрывается, — сказала Кира.

— Пусть хозяйка со своим псом сама разбирается.

— Так никого же нету! В доме темно. Пес один надрывается. Нас не поймут…

Не известно, чем бы закончились препирательства подруг, но как раз в этот момент мимо них проходило несколько мужчин, которые также услышали собачий вой.

— Вот надрывается! — притормозил один из них. — Что такое с собакой?

Это был Робин. Кира узнала его еще издалека. И была уверена, что он также ее узнал. И еще она была уверена, что он остановился специально. В руках у мужчин были удочки и прочие рыболовные снасти. Они пояснили, что идут на рыбалку. Будут всю ночь сидеть на берегу реки, жечь костер, любоваться природой, а ранним утром примутся за дело.

Одним словом, мужчины собирались приятно провести эту ночь. И дико воющий пес портил им настроение. Как и соседям, которых окончательно вывел из себя собачий вой.

— Безобразие!

— Пес воет уже почти целый час.

— У меня жена от его воя слегла с давлением!

Общее мнение было таково: противную псину надо как-то угомонить. Однако на уговоры собравшейся толпы пес не реагировал. Подозвать его к ограде и потихоньку пристукнуть не получилось. Хитрый пес не выходил из сада. Несколько брошенных в его сторону камней и палок тоже никакого действия не возымели.

Наконец Робин первым перепрыгнул через низенькую ограду. Пес замолчал. И настороженно наблюдал за приближающимся к нему мужчиной. Когда тот подошел достаточно близко, пес зарычал. Но почти сразу же рычание сменилось жалобным повизгиванием.

— Роби! Что там? — не выдержали подруги.

Некоторое время Робин молчал. А затем он неожиданно появился из темноты.

— Надо бы вызвать врачей, — произнес Робин, и голос его дрогнул.

Женщины всполошились.

— Зачем врачей? Пес тебя покусал?

— Нет, врачи нужны не мне.

— А кому?

— Хозяйке этого пса. Впрочем, и ей они уже вряд ли помогут.

— Что ты имеешь в виду? — наконец рискнула спросить Кира в наступившей тревожной тишине. — Что случилось с хозяйкой Швило?

— Женщина лежит в саду и не двигается, — ответил Робин. — Она уже успела остыть. Пес все это время выл над телом своей хозяйки.

И снова никто не знал, что сказать. А потом одна из женщин вдруг тонко пронзительно вскрикнула. За ней — другая. И не прошло и полминуты, как вся улочка огласилась женскими криками и плачем.

Глава 6

Кира с Лесей не плакали. Они стояли и молчали. Что толку паниковать, когда еще ничего толком не известно? Насколько они помнили, хозяйка пса была дамой весьма преклонного возраста. Могла она умереть естественной смертью? Вполне могла. Вышла подышать свежим воздухом. И тут у нее — бац, удар! Упала и умерла.

Но могло быть и иначе. Поэтому Кира первой догадалась спросить у Робина:

— А что с ней случилось?

— Не знаю. Я же не врач. Она лежит на земле, не дышит и не двигается.

— А кровь?

— Крови я не заметил.

Уже хорошо. И давало шанс на то, что смерть Тамариной тетки была вызвана естественными причинами. Но прибывшие к месту трагедии врачи не были в том уверены.

— Вид у вашей бабушки какой-то странный, — произнес один из них, с сомнением разглядывая тело.

К этому времени уже разыскали хозяев. И они зажгли свет во дворе. Он был достаточно ярким, чтобы врачи могли провести первичный осмотр пострадавшей.

— Да, странный вид. И еще эти пятна на шее.

— Откуда бы им взяться?

— Такое впечатление, что ее душили.

— Вот, вот! И задушили.

Тут уж всем стало не по себе. Тамарину тетю задушили! Убили голыми руками. Это что же такое получается? Второе убийство в одном и том же доме! Сначала дядя Нико пострадал. А теперь их собственная тетка! Задушена прямо во дворе! И никто ничего не заметил!

— Какое зверство! — шептались люди. — И кому могла помешать бедная старушка?

— У кого рука поднялась?

Вопросов было много. Куда больше, чем ответов. Хозяева дома подтвердили, что сегодня вечером их престарелая гостья чувствовала себя неважно. Даже отказалась идти с ними в дом к покойному соседу. Мотивировала она свой отказ нездоровьем, а также тем, что в ее возрасте уже крайне вредно смотреть на чью-то смерть. Навевает нехорошие ассоциации.

— Мы ушли еще засветло. А тетя Изольда осталась дома, — рассказывала Тамара. — Она была очень подавлена, но на здоровье не жаловалась.

— Она ждала кого-нибудь в гости?

— Совсем напротив! Сказала, что от шума и суеты у нее болит голова. Она хочет побыть в тишине и покое. Одна!

Значит, покойная никого в гости не ждала. Но своего убийцу она знала, так как практически никакого сопротивления ему не оказала. Заберись в сад чужой человек и заметь его тетя Изольда, последняя подняла бы шум. Голос у нее был громкий и совсем не по-старчески сильный. Значит, могла зашуметь будьте-нате! Однако этого не произошло.

— Может быть, она просто не заметила преступника? — предположила Леся. — Тот подкрался к ней сзади и… Тамара, а как у твоей тети было со слухом?

Тамара подтвердила, что и со слухом, и со зрением, и со всеми прочими органами чувств у ее тетки был полный порядок. Единственное, что ее немного беспокоило, это сердце. Но ведь умерла она не от сердечного приступа. А не услышать, как к ней кто-то подкрадывается, тетка просто не могла. Слух у нее был как у молоденькой горной газели.

— На вашу родственницу напали не сзади, — подтвердил это и врач. — Следы от рук показывают, что душивший ее человек стоял прямо перед ней. И был с нею примерно одного роста.

— Мужчина или женщина?

— Ну, вы спросите тоже! — возмутился врач.

— А все-таки? Ваше мнение?

— Конечно, я не специалист, но судя по размеру отпечатков на шее, если это и был мужчина, то не слишком крупный.

Итак, убийцей с равной степенью вероятности могла быть и женщина. Прекрасно! И кого подозревать прикажете? К этому времени уже прибыл следователь. Он послал своих людей опрашивать соседей. Не слышал ли кто-то из них подозрительного шума. Оперативники вернулись с отчетом. Нет, никто из соседей ничего подозрительного не видел, не слышал и не заметил. Чужих на улице видно не было. Значит, действовали свои?

— Плохо, — помрачнел следователь. — Очень плохо.

После этого он повернулся к свекру Тамары и вперил в него испытующий взгляд.

— Что вы так на меня смотрите? — занервничал тот.

— Второе убийство за несколько дней в поселке, — произнес следователь. — И оба произошли в вашем доме.

— При чем тут я? Вы что, обвиняете меня в том, что я придушил тетку Изольду?

— А было за что?

— Признаюсь, она была занудной старой дамой с отвратительным характером и не менее отвратительной привычкой всех поучать. Но за это же не убивают! Да и общались так тесно мы с ней впервые. Это же не моя тетка, а Тамарина.

— А вы? — повернулся к Тамаре следователь.

— Что я? Я у своей тети бывала часто. Она жила в Тбилиси. Это не так далеко.

— Но в поселке она была редким гостем?

— Я бы так не сказала. Последний раз тетя приезжала к нам и оставалась ночевать на день рождения моей матери, — уточнила Тамара. — И было это полгода назад. А в прошлом месяце она просто приезжала навестить нас. И еще…

Но следователя уже не интересовали дела минувшие. Он хотел знать, что произошло здесь и сейчас. И поэтому снова устремил взгляд на хозяина дома.

— А в этот свой приезд покойная ничем не могла вызвать вашей ненависти?

— Да чем же?

— Она ведь остановилась в вашем доме. И вы были вынуждены много и часто с ней контактировать.

— Конечно, она стала еще невыносимей. Но таковы уж многие старики. Ничего с этим не поделаешь.

Но все равно следователь поинтересовался, есть ли у хозяина дома алиби. Оно у него было. Он вместе с женой, дочкой и ее мужем был в доме дяди Нико. Приносил соболезнования семье погибшего. И выражал искреннее сочувствие, что это произошло почти что в его доме.

— Конечно, мы ни в чем не были перед ними виноваты. Но извиниться лишний раз не мешало. И я извинился.

Извинения были приняты. И вся семья осталась на какое-то время в доме покойника.

— И пока вы там сидели, тут убивали вашу собственную родственницу.

— Но я же не знал! — развел руками мужчина. — Откуда я мог знать, скажите на милость!

Следователь попыхтел, попыхтел, но так с ходу и не смог придумать, зачем бы хозяину дома убивать свою гостью. И поэтому приказал начать осмотр места преступления.

Следов во дворе было слишком много. Так что нечего было и мечтать, чтобы разобраться, какие из них принадлежат убийце. Следователь даже и не стал этого делать. Вместо этого он попросил разрешения осмотреть вещи покойной. Само собой, разрешение ему было тут же дано. Комната убитой старушки находилась на первом этаже. Поэтому подруги, воспользовавшись тем, что на них никто не обращает внимания, подкрались к самым окнам. И смогли заочно поучаствовать в обыске.

Ничего интересного оперативники в комнате у убитой старушки не нашли. Обычный набор вещей, которые старые дамы берут с собой в дорогу. Помимо верхней одежды и обуви была еще ночная рубашка с кокетливыми, нашитыми на тонкую ткань бабочками и кружевами. Именно эта рубашка заставила подруг подумать, что покойная тетя Изольда была вовсе не таким уж старым сухарем, каким представляли себе ее родственники.

Кроме того, в ее вещах нашлись лекарства для поддержания сердца, желудка, мазь от тромбофлебита и лекарство от головной и прочих болей, нитки с иголкой, маникюрный набор, ручной фен, немного косметики. Пожалуй, это было и все.

— А это что такое?

Предмет, привлекший к себе внимание оперативников, был на самом деле коробкой. Прозрачной коробкой, перевязанной белой шелковой лентой. Видимо, лента еще совсем недавно была завязана в бант. А в коробке прежде что-то лежало. Но никто в доме не смог сказать, что было в этой коробке, которую тетя Изольда привезла с собой.

— Может быть, подарок для Тамары? — предположила свекровь девушки.

Но Тамара от коробки отказалась. Тетя Изольда подарила ей набор серебряной посуды — ложки, вилки и ножи. Все старинной работы с резными костяными ручками. И без всякой коробки.

— Тетя сказала, что это семейная реликвия. Эти приборы переходят в нашей семье из поколения в поколение уже много лет. И теперь они мои и моего мужа.

Итак, что могло быть в прозрачной коробке, перевязанной белой лентой, так никто и не понял. Может быть, праздничное платье самой тети Изольды? Оно было черного цвета, как и подобает вдове и даме в возрасте. Но при этом так обильно усыпано блестками, что тетя Изольда сверкала в нем, словно новогодняя елка.

— Если платье сложить, оно вполне помещается в эту коробку.

— А белая лента…

Ну, это, на взгляд подруг, вообще просто. Если уж тетя Изольда спала в кружевной сорочке с вышитыми на ней бабочками, то уж красиво упаковать праздничное платье она просто должна была.

Больше ничего интересного оперативники в комнате тети Изольды не нашли. И вернулись в сад.

— А где пес потерпевшей? — вспомнил следователь. — Вы говорили, что собака страшно выла?

— Да уж! Вся улица сбежалась.

— И долго выла?

— Около часа.

По тому времени, когда начал выть пес, было примерно установлено время смерти тетки Изольды. Потом следователь пожелал осмотреть собаку. Кинулись за псом, но того нигде не было видно.

— Не понимаю, — переживал Робин. — Я привязал собаку за ошейник вот к этому дереву. Вот и веревка. А пса нету.

Следователь поднес обрывок веревки к свету.

— Похоже, пес перегрыз веревку и сбежал, — сказал он. — Ну, что же. Бог с ним. В конце концов, свое дело он уже сделал. Оповестил людей о смерти хозяйки. А что до остального, так говорить пес все равно не умеет. И если даже и видел убийцу, то нам о нем рассказать все равно не сможет.

— Напротив, — неожиданно возразил Робин. — Поведение собаки может многое нам рассказать.

— Что же?

— Пес поднял вой только после того, как его хозяйка оказалась мертва. А где он был до этого?

— Как где? Тут и был. В доме.

— В том-то и дело. Собака была в доме, но тревогу не подняла. А что это значит?

— Что?

— Старушку убил кто-то из своих! Из тех людей, кого пес очень хорошо знал и совсем не опасался!

От слов Робина всем, в том числе и подругам, стало очень не по себе. Что же это такое на свете творится? Что за зверь должен быть этот человек?

— Близкий человек, — пробормотал следователь. — Хм, очень интересно.

Муж Тамары Васико неожиданно насупился. Ему слова следователя явно не понравились.

— Вы на что намекаете? — произнес он. — На то, что кто-то из нас, из нашей семьи убил тетушку?

— Не обязательно вы. Убийца мог последовать за ней и из города. Где она жила? В Тбилиси?

— Да, в Тбилиси.

— И какой образ жизни вела?

На этот вопрос ответила Тамара:

— Тетя Изольда жила очень замкнуто. А после выхода на пенсию, почти совсем ни с кем не общалась.

— Но какой-то круг общения у нее должен был быть?

— Да. Родственники. Двое-трое подруг. Таких же одиноких, как и она сама. И…

— Ну? Говорите!

Тамара молчала. Было видно, что девушка подавлена. И не знает, как ей поступить.

— И кто еще был у вашей тети?

— Сын, — через силу выдавила Тамара.

— У вашей тети был сын?

Свекровь Тамары возмутилась:

— Ты же нам говорила, что твоя тетушка одинока!

— Не ругайте меня, мама! Я не могла сказать вам!

— Почему же?

— Это наша семейная тайна, — с надрывом произнесла Тамара. — Об этом у нас в семье не принято говорить!

— О чем?

— О Сандрике.

— Сандрик? Это и есть сын тети Изольды?

— Да.

— И что с ним не так?

— Все! — вырвалось у Тамары. — Все с ним не так!

— А если поподробней? — заинтересовался следователь.

— Он — игрок! Проматывает все деньги тети Изольды. А сколько раз к ней приходили его разгневанные кредиторы! И всегда она находила возможность расплатиться с ними. Да она почти по миру пошла из-за этого Сандрика! Он обворовывал ее, обворовывал своих родственников. Сколько позора тетя Изольда хлебнула с ним! Вам и не передать.

Наконец терпение тети Изольды лопнуло.

— Она его выгнала, — решительно произнесла Тамара. — И мы все вздохнули с облегчением. Не стало Сандрика, не стало и проблем.

— Да, это понятно. Но где сейчас сын вашей тети?

— Не знаю!

— А где работает?

— Нигде не работает, и чем он теперь живет, я не знаю. Впрочем, работать он не желал никогда. Чем промышляет, мне тоже не известно. Учиться он не захотел. Одним словом, не сын, а сплошной позор!

Тамара замолчала, вопросительно глядя на следователя. Мол, впечатлил ли вас мой рассказ? Следователя рассказ впечатлил. Он выглядел словно кот, который увидел бесхозное блюдечко со свежими сливками.

— Родной сын, — пробормотал он. — Надо же.

— Ну, не совсем он ей был родной, — поправила его Тамара.

— Как это?

— Ну, так. Не родной он, приемный.

— Что вы хотите этим сказать?

Тамара глубоко вздохнула и принялась пояснять, что она хотела сказать.

— Наша бедная тетя Изольда всегда хотела иметь мальчика, сына. А у нее даже девочка не получалась. И наконец они с мужем приняли решение усыновить чужого ребенка. Усыновили, воспитывали словно родного, а он… Он покатился по наклонной. Доводил своих приемных родителей до отчаяния. Потом дядя умер, не выдержал свалившегося на их голову позора. А тетя Изольда осталась вдвоем со своим несчастьем.

— Ненадолго, как я замечаю, — пробормотал следователь. — Теперь она тоже мертва. А ее сын… Юноша ведь был признан их законным сыном, я так понимаю?

— Все бумаги были оформлены.

— Значит, этот молодой человек остался единственным наследником вашей тети. Очень хорошо! А где я могу его найти?

Этого Тамара не знала. По ее словам, с тех пор, как тетя Изольда выгнала прохвоста из дома, он промышлял чем и где угодно. То крутил наперстки на рынке. То устраивал какие-то акционерные общества, которые прогорали с завидной регулярностью, принося доход только самим учредителям. Ну, и еще много разного, в том же духе.

— А где он жил?

Жил Сандрик на съемных квартирах. Но в последнее время прибился к какому-то мужчине, которого называл дядя Бадри. И о котором отзывался с большим уважением. Тетя Изольда такого уважения к этому человеку не испытывала. И подозревала, что это какой-то вор или вообще криминальный тип, который точно не научит Сандрика ничему хорошему.

— Квартира у вашей тети большая?

— Не очень. Три комнаты.

— А деньги?

— Кое-какие накопления у тети Изольды должны были сохраниться, несмотря на все старания Сандрика, — сказала Тамара. — Например, мне же она подарила старинное столовое серебро. И я точно знаю, дома у тети Изольды было еще много вещей в том же духе.

— Откуда?

— Дядя Амиран занимал в свое время большой пост в министерстве. И я знаю, что они с тетей Изольдой не бедствовали. Верней, не бедствовали, пока у них не появился Сандрик.

— А антикварные вещи откуда?

— Тетя Изольда любила, когда вокруг нее красивые вещи. И пока были деньги, покупала антиквариат.

Собственно говоря, скандал между Сандриком и его приемной матерью как раз и разгорелся из-за бронзовой статуэтки, которую молодой человек прихватил из дома. Он-то считал вещичку грошовой безделушкой, пропажу которой мать и не заметит. Но для тети Изольды, отлично знающей цену фигурки, это было последней каплей.

Когда Сандрик вернулся домой, он обнаружил, что ни один из его ключей не подходит к новым замкам. Какое-то время он пытался качать права. Но потом внезапно оставил тетю Изольду в покое и просто исчез.

Тетя Изольда вздохнула с облегчением. Она уже давно не испытывала иллюзий по поводу своего приемного сына. И считала, что передышка эта ненадолго. Сандрик исчез и больше не появлялся. Время от времени он звонил своей приемной матери, говорил, что у него все отлично, справлялся о ее здоровье и… и прощался, в очередной раз извинившись за свое поведение и пообещав вернуть все, на него потраченное.

— И все равно я ему не верю, — твердила тетя Изольда, избавившись от «сынули». — Мне кажется, что он замышляет что-то недоброе.

Эту же версию подтвердила и мама Тамары. После беседы с ней оказалось, что тетя Изольда на самом деле приходилась тетей именно ей. А Тамаре она была двоюродной бабушкой. Просто в семье все привыкли звать погибшую тетей Изольдой. Вот и Тамара, не задумываясь над степенью родства, также называла покойную тетей.

— А что касается Сандрика, то такого выродка еще земля не видела! — резко высказалась молодая женщина. — Сколько тетя Изольда ему хорошего сделала, а он все перечеркнул! Другой бы на руках приемную мать носил уже за одно то, что она его из детского дома взяла. А этот — нет! Выродок, он и есть выродок!

Но где живет вышеупомянутый Сандрик, она не знала.

— Уверена, нашел себе пристанище у таких же негодяев, как он сам! Рыбак рыбака видит издалека! — были ее последние слова.

Этим следователю и пришлось довольствоваться.

— Ну, что же, — произнес он. — Будем искать вашего Сандрика. Ничего, небось человек не иголка, найдется!

Вернувшись домой, подруги сразу же почувствовали, как накалилась тут атмосфера. Анька ходила хмурая и насупленная. Давид был мрачнее тучи. Между собой супруги не разговаривали. И вообще, старались подолгу в одной комнате не находиться.

Причина была все та же. Нелли! Ее образ витал под супружеской крышей, словно злой гений, прогоняя прочь уют и тепло.

— Э-э-э! — расстроилась Кира. — Да у них полный разлад!

— И все из-за этой стервочки!

— Аня тоже не права. Нельзя быть такой ревнивой.

Но все же подруги помнили, что обещали Ане помочь немного преобразиться. Для этого время было самое подходящее. Сегодня Давид точно не стал бы путаться под ногами и лезть к жене, добиваясь ее внимания. Поэтому подругам удалось без труда заманить Аньку в ванную комнату и приступить ко всевозможным украшающим женщину процедурам. Антицеллюлитный массаж с помощью крема с солями Мертвого моря. Очищающий скраб, делающий кожу нежной и шелковистой. Окрашивание отдельных прядей волос, для придания остальной массе живости и блеска.

И еще многое, многое другое.

— Но в первую очередь, подруга, тебе не мешало бы похудеть.

— Знаю, — вздохнула Аня. — Но как тут похудеешь!

— А в чем дело? Ты много ешь?

— Ем я немного. А все больше доедаю.

— Как это?

— За детьми доедаю. Для Давида готовлю, он чего-нибудь не осилит, выбрасывать обидно, тоже кастрюли подчищаю. Тут кусочек мяса, там оставшаяся котлетка, тут бутербродик, тут немножко яичницы. Вот килограммы и набегают.

— Ты с этим завязывай! Придумала тоже, подъедать!

— Пусть кабанчик в сарае за всеми подъедает.

— Ты ведь женщина, а не хрюшка.

— Так жалко кабанчику вкусную еду отдавать! — оправдывалась Аня. — Вот и подбираю остаточки.

— А небось еще и завтракаешь вместе со всеми, обедаешь и ужинаешь? — добавила Леся.

— Конечно! А как же иначе? Все за стол сядут, а я рядом в уголочке пристроюсь!

— За стол ты со всеми сесть можешь. А вот кушать вместе со всеми — это уже извините.

— У тебя теперь отдельное меню будет.

— И какое же? — встревожилась Аня. — Мне отдельно себе готовить не с руки.

— Все то же самое будешь есть, но… но по половинке. Если детям кладешь по две купатины, то себе только одну. Если свекровь берет себе тарелку салата, то ты блюдечко. Поняла?

— Да.

— И жирного вообще не ешь.

— И пива не пей. Не потому, что оно такое уж калорийное, а потому что после него аппетит мучает.

Дав Аньке кучу рекомендаций и советов, подруги наконец отпустили ее. Время было уже позднее. Но Аня идти к мужу не спешила. Подруги отлично ее понимали. Не велика радость ложиться в постель к мужчине, который на тебя сердит. В лучшем случае он просто отвернется к стене и забудет про тебя. А в худшем… В худшем будет бурчать, пока сам не утомится или не доведет тебя до слез.

— Пойду, подышу свежим воздухом, — промаявшись без дела, сказала наконец Анька.

— Иди.

— А вы со мной?

— Мы тут посидим.

— Находились за день.

— Не грех немножко и телевизор посмотреть.

Оба мальчика к этому времени уже были в своих кроватях. Их уложила заботливая Анькина свекровь. И замечая, что между сыном и невесткой пробежала черная кошка, мудро засела в своей комнате, надеясь, что дети сами лучше разберутся. Как известно, если в супружескую ссору вмешивается кто-то третий, теща или свекровь, то тут уж и до развода может дойти. И все шишки попадают потом на старшее поколение.

Давид тоже заперся в спальне. Анька ушла в сад. Так что подругам никто не мешал. Увы, по телевизору показывали программы на грузинском языке. Но наконец они наткнулись на музыкальный канал, где томная девица выводила рулады низким красивым голосом. Она пела по-грузински, но слушать ее все равно было приятно.

Томную девушку сменили горячие грузинские парни, азартно выкрикивающие что-то и крутящиеся в лезгинке почти с акробатической ловкостью. Завороженные их прыжками, подруги уставились на экран.

— Посмотри, что творят! — ахала Кира. — Ну и темперамент!

— Ага! Вот бы познакомиться с одним таким.

— Да уж, скучать с таким кавалером точно не придется.

Но досмотреть зажигательный танец ребят в черных меховых шапках, красивых кожаных чулках и красных кафтанах подругам не удалось. Дверь отворилась, и в комнату влетела бледная Анька. Вид у нее был до того напуганный, что в первый момент подруги подумали о самом страшном: еще один труп?

— Ань, что случилось?

Анька уставилась на подруг ничего не видящим взглядом. Она мелко дрожала, порываясь что-то сказать. Но дрожащие губы ее не слушались.

— Что случилось?

— Аня! Ты в порядке? Аня! Ау!

Анька оглянулась вокруг затравленным взглядом, потом рухнула в кресло и застонала. Переглянувшись, подруги подскочили к ней и затрясли.

— Аня! Очнись! Что случилось?

— Он тут! — наконец выдавила она из себя. — Понимаете, он тут!

— Кто?

— Да перестаньте вы меня трясти. Со мной все в порядке. Просто перепугалась сильно.

— Чего?

— Говорю вам, он тут!

— Кто?

— Сергей!

Кира с Лесей переглянулись. Сергей!

— Он самый! — умирающим голосом подтвердила Анька. — И он тут!

— Не может быть!

— Тебе показалось!

— Если бы! Говорю вам, он тут!

— Тебе почудилось.

— Я своими глазами его видела!

— Обозналась в темноте!

— Если бы, — горько хмыкнула Анька. — Я его видела.

— Почудилось тебе.

— Да я с ним разговаривала!

Да, разговаривать с фантомом, это надо суметь. Хотя чего только не случается в этой жизни. А учитывая повышенную нагрузку на Анину психику, ей вполне могло показаться, что она беседует со своим бывшим женихом.

— И о чем вы с ним говорили?

Кира спросила и сама пожалела. Нашла, что спрашивать. Но Анька с неожиданной охотой ответила:

— О-о-о! Вам не передать, что это за ужасный человек! Представляете, он клянется, что до сих пор любит меня. И он хочет, чтобы я вернулась к нему!

— Ты? Сейчас? С двумя детьми?

— Про детей он не упоминал. Но я думаю, что с детьми.

Кира изумилась:

— Выходит, ты с ним действительно говорила?

— Говорила! Как с вами сейчас, так и с ним говорила!

— А откуда он тут взялся?

— Говорит, прилетел. За мной. Узнал мой адрес и прилетел в Грузию. За мной и моими детьми.

— И он может обеспечить им уход и комфорт, как в родительском доме?

— Ах, говорю вам, я ничего не знаю! Он просто сумасшедший!

— Ты должна ему отказать!

— Конечно. Я не хочу возвращаться к этому типу! Совершенно не хочу!

— А если ты откажешь ему, что тогда?

Анька пожала плечами.

— Не знаю. Мы не могли толком поговорить. Я все время боялась, что нас увидит муж или соседи.

— Ты его прогнала?

— Да.

— И он ушел?

— Сначала ни за что не хотел уходить. И тогда я назначила ему встречу.

Сначала подруги не поверили своим ушам. И на всякий случай спросили:

— Что ты сделала?

— Назначила ему встречу.

— Ты сошла с ума?! Зачем?!

— Ну, как же! — промямлила Анька, явно растерявшаяся под яростным напором своих подруг. — Должны же мы с ним поговорить. Обсудить. Обдумать.

Нет, вы только посмотрите на эту красавицу!

— Что там обдумывать и обсуждать! — разгневалась Кира. — Гнать этого козла надо было! В три шеи!!

— И мужа позвать!

— Ой, нет! Только не мужа! Давид меня не простит!

— За что? За то, что до встречи с ним у тебя были другие мужчины?

— Ой, вы не понимаете! Конечно, он знает, что они были. Но только… Как бы это сказать, он это знает… м-м-м… теоретически. Живьем, в реальности он ни с кем из них не встречался. И если он столкнется нос к носу с Сергеем, то… Я даже себе не представляю, что тогда может быть.

— Значит, мужу ты про появление Сергея не скажешь?

— Нет. Пока точно, нет.

— И встретишься с Сергеем?

— Да. Мы договорились на завтра.

— Он придет сюда?

— Боже упаси! — снова перепугалась Анька. — Я поеду к нему.

— Куда?

— В Тбилиси. Он остановился в какой-то маленькой гостинице. Вот, тут у меня записан его адрес.

Совсем хорошо! И что у этой особы в голове? Каша или опилки?

— Ты собираешься идти в номер к постороннему мужчине? Одна? Ты в своем уме или как?

По Анькиному лицу мелькнуло сомнение.

— Вы думаете, не стоит?

— Конечно, не стоит! Ты же не хочешь изменять мужу!

— Нет. Не хочу. Я люблю Давида!

— А Сергея?

— Не люблю, и никогда его не любила, — твердо произнесла Аня.

— И ты хочешь, чтобы он исчез из твоей жизни?

— Да. Хочу.

— Тогда тебе не надо ездить ни на какие свидания.

— Как же? Нет, я так не могу. Я уже обещала. Он будет меня ждать. И если я не приеду, то он сам явится сюда. И устроит такое! А я этого не могу допустить. Это же позор для всей нашей семьи. Соседи будут шушукаться еще много лет. Ославят меня распутницей. Нет, Давид мне этого никогда не простит!

Что же, в словах Ани был свой резон. Конечно, Давид замечательный муж и на многое закрывает глаза. Но на сколько его хватит? Нет, Аня совершенно права. Главное, не допустить скандала. Вот только вряд ли Сергея устроит одно свидание. Он захочет видеть свою Аню еще и еще. А потом, когда поймет, что она не собирается бежать с ним… Трудно себе даже представить, что он сделает тогда.

— Девчонки, — неожиданно жалобным голосом произнесла Аня. — А вы бы не могли…

— Что? Поехать с тобой завтра?

— Да!

— Мы-то можем. Но как отнесется к этому твой Сергей?

— Какая разница! Я просто встречусь с ним, объясню, что никакие отношения между нами отныне невозможны. И все!

Как у нее просто получается. Скажет Сергею, что он ей больше не нужен. А тот поднимет лапки кверху и уберется обратно на родину. Хотелось бы верить, да только вряд ли все так сладится. Не для того ведь Сергей прилетел за тридевять земель в деревеньку Горскую, чтобы вернуться назад с пустыми руками. Ох, не для того.

Глава 7

На следующий день все три подруги стояли на автобусной остановке, дожидаясь маршрутки, которая отвезла бы их в столицу Грузии. Анька была хороша собой как никогда. Вчерашние облагораживающие внешность процедуры принесли свои плоды. А волнение от предстоящего объяснения с бывшим любовником то окрашивало румянцем ее щеки, то придавало молодой женщине интересную бледность.

— Если ты будешь так трепетать, то нужного разговора у тебя с Сергеем не получится, — недовольно пробурчала Кира, разглядывая подругу.

— Но что же мне делать? Я так боюсь его! Вы бы только знали!

— Зря мы тебя вчера прихорашивали! — с досадой произнесла Леся. — Старались для Давида, а увидит тебя, цветущую и пахнущую, этот осел.

— Кстати, а где Давид? Я с утра его не видела.

— Ушел, — вздохнула Аня.

— Так рано?

— Я проснулась часов в семь. Смотрю, а его уже нет.

И она снова побледнела, покраснела, а потом снова побледнела.

— Ты сейчас из-за кого волнуешься? Из-за Сергея или из-за мужа?

— Не знаю. Из-за обоих. Но больше, конечно, из-за Давида. Как вы думаете, куда он мог пойти в такую рань?

Однако обсудить эту тему девушки не успели.

— Привет, — услышали они позади себя.

И оглянувшись, увидели Тамару.

— Тоже в город? — спросила она у них.

— Да. Решили по магазинам прошвырнуться, — соврала Кира. — А Аня обещала показать нам несколько интересных местечек.

— Везет вам, — вздохнула Тамара.

— Везет?

— Ну да. Едете, куда хотите. Развлекаться вот теперь будете.

— А ты ведь тоже в Тбилиси?

— Да.

— А ты зачем?

— Да вот, еду искать этого мерзавца Сандрика — блудного сыночка тети Изольды. Его подозревают в убийстве матери. Вы слышали?

— Да.

— Вот я и хочу его найти.

Подруги удивились.

— Мы думали, что этим займется полиция.

— Как же! — хмыкнула Тамара. — Если на них понадеяться, то Сандрик будет гулять на свободе еще много месяцев! Знаю я, как они ищут! Сходят в пару мест, где его видели год назад, да на этом и угомонятся.

— А ты лучше знаешь, где его искать?

— Кое-какие идеи у меня на этот счет есть.

— Почему же ты ментам ничего не сказала?

— Я и сказала! Да только сегодня утром звоню следователю, а тот мне и говорит: людей послал по известным мне от вас адресам, они никого не застали.

— И что?

— А то, что подождать надо было! Инициативу проявить! Соседей расспросить. Есть ведь там соседи, я точно знаю! А опера ничего этого делать не стали. Они просто позвонили в дверь, убедились, что им никто не открывает, и ушли! Вот и вся их работа! Представляете?! Разве можно так поймать преступника, я вас спрашиваю?

— Наверное, нет.

— То-то и оно, что нет.

— А почему ты так уверена, что это именно Сандрик виноват?

— А кто же еще, если не он?!

И помолчав, Тамара неожиданно добавила:

— А если честно, то меня свекровь вконец задолбала.

— Из-за чего?

— Ну, мол, теперь из-за меня, из-за убийства моей тетки, на их дом позор падает. Весь вечер мне плешь ела, надо, мол, найти преступника, чтобы на нас собак не вешали! Я думала, она за ночь успокоится. Нет. С самого утра по новой свою шарманку завела: «Позор, позор, стыдно людям в глаза смотреть!» И муж мой, дурачок, со свекром ей подпевают. Ну, я и не выдержала. Ладно, говорю, будь по-вашему. Найду я вам преступника, только чтобы вы от меня отстали.

— Ну, и…

— Сначала следователю позвонила. А потом сказала, что еду в Тбилиси. Сама буду искать Сандрика.

— И они тебя отпустили?

— А чего ж?

— Но… Но если этот Сандрик в самом деле преступник и убил свою приемную мать, то и для тебя это может быть опасно!

— Ничего. Небось не убьет!

Тамара явно храбрилась. Но Аня покачала головой.

— Нет, так не годится. Если твой муж и свекровь не понимают, что это может быть опасно, ты-то сама понимаешь?

— Я… Я — да.

— И все равно едешь?

— А что мне остается?! Говорю вам, мне свекровь и муж жить спокойно не дадут!

И выкрикнув эту фразу, Тамара добавила уже гораздо спокойней:

— И их можно понять. Мало им дяди Нико, которого зарезали у нас на свадьбе. Так теперь еще и тетю Изольду задушили. Конечно, они хотят, чтобы хоть одно убийство было раскрыто. И всем стало бы ясно, что они к нему никакого отношения не имеют. Вот и послали меня Сандрика искать.

— Тогда, — произнесла Аня, — тогда мы поедем с тобой!

Тамара явно обрадовалась.

— Серьезно?! Поедете?

— Да. Ты этого хочешь?

— Очень! Вам и не передать, как я этого Сандрика боюсь! Такой подонок! А если с вами, то он ничего плохого сделать не посмеет.

Подругам бы ее уверенность! Но все же четверо — это куда лучше, чем одна. Где один в поле не воин, там четверо вполне боеспособная единица. Только как же быть с Анькиным свиданием? Ведь если взять Тамару с собой, то придется и ее тоже посвятить, зачем три подруги на самом деле едут в Тбилиси.

Но Аню это не смущало.

— Тамара — моя подруга. Вы, девочки, не обижайтесь, но у меня от нее секретов быть не может.

— И ты ей скажешь про Сергея?

— Да.

Тамара отнеслась к появлению бывшего Анькиного хахаля, про которого девушка была к тому же наслышана, гораздо легче, чем сама Анька.

— Мне бы твои проблемы! — только и сказала Тамара. — Подумаешь, бывший жених появился! Твой Давид ведь не дурак, понимает, раз ты ему не девочкой досталась, значит, у тебя кто-то был до него.

— Да, но одно дело знать, а другое… Другое увидеть соперника собственными глазами.

— Ничего с ним не случится, — вздохнула Тамара. — А этого наглого типа гони в шею. И все! В случае чего, Давид тебе в этом поможет.

— Не хочу ничего сообщать мужу.

— Зря! Давид тебя любит. И детей своих любит. Если не ради тебя, то ради них он тебя точно простит.

И Тамара снова вздохнула, словно ее тяготила какая-то невысказанная мысль. Но поглощенная своими переживаниями Анька ничего не заметила.

Тамаре хорошо рассуждать, думала она про себя. А если Давид не простит? Да еще тут эта Нелли крутится. В такой ситуации просто опасно давать Давиду повод для недовольства. Возьмет и уйдет к сопернице.

— Глупости! — сказала Кира, когда Аня поделилась с ней своими опасениями.

— Нет, не глупости! — расстраивалась Анька. — Скажет, раз у тебя бывший любовник, так и у меня тоже кое-кто на примете есть! И уйдет! Совсем!

Успокаивая друг друга, они доехали до Тбилиси. Там им пришлось пересесть еще на одну маршрутку, которая шла до гостиницы, в которой остановился Сергей.

— В номер к нему не ходи! — сказала Кира. — Вызови на улицу, тут и поговорите.

— А вы? Вы далеко не уйдете?

— Нет. Будем поблизости.

— Для страховки.

— Если он тебя хватать начнет или, чего доброго, ударить вздумает, мы тут как тут!

И Леся в качестве доказательства показала Аньке баллончик с перцовым спреем.

— Обольем голубчика, будет знать, как к порядочным замужним женщинам приставать.

Анька покосилась на невзрачный, порядком затертый баллончик в руках у подруги с сомнением. Некоторые, в том числе и Аня, думают, что это туфтовая штука. И очень зря! Такими баллончиками вооружена вся американская полиция. А между прочим, американским полицейским понятия гуманности не известны. Трусливая по натуре американская нация терпеть не может рукопашных схваток. И всегда старается действовать издалека. А струя аэрозоля с перцем как раз и удерживает преступников на безопасном расстоянии.

Тем временем Аня набрала номер на своем сотовом и вызвала Сергея к фонтану, который рассыпался серебряными искрами на площади возле гостиницы. Сначала Сергей упирался и требовал, чтобы она не дурила и поднялась бы к нему. Тут разговаривать будет удобней. Но Аня была настроена решительно. Либо у фонтана, либо она разворачивается и уходит.

Препирались они по этому поводу минут десять. И уже по одному этому факту Кира смекнула, что разговор с бывшим Анькиным хахалем будет далеко не легким. Если уж он из-за такой мелочи вредничает и упирается, то нетрудно себе представить, во что выльется Аньке стремление уговорить его уехать и оставить ее и всю семью в покое.

— Пожалуй, тут одним свиданием не отделаешься, — озабоченно пробормотала Кира. — Придется несколько раз встречаться с этим голубчиком. И еще не факт, что Аньке удастся решить дело миром.

Конечно, подругам было любопытно посмотреть на этого Сергея. Однако, когда он, щурясь от яркого солнца, все же вышел на улицу, то подруги были разочарованы. Высокий и плечистый — это да. Но при этом с такой невзрачной и одновременно отталкивающей физиономией, что было просто удивительно, как в свое время их Анька вообще связалась с таким типом.

— Ну и урод! — пробормотала Тамара. — Я бы с таким и за руки не взялась. От него же за версту веет уголовщиной.

— Отмороженный совсем.

— Может быть, до тюрьмы он выглядел иначе.

Первым делом Сергей попытался поцеловать Аньку. Но она ловко уклонилась. И что-то быстро начала говорить ему. Выражение лица Сергея по мере того, как Анька говорила, менялось. Сначала он удивился, потом на его жуткую морду наползла обида, а затем он набычился.

Кира насторожилась.

— Похоже, у нас проблемы.

— Ага. И еще какие!

— Пошли!

Сергей внимания на трех приближающихся к нему девушек не обратил. Он был слишком увлечен Анькой.

— Слышь, сука ты драная! Я что-то тебя не совсем понял! Ты, типа, отказываешь мне? Так, что ли?! — орал он.

— Да.

— Пи…ц! А я отказов не принимаю! Как сказал, так и будет! Ты поедешь со мной!

— Не поеду.

— Если хочешь, чтобы твой мужик и детишки остались живы, поедешь!

— Нет!

Голос у Ани дрожал. И кажется, теперь она сильно жалела, что вообще приперлась на эту встречу.

— Не поеду. Я… Я тебя больше не люблю! И никогда не любила! Вот!

В ответ Сергей разразился целой серией угроз на тему о том, как поступают с неверными женами, возлюбленными и особенно невестами, которые не дожидаются своих мужчин из мест лишения свободы.

— На круг тебя, сука, пущу! — ярился Сергей. — Если ты меня кинула, то тебе точно не жить. Ни тебе, ни твоим выродкам.

— Дети-то что тебе сделали?

— А мне по… Я ведь, ты сама знаешь, отмороженный! Мне человека убить, что два пальца!..

И дальше все в том же духе. Видя, что мужик совсем затюкал их Аньку и вот-вот полезет на нее с кулаками, подруги подошли поближе и встали рядом с Анькой.

— А-а-а… — взбесился Сергей. — Так ты еще и не одна приехала! С подкреплением! Ну, вот пусть девчонки нас и рассудят!

Разумеется, девушки рассудили дело в пользу Ани. И Сергей снова взъярился.

— Сговорились, сучки! — завопил он, размахивая руками.

При этом он заехал Ане по лицу. Трудно сказать, сделал он это преднамеренно или случайно, но эффект получился ошеломляющий. Аня вскрикнула и схватилась рукой за правый глаз. Сергей попытался ее поднять, но не успел. Откуда ни возьмись, то ли из-за угла, то ли из-за фонтана на Сергея налетел разъяренный Давид. Ругался он по-грузински, но тут уж и без перевода нетрудно было понять, чего именно желает он своему противнику.

Сергей нападения явно не ожидал. И сейчас с трудом отбивался от Давида, который выглядел устрашающе. Тут даже подруги струхнули. Драка была нешуточной. Первой завизжала Тамара. Она проворно отскочила в сторону, и ее примеру последовали остальные девушки. Очень вовремя. Потому что разгневанные мужчины не смотрели по сторонам. Они катались по земле, то вскакивая, то гоняясь друг за другом, и, сами того не желая, могли нанести случайным свидетельницам тяжкие увечья.

— Надо их разнять! — переживала Аня.

— Куда бабе в мужскую драку! — ухватила ее за пояс Кира.

— Сами разберутся!

— Они же настоящие мужики. Вот пусть и выяснят отношения раз и навсегда.

Улица словно вымерла. Из гостиницы вышли двое охранников, но не стали вмешиваться. А наоборот, прислонившись к дверям, принялись наблюдать за дракой с нескрываемым удовольствием. Им было на что посмотреть. Сергей пришел в себя от первоначального шока и тоже активно дубасил Давида. Но и тот не оставался в долгу. И успел отвесить противнику несколько ударов, проведя уже хук справа и хук слева.

Трудно сказать, кто бы из этих двоих оказался победителем. Возможно, мужчины просто поубивали бы друг друга. Но тут в конце улицы появилась патрульная машина. Первыми заметили ее девушки. Потом охранники у дверей гостиницы засуетились и устремились к дерущимся. А затем уже и Сергей, кинув взгляд в сторону приближающейся машины, побледнел и, отвесив Давиду последний удар, который задержал Анькиного мужа, дал стрекача.

Давид остался рядом с девушками. Преследовать соперника он не стал, ограничился тем, что выкрикнул ему вслед несколько оскорблений. А затем, схватив жену, усадил ее в машину и надавил на газ. Так что к тому времени, когда патрульный наряд оказался у фонтана, тут уже не было никого, кроме трех девушек, замерших в сторонке.

Но все же машина остановилась, и из нее выглянула полная усатая физиономия.

— И что тут было? Драка?

— Мы не знаем.

— Врете! Мы видели, как вы тут стояли.

— Ну, и что же? Мы в драке не участвовали.

— А кто участвовал?

— Пустяки, — промямлила Кира. — Муж с женой поцапались немного. Обычная супружеская размолвка.

— А-а-а… — мигом утратил интерес к происшествию страж порядка. — А третий кто был?

— Брат жены. Заступился за сестру, за что и получил.

— А-а-а… — снова разочарованно протянул мент. — Семейная ссора. Все целы?

— Вроде бы да.

— Уехали?

— Да, муж забрал жену. И увез.

— Ну, и прекрасно, — решил страж порядка, и машина уехала.

Подруги, потрясенные его равнодушием, молча таращились ему вслед. Удивительное дело, но почему-то семейные разборки совершенно не интересуют ни полицию, ни милицию, никого из властей. А ведь статистика утверждает, что от семейного насилия ежегодно страдает куда больше народу, в том числе и женщин, и детей, и стариков, чем от нападений случайных грабителей, насильников или маньяков.

— И что нам теперь делать? — спросила Кира, когда площадь опустела совершенно.

— Вы обещали мне помочь, — робко напомнила им Тамара.

— Да. Обещали и поможем. Но сначала мне нужно выяснить одну вещь.

И Кира быстрыми решительными шагами направилась к дверям гостиницы.

— Куда? — преградил ей путь один из охранников. — Вход по гостевой карточке или по пропуску!

— Но у меня его нет.

— Так приобретите!

— Как раз для этого я и хочу поселиться в вашем чудесном отеле.

— Серьезно? А деньги у вас есть?

Вообще-то хамство задавать подобные вопросы потенциальной клиентке. Но учить хама хорошим манерам Кира не стала. Не до того ей было. Она молча извлекла из своей красной лакированной сумочки такой же красный и лакированный бумажник, раскрыла его и помахала перед носом охранника золотой пластиковой карточкой.

— Узнаете данный предмет? — ехидно поинтересовалась она у него. — Или технический прогресс до вашей глуши еще не докатился? И вы до сих пор пользуетесь ракушками вместо денег?

Последний пассаж про ракушки прошел даром. Охранник был недостаточно подкован исторически. Но вид золотой «Визы» произвел на него нужное впечатление. И Киру он пропустил.

У стойки сидела девушка с густыми темными волосами и мордочкой начинающей стервочки. Едва взглянув на нее, Кира поняла, такая без подарочка не скажет ни словечка. К счастью, в сумочке у Киры помимо кредитной карточки, бесполезной в данном случае, лежала также небольшая пачка наличных.

— Девушка, — улыбнулась Кира. — Здравствуйте!

Холодный кивок, и никакой реакции, похожей на любезность или желание услужить.

— А у меня к вам просьба.

Легкий намек на любопытство.

— У вас в гостинице остановился мой жених.

— В каком номере? — наконец открыла рот девица.

— В том-то и дело, что я не знаю. Вообще о том, что он остановился и живет у вас, я узнала случайно. Добрые люди подсказали.

— И что вы хотите от меня?

— Хочу узнать, какого числа он зарегистрировался у вас в отеле?

— Справок о постояльцах не даем! — отрезала девица.

Вот те раз! И зачем тогда наводящие вопросы задавать, если справок они не дают? Но Кира еще в первую минуту общения уже составила себе представление об этой девице. И теперь только радовалась тому, что оно оказалось правильным. Правда, перспектива расстаться с пятьюдесятью долларами радовала куда меньше, но за все в этой жизни приходится платить.

Бумажка исчезла со стойки в одно мгновение, словно ее и не было. Но девица сильно любезней от этого не стала.

— Фамилия! — рявкнула она.

— Чья? Моя?

— Вашего жениха!

— М-м-м… Я ее не знаю.

— Не знаете фамилии жениха?

Теперь в голосе девицы слышалась откровенная издевка. И она явно жалела, что поторопилась и мало взяла с Киры. Чтобы не дать тлетворным мыслям в голове у этой маленькой жадины разрастись и стать катастрофой для ее кошелька, Кира принялась быстро говорить:

— Видите ли, он не совсем мой жених. Даже совсем не мой. Честно говоря, боже избави меня от такого жениха. Но он является женихом одной моей подруги. Да вы, наверное, и сами ее видели.

И развернувшись к широкому витринному окну, занимавшему почти всю площадь стены, Кира убедилась, что фонтан отсюда отлично виден. А стало быть, девица наблюдала и драку Давида с Сергеем. Подруги до сих пор маячили перед фонтаном, дожидаясь, когда вернется Кира.

— Вон его невеста.

— Какая из них?

— Справа от вас.

Девица молча изучила Лесю, которая в отсутствие Ани, сама того не подозревая, отлично выполнила роль невесты Сергея.

— Понятно. Это и есть невеста нашего постояльца? Но кого именно?

— Того самого, который затеял драку!

— Ах, так вам нужен этот скандалист?! — просветлела лицом девушка. — Что же вы сразу не сказали! Он остановился в тридцать втором номере. И было это ровно три дня назад.

— Вы не ошибаетесь?

Кира с сомнением уставилась на девицу.

— Вы даже в компьютер не заглянули, — попеняла она ей.

— Чтобы помнить день его заселения, мне компьютер не нужен, — заверила ее девушка. — Это было в мою смену. Такое уж мое счастье. И этот тип поставил на уши всю гостиницу.

— Почему?

— Ругался невозможно. Сначала ему показалось, что носильщик недостаточно быстро подхватил его вещи. Потом он возмущался, что окна выходят не на север, а на восток. Потом ему не понравилось обслуживание в нашем ресторане, а потом он напился и затеял драку с одним из постояльцев.

— По поводу чего драку?

— Без повода. Просто напился в зюзю и начал скандалить.

— Вот как, — пробормотала Кира. — Значит, вы хорошо помните? Он вселился к вам три дня назад? Не позже?

— Даже не сомневайтесь. Я долго не забуду этого клиента. Три дня показались мне годами. Да что там я! Весь персонал гостиницы мечтает о том, чтобы он от нас съехал!

Девушка еще жаловалась на крутой нрав и дикие выходки Сергея, но Кира ее уже не слушала. Что же это выходит? Сергей прилетел в Тбилиси еще три дня назад. Значит, он вполне мог успеть разыскать поселок, где жила Аня. Пока никакой связи между появлением Сергея в этих краях и смертью дяди Нико и тети Изольды не просматривалось. Но Кира полагала, что судить пока еще рано. Нужно набрать побольше улик. Тогда все станет ясно.

Рассеянно поблагодарив девушку, она вышла из гостиницы.

— Ну что?

— Сергей находится в Грузии уже три дня.

— Да ты что? — ахнула Леся. — Страх-то какой!

— Правильно боишься, — кивнула Кира. — Ведет он себя буйно. Администрация гостиницы даже подумывает о том, чтобы отказать ему. Кстати, куда он побежал? Девочки, вы видели?

Леся с сомнением покачала головой.

— Ты же не будешь его искать. Кира, этот человек опасен!

— Знаю. Но не нам, а в первую очередь Ане и ее семье.

— Он от них отстанет!

— С чего ты взяла?

— Давид навешал ему таких плюх, что мало не показалось.

Но Кира считала иначе. Типам вроде Сергея несколько оплеух только должны придать энергии. И теперь он был опасен вдвойне, если не втройне.

— Куда он побежал?

— Туда, — неохотно показала Леся. — За угол. Кажется.

— За ним!

Но за углом Сергея и след простыл. То ли он убоялся встречи с патрульной машиной — после недавнего выхода на свободу ему такая встреча была совсем не с руки, — то ли у него возникли другие и неотложные дела, только он удрал. И где его искать теперь, подруги понятия не имели.

— Ну, и шут с ним! Надеюсь, после сегодняшней драки он станет благоразумней. Сразу не полезет к Ане.

— Девочки, — тоскливо произнесла Тамара. — А как же все-таки быть со мной?

— А что с тобой?

— Вы обещали помочь мне поискать Сандрика.

— Обещали, будем искать.

— Пошли.

— Нет, — насупилась Тамара, — если я вам мешаю, то я могу и одна.

— Пошли, тебе говорят!

— А… А Сергей?

— Никуда этот Сергей не денется. Если я хоть немного разбираюсь в людях, то мы о нем еще услышим! И не один раз! А твоего Сандрика лучше сцапать побыстрей.

Тамара просияла. Ей явно не хотелось тащиться к неизвестному подругам Сандрику одной. Она быстро пошла вперед, Кира с Лесей за ней еле успевали.

— И куда мы сейчас?

— К тете Изольде.

Леся вздрогнула и замерла. Тетю Изольду еще вчера увезли в морг.

— Ой! Я не хочу туда!

— Да нет! — усмехнулась Тамара. — Не в морг. Мы идем к ней домой.

— А-а-а… Домой — это другое дело. Домой — это другое дело.

— У тебя есть ключи от ее квартиры?

— Нет. Но нам и не нужно. Мы не будем заходить в квартиру. Там в соседнем флигеле живет один приятель Сандрика. Он может знать, где его искать.

И Тамара повела своих новых подруг вперед. Похоже, она ориентировалась в Тбилиси. Во всяком случае ни разу не сбилась и даже не задумалась, куда идти дальше.

Тетя Изольда жила в старой части города. Ее дом представлял собой трехэтажное строение, расположенное прямоугольником, с мощенным камнем двориком в центре. Там стоял большой деревянный стол, возле которого сидела парочка стариков и играли детишки. Мощные старые виноградные лозы поднимались по деревянным опорам, создавая во дворе тень и давая в конце лета чудесные ягоды.

— Вон ее окна, — указала Тамара на второй этаж. — А вот окна Норика — приятеля Сандрика.

Норик жил на первом этаже. И оказался дома. При виде Тамары он ничуть не обрадовался, хотя в квартиру пустил.

— Что у вас еще случилось? — сердито спросил он у девушки. — Снова на Сандрика вы с Изольдой бочку катите?

— Норик, ты знаешь, где его искать. Скажи нам!

— Еще чего! Не знаю и не скажу!

— Скажи! Дело очень серьезное!

— У вас всегда серьезные дела. Ко мне уже сегодня с утра пораньше двое ментов приходили. Не ты постаралась?

— Я! — призналась Тамара.

— Так я и знал! Вас с теткой Изольдой послушать, так хуже Сандрика на свете человека нету!

— А то нет?

— Нет! Подумаешь, взял парень из дома какую-то дребедень, а вы его уж в уголовники записали!

— Он взял ее без спроса! — вскипела Тамара. — И ты прекрасно знаешь, что так было не один раз и не два!

— Что же Сандрик еще из дома унес?

— Я не знаю точно. Но тетя Изольда говорила, что у нее пропало много ценных вещей!

— Ничего он не брал! А твоя тетка просто выжившая из ума старая дура! Обвинила парня черт знает в чем.

— Не смей так говорить о моей тете Изольде! Ты хоть знаешь, что ее уже нет в живых?

Норик замер с открытым ртом.

— Как? Как нет? А что с ней случилось? Померла? Сердце прихватило? Странно, на сердце она вроде бы не жаловалась. И вообще, ни на что не жаловалась.

— Она не болела, Норик.

— Нет? А что тогда?

— Ее убили!

— Не может быть!

— И все считают, что это мог сделать Сандрик!

— Чушь! Сандро — не убийца!

— Ага! — фыркнула Тамара. — А еще он не вор и не мошенник! Говори, где его искать!

— Но я не знаю!

— Его ищут оперативники! Если они найдут Сандрика первыми, то ему не поздоровится!

Норик ахнул.

— Да с чего вы взяли, что это Сандро убил свою мать?!

— Больше некому! Когда это случилось, собака тети Изольды, Швило, не лаяла. Значит, убийцу он хорошо знал.

— Сандро не мог пойти на такое! Зачем ему?

— Вот мы и хотим спросить, зачем. Так ты дашь нам его новый адрес или нет?

— Адрес не дам, — покачал головой Норик. — Потому что сам не знаю. Не смотрите на меня так! Честно, не знаю! Но я могу дать вам номер его телефона.

Ну, что же. С паршивой овцы — хоть шерсти клок. Для начала сгодится и номер телефона. Тамара записала и тут же позвонила. Да не со своего телефона, а с телефона Норика.

— Бесполезно, — прислушиваясь к длинным гудкам, произнесла она. — Не берет трубку.

— Дай я позвоню!

Но и на звонок самого Норика его приятель не пожелал ответить. Не ответил он и на звонок с трубки Тамары. И с трубок подруг, номера которых он совершенно точно не мог знать, тоже никто не ответил.

— Норик, нам нужна еще информация!

— Я уже сказал, я не знаю, где живет Сандрик.

— Но вы же с ним встречались! Не ври мне, что нет! Я знаю, встречались. Мне тетя Изольда рассказывала, что видела вас вместе на улице.

— Ну, встречались.

— Где?

— В городском парке. На спуске к Куре есть одна чебуречная. Там мы и встречались.

— А что там делал Сандрик?

— Понятия не имею, — ответил Норик и тут же нелогично добавил: — Думаю, щипал туристов.

— Боже! — ахнула Тамара. — Сандрик докатился до воровства! Какой позор! Хорошо, что тетя Изольда умерла и не увидит этого позора!

— Сандрик не воровал! Он там работал!

Но в чем заключалась работа Сандрика, его приятель так и не смог пояснить.

В городской сад девушки приехали на такси. Указанная Нориком чебуречная оказалась вполне приличным местом, где подавали чрезвычайно вкусные чебуреки, которые полагалось запивать пивом или водкой. Вина, сока или минеральной воды тут просто не подавали. Девушки съели по два чебурека, оглядывая зал в поисках человека, который мог бы вывести их на Сандрика.

— Скажите, — обратилась к усатому дядьке за стойкой Кира, — вы давно видели Сандрика?

Мужчина явно знал, о ком идет речь. Но помотал головой, словно впервые слышал.

— Он нам очень нужен! — настаивала Кира. — Его мать умерла. Где нам его найти?

Известие о смерти матери Сандрика не оставило усатого равнодушным. Грузины, как заметили русские подруги, вообще очень трепетно относятся к своим женщинам. А мать для них просто свята. Поэтому мужчина сжалился и сказал:

— Если вам так нужен Сандрик, то поищите его у входа. Там всегда людно. Там он и работает.

У входа в парк подруги уже были. И что толку? Сандрика там не было. Однако они все равно потолкались возле выхода. И наконец к ним подошел невзрачный мелкий парнишка с прыщавой физиономией и маленькими бегающими глазками.

— Это вы ищете Сандрика? — спросил он у подруг. — Зачем?

— Надо.

— Это правда, что его мать умерла?

— Да.

— Вы врете!

— Почему это?

— Мать у Сандрика уехала на свадьбу к племяннице.

— Ну да, — кивнула Тамара. — Именно там несчастье и случилось. А я и есть та самая племянница. Это на моей свадьбе убили тетю Изольду.

Парень слегка изменился в лице.

— Ладно, — пробормотал он. — Скажу вам, где искать Сандрика. Потому что, если честно, то я и сам беспокоюсь.

— А что такое?

— Сандрик к делу очень ответственно относится. Он должен был еще вчера утром появиться с товаром. А его все нет и нет.

— Что за товар?

— Сходите к его матери домой, там и узнаете.

И прыщавый парнишка снова растворился в толпе, словно его и не было. Что оставалось делать подругам? Они последовали совету паренька и поехали назад, к дому тети Изольды.

— Что толку туда ехать? — ворчала Леся. — Тамара! Ведь ключей у тебя все равно нет?

— Они могут быть у соседей. Мы попросим, нам откроют.

— Точно откроют?

— А почему нет? Меня соседи хорошо знают. Я часто бывала у тети Изольды. Так что проблем не возникнет.

Ключ нашелся у одной из соседок тети Изольды. И пока женщина возилась с дверью, Тамара попыталась еще раз набрать номер Сандрика.

— Что за фигня?! Откуда музыка?

Печальная мелодия доносилась из квартиры тети Изольды.

— Там кто-то есть!

Но стоило Тамаре убрать трубку, как музыка тоже прекратилась.

— А ну-ка! — скомандовала Кира. — Позвони ему еще раз!

Тамара позвонила. И печальная музыка снова заиграла из квартиры тети Изольды.

— Все ясно! Сандрик там!

— А почему не подает голоса?

— Не знаю. Но во всяком случае его телефон точно там!

К этому времени соседка наконец справилась с замком. И все женщины вошли. В квартире было темно, потому что все плотные шторы на окнах были задернуты. Соседка зажгла свет в прихожей. Одновременно Тамара подошла к окну в большой комнате и резко дернула за шторы.

— Ой! — вырвался испуганный крик у Леси с Кирой, когда солнечные лучи и свет залили пол в комнате.

Соседка тети Изольды, которая тоже вошла с ними, кричать не стала. Она просто побледнела. И, словно подкошенная, рухнула на деревянный пол.

— Что это с ней? — удивилась Тамара, все еще стоящая у окна.

Кира открыла рот и сделала несколько глотательных движений. К ее удивлению, ей это удалось. Голос звучал хотя и сдавленно, но вполне внятно.

— Подойди сюда и сама увидишь.

Тамара сделала несколько шагов. И оказавшись рядом с подругами, громко ахнула:

— Сандрик!

— Это Сандрик?

— Он самый. Сандрик! Что ты тут делаешь?

Но Сандрик, а именно этот молодой человек лежал распростертым на ковре в гостиной, ничего ей не ответил. При всем своем желании он никогда уже не смог бы заговорить. Потому что его горло было располосовано от уха до уха. И вытекшая из раны кровь успела основательно пропитать толстый ковер и даже высохнуть.

— Господи! — ахнула Тамара. — Как же это?

— Ну, и запах, — поморщилась Леся. — Чувствуете?

— Еще бы! Жара на улице. А парень тут лежит уже явно не первый день!

При этих словах соседка, которая как раз в этот момент открыла глаза и приподняла голову, собираясь что-то сказать, снова отключилась. А три девушки застыли словно в ступоре, глядя на отвратительную бурую корку, которая покрывала все пространство вокруг Сандрика. Надо было что-то делать. Но у них не было на это никаких сил. Они просто стояли и тупо смотрели на еще один труп, который им довелось увидеть.

— Это уже третий! — прошептала наконец Кира.

— Хорошо бы последний.

— Господи, как страшно!

Леся первой пришла в себя. Она присела рядом с бесчувственной соседкой. И похлопав женщину по щекам, привела ее в чувство.

— Уберите меня отсюда! — прошептала та, едва придя в создание. — Унесите! Уведите! Утащите! Не хочу быть рядом с… рядом с этим!

Подруги помогли ей встать на ноги и доковылять до дверей.

— Вы уже вызвали участкового? — пробормотала женщина, оказавшись на лестничной клетке и немного очухавшись. — Нет? Так позовите. И еще… вызовите, пожалуйста, врача.

— Врач тут не понадобится. Сандрик уже мертв.

— И давно.

— В этом нет никакого сомнения.

— Врач нужен для меня! — отрезала женщина и снова попыталась упасть в обморок.

Если бы ей это удалось, то врачу было бы чем заняться. Пол на лестничной площадке был каменным и неровным. Об него, если грохнуться с высоты своего роста, можно серьезно разбиться. Чтобы не искушать судьбу, девушки отволокли женщину в ее квартиру. И оттуда уже вызвали врачей и полицию.

Глава 8

Те прибыли неожиданно быстро.

— Рядом были. В соседнем дворе драка случилась, — пояснил один из оперативников. — Нас жильцы вызвали. Ну, мы оттуда сразу же к вам, как только вызов прошел.

— Драка? А кто дрался?

— Двое мужчин сцепились.

— Один русский? — тут же вылезла с вопросом Кира.

Оперативник удивился.

— С чего вы взяли? Нет, местные оба.

— Молодые?

— Пожилые уже. Лет за пятьдесят обоим. Не знаю, что они там не поделили.

— Жену они не поделили, — хмыкнул второй. — Ты что, не понял ничего?

— А что я должен был понять? Они же не объяснили ничего. Набычились оба и молчали.

— А что бы они тебе сказали? Первый старикан на молодой бабе женился. Она его лет на сорок моложе. А она от него к сыну того, другого драчуна, гулять начала. Ну, муж не стерпел, пошел разбираться. А там за сына отец вступился. Слово за слово, драка у стариков и получилась.

И уже торжественным голосом он закончил:

— Все войны в этом мире из-за женщин.

Девушки посмотрели на него как зачарованные. Романтик! Господи, им попался романтик. Наверное, последний романтик на земле. Все-то остальные твердо знают, что все войны всегда и всюду шли исключительно за деньги, за земли, за богатство и власть. А этот наивный считает, что войны могут вестись из-за женской красоты, верности или неверности.

— И что было дальше? — прошептала Леся, у которой от страстей, бушевавших в соседнем дворе, даже из головы вылетели мысли о трупе в квартире тети Изольды.

Но оказалось, что ничего особенного. После драки рассерженные мужчины быстро остыли. И выносить сор из избы не стали. Поэтому они заверили ментов, что оба дружно ударились о ступеньки лестницы, набив себе множество синяков. Ничего такого! Оба уже пожилые, зрение у них слабое. Оступились и упали. Всякое в жизни бывает. И присутствие полиции им тут совсем не нужно.

— Мы настаивать не стали, — пояснил оперативник. — Упали и упали. Сами подрались, сами разберутся. Дела семейные, лучше нам в них не лезть. Сами все решат.

Вот уже во второй раз за сегодняшний день подруги услышали явное нежелание властей вмешиваться в семейные разборки. А вот не думают, что сейчас оба этих мужика помирятся, но ведь надают по шее вертлявой бабенке. И хорошо, если этим дело и ограничится. А ну как они ее еще поучить вздумают? Тут и до летального исхода недолго.

— А, так у вас тут труп! — оживились оперативники, пройдя в комнату.

— И судя по запаху, — добавил другой, втянув в себя воздух носом, — не слишком свеженький.

Соседка тети Изольды, со страдальческим видом выползшая в этот момент из своей квартиры для того, чтобы дать показания, тихо повернулась и так же тихо убралась обратно к себе, вниз.

— Ну, начнем! — бодро произнесли оперативники хором.

И начали. Они вызвали следственную бригаду. Медэксперта, следователя и фотографа. Потом услали подруг, как главных и очень ценных свидетельниц, в квартиру к соседке. А сами начал осматривать квартиру с трупом.

— Как думаете, они найдут убийцу Сандрика? — спросила у подруг Тамара, прислушиваясь к шуму у них над головой.

— Не знаю.

— А я лично думаю, — вмешалась в разговор соседка, — что и искать тут нечего. Нашего Сандрика убили его дружки! Он водился с такими личностями!.. С такими!..

Она не договорила и закатила глаза, чтобы продемонстрировать всю глубину морального падения Сандрика.

— Да, может быть, — согласилась с ней Тамара. — Но что он при этом делал дома у тети Изольды?

— Как что? Грабить ее пришел!

— Но…

— Изольда уехала к тебе на свадьбу. А Сандрик забрался в ее квартиру. Что же тут непонятного?

— Но откуда он узнал? В смысле, откуда узнал, что тети не будет дома?

— От родни! От соседей! От общих знакомых! Ты, Тамара, совсем уж глупые вопросы не задавай!

— Да, про мою свадьбу знало много народу.

— Вот! Кто бы ни проболтался, Сандрик, я уверена, прекрасно знал, когда состоится торжество. И еще он понимал, что его мама ни за что не пропустит твою свадьбу. Поедет туда. А он в это время заберется к ней в квартиру и ограбит!

Эта версия показалась подругам весьма убедительной. Вот только откуда у Сандрика взялись ключи от квартиры мамы? Ведь тетя Изольда, когда выгнала беспутного сына, сразу же поменяла все замки на дверях.

— Подумаешь, ключи! Мог и отмычками замки вскрыть!

Мог-то мог, спору нет. Но все равно оставался еще один вопрос. Кто же еще был в квартире тети Изольды вместе с Сандриком? И кто убил самого Сандрика?

— Ведь не мог же он сам себе горло перерезать.

— Конечно, не мог, — согласилась соседка. — Сообщники ему и помогли!

Тамара покачала головой.

— На первый взгляд, в квартире тети Изольды ничего не пропало.

— Так это только на первый! — радостно заверила ее соседка. — Вот посмотришь хорошенько и поймешь, сообщники Сандрика убили его самого, а потом прихватили самые ценные вещи! И удрали! Вот посмотришь! Как я сказала, так и было.

И как раз в этот момент в дверях появился тот романтик-оперативник, который произвел такое благоприятное впечатление на девушек.

— Кто из вас чаще других бывал в квартире? — спросил он.

— Я!

— И я!

— Тогда вы вдвоем и пойдете, — кивнул оперативник, глядя на соседку тети Изольды и Тамару.

— Зачем?

— Нужно выяснить, что из вещей пропало.

Подруг он тоже захватил с собой. Так что было не совсем понятно, зачем вообще спрашивал, кто пойдет. Пошли все. Тамара и соседка принялись деловито осматриваться вокруг. И быстро выяснилось, что не хватает нескольких мелких, но весьма ценных предметов. Например, пропали серебряные подсвечники — восемнадцатый век, предположительно заказ императорского двора. Пропало несколько фигурок из бронзы. На одну из них и покушался Сандрик, что вызвало такой сильный гнев его приемной матери. И вот теперь пропала не одна фигурка, а вся коллекция.

— И еще пропали четки, — сказала соседка. — Они всегда лежали у Изольды рядом с Библией. А теперь их нет.

— Что за четки?

— Не знаю, в чем их ценность, — пожала плечами соседка. — Мне они казались самыми обычными.

— Можете их описать?

— Пожалуйста. Четки были сделаны из какого-то зеленоватого поделочного камня вроде малахита. Но Изольда говорила, что это самая дорогая для нее вещь в доме.

Между тем воры не тронули ни новенький плазменный телевизор, ни домашний кинотеатр, ни радиотелефон, ни прочую бытовую технику. Зато они взяли несколько старинных книг, одна из них с гравюрами самого Доре.

— Видимо, преступники знали, что брать, — предположил второй оперативник — бодряк и оптимист. — Кто-то их проинформировал.

— И снабдил ключами.

— Как?! — ахнули все. — Двери не были взломаны?

— Замки целы. Следов отмычек на них не видно. Так что, полагаю, двери открыли родными ключами.

— Какой ужас!

— И в связи с этим я хочу вас спросить, у кого были ключи от квартиры потерпевшей?

Подруги уставились на соседку.

— У… У меня, — выдавила из себя бедная женщина. — Но я клянусь вам… Я бы ни за что на свете не дала их Сандрику!

— Где они у вас хранились?

— На ключике… То есть на крючке в прихожей! Вместе с моими собственными ключами.

— Поясните.

— У меня для ключей выделена специальная полочка, — заторопилась с объяснениями женщина. — Ключи от загородного дома. Ключи от квартиры дочери и зятя. Запасные ключи от моей собственной квартиры. И ключи от квартиры Изольды я повесила там же!

— Другими словами, они висели прямо у всех на виду?

— Ну да… Но я…

— Кто из посторонних был у вас в квартире в последнее время? — перебил ее оперативник.

— Никого!

— А если подумать?

— Говорю вам, никого!

— Может быть, водопроводчик? Электрик? Почтальон?

— Да, да! Почтальон был!

— Вы его знаете?

— Нет. Откуда я могу его знать? На почте я не была сто лет. Пенсию получаю через банк, так мне удобнее. Писем не пишу. Если хочу с кем-то поговорить, просто звоню по телефону.

— И вы пустили незнакомого человека к вам в дом?

— У меня дочь в это время была в гостях. С внуками. Я подумала, что это не опасно.

— И что он вам принес?

— Деньги.

— Много?

— Нет, ерундовая сумма. Государство выплачивает всем пенсионерам, старше шестидесяти лет, доплату к пенсии. Что-то около пяти долларов.

— Впервые слышу про такую доплату, — пробормотал оперативник. — Хм, интересно. И что? Этот молодой человек выписал вам квитанцию?

— А как вы думаете?! Конечно, выписал! Я в ней расписалась. И он эту квитанцию забрал.

— И вы отдали?

— Так ведь он мне деньги, а я ему квитанцию, — растерялась еще больше женщина. — Вроде бы все как надо.

— Опишите, как он выглядел.

— Кто?

— Почтальон этот ваш!

— А-а-а… Ну, высокий такой молодой человек. Приятной наружности. Нос прямой. На подбородке ямочка.

— Одет во что был?

— Обычные джинсы и белая футболка. И еще сумка у него была. Такая синяя холщовая сумка. С такими во времена моей молодости ходили все почтальоны. Я еще ее как увидела, так сразу и перестала сомневаться, что это почтальон пожаловал.

— Хм… Синяя сумка. А вам не пришло в голову, что такие сумки почтальоны не носят уже почти полвека?

Женщина молчала. Нет, такая простая мысль ей в голову не пришла.

— Но ведь он же мне деньги принес! Зачем мошеннику приносить мне деньги?

— Мало ли зачем! — хмыкнул оперативник. — Чтобы осмотреться у вас в квартире, есть ли чем поживиться. Чтобы заполучить вашу подпись, а потом подделать ее в банке и заполучить все ваши накопления. Да мало ли еще зачем! Поосторожней нужно быть, гражданка. Побольше бдительности.

По мере того как оперативник перечислял все возможные беды, которые могли свалиться на ее голову, соседка бледнела все больше и больше. Подругам ее даже жалко стало. Ну что за денек выдался у старушки?! То труп над головой, то теперь оперативник пугает всякими ужасами. Так и до сердечного приступа недалеко с очередным летальным исходом. Хорошо еще, что врачи пока никуда не уехали. В случае чего можно за помощью обратиться.

Но бодрый оперативник и сам понял, что перегнул палку.

— Ладно, в этот раз, считайте, вам повезло! — смилостивился он над женщиной, которая уже сидела ни жива, ни мертва. — Думаю, что на сей раз мошенник приходил не по вашу душу. Его интересовали ключи от квартиры вашей соседки.

— Но он же их не взял!

— Нет?

— Нет!

— Наверное, вы просто не заметили!

— Как же не заметила, если я сама сегодня открывала ими дверь! Могу принести и вам их показать!

— Они до сих пор у вас?

— У меня. Показать?

Оперативник был не против. Соседка ушла и пропала надолго. За то время, которое она отсутствовала, можно было сделать несколько дубликатов злополучных ключей. Обратно женщина вернулась, благоухая сложной смесью из запахов валерьяны, мяты, боярышника и валидола. Видимо, она благоразумно решила принять профилактические меры. Мало ли чего еще оперативник надумает ей сказать!

Ключи оперативник рассматривал томительно долго. А потом крякнул и положил всю связку рядом с собой.

— Ключи останутся у меня. Вам они все равно больше не понадобятся, — заметив движение соседки, пояснил он ей.

Так ничего и не поняв с ключами, соседка стала отвечать на другие вопросы оперативника. Слушая их беседу, а также перевод доброй Тамары, девушки поняли, что оперативника интересует, где находилась сама соседка в момент убийства. Время смерти Сандрика эксперты определили приблизительно. Но оно совпало со свадебной ночью самой Тамары.

— Ой, — содрогнулась та от воспоминаний. — Тетя Изольда осталась ночевать у нас. Возвращаться домой ей смысла не имело. Все равно на следующий день свадьба продолжилась. Она спала, бедная, а Сандрика в этот момент убивали!

Но соседка, несмотря на все старания оперативника, так и не смогла сообщить никакой полезной информации. Да, она была дома. Нет, никаких подозрительных звуков у себя над головой не слышала. Может быть, потому что у нее до поздней ночи работал телевизор? Транслировался концерт из Кремлевского дворца с участием Софии Ротару, Аллы Пугачевой, Льва Лещенко и других популярных артистов. А женщина никогда не упускала возможности полюбоваться на своих любимцев.

— Я не слышала ничего, но другие-то соседи могли слышать!

Оперативник пообещал, что пройдется и по другим соседям тети Изольды. А пока переключил свое внимание на подруг.

— А вы кто такие? Зачем пожаловали в эту квартиру?

Девушки объяснили. А также, виновато косясь на соседку, объявили, что сама тетя Изольда вряд ли сможет прибыть для дачи показаний. Вот тут и началось! Услышав о смерти тети Изольды, соседка сначала тоненько завизжала, а потом рухнула в обморок. Третий или четвертый, подруги уже сбились со счета. Врачи к этому времени уехали. И пришлось им приводить тетку в чувство своими силами и домашними подручными средствами вроде холодной воды, нашатыря и прочего.

— Идите домой, — предложил ей опер, когда женщина пришла в себя. — Вы же совсем бледная.

— Нет уж! Посижу! Хочу услышать, у кого поднялась рука на мою дорогую соседку, на бедную Изо!

Оперативник не стал спорить. Ему явно не терпелось услышать подробности о смерти хозяйки квартиры. Подруги изложили все в деталях. И слушавшие их оперативники даже крякнули.

— Вот это история! Мать и сын! Скончались практически в одно время!

— Да, разница чуть меньше суток. Наводит на мысли.

И посмотрев на соседку, опер-романтик спросил:

— Вы не знаете, были у семьи Сванидзе враги?

— Какие враги! Господь с вами! Изольда прекрасная женщина. И ее покойный супруг был всеми уважаемым человеком. Он занимал видный пост в аппарате управления еще при советской власти! Пользовался авторитетом и уважением!

— Тем не менее несчастную убили. Быть может, она с кем-то ссорилась в последнее время?

— Все зло в жизни Изольды исходило исключительно от Сандрика! — убежденно произнесла соседка. — Во всем виноват он и его дружки! Еще в детстве был настоящим чертенком. И вырос таким же!

— Но молодой человек и сам пострадал. Вы же видели, он убит.

— Это дело рук его дружков! Уверена, это они его прикончили. И Изольду тоже они! Что вы на меня так смотрите? Думаете, дружки Сандрика не могли добраться до его матери? Между прочим, деревня, куда она поехала на свадьбу, не так уж далеко от Тбилиси. Всего за полтора часа на машине можно обернуться в обе стороны! Тамара, скажи им! Ваша Горская — это ведь не Китай или Аляска.

— В самом деле, — сдержанно кивнула Тамара. — При желании можно и быстрей добраться, чем за полтора часа.

Оперативники покивали головами. И пообещали разобраться. Потом они отправились в обход дома, расспрашивать, не видел и не слышал ли кто чего-то подозрительного. А если видел, то что именно. И когда.

— Давайте, мы вас проводим до места, — предложила Кира соседке.

— Ох, проводите, девочки. Идти два шага, а ноги меня совсем не держат. Того и гляди, снова завалюсь на лестнице. Совсем я плоха стала. Доконала меня эта история.

И причитая, женщина заковыляла к себе домой. Подруги бережно поддерживали ее с двух сторон. Женщина в самом деле выглядела плохо. Но оказавшись в родных стенах, неожиданно приободрилась.

— А давайте мы с вами чаю выпьем! — неожиданно предложила она. — Мы с мужем долго в России жили. Там к чаю и пристрастились. Очень я это дело уважаю. Великое дело — чай. Никакое вино или тем более пиво с ним не сравнится.

Чай у тети Тамуны, как звали соседку, в самом деле оказался знатный. Явно из дорогих сортов. И к нему подавались различные ароматические добавки. Сушеные лепестки белой розы. Лепестки цветков шиповника. Тертые лимонные и апельсиновые корочки. Корица. И даже цвет граната.

— Все добавки сама сушу. В покупные какие-то отдушки мешают. Нет в них того аромата, что в природных травках, листьях и цветах.

Подруги пили чай и наслаждались покоем. Они старались храбриться, но уже третья смерть за последние дни вывела их из равновесия. Сначала дядя Нико, потом тетя Изольда. А теперь еще и ее сын. Как эти смерти связаны друг с другом? И связаны ли вообще?

Лично Кире с Лесей казалось, что связаны. Но как? И кто этот жестокий убийца, который не пощадил ни стариков, ни сопливого мерзавца Сандрика?

— Что-то вы невеселые сидите, — заметила тетя Тамуна. — Небось сладенького хочется?

— Хочется! — отозвались девушки. — А у вас есть?

Чай тетя Тамуна подала без сахара. Но подруги подумали, что она это сделала намеренно, чтобы сахар не перебивал аромат и вкус природного чая.

— Есть, как не быть, — произнесла женщина. — Сейчас.

И кряхтя, она полезла на полку, откуда достала коробку шоколадных конфет.

— Сама-то я их не употребляю. Диабет у меня. Даже сахару в доме не держу, чтобы искушения не было.

— А конфеты?

— Для гостей специально купила. Вот вы сейчас и угоститесь.

Девушки хотели отказаться, но тетя Тамуна замахала на них руками.

— И не думайте даже. После стресса всегда на сладкое тянет. По себе знаю.

С шоколадными конфетами чай пошел еще лучше. В них была чуть кислая белая начинка, очень приятная и освежающая. И девушки уничтожали одну конфетку за другой, незаметно утешаясь. Тетя Тамуна закусывала чай соевым шоколадом и не переставала сокрушаться:

— Вот уж горе какое. И не думала я, когда Изольда этого своего Сандрика усыновить вздумала, что она сама себе смертный приговор подписала.

— Может быть, он и не виноват.

— Конечно, не виноват! — внезапно осенило Киру. — Совершенно точно не виноват!

— Почему ты так считаешь?

— Так очень просто! Сандрик, которого вы так не любите, был уже мертв, когда убили тетю Изольду! Вы же слышали, что сказали полицейские? Его убили в первую брачную ночь Тамары. А тогда тетя Изольда была еще жива и здорова.

— Все мои гости могут это подтвердить, — кивнула Тамара.

— Все равно, — махнула рукой тетя Тамуна. — Если не он сам постарался, то дружки его. Больше некому! Изольда и Амиран очень достойно жили. Можете мне поверить. Не было у них врагов. Да и что это за враги такие, которые старуху на тот свет отправляют! У Изольды и Амирана, если и были враги, то тоже люди достойные. Со старухой воевать они бы не стали. Это от Сандрика зло пришло. Не иначе!

Спорить с ней девушки не стали. Молча пили свой чай, а тетя Тамуна все говорила и говорила. Оказывается, она давно жила в этом доме. И хорошо знала не только тетю Изольду, с которой была практически ровесницей, но и мужа тети Изольды — Амирана.

— Он важный пост в тогдашнем министерстве занимал, — говорила тетя Тамуна. — Я секретаршей в соседнем отделе работала. Так что все сплетни, которые про Амирана и Изольду ходили, тоже знала.

Но к чести этой супружеской четы, сплетни касались главным образом их личной жизни. Всех занимал вопрос, когда же Изольда все же подарит мужу ребенка. Сначала надеялись, что у четы родится мальчик. Потом были согласны и на девочку. Но время шло, а ребенок не желал появляться на свет. В чем была причина, не известно. Оба супруга были, как утверждали сплетницы, совершенно здоровы. Муж и жена много раз обследовались у светил тогдашней медицины. И врачи лишь разводили руками.

— Не понимаем. Загадка природы. Это выше нашего понимания.

У тети Тамуны было свое соображение на этот счет.

— Бывает так, что не дает господь людям ребеночка. А почему? Да потому что не надо им этого ребенка иметь. Ни к чему хорошему все равно не приведет. И понимать тут нечего. И врачи для этого никакие не нужны.

— Ну, все-таки они усыновили Сандрика.

— И вы бы знали, чего им это стоило! У нас ведь в Грузии от детей не отказываются. Или очень, очень редко. Даже если ребенок круглый сирота, всегда найдутся бабушки с дедушками или тети с дядями, которые возьмут сироту к себе. Отказываются от детей только самые отбросы. Стыд и позор таким! Большего греха и представить себе невозможно, чем от родного ребенка отказаться.

Амиран и Изольда все же нашли подходящего мальчика. Прошли все круги ада по усыновлению чужого ребенка. И какое-то время были почти счастливы. Ребенок рос капризным, плохо учился, часто болел и редко радовал своих приемных родителей. Но они души в нем не чаяли. Изольда таскала мальчишку по кружкам и репетиторам, мечтая, что когда-нибудь из него вырастет известный ученый, музыкант, спортсмен.

Время шло. И стало совершенно ясно, единственная склонность Сандрика — это всяческого рода проказы и проделки. Причем не просто детские шалости. А проделки, приносящие лично ему немалую выгоду и вред окружающим.

Приемный отец Сандрика, как мог, старался перевоспитать мальчика. Но вскоре Амиран сдался, заболел и, как полагали соседи, от горя умер. А тетя Изольда осталась с чертенком один на один.

— Ну, а чем все это кончилось, вы уже знаете, — вздохнула женщина. — И он сам погиб. И мать свою приемную погубил. Дьявол! Одно слово, дьявол! Пусть простит меня бог, но ничего другого я про этого парня сказать не могу!

Девушки к этому времени допили весь чай, доели последнюю конфету и размышляли, как бы им потактичней удрать. Но тете Тамуне явно не хотелось оставаться одной, наедине со своими печальными мыслями. И она предложила:

— А хотите, я вам покажу их фотографии?

— Тети Изольды и ее мужа?

— Да. И Сандрика тоже. И их друзей. Хотите?

В голосе пожилой женщины слышалась почти мольба. Поэтому подруги не смогли ее разочаровать отказом. Ну, посмотрят они парочку альбомов. Почихают от поднявшейся пыли. А старушке сделают приятное. Сегодня у тети Тамуны было слишком мало положительных эмоций. Надо хоть как-то ее утешить.

— Конечно, посмотрим.

— И с огромным удовольствием!

Обрадованная тетя Тамуна быстро извлекла с полок несколько альбомов. Они оказались именно такими, как и ожидали девушки. Толстыми, тяжелыми, в пропитавшихся пылью плюшевых обложках.

На замелькавших перед ними фотографиях подруги увидели стройную темноволосую женщину с выразительными глазами. Не красавица, но было в ней какое-то внутреннее достоинство. С таким же достоинством держался и мужчина рядом с нею. Вместе они составляли удивительно гармоничную пару.

— Обычно такой вид бывает у людей, которые привыкли, что являются образцом и объектом для подражания, — заметила Леся, разглядывая тетю Изольду и ее мужа в молодости.

— Так и было! А вот и Сандрик! Все-таки он был очень хорошенький! В детстве.

Бывают детки откровенно страшненькие, бывают никакие, а этот был красавчик. Впрочем, даже сейчас, когда девушки увидели Сандрика уже мертвым, они отметили удивительную красоту молодого человека. Уже тронутую печатью разврата, но все равно привлекавшую внимание.

— А вот они же, но с гостями. Вот я, вот Изольда, вот Амиран.

Тетя Тамуна называла еще какие-то имена. Но Кира пристально уставилась на высокого сухопарого мужчину, который сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и с каким-то брезгливым неудовольствием разглядывал стоящую перед ним вазу с цветами.

— А кто это такой? — спросила Кира.

И почти не удивилась, когда тетя Тамуна ответила:

— А это наш Николай Шотович. Тоже между прочим не маленький человек, из начальников. Работал с Амираном в министерстве. Возглавлял соседний отдел. Но удивительно неприятный тип! Удивительно!

— Неприятный?

— Даже не знаю, как это и объяснить. Язык у него был словно из колючек. Что ни слово, то старался зацепить кого-то побольней. Ни слова в простоте не скажет, все уколоть норовит.

— Узнаете? — посмотрела на своих подруг Кира.

— Кого?

— Этого человека. Это же наш дядя Нико.

— А вы его знаете? — удивилась тетя Тамуна. — Откуда? Кстати, говорят, что у Нико и Изольды был в молодости бурный роман.

— Что?!

Удивлению подруг не было предела.

— Это только слухи, — усмехнулась женщина. — К тому же очень старые слухи. Но, как известно, дыма без огня не бывает. Хотя мне лично не понятно, как Изольда могла предпочесть прекрасному человеку, каким был ее муж Амиран, этого вечного брюзгу и зануду Нико!

Подруги покосились на Тамару. Только сейчас они сообразили, что речь идет о ее тетке, а сама Тамара сидит с заинтересованным видом и время от времени задает тете Тамуне вопросы. Что же это получается? Значит, Тамара была не в курсе жизни тети Изольды? Не знала, что тетя Изольда и дядя Нико были близко знакомы?

Леся задумалась. Поставила себя на место Тамары, потом на место тети Изольды и призналась самой себе, что такое очень даже возможно, Тамара вполне могла не знать о давней ее связи. Откуда? В самом деле, что вот сама Леся могла бы сказать о собственной тетке? Пожалуй, что ничего. Когда та приехала к ней в гости, Леся даже не знала о ее существовании.

Старшее поколение почему-то не любит отчитываться перед младшим о грешках своей молодости. Если дети и внуки что-то и узнают о тайнах своих родителей, дедушек и бабушек, то чисто случайно или потому что им рассказывают об этом посторонние люди. Сами родители предпочитают выглядеть в глазах детей этакими непорочными ангелами с парой белоснежных крыльев за спиной.

Так что мама Тамары и прочие родственники могли и не рассказывать девчонке о похождениях тети Изольды до замужества. Хотелось бы думать, что отношения дяди Нико и тети Изольды прекратились после свадьбы последней. Оказалось, зря надеялась.

— Чего это им было совсем расставаться? — хмыкнула тетя Тамуна. — Ясное дело, встречи прекратились. Но сердцу не прикажешь, кого любить, а кого нет. Вот и выкраивали любой удобный момент, чтобы побыть вместе.

— Но ведь дядя Нико был женат! — воскликнула Тамара.

— Верно. А твоя тетя была замужем. Только, сдается мне, что им это не очень-то мешало. Их чувствам, я хочу сказать. Каждый жил с человеком, которого уважал, ценил и в какой-то степени даже любил. Но истинное чувство было у этих двоих только друг к другу.

— Но дядя Нико…

— Был старым брюзгой и занудой, ты хочешь сказать?

— Да.

— Тоже верно. И скажу тебе больше. Он и в молодости был не лучше. Характеру, откровенно говоря, не позавидуешь. Но вот что странно! С Изольдой он вел себя совершенно иначе. Менялся так, словно и не он вовсе, а совсем другой человек.

— Разве так бывает?

— Сама не верила, пока своими глазами не увидела и не услышала, как он с ней разговаривает.

— И как же?

— С большой теплотой, с нежностью. А уж с какой лаской он на нее смотрел, вам и не передать. Я увидела лишь то, как он берет ее за руку. Но честное слово, мне этого хватило! Если бы мой собственный муж испытывал ко мне хотя бы десятую долю той нежности, я бы считала себя счастливейшей из женщин.

— А жена дяди Нико? Как она реагировала?

— Ну как… Виду, конечно, не подавала. Только вряд ли ей это нравилось.

От тети Тамуны девушки уходили в смятении. Они узнали много нового из жизни погибших тети Изольды и дяди Нико. Эти двое любили друг друга всю жизнь. Почему-то связали свою жизнь с другими партнерами, вряд ли были с ними до конца счастливы, но менять ничего не желали. Так и жили, не любя тех, кого им полагалось любить. И обожая тех, кого ни общество, ни общественная мораль никак не могли одобрить.

Прибыв в поселок, подруги проводили Тамару до ее дома. И помогли объяснить ее новой семье, что призвать Сандрика к ответу за убийство его матери — тети Изольды, вряд ли получится. Несчастный молодой человек был уже мертв к тому времени, как убийца принялся душить тетю Изольду. Так что придется им искать ее убийцу где-то в другом месте.

Нельзя сказать, чтобы эта новость обрадовала свекра и свекровь Тамары. Васико — Тамарин муж, тоже выглядел мрачным и насупленным. Легко ли ему было осознавать, что он взял в жены девушку, которая с первой же минуты принесла в его дом не радость и счастье, а лишь волнения и смуту. На его дом она навлекла позор.

Пусть она лично ни в чем и не виновна, но ведь убитая женщина была ее родственницей. Убитый дядя Нико оказался тоже не посторонним человеком. Да еще и этот Сандрик вместо того, чтобы отправиться на скамью подсудимых и смыть с них позор, позволил себя убить! Идиот!

В общем, подруги оставили Тамару самой разбираться со своей семьей. И пошли к себе домой. Верней, домой к Ане и Давиду. Едва переступив порог, они поняли, дело в семье совсем плохо. Если в семье Тамары блуждало плохо скрытое недовольство провинившейся невесткой, то в доме у Давида и Ани бушевал самый настоящий ураган, цунами, тайфун, который грозил перевернуть и с концами потопить лодочку семейного счастья этих двоих.

— И не показывайся мне на глаза!

— Знать тебя не хочу!

— Урод!

— Дура!

Эти фразы подруги услышали, перешагнув через порог дома.

— Ругаются! — скользнула мимо них неслышной тенью мама Давида. — Как из города вернулись, так и ругаются! Что там у них случилось? Откуда у Давида синяки? С кем он подрался?

Подруги не видели причин, чтобы скрывать от этой доброй женщины правду. К тому же они так устали за день, что на вранье у них просто не было сил. Кстати, очень действенный способ. Если хотите узнать правду, то вымотайте человека до предела. Тогда он выложит вам всю правду. Другой вопрос, нужна она вам будет, эта правда? Или спокойней жить, не зная ее?

Но мама Давида была настойчива, и девушки объяснили, что случилось.

— За Аней приехал ее бывший жених.

— Хочет, чтобы она вернулась к нему.

— Давид на него напал.

— И они подрались.

Мама Давида перекрестилась.

— Свят господь! Это что же делается? Куда он Анечку от нас забрать хочет? У нее же детишки! А он кто вообще, этот человек? Где раньше был?

— В тюрьме сидел.

— За вооруженный грабеж.

Бедная женщина так и осталась стоять, беззвучно шевеля губами и не в силах произнести ни слова. А девушки, добравшись до своей пристройки, наспех поплескались, типа умылись. И рухнув на постель, быстро заснули.

Глава 9

Утро началось для Леси с теплого душа. На лицо все время что-то капало и капало. Леся открыла глаза и обнаружила, что это теплое и соленое не что иное, как Анькины слезы, которые она проливала, сидя на краешке ее кровати.

— Эй, ты чего ревешь? — хрипло поинтересовалась у подруги Леся.

— Давид!

— Что Давид?

— Он ушел.

— Куда?

— Не знаю.

— Вещи взял?

— Нет.

— А деньги?

— Тоже нет.

— Документы?

— Паспорт на месте.

Леся пожала плечами.

— Тогда порядок. Не понимаю, чего ты ревешь? Без вещей, денег и документов далеко не уйдет. Дай мне водички. Пить хочется.

Водички Аня ей дала. Но плакать не перестала.

— Я тревожусь. А вдруг он сделает что-то ужасное? Непоправимое?

— Что, например?

— Ну… Изменит мне с этой Нелли.

— При чем тут она?

— Как же! Все из-за нее! Мы и вчера, когда из города вернулись, тоже про нее говорили. И знаешь что?

— Что?

— Мне кажется, что Давид серьезно ею увлекся!

Леся напряглась изо всех сил и постаралась сделать такой вид, будто бы это решительно, ну просто совершенно невозможно! Кажется, у нее получилось.

— Вижу, ты возмущена! — воскликнула Анька. — Мне и самой стыдно думать такое о моем Давиде! Стыдно, но я ничего не могу с собой поделать. Я его так люблю! Я просто не переживу, если он меня оставит!

— Да с какой стати, дура ты ревнивая? С какой стати ему тебя бросать? Ну, приехала к вам в поселок ослепительная красавица Нелли. Богачка. Даже миллионерша. Так что с того? Сразу все мужики должны броситься к ней свататься? И твой Давид в первых рядах?

— Ах, ты не знаешь всего, что случилось вчера! Кстати, где вы были?

— В Тбилиси. С Тамарой. Искали Сандрика.

— И как? Нашли?

— Нашли, — лаконично ответила Леся, предпочитая не вдаваться сейчас в подробности, где и в каком виде они нашли молодого человека.

— И он признался в убийстве?

— Нет.

— Но это он?

— Нет.

— Значит, напрасно вы его нашли?

— Вроде того.

И чтобы отвлечь Аню, она спросила у нее сама:

— Так расскажи мне, что у тебя-то произошло вчера.

И Кира, которая уже проснулась к этому времени и прислушивалась к разговору подруг, тоже кивнула:

— В самом деле, расскажи. Почему ушел Давид?

И Аня начала рассказывать. Когда вчера днем она встречалась с Сергеем у фонтана, она полагала, что дела у нее плохи. Но все-таки всего размера катастрофы не осознавала. Однако стоило ей всего несколько минут поговорить с бывшим любовником, как до нее дошло: он вконец чокнулся.

— Сергей и раньше особой выдержкой не блистал. Чуть что, в драку лез. И мне, между прочим, по морде мог дать. Я еще и поэтому не захотела его ждать шесть лет. Но все же раньше, до тюрьмы, с ним можно было иной раз и нормально поговорить.

Сейчас же Сергей просто не желал ничего слушать. Все разумные доводы вроде шести лет разлуки, уголовного прошлого — у него, двух детей и официального мужа — у нее отскакивали от мужика, как сухой горох от стенки.

— Ты только моя! — твердил он. — Выбирай, либо будешь живой и со мной, либо мертвой и в могиле.

Ни один из этих вариантов Аню не устраивал. Но альтернативы Сергей не предлагал.

— И когда появился Давид, я сначала так обрадовалась! Вот, подумала, сейчас он решит все проблемы. По-своему, по-мужски. Как всегда у нас и бывало.

Но Давид надежды жены оправдал лишь наполовину. Конечно, он начистил сопернику морду. Но и слышать не захотел о том, чтобы встать на сторону жены.

— Ты — предательница! — орал он на Аньку всю дорогу. — Лгунья! Ты не сказала, что идешь на свидание с посторонним мужчиной! Ты меня обманывала! Все эти годы! Сознательно мне лгала!

Напрасно Анька пыталась объяснить ему, что действовала из самых благих побуждений. А Сергей, который ей совершенно не нужен, как прилетел, так и улетит обратно. Нет, вчера точно был не Анькин день. Сергей ее не слышал. Но и ослепленный ревностью Давид тоже объяснений жены попросту не воспринимал. И лишь твердил:

— Я прожил все эти годы с вруньей! Прижил двух детей! О, горе мне! О, позор и несчастье! Как мне жить дальше? Как?!

Так он восклицал всю дорогу. Несколько раз останавливал машину, выскакивал из нее, бился головой о ближайшее дерево, но ничуть при этом не успокаивался. К тому времени, когда они добрались до дома, Анька почти рыдала. Личная жизнь стремительно рушилась. А ослепленный ревностью и гневом Давид мог наломать дров, это она отлично понимала. И поэтому ей было страшно вдвойне.

Дома скандал не утих, а продолжился с новой силой. Благо свекровь с детьми была где-то в гостях у родственников. И супруги могли ссориться, не стараясь умерить своих голосов. Таким образом они ругались еще часа два или три. Но потом (все-таки предел человеческих сил не безграничен даже для ссорящихся супругов) оба охрипли, устали и замолчали, разойдясь по разным углам и оскорбленно затихнув там.

— А утром я обнаружила, что Давида нигде нет!

— Погоди, разве вы спали не вместе?

— Нет! В том-то и дело, что нет! Я пошла спать на диван в проходной комнате, а он… Я даже не знаю, когда он ушел и где ночевал! Вдруг у этой Нелли?

— Вряд ли, — покачала головой Кира. — Вряд ли она его приютила у себя в кровати. Я бы на ее месте не стала так быстро отдаваться мужчине, если у меня на него далеко идущие планы.

— Конечно. Интересного тебе мужчину надо сначала поводить на крючке. А уж потом отдаваться.

Эти слова ничуть не утешили Аньку. А даже еще больше огорчили. И она приготовилась снова зареветь.

— Ой, только не реви! — мигом вскочила с кровати Леся.

— Мы сходим к Нелли и проверим, не у нее ли твой Давид!

Аня тут же просияла:

— Правда?

— Да.

— И когда? Когда вы это сделаете?

— Сегодня.

— Ясно, что не послезавтра. Но когда именно?

— Дай нам хотя бы умыться, съесть завтрак и одеться.

— Вот еще! Позавтракаете потом!

Шагать на голодный желудок к дому Нелли удовольствие маленькое. Но Анька так паниковала, что подруги выскочили из дома, лишь наспех прихватив по ветке винограда и по куску горячего лаваша. Дом Нелли стоял на самой окраине поселка, в уединенном живописном месте, где маленькая местная речка делала петлю и спускалась по огромным камням, образуя быстрые пороги. Именно тут отец Нелли и построил свой загородный дом. Каменный, с просторными террасами, пологой крышей и живописным садом.

— Я бы и сама не отказалась тут пожить.

— Даже сейчас он выглядит хорошо. А когда был только построен, наверное, казался местным жителям настоящим дворцом. В те годы так богато еще не строили.

Действительно, в поселке не было домов, равных этому. Девушка могла бы гордиться своим жилищем. Но она, напротив, была явно им недовольна.

— Что толку в этом доме? — махнула она рукой в ответ на восторги подруг. — Он пустой! В нем нет жизни! И если хотите знать мое мнение, он несчастливый.

— Почему?

— Ну, начать с того, что папа строил его очень долго. Очень! Все время что-то не ладилось — то со строительством, то с бумагами, то с грунтом. Постоянно возникали какие-то проблемы. То на работе, то со строителями, то с финансами. А когда дом был все же закончен, на нашу семью посыпались одна за другой беды.

Умер отец Нелли. Исчезла ее мать, буквально помешавшаяся после смерти обожаемого супруга. Никто так и не узнал, как и где закончились дни бедной женщины. Сама Нелли была уверена, что мать в припадке безумия забрела в горы, да там и свалилась с какой-то скалы в горное ущелье.

— Какой ужас! — ахнула Кира. — И ты так спокойно об этом говоришь?

— С тех пор прошло много лет. Мама так и не вернулась ко мне. Что я должна думать? Если бы она была жива, то нашла бы способ дать о себе знать. А раз нет, значит, она умерла. Я давно выплакала те слезы. И в душе у меня теперь пусто.

— Да. Понимаем.

— Так что если вначале я еще ждала, что мама найдется, то теперь я смирилась с тем, что ее нет в живых. А этот дом я все равно не люблю! Вы знаете, тут раньше стоял другой дом. Отец разрушил его, когда начал строительство. Так вот я наводила справки о людях, которые жили на этом месте прежде. На них несчастья тоже так и валились со всех сторон. Поэтому я в этом доме не задержусь. Если даже не удастся его продать, все равно жить тут не буду! Хватит с меня! Я больше не хочу терять тех, кого люблю.

Говоря это, Нелли порхала по дому в одних коротких драных шортиках и такой же застиранной до дыр, но явно нежно любимой маечке. Она готовила подругам прохладительные напитки из мяты, льда и минеральной воды. А подруги, задумчиво разглядывая ее ветхую вытянувшуюся майку, думали про себя: Давида тут точно нет. Перед любовником в таких домашних тряпочках щеголять не станешь! И уж точно не будешь этого делать перед человеком, которого еще только надеешься соблазнить.

Итак, Анино беспокойство на этот счет оказалось напрасным. Куда бы ни пошел в эту ночь ее Давид, он пошел явно не к Нелли.

Но раз уж девушки явились, то неудобно было сразу же уходить. И они затеяли разговор с Нелли, расспрашивая девушку о ее жизни в Америке, об отвернувшихся от нее родственниках отца и прочем. Нелли рассказывала о себе охотно. Было заметно, что в этом огромном, но таком необжитом доме ей очень неуютно и одиноко. И она всеми силами старалась задержать нежданных гостий у себя подольше.

— Мой папа и дядя Нико вместе никогда не работали. Папа занимался частным предпринимательством, выращивал фрукты и овощи. А дядя Нико трудился в своем министерстве. Но папа всегда говорил, что без дяди Нико ему бы никогда не заработать столько денег.

— Вот как?

— Да, дядя Нико ему много помогал.

— Чем конкретно?

— Да много разного. И дешевые удобрения, и поставки, и транспорт. Свои собственные уборочные машины папа не сразу ведь приобрел. А до этого брал их в аренду на сезон. И дядя Нико ему и в этом помогал.

Наверное, не безвозмездно, подумали про себя подруги. Значит, дядя Нико и отец Нелли были партнерами, а не только друзьями. Что же, очень интересно. А что же было потом?

— Потом дела у папы пошли в гору. Дядя Нико, наоборот, ушел на пенсию. Даже не ушел, а знаете, как говорят, его «ушли». И тогда он уговорил папу построить дом в его родном селе. Чтобы соседями стать.

— И твой отец согласился?

— Ему тут понравилось. К тому же он купил несколько фруктовых садов поблизости. И еще не без помощи дяди Нико взял земли в долгосрочную аренду. Обосновался поближе к земле, которая стала фактически его собственностью.

— Ясно.

— Ну вот, папа и построил этот дом, мы в нем поселились, а потом вдруг все стало плохо. Нет, в материальном плане смерть папы не нанесла нам особого ущерба. Дядя Нико быстро взял на себя управление всеми делами. И получалось у него это совсем неплохо. Иной раз даже лучше, чем у папы. Так что я не обеднела. Как была богатой наследницей, так ею и осталась. Спасибо за это дяде Нико. Но вот самого папу он мне вернуть не мог.

Голос девушки дрогнул. Видимо, она до сих пор переживала смерть своих родителей.

— А отчего умер твой папа? Он болел?

— Ничем он не болел. Автомобильная катастрофа.

— А нам сказали — несчастный случай.

— Так записали в протоколе. Авария была вызвана какой-то неисправностью в машине папы. Но знаете, что в этом было самое неприятное?

— Что?

— Папина родня обвинила во всем случившемся мою маму!

— Маму? А разве следствие не установило, кто виноват?

— Следствие! — фыркнула Нелли. — Скажете тоже! При чем тут следствие? Эти дураки — мои родственники с папиной стороны — имели в виду вовсе не то, что она испортила тормоза или повредила бензопровод.

— А что же?

— Они считали, что моя мама — ведьма. Что она сначала колдовством заставила моего отца влюбиться в нее. А потом навела на отца новую порчу или что-то в этом духе. Поэтому он и разбился.

— Почему? Разве она его не любила?

— Любила! Больше жизни любила. И он ее любил несмотря ни на что.

— Несмотря ни на что? А что ты имеешь в виду?

— Ну… — заколебалась Нелли. — Понимаете, всякое в жизни случается.

— Ты это о чем?

— Ну, бывает, что в браке мужчина начинает немного скучать. Вот и у моего папы незадолго перед его гибелью случился один роман.

— Роман? С девушкой?

— Ну да. И честно говоря, хотя мне об этом никто не говорил, но я думаю, что он к ней и ехал, когда… когда это случилось.

— Но зачем же обвинять твою маму?

— Наверное, она знала или во всяком случае догадывалась, куда намылился папа. И бабушка, она тогда как раз гостила у нас, видела, как моя мама выскочила из дома и что-то прокричала вслед машине отца.

— Наверное, попрощалась? — предположила Кира, потягивая приятный прохладный напиток и прикидывая, как бы попросить у Нелли добавку. — Что-нибудь типа будь осторожен, любимый?

— Ах, если бы! Мама с папой тогда, я это хорошо помню, очень крупно поссорились. В доме был скандал. И мама, когда отец уезжал, была в страшном гневе. Скорее, она могла ему крикнуть на прощание что-то недоброе. Что кричат жены своим мужьям, когда злятся на них. Возможно даже — проклятие. Но это же просто слова! Они же не могли повредить папину машину! Ведь правда же?

И Нелли посмотрела на девушек так жалобно, с такой надеждой, словно до сих пор переживала ту давнюю историю и даже верила в роковую силу проклятья. Несмотря на уверения в обратном, так оно могло и быть. Это для подруг трагедия ушла в далекое прошлое, а для Нелли навсегда осталась днем, перевернувшим всю ее жизнь. Из обожаемой папиной и маминой любимицы почти в один момент она превратится в никому не нужную сироту. Ведь ее даже родня брать не хотела, несмотря на все ее деньги. Если бы не дядя Нико, трудно себе представить, какой стала бы судьба Нелли.

— Поэтому дяде Нико я очень и очень благодарна. А свою родню ненавижу! Представляете, пронюхали, что я вернулась. И пожаловали.

— Они были у тебя?

— Тетя и дядя вчера приезжали.

— Зачем?

— Детей своих привезли. Намекали, что тем учиться надо, то надо, се надо. Твердили, что мы с ними одна семья. Родителей моих вспомнили. Маму! Говорили, какая она была чудесная женщина и как они ее все любили. Представляете? У меня от их лицемерия даже в глазах потемнело!

— И ты их прогнала?

— Нет. Сами ушли. Когда поняли, что денег я им не дам и что все прекрасно помню, как они со мной поступили, то ушли. Сказали, правда, что еще навестят. Но я их просто не приму. Найду какой-нибудь повод, чтобы не общаться с этими людьми.

— Ты их так ненавидишь?

— Это они довели мою маму до самоубийства! — яростно воскликнула Нелли. — Уверена, что это их вина.

— Но почему?

— Все время внушали ей, что она одна виновата в смерти папы. Ну, она и не выдержала. И так страдала, что рассталась с мужем плохо, с криком, с руганью. А уж когда со всех сторон тебе твердят, что ты убийца, тут и в самом деле недолго помешаться.

Итак, позиция Нелли была понятна. И что бы она там ни испытывала к дяде Нико, все равно он был ее благодетелем. Пусть даже и пользовался деньгами и землями Нелли, но ведь и ее не обижал. А попади Нелли в детский дом, что бы стало со всем ее богатством? Земля без твердой руки хозяина быстро пришла бы в запустение и была отобрана государством за долги. Дом тоже забрали бы. И осталась бы Нелли бедной сироткой в полном смысле этого слова. А согласитесь, одно дело быть богатой и одинокой, и совсем другое — бедной и при этом еще и всеми брошенной.

— Значит, дядя Нико проявил себя с лучшей стороны по отношению к тебе?

— Да. И я ему очень благодарна! — горячо воскликнула Нелли. — Я даже хотела оплатить его похороны по самому высокому разряду, но его семья отказалась. Мол, похороны Нико для них дело чести, и они с меня копейки не возьмут. Но я им все равно помогу. Принесу деньги и скажу, что это деньги дяди Нико. Они не смогут тогда не взять их!

Итак, теперь было более чем ясно: Нелли не было нужды убивать дядю Нико. Так кто же тогда? Кто? Подруги задали этот же вопрос и Нелли. И девушка сказала:

— Следователь беседовал со мной на этот счет. Он подозревает, что дядю Нико могли убить его наследники.

— Наследники? Хм…

— Но ведь это же чушь! — перебила подруг Нелли. — Наследник дяди Нико — это его старший сын. Как можно подозревать сына в убийстве отца?

Кира с Лесей сдержанно промолчали. Как говорится, под подозрением могут находиться все. Но Кира спросила о другом:

— А ты знаешь девушку, к которой ехал тогда твой отец?

— Нет. И какая разница, кто она такая? У отца, если честно, было много подружек.

— Откуда ты знаешь?

— Моя бабушка — папина мама, просветила меня на этот счет.

— Правда?

Про себя подруги подумали, как это жестоко, рассказывать маленькой только что осиротевшей девочке такие вещи о ее родителях. Похоже, семья Нелли в самом деле состояла из очень черствых людей.

— Правда или не правда, что с того? — воскликнула тем временем Нелли. — Я же знаю, по-настоящему любил он только маму! Если бы не любил, так и не женился бы на ней вопреки воле всей своей родни.

— А чем твоя мама им не угодила?

— Во-первых, она была не грузинкой, а аваркой.

— Что?

— Это такая национальность. В Дагестане.

— Так твоя мама родилась не в Грузии?

— Она приехала из Дагестана. Там же родилась и выросла.

— А… а во-вторых?

— А во-вторых, она была совсем бедной. Ну, и образование получила обычное сельское. Восемь классов школы. Моя продвинутая родня по папиной линии считала, что она ему совершенно не пара.

— А мамина семья?

— Ой, там вообще жуть! — покачала головой Нелли. — Представляете, они считали, что дочь своим браком их страшно оскорбила.

— Чем же?

— Да глупость несусветная! Но мамина семья придавала этому большое значение. Понимаете, у мамы в ее родной деревне уже имелся жених. Она его бросила, когда вышла замуж за папу. И тот молодой человек предъявлял претензии родне невесты. Им пришлось заплатить ему приличные отступные. Так что они осудили мамин брак с папой. Насколько я знаю, они даже прокляли маму. Отлучили от семьи. И заявили во всеуслышание, что она им больше не дочь. И ее дети — это не их внуки! То есть я им никто!

— Значит, ты своих родных по материнской линии…

— Никогда их даже и не видела!

Ничего себе, какие у людей драмы просто на ровном месте возникают! Казалось бы, живи себе и радуйся, что дочка хорошо устроила свою жизнь. Вышла замуж за любимого мужчину, перебралась жить в большой дом, ни в чем не нуждается, да еще и внучку им родила — здоровенькую и хорошенькую.

А эти ненормальные взяли и прокляли бедняжку — родную дочь, между прочим, единственная вина которой состояла лишь в том, что она осмелилась не только любить, но и выйти замуж не по указке родни, а исключительно по склонности своего собственного сердца. И за это проклинать родную дочь?! Да еще и отвергать осиротевшую внучку?! Совсем люди без мозгов и сердца, честное слово!

— Злые у тебя родственники, — заключила Кира. — Что с одной, что с другой стороны.

— Угу. Сама так считаю.

— Но теперь ты выросла, стала красавицей. Скоро выйдешь замуж и заведешь свою собственную семью!

Нелли снова поскучнела.

— Вряд ли.

— Почему?

— Понимаете, единственный мужчина, за которого я бы хотела выйти замуж, уже женат.

Ого! Вот это заявление! Про кого же она говорит? Уж не про Давида ли? Точно про него! И подозрения, которые испытывали подруги к Нелли, проснулись в них с новой силой. Но говорить на тему о любимом мужчине такая словоохотливая прежде Нелли отказалась. Почему? Да потому что ей явно было что скрывать! Она даже имени своего любимого мужчины не назвала. Зато выразительно посмотрела в окно, а окно, между прочим, выходило как раз на ту сторону, откуда был хорошо виден дом Давида!

Она до сих пор влюблена в Давида! Это же ясно, как дважды два. К гадалке не ходи!

Но все-таки они давно с ним не виделись. А Нелли — девушка молодая и видная. Мог у нее и в Америке появиться бойфренд.

— Если бы этот мужчина жил в Америке, то она бы нам про него все выложила! — рассуждала Кира по дороге в село. — Мы так славно с ней поболтали. Даже про свою семью она нам все рассказала. А вот про своего мужчину ни словечка молвить не захотела! И почему?

— Да потому что мы этого мужчину тоже знаем. И жену его знаем. И она не хотела, чтобы ее секрет стал известен всему селу! — пояснила подруге Леся.

— Он и так многим известен.

— Пока точно ничего не ясно.

— Все говорят, что Нелли с ума сходит по Давиду! А он женат на Ане.

— В мире есть и другие женатые мужчины. И в Горской тоже.

— Одно ясно, тактика дяди Нико принесла свои плоды.

— Тактика?

— Ну да! Он неустанно расхваливал Аньку в разговорах с Нелли. Так что у той выработалось стойкое желание обыграть соперницу и доказать дяде и всем остальным, что и она может быть любимой.

Но Лесю больше волновала другая сторона вопроса.

— Как ты думаешь, Нелли пойдет в открытую?

— В смысле?

— Может она пойти на то, чтобы увести мужа и отца двоих детей из семьи?

— Если судить по ее мамочке и отцу, то может. Гены — вещь упрямая. Дочь вполне может последовать примеру родителей. И попытаться устроить свою жизнь по собственному выбору.

— Но мать Нелли ни у кого не отбивала мужа. Просто вышла замуж по любви. Отец Нелли был свободен, когда познакомился с ее матерью, невеста не в счет. А у самой Нелли ситуация совсем другая.

— Думаю, что ни одна женщина не откажется от любимого мужчины из-за такой ерунды, как бывшая жена и дети от первого брака.

— Ой!

— Вот ты бы бросила любимого, который ради тебя готов развестись с женой, оставить детей, и сказала бы ему — нет, милый!

— Ну…

— Сказала бы ему, — азартно продолжала допытываться Кира, — будем страдать, будем несчастны, но вместе нам не быть! Потому что у тебя есть жена!

— Но ведь…

— И ты бы ему сказала: пусть ты не любишь эту женщину, пусть живешь с ней по давно надоевшей вам обоим привычке, а мы с тобой любим друг друга просто безумно, и все равно — нет! Уходи, прощай и будь несчастлив всю жизнь!

— Нет, — наконец покачала головой Леся. — Если бы я видела, что он с этой женщиной несчастен, что сам хочет от нее уйти, я бы никогда не прогнала такого мужчину.

— Вот видишь!

— Но Давид вовсе не несчастен с Аней! И не хочет он никуда от нее уходить!

— Ага, — фыркнула Кира. — Особенно вчера он с ней был очень счастлив! И уходить из дома сегодня ночью совсем не хотел. Только вот вопрос, зачем же тогда ушел?

Вернувшись домой, подруги объявили Ане:

— У нас для тебя две новости. Одна хорошая, вторая плохая.

— И какая хорошая?

— Твоего Давида у Нелли нет.

— Ой, как хорошо! — искренне обрадовалась Аня и тут же спохватилась: — А какая плохая?

— Плохая новость состоит в том, что Нелли явно влюблена в твоего мужа. И при первой же возможности, надеется увести его у тебя!

— Ой, как плохо! И зачем вы мне это сказали? Я же теперь с ума сойду от беспокойства!

— Для того, дурочка, сказали, чтобы ты была теперь во всеоружии! Зачем же еще?

— Значит, вы на моей стороне?

— Ты же наша подруга, — изумились Кира с Лесей. — Конечно, мы на твоей стороне. В любом случае.

Эти слова Аню немного утешили. Но все равно она переживала. Впрочем, как оказалось, уже совсем по другому поводу.

— Пока вас не было, Сергей мне снова звонил.

— И что сказал?

— Требовал еще одного свидания.

— Надеемся, ты ему отказала?

— Сразу же!

— А он?

— Сказал, что если я приду и поговорю с ним, то он улетит обратно в Питер первым же рейсом. Вот буквально самым первым. Пусть даже ему придется лететь в Питер через Канаду или через Барнаул. Как думаете, врет?

— Врет! Нипочем не даст такой крюк.

— Нет, я насчет того, улетит ли он отсюда?

— Если бы собирался, то давно бы уже улетел. А так он просто выманивает тебя из дома.

— Нет, ну что он за человек! — воскликнула Аня. — Ничего не желает понимать.

И тут зазвонил ее телефон.

— Снова Сергей звонит, — убитым голосом произнесла Аня, взглянув на высветившийся номер. — Что мне ему сказать?

— Дай мне. Я скажу!

Кира взяла трубку. И четким голосом сказала, что если Сергей хочет попрощаться с Аней, то может сделать это и по телефону. Лично или тем более наедине она с ним встречаться не будет.

Сергей заржал словно последний идиот:

— Она меня что, боится?!

— Не боится. Просто видеть не хочет. Ты уже поссорил ее с мужем. И внес разлад в семью. Она на тебя сердита и видеть не хочет.

— Так передайте Аньке, чтобы не боялась меня, — явно не слушая Киру, произнес Сергей. — Ее я не трону. А вот с ее муженьком у меня еще будет интересный диалог. Так Аньке и передай!

Кира передала слова Ане. И та затрепетала:

— Где Давид? Куда он делся? Вдруг это проделки Сергея?

— Так позвони Давиду. Спроси, где его черти носят.

— Не могу.

— Гордость не позволяет?

— При чем тут гордость? Я ему сто раз уже звонила. Он не берет трубку!

— Хочешь, мы позвоним?

— Нет, я лучше его маму попрошу.

Свекровь не стала капризничать и послушно набрала номер сына. Но вместо Давида ей ответил совсем другой мужчина.

— Вы кто? — спросила мама Давида, ничего не понимая. — Почему у вас трубка моего сына? И где Давид?

В трубке попыхтели и ничего не сказали.

— Где мой сын? Почему у вас его трубка?

— Почему же только трубка? — неожиданно заржал собеседник. — Ваш сын тоже у меня.

— У вас?

— Ага. Хотите махнемся?

— В каком смысле махнемся?

— Поменяемся. Вы мне отдаете вашу невестку, а я вам вашего сына. Живого и невредимого. Ну, почти невредимого. Но все же это лучше, чем совсем ничего или жмурик. Так что? Согласны? Отпустите Аньку? Учтите, дети мне не нужны. Можете оставить сопляков себе. Хочу только Аньку.

Трубка выскользнула из рук мамы Давида. И последнее, что услышали девушки, было наглое ржание Сергея, которое доносилось из телефона.

— Твой бывший жених похитил Давида! — закричала Анькина свекровь и тут же свалилась без чувств.

Что тут началось! Анька рыдала в голос, проклиная как саму себя, так и Сергея. Подруги хлопотали вокруг свекрови. Испуганные дети стояли в дверях, не зная, как им себя вести, когда все взрослые словно сошли с ума. Рыдают, падают в обмороки, позволяют себя похитить и вообще совсем забыли про то, что у них есть они, дети.

Перед очередной свалившейся им на голову проблемой спасовали даже подруги. Что делать? Куда бежать в таком случае? К кому обратиться за помощью?

— Аня, что ты наделала! — рыдала свекровь, несправедливо упрекая Аньку в том, что случилось.

Аня растерянно молчала, не решаясь оправдываться. И за нее вступились подруги.

— Аня ни в чем не виновата!

— А Сергей просто придурок.

— И опять же Аня в этом не виновата.

Но Анькина свекровь не слушала никого и убивалась:

— Что делать?! — кричала она. — Бедный Давид! Девочки, как вы думаете, этот человек может его убить?

— Думаю, что пока нет, — ответила ей Кира. — Но нам надо спешить. Судя по тому, как ведет себя этот Сергей, с психикой у него полная катастрофа. А с психами надо быть поосторожней. Никогда ведь не знаешь, что придет им в голову в любой момент.

— И что делать?

— Надо организовать передачу Аньки этому придурку.

— Нет! — неожиданно воспротивилась свекровь, которая только минуту назад ругала невестку. — Никому не отдам мою Анечку! Мужчины пусть решают свои дела по-мужски! При чем тут моя доченька?

Ага! Вот как дела обстояли! Ругаться-то на Аньку свекровь ругалась. Но отдать в лапы сумасшедшему тоже не хотела. Даже в обмен на жизнь собственного сына. Ну, а раз так, то пусть ругается. Аньку она любит. И зла в ее словах точно нет.

— Но мы и не будем отдавать ему Аню! — успокоила перепуганную женщину Леся. — Только сделаем вид, будто отдаем!

— Привезем, получим назад Давида, а потом Аня вернется к нам!

— Тот человек нам ее не отдаст! Добром точно не отдаст! А нам самим с ним не справиться!

— Поэтому нам нужен помощник, — решила Кира. — Большой, сильный и желательно вооруженный.

— Надо бежать в полицию!

Но тут неожиданно зазвонил телефон свекрови.

— Номер Давида, — воскликнула она, жадно хватая трубку. — Да! Да, сынок! Говори! Ах, это снова вы!

Голос ее поскучнел. И она принялась кивать головой:

— Да. Да. Хорошо. Говорят вам, хорошо! Я все поняла!

И положив трубку, она сказала:

— В полицию нам нельзя. Только что звонил этот ненормальный. И сказал, что следит за каждым нашим шагом.

Не известно, что бы предприняли дальше четыре растерявшиеся женщины, но именно в этот момент в дверь раздался стук. Почему-то все решили, что это явился Сергей, лично требовать свой выкуп. И поэтому, отталкивая друг друга, помчались к дверям, чтобы вцепиться мерзавцу в глаза.

— А! Это ты! — разочарованно произнесла мама Давида, увидев, что на крыльце стоит всего лишь их сосед — Робин.

— Доброе утро. А Давид дома?

— Нет его!

Мама собиралась захлопнуть дверь, но Аня ей не дала.

— Роб, зайди! Зайди скорей! Ты нам нужен!

Если Робин и удивился, то ничего не сказал. Просто шагнул через порог и улыбнулся.

— И зачем же я вам так нужен?

Перебивая друг друга, сбиваясь и волнуясь, девушки рассказали ему о том, что замыслил бывший Анькин ухажер.

— Он что, ненормальный? — изумился Робин, когда врубился в ситуацию.

— Видимо, да.

— Он сошел с ума от любви?

— Всегда таким был. Любовь тут ни при чем.

Робин не стал выяснять, зачем же Анька крутила хвостом с человеком, которого и раньше нельзя было назвать адекватным. Что тут спросишь, если сам живет с женой, от одного вида которой его начинает трясти. Вместо лишних вопросов он присел на жесткий стул и, кивнув своей красивой головой, дал понять, что готов приступить к делу.

— Я так понял, от этого Сергея можно ждать любой пакости? — спросил он.

— Да.

— Тогда, я думаю, что мы должны действовать только хитростью.

— Вот и мы так думаем. — Мы хотим сделать вид, что пошли у него на поводу, готовы выполнить его требования. Отдать ему Аню.

— Но не насовсем, ясное дело, а только для вида.

— И как только Сергей вернет нам Давида, сразу же забрать Аню.

— А его самого сдать в полицию!

Робин снова кивнул:

— Мысль неплохая. Но только мне кажется, что Аня должна изобразить, будто бы все решила сама. И действует исключительно на свой страх и риск.

— Правильно!

— Тогда он расслабится!

— И обмануть его будет легче!

Единственная проблема заключалась в том, что Сергей вдруг перестал брать трубку. Аня звонила ему и на его собственный телефон. И на трубку Давида. Бесполезно! Сергей словно ушел в подполье. И Анька буквально сходила с ума, не представляя, что может вытворять этот изувер с ее дорогим мужем.

Глава 10

До самого вечера от Сергея не было никаких известий. Но затем он все же проявился. Сам позвонил Аньке и, гнусно ухмыляясь, спросил:

— Звонила?

— Да. Много раз.

— И чего надумала?

— Сережа… Я надумала… Я согласна.

В трубке возникло продолжительное молчание. Словно Сергей сам не верил в то, что у него получилось сломить Аньку.

— Вот и правильно, — сказал он наконец после затянувшейся паузы. — Ты верно решила. Так и мужик твой цел будет. И дети сиротами не останутся. Да и нам с тобой, по-моему, не так уж плохо было. Разве нет?

— Отлично было!

— Так зачем же ты от меня отказалась?

— Дура была! — покаянно призналась Аня. — Но теперь-то я поумнела! Теперь я понимаю, что мне от тебя никуда не деться. Ты моя судьба! Ты мой мужчина! Единственный на всю жизнь!

— Это верно.

В голосе Сергея прозвучало плохо скрытое самодовольство. Но затем он внезапно насторожился:

— Слышь, а чего у вас по деревне ментов видимо-невидимо шастает? Это из-за меня что ли?

— Ой, нет. Что ты, Сереженька! — испугалась Аня. — Это у нас двух человек в деревне убили. Вот полиция и рыщет всюду.

— Кого убили-то? Старика и старуху, которые души друг в друге не чаяли?

У Ани от изумления даже рот открылся.

— А ты откуда знаешь? — выдохнула она.

— Я много чего знаю! — хмыкнул Сергей. — Ты себе даже и не представляешь, насколько много.

— Откуда?

— Небось не первый день за тобой наблюдаю. Между прочим, в вашей маленькой деревне много чего интересного творится.

— Ты их видел? — перебила его Анька. — Убитых? Видел? Говори!

От волнения Анька даже забыла про собственного мужа и грозящую ему опасность.

— Ты видел, кто их убил? — спросила она, повинуясь знакам своих взбудораженных подруг, которые требовали, чтобы она выяснила у Сергея как можно больше.

— А то! Конечно, видел!

И Сергей самодовольно заржал.

— Говорю тебе, я умею быть незаметным.

— Так ты давно караулишь у нас в деревне?

— Говорю же, не первый день! И убийцу стариков я тоже видел. Если ты будешь умницей и придешь ко мне, то я тебе тоже расскажу. Кто убил. Почему убил. Как убил.

— Я что, знаю этого человека?

— Знаешь. Ты себе даже представить не можешь, кто это была!

— Скажи мне! Сережа! Ну скажи!

— Нет! — отрезал Сергей. — Только после того, как ты ко мне вернешься. Тогда тайн у нас друг от друга не будет. Это я тебе обещаю. А сейчас — нет, подруга, извини!

— Сережа…

— Что?!

В голосе Сергея слышалась уже агрессия. Нельзя было на него давить. Ни в коем случае.

— Оставь, — едва слышно прошептала Кира. — Сейчас не настаивай. При встрече все равно выведаешь.

— Хорошо, — одними губами произнесла в ответ Аня.

Голос Сергея из трубки тем временем повторил вопрос:

— Что ты у меня спрашивала? Я не понял!

— Я только хотела узнать: куда мне прийти? — тихо спросила у него Аня. — Где ты хочешь, чтобы мы с тобой встретились.

Вот покорность в бабах Сергей любил. У него даже голос сразу же изменился. Подобрел и повеселел.

— Приходи ко мне, — разрешил он.

— Да, разумеется, к тебе. Но где ты сейчас?

— Ты даешь! Разве ты у меня не была? Правда, в номер ко мне подняться отказалась. Но думаю, теперь ты будешь сговорчивей. Так что запоминай, номер тридцать два. Жду!

— Так ты в гостинице? — ошеломленно произнесла Аня, но из трубки уже несся сигнал отбоя.

Сергей обладал неприятной, но, увы, совсем не редкой в наши дни особенностью. Он быстро наговаривал в трубку то, что ему было нужно. И так же быстро отключался. Если таким людям перезвонить, то, скорее всего, трубку они не возьмут. Так и случилось. Аня попыталась перезвонить, чтобы уточнить, где же Сергей держит Давида. Неужели в гостиничном номере. Но наткнулась на явное нежелание последнего продолжать диалог.

Все это раздражало и сбивало с толку.

— Если Сергей сейчас находится у себя в номере, то где же тогда Давид? — растерянно произнесла Аня. — Ведь не может же Сергей держать его у себя?

— Почему нет? Заманил, связал, оглушил…

Перечислять дальше, что могло случиться с Давидом, Кира благоразумно не стала. И так Анька побледнела как мел и готовилась рухнуть без сознания.

— Держать пленника у себя в номере — это опасно, — пролепетала она. — Или по меньшей мере неблагоразумно.

— Насколько мы поняли, этот твой Сергей со здравым смыслом вообще не дружит.

— Да, — вздохнула Аня. — Он логике всегда предпочитал риск. Знаете, как он планировал свое ограбление, на котором его взяли?

— Как?

— А никак! Сидел, пил с приятелями. Потом ему показалось, что он тут зря время теряет. Передернул затвор в своем «ТТ» да и пошел на дело. Ворвался в магазин, пистолетом размахивает, а сам даже маски не надел. И орет при этом: «Всем лечь на пол!» Ну, все покупатели не дураки, быстренько легли. А охрана тут Сергея и скрутила. Он даже не посмотрел, что у него за спиной делается.

— Вот дурак! — поразились подруги. — Разве так можно на дело идти?

— Как оказалось, очень даже можно. На суде потом выяснилось, что он еще раз десять аналогичным образом магазины и даже банки грабил.

— И каждый раз ему это прокатывало?

— То-то и оно. Дуракам, как говорят, везет. Вот Сергею и везло.

— Но в конце-то концов его поймали.

Анька пожала плечами и сказала:

— Поймали. Но далеко не сразу. А ведь как бывает, другой человек всю жизнь что-то планирует, вычисляет, рассчитывает. А в результате все равно проигрывает. А этот исключительно на собственную счастливую звезду полагается. И она его почти не подводит.

— Скорей уж на собственную наглость, — заметил Робин. — Интересный у тебя был молодой человек, Аня.

В город прибыли всем составом. У Робина имелась машина — старый, видавший виды «Опель» с битым крылом, помятым бампером и гудящим, требующим заботы и внимания двигателем. Время от времени он глох, так что Робину приходилось вылезать из машины и что-то подкручивать в моторе. Но все равно по местным меркам это был шикарный выезд. А уж девушки находились в таком состоянии, что им было не до деталей путешествия. Едут, и ладно. Пусть и с остановками, и медленно, но все же едут.

— Кто пойдет первым? — дрожащим голосом спросила Аня, когда огни гостиницы засветились впереди.

— Как кто? Ты, конечно.

— А если он меня…

— Не успеет. Если Давид там, то мы следом войдем.

— А если… если мужа там нет?

— Тогда твоя задача — выяснить, где находится Давид.

— Сергей может мне не сказать!

— Интересное кино! — возмутилась Кира. — У вас с ним договор! Он возвращает сына матери и отца детям, а ты в обмен возвращаешься к Сергею. Так?

— Так.

— Ну и все! Стой на своем твердо. Если Сергею в самом деле нужна ты, то он выполнит свое обещание. И вернет Давида.

Но тут вмешался Робин.

— Нет, не так надо.

— А как?

— С этим типом нужно действовать лаской.

— Еще не хватало! — вспыхнула Аня. — Ласкать такого урода! Не буду!

— Я не сказал ласкать. Я сказал, действовать лаской.

— А разве это не одно и то же?

— Ты женщина, тебе лучше знать, — усмехнулся Робин. — Но мне всегда казалось, что если с мужчиной говорить ласково, немножко к нему подлизаться, немножко польстить его самолюбию, то он быстро станет как шелковый.

Впервые девушкам встретился мужчина, который так хорошо разбирался в психологии. Надо же, какой проницательный!

— Робин совершенно прав, — после минутного раздумья произнесла Кира. — Только польстить мужчине можно и посильнее. Как говорится, кашу маслом не испортишь.

— Так мне идти? — пролепетала Аня. — Подлизываться?

— Иди.

Аня тяжко вздохнула и начала выползать из машины. Было видно, что идти к Сергею ей до смерти не хочется. Что она откровенно боится своего бывшего жениха. И совершенно не представляет, как ей с ним обращаться. И что ласки у нее в арсенале для него совсем не припасено.

— Ой, что-то я боюсь, не получится у нее ни фига! — расстроенно произнесла Кира, глядя вслед медленно удаляющейся Аниной фигуре.

— Не каркай!

— Уверен, все будет хорошо, — произнес Робин.

— Откуда ты знаешь?

— У меня такое предчувствие.

Тем временем Аня почти дошла до дверей гостиницы, но потом вдруг передумала и вернулась назад.

— Ну, что такое? — набросились на нее подруги. — Чего ты вернулась?

— Мы с вами не договорились, как я вам сообщу, если Давида в номере нету? И вообще… Мало ли что. Вдруг Сергей захочет меня…

— Что?

— Ну, того самого… Поцеловать.

Такая вероятность в самом деле существовала. Мало ли что у Сергея был договор с Аней. Такой тип мог легко потерять голову. И просто-напросто скрутить Аньку и взять ее силой. И что потом они скажут Давиду? Что послали его жену одну-одинешеньку на потеху злодею?

— М-м-м… Тогда с тобой может пойти кто-то из нас.

— Пусть пойдет Робин!

Робин кивнул.

— Только в номер я не войду, — предупредил он Аню. — И вообще, лучше нам с тобой войти в гостиницу поодиночке. Будто бы мы и не знакомы.

— Но ты будешь рядом?

— В двух шагах. В случае чего — кричи. Я мигом приду на помощь!

Аня кивнула. И на этот раз пошла к гостинице куда уверенней. Робин выждал некоторое время и тоже вышел из машины. Но к гостинице пошел другой дорогой.

— Ты куда? — окликнула его Кира.

— Я знаю эту гостиницу. У них тут строгости только на парадном входе. А на служебном даже охраны нету. Как говорится в анекдоте, заходите, кто хотите, и берите, что сможете.

Девушки остались в машине. Но долго они в ней не усидели. Робин не возвращался, значит, ему удалось проникнуть в гостиницу через служебный вход.

— Пойдем и мы тоже, что ли? — предложила Леся подруге. — Раз уж у них так легко со служебного входа.

— А машина? Кто будет ее охранять?

— Чего ее охранять? Кому понадобится эта битая колымага?

Кира еще немного поерзала на сиденье, не зная, как лучше поступить. Но потом не выдержала и согласилась:

— Пошли!

У служебного входа оказался только один-единственный молодой человек в белой поварской одежде. Как раз в тот момент, когда подруги вышли из-за угла, он задумчиво затянулся своей сигаретой в последний раз, выкинул окурок в урну и, повернувшись, скрылся за дверями служебного входа. Больше поблизости не было ни души.

— Ну что? Рискнем?

Девушки толкнули тяжелую дверь. Вход в самом деле никем не охранялся. И они оказались в длинном коридоре. В его конце мелькали какие-то люди в униформе. Пахло съестным и немножко хлоркой. Но девушки сразу же увидели лестницу, которая вела наверх. И побежали по ней.

— По логике, номер тридцать два должен быть на третьем этаже, — пыхтела Кира.

— Посмотрим!

Но прежде чем девушки нашли нужный номер, они наткнулись на Робина, который стоял на площадке третьего этажа.

— А вы тут зачем? — сначала удивился он, но тут же махнул рукой. — Впрочем, все равно. Оставайтесь.

— А где Аня?

— Только что вошла в номер к Сергею.

— И как?

— Пока не известно. Подождем.

Долго ждать не пришлось. Внезапно спокойный тихий гостиничный коридор огласил громкий женский крик. Орала Анька. Ее голос друзья моментально узнали.

— Помогите! — кричала Анька. — А-а-а!!!

Робин первым кинулся на помощь.

— Скорей! Что-то случилось!

— На помощь!

Распахнув дверь одним толчком, Робин ворвался в номер. Кулаки у него были сжаты, ноздри гневно раздувались, а сам он выглядел словно сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться и ударить по обидчику.

Но в номере никого не было. Верней, посредине комнаты стояла одна Анька. И открыв рот, истошно вопила на одной ноте:

— А-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а!!

Робин сделал несколько шагов и влепил Аньке легкую пощечину, чтобы привести ее в чувство. От пощечины Анька пошатнулась, но замолчала, испуганно глядя куда-то за спину Робина.

— Что ты орешь? — спросил он у нее.

— Там, — пробормотала Аня. — Посмотри!

И развернув Робина, она указала, куда смотреть.

— Дева Мария и святые угодники! — воскликнул Робин. — Это что же такое?

Но это было не что такое, а кто такой. Это был Сергей. Он лежал на полу и не шевелился.

— Что с ним? — прошептала Аня.

Робин хотел ответить, что ей это лучше знать. Но промолчал. Зато влетевшие следом за Робином девушки молчать не стали.

— Это ты его?

— Как ты умудрилась?

— Он к тебе приставал?!

— Чем это ты его так треснула?

Но Аня испуганно отшатнулась:

— Нет! Это не я! Я его не трогала!

— А кто же тогда?

— Не знаю. Когда я вошла, он уже лежал там.

— Лежал? Просто лежал? А чего ты тогда заорала? — удивилась Кира.

— Испугалась.

— Чего испугалась? Лежит себе человек и лежит. Подумаешь. Может быть, отдыхает.

— Не знаю, — смутилась Аня. — Мне показалось, что он… что он мертв.

— Крови не видно. Скорее уж он просто пьян.

И три девушки вопросительно посмотрели на единственного мужчину, защитника и покровителя, которого они себе выбрали и на которого теперь надеялись.

— Робин… Может быть, ты посмотришь, что с Сергеем? — робко произнесла Леся.

— Разумеется.

Робин подошел поближе, наклонился и принюхался.

— Запах спиртного есть, — подтвердил он.

— Видите! — обрадовалась Кира. — Он просто пьян в зюзю! Ничего страшного!

— Я еще не закончил, — предупредил Робин. — Дай мне договорить. Да, запах спиртного есть, но он совсем слабый.

— Тогда что же такое случилось с Сергеем?

— Сейчас. Помогите мне его перевернуть.

Сергей был одет в махровый белый халат, который выдавала администрация гостиницы всем своим постояльцам вместе с полотенцами. Мужчина лежал на животе, уютно подложил себе под голову руку. И словно бы спал. Но когда девушки помогли Робину и перевернули его, то невольно вскрикнули. В груди Сергея, с левой стороны чуть ниже соска, торчала рукоятка ножа.

Некоторое время все молчали, не в силах поверить тому, что видели. Кира даже поморгала несколько раз, надеясь, что это всего лишь обман зрения. Но нет. Рукоятка ножа никуда не делась. Она так и торчала в гладкой, почти лишенной растительности груди Сергея. Обычная грудь жителя северных широт. Обычная, если бы не нож, который торчал в ней.

— Вот поэтому крови почти и нету, — внезапно произнес Робин. — Нож заткнул рану словно пробка. И не дал крови вытечь.

И хотя его голос прозвучал тихо и спокойно, все три девушки вздрогнули. А рот у Аньки раскрылся сам собой, словно она собиралась снова завопить.

— Не смей! — толкнула ее Кира. — Не смей орать! Хватит!

Аня послушно захлопнула рот. А Кира спросила:

— Робин, а он тут долго лежит?

— Вряд ли. Кожа совсем теплая. Наверное, его убили… не больше получаса назад.

Полчаса! Страшно даже подумать, что было бы с Анькой, окажись она в номере у Сергея на полчаса раньше.

— А кто его так?

Но на этот вопрос Робин ответить, конечно, не сумел. И, как всякий мужчина, когда его уличают хоть в капле неосведомленности, занервничал и разозлился.

— Откуда я знаю?! — сердито произнес он. — Парня убили — это точно. А кто, понятия не имею!

— Может быть, это он сам?

Но Робин даже не стал отвечать на эту глупость. Вместо этого он сказал:

— Надо известить администрацию гостиницы о том, что у них тут… м-м-м… подарок. И уж пусть они сами решают, будут вызывать опергруппу или нет.

— Хорошо. Извещай.

Но Робин не торопился к выходу из номера или к телефону.

— И еще… — произнес он и замялся.

— Что?

— Давайте мы скажем, что Аня вошла в номер на наших глазах. И сразу же закричала.

— Чтобы ее не заподозрили в убийстве? — верно догадалась Кира.

— Вот именно.

— Мы согласны. Аня, ты поняла?

— Так ведь почти так и было, — пожала плечами Аня. — Я вошла, увидела тело и закричала.

— Вот так мы и скажем.

Нетрудно предположить, что администрация гостиницы отнюдь не пришла в восторг от известия о том, что один из их постояльцев убит. И директор тут же поторопился обвинить во всем четырех друзей. Так что тут им очень пригодилась задумка Робина. Теперь они твердили, что вошли в номер к Сергею одновременно. И он к этому моменту уже был мертв.

Если бы директор узнал, что сначала в номер вошла Анька, он бы обязательно обвинил бедную женщину в убийстве. У него на лице явственно читалось такое намерение. И прибывшие оперативники держались ничуть не лучше. Они не скрывали своих подозрений в отношении Ани и ее друзей.

А уж когда выяснилось, что Аня лично и очень близко знала покойного, радости их вообще не было предела. Правда, они выбрали себе другого козла отпущения. Нетрудно предположить, кто им оказался.

— Значит, ваш бывший жених приехал к вам после отсидки требовать, чтобы вы вернулись к нему? — допытывался один из оперативников у Аньки.

— Да.

— Другими словами, он собирался разрушить вашу личную жизнь?

— Ну… Да.

— А теперь он убит?

— Да.

— И вы не знаете, где при этом находился ваш муж?

— Нет, не знаю. Но я же вам объясняю, я как раз и пришла в номер к Сергею…

— Сергей — это покойный?

— Да. Я пришла к нему в номер, потому что он обещал в обмен вернуть мужа.

— А где бы он его взял?

— Сергей сказал мне, что похитил Давида.

— Значит, ваш муж до недавнего времени был в руках вашего бывшего жениха?

— Сергей так говорил по телефону.

— Но вашего мужа в номере нет. Нетрудно предположить, что он сумел справиться со своим похитителем и бежал, а ваш бывший друг остался тут в номере… Мертвым.

Анька побледнела.

— Вы на что намекаете? Что мой муж… Что он убил Сергея?

— Гражданочка, но это же совершенно очевидно. Разве нет?

— Для вас, может быть, и очевидно! А для меня — нет.

— Ваш муж должен был заступиться за вас и вашу честь.

— Мой муж — не убийца!

Но этот аргумент не произвел на оперативника сколько-нибудь сильного впечатления. Он лишь пробормотал что-то себе под нос. И со зловещим видом поставил в своем блокноте напротив имени Давида большую жирную галочку.

И тут Анька разревелась. Нет, не потому, что она верила. будто ее Давид — убийца. Просто ей пришло в голову, что раз Давида нет в номере у Сергея, а сам Сергей мертв, у нее практически нет шансов найти и вернуть своего мужа.

— Одному богу известно, куда Сергей его запрятал! Может быть, скинул в заброшенную шахту, отвез на свалку, запер в чужом гараже. Или вообще, связал и оставил в горах.

— Для этого ваш жених должен был неплохо ориентироваться на местности.

— Вы не знали этого человека, — горько произнесла Анька. — На злые дела ему всегда необыкновенно везло. Стоило ему задумать какую-то пакость, и словно все выпадало к его услугам. Все обстоятельства складывались так, чтобы он мог без помех совершить свое очередное злодеяние.

— И людей он у вас уже похищал? Так, что ли?

— Насколько я знаю, одного директора магазина он точно похитил.

— Зачем? Тоже из-за неразделенной любви?

— Скажете тоже! — фыркнула Аня. — Ради денег, ради выкупа. И знаете что?

— Что?

— Сергей похитил этого человека прямо в людном месте. На глазах у сотни свидетелей. Их даже преследовали. Но он проскочил через железнодорожный переезд, а погоню отрезал товарный состав. И знаете что самое интересное?

— Что?

— Этот поезд не должен был там проходить. Во всяком случае не в это время. Да и сам Сергей потом не мог объяснить, какого черта поперся через этот переезд. Ему была нужна совсем другая дорога. Но руки сами повернули руль в сторону железной дороги.

— И его не поймали?

— В тот раз нет.

— А этот похищенный?

— За него заплатили выкуп. И Сергей отпустил беднягу.

— И к чему вы нам это рассказываете?

— К чему? — растерялась Аня, потерявшая нить разговора. — Да вот к чему! Когда Сергей похитил этого человека, он даже не знал, куда повезет своего пленника.

— Он не продумал плана отступления, не подготовил место, где должен был его содержать?

— Нет! — воскликнула Аня. — В том-то и дело! Об этом я вам и толкую! Он всегда действовал, повинуясь минутной прихоти. Захотел — ограбил. Захотел — похитил. Захотел бы, так и убил. Но заранее он ничего не планировал. Никогда! Ни разу!

— Почему?

— Да просто не умел. Ума не хватало.

— Значит, если ваш муж действительно был похищен вашим бывшим женихом, то последний мог спрятать пленника где угодно? Вы нам об этом пытаетесь сказать?

— Вот именно.

И представив себе, как ее бедный Давид, возможно, раненый или даже умирающий, лежит где-то на сырой земле или на холодном бетоне в безлюдном месте, где его не найдут еще много дней, а может быть, недель, месяцев или даже лет, лежит и зовет ее, свою жену, Анька горько разрыдалась. И в этот момент зазвонил ее телефон. Номер был Аньке не знаком. Но она все же поднесла трубку к уху.

— Алло! — всхлипывая, произнесла она. — Алло! Говорите! Да говорите же! Я слушаю!

— Ты где? — холодно произнес голос Давида в трубке.

От неожиданности у Аньки глаза увеличились по меньшей мере в два раза. Но слезы в них моментально высохли.

— Давид? — пробормотала она, не в силах поверить в то, что действительно слышит голос мужа. — Ты что, живой?

— Конечно, я живой! А ты где?

— Давид, а откуда ты мне звонишь?

— Какое тебе дело?

— Давид!

В голосе Ани слышалось такое отчаяние, что Давид смягчился.

— Я звоню тебе из дома. А ты где?

— Из нашего с тобой дома?

— Да, из нашего с тобой дома.

— Ты мне правду говоришь?

— Чистую правду. Разве не слышишь?

— Что?

— Дети возле меня возятся. И мама ворчит. Одним словом, мы все дома. А ты где?

Знакомые домашние звуки убедили Аньку лучше всяких заверений мужа. И она расплакалась, на этот раз уже от счастья и облегчения.

— Что такое? — встревожился оперативник. — Что еще случилось?

— Это звонит муж. Он уже дома. Говорит, что с ним все в порядке.

— Значит, его никто не похищал?

Аня пожала плечами и закричала в трубку:

— Давид, а тебя что, не похищали?

— Кто?

— Как кто? Сергей! Он звонил мне по твоему телефону и сказал, что ты у него. Что он тебя похитил!

Давид выругался.

— Наверное, он стащил у меня трубку, когда мы с ним дрались. А я-то думал, где я мог ее посеять!

— Но с тобой все в порядке? Это точно?

— Со мной все в порядке. А ты где? В десятый раз тебя спрашиваю!

— А… А разве мама тебе не сказала?

— Она знает?

Анька прикусила язык.

— Аня, последний раз спрашиваю, где ты?!

— Я… Я в гостинице. У Сергея.

— Где?

В голосе Давида послышался лед.

— Ой, ты только не волнуйся и не злись. Просто Сергей сказал, что если я к нему вернусь, то он тебя отпустит.

— Подлец!

— И я приехала…

— И что? Он тебя не обидел?

— Какое там! Он бы и не смог.

— Перевоспитался?

— Можно сказать и так. Понимаешь, я приехала, а он… Он мертвый!

Некоторое время Давид молчал.

— Как это, мертвый? — спросил он затем явно озадаченным голосом.

— Ну, мертвый! Слушай, я тебе сейчас дам оперативника, который нас допрашивает. Он тебе все лучше меня объяснит.

— Нас? Аня, с кем ты там? Что вообще происходит, черт возьми? Аня? Алло! Аня!

Но Аня, тихо радуясь, что нашла на кого спихнуть неприятную обязанность объясняться с разгневанным мужем, уже отдала трубку оперативнику. У того разговор с Давидом получился коротким. Он велел мужчине немедленно приезжать в гостиницу для выяснения всех обстоятельств этого дела. Давид и сам рвался. Поэтому договорились они быстро. И оперативник передал трубку назад Ане.

— Жди, — произнес Давид. — Я уже еду. И ради бога, не предпринимай без меня ничего. Слышишь? Ровным счетом ничего!

— Давид, а где ты был целый день?

В трубке послышался тяжелый вздох.

— Ходил, бродил, думал.

— Один?

— Один.

— И что надумал?

— Аня, я люблю тебя больше всех на свете. И не отдал бы никаким Сергеям. Никогда. Слышишь меня?

— Слышу.

— И я не хочу знать, что было у тебя в прошлом. Главное, что сейчас ты со мной. И мы любим друг друга. Ведь любим?

— Любим. Я тебя очень люблю, Давид!

— И я тебя тоже.

— Ты приедешь?

— Все, жди. Я уже еду.

И Давид отключился. А Аня осталась в гостинице. Впервые за много дней на душе у нее было легко и ясно. Давид ее любит. Он простил ее за то, что она когда-то встречалась с лжецом и психопатом, не сумев разобраться, насколько он может быть опасен для нее лично. И теперь Давид мчится к ней на выручку. Как и полагается настоящему мужчине и преданному мужу.

Лишь одна мысль отравляла бочку меда. Как ни крути, а если у Давида нет алиби на сегодняшний вечер, то им будет очень сложно убедить следствие, что Давид не причастен к смерти Сергея.

Глава 11

Однако даже самые худшие Анькины предположения были очень далеки от действительности. Не успел Давид приехать, как ему объявили, что он арестован.

— Как? За что? Вы не имеете права!

— Имеем!

— На каких основаниях?

— У вас нет алиби. И у вас был очень веский мотив для убийства. Ревность. Но самое главное, что у вас нет никакого даже самого завалящего алиби.

— Но я не убивал!

— Вот и докажите.

— Это вы должны доказать мою вину! — разозлился Давид. — В конце концов, презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Ответом ему были саркастические улыбки следователя и оперативников. Похоже, они презумпцию не очень-то блюли. И уж точно считали, что лучшего подозреваемого, чем Давид, им в ближайшее время не найти. А что? Чем не версия? Оскорбленный муж в припадке гнева убивает соперника. Немало поспособствовал этому мнению и рассказ охранника гостиницы, который не далее как прошлым утром наблюдал драку между Давидом и Сергеем.

Прослышав о том, что убит постоялец, этот охранник явился к следователю. И сам лично поведал о вчерашней драке. Вот гад принципиальный! Никто его об этом не просил. И чего сунулся?

— Вот этот субъект нашего-то покойничка изрядно отделал, — рассказывал он, указывая на Давида обвиняющим перстом. — Сам лично видел. Конечно, и ему тоже досталось. Но все-таки именно покойник от него драпал. А не наоборот.

Подруги попытались уточнить тот факт, что покойник драпал вовсе не от Давида, а от проезжавшей мимо патрульной машины. Но их никто не стал даже слушать. Общественное мнение сформировалось не в пользу Давида. После рассказа об утренней драке у следователя практически не осталось сомнений в том, виновен или не виновен Давид. Виновен! Эта мысль отчетливо читалась на физиономиях следователя и его оперативников.

Единственное, что затрудняло им работу, был нож в груди покойника. Этот нож ни сам Давид, ни Робин, ни Аня, ни подруги не желали признать.

— Не мой это нож! — решительно заявил Давид. — Впервые вижу.

— Посмотрите хорошенько! Может быть, вспомните?

— Что вы говорите? Если нож не мой, то зачем мне говорить, что он мой!

— Смотрите! — пригрозил Давиду следователь. — Мы все равно найдем людей, которые вспомнят, что видели этот нож у вас.

— Это не мой нож. И он никогда не был моим. А если вы даже найдете свидетелей, которые подтвердят обратное, то эти люди будут лгать. И я прямо так и заявлю.

Тогда следователь сменил пластинку.

— Может быть, бывая в гостях, вы видели этот нож у кого-то из ваших знакомых?

Этот вопрос был почему-то задан Робину. И тот задумался.

— Вообще-то, рукоятка знакомая, — произнес он наконец.

— Вы знаете, чей это нож?

— Не сам нож. Но такой узор встречается на очень многих ножах в нашем поселке.

— В вашем поселке? В Горской?

— Да. Эти ножи делал один старый мастер. Вернее, он ковал, а сын у него был резчик по кости. И этот узор был одним из его любимых.

— Фамилия и имя мастера! Назовите их нам!

— Бесполезно, — покачал головой Робин. — И он, и его сын давно скончались.

— Убиты?

— Нет, скончались вполне мирно. Старик от старости. Ему было уже за сто лет. А сын по болезни. Но ему тогда уже тоже было за восемьдесят.

— Значит, это очень старый нож?

— Ему может быть и тридцать, и все пятьдесят лет.

Подруги слушали и мотали на ус. Значит, след убийцы снова ведет в Горскую. Нож, которым был убит Сергей, прибыл именно оттуда. А раз так, не рассказать ли следователю о тех событиях, которые имели место в поселке?

— Два убийства в поселке? — не поверил своим ушам следователь. — И еще одно, которое хотя и произошло в Тбилиси, но может быть связано с первыми двумя? Так как убит сын и наследник. Ничего себе! Или вы шутите?

— Разве такими вещами шутят? — возмутилась Аня.

— Не знаю, не знаю. Но все-таки наш покойный молодой человек не был ни родственником первых двух покойников, ни их знакомым.

— Да, не был. Но он был женихом Ани, а Аня — жена Давида. А Давид — племянник покойного дяди Нико.

— Да, еще к тому же Сергей сказал нам, что видел, кто убил дядю Нико и тетю Изольду.

— Видел? В самом деле? Очень интересно. А кто именно убил, он не намекнул вам?

— Нет. Обещал все рассказать при встрече.

— Все ясно. Но убийца его опередил. И рассказать ваш знакомый никому и ничего не сможет, — сокрушенно покачал головой следователь. — Жаль, очень жаль.

— Так вы отпустите моего мужа?

— Рад бы, да не могу. До тех пор, пока мы не выясним, есть или нет его отпечатки на ноже, он останется у нас.

— Отпечатков Давида там быть не может! Это не наш нож!

— А вот это мы и будем выяснять.

— И долго?

— Пока трудно сказать. Постараемся сделать все побыстрей. Вы поймите, нам тоже не интересно держать невиновного человека за решеткой. Но пока мы не докажем, что он не виновен, он останется у нас.

— Крайне порочная практика! — заявила Кира.

— В самом деле, разве можно задерживать человека по одному только подозрению?

— Это произвол!

В ответ следователь только развел руками. Мол, что поделаешь? Не я это придумал, не мне и отменять. Так что возвращение в родной дом доставило Ане мало радости. Любимый муж был задержан и отправлен за решетку. А бывший жених и вовсе убит. Подумать только, недавно за нее ломали копья сразу два видных мужчины. Драку устроили! Синяков друг другу насажали! А прошло чуть больше суток, и она осталась совершенно одна. Как непредсказуема жизнь! И как жестока!

— Что ты снова ревешь? — рассердилась на нее Леся. — Все ведь закончилось хорошо.

— Где же хорошо? Давид за решеткой!

— А было бы лучше, если бы Сергей его пришил? Или оставил умирать в какой-нибудь каменоломне?

— Нет, не лучше, но…

— Ну и нечего судьбу гневить. Давида отпустят. Сергей больше не причинит тебе никакого вреда. Будете вы с Давидом жить-поживать и добра наживать еще долгие-долгие годы.

Мало-помалу им удалось утешить Аню. На улице уже светало. С того момента, когда они нашли труп Сереги и вызвали полицию, прошла целая ночь. Сначала полицейские осматривали место преступления. Потом допрашивали свидетелей. Потом примчался Давид. Кстати, домой подруги вернулись на машине Давида. Не бросать же ее у гостиницы. Достаточно уже того, что они оставили там самого Давида.

За рулем сидела Кира, а Анька уныло смотрела в окно на проплывающие за ним виды. Теперь на молодую женщину нашел приступ самобичевания.

— Я подлая тварь! — уныло твердила она. — Это из-за меня Давид в тюрьме!

— Глупости.

— Нет, не глупости! Он там из-за меня. И я должна его вытащить!

— И как?

— Девочки! Вы должны найти убийцу Сергея!

— С какой это стати? — изумилась Леся. — Честно тебе скажу, мне этот твой жених совсем не понравился. И кто бы его ни убил, он оказал этому миру огромную услугу!

— Все так! Но ведь могут обвинить Давида!

— Следователь разберется.

Некоторое время Аня молчала, снова глядя в окно. Но потом решилась и, повернувшись к подругам, произнесла:

— Девочки, я вам не сказала самое худшее.

— Что еще?

— Насчет ножа.

— Насчет какого ножа?

— Ну, ножа, который нашли в Сереге.

— И что с ним? Вроде бы все уже обсудили.

— Все, да не все. Это наш нож!

— Ваш нож?

У подруг даже дух перехватило. У Леси закружилась голова, хорошо, что она сидела, а то неизбежно бы упала. А Кира была так поражена этим заявлением, что притормозила. Вцепившись в баранку, она некоторое время сидела, молча таращась на дорогу. Вести машину в таком состоянии было опасно для здоровья и жизни. Ехавший впереди Робин ничего не заметил и продолжал ехать, вскоре скрывшись за поворотом. Но какие бы чувства ни испытывала Кира к этому мужчине, сейчас ей было не до него.

— Это ваш нож? — спросила она у Ани, когда обрела возможность внятно произносить хотя бы самые простые слова.

— Да, наш.

— Ты уверена?

— Еще бы! Я сама пользовалась им каждый день по много раз.

— Может быть, тот нож, который нашли в Сереге, просто похож на ваш домашний?

— Не знаю, — засомневалась Аня. — Вообще-то, у него точно такая же рукоятка, как у нашего.

— Ну, и?..

— А мастер, который делал эти ножи, хвастался, что никогда не делает двух одинаковых.

— Но похожие-то ножи он делал?

— Наверное, — пожала плечами Аня.

— Обязательно делал! Каким бы он там гением и самородком ни был, он не мог каждый раз придумывать совершенно разные рисунки. В чем-то узоры были похожи. Вот тебе и показалось, что нож ваш. А на самом деле он совсем чужой!

— Дай-то бог, — пробормотала Аня.

— Ну, так и нечего волноваться! Приедем домой, и, я уверена, твой нож будет ждать тебя в ящике кухонного стола. Или где он там у вас обычно валяется.

Кира снова повеселела. Снова завела машину. И через несколько минут догнала притормозившего Робина.

— Что у вас случилось? — крикнул мужчина в открытое окно.

— Маленькая катастрофа, — ответила ему Кира.

— Но теперь все в порядке? Едем?

— Да, теперь все уже уладилось. Едем!

И повернувшись к подругам, Кира сказала:

— На всякий случай, пока мы не знаем точно, никому и ничего не говорим. Поняли меня?

— Да.

— Да, поняли.

— Вот и отлично. Первым делом, как приедем, найдем этот нож!

Но сказать оказалось куда легче, чем сделать. Таинственным образом кухонный нож для разделки мяса исчез из дома Давида. Подруги искали его на кухне, перевернув там все вверх тормашками. Нет, ножа не было. Ни среди грязной посуды, ни среди чистой, ни среди ножей, ни среди вилок, ни среди кульков с крупой или сахаром. И даже под мешком с мукой и за сковородками его тоже не оказалось.

На шум, который подняли девушки во время своих поисков, вышла проснувшаяся свекровь. И узнав, что ищут подруги, тоже присоединилась к поискам. При этом она ворчала на девушек и Аньку:

— Приспичило вам с утра пораньше какой-то нож искать. Зачем он вам дался в такую рань? Ну да, был нож. А сейчас нет. Так он старый был совсем. Другими пользуйтесь. Вон, целая коробка стоит. Отличные ножи, стальные, ручки резиновые. А тот совсем старый был, негодный. Лезвие почти до половины сточилось. Только от него и радости, что заточку хорошо держал и рукоятка красивая.

Девушки пока решили не говорить матери Давида, зачем им так срочно понадобился именно этот старый нож с костяной ручкой. И повозившись с ними из солидарности около получаса, женщина ушла. Велев им не слишком шуметь.

— Если вам не спится, то хоть мне дайте вздремнуть. Весь день бедлам. То одно, то другое. Теперь еще и Давид куда-то запропастился. Аня, он куда поехал? Ты не знаешь?

Видимо, Давид не сказал маме, куда отправляется поздно вечером. Поэтому она считала, что ссора между супругами продолжается. Но волноваться по этому поводу уже устала. И теперь хотела просто выспаться.

— Пусть поспит. Огорчить мы ее и утром еще успеем.

Так решили подруги и продолжили поиски ножа по всему дому. Увы, нож словно заколдовали. На все прочие — перочинные, кухонные, слесарные и даже охотничьи ножи Давида подруги натыкались по сотне раз. А вот этот куда-то бесследно запропастился.

Обыскав весь дом и допросив старшего сына Ани, который к этому времени уже проснулся и поклялся всеми известными ему клятвами, что ножа не брал и даже вообще его не трогал, подруги снова встретились внизу на кухне. Отсюда несколько часов назад начались их поиски. Тут же они и завершились. Девушки буквально падали с ног от усталости. Но расходиться не спешили. Глотнув наспех заваренного чайку, они приступили к обсуждению произошедшего.

— Ничего не поделаешь, придется признать очевидный факт: нож пропал.

— Он не пропал, — мрачно поправила Аня подругу. — Он в руках у ментов.

— Пусть так. Но как он туда попал?

— Ты чего, забыла? Они вытащили его из трупа Сереги!

— Да. А в Серегу этот нож как попал?

— Давид…

— Не говори ерунды! Если бы Давид даже и захотел убить Сергея, то выбрал бы более подходящее оружие. Зачем ему хватать нож, который сразу же наведет на его след?

Кира говорила, но сама сомневалась в сказанном. А вдруг Давид был в таком невменяемом состоянии, что уже не понимал, что делает? Он вполне мог схватить первый попавшийся ему под руку нож, ничуть не заботясь о последствиях.

— Пока что они не знают, что нож принадлежал вам, — попыталась утешить подругу Леся.

— Да, но на ноже обязательно должны сохраниться отпечатки пальцев всех нас.

— Кого всех?

— Меня, мамы! И Давида в том числе!

— Не дурак твой Давид. Наверняка, вытер с ножа отпечатки!

Леся сказала и ужаснулась. Что она говорит? Она же этой фразой фактически признала Давида убийцей.

— Нет, нет! — закричала она. — Я совсем другое имею в виду! Наверняка, нож украли, чтобы подставить Давида!

— Тогда и отпечатки убийца не должен был стирать.

— Нет, он их стер. Ведь там были бы тогда и его отпечатки.

— Убийца мог быть в перчатках.

На это Леся не нашлась, что возразить. А Аня буквально простонала:

— Но кто мог это сделать? Кто мог взять у нас в доме нож? Кто мог убить им Сергея и навести подозрения на Давида? Кто? Кто оказался такой сволочью?

Вопрос в самом деле очень интересный. И девушки пошли за помощью снова к свекрови. Было уже утро. Она встала. И заверила, что более или менее выспалась. Так что пришла наконец пора открыть бедной женщине ужасную правду о том, где сейчас находится ее сын. И какого черта девушки ночь напролет перерывали весь дом в поисках старого кухонного ножа.

К счастью, мама Давида оказалась куда крепче, чем ожидали подруги. Она не ударилась в истерику. Не стала падать в обморок. И даже не слегла с приступом гипертонии. Она молча выслушала девушек и кивнула:

— Да, нож взял кто-то из тех людей, кто приходил к нам вчера днем. Причем, случилось это не утром. Утром я еще сама пользовалась тем ножом. Резала овощи для супа. А вот потом он мне на глаза уже не попадался.

И женщина приступила к детальному перечню всех, кто заходил в дом Давида с тех самых пор. Увы, список получился настолько внушительным, что создалось впечатление, будто почти все жители поселка почтили своим вниманием их дом.

— Мы не можем подозревать всех этих людей! — ужаснулась Кира. — Это же больше двадцати человек.

Да, вряд ли это было стоящей идеей. Ведь кроме этих людей, которых удалось вспомнить маме Давида, наверняка приходил еще кто-то. Не говоря уж о том, что нравы в поселке до сих пор были самые простые и двери на замок тут закрывались только в исключительных случаях. Если хозяева уходили куда-то далеко. Или если на дворе наступала ночь, и все в доме ложились спать. А мама Давида, замороченная двумя шумными внуками, могла вообще забыть про пустяк вроде входной двери.

— Кстати о детишках, — оживилась Кира. — Я заметила, что у вас в доме постоянно толкутся дети.

— А как же иначе? Наши мальчишки ведь дружат со многими ребятами.

— Дружба — это прекрасно. Но не мог ли кто-то из этих милых соседских детишек прихватить ножичек? Просто так? Из шалости?

Предположение Киры поставило всех женщин в тупик. Тут уж откровенно спасовала даже всевидящая мама Давида. Упомнить всех соседских ребятишек, побывавших у них во дворе и в доме за вчерашний день, было не под силу даже ей.

— И опросить мы их не можем, — произнесла Аня. — Достаточно пройти даже не слуху, а маленькому слушку, что у нас из дома пропал нож, а мой бывший жених был им убит, как все заподозрят Давида! По селу поползут домыслы и сплетни.

Так женщины и сидели, не зная, на что решиться и что предпринять. Наконец мама Давида встала и подошла к столу, чтобы налить всем еще по чашке чая. Есть никому не хотелось. А вот сладкий чай и успокаивал, и помогал мозгам не свернуться в трубочку. Для того чтобы подойти к столу, нужно было пройти мимо окна. И выглянув в него, мама Давида бросила:

— Кажется, к нам снова гости. К тебе, Аня!

Аня тоже выглянула в окно. В калитку входила Тамара.

— Не хочу с ней сейчас разговаривать.

— Она выглядит такой печальной. Может быть, у нее что-то случилось.

— Случилось! — фыркнула Аня. — Конечно, случилось. И я ее предупреждала! Не надо было пороть горячку и выходить замуж за нелюбимого!

— Как это за нелюбимого? — оторопели подруги.

— Очень просто. Тамара замуж вышла из желания досадить своему любимому. А к Васико она никаких чувств не испытывала.

— Как это?

— Молча! — огрызнулась несчастная и потому злая Анька. — А я ведь ее предупреждала, что добром этот брак не кончится. А выйдет он ей боком! Свекровь у нее редкая гадюка. Да и свекор тоже не подарок. А уж если с такими людьми да с нелюбимым мужем бок о бок существовать, то жизнь вообще может каторгой показаться.

— Ой, а она уходит! — удивилась Кира.

— Услышала мои слова? — испугалась Аня.

— Нет, слишком далеко была. Наверное, что-то вспомнила, вот и передумала заходить.

— Ну, и ладно. Мне сейчас, если честно, не до ее жалоб.

Мама Давида ушла к внукам. А три подруги остались на кухне допивать остывающий чай и отдать дань вкуснейшим пирожкам с малиной и ежевикой.

— Так что там у Тамары, я не поняла? — пробормотала Кира, облизывая пальцы от растекшегося сока. — Она не любит своего мужа?

— Ни капли.

— А зачем замуж вышла?

— Так я же вам объяснила! Чтобы любимому досадить!

— Не поняла. Как это?

Аня явно колебалась. Она и сама чувствовала, что сболтнула лишнее.

Подруги молча ждали. И наконец Аня произнесла:

— Не могу вам всего рассказать. Это не моя тайна!

Но Кира с Лесей не отступали:

— Что нам расскажешь, то с нами и умрет.

— Мы не болтушки!

— Не сплетницы!

И наконец Аня сдалась.

— Ладно, я вам расскажу, но вы мне пообещайте, что никто ничего не узнает.

Собственно говоря, она и сама знала далеко не все про романтическое чувство, которое владело ее подругой Тамарой вот уже третий год. Не знала и имени этого мужчины.

— Как? Имя она тебе не сказала?

— Нет.

— А что же тогда?

— Ну, я знаю, что это за человек. Знаю, что он живет где-то поблизости. Что он не свободен. И еще знаю, что это для Тамары ее первый и единственный мужчина.

— В смысле — первый?

— Но… Но как же так? — изумилась Кира. — Ведь она же вышла замуж девушкой.

— Да, — кивнула Леся. — Я тоже прекрасно помню, как на второй день тетки на свадьбе обсуждали эту пикантную подробность.

Тогда подруги подивились, что где-то, пусть даже и в грузинском селе, сохранились такие нравы. Теперь же были поражены откровенно.

— Да, Тамара вышла замуж девушкой, — убежденно сказала Кира.

— Это не так. У Тамары была связь с ее мужчиной. И связь достаточно серьезная. Понимаете? — возразила Аня.

— Они занимались сексом? Настоящим?

— Можете мне поверить.

— Но…

— Тамара рассказывала мне такие подробности, которых ни одна девушка знать про мужчину не может! Только женщина, которая имела с ним близкий контакт!

— Но ведь на свадьбе точно все прошло гладко, — возразила Кира.

— Жених сиял. И ходил гоголем. И родня его тоже глаз не прятала. Они взяли порядочную девушку и были очень этим довольны.

— Значит, не зря Тамара ездила в Тбилиси неделю назад. Я назвала ей несколько клиник. Не знаю, на какой она остановила свой выбор. Но факт остается фактом, хирурги свое дело сделали на отлично. Никто и ничего не заподозрил. Ни родня жениха, ни даже он сам.

Кира с Лесей переглянулись. Им, жительницам крупного мегаполиса, операция по восстановлению девичьей невинности казалась страшной глупостью. Они недоумевали, кому может вообще понадобиться подобная услуга. Однако оказалось, что она еще весьма востребована.

— Правда, я уже слышала историю про одну девушку, которая тоже сделала себе такую операцию, — произнесла Аня. — Благополучно вышла замуж. А через несколько дней оказалось, что она уже на четвертом месяце беременности.

— И что случилось с этой хитрой девушкой?

— Ничего хорошего. Из Грузии ей пришлось уехать. Какое-то время жила одна. Родила мальчика, вышла замуж уже за другого человека, но в Грузию так и не может вернуться.

— Почему?

— Потому что тут на нее обиделась ее семья, родители.

— А им-то чего не понравилось? Наоборот, дочь постаралась сама решить свои проблемы. И родителей в это дело не впутывала.

— Ну, они считали, что дочь должна была поставить их в известность. Хотя что бы они тут сделали?

— Но Тамара ведь не беременна?

Аня пожала плечами.

— Когда я узнала, что она собирается предпринять, я рассказала ей эту историю. А она сказала, что на дворе давно двадцать первый век. И противозачаточные таблетки достигли того уровня, когда дают практически стопроцентную гарантию от нежелательной беременности. И никакой врач для этого не нужен. Идешь в ближайшую аптеку и покупаешь, что тебе нужно. В инструкции, мол, все уже указано.

— А твоя Тамара все же поступила некрасиво! Ведь она обманула человека, с которым ей жить всю жизнь, — убежденно сказала Кира.

— Не уверена я что-то, — с сомнением протянула Анька.

— В чем?

— Ну, в том, что Тамара проживет с мужем хотя бы полгода.

— Почему?

— Конечно, я могу и ошибаться, — пробормотала Аня. — Даже хочу ошибиться. Но Тамара выходила замуж исключительно, чтобы досадить своему любимому. Как-то повлиять на него.

— Но в каком смысле? — не поняла Леся.

— А в том, что хотя он клянется, что жену свою не любит, но и уходить от нее не спешит.

— Почти все мужчины так себя и ведут со своими любовницами, — пожала плечами Кира. — Лгут им без зазрения совести. А потом выясняется, что они своих старых, некрасивых, нелюбимых и даже надоевших жен никогда и не собирались бросать. Все вранье!

— Может быть, и так. Но Тамара считала, что ее любимому просто не хватает духу, чтобы сделать решительный шаг.

— И она решила, что если выйдет замуж, то он задергается? Уйдет от жены. И посоветует ей тоже уйти от мужа?

— Да. Что-то в этом роде она и предполагала.

Девушкам оставалось только посочувствовать бедняжке Тамаре. Надо же, такая продвинутая девушка, знает все о противозачаточных таблетках и восстановлении девственности, а тоже попалась на удочку Великой Любви. Как последняя деревенская дурочка. Хотя иная дурочка смотрит на вещи куда реальней, чем продвинутая Тамара.

В сказочку про Вечную Любовь верят натуры впечатлительные и страстные. А Тамара, судя по всему, была именно такой. И к тому же это был ее первый любовный опыт. Поэтому она еще не знала всех коварных ловушек, которые способен расставить мужчина на дороге у понравившейся ему девушки, чтобы завлечь ее в свои сети. Завлечь, да. Но вот жениться… Для того чтобы мужчина женился, для этого нужно иметь в запасе куда больше, чем Великую Любовь.

Но толком обсудить эту ситуацию подруги не успели. Потому что во дворе снова увидели Тамару. На этот раз у нее в руках был пакет с чем-то съестным. Похоже, она решила не идти в гости с пустыми руками. А заглянула в деревенскую лавочку и приобрела там что-то вкусненькое для Ани и ее домочадцев.

Глава 12

Тамара пошла не в магазин, а зашла к своей маме, которая и нагрузила дочь всем необходимым: куском свиного окорока, баклажанной закуской в стеклянной банке, сладкой выпечкой с орехами и медом и бутылью с вином.

— Зашла так рано, потому что всю ночь не спала, — призналась Тамара.

— Понятно, что не спала. Могла бы и не говорить. Дело-то молодое. Небось муж спать не давал? — усмехнулась Кира.

Тамара как-то странно поскучнела. И помотала головой.

— Нет. При чем тут муж? Просто покою мне не было, все хотела спросить Аню, как у нее с Давидом.

— Что как? — спросила Аня.

— Помирились вы с ним?

— Ну… Почти.

— Это хорошо! — обрадовалась Тамара. — Я знаю, что вы друг друга действительно любите.

И на ее лицо набежала тень.

— Радуюсь, когда вижу, что люди любят друг друга, — печально произнесла она, причем радости в ее голосе не было ни грамма. — А вот мне самой, похоже, любви увидеть не суждено.

— Что ты говоришь?! Еще вся жизнь впереди.

— То есть увидеть-то я ее увидела. Да вот пожить с любимым, чтобы не таиться ни от кого, не прятаться, мне, как видно, не суждено.

Кира с Лесей многозначительно переглянулись. Похоже, Анькин рассказ был чистой правдой. Тамара вышла замуж не по любви. А ее настоящая любовь проживает не под одной с ней крышей, а где-то в другом, совсем в другом месте.

Аня же сказала:

— Перестань, Тамара. Будешь ты еще счастлива.

— Нет, я знаю. Не буду. Такая уж я несчастная уродилась. Вся в мою маму.

— А что с твоей мамой не так? Насколько я знаю, она прожила с твоим отцом очень счастливо.

— Да, так со стороны и казалось.

— Казалось?

— Не любила мама моего отца, — вздохнула Тамара. — Она и замуж за него без любви вышла. И меня без любви родила. Потому я такой несчастной у нее и уродилась. Лучше бы она меня вообще не заводила! Лучше бы аборт в свое время сделала! Не пришлось бы мне сейчас так мучаться!

И уронив голову на руки, Тамара неожиданно громко разрыдалась.

— Что? — выскочила на шум мама Давида. — Что вы плачете? Что еще случилось? Ах, это ты, Тамарочка. Здравствуй. А чего ты ревешь-то?

Тамара только помотала головой.

— А чего она ревет? — спросила мама Давида.

За Тамару пришлось объясняться подругам.

— Она не любит своего мужа, — смущаясь сообщила Леся.

— И жить с ним не хочет!

— Замуж вышла, а теперь впору назад все переиграть.

— Тамара! — ужаснулась мама Давида. — Что ты такое говоришь? Это правда?

— Угу.

— Тогда ты просто дура! — неожиданно холодно произнесла мама Давида. — И учти, ты сделала свой выбор. Назад пути нет. И нравится тебе это или нет, теперь ты принадлежишь своему мужу. Навсегда!

И гордо подняв голову, она прошествовала из кухни. Но на пороге внезапно передумала, повернулась и сказала:

— Мы с моим покойным мужем прожили вместе целых тридцать три года. Не скажу, что это были самые счастливые мои годы. Бог не даст соврать, муж у меня был человеком сложным. Пил, гулял, а меня ревновал. И несколько раз даже руку на меня поднял. Но он был моим мужем. И у меня никогда даже мысли не появлялось уйти от него. Я терпела. Все эти годы терпела. И ты вытерпишь!

В ответ Тамара завыла в голос. Она не хотела ни терпеть, ни страдать. Она хотела снова стать свободной.

— Я от него уйду, — проревела она. — Надоело его морду каждый час рядом с собой видеть. Урод! Дурак! Олух!

Чтобы отвлечь бедняжку, Кира спросила:

— А что ты рассказывала про свою маму? Она-то почему была несчастна?

— Без любви жизнь прожила. Какое уж тут счастье!

— Она тоже вышла замуж за одного, хотя любила другого?

Тамара была так расстроена, что даже не обратила внимания на это «тоже». Зато обратила Анька. И посмотрела на Киру словно рассерженная кобра.

— Нет, — произнесла Тамара. — Моя мама просто вышла замуж без любви. Полюбила она уже позднее.

— После того, как умер твой отец?

— Не знаю. Нет, папа еще был жив. И я помню, как родители ссорились. И папа упрекал маму в том, что она его не любит. И он знает, на кого она засматривается.

— А твоя мама?

— Не помню, что она ему тогда ответила. Но любовник у мамы был.

— Ты это точно знаешь?

— Да. Потому что отец часто уезжал в командировки. И в такие ночи мама оставляла меня дома одну. А сама уходила.

— И твой отец знал об этом?

— Конечно нет! Когда он меня спрашивал, все ли в порядке и не уходила ли куда-нибудь мама, я всегда клялась, что мама никуда не уходила. Всюду мы были с ней вместе. И никакие мужчины маме не звонили.

— А на самом деле звонили?

— Один звонил, — кивнула Тамара. — Не знаю, как его зовут. Но мама его явно обожала. У нее даже голос менялся, когда она с ним разговаривала. Думаю, он был каким-то большим человеком. Начальником.

— Почему?

— Он делал маме дорогие подарки. То золотые часы, то браслет, то ожерелье с драгоценными камнями.

— А твой папа? Как он реагировал на эти подарки?

— Мама их от него прятала. Или врала, что это подделка и она купила ее в отделе бижутерии за сущие копейки.

— А тот мужчина?

— У него была своя семья, положение в обществе. Он не мог все бросить. И мама не могла. А потом с ним что-то случилось. Мама очень плакала. И все время твердила мне, что в жизни самое главное — это успеть побыть с мужчиной, которого любишь. И что самое важное, это вовремя понять, кто из мужчин — твой.

— Наверное, твоя мама много в жизни страдала.

— Очень! И она всегда твердила мне, чтобы я шла на любой риск, лишь бы побыть со своим мужчиной. Что важней этого нет ничего в жизни. Что она в свое время струсила, а потом жизнь жестоко наказала ее. Представляете, мама даже не могла поплакать на похоронах своего любимого!

— Почему?

— Ну, ведь там была его жена. И ребенок. И вся родня. Они бы не поняли, чего это мама так рыдает. Ведь никто не знал об их отношениях.

И Тамара снова всхлипнула. Уходить она не торопилась. А у Киры с Лесей от бессонной ночи уже мутилось в голове. Конечно, они очень сочувствовали Тамаре, загнавшей себя в ловушку. Но полагали, что такая девушка сможет разобраться в своих проблемах и сама. В конце концов, разведется со своим Васико, и все. Какие ее годы!

А вот им лучше пойти и немножко поспать, если они не хотят выглядеть на все свои прожитые годы, да еще и с нагрузочкой.

После недолгого сна подруги встали свежие и бодрые. Жизнь уже не казалась такой муторной штукой. Даже в расследовании наметился интересный ход.

— Если тетя Изольда и этот старый пердун дядя Нико были любовниками, а теперь они оба убиты, то не связаны ли эти смерти между собой?

— Но зачем убивать их сейчас? Если бы кто-то и захотел лишить их жизни, то сделал бы это раньше. Когда они были молоды и полны сил.

— Как знать, — с сомнением произнесла Кира. — Для ревности срока давности не существует.

— Кто же их убил? Жена дяди Нико? Мне она показалась безобидной старушкой.

— Мне тоже. Но как знать, что за страсти бушуют в душе у любой женщины.

— Надо спросить у Ани. Ведь Давид — племянник дяди Нико. Аня сама постоянно цапалась с дядюшкой. Так что она должна хорошо знать эту семью.

Аня еще спала. А когда подруги ее разбудили, страшно рассердилась.

— Я только что выпроводила Тамару со всеми ее проблемами и прилегла передохнуть. Хотела хоть ненадолго забыться. А тут вы! Что вам нужно?

Узнав, что подруги хотят выяснить что-нибудь о личности жены дяди Нико, Анька разбушевалась еще сильней.

— Идите к моей свекрови! Это они с ней подруги. А я эту старую кошелку едва знаю! Она за своим мужем едва ли раз в жизни рот раскрывала по собственному почину.

К счастью, мама Давида оказалась куда более терпимой.

— Тамзико — чудесная женщина. И сразу вам скажу, в мужья ей достался еще более невыносимый человек, чем был даже мой собственный муж.

— Дядя Нико тоже бил свою жену?

— Нет, Нико свою Тамзико никогда пальцем не тронул. И свои измены напоказ не выставлял. Это только мой муж был горазд на публичные подвиги. Но какая разница, если все знали, что Нико изменяет своей жене?!

— А она?

— А что она могла? Молчала и терпела.

— Всю жизнь?

— У нас так принято. Муж — глава в семье. Потом идут его родители. Братья и сестры. И дети, когда подрастут. И если жене что-то не нравится, она должна помалкивать. Ее слово в семье десятое.

— Но ведь ваша подруга должна была ревновать своего мужа?

— Еще как! И ревновала! И плакала! И уговаривала. Все бесполезно. Он исчезал на целые ночи и даже на несколько суток. А когда возвращался, не желал объяснять, где был и что делал.

— А вы знали, кто была та женщина?

— Любовница Нико?

— Да.

Мать Давида помедлила с ответом.

— Откуда мне знать? Да я и не интересовалась никогда.

— А ваша подруга?

— Тем более. Она раз и навсегда решила для себя, что брак для нее важнее счастья. Поэтому всеми силами старалась сохранить его. Закрывала глаза на все похождения своего мужа. Терпела, копила в себе обиды, но вида не подавала.

Ого! Однако за эти годы в женщине могла скопиться огромная потенциальная жажда разрушения. Могла и мужа зарезать. И свою соперницу тетю Изольду задушить. Могла, но…

— Но почему она тогда сначала покончила с мужем? Логичнее, если бы сначала расправилась с соперницей. А уж потом… Если бы жажда мести не утихла, прикончила бы и муженька.

— Может быть, ей хотелось, чтобы он страдал.

— Какое-то изощренное издевательство. Женщина, какой бы оскорбленной себя ни чувствовала, никогда не допустит мысли, что муж способен любить какую-то другую бабу больше, чем ее саму. Так что зло — это всегда соперница. А муж — он хороший, просто слабохарактерный, поддавшийся на дьявольский соблазн. И стоит этот соблазн уничтожить, как муж снова станет хорошим.

Да, психологически все верно.

— И ты вспомни ее фигуру. Маленькая, толстенькая и едва ходит, так задыхается. Какая из нее убийца? Даже если предположить, что под старость жену дяди Нико переклинило от ревности и она решила мстить, все равно не могла бы такая коротышка дотянуться до долговязой тети Изольды. Для этого ей пришлось бы взять с собой табуреточку.

Так что жену дяди Нико в силу ее преклонного возраста и маленького роста девушки из числа подозреваемых сразу исключили. Задушить довольно крепкую для своего возраста тетю Изольду у старушки Тамзико не было никаких шансов. Но что-то подругам не давало покоя. Все-таки Сергей пострадал именно за то, что стал свидетелем убийства.

— Ты помнишь, что он сказал?

— Что?

— Он сказал про убийцу тети Изольды и дяди Нико, что это ОНА. Понимаешь? Убийца — это женщина.

— Точно! — ахнула Леся. — Ведь верно. Но кто такая?

— Не знаю. Но твердо уверена: ЕЕ надо искать в прошлом стариков.

— Все равно мрак.

— Погоди, к примеру, тетя Изольда. Она имела мужа, имела любовника, а потом усыновила мальчика Сандрика.

— И что?

— Где она его нашла?

— Ты же помнишь, им помогли. Достали ребенка.

— Кто помог? Где достал? Это надо выяснить поточней.

За информацией пошли к родне тети Изольды. К той самой матери бедной Тамары. Дочь была у нее. И при виде подруг заметно обрадовалась. Снова появился кто-то, способный выслушать, как она глубоко несчастна. К удивлению подруг, мать Тамары оказалась полностью в курсе переживаний дочери. И если и бранила ее, то только для виду. У них дружба.

Теперь подругам многое стало понятным. И откуда у Тамары такие богатые для молодой девушки познания о противозачаточных таблетках. И кто натолкнул ее на мысль посетить гинекологическую клинику перед замужеством. Мать Тамары подругам не понравилась. Слишком в ней все было искусственно. Волосы крашеные. Кожа подтянута. Даже дома она ходила в светлых элегантных брючках и такой же легкой кофточке.

И совсем не была похожа на прочих сельских тетушек. Была среди них белой вороной.

— Да, у меня есть средства, — вещала она тонким, как колокольчик, голоском. — Но исключительно на меня. Тамаре придется самой добиваться в этой жизни благополучия. Но я уверена, она преуспеет. Ведь я всегда внушала Тамарочке, что деньги способны творить чудеса.

Вскоре за Тамарой пришел ее муж — Васико. Он не выглядел ни несчастным, ни подавленным. Похоже, он и не догадывался, что его жена терпеть его не может. И просто использовала в своих целях. Тамара быстро попрощалась и ушла. Мать проводила дочь скорбным взглядом.

— Не понимаю, зачем моей дочери понадобилось выходить замуж за этого человека. Он ей не пара! Совсем не пара! Я старалась вырастить Тамару не только здоровой, но и образованной девушкой. А тут этот деревенский парень! Просто стыд и позор, что они вместе!

— Почему же вы не наложили запрет на этот брак?

— С Тамарой так трудно! Она пригрозила мне, что покончит с собой, если я не позволю ей поступать по-своему.

Подруги изумились. Тамара вытворяет просто удивительные вещи. Сначала изо всех сил рвется замуж. Даже угрожает самоубийством. А потом рыдает, что замужем ей не нравится. Пустите обратно! И наверное, скоро снова начнет твердить о самоубийстве. Раз уж она и сейчас талдычит, что жизнь ужасна.

— У Тамары явные проблемы с психикой, — прошептала Леся на ухо подруге.

— Бедняжка. Ее просто штормит. Это нехороший признак.

Но девушки явились сюда не для того, чтобы снова разговаривать про Тамару и ее несчастную любовь. Их интересовала тетя Изольда. И ее Сандрик. О них они и заговорили с матерью Тамары. Естественно, им пришлось выслушать новый поток информации, каким бичом рода человеческого был покойный Сандрик. И как сильно намучилась с ним тетя Изольда. И как дорого заплатила за свою доброту, пригрев на груди приемыша. Но вот где откопала тетя Изольда своего сыночка, мать Тамары не знала.

— Как же так? Ведь тетя Изольда была ваша родная тетя!

— По отцу.

— И вы не знали, где она взяла Сандрика?

— Никогда не интересовалась. Просто мама один раз сказала, что Изольде повезло. Она нашла знакомую, которая помогла ей решить проблему.

— А что за знакомая?

— Это знала моя мама. Не я.

— Тетя Изольда усыновила Сандрика, взяв мальчика из детского дома? Сколько ему было на тот момент?

— Из детского дома? — вроде бы удивилась мать Тамары, но тут же добавила: — Ну да… Полагаю, так оно и было. А что касается возраста младенца… Он был совсем кроха. Думаю, около полугода. Или даже чуть меньше.

— Ничего себе! А как он выглядел?

— Обыкновенно. Упитанный такой, жизнерадостный и очень хорошенький малыш. Кто бы подумал, что из него вырастет такое чудовище!

И так далее, в том же духе. Кажется, мать Тамары вовсе не смущало, что она говорит о покойнике. Она с видимым удовольствием перечисляла те беды и напасти, которые навлек приемыш на голову тети Изольды. Похоже, мать Тамары откровенно ненавидела Сандрика. Странно. За что? Только за то, что он изводил и мучил ее тетю? Только ли за это?

— Кстати! — неожиданно прервала свой обличительный монолог женщина. — Я вспомнила, кто может помнить, откуда у тети Изольды взялся Сандрик!

— Да? И кто же?

— У моей тети была близкая подруга. Очень близкая. Прямо-таки неразлейвода. Вот эта женщина и помогла Изольде найти сиротку. Я вам завтра ее покажу.

— Кого?

— Ну, эту Нино. Уверена, она будет на похоронах тети Изольды.

— А похороны уже завтра?

— Да, — спокойно кивнула мать Тамары. — А чего тянуть-то?

— Просто мы сегодня разговаривали с вашей дочерью. И она ни словом не упомянула о приготовлениях к похоронам.

— А она ими и не занималась.

— И кто занимался похоронами? Вы?

— Нет. Тетя Изольда сама позаботилась обо всем.

Сначала подругам стало не по себе от этих слов. А потом они откровенно испугались. Похоже, мать Тамары не шутит. Она не в своем уме? Что она говорит? Как покойница могла организовать свои собственные похороны?

А мать Тамары продолжала невозмутимо рассказывать:

— Тетя Изольда всегда очень боялась быть кому-то в тягость. И поэтому оставила специальные распоряжения на случай своей кончины. Очень подробные. Продумала все детали. Представляете, она даже открыла специальный счет, с которого похоронная контора и списала деньги за свои услуги. Так что никому из нас — родственников тети Изольды — не пришлось… беспокоиться по поводу ее похорон.

Очень благородный поступок со стороны покойницы. Тетя Изольда отличалась редкой деликатностью. И не любила тревожить людей. И еще было похоже на то, что тетя Изольда совсем не нуждалась в средствах. Впрочем, подруги могли бы это понять и сами. Ведь они же побывали в ее квартире, изрядно опустошенной набегами Сандрика, но все еще носившей на себе печать былого благополучия.

— Да уж, назвать бедной мою тетю ни у кого язык бы не повернулся. И подумать только, ведь все ее добро, нажитое дядей Амираном, могло уплыть в руки этого мерзавца!

— О ком это вы?

— О Сандрике, о ком же еще!

Ну, все! С подруг достаточно. Они уже поняли, что корень ненависти этой женщины к покойному приемышу ее тетки крылся вовсе не в том, что приемыш плохо относился к тете Изольде. Нет, плевать матери Тамары на это. Она злилась, что деньги ее тетки должны достаться Сандрику. А не ей, ее дочери или другой родне. Кровной родне! А не какому-то там приемышу!

Получив обещание, что мать Тамары покажет им завтра подругу тети Изольды некую Нино, которая может знать о том, где и как был усыновлен Сандрик, подруги побыстрей сбежали из этого дома.

Леся вышла на улицу и передернула плечами со словами:

— Б-р-р! У меня такое чувство, словно я в чане с дерьмом искупалась!

— И у меня тоже! Прямо чувствую, как от меня канализацией за версту разит.

— Неприятная женщина.

— Очень жестокая и расчетливая. Она из тех, для кого важнее всего в этой жизни — деньги.

— А ведь она была близкой родственницей тети Изольды, — задумчиво произнесла Леся. — И Швило, пес тети Изольды, ее хорошо знал. Понимаешь, о чем я?

— Думаешь, это она убила свою тетю?

— Такая могла.

Кира задумчиво кивнула. Ей тоже казалось, что мать Тамары достаточно решительная и жесткая женщина. У такой бы рука не дрогнула нанести смертельный удар. Пусть даже и Сандрику. Но вот зачем? Непутевый Сандрик и так скомпрометировал себя в глазах приемной матери. И наверняка она постаралась, чтобы его имени в ее завещании не было.

— А кстати, интересно было бы взглянуть на него.

— На кого?

— Не на кого, а на что. На завещание покойницы.

— Хочешь знать, кому она все отписала?

— А ты будто бы не хочешь!

Леся хотела, но не представляла, как можно подобраться к этому самому завещанию. Где оно хранится? У нотариуса? У какого? И как сделать, чтобы этот нотариус захотел поделиться с подругами доверенной ему одному тайной?

Впрочем, сегодняшний день у них и так был забит до отказа. Их пожелал видеть следователь. Даже не один, а целых два следователя. Такая уж подругам выпала несчастливая на сегодняшний день планида — мотаться по следователям. А как вы хотели, никому еще не удавалось стать главным свидетелем убийства и при этом избежать долгих и изматывающих встреч со следователями, которые всегда разные, но вопросы задают одни и те же.

Почему-то следствие об убийстве Сергея, и следствие об убийствах дяди Нико и тети Изольды велись отдельно. Вначале был еще и третий следователь, который вел дело Сандрика. Но к счастью, смерть Сандрика все же связали с кончиной его приемной матушки. И количество следователей все же уменьшилось на одного человека.

Но все равно, два следователя — это, считайте, целый день пропал впустую. Пока допросят, пока запишут показания, потом попросят посидеть и подождать, так уж всегда у следователей водится, а потом снова чего-нибудь спросят, время и пройдет. И все же подруги, захватив Аню, явились на прием к первому следователю.

— Ну что же, выяснили мы кое-что о вашем погибшем друге, — радостно приветствовал всех следователь.

— Он нам не друг. Просто знакомый.

— Да и то мы были с ним знакомы через третьи руки.

— Вот Аня его хорошо знала.

— Другом он мне никогда не был! — отрезала Аня. — Скорей уж, врагом! И скажите мне главное, вы сегодня отпустите Давида?

— Не все так быстро. Сначала послушайте, что мы узнали о вашем… о покойнике.

И следователь начал рассказывать. Всего за ночь и одно утро у следствия накопилось довольно приличное досье на погибшего. Был сделан запрос в Питер, откуда немедленно пришли бумаги, подтверждающие его уголовное прошлое. Однако, освободившись из мест лишения свободы, он вышел оттуда без всяких долгов.

— Никто его не преследовал. Никому он не был должен. Старые дружки-приятели тоже ничего к нему не имели.

Из всего этого следствие сделало вывод. Искать убийцу Сергея в его прошлом — занятие бесперспективное. Надо сосредоточиться на последних днях жизни покойника. Где он их провел? С кем? О чем говорил? Что планировал? Чем занимался?

— Нами был опрошен персонал гостиницы, — рассказывал следователь. — И все они подтвердили, что ваш… наш покойник последние два дня провел в обществе одной хорошо известной в гостинице девицы. Надеюсь, род занятий последней вам понятен? Нет? Это была не проститутка. Скорее просто любительница острых ощущений.

— Что?!

Это восклицание невольно вырвалось у Аньки. Она была поражена.

— Сергей клялся мне в своей любви, домогался меня, а сам проводил время с… с путаной?

Однако следователь отнесся к поведению Сергея куда более лояльно.

— Ну, одно ведь другому не помеха, — пожал он плечами. — Вы были у себя в деревне. И насчет вас у покойного не было твердой уверенности. А та девушка всегда была под рукой. Вот он и пользовался удобным случаем.

— У нее что, не было других клиентов?

— Если и были, то она отменила все свидания ради Сергея.

Аня скривилась.

— Я так и знала, что он дешевка! Спать с проституткой! Что может быть гаже!

— Не надо судить так сурово. Работала эта девушка не так давно. И пока что действовала без сутенера, так сказать, на свой страх и риск.

— Разве так бывает?

— Бывает. Правда, недолго.

Однако Сергею повезло. Девушка то ли запала на него, то ли ей русский гость показался колоритной забавой, но только она проводила с ним не час или два, а всю ночь. И даже не одну ночь. А целых три ночи подряд.

— В гостинице эту девушку хорошо знают. Так что нам не составило труда найти ее.

Услышав, что случилось с ее дружком, девушка неожиданно разрыдалась.

— Как же так? — растерянно повторяла она. — Ведь он обещал на мне жениться! И увезти с собой!

У Ани, которой Сергей обещал в точности все то же самое, глаза просто на лоб полезли.

— Конечно, я знала, что он мерзавец! — выдохнула она. — Но он, оказывается, еще и дурак!

— Думаю, он врал вам обеим. Никого он забирать с собой не хотел. По полученной информации в Питере у него имелась еще одна девушка, с которой он и жил все недолгое время после выхода на свободу. Покойный даже подал вместе с ней заявление в загс.

— Что же он хотел от меня? — изумилась Аня. — Переспать и бросить?

— Сергей хотел мести. Хотел, чтобы ваш муж подумал, будто вы его бросили. А потом он бы сам бросил вас. И остались бы вы, образно говоря, у разбитого корыта.

Аня задумалась, а потом кивнула.

— Вполне возможно. Такая подлость как раз в духе Сергея. Вот мерзавец! Никогда бы не подумала, что этот кретин способен на такое изощренное коварство!

Разгневанную Аню можно было понять. Кому приятно узнать, что ваш бывший поклонник вовсе не испытывал к вам нежных и страстных чувств, а собирался всего лишь поглумиться над вами? Вынести спокойно и с усмешкой подобное под силу далеко не каждому.

Но следователь уже не обращал внимания на Аню.

— Так вот, мы тут хорошенько побеседовали с юной путаной, и она рассказала нам, что в вечер, когда произошло убийство, она опять была у Сергея.

— Что?!

— Да. И она слышала ваш телефонный разговор. Слышала обещание приехать к нему.

— Она была с ним в этот момент в одном номере, — пробормотала Аня, все еще не в силах поверить в подобную гнусность.

Она-то с ума сходила, думая, что Сергей твердо намерен ее вернуть. Воображала, что он ходит и бродит поблизости от ее дома, высматривая и вынюхивая ситуацию. И все эти дни бедняга вздрагивала от каждого шороха. А Сергей, оказывается, в это время и не вспоминал об Ане, а развлекался с начинающей проституткой! И если и навещал Горскую, то только эпизодически.

— Вот гад! — вырвалось у Ани. — Просто гадский гад!

— Я тебе говорила, что нечего такую волну поднимать, — прошептала ей Кира. — Все бы образовалось само собой.

Следователь тем временем продолжал:

— Эта девушка также поклялась, что никакого Давида в их номере с ними не было. Утверждала, что Сергею и мысль такая в голову не приходила, похищать вашего мужа. Он просто ловко воспользовался ситуацией и, что называется, «развел» вас.

— Я это уже поняла.

— После вашего звонка Сергей выставил свою подружку за дверь. Разумеется, ей это не понравилось. Сначала она всплакнула, а потом разозлилась и решила остаться.

— Зачем?

— Хотела посмотреть на вас. Увидеть соперницу.

— А-а-а… Понятно. И что? Увидела?

— Нет. Не дождалась. Хотя кое-кого она все же увидела.

Последнюю фразу следователь произнес с таким победоносным видом, что подруги невольно насторожились. Чутье подсказывало им, что они подошли к главному.

— Девушка увидела, как в номер к Сергею поднялась какая-то женщина в черном. Это были не вы. Вы уж простите, вас я ей показал, когда вы проходили сейчас по коридору. И девушка сказала, что та особа в черном была хоть и не худышкой, но все же раза в два стройнее вас. Выше на полголовы. И волосы у нее были очень светлые.

— И что?! Кто это был?!Еще одна любовница?!

Следователь помолчал, а потом с еще более многозначительным видом произнес:

— Время визита этой женщины совпадает с моментом убийства.

— Так это была убийца! — ахнула Аня. — К Сергею в номер пришла убийца. И путана ее видела!

— Да.

— Допросите эти девушку! — потребовала Леся. — Немедленно! Допросите с пристрастием. И если понадобится, вытряхните из нее приметы убийцы!

— В том-то и дело, что девушка сама бы рада помочь нам. Но, кроме высокого роста и светлых волос, она из примет этой женщины ничего не запомнила.

— Врет!

— Говорит, что лицо незнакомки было закрыто какой-то темной тряпкой. То ли вуалью, то ли наброшенным платком.

— И что, девчонка ничего не разглядела? Совсем?

— Она сказала, что в руках у незнакомки, когда та подошла к дверям и постучала, было что-то блестящее.

— Нож?

— Возможно. Но как бы там ни было, один-единственный удар, который она нанесла Сергею, оказался смертельным.

— А что было потом? Ваша свидетельница видела?

— Нет. Она так разозлилась, когда незнакомка, которую она приняла за вас, вошла в номер Сергея, что залилась слезами и просто убежала вон из гостиницы.

— И она не попыталась ни помочь, ни объясниться с Сергеем?

— По ее словам, нет.

Некоторое время девушки молчали. А потом Кира произнесла:

— А если она врет? Что, если это она убила Сергея, когда услышала, что тот приглашает Аню к себе в номер?

— Из ревности?

— Да.

— А откуда она взяла нож, которые в ходу только в Горской?

Это был хороший вопрос. И он поставил подруг в тупик.

Глава 13

Однако помимо этого вопроса были и другие. Откуда взялась незнакомка в черном? Как ей удалось незаметно проникнуть в гостиницу? Почему никто из персонала не заметил ее присутствия?

— Она поднялась по служебной лестнице. И пробыла в гостинице совсем недолго.

— Пришла, сделала свое дело и ушла?

— Да.

— Другими словами, женщина в черном пришла к Сергею, чтобы убить? Не для того, чтобы пофлиртовать или просто поговорить с ним?

— И даже не для выяснения отношений, — кивнул следователь. — У них просто не было времени для разговоров.

— Она шла, твердо зная, что убьет его?

— Думаю, да.

Звучало это ужасно. Кто способен на подобное злодейство? Идти и знать заранее, что убьешь человека, которого сейчас увидишь. Ужасно. Просто не верилось, что такое возможно. И поэтому Леся переспросила еще раз:

— И она, эта женщина в черном, все продумала заранее?

— Да. К тому же она явно торопилась. Ведь вы появились буквально спустя четверть часа или даже меньше. Вы могли наткнуться на нее прямо в номере.

Подруг передернуло. Вот была бы ситуация! А вдруг у этой женщины помимо холодного оружия в одежде или в сумочке было спрятано еще и огнестрельное? Что тогда? Она перестреляла бы их всех? За компанию с Сергеем?

— А когда вы отпустите моего мужа? — спросила Аня, что было вполне логично.

— С этим все не так просто.

— Не просто?

Аня побледнела.

— Почему же не просто? Вы что, нашли на ноже отпечатки его пальцев?

— Не очень четкие, — утешил ее следователь. — Даже не отпечатки, а фрагменты отпечатков. Такое впечатление, что когда-то ваш муж держал в руках этот нож. Но было это очень и очень давно.

— Вот видите! — обрадовалась Аня. — Нельзя же сажать человека за решетку только за то, что когда-то он подержал в руках предмет, которым потом другой человек совершил убийство.

— Но когда мы сообщили вашему мужу о том, что на ноже найдены отпечатки, он тут же признался, что это его нож. Что он лежал у него дома.

— О-о-о!

— А когда мы сообщили ему, что труп своего любовника нашли вы, ваш муж поспешил признаться в убийстве.

На Аньку было жалко смотреть.

— Но этого не могло быть! Он не убивал! Давида там вообще и близко не было. Вы же сами сказали, Сергея убила женщина!

— Да, сказал. И думаю, что ваш муж настрочил свое признание из благородства, исключительно желая выгородить вас.

— Меня?! Но я тоже не убивала.

— Он подумал иначе. Или подумал, что мы можем захотеть арестовать вас.

Кира, не сомневаясь, что сам следователь и вложил эту мысль в голову Давида, только фыркнула:

— С чего это у него появилась такая мысль?

Следователь отвел глаза, демонстрируя, что остатки совести у него все же имеются, и снова посмотрел на Аню.

— Как бы там ни было, ваш муж пока останется у нас.

— Но вы же не верите в то, что он виноват.

— И тем не менее, других подозреваемых у нас просто нет.

Кира снова фыркнула:

— Очаровательно! Верней, возмутительно!

Но Аня хотела расставить все точки над «i».

— Другими словами, если подходящий подозреваемый так и не появится, то в убийстве вы обвините Давида? Да?

Следователь снова отвел глаза. И начал бормотать нечто невразумительное на тему, что совсем уж невиновных людей в природе не бывает. Что за каждым числятся какие-нибудь грешки. И что, как ни крути, а драку Давида с Сергеем наблюдало большое количество свидетелей. Так что от нее никуда не денешься.

— Ничего себе! Одно дело — драка! А совсем другое — убийство!

Но следователь все отводил и отводил глаза, что здорово нервировало подруг. Да что же это такое делается? Он что, серьезно собирается обвинить Давида в убийстве? И с ужасом признавались самим себе: да, может. Очень даже может! Тем более, что Давид поторопился с этим идиотским признанием.

Сраженную горем Аньку едва удалось увести из кабинета следователя. Несчастная не хотела уходить, умоляя следователя сжалиться над ней и над детьми.

— Что ты тут унижаешься?! — сердито шипела ей в ухо Кира, выволакивая подругу из кабинета. — Пошли отсюда!

— Оставьте меня! Дайте мне умереть!

— Сейчас не время.

— Пустите! — рвалась Аня. — Я должна сказать следователю, какой Давид прекрасный человек!

— Нужно не умолять, а взять себя в руки и найти настоящего преступника! Эту бабу в черном!

— Но как? Где мы найдем эту бабу?

— Найдем! Уверена, она достаточно наследила. Если убийство твоей тети Изольды и дяди Нико тоже ее рук дело, то мы ее найдем.

— Как? Где?

— У твоей тети Изольды в окружении было не так уж много женщин, которым ее пес доверял.

Однако, прибыв ко второму следователю, который вел дела об убийстве Сандрика и стариков, подруги убедились, что были не совсем правы. Уже в приемной они обнаружили сразу трех седовласых старушек в темных платьях. Девушки сразу же подумали, что это свидетельницы по делу тети Изольды и Сандрика. И не ошиблись.

— Да, мы ближайшие подруги нашей Изольдочки! — закивали головами старушки. — Можно сказать, единственные ей родные души!

Разумеется, и тут девушкам пришлось выслушать рассказ о том, какое чудовище досталось бедной тете Изольде в сыновья. Рассказывала полная и довольно высокая пожилая женщина, производившая впечатление бывшего главного бухгалтера или какого-то другого начальства не из крупных. Может быть, заведующая складом. Или заведующая производством при столовой или ресторане.

Она очень чисто и правильно говорила по-русски, употребляя много литературных слов и выражений, которые редко услышишь в среде коренных жителей России. Что поделаешь, очень часто иностранцы, которые учат язык по книгам, разговаривают куда грамотнее и правильнее, чем современная молодежь, предпочитающая языку Пушкина и Тургенева свой собственный сленг.

Итак, девушки безропотно выслушали историю о том, каким Сандрик был чудовищем. Как он обворовывал Изольду, которой пришлось прятать от сына все ценные вещицы, раздав их на хранение родственникам и подругам. Как Сандрик, еще будучи несовершеннолетним, трижды попадал в милицию за воровство и мошенничество. И как бедная тетя Изольда продавала один раритет за другим, чтобы выкупить малолетнего негодяя и дать ему очередной шанс на исправление.

— Никогда не прощу себе! — вдруг воскликнула одна из женщин, прервав рассказчицу на полуслове. — Никогда.

— Будет тебе, Нино!

— Ты хотела как лучше!

— Хотела! — кивнула женщина. — А что получилось?

Подруг осенило. Вот она! Та самая Нино, о которой говорила мама Тамары. Женщина, которая помогла тете Изольде с усыновлением Сандрика.

Тетя Нино не стала отрицать своей причастности к этому делу.

— Да, моя вина! — воскликнула она.

И две другие старушки немедленно заголосили:

— Не виновата ты!

— Твоей вины нету.

— Нет, есть! Ведь я уговорила Изольду на этот шаг! Значит, я и виновата!

— Ты не могла знать, что получится.

Но тетя Нино была безутешна. Когда-то это была очень красивая, видная женщина. Еще и сейчас ее увядшая красота бросалась в глаза. Она не постарела и не подурнела подобно многим южным женщинам, чьи молодость и прелесть, увы, так скоротечны.

Тетю Нино время пощадило. Она словно высохла и подкоптилась от времени. Но прежние черты просматривались во всем ее облике.

— А вы в то время работали в детском доме? — спросила у нее Кира.

— В детском саду, — поправила ее тетя Нино.

— И там вы нашли Сандрика?

— Нет, с чего вы взяли?

Кира слегка смутилась.

— Ну, мы слышали… нам рассказывали… Рассказывали, что это вы помогли тете Изольде с усыновлением Сандрика.

— Я ей подала эту идею. Вот за что я себя казню! Но ребенка Изольда брала не в детском доме.

— Нет?

— Конечно нет! — пренебрежительно произнесла тетя Нино. — В детском доме нет никакой гарантии, что родители ребенка — приличные люди.

На взгляд подруг, ни один приличный человек, а тем более женщина, не отдаст свое дитя в чужие руки. Но тетя Нино, похоже, считала, что ситуации бывают разные.

— Изольда нашла девушку из очень приличной семьи, — принялась объяснять она подругам. — Случайно нашла. Верней, не случайно. Конечно, ей помог в этом высший промысел. То есть это тогда я так считала. А потом-то поняла, это были козни сатаны. Вот что это было такое!

И выплеснув свое негодование, тетя Нино продолжила уже гораздо спокойней:

— Теперь, когда Изольда и Сандрик… оба умерли, я могу поведать вам историю усыновления Сандрика. Впрочем, Изольда никогда и не делала из этого особой тайны. С шестнадцати лет Сандрик точно знал, что он не ее родной сын. Изольда думала, что это заставит парня усовеститься. Но он стал только хуже!

Тетя Нино снова разволновалась.

— Представляете, Сандрик упрекал Изольду в том, что она ему не родная мать. Так и говорил, ах, ты не моя родная мать, так чего я буду тебя слушаться? Такой негодяй! Такой негодяй! Совершенно не желал понимать, что не родному человеку за воспитание, уход и ласку нужно быть благодарным втрое больше. Но он не желал ничего понимать! Ему просто нравилось изводить бедную Изольду!

— Нино, — перебила ее подруга. — Не увлекайся. Рассказывай по существу, девочки истомились.

И тетя Нино начала снова:

— Эта семья, где Изольда взяла Сандрика, была нашими общими друзьями. Тогда я не знала, кто они такие. Но потом Изольда открыла мне эту тайну. И я вам скажу, они очень, очень приличные люди. Даже не представляю, как такое могло случиться, что та девушка — их дочь, что она оказалась беременна, да еще без мужа, да еще непонятно от кого. Но как бы там ни было, единственный человек, кому она доверилась в своей беде, была Изольда.

Тетя Изольда увезла перепуганную и растерявшуюся девушку в свой загородный дом. Устроила ее там со всеми удобствами. И помогла выносить ребенка, взяв с юной матери обещание, что та отдаст ребенка ей. Молодая мать была только рада избавиться от дитяти. Младенец был ей совсем не нужен. Если бы эту историю удалось замять, то у нее еще оставался шанс выйти замуж. Про операции по восстановлению девичьей невинности слышали уже и тогда.

Поэтому девушка с радостью согласилась на предложение тети Изольды. Она родила мальчика. Некоторое время кормила его. А по истечении полугода вернулась к своим родным.

— Всем своим друзьям эти люди сказали, что дочь уезжала поступать в институт. Потом сказали, что поступила, но слабое здоровье не позволило ей учиться. Так что теперь она вернулась домой и скоро выйдет замуж.

— И она вышла?

— Да. Но супружеская жизнь у нее не сложилась.

— Почему?

— Знаете, бывают такие яблоки, которые с виду вроде бы и красивые, и гладкие, и налитые. А надкусишь — и видишь, что плод негодный, червивый.

Воспитанная родителями в строгих правилах, выйдя замуж, девушка пристрастилась к ресторанам и прочим развлечениям. Постепенно стала прикладываться к рюмке. И вот уж поистине удивительный случай для страны, где даже не было вытрезвителей, не смогла справиться со своей тягой к спиртному.

— Не скажу, что она совсем уж спилась. Я видела ее несколько раз. Но она… Как бы это сказать, зациклилась на самой себе. Больше ее в этом мире ничего и никто не интересовал. А так как сама по себе она была личностью заурядной, то и внутренний мир ее оказался скудным и ничтожным.

— И Сандрик знал, кто его мать?

— Да. Изольда открыла ему эту тайну. Мать Сандрика к тому времени уже похоронила своего мужа. Жила одна. Так что Изольда не выдала ничьей тайны.

— И Сандрик навестил свою мать?

— Он торжественно объявил Изольде, что уходит жить к своей настоящей матери, у которой Изольда отняла его обманом, опутав ложью попавшую в беду девушку.

— И что?

— Да ничего! Долго он со своей родной мамочкой не ужился. Почему? А очень просто. Та требовала, чтобы сын заботился о ней. А Сандрик не был готов к тому, чтобы заботиться о ком-то, кроме самого себя.

— Приемная мать не научила его этому?

Тетя Нино усмехнулась:

— Не знаю, как можно научить такой вещи. Это в человеке либо есть, либо нет. В Сандрике и в его родной матери не было желания позаботиться о ближних, проникнуться их интересами и тревогами. Каждый из них жил в своем собственном мирке.

Одним словом, Сандрик разочаровался в родной мамуле и вернулся к своей приемной матери, умоляя о прощении.

— Он поклялся, что все понял, осознал, уразумел наконец, как много дала ему Изольда и каким ничтожеством оказалась его собственная мать.

— Так и сказал?

— Сандрик вообще был склонен к максимализму.

— И что было дальше?

— А дальше все пошло и поехало по-прежнему. Сандрик исправился только на словах. Да и то ненадолго. А уже через некоторое время он снова принялся издеваться над своей приемной матерью. Не работал. Таскал из дома разные мелочи. Воровал, где мог. Так и шло, пока Изольда его не выгнала. Окончательно и бесповоротно. Изольда вообще была человек действия. Терпела долго, но если уж что-то решала, то не миндальничала. Выгнала и прости-прощай!

Вот этот момент и интересовал подруг больше всего.

— Куда же пошел Сандрик?

Тетя Нино заколебалась.

— Была у него девушка.

— Он пошел к ней? Стал с ней жить?

— Нет, конечно! Он пошел не к ней.

— Почему?

— Как можно, они ведь не были женаты!

Ах, да! Подруги снова забыли, что они не дома, где люди проще смотрят на подобные вещи. Они в Грузии, где супружество и брак — дело святое. А супружеская верность женщины — вещь непременная. Меняться партнерами тут не принято. Клубов свингеров днем с огнем не сыщешь. И самая продвинутая молодежь продвигается, так сказать, только на словах или с заезжими действительно раскрепощенными девицами. Местные девушки для них неприкосновенны. И невинность невесты — до сих пор вопрос для обсуждения.

— Ну, не были они женаты. Не жили вместе. Тогда при чем тут девушка?

— У нее есть дядя.

Вот как. Еще и дядя. И что за дядя?

— Сдается мне, что это не очень хороший человек. Потому что хороший человек просто не смог бы сблизиться с этим отребьем!

— Вы про Сандрика?

— Про него самого.

— И что этот дядя?

— Вот у него и обитал Сандрик.

— Вы точно знаете?

— Мне сказала об этом Изольда. А я поведала следователю, когда тот начал выяснять всякие подробности.

— У вас и адрес этого человека есть?

— Нет. Но я знаю, что та девушка работает в цветочном магазине на вокзальной площади. Знаете, где это?

Подруги не знали, но полагали, что найдут без труда. Тут разговор пришлось прервать. Потому что из кабинета вышел следователь и предложил девушкам войти.

— До завтра, — попрощались они со старушками. — Вы ведь придете на похороны тети Изольды?

Две из них кивнули.

— Я — нет, — покачала головой тетя Нино. — Принципиально не хожу на похороны близких мне людей. Предпочитаю, чтобы они оставались для меня живыми.

Следователь нетерпеливо постукивал ногой и поглядывал на подруг, так что пришлось им зайти. Впрочем, допрос долго не продлился. Следователь задавал все те же вопросы, что и раньше. И было видно, что он не надеется услышать от подруг что-то действительно стоящее. Потом он замолчал и задумался. Этой паузой следовало воспользоваться. Вопросов у подруг накопилось предостаточно. И переглянувшись с Лесей, Кира негромко задала один:

— Скажите, а вы узнали, как преступники раздобыли ключи от квартиры тети Изольды?

— А? — поднял голову следователь. — Что?

— Тот добрый почтальон, который приходил к соседке тети Изольды, он был как-то связан с преступником, убившим Сандрика?

— Увы, — покачал головой следователь. — Эта история совсем из другой оперы.

— Как это?

— Мы провели ряд оперативных мероприятий, — важно пояснил следователь. — И в результате их выяснили, что в районе действует целая банда квартирных воришек. Сначала под видом почтальонов они ходят по квартирам, передавая мизерные суммы пенсионерам, якобы прибавку к пенсии. И пока те, ошалев от дармового счастья, возятся с бумажками, подписывая многочисленные справки и заполняя анкеты, преступники спокойно осматриваются в их квартирах.

— Осматриваются?

— Смотрят, что и где есть ценного. Какие замки на дверях. Есть ли дома собака или решетки на окнах. Ну, и все такое прочее. Понимаете?

— Так почтальон — это был наводчик?! — смекнула Кира.

— Совершенно верно. Обычно после его визита следовало ограбление. Однако в квартире той женщины ему показалось бедновато. Вот она и избежала кражи.

Кира задумалась. Какая-то банда домашних грабителей крутилась по дому тети Изольды. Сандрик туда сунулся и…

— Так что? — вслух произнесла девушка. — Может быть, Сандрика убили конкуренты? Эти из банды? Вы их поймали?

— Мы нашли двух человек. Они отрицают свою причастность к этому убийству! Говорят, что никогда не совались в непроверенные квартиры. А в квартире тети Изольды их человек побывать еще не успел.

— И вы им верите?

— Это похоже на правду.

Больше на эту тему следователь говорить не пожелал. И обведя глазами подруг, он внезапно спросил:

— А где еще одна ваша подружка? Тамара?

— Разве вы ее вызывали?

— Вызывал. Но она не приехала.

— Должно быть, не смогла.

— Крайне безответственное поведение! — вскипел следователь. — Будьте добры, передайте ей, что как главная наследница своей двоюродной бабушки, она могла бы проявить и побольше чуткости!

Подруги даже ушам своим не поверили. Они-то ломали голову, пытаясь придумать, как им узнать тайну завещания тети Изольды. И вот, пожалуйста! Следователь уже все знает.

— Наследница?

— Тамара?

— Наша Тамара?

— Да. Ваша Тамара! Наследница покойной.

— Вы это точно знаете?

— Конечно! Своими глазами видел завещание покойницы.

— И вы его прочитали?

— Читать там нечего. Все достается Тамаре.

— В случае смерти Сандрика?

— В любом случае!

В этот момент у следователя на столе зазвонил телефон. Он схватил трубку и что-то начал раздраженно кричать в нее. Подругам он махнул рукой. Мол, ступайте. Больше вы мне не нужны.

Подруги вышли из его кабинета в раздумье. Итак, наследница нашлась. Но знала ли она об этом? И знал ли об этом еще кто-то? А если знал, то не мог ли помочь Тамаре получить доступ к заветным денежкам?

— Будь Сандрик жив, он все равно смог бы оспорить это завещание.

— Но он мертв!

— А у Тамары алиби. Убийство случилось в ее первую брачную ночь. Ей было явно не до Сандрика.

— А у ее мамы алиби нет!

— Думаешь, это мамуля расчистила для дочурки дорогу к деньгам?

— А ты сомневаешься, что она на такое способна?

— Убить Сандрика и тетю Изольду?

— А почему — нет? Ради денег люди идут и не на такое.

Леся помолчала, а потом неожиданно произнесла:

— Помимо матери Тамары, в деле был еще один заинтересованный в смерти тети Изольды человек.

— Кто?

— Мать Сандрика. Она могла ненавидеть Изольду.

Кира задумалась. А ведь верно. Мать Сандрика могла и не знать, что Изольда вычеркнула сына не только из сердца, но и из своего завещания. И что в таком случае могло помешать матери Сандрика пойти и придушить тетю Изольду?

— Она ведь не знала, что ее сын к этому времени уже мертв. И расчищала ему дорогу к деньгам.

— Надеясь, что он с ней поделится? Глупо. Мне показалось, Сандрик не из тех, кто делится.

— Мать могла припугнуть его. Сказать, что если правда об убийстве тети Изольды выплывет наружу, то он ничего не получит.

— И что?

— Если хорошая актриса, то могла сыграть в истерию. Мол, пропадаю тут с голоду и холоду. Если не поделишься наследством, то мне терять нечего. Погублю и тебя, и себя, и денежки пусть пропадают!

Естественно, после таких рассуждений подруги направились прямиком к матери Сандрика. А куда же еще? Правда, Аня пыталась ныть и требовать, чтобы ее подруги прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик, поймали убийцу Сергея и освободили ее Давида. Но девушки объяснили, что убийца Сергея и убийца стариков — это, скорее всего, один и тот же персонаж.

— А значит, поймав убийцу твоей тети Изольды, мы узнаем, кто убил Сергея. Понятно?

Ане не оставалось ничего другого, как смириться. И отправиться вместе с подругами к матери Сандрика. Ее адрес они выяснили у следователя без всяких проблем. Можно сказать, следователь его им сам навязал.

— Теоретически, — сказал он девушкам, диктуя номер телефона и адрес, — эта женщина не может считаться близкой родственницей покойного. Ведь она больше двадцати лет назад отказалась от своих прав на него. Но… Но помимо юридической законности существует еще и простая человечность. Эта женщина родила этого ребенка. И узнав о ее существовании, я счел своим долгом предупредить ее.

Правда, мать Сандрика никак не отреагировала на сообщение следователя. То есть она не пришла к нему, не узнавала подробностей о смерти сына, не пыталась выяснить, где находится тело ее сына и как можно его получить, чтобы похоронить.

— Вероятно, — предполагал следователь, — бедная женщина слегла от горя. Возможно, у нее удар, потому что после первого нашего с ней разговора она телефонную трубку не берет. Я даже хотел послать к ней своего человека, чтобы он помог бедняжке. Но увы, людей катастрофически не хватает.

— Так мы съездим?

— Вы сделаете благородное и очень доброе дело! — обрадовался следователь. — И обязательно перезвоните потом мне. У этой женщины по телефону был такой странный голос! Боюсь, как бы она не сделала с собой самого худшего.

Но опасения следователя оказались напрасными. Дверь подругам открыла цветущая, полная сил и здоровья женщина лет сорока с небольшим.

— Вы ко мне? — с неподдельным изумлением спросила она. — По поводу моего сына? Вы что-то путаете. У меня нет никаких детей! А тем более взрослых сыновей. Я слишком молода, чтобы иметь такого ребенка!

И она залилась громким несколько искусственным смехом, работая явно на публику.

— Вы не одна? — догадалась Кира. — Не можете говорить?

Женщина сверкнула на нее нехорошим взглядом. И понизив голос до шепота, произнесла:

— Идите отсюда! Нет у меня никакого сына. И не было! Ясно вам?

И она попыталась захлопнуть дверь. Но в этот момент за ее спиной появился высокий представительный мужчина.

— Нинелли, дорогая, мне пора! — произнес он.

— Как? Уже? — огорчилась мать Сандрика, мигом забыв о подругах. — А я думала, ты побудешь у меня до вечера.

— Уже вечер.

— Еще совсем рано.

— Дела, дорогая. Что поделаешь! Мне надо идти!

И мужчина изобразил на лице глубокую скорбь по поводу вынужденной разлуки. Мол, его бы воля, он бы вовек не ушел от любимой женщины. Но дела, увы, не позволяют. Наблюдавшие эту сценку подруги только хмыкнули про себя. Все ясно, этот петушок женат. И бегает к роскошной Нинелли от родной жены. Проведет часик-полтора в чужой постели и обратно под супружеский бочок, изображать благопристойного супруга. Какая гадость!

Нинелли тем временем еще немного попыталась уговорить своего любовника остаться. Но видя, что он непреклонен и уже начинает раздражаться, вовремя снизила накал. И распрощались любовники вполне мирно и ласково.

Но стоило за мужчиной захлопнуться дверям лифта, как на подруг набросилась разъяренная кошка.

— Это из-за вас он ушел! — злилась Нинелли, сверкая глазами. — Это вы виноваты!

— При чем тут мы?

— А зачем приперлись?

— Нас следователь прислал. Он тревожится, все ли с вами в порядке.

— Вот еще дурак! — разозлилась женщина еще больше. — Какое его дело? Я же ясно дала понять ему, что не желаю иметь ничего общего с этими похоронами! Изольда его растила, пусть она и хоронит!

Видимо, Нинелли невнимательно слушала следователя. Или просто ей действительно было глубоко плевать на все, что происходило вокруг нее, но лично ее не затрагивало. Во всяком случае о смерти тети Изольды она или не знала, или притворялась, что не знает.

Подруги уже поняли, что мать Сандрика вовсе не умирает от горя, как вообразил себе чудак следователь. Она просто не желает возиться с похоронными делами. И поэтому самоустранилась. Конечно, проводить время в обществе щедрого любовника, который дарит цветы, приносит дорогое вино, шоколад и, очень возможно, другие, более ценные подарки, куда приятней, чем устраивать поминки по убитому сыну.

Поэтому Кира не стала щадить Нинелли и прямо ей так и заявила:

— Ваш сын мертв! Тетя Изольда тоже убита! Насчет своих похорон она оставила распоряжения. Но похороны Сандрика ею не предусматривались.

— И что?

— Если вы не заберете тело сына, то его похоронят за государственный счет.

— Пусть хоронят!

— Вы не будете знать, где его могила.

— Мне все равно!

— И похоронят его не сразу. Он будет еще долго лежать в морге!

— Говорят вам, а вы не слушаете! — закричала Нинелли. — Мне все равно! Читайте по буквам! В-С-Е Р-А…

— Но это же ваш сын! — перебила ее Аня. — Как вы можете?! Вы злая! Вы отвратительная женщина! Бог вас накажет за это!

Неожиданно Нинелли как-то посерела и осела. Впрочем, осела она не на жесткий пол, а на мягкое кресло, которое случайно оказалось рядом. Случайно ли? Подруги уже поняли, что имеют дело с матерой эгоисткой. А у таких людей случайно ничего не получается. Все их действия направлены к одной цели — содержать себя любимую в неге и комфорте.

— Ох! — прижимая руку к пышной груди, пролепетала Нинелли. — Как страшно вы сказали! Бог! Накажет! Помогите мне!

— Чем?

— Добраться до постели!

До кровати Нинелли ковыляла с такими охами и ахами, что разжалобила бы и старый дубовый шкаф. А подругам стало окончательно ясно: Нинелли — великая актриса. Просто жалко, что такой талант пропадает дома. Ей бы на подмостки, хотя бы даже любительские, там ее кривляньям цены бы не было.

Устроившись на кровати и обложившись мягкими подушками, Нинелли потребовала легкое покрывало. Стакан холодной минеральной воды из холодильника и сердечные капли из аптечки. Потом она захотела, чтобы ей включили кондиционер и дали более теплый плед.

— Зачем ей сердечные капли? — проворчала Леся. — У этой женщины и сердца-то нету!

А мать Сандрика тем временем начала жаловаться на свою несчастную жизнь. Как многие прирожденные бездельницы, она палец о палец не ударила, чтобы сделать ее хоть чем-то лучше. Просто жила в свое удовольствие, ни на кого не обращая внимания, а потом удивлялась, почему это люди стараются с ней общаться как можно меньше.

— Очень жалею, что отдала Сандрика именно Изольде. Она не сумела воспитать из него настоящего мужчину.

По мнению Нинелли, настоящий мужчина — это тот, кто был в состоянии обеспечивать ее безбедную жизнь и выполнять все ее капризы.

— Сандрик был плохим сыном не только Изольде. Но и мне — его родной матери!

Кажется, Нинелли всерьез считала, что имеет на сына какие-то особые права. Не Изольда, да кто она такая? Изольда всего лишь выкормила, вырастила, воспитала и отдала мальчишке многие годы. А вот Нинелли его родила! Это же подвиг! Больше полугода вычеркнуто из жизни! Такое не забывается. И сын должен был у нее в ногах валяться.

— А ведь я могла тогда сделать аборт. Жаль, что не сделала. Не было бы сейчас проблем. И снова Изольда виновата! Уговорила меня, что аборт — это опасно. Можно подумать, что роды — не опасно! Да и не хотела я больше детей. Одного раза вполне достаточно!

В общем, после получасового разговора с Нинелли подругам стало совершенно ясно: эта особа вполне могла и убить, и задушить, и отравить, и зарезать, если от этого зависело ее благополучие и если бы ей удалось победить свою природную лень.

— Вы знали, кому Изольда оставит свое состояние?

И снова Нинелли удивила подруг.

— Конечно, Сандрику! Кому же еще?

Потрясающе глупая тетка! Или она только притворяется круглой идиоткой? Подруги бились с Нинелли еще около часа, но так ничего нового и не сумели узнать. Она твердила, что общение ее с сыном было сущим кошмаром. Он ее разочаровал. Она его прогнала, с тех пор они лишь перезванивались время от времени.

— Меня не интересовала его жизнь и его проблемы, — откровенно заявила Нинелли. — Сандрику постоянно были нужны деньги. Но не у меня же он должен был их брать!

Она искренне была возмущена. Как это, брать у нее деньги! Она, она сама всегда и у всех все брала! А давать — это уж, извините, не к ней!

Корень несовместимости матери и сына был в их схожести. Оба умели только брать, но не умели отдавать. Конечно, пожив какое-то время со своей биологической матерью и узнав ее хорошенько, Сандрик запросился назад, к Изольде.

— Я попросила сына оставить меня в покое. Он жаловался, что приемная мать ограничивает его в средствах. И я поговорила с Изольдой на эту тему.

— В самом деле?

— Конечно! Это же возмутительно, обирать бедного сиротку!

— Обирать? Но кажется, приемная мать ему только давала!

— Давала! — пренебрежительно фыркнула Нинелли. — Что она ему дала? Да ничего толком не дала!

— А еду? Одежду? Воспитание!

Холеное лицо Нинелли исказилось в презрительной гримасе.

— Воспитание! Одежда! Еда! Это просто смешно! У Изольды были миллионы! А она попрекала бедного мальчика куском хлеба! Вот что было отвратительно! Ее скупость!

— Миллионы? Вы уверены? У тети Изольды были миллионы?

— Еще бы! Изольда с мужем всегда жили очень богато. А еще больше они откладывали в кубышку. Уж я-то знаю!

Подруги не слишком-то поверили словам Нинелли. Эта женщина явно была из тех завистниц, которым даже медная копейка в чужом кошельке не дает покоя.

— Следователь сказал, что в квартире Изольды не нашли никаких ценностей.

— Значит, спрятала!

— Или их украли сообщники вашего сына. А потом избавились и от него.

— Ах, я ничего не знаю о делах моего сына, — опять застонала Нинелли. — Ничего! Клянусь вам!

— Простите, но вашего сына убили.

— Я тут ни при чем. Он со мной ничем не делился.

— Если вы лжете, эти люди могут прийти и к вам, — припугнула ее Кира.

Нинелли встрепенулась.

— Ко мне? Почему ко мне? Я — бедная, несчастная мать. Моего единственного сына убили, ограбили, бросили умирать!

— Это он хотел ограбить свою приемную мать!

— А ее и надо было ограбить! — в ярости воскликнула Нинелли. — Такую жадину! Ничего другого она и не заслуживала.

Дальше снова посыпались жалобы на ужасное самочувствие, требование лекарств, снова жалобы уже на злых людей, которые ее окружают и мучают всю ее жизнь. И бесконечные — дайте мне то, дайте мне это, сходите, купите, принесите!

Одним словом, подруги были несказанно рады, когда им удалось унести ноги от этой вампирши.

— Любительница считать деньги в чужих карманах, вот кто она такая! — сердито воскликнула Леся, когда девушки вышли от Нинелли.

— Отвратительная особа.

— Она мне напомнила жирную гусеницу. Жует, жует, а в бабочку так и не превращается.

В общем, в своем мнении насчет матери Сандрика подруги полностью сошлись. Никакой пользы от нее быть не могло. Единственная зацепка, которую подругам удалось выудить в море пустой болтовни и жалоб, это очередное упоминание о девушке Сандрика.

— Со мной сын своими планами не делился. Говорю вам, он привык только брать. А я не собиралась ему ничего отдавать. С какой стати?

— А как зовут девушку вашего сына?

— Он что-то мне говорил. Но у меня в тот момент голова так болела… Нет, я толком не запомнила ее имени. Во всяком случае что-то цветочное.

— Наверное, вы путаете. Мы знаем, что она торгует цветами.

— Ну да. И цветами торгует и имя у нее цветочное. А! Вспомнила, как ее зовут. Ия!

Ия — по-грузински фиалка. В самом деле, цветочное имя и очень подходит цветочнице. Все совпало.

— А где она живет?

— Эта девица? Вот уж мне это ни к чему! Но вы узнайте и сходите к ней. Уверена, от Ии у моего сына не было секретов.

На чем основывалась эта ее убежденность, Нинелли подругам так внятно и не объяснила. Намекнула что-то на чуткое материнское сердце, которое всегда подсказывает, что происходит с ее ребенком. Очередное вранье! В старой сливовой коряге и то больше чувств к своей поросли, чем было у этой женщины к рожденному ею когда-то ребенку!

Глава 14

В этот день подруги уже не стали больше ничего предпринимать. Двух следователей и одной мамаши Сандрика оказалось достаточно, чтобы истощить их силы. Возвращаясь домой, они едва волочили ноги. Да еще Аня с ее настроением. Она постоянно принималась рыдать. Ее надо было утешать, что тоже требовало сил.

Оказавшись в Горской, подруги вдохнули порцию чистого воздуха и немного расслабились. Что бы там ни происходило у обитателей этого поселка, сейчас девушки придут домой, умоются с дороги, перекусят, и жизнь покажется чуточку радостнее.

— Как тут хорошо! — вздохнула Леся. — Чисто, свежо. Совсем все иначе, чем в городе!

— Свежо! — всхлипнула Анька, встретившая их у остановки. — Нашла, чему радоваться. У нас в поселке завелся убийца! Мой Давид в тюрьме! А ты радуешься какой-то ерунде!

Чтобы дойти до дома, подругам предстояло пересечь почти весь поселок. Они шли, не торопясь. В магазине купили по банке сока и свежей булочке, так что смогли заглушить самый острый голод. Анька от булочки отказалась. И теперь страдала еще и от голода. Подругам было ее по-настоящему жалко. Но внезапно до их слуха донеслись чьи-то крики.

— Что там еще случилось? — встревожилась Кира. — Может быть, опять убийство?

— Ой, не дай бог!

— А мне все равно! — мрачно отозвалась голодная и злая Аня. — Давид уже в тюрьме. Так что пусть убивают, если им это нравится!

И она попыталась прошагать мимо дома, из которого раздавались крики. Но подруги не дали ей этого сделать.

— Да ты что!

— Давай хотя бы посмотрим, что происходит!

Оказалось, что таких любопытных набралось очень много. Все они столпились перед домом и, осуждающе качая головами, расходиться никуда не собирались. Анька тоже прислушалась к женскому голосу, доносящемуся из дома. И тоже покачала головой:

— Что она говорит! Что говорит! Разве так можно?

— А кто там надрывается?

— Сонна.

— Какая Сонна?

— Ну, жена Робина.

— Так это дом Робина?

— А вы не знали?

Кира с Лесей пожали плечами. Откуда им было это знать?

— А что она кричит? — с интересом спросила Леся.

— С мужем ругается.

— А кричит чего?

— Просто ужасные вещи.

— А все-таки?

— Гонит мужа вон. Кричит, что он ей изменяет. Что у него другая женщина. Что с ней, то есть с Сонной, он вообще не спит, говорит, что у него не встает. И она ему желает, чтобы у него действительно никогда не вставал.

— Фу! — сморщилась Леся. — Как вульгарно.

— А чего самого Робина не слышно? Его что, там нету?

— Там он, — пожала плечами Аня. — Не сама же с собой эта Сонна скандалит. Она хоть и дура, но не будет одна в доме орать.

— Так чего же он ей ничего не отвечает?

— А у них всегда так. Она орет, а он молчит. Потом она его доведет, он ей от души врежет и уйдет из дома на несколько дней.

— И все?

— Нет, она собирает свои вещи, свадебные подарки, золото, побрякушки и уходит к матери.

— Так уже было?

— Много раз, — кивнула Аня. — Мы все надеемся, что в очередной раз Робин уж дурака не сваляет и не попрется за этой Сонной звать назад. Но пока что… Пока что он регулярно за ней ходит, мирится, и какое-то время они живут тихо.

— Она что, ненормальная? Зачем она это делает?

— Дура она просто! И помяните мое слово, рано или поздно Робин за ней не пойдет.

— А зачем вообще ходит? Тоже с приветом?

— Порядочный он у нас очень, — вздохнула Аня. — Не может дуру бросить на произвол судьбы. У нас ведь так, раз мужчина взял себе жену, должен о ней заботиться. Пусть даже и не любит, и не нужна она ему. А все равно, обеспечивать ей худо-бедно сносное содержание обязан. Это его долг.

— Так и пусть обеспечивает. Зачем вместе-то жить?

— Вы не понимаете. Обеспечивать содержание — это значит предоставить опальной супруге хоть какую-то крышу над головой. И минимальный прожиточный минимум.

— Ну? А Робин этого не может?

— На еду и одежу он своей бывшей, понятное дело, наскребет. А вот дом делить, этого ему родители не разрешат. Вот и терпят надоевшую невестку, потому что отдельное жилье приобрести ей не в состоянии. Да и не хотят. Надеются, что само как-то утрясется.

Да уж, оказалось, что грузины живут по тому же русскому принципу «авоськи». А еще ссориться с нами вздумали. А ведь мы так похожи, что просто даже удивительно становится.

Тем временем скандал в доме набирал обороты и, похоже, достиг своего апогея. Крики Сонны слышны были по всей округе. И вскоре под их аккомпанемент из дома выскочил Робин.

— Ух ты! — изумилась Аня. — Обычно он с женой без оплеухи не прощается. А в этот раз даже по физиономии ей не дал. Видать, совсем плохи у Сонны дела.

И не успели подруги подивиться этой женской логике, как Робин увидел Киру и направился к ней.

— Привет! — произнес он с явным смущением в голосе, но улыбаясь. — Как я рад тебя видеть!

— Я тоже.

— Пойдемте отсюда. Совсем не нужно, чтобы вы слушали весь этот кошмар.

И Робин повлек Киру прочь от своего дома. Но не тут-то было. Следом за супругом из дома выскочила разгневанная Сонна. Увидев мужа под ручку с Кирой, она взревела как раненая корова:

— У-у-у! Скотина! Предатель! Убью!

И она кинулась за мужем и Кирой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять дальнейшее. Поэтому Кира, хотя и не чувствовала за собой никакой вины, метнулась прочь быстрее лани. Уйти от толстой и неуклюжей Сонны ей даже и на каблуках было нетрудно. И Кира ускакала далеко вперед.

При этом она испытывала жуткую злость. Да, ей удалось сохранить свою личность в неприкосновенности. Но что стало с ее репутацией! Теперь весь поселок будет судачить, что она отбивает мужа у жены. А ведь это не так! Совсем не так! Не нужен ей этот Робин, раз до сих пор не может развязаться со своей уродиной.

Сонну перехватил Робин.

— Угомонись! — велел он ей и схлопотал в ответ пощечину.

— Мерзавец! — верещала Сонна, извиваясь в руках мужа всем своим упитанным телом. — Подлец! Я тебя ненавижу!

Вся улица в восхищении замерла. Самые выдержанные еще находили в себе силы смотреть в другую сторону и только громко цокать языками в знак осуждения. Но их было немного. Человека три, не больше. Остальные десятка два наблюдателей не могли оторвать восторженных глаз от этого представления. Еще бы! Такое зрелище, и совершенно бесплатно!

Тем временем Робину удалось скрутить свою жену и утащить ее в дом. Оттуда послышались ее вопли, визг и сердитый голос Робина. Что объяснял он своей жене, ни подруги, ни остальные не слышали. Но видимо, он был достаточно убедителен, потому что постепенно Сонна стала орать потише. А потом и вовсе замолкла.

Аня тут же заторопила своих подруг:

— Ну что вы застыли? Пошли наконец! Не знаю, как вы, а мне и собственных проблем хватает.

Девушки ушли. Но еще долго не могли успокоиться, продолжая обсуждать, как это такого славного парня, как Робин, угораздило жениться на такой жирной глупой корове.

— Господи, а ведь надо же еще зайти к Тамаре! — спохватилась Аня, когда до ее собственного дома было всего несколько шагов. — Сказать, что она стала богатой наследницей.

— Думаешь, она этого не знает?

— Следователь сказал, что нет.

— Тогда мы можем к ней зайти. А ты иди домой.

— В самом деле? — обрадовалась Аня. — Вот спасибо вам! А то я уж ног под собой не чую!

И подруги разделились. Кира с Лесей отправились к Тамаре. А Аня пошла к себе.

Тамара встретила подруг у дверей дома. Вид у нее был печальный. И известие о том, что она стала богатой наследницей, Тамара восприняла как-то сдержанно. Впрочем, этому было простое объяснение.

— Бедная тетя Изольда! — всплакнула Тамара. — Если ее должны были убить, чтобы я разбогатела, то я этого не хочу!

— Но теперь ты можешь жить как захочешь! Деньги — это свобода. Посмотри на приехавшую из Америки Нелли.

— А что на нее смотреть?

— Разве ты не хочешь быть такой же, как она?

— Какой — такой? — усмехнулась Тамара. — Сидеть одной в пустом доме? И тосковать по мужчине, который принадлежит другой, и будет принадлежать ей вечно? Несмотря ни на что?

— Ой, кстати! — воскликнула Кира. — Мы тут проходили мимо дома Робина и этой его Сонны.

— И что?

— Там такой скандал!

— Правда?

Тамара несколько оживилась. Все-таки сплетни из жизни соседей — это лучшее лекарство от меланхолии. Подруги верно угадали. Так что теперь Кира с Лесей изложили Тамаре все в подробностях. Та слушала их с жадностью. И в результате сказала:

— Жаль, что меня там с вами не было. Интересное разыгрывалось шоу, как вас послушать.

— Интересное, не то слово! Мы и то загляделись!

Тамара теперь выглядела куда лучше и бодрей. Похоже, сплетня про скандал в доме у Робина пошла ей на пользу.

— Завтра похороны тети Изольды, — сказала она, утирая с глаз последние слезинки. — Надеюсь, вы придете?

— А где ее хоронят?

— Не ее, их.

— Как? И дядю Нико тоже?

— Когда я сказала их, я имела в виду тетю Изольду и Сандрика. Впрочем, дядю Нико тоже хоронят. Но это уже другие похороны.

— А где? Где их похоронят?

— На нашем кладбище.

— Здесь? Всех троих?

— А почему нет? — пожала плечами Тамара. — Тетя Изольда не оставила на этот счет специальных указаний. То есть она сказала, что если будет выбор, где лежать, то она предпочла бы тут.

— Почему?

— Ну, тут живем мы с мамой. Так что могила не будет заброшена.

— А-а-а… Понятно. И в котором часу похороны?

Тамара сказала. И подруги пообещали быть.

— А девушка Сандрика, Ия, придет?

Тамара удивилась.

— Откуда я знаю? Наверное, придет, если ее предупредили.

Состоявшиеся на следующий день похороны отличались необыкновенной пышностью. Да и как могло быть иначе? Ведь одновременно хоронили сразу трех человек. А старики были людьми уважаемыми. И похоронить их скромно и просто было решительно невозможно. Вся многочисленная родня дяди Нико и толпа, которая шла за гробом тети Изольды, заполонили всю дорогу до кладбища.

За гробом Сандрика шло всего несколько человек. Следователь и еще несколько мужчин. Девушки среди этих людей не было.

— А где Ия? — подошла к следователю Кира.

— Невеста мальчишки? Сам удивляюсь, почему она не пришла.

— Вы ведь ее предупредили?

— Разумеется!

— Мне это не нравится, — пробормотала Кира.

— Матери мальчика тут тоже нет, — заметил следователь.

Это как раз Киру не удивляло. Но вот отсутствие девушки Сандрика подруг встревожило не на шутку.

— Всех убивают, могли и ее убить, — меланхолично заявила Аня.

Это предположение подруги окончательно повергло Киру в панику.

— Что ты такое говоришь! Мы должны поехать к девушке!

— А похороны?

— Ты оставайся. А мы поедем.

— Так нельзя.

— Но ведь никого из покойных мы лично не знали. Так что их родня в обиде не будет.

— Все равно некрасиво вот так взять и уехать.

— Сейчас важнее всего разобраться с девушкой Сандрика. И предупредить ее о возможной опасности.

Кира сумела так основательно внушить самой себе, что с девушкой произошла беда, что уже не могла усидеть на месте.

— Поедем, Леся! — умоляла она подругу. — Или поеду я одна.

— Глупости. Одну я тебя никуда не пущу! Мы не знаем, что на уме у убийцы! Так что поодиночке ходить просто опасно.

— Так едем?

— Какая ты, Кира, нетерпеливая! — вспылила Леся. — Поедем, поедем! А куда поедем?! У тебя что, есть адрес этой девицы? Или ты собираешься рыскать по привокзальной площади в поисках подходящей цветочницы?

— А как же быть?

— Спросим у следователя.

Но тот находился в скверном настроении. И ни адреса, ни телефона подругам не дал.

— Лишнее это! — сухо отрезал следователь. — Утешайте тех людей, которые пришли. Они в этом нуждаются.

Но тут утешающих и без подруг было полным-полно. А мысли про девушку Сандрика не шли у них из головы.

— Поедем так, — решила Кира. — Без всякого адреса! Найдем как-нибудь!

Она выглядела так решительно, что Леся не стала с ней больше спорить. И девушки, потихоньку отделившись от толпы, шмыгнули к остановке.

— Ты видела Робина?

— Видела, — без всякого выражения отозвалась Кира.

— Он сегодня без своей мымры.

— Я тоже обратила внимание.

— И такой задумчивый.

— Заметила.

— Слушай, ты разве не рада?

Тут уж Кира удивилась.

— Чему?

— Ну как… У них с этой Сонной все идет к разводу.

— И что?

— Мне казалось, что Робин ухаживает за тобой.

— С чего ты взяла?

— Да хотя бы сегодня! Ты была первой и единственной девушкой, к которой он подошел. И если бы мы не удрали, он бы все время провел возле тебя! Разве это ничего не означает?

Кира пожала плечами.

— Пусть сначала с женой разберется, а там посмотрим. И вообще, ты же знаешь, я не люблю уводить жеребцов из чужих конюшен.

— В жизни всякое случается.

Кира молча пожала плечами.

На остановке никого не было. Оно и понятно, все жители поселка отправились на кладбище. Только подруги собрались в город. До старой привокзальной площади они добрались без труда. И принялись озираться в поисках цветочниц.

— Я вижу как минимум трех девушек с лотками, которые стоят на улице. И еще два крытых цветочных магазина.

— Угу. А если расспросить прохожих, то узнаем, что где-нибудь тут за углом прячется славный цветочный базарчик, ларьков этак на десять-двенадцать.

— Да уж, что и говорить, повезло нам. Работка предстоит адская. Искать фиалку в море других цветов.

Однако подруги не теряли бодрости и присутствия духа. И отправились в обход цветочных точек. В третьей по счету продавщица призналась:

— Ия — это моя сменщица. Только сегодня она не вышла. Нездоровой сказалась.

— Дадите нам ее телефон?

— А зачем она вам?

Подруги замялись. Наврать, что хотят предложить Ие хорошую работу? Тогда эта девица еще обозлится, что не ей предлагают. И никакого телефона не даст. Нет, надо давить на жалость и сострадание.

— Ты слышала, что у Ии есть жених?

— Ну, что-то такое она болтала. Только, сдается мне, не особенно он путный. Целыми днями без дела болтается. Ия тут на солнцепеке жарится, а он в соседнем кафе в тенечке прохлаждается. И хоть бы раз ей минералки холодненькой принес по собственному почину! Ни разу такого не было!

— А ты откуда знаешь?

— Так я посменно в двух точках работаю. Вот в этой, где сейчас стою, и в той, что напротив. Когда Ия сюда выходит, я напротив нее стою. И все отлично вижу.

— Так ты совсем без выходных работаешь? — изумилась Кира.

— Что поделать. Мама у меня уже старенькая. Болеет часто. Отец давно умер. А брат вроде этого Сандрика, такой же бездельник. Вот и приходится целыми днями вкалывать. Но я-то понятно, почему. От родного брата никуда не денешься. Живем вместе, приходится кормить и поить бездельника. А зачем Ия себе на шею такой хомут собиралась повесить, этого я не понимала никогда!

— И ты часто видела тут Сандрика?

— Приходилось.

— И общалась с ним?

— Вот это нет! Во-первых, он не мой жених, чего мне с ним общаться? А во-вторых, парень мне не нравился.

— Тогда можешь радоваться. Он умер.

Продавщица опешила.

— Ну, вы сказали тоже! Как же можно такому радоваться?! Ой, бедная Ия! Умер! Жених! Плачет, наверное, бедная?

— Не знаем.

— Конечно, плачет! Хоть и никудышный был парень, а все равно ведь любила она его! Она на похоронах сегодня? Поэтому и на работу не вышла?

— Нет. В том-то и дело, что на похоронах ее нету.

— Вот дела! — озадачилась цветочница. — А где же она тогда? На работу не вышла. И на похороны не поехала? Уж не случилось ли с ней чего?

— И мы о том же думаем.

— А чего думать? Надо позвонить!

Цветочница вытащила старенький, перевязанный изолентой телефон и набрала номер. Да уж, вкалывая без выходных на двух работах, могла бы приобрести себе что-нибудь и поприличней. Но, видимо, благополучие брата и старой матери для этой девушки куда важней, чем модель сотового телефона. И подруги невольно почувствовали к ней нечто вроде симпатии. Трудяга. И явно добрая душа.

— Не берет трубку, — озабоченно произнесла цветочница. — Плохо дело. Надо бы к ней съездить. Да не отойти мне от товара.

— Мы можем съездить. Только адреса не знаем.

— Так это я вам сейчас! Это я запросто! — засуетилась продавщица. — Только вы уж съездите прямо сейчас. Ия вдвоем с матерью живет. Если самой Ии дома нету, то мама вам скажет, где она.

Пообещав взволнованной продавщице, что немедленно сообщат ей любые новости, подруги отправились к Ие.

Девушка жила в обычном типовом доме. От многих сотен тысяч и даже миллионов панельных домов по всей стране — наследия советской власти — этот дом отличался национальным стилем, орнаментом, красиво выложенным красной плиткой по белым стенам. Сочетание красного и белого цветов, да еще буйные зеленые насаждения, вьющиеся по окнам, придавали дому праздничный вид.

Старый виноград, посаженный, наверное, сразу же после окончания строительства, разросся. И хотя плодов на нем почти не было, лозы давали могучую тень.

Ия жила на третьем этаже. Дверь подругам открыла высокая полная женщина в черном платье.

— Ия? — переспросила она, окинув подруг подозрительным взглядом. — А зачем она вам?

— Понимаете, мы только что с похорон Сандрика и…

Не дав Кире договорить, женщина решительно рявкнула:

— Уходите от нас!

— Что?

— Что слышали! Не придет Ия на поминки этого мерзавца! Так и передайте всем. Моя дочь порвала с этим подонком!

— Порвала? Когда же это?

— Не беспокойтесь! Еще до того, как его убили!

Внезапно в дверях комнаты показалась худенькая бледная девушка. Лицо у нее было заплаканное. И огромные черные глаза тоже опухли и покраснели. Но все равно даже в слезах девушка была прехорошенькой.

— Мама, — тихо, но решительно произнесла она. — Уйди, пожалуйста!

— Как это уйди? Куда это уйди? Это мой дом! И никуда я не уйду!

— Дай мне поговорить с людьми!

— Нет.

— Ты должна!

В голосе Ии послышалось что-то такое, заставившее мать капитулировать.

— Ну, хорошо. Но из дома ты никуда не пойдешь! Я тебя предупреждаю. Один твой шаг, и я звоню дяде!

— Я никуда не пойду. Обещаю!

— Тут и говорите! — сердито бросила ее мать. — В гостиной!

— Хорошо. Но ты выйди.

Ия говорила тихо и невыразительно. Она проводила взглядом удаляющуюся на кухню мать. И жестом предложила подругам сесть на два мягких кресла. Сама она встала у окна, разглядывая улицу.

— Наверное, вы меня осуждаете, — произнесла она, словно разговаривая сама с собой. — Осуждаете за трусость? Что я не пошла на похороны Сандрика? Да?

— Ну… Не то чтобы мы тебя осуждали. Просто все были удивлены, почему тебя нет.

— Знаю, — вздохнула Ия. — Но они не знают про Сандрика того, что знаем про него я и моя семья. Поэтому они меня и не пустили.

— Так это твоя мама настояла?

— Главным образом, не она, а мой дядя Бадри.

— А он откуда знал Сандрика?

— Тот жил у него.

Оказывается, когда тетя Изольда прогнала Сандрика, он примчался к своей невесте.

— Помоги. Мать прогнала меня из дома.

— Как? — всполошилась Ия. — За что? Как она могла?

— Узнала, кто ты такая. И вспылила.

Ия покраснела. В самом деле, ей было, чего стыдиться. Ведь ее родной отец был вором. Самым настоящим вором, пользующимся уважением у всего воровского сообщества. На памяти девочки папа являлся домой раза три или четыре. Подолгу не задерживался. Погладив девочку по кудрявой головке, вскоре снова исчезал по своим делам.

— Если что, — говорил он матери, — обращайся к моему брату. Он всегда поможет.

И дядя Бадри помогал семье брата. Ия своего дядю просто обожала. И тот платил ей взаимностью. Сам дядя никогда в тюрьме не сидел. Но общаясь со старшим братом, хорошо знал его мир.

— Дядя руководит ребятами, которые на набережной лохов обирают. Знаете, у спуска к Куре?

— Мы там были, когда искали Сандрика.

— Да, дядя взял его к себе.

— Тоже не слишком благовидное занятие у твоего дяди. Не воровство, конечно, но тоже…

— Знаю, — кивнула Ия. — Поэтому я и не удивилась, когда Сандрик сказал, что мать его выгнала из дома за связь со мной.

Сандрик так умудрился повернуть дело, что Ия вроде как оказалась еще и виноватой. Мол, ради нее он пошел на разрыв с матерью. И тогда та заявила: выбирай, либо мой дом и я, либо эта девчонка.

— Но это же ложь! — возмутилась Кира. — Все знают, что тетя Изольда выгнала Сандрика из дома, потому что он постоянно обворовывал ее!

— Теперь мы это тоже знаем. Но тогда я была уверена, что Сандрик говорит со мной искренне. И я привела его к дяде. Объяснила ситуацию. И тот согласился взять Сандрика к себе.

— Лохов на набережной обирать?

— Ну да.

— Ужасно.

— Эх! Ужасное началось потом.

Ия продолжила свой рассказ. Чувствовалось, что, несмотря на папу уголовника, да еще и дядю-мошенника, она осталась девушкой честной и чистой. Поэтому сейчас ей было нелегко обвинять Сандрика. Но приходилось. Факты — упрямая вещь. А Сандрик действительно делал самые отвратительные вещи.

— Представляете, он предложил моему дяде вступить с ним в долю и обворовать квартиру его матери!

— Что?!

— Да, да! Мой дядя, когда услышал, сначала не поверил своим ушам, а потом чуть не убил Сандрика.

— Так оскорбился?

— Мать — это святое. А уж женщина, которая вырастила сироту, целиком и полностью заменив ему мать, святая вдвойне. Мой дядя был в бешенстве. Он вышвырнул Сандрика из дома. Запретил мне с ним общаться. И целый день бушевал, как это Сандрик осмелился предложить ему такую подлость.

— А что было потом?

— Потом дядя пошел к матери Сандрика.

— К тете Изольде?

— Да.

— Первый раз?

— Да.

— И сколько Сандрик прожил у него?

— Год или чуть больше.

— И твой дядя только через год впервые пошел к тете Изольде?

— Ну, он же думал, что тетя Изольда настроена против всей нашей семьи. Вот и не совался к ней.

Оказалось, что все не так. Тетя Изольда совершенно спокойно приняла гостя. И прохладно, но вежливо заявила:

— Мне нет дела до того, чем занимается ваша семья. О том, что невеста Сандрика из семьи с уголовным прошлым, я не знала. Но даже если бы и знала, то при чем тут девушка? Она работает честно. И я бы ничего не имела против такой невестки. Дело не в вас, и не в девушке. Дело в самом Сандрике.

Когда дядя узнал, что целый год пригревал на груди змею и лгуна, гневу его не было предела. Досталось всем. И племяннице, которая впутала его в это дело, и ее матери, которая не проявила бдительности, не рассмотрела, не предупредила. Но конечно, больше всех досталось Сандрику.

— Если бы дядя в тот момент добрался до парня, он бы задушил его собственными руками. В такой был ярости!

Дядя счел планы Сандрика просто вершиной мерзости. И честно предупредил мать воришки о том, что замышляет ее приемыш. Тетя Изольда вежливо поблагодарила гостя. Но в ответ сказала:

— Я уже давно не питаю никаких иллюзий относительно моего приемного сына. Знаю, на что он способен. За эти годы он много раз доказывал мне, что нет предела его низости. Поэтому я предприняла меры безопасности. Вынесла из дома все ценные предметы. Так что пусть приходит. Тут нет ничего, кроме мебели, которая слишком громоздка и тяжела для кражи. И некоторой недорогой бытовой техники. Все остальное я спрятала в надежном месте. Сандрику туда никогда в жизни не добраться.

На этом разговор и закончился. Дядя ушел относительно успокоенный. Но племянницу все равно строго предупредил, чтобы не смела общаться со своим женихом.

— Он для тебя умер! Поняла? — твердил он девушке несколько дней подряд. — Чтобы даже его имени я больше никогда не слышал. Ни я, ни твоя мать, никто! Этот человек — мерзавец! И твой покойный отец в могиле бы перевернулся, узнай, что я позволил его дочери выйти замуж за негодяя, который способен ограбить собственную мать. Такому нет прощения. Никогда! По сути своей этот человек уже труп!

А потом Сандрик и в самом деле умер. Выводы, как говорится, делайте сами.

Глава 15

Почти сутки бедная, убитая горем Ия крепилась. Но потом она все же не выдержала и пошла к дяде. Открыв ей дверь, дядя чуть не свалился. Вместо племянницы на пороге стояло бледное привидение. И привидение вымолвило одну-единственную фразу:

— Это ты его убил?

— Ты о ком, девочка?

Но тут дядя понял, что говорит девушка, и побледнел.

— Ты сошла с ума!

— Сандрика убили!

— Знаю. Туда ему и дорога.

— Кто это сделал? Мне не дает покоя мысль, что это ты!

— Нет, не я.

Дядя провел шатающуюся от горя племянницу в квартиру, налил ей стакан вина и принялся рассказывать:

— Когда я прогнал Сандрика, он сказал мне только одно: раз ты такой трус, то мы обойдемся и без тебя! Понимаешь? МЫ! Он собирался идти на дело не один.

— А зачем ему тогда был нужен ты?

— Я ему был нужен в качестве тягловой силы. Он говорил, что у матери полно антиквариата в квартире. И может понадобиться сильный мужчина, чтобы груз перетащить в машину.

— В машину? Откуда Сандрик раздобыл машину? Это ты должен был ему ее предоставить?

— То-то и оно, что нет! Машина у него была уже сговорена! У него и его сообщника.

— Ужасно!

— Ужасно — это не то слово, девочка. И знаешь, может быть, грешно так говорить, но я очень рад, что этот парень мертв. И никогда уже не станет твоим мужем.

Ия снова разразилась слезами. Но на этот раз это были слезы облегчения. Какое счастье, ее обожаемый дядя не замешан в этом грязном деле. А Сандрик… Ну, что же, Сандрика очень жаль. Но ведь он сам выбрал свою судьбу.

— Я ему говорил, предупреждал. То, что он задумал, было грешно не только против человеческих законов. Их преступил я, и твой отец преступал. Но до такой низости мы с ним никогда не опускались. Ограбить мать! Господи помилуй! Да еще и женщину, которая тебя воспитала, хоть ты ей и не родной, как своего ребенка. Этот человек был просто моральным уродом. Удивляюсь, как я сразу этого не увидел.

Подруги уже поняли, что у Сандрика уже был на примете сообщник. Не дядя. А кто-то другой. Но вот кто же он?

— А твой дядя не знает, кто это был?

— Может быть, и знает. Спросите его сами.

— Помоги нам с ним встретиться.

Ия решительно кивнула.

— Если вы найдете убийцу Сандрика, я вам помогу. Мне уже звонил следователь, но сказать ему то же, что я рассказала вам, не подставив дядю, я не могла. Поэтому просто наврала, что ничего не знаю и ведать не ведаю.

Ия ненадолго вышла. А вернулась уже умытой и с накрашенными глазами.

— Пошли, — решительно сказала она.

— Куда это вы?! — мигом возникла на пороге ее мать.

— Мама, я иду к дяде! Пусти, пожалуйста.

— Зачем это тебе понадобилось к Бадри?

— Надо.

— Снова про своего Сандрика толковать будешь?

— А хотя бы и так! Мама, он был моим женихом. И я должна, просто обязана помочь найти его убийцу.

Мама от двери отступила. Хотя вид по-прежнему имела очень недовольный. И даже проворчала, мол, им самим бы кто помог, а то слишком уж Ия у нее уродилась добренькая. Всякую шваль подбирать, на это ума много не надо. Лучше бы нашла себе порядочного парня, который бы все для нее делал, а не наоборот.

Удивительно, как многие матери охотно и быстро забывают собственные ошибки, которые они допустили по молодости. Вот и эта мамаша забыла, что когда-то связала свою жизнь с уголовником. Ни счастья, ни достатка, ни радости от него не увидела. А теперь упрекает свою дочь, словно та должна своим благоразумным поведением искупить все былые ошибки матери.

Но ведь так не бывает. Недаром в народе сложилась пословица: «Яблоко от яблони недалеко падает»! Так зачастую и мать, и дочь, как их бабушки и прабабушки, наступают на одни и те же грабли, выходя замуж за неподходящих мужчин, искренне надеясь, что уж их-то собственные дети таких глупостей не совершат.

При виде племянницы дядя ничуть не обрадовался.

— Все ревешь? Мне мать уже звонила. Докладывала, что к тебе какие-то родственницы твоего Сандрика явились. Это они?

Ия кивнула. И дядя снова уставился на подруг.

— Они же русские, — усомнился он.

— Мы и не родственницы. Мы просто знакомые.

— И что вам за интерес, просто знакомые, вмешиваться в наши дела?

— Простой интерес. Мы считаем, что убийца Сандрика и тети Изольды — это один человек.

— И что?

— И он убил еще одного нашего знакомого.

— Так вы хотите отомстить?

— Боже упаси! Тот тип был редкой сволочью. Но за его убийство уже арестовали другого хорошего человека — мужа нашей подруги.

Дядя только головой покачал:

— Как у вас все запутано.

— Вы поймите главное, мы хотим найти убийцу Сандрика.

— Ну, хорошо. Допустим. А ко мне зачем вы пожаловали?

И дядя кинул на племянницу острый взгляд. Мол, чего ты им уже успела наболтать, доверчивая ты наша?

— Дядя, расскажи им все!

— Все я и прокурору не расскажу. А тем более каким-то первым встречным.

— Нам и не надо все, — заторопились подруги. — Расскажите, что вы думаете об этом деле. Кто убил Сандрика?

— А тут и думать нечего, — хмыкнул дядя. — Подельник его и порешил.

— Подельник?

— Ну, сообщник.

— Нет, это мы поняли. Но кто этот подельник?

— Вот этого я не знаю. Только сдается мне…

И снова взгляд в сторону племянницы, на этот раз даже виноватый.

— Только сдается мне, что в подельниках у нашего Сандрика могла быть женщина.

Женщина! Снова женщина. Недаром французы говорят… Ну, да всему миру известно, что говорят по этому поводу французы. Но где искать эту женщину, вот вопрос.

— Женщина? А почему вы решили, что это именно женщина?

— Да уж так у него это прозвучало. Вот дословно, что он мне сказал: «Без тебя обойдемся. Она хоть и баба, а таким трусам, вроде тебя, сто очков вперед даст!»

— И после этого вы с Сандриком больше не разговаривали?

— А что мне с ним говорить, если он совсем без понятий живет? Бывают такие люди, им что в лоб, что по лбу. Нутром не чуют, где правда, а где падла.

Про гнусную личность Сандрика подруги уже слушать больше не могли. Хотелось найти хоть какую-то зацепку, которая бы помогла им установить личность сообщницы Сандрика. Они уже поняли, что это была женщина. Женщина, которая входила в окружение тети Изольды. Но кто именно? Тамара говорила, что тетя Изольда не слишком общительна. Но это по меркам Грузии. А на взгляд подруг, тетя Изольда вела активный образ жизни. И возле нее крутилось очень много и знакомых, и родственниц.

А дядя Бадри продолжал бубнить:

— О чем мне с ним дальше говорить было? Не о чем. Да и противно. Взял за шкирятник, да и выкинул мерзавца за дверь. И пинка под зад еще дал. Хорошего пинка. До сих пор приятно вспомнить!

У его племянницы на глаза снова навернулись слезы. И подруги заторопились перебить мужика:

— Но хоть какие-нибудь приметы этой сообщницы Сандрика вы нам назовете?

— Говорю вам, не знаю. Ничего не знаю! Знал бы, что пригодится, обязательно бы расспросил мерзавца. Уж пересилил бы себя, еще минутку в дерьме поплескался. Но я же не знал, что дела так круто повернутся. Разве я мог предполагать, что дама решит нашего Сандрика замочить, чтобы не делиться с ним добычей?

— Не делиться?

— А то! — хмыкнул дядя Бадри. — А то вы с луны свалились и не знаете, зачем еще сообщников мочат!

Как ни странно, он попал в точку. До сих пор подругам в голову приходили самые разнообразные версии убийства. И только самая простая, что Сандрика убили из элементарной жадности, чтобы не делиться наворованным, им в голову почему-то не пришла.

— Но минуточку, чем там было делиться? Ведь тетя Изольда сказала, что у нее в квартире ничего ценного не осталось.

В самом деле, следователь уделил поиску предметов, которые, по показаниям соседки тети Изольды, пропали из ее квартиры, особое внимание. И в результате его недолгих поисков оказалось, что серебряные подсвечники, якобы пропавшие из квартиры покойной, тетя Изольда отдала на хранение своей подруге Нино. Коллекцию бронзовых фигурок еще одной подруге. И нефритовые четки, которые были освящены аж в Иерусалиме, тоже хранила у подруг.

Таким образом, из квартиры не пропало ничего. Ни ценного, ни бесценного. Воры пришли зря.

— Тогда сообщница могла нашего Сандрика с досады замочить.

Что же, могло быть и такое. Однако теперь у подруг была хоть плохонькая, но идея. И они рвались к дому тети Изольды. Хотели опросить всех соседей. Да, менты это уже сделали. Но тогда они опрашивали людей, так сказать, вообще. А подруги будут спрашивать конкретно, не видел ли кто из соседей в ночь убийства кого-то из подруг или родственниц тети Изольды. Или хотя бы просто женщину, которая бы отиралась возле дома с непонятными целями.

По дороге подруг настиг звонок Аньки.

— Где вы болтаетесь? — прошипела она в трубку. — Поминки уже начались. И между прочим, явилась мамаша Сандрика.

— Постарайся подсесть к ней поближе.

— И что?

— И напои. Она любит выпить и не откажется.

— Ну, и…

— А когда напьется и разговорится, постарайся, чтобы она тебе про Изольду еще чего-нибудь рассказала.

— Да что она знает?!

— Если уж кто и знает что-то интересное про нашу тетю Изольду, то это именно Нинелли. Как ни крути, а у них был общий ребенок. Одна родила, другая воспитала, а вот расхлебывать пришлось многим.

— А чего спрашивать-то?

— Нинели, например, проговорилась, будто тетя Изольда была миллионершей. Так ты уточни, что за миллионы? Откуда взялись? Где хранились? О’ кей?

— О’ кей, — уныло согласилась Аня. — А вы скоро?

— Что?

— Скоро найдете преступника?

— Скоро.

Но легко сказать. А на деле? Подруги обошли весь дом тети Изольды, наговорились с ее соседями до кровавых мозолей на языке. И узнали только то, что знали и без того. Жизнь тетя Изольда вела очень скромную. Гостей принимала, но особенно денег на ветер не бросала. С соседями держалась приветливо. И самой большой бедой в ее жизни был Сандрик.

Оказалось также, что несколько раз тете Изольде приходилось до того туго, что она занимала деньги у соседей. Правда, всегда на следующий же день, иногда через день, долги возвращала.

— Задержек не было, чего нет, того нет. И вообще, слово у Изольды было крепкое. Если уж чего сказала, то обязательно сделает.

Наконец, когда подруги уже валились с ног, а языки у них распухли и отказывались повиноваться, им повезло. Маленькая девочка видела какую-то странную тетю, которая зашла к тете Изольде за день до убийства Сандрика. Или около того. Увы, девочка была совсем маленькая. Говорить она научилась, но вот связно излагать свои мысли не могла.

— Странную тетю? Детка, а почему тетя была странной?

— Да так…

— Но что именно тебе в ней показалось странным? Лицо?

Девочка мотнула головой, хотя лица она не видела.

— Тетя лицо прикрывала. Такая у нее была шапочка. И тряпочка на лице. Тонкая из кружев, как у Аннабель.

Кто такая Аннабель, подруги даже не попытались узнать. Наверное, очередная кукла — подружка Барби. Или героиня какого-нибудь мультика.

— А цвет?

— Черная.

— Шляпка или тряпочка?

— Обе.

И немного подумав, девочка добавила:

— И одежда тоже была черная. Вся она была черная. И на лице тряпочка.

Учитывая, что ребенок увидел «черную» тетю в наступивших сумерках, оставалось только удивляться силе духа этой малышки. Она не помчалась с криками испуга к своей маме. А внимательно проследила, как тетя поднялась и позвонила в дверь к тете Изольде.

— И та ей сразу же открыла?

— Да. Они обнялись и заплакали.

— А потом?

— Потом тетя Изольда сказала: «Проходи, проходи скорей, Нелли. Не стой на пороге».

И девочка испуганно вздрогнула, когда Кира заорала:

— Как? Как ты сказала? Эту тетю звали Нелли?

Девочка робко кивнула головкой и поспешила спрятаться за мамину юбку.

— Ты тоже странная! — сообщила она Кире, выглядывая оттуда. — Ты мне не нравишься! Кричишь громко! У меня от тебя ушки заболели!

— Прости, прости, детка! Это я от радости! Ты себе даже не представляешь, как ты нам помогла!

И выскочив из дома, Кира возбужденно принялась строить догадки.

— Значит, Нелли приходила к Изольде.

— В принципе ничего удивительного в этом нет. Нелли — приемная дочь дяди Нико. А дядя Нико — близкий друг тети Изольды. Так что тетя Изольда должна была хорошо знать Нелли. Знать и любить. А почему бы и нет?

— Но почему Нелли ни словом не обмолвилась об этом визите?

— Не знаю. Но в связи с убийствами мне ее визит кажется подозрительным. Смотри, что получается. Два приемных ребенка — Нелли и Сандрик. И два опекуна — дядя Нико и тетя Изольда. Опекуны погибают, а приемыши…

— Сандрик тоже погиб.

— Да! Его смерть в картину не укладывается! И еще одно.

— Что?

— Наша Нелли из своей Америки прилетела значительно поздней. Уже после убийства дяди Нико и после убийства Сандрика. ПОСЛЕ, а не ДО!

— Да, она так сказала. Но может быть, обманула?

— Ее встречали в аэропорту. Не забывай.

Кира была разочарована. Но Леся тут же добавила:

— Однако, не забывай также, что Нелли — это сокращенный вариант от Нинелли.

— Думаешь, у Изольды была мать Сандрика?

— Могла.

— Тогда нам надо поговорить с Нелли! — заторопилась Кира.

— С которой из двоих?

— На всякий случай с обеими!

И Кира кинулась на улицу, чтобы поймать такси до Горской. Она так торопилась на поминки, где присутствовали обе Нелли, что даже не стала торговаться с водителем. Все равно цены в Грузии были по сравнению с Питером просто смешными. Иной раз можно было позволить себе и шикануть. Водитель здраво оценил степень спешки своих пассажирок и вначале заломил такую цену, что у Леси глаза на лоб полезли от его наглости. Но узнав, что девушки едут на похороны и поэтому боятся не успеть, отказался взять у них и половину названной суммы.

— Хотя куда вы торопитесь, я все равно не понимаю, — пробурчал он, нажимая на газ. — Покойник тем и отличается от живого человека, что никуда уже не денется. Конец пути. Тупик. Спешить уже не нужно.

При этом он гнал свою машину так, что Леся поминутно боялась, как бы им с Кирой тоже не очутиться в том самом тупике. Одно неверное движение руля или отвалится гайка на колесе, и все! Бац! Привет! И тупик!

На похороны подруги успели. И даже остались при этом живы, целы и невредимы. Обе подозреваемые — Нелли и Нинелли, присутствовали, правда, сидели они в разных концах зала. Поминки были общие. И проводились в зале сельского клуба. По этому случаю его стены и балкон украсили траурными лентами, венками и букетами цветов. Получилось очень красиво. Но девушкам некогда было оценить старания устроителей.

Наспех отведав традиционно поминального для грузин блюда — лобио — фасоли с молотыми грецкими орехами и жареным луком, — девушки разошлись по своим Нелли. Леся выбрала себе молодую Нелли — приемную дочь Нико. Ну, а Кире досталась кривляка Нинелли — так называемая мать Сандрика.

Она сидела с таким видом, словно кол проглотила. Ни с кем не общалась. И сидящая с ней рядом Аня выглядела весьма озадаченной. При виде Киры она здорово обрадовалась. И поспешила к ней.

— Садись на мое место. А то у меня с этой бабой разговора не получается.

— А ты старалась?

— Конечно, и так, и сяк заходила. Все без толку.

— И о чем ты с ней говорила?

— О Сандрике. О тете Изольде. О ком же еще? — удивилась Аня.

— Эх, ты! С такими людьми надо начинать разговор с них самих. И только потом уже переводить на других. И то потихоньку, чтобы они не заметили, что говорят уже не о себе, любимых, а о каких-то никчемных личностях.

Кира так и сделала. Заговорила о самой Нинелли. И сработало! Нинелли мигом оживилась. Пожаловаться на свою жизнь она всегда была готова. И теперь с радостью затараторила:

— Все эти люди даже не догадываются, какую огромную внутреннюю драму я переживаю! Они пьют за Изольду, но даже не подозревают, что настоящая жертва — это я! Потеряла одновременно и сына, и пособие.

— Пособие?

— Разве я не говорила? Изольда выплачивала мне ежемесячно некоторую сумму.

— Но… Но почему?

— А почему нет? — с достоинством произнесла Нинелли. — Я подарила ей сына. Так почему бы не поделиться со мной таким пустяком, как деньги?

— И много… Многим она с вами делилась?

— Ах, нет! Говорю же, Изольда была страшно скупа!

— Но все-таки?

— Она выплачивала мне около трехсот долларов в месяц.

Ого! По теперешним грузинским меркам — это была очень и очень хорошая сумма. Зарплата классного специалиста. Не слишком высокого уровня, но большинство работающих в Грузии сейчас получали еще меньше. Да и то, если работа случалась. А была она далеко не у всех и далеко не постоянно.

И тут возникал вопрос. Откуда же у тети Изольды, которая сама была пенсионеркой, ежемесячно бралась такая сумма для нужд прилипалы Нинелли? Да ведь и самой тете Изольде нужно было что-то кушать. И одевалась она вполне прилично. Да и Сандрик, пока она его не выгнала, тоже стоил тете Изольде немало.

— Говорю же, ей все досталось от мужа! Он в своем министерстве нахапал достаточно.

— Нахапал?

— Ну, взятки ему несли. Бесплатно у нас ведь ничего не делалось никогда. Хочешь что-то получить — плати! Вот люди и платили Амирану. А он, не будь дурак, деньги тратил с умом. Вот и осталась Изольда не нищенкой, а богатой вдовой.

— Дома у нее особого богатства не наблюдалось. Достойно, но и только.

— А она пыль в глаза никому и не собиралась пускать. Только самые близкие люди догадывались, что деньги у нее водятся. И деньги немалые.

— Где же она их держала? Дома?

— Вот еще! Дома у нее был Сандрик! Изольда бы живо лишилась всех своих накоплений.

— Тогда в банке?

— Банкам Изольда тоже не доверяла!

— Тогда где? — растерялась Кира. — У знакомых?

— Может быть. Но лично я думаю, что у Изольды где-то имелся тайник. Там она и держала свои сбережения. Да не в бумажных деньгах, а в золоте и антиквариате!

Чем дальше, тем интересней получается. И где же этот тайник? Или тетя Изольда умерла, так и унеся тайну с собой?

— Не думаю, — произнесла Нинелли. — Более предусмотрительного человека, чем Изольда, я в своей жизни не встречала. Если уж она догадалась оплатить свои собственные похороны, то будьте уверены, и про тайник позаботилась. Кому надо, сообщила. Кого надо, предупредила.

Итак, в деле появлялся еще и тайник. И если на квартиру могла претендовать только Тамара, то… То тайник — вещь не слишком надежная. Туда мог наведаться и убийца, если удалось выведать у Изольды, где находится ее клад.

— А вы уверены насчет тайника?

— Уверена! — отрезала Нинелли. — У Изольды, когда Сандрик жил с ней, неоднократно возникали материальные трудности. И знаете, она всегда выкручивалась очень быстро. Например, звонит мне и говорит, что Сандрика задержали, нужно выплатить три или пять тысяч долларов, чтобы мальчика отпустили. Скажет так и исчезает.

— Исчезает? Куда?

— Не знаю. Но надолго не уезжала. Уже через пару дней, смотришь, Сандрик опять на свободе. Значит, деньги Изольда где-то раздобыла! Ведь так, верно? А если бы они у нее всегда под рукой были, тогда и двух дней ждать не надо. Сразу бы Сандрика выкупила.

Ага! Выходит, тайник был у тети Изольды не в самом городе. В тайник ей приходилось ездить. И где же он мог быть? И помимо воли на ум пришло одно-единственное место — Горская. Тут у тети Изольды и был спрятан клад. Тут и нигде больше! И столовое серебро, которое она привезла Тамаре к свадьбе, было извлечено оттуда же! Недаром Тамара говорила, что оно здорово потемнело. Конечно, потемнеешь, если пришлось пролежать в земле много лет.

Но тут же Кира прервала саму себя. Стоп! А почему обязательно в земле? Можно тайник и на чердаке устроить. И в дупле старого дерева. И под водой. И в горах. Да мало ли еще укромных местечек в окрестностях поселка! Тайник можно соорудить под каждым камнем. Было бы место тихое и безлюдное.

Теперь Кира примерно догадывалась, как развивались события. Наверное, убийца проследил за тетей Изольдой, когда она ходила к своему тайнику за серебром для любимой племянницы. Проследил, а потом тетю Изольду ограбил. И чтобы она не подняла шума и не начала розысков, заставил бедняжку замолчать навеки. Убил, и все!

Кира перевела дух. Хотя бы одно убийство получило более или менее внятное объяснение. И она посмотрела на Лесю. Та сидела с унылым видом. И поймав взгляд подруги, покачала головой.

— Ничего не получается, — прошептала она, когда Кира перебралась к ней поближе. — Нелли все время шушукается с мамой Давида.

— О чем? Или ты не слышала?

— Почему же не слышала? — обиделась Леся. — Очень даже слышала. Нелли предлагает заплатить следователю деньги, чтобы тот отпустил Давида.

Принцип далеко не новый. И насколько Кира могла понять, в этой стране успешно действующий.

— Только откуда у них в семье такие деньги? Ты же видела, они живут от зарплаты до зарплаты. И еще тем, что дает им сад и огород.

— Нелли предлагает деньги из своего кошелька.

— Ого! Вот это щедрость! Просто неслыханно. Ведь за убийцу следователь заломит огромную цену.

— Нелли это не смущает.

— И что мама Давида? Согласилась?

— Пока колеблется, но, думаю, согласится. Представляешь, каково это Аньке?

Да уж, Анькиной ситуации не позавидуешь. С одной стороны, появилась перспектива освободить любимого мужа. А с другой… Легко ли потом всю жизнь быть обязанной ненавистной сопернице?

— Ты узнала у Нелли, была она у тети Изольды? — спросила Кира у Леси.

— Нет, я думала, ты у Нинелли узнала. Вы с ней так долго разговаривали.

— Узнала. Была.

— Ну так…

— Но ведь и наша Нелли тоже могла навестить подругу своего приемного папы. Одна Нелли, как говорится, другой не помеха.

— Я не спросила. И ведь мы с тобой обговаривали, что Нелли прилетела из Америки уже после убийства дяди Нико и Сандрика.

— А тетя Изольда никому отчета о своих передвижениях не давала. Могла и смотаться в Тбилиси. И посетить свою квартиру. Тогда ее и видела дочка соседки.

— И еще найти там труп Сандрика и промолчать об этом?

— Выдержка у этой женщины была будьте-нате. Так что она могла сразу же и не вызывать полицию.

— Почему?

— Потому что могла догадываться, кто убийца Сандрика. Примчалась обратно в Горскую и пошла объясняться. И тогда негодяй убил уже ее.

— Все равно, это не могла быть наша Нелли. Девочка соседки…

— Ребенок мог просто перепутать дни! А надеть черное платье и вуаль — дело самое нехитрое!

Чтобы не спорить попусту, подруги подошли к Нелли и прямо спросили, общалась ли она с тетей Изольдой после своего возвращения из Америки.

— Разумеется, мы перекинулись с ней парой слов, — удивилась Нелли. — Мне показалось, что она совершенно убита горем. Они с дядей Нико всегда отлично ладили. Даже удивительно, как это у тети Изольды получалось. Со всеми нами дядя Нико вечно брюзжал и был всем недоволен. А стоило появиться тете Изольде, как он совершенно преображался. Даже мило улыбался, представляете себе такое?!

— А в Тбилиси ты к ней не ездила?

— Уже сто лет не была ни в Тбилиси, ни в гостях у тети Изольды. А что?

— Да так, — пробормотала Леся. — Надо было проверить одну мысль.

Кира умела соображать быстро. И отбросив одну версию, оказавшуюся пустышкой, она принялась разрабатывать следующую.

— И ты говоришь, что твой отчим был очень дружен с Изольдой?

— Дядя Нико?

— Да.

— Очень! Если бы я не боялась расстроить его жену и детей, то я бы сказала, что он по-настоящему любил тетю Изольду.

— А ты знала, что тетя Изольда очень богата?

— Знала — это не совсем то слово. Скорее, догадывалась.

— Откуда?

— По случайным фразам. По подслушанным обрывкам разговоров тети Изольды и дяди Нико. Они иногда беседовали наедине. Но говорили не о любви. Они строили планы, куда вложить свои финансы. Понимаете, свои. И тетя Изольда разговаривала с дядей Нико на равных. Пожалуй, она была даже богаче его.

— И что они решили? Куда вложили деньги?

— Дядя Нико вложил свои в сельское хозяйство. Конечно, у него меньше земли, чем в свое время удалось приобрести моему отцу. Но ведь и времена были другие. А сейчас дяде Нико приходилось втридорога покупать то, что когда-то моему отцу доставалось почти даром.

— А тетя Изольда?

— Насколько я поняла, она тоже не стала рисковать.

— В смысле?

— Тетя Изольда сказала: «Нико, ты же знаешь, мои деньги и так вложены в землю. К чему мне что-то менять?»

— А что дядя Нико?

— Он рассмеялся. Но уговаривать тетю Изольду не стал.

Поминки тем временем подходили к концу. И к подругам подобралась расстроенная Анька.

— Если вы до завтрашнего дня не найдете настоящего преступника, то мать Давида выкупит моего мужа на деньги этой тощей американской стервы, с которой вы только что разговаривали! А я этого не хочу! Не желаю быть у нее в долгу!

— Мы поторопимся.

— Уж пожалуйста!

Вид у Ани был очень сердитый. На кого она сердилась, нетрудно было понять. И сочувствуя подруге, девушки действительно заторопились.

Глава 16

Им ведь еще предстояло многое обсудить. И обсудить основательно, а потом уж действовать. У них имелся только один шанс поймать убийцу. Второго не будет. Обе подруги это знали. И отдавали себе отчет в важности того, что они собирались предпринять.

— Итак, мы знаем, что сообщником Сандрика была женщина, — торопливо шептала Кира. — Почему? Во-первых, в гостиницу к Сергею приходила женщина. Во-вторых, он сам говорил, что стариков тоже убила женщина. А собака тети Изольды не подняла вовремя тревогу, потому что хорошо знала убийцу своей хозяйки.

— Кстати, а где этот пес? Где Швило?

— Не знаю. Собака сбежала. Ты же помнишь.

— И до сих пор не возвращалась?

— А куда? К кому? Хозяйка-то убита.

— Странно все же, что пес пропал…

Но Кира тревоги своей подруги не разделяла. И решительно продолжила:

— Убийца не только женщина, но и хорошая знакомая, из близкого окружения тети Изольды. Раз пес ее не тронул.

— Это мы с тобой уже обсудили. И что дальше?

— Дальше нам с тобой представляется один верный шанс.

— И какой?

— Надо закинуть наживку. Всем бабам из окружения тети Изольды прямо сейчас мы скажем, будто знаем, где находится тайник. И что завтра мы собираемся туда за сокровищами.

— И что?

— Убийца поспешит опередить нас. И постарается достать сокровище первым.

— Думаешь, он… то есть она еще этого не сделала до сих пор?

— Нет.

— Почему?

— Чтобы не привлекать к себе внимания излишней суетой. И потом, сама подумай, куда бы она дела все эти антикварные вещи и золото? Золото ведь весит немало. Где бы она могла его хранить? Сооружать еще один тайник? Но хороший тайник — это дело не быстрое и хлопотное. И опять же можно привлечь к себе излишнее внимание и все погубить. Ну что, давай?

— Что давай?

— Поднимаемся и говорим тост.

— Ой. Какой еще тост?

— Тот самый, смыл которого поймет один только убийца!

И встав со своего места, Кира подняла стакан с сухим вином. Вообще-то, на поминках по православному обычаю пили водку. Но некоторые женщины потом плавно перешли на вино.

— Могу я сказать? — спросила Кира, по обычаю обращаясь к тамаде.

На этот раз тамадой за столом был незнакомый ей усатый толстый дядька. Он снисходительно кивнул и выжидательно посмотрел на девушку:

— Возможно, не все присутствующие поймут, что я хочу сейчас сказать, — издалека начала Кира. — Но я думаю все же, что найдутся люди, которые прекрасно поймут меня.

Тамада кивнул. Он хотя и выглядел озадаченным странным началом, но на своем веку наслушался столько всевозможных тостов, так что не торопился с выводами.

— Мы все знаем, что убийца нашей дорогой тети Изольды, увы, находится среди нас, среди ее друзей, родных и близких. И этот негодяй торжествует, думая, что у него все получилось. Но я хочу провозгласить тост за справедливость. За то, чтобы нажитое праведниками никогда не досталось бы грешникам. И зная, где находится нажитое, я без труда уберегу его для других праведников.

Тост в самом деле получился мудреным. Тамада сдержанно кивнул. Его примеру последовало еще несколько человек, которые выпили за справедливость и тут же забыли про Киру. Но она не была в претензии. Она сказала именно то, что собиралась.

— Очень надеюсь, что я была достаточно откровенна, и убийца меня понял.

— Можешь не волноваться. Если он не круглый чурбан, верней, чурбаниха, она тебя поняла.

— Отлично. А теперь мы должны подготовиться.

— К чему?

— Из Горской ведут всего три дороги. Так?

— Да, три.

— Как только стемнеет, нам нужно занять наблюдательные посты.

— Но нас двое, а дороги три. Как мы успеем?

— Анька тоже будет с нами. В конце концов, ради спасения ее мужа мы все это и затеяли.

Леся немного подумала и спросила:

— Ты хочешь перехватить убийцу, когда он отправится к тайнику тети Изольды?

— Ну да!

— А если тайник где-то в самой Горской?

— Тогда мы ничего не узнаем.

— А?..

— Придется рискнуть. Ничего не поделаешь. Но лично я не стала бы устраивать тайник в поселке. Слишком рискованно это. Народу вокруг много. Да и наведываться к нему так регулярно, как это делала тетя Изольда, было бы затруднительно. Не будешь ведь на глазах у многочисленных свидетелей рыться в чужом огороде или саду!

— Но ведь сокровище может быть и в доме.

— Нет, не может.

— Почему?

— Помнишь, Нелли сказала, что тетя Изольда вложила свои деньги в землю?

— Ну да.

— Я наконец поняла. Она это сделала в прямом смысле этого слова. Понимаешь? Закопала свой клад именно в землю!

— А-а-а! Все ясно! Кира, ты просто молодец!

— Ну, есть немножко, — призналась польщенная Кира. — Ну что? Расставляем посты?

До темноты было еще далеко. Так что у девушек имелось время, чтобы подготовиться и проинструктировать Аньку.

— Не понимаю, — пожала плечами та. — И кого именно мы должны караулить на дороге?

— Нас интересуют все бабы из окружения тети Изольды. Надеюсь, ты их знаешь?

— Ну, да.

— Вот их и будешь высматривать! Поняла?

— Да.

— В первую очередь мамаша Тамары, потом сама Тамара, Нелли, Нинелли и еще тбилисские подруги тети Изольды.

— Но те обязательно должны покинуть Горскую. Они ведь приехали из Тбилиси!

— На автобусе, — успокоила ее Кира. — Они поедут на автобусе. И я уже договорилась с водителем. Если одна из этих шустрых старушек сойдет раньше, чем машина приедет в город, или попросит изменить маршрут, то он мне сразу же звякнет.

— Отлично.

— В общем, от тебя требуется немного. Сиди себе и смотри в оба на дорогу. Как только увидишь кого-то из подозреваемых, сразу сигнализируй мне или Лесе по телефону. Поняла?

— Да.

Оделись девушки тепло, так как ночи становились все прохладней. И если днем солнышко еще жарко припекало, то ночью уже ощущалось приближение осени. Кроме того, они захватили с собой сухим пайком несколько кусков пирога с творогом и пару бутылок минеральной воды.

— Как знать, сколько нам придется просидеть в засаде. Может быть, всю ночь.

— Не думаю, что так долго. Если убийца поняла твой намек, то спать она не сможет. И постарается провернуть дельце побыстрей.

Выходя из поселка, Кира была вынуждена пройти мимо дома Робина. Оттуда снова доносился шум скандала. Похоже, Сонна никак не унималась. Кира поморщилась. И почему это некоторые женщины так твердо уверены, что счастья в любви можно добиться постоянными скандалами и ссорами? Вовсе даже наоборот. Крики и истерики способны разъесть самый прочный цемент и разрушить самое крепкое здание семейного счастья до основания.

Кира помнила, что сегодня на поминках Сонна тоже была. Пришла ближе к концу. И сидела с другими замужними женщинами, глупо таращась по сторонам. Никаких следов побоев на ее жирной надутой физиономии видно не было. Но женщина совершенно не разговаривала с мужем, а он с ней. И все время Кира ловила на себе злобные взгляды этой особы, которая считала ее своей соперницей.

— Идиотка какая-то! — пробормотала Кира, проходя мимо и слыша неприятный голос Сонны. — И угораздило же Робина жениться на такой жабе!

Задерживаться она не стала. Сегодня у нее было дело поважней простого любопытства. К тому же она и так догадывалась, чем закончится очередная супружеская размолвка. Робин удерет из дома, подальше от разбушевавшейся жены. Сядет на свой драндулет и примется раскатывать по окрестностям, пока не успокоится. А Сонна будет дома исходить злобой, которую обязательно выльет на головы тех, кто еще остался рядом с ней. На родителей Робина.

Эти-то за что страдают?! Вот бедолаги! Прогнали бы скандалистку куда подальше, и дело с концом. Но вот же повезло кому-то. Досталась бабе интеллигентная родня. Все им неудобно, вот и терпят до изнеможения.

Сама-то Кира на месте Робина давно бы уже выставила негодяйку из дома. Нельзя быть таким мягкосердечным. Прогнать и плевать на то, что скажут люди. В конце концов, ему не с этими людьми жить. А если уж тем так жалко Сонну, то пусть возьмут ее к себе в дом. Тогда-то они поймут! И узнают, почем фунт лиха!

Размышляя таким образом, Кира дошла до конца поселка, вышла за околицу и стала искать подходящее местечко для укрытия и наблюдения. Оно вскоре нашлось. Большой плоский камень, надежно укрытый от проезжающих по дороге колючими кустами. От дороги колючки росли очень плотно, не пробраться. Но с другой стороны заросли были пореже. И Кира сумела продраться сквозь них, не особенно даже пострадав при этом.

Камень был еще теплый, нагрелся за целый день. Несмотря на то что солнце давно зашло, первые часа полтора Кире было тепло и комфортно. Потом камень стал остывать. И сидеть на нем теперь было далеко не так уютно. К тому же наблюдая за дорогой, Кира обнаружила в своем плане массу промахов. С чего она взяла, что убийца покинет Горскую пешком? Скорей всего, она поедет на машине. А многие машины проносились по дороге, гордо поблескивая тонированными стеклами. Поди разбери, кто там находится.

К тому же через Горскую проходило шоссе из соседних поселков, и мимо Киры по дороге проносились машины из Тбилиси, для которых Горская вовсе не была конечной целью. И хотя Кира вооружилась мощным биноклем, позаимствовав его у соседей, она вовсе не была уверена в том, что успевает разглядеть всех проезжающих.

— М-да. Этак я пропущу нужную машину. И что же делать?

Но делать было нечего. Одно радовало. Водитель рейсового автобуса позвонил Кире из Тбилиси и сказал, что высадил подруг тети Изольды в городской черте.

— Все сошли в разных местах, кому и где было удобно, — заявил он.

— Но уже в самом городе?

— Да, в городе.

Однако это вовсе не означало, что догадливые подружки тети Изольды не могли взять машину и на ней вернуться обратно. Поэтому Кира не теряла бдительности, надеясь, что в любой момент появится кто-то из подозреваемых. Но из знакомых никто не появлялся. Лишь промчалась машина Робина.

Увидев ее, Кира понимающе усмехнулась. Она была права! Прямо как в воду глядела. Робин поскандалил со своей женой и поехал проветриться, подальше от истерички.

— Бедный мужик, — пробормотала Кира. — Прямо даже жаль его.

Обратно Робин вернулся уже около часа ночи. На этот раз он свою машину не гнал. Видимо, уже успокоился. Последняя машина на шоссе. Потом в течение почти целого часа на дороге было пусто, проехали лишь несколько тяжело груженных машин и один экскурсионный автобус, направляющийся дальше, к высокогорной турбазе для любителей альпинизма и свежего горного воздуха.

А потом позвонила Леся.

— У меня до сих пор ничего.

— У меня тоже.

— Холодно, — пожаловалась Леся.

— И мне.

— И что делать?

— Будем сидеть и ждать.

— Слушай, мне только что позвонила Анька, — заговорила Леся. — Она считает, что это дурацкая затея.

— Да?! — оскорбилась Кира. — Ну, так пусть предложит что-то получше!

— Она говорит, что нам надо обойти дома всех наших подозреваемых.

— И что? Будить людей среди ночи?

— Если будет, кого будить, то и разбудим, — воинственно произнесла озябшая Леся. — Ничего страшного. На войне как на войне.

— Ну, придем мы к людям и что скажем?

— Просто проверим, на месте ли они. И заодно обувь их посмотрим. Если они недавно вернулись, на обуви должна быть роса.

Кира задумчиво поводила ногой по траве. Да, вечерняя роса на траву уже выпала.

— Ну, что же, — пробормотала она, сдаваясь. — Мне и самой надоело это сидение в засаде. Я иду к Горской.

Через несколько минут ей перезвонила Аня и быстро сказала:

— Чур, начнем с Нелли!

— Почему?

— Ее дом тут рядом с моим постом!

— Ну, конечно! Тебе-то рядом, а мне пилить через всю деревню!

— Ничего. Придешь, не рассыплешься.

Кира только вздохнула. Дом Робина, мимо которого она прошла, стоял тихий и темный. В окнах не горел свет, и не было слышно голосов. То ли Сонна утомилась, то ли Робин еще не возвращался. Супруга явно подкарауливала его, сидя в засаде. При мысли, что где-то рядом притаилась злобная ревнивая баба, которая однажды уже пыталась наброситься на нее, Кира вздрогнула и прибавила ходу. Скорей, скорей! Подальше отсюда!

И лишь когда рядом с ней оказались ее подруги, неприятное чувство, что за ней следят, наконец оставило Киру.

Вот и дом Нелли. В нем светилось только одно окно. Но и оно погасло как раз в тот момент, когда подруги подошли к дому.

— Спать легла.

— Надо поторопиться, пока не заснула.

Но тут дверь дома неожиданно скрипнула. И на пороге появилась девушка.

— Это Нелли!

— Видим!

Одета Нелли была отнюдь не в ночную пижамку или сорочку. На ней были плотные джинсы, клетчатая рубашка и кожаная шляпа, какие носят ковбои на Диком Западе. На ногах у Нелли тоже были не мягкие тапочки, а крепкие кожаные башмаки на шнуровке. Одним словом, наряд, совсем не подходящий для сна.

Нелли огляделась по сторонам. Спрятавшихся за углом дома подруг она не заметила и пошла вперед.

— Куда это она намылилась? — прошептала Аня. — На дворе уже почти три часа ночи.

— Понятия не имею. Но думаю, что на уме у нее недоброе.

— Да уж, ясно. Среди ночи со светлыми мыслями из дома в одиночку не выбираются.

— Зря вы так! — заступилась за Нелли добрая Леся. — Может быть, она просто пошла погулять.

Но подруги дружно зашипели на нее:

— Ага! Как же!

— В три часа ночи!

— Молчи уж!

Леся обиделась и замолчала. Подруги последовали за Нелли. Девушка двигалась неторопливо. И со стороны вполне могло показаться, что она в самом деле гуляет. Если бы не одно «но». На джинсах у Нелли красовался толстый кожаный ремень. А сбоку к нему была пристегнута маленькая саперная лопатка. Когда Кира ее разглядела в мелькнувшем свете луны, она даже ахнула.

— Ну что? Надеюсь, теперь вам все понятно?

Две другие девушки лишь молча закивали головой. Заступаться за Нелли и утверждать, что девушка просто гуляет, теперь не решалась даже доброжелательная Леся. Так они и двигались по ночному поселку. Впереди Нелли, а следом за ней, иногда прячась за укрытия, иногда на полусогнутых, а то и ползком, пробирались три подруги.

— Я вся грязная. И укололась.

— А я исцарапалась о колючки. Мне больней.

— Вы обе слабачки! — прошипела Аня. — Вот смотрите, пропорола сучком руку, а потом попала этой рукой в грязь. Теперь у меня будет заражение крови, столбняк, и я умру! И то не пищу!

— Когда же она остановится?!

Казалось, что странствиям Нелли по округе не будет конца.

— Она ходит кругами. Вы заметили?

Если бы не саперная лопатка, которую рассмотрела глазастая Кира, девушки бы уже давно сдались и оставили Нелли в покое. Или вышли бы к ней и предложили вместе подышать воздухом. Но сейчас они чувствовали, что не вправе сдаться. И продолжали свое трудное путешествие.

Наконец Нелли остановилась. В задумчивости она покачалась с носков на пятку, глядя на огромное каштановое дерево. А потом решительно подошла к нему, походила вокруг, наклонившись к его стволу, словно в поисках чего-то упавшего. Ей пришлось сделать два круга. А затем… Затем она выпрямилась и вонзила свою лопатку в землю.

Подруги едва сумели сдержать восторженный возглас. Вот оно! Теперь все ясно! Нелли ищет клад тети Изольды! Фактически, они нашли преступницу!

— И кто бы мог подумать, что это Нелли!

— Я могла, — прошептала Кира. — Я говорила, что это она.

— И когда только умудрилась! Не успела сойти с трапа самолета, как задушила тетю Изольду!

— С корабля да на бал.

— Шустрая девица!

— Мало ей показалось тех денег, что от отца осталось. Ей еще и доля тети Изольды понадобилась!

Удивительно, что азартно копающей Нелли не икалось. Подруги сказали за ее спиной столько всего нелестного, что нормальный человек икал бы, не переставая. Но Нелли то ли была слишком толстокожей, то ли настолько увлечена поисками клада, что не обращала внимания ни на что. И продолжала копать.

И тут Кире в голову пришла новая мысль.

— А собственно говоря, чего мы ждем?

— Как чего? Ждем, когда она закончит.

— А зачем? Мы уже все поняли. Нелли знала, где спрятан клад тети Изольды. Значит убила старушку, чтобы завладеть им. А потом и Сергея, который ее видел, тоже убрала.

— Вот за это ей огромное спасибо! — пробормотала Аня.

Но Кира с ней не согласилась.

— Если бы она убила Сергея просто потому, что он ее достал так, как тебя, то это еще можно было бы как-то понять и простить. Но она хладнокровно зарезала его. И между прочим, подставила при этом твоего мужа!

Вспомнив о том, что Давид томится за решеткой, Аня снова вознегодовала:

— Какая мерзавка! Уверена, она хотела подставить не его, а меня!

— Конечно. Рассчитывала, что ты попрешься к Сергею на свидание. А он уже труп. И в груди у него ножичек из твоего дома, с твоими, между прочим, отпечатками пальцев. И тебя оп-ля! — сцапают на месте преступления. А Давид останется соломенным вдовцом. Ну, а так как он мужчина молодой и здоровый, то вряд ли сможет хранить тебе верность все те годы, пока ты будешь париться за решеткой. Ведь не сможет?

— Не сможет, наверное…

— И тут появляется Нелли. Такая красивая, нежная и все понимающая. И что в результате?

— Что?!

— Ты за решеткой. Твои дети живут у бабки. А Нелли и Давид без всяких помех наслаждаются ворованными денежками и обоюдным счастьем!

Представив себе такую картину, Аня даже зубами заскрипела от злости.

— Я ее сейчас сама придушу! Как она тетю Изольду!

На этот раз Нелли что-то услышала. Она выпрямилась и, откинув со лба волосы, чутко прислушалась к доносящимся из ночи звукам. Кира поспешно дернула Аньку за подол, приказывая угомониться и опуститься на землю.

— Т-с-с-с! Не спугните ее. А то удерет, гоняйся потом за ней!

И три девушки начали подкрадываться к ничего не подозревающей и усердно копающей Нелли с трех сторон. Бежать той было некуда. Да она и не собиралась. И даже тогда, когда три подруги возникли у нее за спиной с возгласом: «Попалась!!» — Нелли только сдавленно вскрикнула и выпустила лопату из рук.

— Ой! Кто здесь?!

Но разглядев, что все три фигуры ей знакомы, с облегчением рассмеялась.

— Господи, как же вы меня напугали. А я уж думала — лихие люди пожаловали или, не к ночи будь сказано, привидения.

— Чьи привидения?

— Ну, мало ли. Мертвецов всяких. Ох, не к ночи будь помянуто.

— Ты суеверна?

— Иногда.

— Иногда? — агрессивно переспросила ее Аня. — Когда именно? Когда ты убиваешь ни в чем не повинных старушек, а потом пытаешься ограбить их наследников?

Некоторое время Нелли молчала. А потом медленно произнесла:

— Ты все неправильно поняла.

И она наклонилась, чтобы поднять лопату.

— Не трогай!

Нелли вздрогнула и замерла. Но затем снова сделала движение к лопате.

— Не трогай лопату!

— Почему? Почему не трогать?

— Не трогай и все!

И Кира ногой отодвинула лопату подальше. На всякий случай. Потому что, как ни крути, а древко у лопатки было крепкое. И лезвие острое и заостренное. Такой лопатой можно если не убить, то уж поранить серьезно очень даже запросто.

— Эй, девочки, вы чего? — вытаращилась на них Нелли. — Вы что придумали?

— Ничего. Считай, что ты арестована.

— Это за что же?

— За убийство тети Изольды! Вот за что!

— Этого вы не докажете! Единственное, что вы можете поставить мне в вину, это то, что я копала под старым деревом. Но это, насколько я понимаю, еще не преступление.

— Как знать.

— А и знать тут нечего! Дерево стоит на моей земле. Так что я могу сделать с ним что угодно! Хоть бы и спилить!

И явно торжествуя, она показала девушкам язык.

— На твоей земле? Как это?

— А вот так! Мой папа скупил всю землю на круг. И этот каштан тоже принадлежит мне!

Хорошо, пусть так. Пусть земля и принадлежала Нелли. И что росло на ней, тоже принадлежало ей. Но на то, что было скрыто в недрах этой земли, на это Нелли полных прав не имела.

— Все клады, которые находятся в земле, принадлежат государству!

— А это вы видели?!

И Нелли ловко скрутила из своих пальцев маленькую, но очень твердую фигу. И сунула ее под нос подругам.

— То, что тут зарыто, принадлежит тете Изольде. И частично моему отцу и дяде Нико. Верней, принадлежало им. А теперь это все мое!

— И ты убила тетю Изольду, чтобы присвоить ее богатство!

— Никого я не убивала! — возмутилась Нелли. — Это и так было моим. Не все, но третья часть точно! Как единственная наследница моего отца, я могла бы претендовать и на половину сокровища. Но я не жадина. И отдала бы третью часть семье дяди Нико. Из чувства благодарности. Они хорошие люди. Пусть пользуются.

— Боюсь, у тети Изольды были свои планы на это сокровище!

— Она сама мне сказала, что уже стара. И хочет, чтобы я получила причитающуюся мне долю!

— Но у тети Изольды были другие наследники.

— Пожалуйста, — пожала плечами Нелли. — Разве я против? Третья часть семье дяди Нико. Третья часть тети Изольдиной родне. А третью часть я беру себе. И это будет справедливо!

Нелли казалась такой уверенной в своей правоте, что подруги заколебались. Но с другой стороны, если она говорит правду, то почему пришла сюда одна и ночью, тайком?

— Просто я хотела проверить свою догадку. Поймите, тетя Изольда умерла и не успела оставить мне подробных указаний, где спрятан клад.

— Но ты же копала!

— Да. Она упоминала дерево, которое посадил еще отец дяди Нико. Это была целая история. Я вам ее пересказывать не стану. Скажу только, вот оно, это дерево!

И Нелли ткнула пальцем в каштан.

— Но чтобы его найти, пришлось обойти всю округу! Потому что давно я тут не была, многое подзабыла. Да и это дерево мне дядя Нико показал лишь однажды. И тогда я не придала этому никакого значения. Он привел меня к нему и сказал, посмотри, девочка, под корнями этого дерева скрыто огромное богатство. Когда-нибудь ты вырастешь и узнаешь, что это такое.

— Значит, дядя Нико тоже знал про клад?

— И он, и мой папа, и тетя Изольда. Говорю же вам, это был их совместный клад. Конечно, я уверена, что дядя Нико, да и тетя Изольда черпали отсюда, когда приходила нужда. Но это так, капли. И я готова им простить.

Некоторое время подруги молчали, лишь переглядывались. А затем Кира произнесла:

— Ну… И что же там такое спрятано? Под корнями?

— Самой любопытно, — призналась Нелли. — Мне известно только, что там клад, а что именно — не знаю.

— Тогда давай сначала его достанем, а потом… потом решим, что делать дальше.

Но лопату девушки все же Нелли не отдали.

— Ты уже устала, отдохни, — велели они ей. — А мы со свежими силами покопаем. Ты только говори, где.

— Тут и копайте.

Нелли отошла в сторонку и присела на землю. Вид у нее был недовольный. Но долго дуться она не смогла. Снова подошла поближе и стала наблюдать за тем, как сначала копала Кира, потом Леся, а потом и Аня.

— Ничего не понимаю, — произнесла Аня, которой пришлось копать в яме, стоя по пояс. — Тут уже начинаются камни. Копать дальше невозможно.

— Не может быть, чтобы тетя Изольда, когда забиралась в тайник, каждый раз копала так глубоко.

— Какая-то землеройка, а не старушка.

— Нелли, ты уверена, что правильно выбрала место?

Нелли кивнула.

— Да, это то самое дерево.

— Может быть, копать надо с другой стороны?

— С этой. Видите, на коре вырезан узор в виде стрелки?

— Видим.

— Думаю, что это указатель. Я трижды обошла вокруг дерева, пока не приметила его.

Стрелка была вырезана давно. И с тех пор кора каштана разрослась. И стрелка была едва заметна. Но все равно она была. Против факта не попрешь.

— Почему же тогда так трудно копать? — недоумевала Аня.

— Сначала совсем легко, — кивнула Нелли. — Потом стало заметно трудней, но подоспели вы.

— А теперь тут сплошные камни.

И стоило ей это произнести, как Кира сорвалась с места и подскочила к яме.

— Легко! — закричала она, хлопая себя по лбу. — Ах мы идиотки несчастные!

— Почему мы идиотки?

— Потому что нас опередили! Потому что преступница уже побывала тут и все вытащила!

— С чего ты взяла?

— Нелли же сказала, сначала копать было легко! Так легко, как будто бы тут совсем недавно уже рылись. Да, Нелли?

— Верно, — кивнула девушка. — Я еще подумала, ну и земля, прямо как пух.

— Вот именно! Земля была легкой, потому что ее только что перекопали! Перекопали, достали клад и землю засыпали обратно.

И Аня, воткнув лопату в дно ямы, жалобно спросила:

— Значит, мне больше не копать?

Кира помотала головой. И протянула Ане руку, чтобы та вылезла.

— Напрасный труд. Преступница нас опередила.

— И кто она такая? — спросила Нелли. — Где ее искать?

Голос девушки тоже звучал жалобно. Похоже, она здорово расстроилась, что клада нет. И вряд ли ее разочаровало отсутствие денег или золота. Просто Нелли было любопытно, что же там такое хранили отец и его друзья. И еще… Еще всегда бывает обидно, что кто-то оказался более ловким и проворным.

— Мы теперь не знаем, кто убийца, — ответила Кира. — Мы подозревали тебя, и других женщин из родни или знакомых тети Изольды.

— Но это не я!

— Понимаешь, мы не знали, где находится тайник с кладом, и следили не за самим тайником, а за дорогами, которые вели из Горской.

— А преступница нас перехитрила. Прошмыгнула сюда незамеченной. И так же вернулась обратно.

— Ах, Нелли! Если бы ты нам сказала, где тайник, то преступница была бы уже у нас в руках!

Но Нелли в ответ бурно возмутилась:

— Да я сама только час назад смекнула, где стоит искать клад. Или я должна была среди ночи будить вас, чтобы поделиться своей догадкой? Да с какой стати?!

В принципе, она была права. Возразить ей нечего!

— Ну что, пошли?

— Куда?

— Домой. Куда же еще?

— Да, пошли. Тут делать все равно больше нечего. Мы проиграли.

И все четыре девушки понуро поплелись в обратный путь. Идти было далеко. И чтобы как-то развеяться, Кира попросила Нелли рассказать про ее отца.

— Он был богат? Как ты думаешь, а спрятанная сумма велика?

— Думаю, что очень! Вы же помните, какая неразбериха царила в девяностых годах?

— Смутно.

— Можете мне поверить, никто не мог понять, что происходит. Привычный быт со стабильным уровнем жизни и уверенностью в завтрашнем дне рушился, словно карточный домик. Еще вчера у всех была гарантированная заработная плата, оплаченный отпуск и больничные листы, если потребуется. Бесплатное лечение и обучение для всех. И вдруг всего этого в один момент не стало!

— Ты так рассказываешь, словно сама все пережила.

— Не-а. Я помнить не могу, мне жена дяди Нико рассказывала. На улицах стояли очереди за самыми элементарными продуктами вроде соли или стирального порошка. Хлеб выдавали по талонам! Как в вашем Питере в блокаду. Можете себе такое представить?!

— Жуткое время.

— И при этом промышленные предприятия и НИИ начали закрываться один за другим. Денег в стране вдруг не стало. Падение рубля меньше чем за несколько месяцев превратило накопления целой нации в жалкие гроши. Одной моей подруге бабушка оставила тысячу рублей в наследство. Когда бабушка их копила, на эти деньги можно было начать строить свою квартиру, выплатить за нее вступительный взнос. А когда подруга смогла получить эти деньги на руки, то от них осталось… Короче, она купила себе на эту тысячу простенькие трусики и лифчик и радовалась, что чудом успела ухватить это добро.

На волне всеобщей растерянности единицы знали, что надо делать. К числу этих провидцев относился и отец Нелли. Он вовремя смекнул, какие перспективы открываются ему лично. Вся собственность в стране вдруг в один миг из государственной стала вроде бы ничьей. Так пользуйся моментом! И пока население, не имея денег на покупку хлеба, недоуменно крутило в руках хитрые ваучеры, плохо представляя, куда девать эти, как всем казалось, никчемные бумажки, были люди, кто знал, куда их деть и что делать. И они вкладывали бумаги в промышленность и сельское хозяйство, надеясь на прибыль. Но и те единицы, кто все-таки вложил ваучеры в дело, не смогли получить акции. Крупные акционеры сделали все, чтобы выжить более мелких. Устраивали показательные собрания, отсутствие на которых автоматически вычеркивало людей из списка акционеров. Предпринимались и другие коварные шаги.

— Вот тогда дядя Нико, мой папа и муж тети Изольды — дядя Амиран и разбогатели. Впрочем, мы все и до перестройки жили неплохо. Но, конечно, не сравнить с тем богатством, которое получил отец после всей этой заварушки.

— Он вложил деньги в землю?

— Это другая история. Как говорится, кто успел, тот и съел. Папа успел и стал землевладельцем. Дядя Амиран и дядя Нико — нет. Дядю Амирана к тому же сильно подкосил Сандрик с его проделками. Дядя Амиран плохо себя чувствовал и боялся начинать крупные проекты. Он лишь хотел обеспечить своей жене и Сандрику безбедное существование.

— И когда же появился этот клад?

— Не знаю. Думаю, что давно.

— И все трое держали свои деньги в одном месте?

— Да.

— Но это же неразумно. Кто складывает все яйца в одну корзину?

— Они так сделали, — упрямо произнесла Нелли. — А зачем и почему, этого я не знаю. Я была тогда ребенком. И со мной никто особо не делился. Даже то, что я вам сейчас рассказала, я узнала или потом, или это мои собственные выводы. Вовсе не факт, что стопроцентно верные.

Беседуя таким образом, они дошли до Горской. Пришла пора прощаться. Но девушки не торопились. И Кира неожиданно спросила у Нелли:

— Если бы ты все-таки была преступницей и выкопала из земли клад, что бы ты стала с ним делать?

— Перепрятала бы!

— Это понятно. А сначала? Что бы ты с ним сделала сначала?

— Сначала?

— Ну да, вот у тебя в руках сундучок или ящик со сказочным богатством. Что бы ты с ним сделала в первые часы?

— Сначала я бы хорошенько рассмотрела его! — решительно произнесла Нелли. — Интересно же узнать, что все-таки попало мне в руки.

— Вот именно! — воскликнула Кира. — Рассмотрела! И может быть, даже подсчитала примерную стоимость?

— Может, — согласилась Нелли.

— И я бы тоже сделала так.

— И я.

— А это значит… Что и наша преступница поступит точно так же! — сделала вывод Кира. — Значит, и нашей преступницы сейчас либо нет дома, либо она дома, но занята своим сокровищем.

— И что ты предлагаешь?

— Навестить всех попавших под подозрение — Тамарину маму, Нинелли и остальных.

— И посмотреть, что они делают?

— Вот именно.

И так как сна ни у кого не было ни в одном глазу, девушки отправились в обход Горской. Выполнять задуманную Кирой очередную авантюру.

Глава 17

Блуждали они около часа. От одного дома до другого расстояние было приличное. И самое обидное, что все подозреваемые до единой были в своих постелях. И ничем таким подозрительным и не думали заниматься. А наоборот, тихо и мирно спали до тех пор, пока неугомонные подруги не будили их, вырывая из объятий сладких снов.

Разумеется, все эти люди и их домочадцы страшно сердились на девушек.

— Чего вам не спится? — ворчала свекровь Тамары. — Что вы шляетесь по ночам?

И поднятая с постели Тамара охотно с ней соглашалась:

— Пятый час. Самый сладкий сон, а вы… Чего вам хоть надо-то?

— Сокровища, — жалобно простонала Нелли. — Клад тети Изольды. Он пропал!

В ответ Тамара выразительно покрутила пальцем у лба.

— Какой еще клад? Бедная тетя Изольда жила очень скромно. А все свои антикварные безделушки попрятала подальше от Сандрика по друзьям, да по знакомым.

— Откуда ты знаешь?

— Это все знают. Даже родители Васико. Правда?

Вместо ответа Тамарина свекровь поднялась со стула и сердито сказала подругам:

— Я думала, что у вас что-то стряслось. А вы все со своими глупостями носитесь! Клад они ищут! Придумали тоже!

— Но…

— Ничего не хочу больше слышать! Я пошла. Попытаюсь еще заснуть. Правильно Васико и мой муж сделали, что даже не встали.

А Тамара еще и добавила:

— Так и знала, что у вас одна дурь на уме. Не будьте дурехами. Идите к себе домой и не тревожьте порядочных людей по ночам.

Ничего другого им не оставалось, и девушки решили больше не искушать судьбу. И так было ясно, что сегодняшняя ночь принесла им сплошные разочарования. Клад пропал. И преступницу они упустили!

У дома Тамары девушки и расстались. Нелли побрела к себе. А подруги — к Аниному дому.

— Иди к нам в пристройку, — позвала Кира Аню. — Чего всех в доме будить?

— Правильно! — поддержала подругу Леся. — У нас в пристройке и поспишь. Кровать есть, белье на ней тоже. Чего бабку и мальчишек тревожить?

Аня кивнула. Она еще недолго постояла во дворе, вдыхая свежий запах осенней листвы и задумчиво глядя на звезды, а потом зашла следом за подругами в пристройку. Кира и Леся уже были там. И замерли в причудливых позах, словно решили поиграть в старую детскую игру «Морская фигура, замри!». Кира, например, стояла с вытаращенными глазами и с поднятыми к вискам руками. Будто собиралась распустить волосы, да так и застыла, не в силах шевельнуться. А Леся замерла, собираясь опуститься на кровать. Так что ее попа зависла в нескольких сантиметрах от постели. Это выглядело так смешно, что Аня даже прыснула.

Но ни Кира, ни Леся не отреагировали на ее смех.

— Девочки, что с вами? — изумилась Аня.

Но тут наступил и ее черед замереть. Потому что в углу комнаты она увидела Робина, который тоже стоял молча. Он молчал, но в его руках красноречивее всех слов поблескивало дуло пистолета. Вид у мужчины был предельно мрачный и решительный. Понятно, почему все три девушки при виде соседа испуганно замерли.

— Робин, — первой пришла в себя Аня, сумев справиться с первоначальным испугом. — А что… Что ты тут делаешь?

Она не спросила, что он делает тут с оружием. Из осторожности не поинтересовалась. Глядишь, если не обращать внимания на пистолет, то сосед и сам про него забудет.

— Я пришел с вами поговорить, — спокойно произнес Робин. — Напоследок.

Это его «напоследок» перепугало всех еще больше.

— Нап… Напоследок? Что ты хочешь этим сказать? Разве мы больше не увидимся?

— Нет.

— Ты уезжаешь?

— Да.

— А… А куда?

— Этого я пока и сам еще не знаю. Но думаю, что далеко. Так далеко, чтобы ни одна из моих баб меня не нашла.

Последнюю фразу он произнес весьма мрачно. Было видно, что упомянутые бабы его вконец достали.

— Погоди, погоди, — пробормотала Аня. — Чего-то я не понимаю. Ты бросаешь Сонну?

— Совершенно верно. Я уезжаю.

Некоторое время все молчали.

— Ну, что же, — произнесла Кира. — Тогда в добрый путь.

— Счастливо тебе, Роби.

— Будь здоров.

И девушки выжидательно уставились на соседа. Мол, попрощались уже. Можешь отчаливать. Чего ждешь?

— Ну, не так быстро, — усмехнулся Робин. — Мне еще нужно вам кое-что сказать.

— Что? Вроде бы все сказано…

— Да вы садитесь! — велел им Робин. — Садитесь! Как говорят, в ногах правды нет. А разговор будет не быстрый.

Девушки осторожно пошарили вокруг себя в поисках, куда бы сесть.

— На кровать и садитесь! — велел им Робин. — Все трое! Рядышком.

— Там тесновато для всех.

— Ничего. В тесноте, да не в обиде. Зато все трое будете у меня перед глазами. Не хочу, чтобы кто-то из вас выкинул сюрприз, о котором потом пришлось бы пожалеть остальным.

Спорить девушки не решились. И покорно устроились там, где указал им Робин. Заговорить первыми они боялись. Да и не знали, что спрашивать.

— Чего молчите? — усмехнулся Робин. — Или языки проглотили?

— А чего говорить? Мы же не дуры, прекрасно понимаем, что ты тут среди ночи да еще с пукалкой в руках появился неспроста.

— Что верно, то верно. И вы не дуры. И я тут появился не просто так.

— Раз появился, так говори!

— Знаете, а я хочу похвалить вас.

— Похвалить? — удивились девушки хором.

— Да, вы просто молодцы. Вы очень неплохо действовали. И заставили меня здорово понервничать.

— Когда же это?

— Вы несколько раз так близко подошли к разгадке всех этих убийств, что я даже запаниковал. Но в последний момент вас вдруг что-то отвлекало, и вы снова пускались по ложному следу.

Девушки молчали. Странное дело, обычно — это очень приятно, когда вас хвалят. Только почему-то сейчас никакой радости от слов Робина они не испытывали.

— Если честно, то на тебя мы никогда не думали, — призналась ему Кира.

— Нет, но все равно, вы верно вычислили личность убийцы.

— Так ты не убийца?

— Вы же сами сказали, что убийца — это женщина, входящая в близкое окружение покойной тети Изольды.

— Да. Тетю Изольду и Сергея убила какая-то женщина.

— А еще дядю Нико, — напомнила Аня.

— Дядя Нико тоже пострадал от рук этой женщины.

— Да.

— А… А Сандрик?

— Вот Сандрик — это уже моих рук дело.

Это признание в устах Робина прозвучало так обыденно и вместе с тем так неожиданно, что девушки даже не успели испугаться. Изумление оказалось куда сильней:

— Ты убил Сандрика?! Зачем ты его убил?! Не может быть!

— Сначала я не хотел. Он был мерзавцем, но нам не мешал. Однако… однако пришлось. Хотя она и не настаивала. Но я считал, что, пока жив мальчишка, не будет нам покоя. Как ни крути, ближайший родственник Изольды — это именно он. И любой суд это подтвердит. Ну, а то, что он был подлец и мерзавец, этого ведь к делу о наследовании не подколешь. Ни в одном законе не сказано, что наследовать могут только честные и порядочные люди.

— Но… Но сообщником Сандрика, с которым он шел на ограбление квартиры тети Изольды, где его и убили, — была женщина! При чем тут ты?

— Вы и это узнали! — восхитился Робин. — Верно, женщина. Она все организовала. Заманила Сандрика в квартиру тети Изольды, заставила изобразить попытку ограбления. Сандрик должен был погибнуть при попытке ограбить свою приемную мать. Это заставило бы всех отвернуться от него. И не пытаться даже отомстить убийце. Но планы у нее изменились. И на дело пришлось пойти мне.

— Чтобы убить Сандрика?

— Чтобы избавиться от наследника.

— Так вы с этой женщиной действовали заодно?

Робин молча кивнул.

Девушкам сказать было нечего, они молчали. Робин тоже молчал. И от этой тишины у Киры побежали мурашки по коже. Какого рожна этот Робин пришел сюда со своим покаянием? Или он хочет, чтобы они сказали, что все в порядке? Но они же не священники, чтобы отпускать грехи. Пусть идет за этим в церковь.

И пытаясь прощупать почву, Кира спросила:

— Ну, наследника ты убрал. А… А теперь что?

— А теперь мне предстоит убраться самому.

— Ты едешь один? Или… Или с этой женщиной?

— О, нет! — усмехнулся Робин. — С меня достаточно! Женщины… От вас одно беспокойство! Нет уж, я буду жить один. Тем более, что с математикой у меня еще со школы было плохо. И делить даже на два не умею.

И тут Киру внезапно осенило. От этой догадки ее даже в жар бросило. Перед глазами вспыхнули яркие огни, словно осветившие все то, что прежде было скрыто во тьме.

— Так это ты забрал клад?! — воскликнула девушка.

— Да, я, — просто ответил Робин.

— Господи, я должна была догадаться! Я же видела твою машину! Видела, как ты выехал из Горской, а потом вернулся! Я думала, что ты просто мотался по округе, потому что в очередной раз поцапался с женой. А ты ездил за кладом тети Изольды. К старому каштану!

— Вы и там успели побывать? — изумился Робин. — Молодцы! Честное слово, вы просто молодцы. И если бы я не устал так от баб, то, честное слово, попросил бы одну из вас сопровождать меня в моих странствиях.

И он посмотрел на Киру своими выразительными темными глазами. Но теперь ее уже не трогал этот взгляд. Убийца! Убийца и преступник! Проклятый убийца, да как он смеет намекать, что он к ней неравнодушен! Это просто оскорбительно!

— Честное слово, — произнес Робин, по-своему истолковав взгляд Киры. — Ты мне очень нравишься. И я даже жалею, что мы встретились с тобой в такое неподходящее время.

— Жена тебе ведь надоела? И я надоем!

— Как ты можешь сравнивать себя с этой жирной дурой! — горячо воскликнул Робин. — Она просто ничтожество! Не знаю, где были мои мозги, когда я женился на ней. Я могу сказать точно: жизнь с ней была сущим адом.

— Не очень-то часто ты с ней и жил! — вмешалась Аня. — Весь поселок знает, что ты с Сонной не спишь! Просто живешь с ней под одной крышей.

— Какая разница! А приходить в дом, чувствовать ее присутствие, слышать ее голос, ощущать рядом с собой ее тепло, ее отвратительное дыхание! Это легко, по-твоему?

— Но у тебя же были любовницы!

— Были. И последняя из них здорово помогла мне скрасить одиночество.

— Одиночество! Да ты совсем неплохо устроился. У тебя была жена, дома всегда ждал домашний обед и теплая постель. А когда тебе приходила охота, ты мог уйти из дома. И гулять, хоть целыми сутками напролет!

— У Сонны невыносимый характер.

— Ты тоже постарался, чтобы она стала такой. Какой жене понравится, что у мужа есть любовница!

Робин пожал плечами.

— Вы же знаете, я Сонну не удерживал. Если бы захотела, то в любой момент могла уйти.

— К своим родителям?

— Конечно.

— Так ты специально завел любовницу? Чтобы выжить жену из дома?

— Не стану скрывать, у меня была такая надежда. Но увы, Сонна не желала понимать намеков и продолжала висеть на моей шее. Да еще и моя подружка стала проявлять строптивость. И почему вы, женщины, считаете, что если мужчина с вами встречается, то обязательно должен рано или поздно жениться?

— А ты не хотел?

— Развязавшись с Сонной, связываться с очередным репейником? Нет, конечно! Запомните, девушки, мужчинам не нравится, когда женщина виснет на нем и постоянно ноет.

— Это никому не нравится.

— Но мужчин это откровенно бесит. Женщина должна быть покорной — это да. Но у нее должна быть хотя бы капля мозгов и чувство собственного достоинства!

Что и говорить, запросы у Робина (во всяком случае на словах) были самые скромные. Подумаешь, чуть-чуть мозгов и немного собственного достоинства. И не надо ему ни красоты, ни здравого смысла, ни преданности, ни обаяния. Всего два требования, не таких уж и сложных.

Но подруги по личному опыту хорошо знали, чем менее требователен на словах мужчина, тем большего он ждет от своей подруги. И в результате бедная бьется, бьется, но ни ума, ни достоинства за ней так признано никогда и не будет.

— Наконец-то я буду счастлив! — воскликнул тем временем Робин. — Счастлив и свободен! Всю жизнь я делал только то, что должен. Чего ждали от меня окружающие. Сначала слушался родителей, потом был вынужден обсуждать все свои действия с женой. А теперь все! Конец! Я буду жить только так, как захочу сам!

— Так ты бежишь один?

— Один, один! Совершенно один!

— С деньгами тети Изольды?

— А с какой стати это ее деньги?

— Ну…

— Вы хотите сказать, что их ей оставил муж? Так?

— Ну да.

— А где он их взял?

— Ну…

— Вот вам и ну! Где, я вас спрашиваю, этот прекрасный человек — дядя Амиран, взял такие деньжищи?

— И где?

— А я вам скажу! Он их украл! Украл у всего грузинского народа!

— Так уж и украл!

— А что же это, как не воровство! Или вы считаете, что воровство — это когда голодный человек крадет буханку хлеба? А когда чиновник крадет миллионы у своего народа, то это и не воровство вовсе, а то, что ему по должности положено?

— Нет, конечно!

— Вот именно. И теперь эти деньги забираю себе я!

— Но…

— Что такое? Вы против? У вас есть возражения?

Были у подруг возражения! И еще какие! Но они благоразумно удержали их при себе, памятуя про пистолет, который Робин хотя и убрал с глаз подальше, но от этого перемещения все равно ствол не исчез и мог в любой момент выстрелить.

Действительно, зачем Робин сюда явился? Только для того, чтобы попрощаться с подругами перед дальней дорогой? И сделать Кире несколько комплиментов? Маловероятно. А что, если он явился свести с ними счеты? Сам ведь признался, что Сандрик — это дело его рук. Ну, а где один, там и еще трое.

— Хотя зачем ему нас убивать? — пробормотала Кира себе под нос.

Но у Робина оказался необыкновенно чуткий слух. Просто не человек, а охотничья собака. И Робин тут же откликнулся на Кирино бормотание:

— Что ты говоришь?

— Ничего.

— Но я же слышал, ты что-то сказала.

— Ладно, хочу тебя попросить об одной вещи.

— Говори.

— Расскажи, пожалуйста, что было в том кладе.

Робин удивился.

— Зачем вам?

— Любопытство замучило.

— О, женщины, женщины! — покачал головой Робин. — Даже самые лучшие из вас не лишены недостатков.

Кира скромно потупилась. Мол, грехи наши тяжкие. А потом вопросительно подняла глаза на Робина.

— Так что?

— Да какое вам до этого дело?

— Ну, скажи!

— Ну… там был металл.

— Изделия из металла?

— Нет, просто пластины из серебристого металла.

— Серебристого металла? — переспросила у него Аня. — Из серебра, что ли?

— Я сначала тоже так подумал. Но потом на одной из пластин увидел пробу и понял: это не серебро, а платина.

У подруг даже дыхание перехватило. Платина! Так вот оно что! Самый дорогой металл из драгоценных! Платина с каждым годом дорожает все больше и больше. Она будет понадежней золота, потому что стоит куда дороже. И продать ее хотя и трудней, чем серебро, но все равно не так уж сложно, как антикварные изделия или поделки с драгоценными камнями. На них еще должен найтись покупатель, а платина — это как валюта. Всегда в цене. И всегда охотно принимается.

— Значит, тетя Изольда была действительно богатой женщиной.

— Даже продавая по крохотному кусочку эту платину, она могла безбедно прожить остаток своих дней. А там этой платины даже не килограммы, а десятки килограммов. Чуть не надорвался, пока вытащил.

Бедный! Чуть не надорвался! Прямо не щадит себя человек, надо же!

— Послушай, — кое-что смекнув, снова заговорила Аня. — Но ведь получается, что ты обокрал не только тетю Изольду, но и… Но и Тамару!

— Почему?

— Наследницей-то признана она!

— Тамаре достанется квартира ее бабки. Пусть живет там со своим Васико и наслаждается жизнью.

— Но квартира — это совсем не то, что килограммы платины.

— Это уж я не виноват. Платина лежала в земле. А с кладами всегда так. Кто первым оказался в нужном месте, того и добыча.

Совсем недавно подруги и сами пытались внушить эту же мысль Нелли. Как оказалось, старались они напрасно. Клада под каштаном уже не было. Все успел оперативно «хапнуть» ловкий Робин. Да еще под лозунгом — грабь награбленное.

— И больше там ничего не было?

— Кроме платины? Ничего.

Выходит, что и дядя Нико, и муж тети Изольды, и отец Нелли вложили свои свободные средства в платину, или же Нелли ошибалась. И под каштаном был тайник одной лишь тети Изольды. В любом случае Робин никаких прав на это сокровище не имел. И интересно узнать, откуда он про него вообще пронюхал?

— Робин, ты ведь знаешь, кто убил тетю Изольду?

— Да. Знаю.

— Скажи нам!

— Нет!

— Почему?

— Потому что тогда мне придется вас убить.

Ура! Сейчас-то он не собирается их убивать! Славный, славный Роби! Он всего лишь пришел к ним, чтобы попрощаться. Как это трогательно!

Кира даже почувствовала нечто вроде угрызений совести. И как она могла подумать про Робина плохо? Ну да, он убийца. Убил Сандрика. И он вор. Обокрал Тамару. Но ведь он не хочет убивать ни ее, ни ее подруг. А это в данный момент самое важное.

— Ну, и не говори! — быстро закивала головой Леся, которая тоже кое-что смекнула. — Не надо нам. Мы не очень любопытны.

— Умеем вовремя остановиться.

— Понимаете, я бы сказал, — словно оправдываясь, произнес Робин. — Но эта женщина остается тут.

— Ты едешь один, тебе все твои бабы надоели, мы слышали.

— Да. И так как я уезжаю, а эта женщина остается, то я хотя бы не должен болтать, выдавать ее.

После этого Робин поднялся со своего места.

— Ну, девочки, — произнес он. — Давайте прощаться!

— До свиданья!

— Наверное, мы больше никогда не увидимся. Жаль.

— Прощай, Роби. Удачи тебе!

Это пожелание выпалила обрадованная Леся. А обрадовалась она, как нетрудно предположить, тому, что остается жива. Трижды ура!

И тут от дверей раздался чей-то звенящий от злости голос:

— А со мной попрощаться не хочешь?

Подруги поспешно повернулись в ту сторону. Повернулся и Робин. И на его лице отразилось полное смятение.

— Тамара! — забормотал он. — Это ты?

— Представь себе.

— Откуда ты тут взялась?

— Пришла попрощаться с тобой, дорогой! Ведь я так понимаю, сам бы ты ко мне не зашел.

— Понимаешь, я хотел, — забормотал Робин. — Честное слово, хотел. Но ведь ты теперь замужняя женщина. Твой муж мог бы меня неправильно понять.

— Ах, так ты о моей репутации пекся! Лучше бы ты так рьяно пекся о том, чтобы не оставить меня нищей!

— Тамара! Это был твой выбор. Ты выбрала Васико, и я…

— А почему?! — взвизгнула Тамара. — Почему я вышла за него замуж? Ты не знаешь?

— Наверное, потому что полюбила.

— Потому что хотела тебя заставить ревновать!

Робин помолчал.

— Я не хочу сейчас это обсуждать, — произнес он, глазами показывая на застывших в неподвижности подруг.

Однако подруги уже превратились в одно сплошное ухо. Благоразумие благоразумием, но у всего есть предел. И сейчас они жадно впитывали каждое словечко, каждую фразу, которыми обменивались Робин и Тамара. Девушки понимали: сейчас они услышат самое главное.

— Я давно стою у дверей! — шипела обозленная до крайности Тамара. — И все слышала! Робин — ты подлец!

— Не надо скандалов. Ты же знаешь, я этого не люблю.

— А я все равно тебе скажу: ты не только подлец, ты еще и гад, и…

— Тамара! Не уподобляйся Сонне. Очень тебя прошу!

— Ах, ты просишь! О-о-о! Теперь я многое понимаю! Бедная Сонна! Ты ее обманывал точно так же, как и меня! И других своих женщин! Ты нами просто пользовался! А я тебя любила! Боготворила! Ты был моим первым мужчиной. Единственным во всей Вселенной!

— Громких слов тоже не надо, — сморщился Робин. — Какой еще единственный? У тебя ведь есть муж.

— Муж! Какой там муж! Мы с ним даже не спали еще ни разу!

Робин оторопел.

— Как это?

— Очень просто. Каждый раз я наливаю ему перед сном сильное снотворное. И он спит. А утром я ему говорю, как все было хорошо и прекрасно.

— И он верит?

— Васико не большого ума, ты же знаешь.

— Да твой муж — полный дурак.

— Он мне не муж! Мой муж — это ты!

У подруг от таких откровений перехватило дыхание. Это что же такое происходит! Тамара — любовница Робина! А он, следовательно, и есть тот мужчина всей ее жизни, любовь к которому она оплакивала на Анькиной кухне на следующий день после свадьбы. А при чем тут тогда сокровище тети Изольды? И ее смерть? И убийство дяди Нико и Сергея?

— Тамара, — едва слышно прошептала Аня, — так убийца — это ты? И Сергея тоже убила ты?

Она прошептала это совсем тихо, но Тамара все равно услышала. Верно говорят про кошку и съеденное ею мясо. Вот и Тамара мигом поняла подругу. Она вздрогнула всем телом и уставилась на Аню.

— Это ты? — повторила та свой вопрос.

Тамара медленно кивнула и закрыла глаза.

Глава 18

Когда она их открыла, картина нисколько не изменилась. Подруги застыли все в тех же позах. Робин с сурово сжатыми челюстями скрипел зубами в углу. И на улице занимался рассвет. Еще пока совсем мутный, с каждой минутой он становился все явственнее.

— Тамара, я тебе не верю, — пробормотала Аня. — Ты не могла!

— Что не могла? Не могла убить? Еще как могла!

— Но Тамара… Ты же совсем не такая!

— Аня, пойми, если бы твоей семье грозила смертельная опасность, разве бы ты не пошла на убийство? Не ради самой себя, ради своих любимых! Скажи честно, пошла бы?

— Ради детей и мужа? Да! Пошла бы и не на такое! Но…

— Вот и я! — страстно воскликнула Тамара. — Вот и я пошла на убийство ради любви!

— Но…

— Нам с Робином, чтобы убежать и скрыться от всех, нужны были деньги. И я знала, где и как их можно достать! Моя двоюродная бабка была сказочно богата. И так же феноменально скупа! Она владела миллионами, а жила на сущие гроши, изображая скромницу! Все берегла свое сокровище, берегла, а для кого? Кому оно было нужно?

— И ты решила ее убить?

— Нет. Я не хотела. С меня было достаточно и того, что я выследила, куда она ходит к своему кладу.

— Как?

— Очень просто. Тетя Изольда была хотя и скупой, но стеснялась тратить только на саму себя. Когда ее просили об одолжении близкие ей люди, она не умела им отказывать. Она приехала ко мне на свадьбу, привезла столовое серебро в подарок. И… и платье. А я попросила у нее еще и денег!

— Денег?

— Да, попросила. Сказала, что мы с Васико отчаянно нуждаемся в своем доме. Что хотим жить отдельно от его родителей. Что у нас уже накоплено почти три тысячи долларов. Что по соседству продается недостроенный дом, который нам очень нравится, но он стоит четыре тысячи. И я попросила у тети Изольды недостающую тысячу в долг.

— И она дала?

— Дала. Но для этого ей пришлось пойти к своему кладу. А я следила за ней. День и ночь следила. И увидела, куда она ходит. Так я узнала, где спрятано ее сокровище!

— И рассказала об этом Робину?

— Но ведь я для него и старалась! Конечно, рассказала!

— Хорошо. А что было потом?

— А потом этот старый дурак, дядя Нико, что-то заподозрил. Он произнес свой идиотский тост. И намекнул, что знает о моих планах насчет Сандрика.

— Насчет Сандрика?

— Да!

— А что насчет Сандрика?

— Ну, это другая история.

— Разве?

— Я ведь до самой моей свадьбы не подозревала, насколько богата тетя Изольда. Это мама мне проговорилась, когда увидела ее подарки.

Мать Тамары ужасно разозлилась, видя с какой гордостью демонстрирует ей дочь подарки.

— Ну, Изольда! Вот скряга! — закричала она.

Тамара была поражена. Ей самой столовое серебро, подаренное тетей Изольдой, казалось очень красивым и дорогим. Она совершенно не понимала, почему ее всегда сдержанная в выражениях мать пришла в такое неистовство.

— Мама, что с тобой?

— Да у Изольды припрятаны миллионы! — воскликнула мать Тамары. — И я даже знаю, что они припрятаны где-то неподалеку! Каждый раз, когда Изольде срочно требуются деньги, она приезжает в Горскую, останавливается у меня, и оп-ля! Через несколько дней деньги у нее появляются словно по волшебству!

Слова матери больно царапнули душу Тамары. Она не представляла, что ее двоюродная бабушка такая богачка. Думала, что у той только и есть, что квартира и кое-какой антиквариат. И уже предприняла необходимые шаги, чтобы квартира и антиквариат достались ей, а не более близкому родственнику — Сандрику.

— Предприняла шаги? — помимо воли заинтересовалась Кира. — Какие это шаги?

Она тут же прикусила язык. Сколько раз ей уже попадало за ее неуемное любопытство? Десять, двадцать? Видать, мало, раз до сих пор не умеет совладать с собой.

А Тамара продолжала рассказывать. Шаги, которые она предприняла, были следующие. Она готовилась подставить Сандрика по полной программе. Впрочем, в свое оправдание Тамара могла сказать, что сделать это было легче легкого. Сандрик и сам рвался обобрать приемную мать до нитки. И встретив у родственницы горячее сочувствие своим планам, охотно пошел у нее на поводу.

— Я выманю тетю Изольду из дома, — предложила Сандрику коварная Тамара. — Украду у нее ключи от квартиры. И передам их тебе. Проще простого будет явиться к тете Изольде и обчистить ее квартиру.

К слову сказать, Сандрик не был особенно умен. Поэтому он решил, что этот фортель сойдет ему с рук. Он отчаянно нуждался в деньгах. И был рад любому варианту. Конечно, он знал, что приемная мать уже давно не держит дома ценных вещей. Но во-первых, прошло уже порядочно времени, как она выгнала его из дома, сменила замки, а следовательно, могла расслабиться и притащить кое-что из своего антиквариата обратно. А во-вторых, он был рад и той мелочи, которая еще должна была сохраниться дома у матери.

Одним словом, парочка отлично сговорилась, и Тамара предвкушала победу. Подозрение в ограблении квартиры тети Изольды, конечно же, падет на Сандрика. Его потрясут, найдут вещи из квартиры его приемной матери, и оскорбленная в лучших чувствах тетя Изольда вычеркнет приемыша из своего завещания.

И кому тогда все достанется? К гадалке не ходи: тетя Изольда оставит все своей обожаемой двоюродной внучке Тамарочке. О том, что тетя Изольда и так давно уже переписала свое завещание, Тамара попросту не знала. И когда узнала, это стало для нее настоящим шоком.

— Но ведь Сандрик, если бы его схватили, неизбежно выдал бы тебя, Тамара!

— И что? Кто бы стал его слушать? И кто поверит мерзавцу и подонку, что примерная девочка Тамара в день своей свадьбы планирует ограбление тети? Да никто и никогда!

Однако все пошло вкривь и вкось. Начать с того, что дядя Нико вылез со своим непонятным тостом за отсутствующих родственников. То есть для большинства он был непонятным. Но Тамара отлично поняла: дядя Нико намекает на Сандрика. Паника охватила Тамару. Откуда-то противный старый пердун пронюхал про ее планы? Он знает про ограбление! И про убийство Сандрика тоже знает! Донесет тете Изольде. И уж этому человеку тетка поверит!

Откуда старик узнал про их планы, Тамара не понимала. Но она решила не дать дяде Нико никакого шанса испортить ее игру.

— Так ты его убила!

— Я не хотела!

— Ударила ножом в живот!

— Я не думала, что он умрет!

На глаза Тамары навернулись слезы.

— Мне даже нравился этот старый ворчун.

— Хоть сейчас-то не ври! — фыркнула Аня. — Кому мог нравиться дядя Нико? Жуткий тип.

— Характер у него был отвратительный, это верно, — кивнула Тамара. — Но зато у него было золотое сердце.

— Но ты все равно его убила!

— Я действовала во имя своей любви!

Тамара не могла допустить самой мысли, что ее план провалится. Ведь тогда обожаемый Робин должен будет остаться со своей женой. А она… Господи! Она же вышла замуж! Значит, она будет вынуждена жить с нелюбимым дураком Васико всю жизнь! Какой ужас!

— И все равно я не хотела убивать дядю Нико. Собиралась только поговорить с ним!

Однако разговор зашел не в то русло. Тамара была на взводе. Дядя Нико принялся поучать ее. На прямо поставленные вопросы он не отвечал или отвечал так уклончиво, что Тамара решила — знает! Все знает! И скоро доложит тете Изольде.

— Честное слово, сама не понимаю, как это получилось. Словно это и не я действовала, а кто-то другой.

Она подошла к нему и дважды ударила дядю Нико ножом в живот. Потом еще. И убежала. А дядя Нико, схватившись за рану, побрел на улицу. Там силы оставили его. И он свалился на дорогу и умер, так и не успев назвать имени убийцы.

— Не может быть! — покачала головой Кира. — Это не могла быть ты.

— Ты не убивала дядю Нико!

— Ты нам врешь!

— Почему вы так уверены? — удивилась Тамара.

— Ведь мы на тебя сначала думали. Но потом вспомнили, что все видели твое платье. И до убийства дяди Нико. И после.

— И что?

— Твое платье было совершенно чистым! А у убийцы оно было бы все в крови!

— Так это было совсем другое платье!

— Другое? — изумилась Кира. — Как другое? У тебя что, было два одинаковых платья?

— Практически одинаковых. Узор на подоле немножко отличался. Но к счастью, никто этого не заметил.

Подруги переглянулись. Версию о двух синих платьях, украшенных перламутровыми ракушками и кружевом, они даже не рассматривали. Откуда в поселке взяться двум одинаковым платьям? Да еще таким удивительно красивым? Это казалось просто невероятным. Однако Тамара стояла на своем.

— Платье было другое только в узоре на подоле. И самое ужасное… Самое ужасное, что его привезла мне именно тетя Изольда. В подарок. Вместе со столовым серебром. Она отдала мне его, а я никому не стала показывать подарок. Оставила коробку ей, а платье унесла к себе в комнату.

При этих словах Кира хлопнула себя по лбу.

— Так вот что за коробка была в комнате тети Изольды! От подаренного платья!

— А мы решили, что это коробка от костюма самой тети Изольды.

После убийства дяди Нико Тамара запаниковала. Да, пока что ее никто не заподозрил. Но ведь заподозрят! Обязательно заподозрят! Тамара избавилась от перепачканного кровью платья, утопила его ночью в реке, свернув в узел и привязав к узлу камень. Она знала, что быстрая вода утащит платье так далеко, что никто его никогда не найдет.

Перламутровые ракушки на месте преступления Тамара замаскировала тем, что рассыпала похожие ракушки, которыми было украшено ее второе платье, по всему саду. И когда к ней пришел следователь, с невинным видом развела руками:

— Платье порвалось. И украшения посыпались. Когда это произошло, понятия не имею. Я сразу не заметила, а когда заметила, было уже поздно. К счастью, ракушек было так много, что, даже когда я потеряла часть из них, мое платье не пострадало. Гости ничего не заметили. И я была самой красивой.

Следователь поверил невесте. Следов крови на платье не было. Ни пятнышка. А ведь убийца должен быть забрызган ею с головы до ног. Тамара с торжеством продемонстрировала свое платье следователю. И тот остался удовлетворен.

На всякий случай он задал Тамаре еще один вопрос. Про ее следы в саду. И в частности на том месте, где преступник нанес дяде Нико смертельное ранение.

— Мои следы? В саду? Ну, вы даете! Что за вопросы? Это же теперь мой дом и, следовательно, мой сад. Конечно, там должны быть мои следы. А как же иначе?

Следователю только и оставалось, что извиниться перед невестой. А Тамара еще и слезу пустила. Бедный дядя Нико. Такая драма и прямо на нашей с Васико свадьбе. Какая девушка останется спокойной, если ее свадьба будет омрачена подобными воспоминаниями.

Итак, от следователя она ловко отделалась. И опасность отдалилась, но полностью все равно не исчезла. Ведь тетя Изольда знала о том, что у Тамары есть два одинаковых платья. Знала и могла, сопоставив некоторые факты, попросить племянницу, чтобы та показала ей второе платье.

— Это бы сорвало все мои планы. И полностью разоблачило бы.

К тому же Тамара, наплевав на брачную ночь, когда ее Васико, одурманенный спиртным и снотворным, которое подсыпала ему коварная невеста, спокойно дрых в кровати, незаметно выскользнула из дома и проследила за своей тетей.

Ступая по пятам за Изольдой, Тамара увидела, как женщина ходила к старому каштану. И копалась там между его корнями. На следующий день она съездила в Тбилиси и вернулась очень быстро.

— Даже к себе домой заходить не стала, — улыбалась тетя Изольда. — Свадьба ведь у тебя. Хочу догулять ее до конца. Не каждый день моя любимица выходит замуж.

Излишне говорить, что, вернувшись из Тбилиси, тетя Изольда протянула Тамаре необходимую ей якобы для покупки дома тысячу долларов.

— Возьми, девочка. И будь счастлива. Поверь, терпеть бедность тебе осталось недолго. После моей смерти все, что у меня есть, достанется тебе.

Предположим, ей, но Тамара больше надеялась не на завещание, а на тайник. В этом тайнике, теперь Тамара была в этом уверена, спрятано настоящее сокровище. Надо его достать. И разбогатеть. Зачем ждать, когда помрет тетка, если можно получить богатство уже сегодня и сейчас? И жить счастливо где-нибудь подальше отсюда, вдвоем с любимым, обожаемым, ненаглядным Робином.

Но от тети Изольды все равно могла исходить опасность, и она была обречена. Воспользовавшись тем, что вся семья была в доме у дяди Нико, Тамара придушила свою тетю. Та не ожидала нападения. И поэтому не оказала никакого сопротивления. А руки у Тамары были здоровущие. Настоящие рабочие руки крестьянской девушки. Она даже не поняла, что тетя Изольда уже мертва, и еще долго продолжала сжимать ее горло.

Очнулась она после того, как горестно завыл Швило. Собака стала кидаться на Тамару. И только тогда Тамара убежала. И снова ей удалось остаться незамеченной. Словно сам сатана руководил ее поступками.

И тут Кира спросила:

— И куда делась собака? Робин, ты ведь привязывал пса. Он убежал?

— Он не убежал, — хмуро ответил Робин. — Я отвел пса в горы и придушил там.

— Зачем?

— Я заметил, как он реагирует на Тамару. Стоило подпустить пса к ней, он бы вцепился ей в горло.

Девушки промолчали. Нечто в этом роде они и ожидали услышать. Что же, Робин всего лишь подтвердил их опасения. Он убил собаку! Бедного доверчивого и старого верного Швило! Конечно, пес никак не мог чуять, что беда подкрадется к его хозяйке со стороны Тамары. Такое чисто человеческое коварство было не для собачьих ощущений…

Сама Тамара в свое оправдание твердила лишь одну и ту же, набившую всем подругам оскомину фразу:

— Я сделала это ради своей любви! Я боролась!

Пока Тамара весьма своеобразным способом боролась за свою любовь и богатство тети Изольды в поселке, ее любимый мужчина поддерживал ее и в Тбилиси. Еще не зная о намерении тети Изольды вычеркнуть из завещания Сандрика, который больше не был конкурентом Тамары, Робин четко следовал плану любовницы.

Оказавшись в одной квартире с Сандриком, Робин подумал, что парень, оставшись без наследства, не захочет сдаться без боя. Этого допустить нельзя. И вообще, он враг, а самый лучший враг — это мертвый враг.

— И Робин его убил, — вздохнула Тамара.

— Значит, Сандрика убил Робин? — уточнила Аня.

— Да, я это сделал, — подтвердил мужчина.

— А Сергея? Снова Тамара? Опять она?

— Я не мог этого сделать, — развел руками Робин. — Я же был с вами.

— Верно! Отвлекал наше внимание, пока твоя сообщница устраняла свидетеля своих преступлений!

— Сергей слишком много времени проводил у нас в поселке, — сухо ответил Робин. — Никто его сюда не звал. И уж точно, никто не просил совать нос в чужие дела.

— Или ты, Аня, в претензии, что я избавила тебя от этого мерзавца? — влезла Тамара.

— Я в претензии, потому что мой муж парится за то, что совершила ты!

— Ну, тут уж я не виновата! Если у нас расследованием занимаются такие дураки, то что поделаешь?

Кира хотела ей как-то намекнуть, что она могла бы как минимум никого не убивать. Но не стала. Что лезть с поучениями, которые устарели как минимум на несколько дней.

Итак, Робин, случайно оказавшийся свидетелем телефонного разговора Ани с Сергеем, быстро понял, какую опасность представляет Сергей для его Тамары, да и для него самого. Пока подруги обсуждали, что им делать да как быть дальше, Робин позвонил своей любовнице, велел не терять даром времени и устранить опасного свидетеля прежде, чем тот начнет болтать.

— Я добыл тебе нож, — сказал он ей, улучив минутку, когда он выскользнул из дома Ани, где находился вместе с подругами. — Убьешь, а нож оставь в ране.

— Но… Почему?

— Нож из дома Давида. Когда обнаружат труп, найдут и нож. Догадываешься, на кого подумают?

Тамаре очень не хотелось подставлять ни в чем не повинного человека. Но она понимала: четыре трупа — это уже слишком. К делу подключится прокуратура. И они не успокоятся, пока не засадят за решетку кого-нибудь. Тамаре очень не хотелось стать этим человеком. И Робина она тоже отдавать не собиралась. Пусть уж лучше пострадает Давид.

— Какая же ты гадина! — ахнула Аня. — Просто в голове не укладывается! А я еще считала тебя своей подругой!

— Анечка! У меня же не было выхода!

Выхода у Тамары действительно не было. Она прекрасно понимала: пока жив Сергей, над ней и над ее любимым будет постоянно висеть опасность разоблачения. Направляясь в Тбилиси, чтобы убить опасного свидетеля, Тамара горько корила и ругала себя последними словами. Но только за неосторожность. Надо было внимательно оглядеться по сторонам, прежде чем затевать такое опасное дело. И сама себя утешала, что сделанного назад не воротишь. Надо попытаться исправить то, что натворила.

Попасть в гостиницу оказалось несложно. Тамара знала, что у нее в запасе совсем мало времени. Хотя Робин и пообещал, что сделает все от него зависящее, чтобы задержать трех подруг, но Тамарино такси, на котором она ехала в столицу, как назло, заглохло на середине пути. На устранение поломки ушло почти десять минут. Десять драгоценных минут, за которые Тамара постарела на десять лет.

Ведь она знала, что и Робин с девушками неумолимо приближаются к Тбилиси. И от того, кто первым достигнет города и гостиницы, будет зависеть ее будущее. Быть или не быть им с Робином вместе. Но водитель Тамаре попался бывалый. Он выклянчил у кого-то из проезжающих кусок резины, что-то растянул, что-то подклеил, что-то прижег. И двигатель зафырчал!

Тамара едва не расплакалась от счастья.

— Вы — волшебник!

— До города дотянем, — расплылся в улыбке водитель и оптимистично добавил: — Как-нибудь!

Они в самом деле дотянули. И Тамара успела в гостиницу к Сергею первая.

— Так вот почему твоя машина все время глохла! — воскликнула Аня, презрительно глядя на Робина. — Ты просто тянул время, давая своей сообщнице фору!

Робин не ответил. А Тамара продолжала рассказывать дальше. Подходя к гостинице, она уже была полна решимости убить Сергея. Она сумела настроить себя. Поэтому, увидев врага, не стала тратить времени на разговоры. Вошла, вонзила нож в грудь растерявшегося Сергея и сбежала.

— И ты не проверила, жив ли?

Оказалось, проверила. Наученная горьким опытом, когда она чуть не умерла от страха, узнав, что дядя Нико умер далеко не сразу, а еще нашел в себе силы, чтобы выбраться из сада на людную улицу. Ей просто повезло, что он обессилел и не выдал свою убийцу. Но дважды рассчитывать на везение нельзя.

— Я проверила, Сергей не дышал. И я убежала.

Тамара успела вернуться из города очень быстро. Никто не заметил ее отсутствия. Мужу, который не спал и поинтересовался, где она была в такой поздний час, она сказала, что была у мамы. А та, зная, что у дочери роман с женатым мужчиной, всегда и во всех случаях подтверждала ее алиби. Тамаре даже не было нужды сговариваться в этом случае с матерью.

Тем временем Робин ловко разыгрывал перед девушками роль удивленного случайного свидетеля. Вздох, который вырвался у него из груди при виде тела Сергея, был не результатом ужаса или удивления — Робин вздохнул с облегчением. Его любовнице удалось устранить врага. Теперь можно было жить и радоваться, наслаждаясь полученным богатством.

Но вернувшись в Горскую и зайдя к себе в дом, Робин снова услышал ненавистный голос жены и вдруг задумался. Ведь когда-то эта женщина нравилась ему. Не до помрачения рассудка, но все же нравилась. Точно так же, как теперь ему нравится Тамара. А до нее и другие женщины. Чувства были и прошли. Так стоит ли связывать свою жизнь с девушкой, которая ему просто нравится? Ведь если нет настоящей любви, то зачем менять законную, но сильно надоевшую супругу на любовницу, которая тоже скоро надоест? Примерно это он и высказал Тамаре.

— Ах ты негодяй! — накинулась на него Тамара. — Да как ты можешь!

— Прости, Тамара. Я в самом деле так считаю.

Но, рассчитывая избавиться разом и от жены, и от любовницы, Робин вовсе не собирался расставаться с сокровищем, которое имелось у тети Изольды и которое должно было перейти по наследству к Тамаре.

— Так ты меня еще и ограбил! — разозлилась Тамара. — Мало того, что собирался бросить. Ты меня еще и ограбил!

— Тамара, я бы прислал тебе твою половину.

— Половину? О какой половине ты говоришь? Это мои деньги!

— Мы заполучили их вместе!

— Мое наследство!

— Половина из них моя!

— Ты получил бы их все! Если бы остался со мной!

— Благодарю, дорогая. Но я не продаюсь!

Тамара заплакала.

— Вот как ты заговорил! Не ожидала я от тебя!

Подруги смотрели на Робина с плохо сдерживаемым возмущением. Совсем совести у мужика нету. Девушка ради него пошла на такие ужасные преступления! Поступилась всем, что ей было дорого. Убила двоюродную бабку, к которой, что ни говори, была привязана. Погубила Сандрика. Уничтожила старого дядю Нико, который не сделал ей ничего дурного, поддавшись панике и выгораживая своего Робина.

Да и Сергей (хотя этого типа подругам не было жалко ни капли!), все равно был живым человеком. И его смерть навсегда останется на совести у Тамары. И после всего того ужаса, что Тамара наделала ради своего мужчины, он отворачивается от нее. И ладно бы просто отвернулся. Так он еще и все денежки норовит себе присвоить!

Кира была потрясена.

— Много видела подонков в своей жизни, но такого виртуоза встречаю в первый раз! — произнесла она, глядя на Робина с долей изумления.

В ответ тот кинул на нее страдальческий взгляд своих чудесных темных глаз. Тот самый взгляд, который так растрогал ее при их первом знакомстве. Но теперь уж Кира ни за что не поддалась бы на эту обманчивую игру! Ну, взгляд, ну, выразительный! Так и что с того? Оказывается, у некоторых людей такой взгляд просто от природы. И ничегошеньки он на самом деле не значит.

Робин оказался редким мерзавцем. И его взгляд отражал далеко не то, что в самом деле происходило у него в душе.

И еще Кире было стыдно. Ладно там Тамара — молоденькая наивная девушка, не разобралась в том, что из себя представляет ее любовник. Но уж Кира-то могла бы понять, что за фрукт перед ней. А вот не разобралась. И не поняла сразу. После всего, что любовники наговорили перед подругами, у Тамары и Робина было только два выхода.

Первый — сбежать вместе и тщательно замести за собой следы, подделав документы или что-нибудь в этом роде. И второй… тоже замести следы, и тоже сбежать, но устранив подруг. И что-то подсказывало Кире, что Тамара и Робин, несмотря на возникшие между ними разногласия, скорее всего осуществят второй вариант. Зачем им лишние свидетели? Убьют их, и дело с концом. Это же ясно, как дважды два.

И кинув взгляд на преступников, Кира продолжала рассуждать сама с собой:

— У Робина сердца вообще нет. А Тамаре не привыкать. Уже троих положила. И нас тоже трое. Будет шесть. Неплохое начало для юной преступницы.

И хотя Кира понимала, что Тамара совершила эти убийства исключительно из-за своей страсти к Робину, а теперь вроде бы страсть должна была потухнуть, но где гарантия? Где?! Вдруг Тамара еще активней примется доказывать свои чувства? Да и Робин не дурак. Может на какое-то время отыграть назад. Убедит любовницу, что бежать от нее и не собирался. И боевая машина по имени Тамара будет снова запущена в действие.

— А хотя бы и не чужими руками, а сам нас порешит. Тоже радости мало. А у этого типа рука не дрогнет.

И Кира с сомнением покосилась на Робина. Вид у него был очень кроткий и печальный. Под градом обвинений, которые сыпались на него из уст Тамары, он стоял с поникшей головой. И снова Кира почти поддалась на эту удочку, подумав, что тот раскаивается. Но вовремя заметив, как рука Робина потянулась в карман, где лежал его пистолет, Кира опомнилась. Эге! Похоже, Робин решил действовать радикально. Не уговаривать Тамару, а просто шлепнуть ее здесь. И подруг, надо понимать, тоже.

В течение какой-то жалкой минуты в голове у Киры пронесся целый табун мыслей. А ведь Робин прав! Если он исчезнет один, то на это исчезновение еще долго никто не обратит внимания. Семья Робина привыкла к его загулам. И даже жена Сонна, которая начнет вопить и злиться, ничьего особого внимания к себе и исчезновению своего мужа не привлечет. Все только скажут, подумаешь, загулял мужик. Можно подумать, в первый раз!

И только по прошествии очень приличного отрезка времени исчезновение Робина могут связать с четырьмя свеженькими трупами в доме у Ани. Да и то не факт, что свяжут. Никто ведь не догадывается о том, что у Тамары был роман с Робином. Дурочка держала имя своего любовника в строжайшем секрете. И ведь никому не проболталась.

А Робин продолжал тянуть свою руку в карман. Кира смотрела на него, словно завороженная, не в силах оторвать взгляда. Леся тоже заволновалась:

— Робин, а чего это ты в карман полез?

Ответить ей Робин ничего не успел. Потому что в этот момент со двора раздался жизнерадостный голос Давида.

— Аня! Девчонки! Я вернулся! Где вы тут?

Он распахнул дверь и первым, кого он увидел, был Робин. Давид замер, как совсем недавно подруги, и ошалело уставился на Робина. И на пистолет у того в руках.

Глава 19

Впрочем, Давид пришел в себя быстро.

— Это что тут происходит? — пробормотал он. — Робин, ты чего тут делаешь?

Вид у Робина был растерянный и злой одновременно. Количество жертв увеличилось еще на одного человека. Но перестрелять всех у него теперь вряд ли бы получилось. С девушками Робин, быть может, еще и справился бы. Но появление Давида существенно изменило равновесие сил.

Да и рассвет стремительно надвигался. Если Робин хотел бежать, то ему следовало поторопиться.

— Давид, — пробормотал он, — пойми меня правильно! Ничего личного.

— А пистолет тебе зачем?

— Давид, свяжи свою жену.

— Зачем это?

— Не задавай лишних вопросов.

— Но Робин…

— Свяжи!

Давид попытался спорить. Но сухо щелкнувший предохранитель на оружии заставил его замолчать.

— Девочки, давайте сюда веревку, — хмуро произнес он.

Затем он связал бельевой веревкой руки жены.

— Так годится?

Робин проверил узлы и остался доволен.

— Теперь пусть девчонки тебя тоже свяжут.

— Зачем?

— Для твоей же пользы. И для пользы твоей жены. Такой ответ тебя устраивает?

Раз так, Давид спорить не стал. И позволил Лесе и Тамаре связать себя.

— А теперь мы уйдем, — сказал Робин.

— Мы?

— Я, Тамара и… Аня.

Давид первым понял, что имел в виду Робин. И крикнул:

— Нет!

— Да, — холодно произнес Робин. — Твоя жена пойдет с нами в качестве заложницы. И советую тебе, Давид, вести себя благоразумно. Если ты хочешь, чтобы она осталась цела и невредима, тебе следует сидеть тихо. Понял?

Давид угрюмо молчал. Наверное, сейчас он бы охотно вцепился в глотку Робина, но тот его перехитрил. И Давид лишь скрипел зубами, безуспешно пытаясь разорвать узлы на руках.

— Сидите тихо! — повторил Робин. — И тогда Аня вернется к вам в полной целости и сохранности. Ясно?

И он подтолкнул Аню к выходу. Она устремила на Давида тревожный взгляд. Ей идти? Или сопротивляться?

— Иди, — проронил Давид.

Аня зашагала к выходу. Тамара последовала за ней.

— Робин! — окликнул Давид своего бывшего друга. — Учти, если с Аней что-то случится, я тебя и из-под земли достану.

— Я это знаю, — спокойно произнес Робин. — Я не причиню ей вреда. Но мне нужны гарантии. Гарантии того, что вы дадите нам спокойно уйти.

Давид кивнул. И мужчины обменялись далеко не дружественными взглядами. При этом Робин выглядел явно расстроенным и даже раскаивающимся. Какая же богатая мимика была у этого человека! Он мог выражать любые чувства. Даже те, которых в действительности никогда не испытывал.

Стоило за преступниками и Аней закрыться двери, как Давид потребовал:

— Развяжите меня!

Подруги кинулись к нему.

— Быстрее! — торопил их Давид. — Быстрее!

— Куда ты спешишь? Ведь мы должны вести себя благоразумно. Мы обещали.

— Мы да, а следователь, боюсь, что нет.

— Следователь? Так ты приехал со следователем?

— А то!

— С каким следователем?

— С моим.

— Но он был так настроен против тебя!

— А теперь мы с ним лучшие друзья.

— С чего бы это? — изумились подруги.

— Оказалось, что мой отец когда-то был дружен с отцом Надара — моего следователя. И когда моя мама узнала, чей сын ведет дело ее сына, она позвонила отцу моего следователя и рассказала ему про меня.

— И что? Тебя сразу же освободили? Совсем?

— Нет, не совсем. Но по крайней мере отпустили под подписку о невыезде. И чтобы извиниться, следователь привез меня домой лично.

Удивительное дело, но подруги вообще-то не удивились. Для Грузии такие вещи вполне обычны. Многое тут делалось или за взятку, или по знакомству. Тем более, что улики против Давида были лишь косвенные. Держать же сына друга своего отца в камере только по одному подозрению, это и себе дороже.

— И где сейчас твой следователь?

— Как где? На улице. Ждет, когда я его позову.

Давая эти пояснения, Давид энергично освобождался от веревок. При этом он больше мешал подругам, чем помогал им, затягивая только что распущенные узлы.

— Стой ты спокойно! Не крутись! — сердилась Кира.

А Леся задумчиво произнесла:

— Что может поделать твой следователь, если у преступников в руках заложница?

Давид замер.

— Аня! Господи, этот тип может запросто ее убить!

— Нет. Он тебе обещал.

— Как можно верить убийце! Господи, да снимите же вы с меня эти веревки!

И судорожно дернувшись, Давид наконец освободился.

— Уф! Теперь за подмогой.

Он выскочил на улицу. Подруги за ним. Разумеется, машины Давида, которой воспользовался Робин, нигде не было видно. Зато стояла машина следователя. И Давид подскочил к ней.

— Ты видел мужика с двумя женщинами, типа, который минуту назад вышел из моего дома?

— Это было пять минут назад, — педантично поправил его следователь.

— Пять, десять. Какая разница! Это был преступник!

Следователь разинул рот.

— Он взял в заложницы мою жену! — воскликнул Давид. — И сбежал!

Следователь с трудом вернул челюсть на место. Судорожно сглотнул и пробормотал:

— А вторая женщина? Она кто такая?

Подскочившая сзади Леся воскликнула:

— Она тоже преступница! На ее совести целых три трупа!

— Не может быть! — усомнился следователь. — Такая молодая и симпатичная!

— Что вы сомневаетесь! Она сама нам призналась!

— Просто не верится, — все еще колебался следователь.

— Она убила Сандрика, чтобы у тети Изольды не было наследников, кроме нее.

— Потом убила дядю Нико.

— Потому что нервишки сдали.

— А потом убила и тетю Изольду.

— Чтобы побыстрее заполучить ее денежки!

Следователь был поражен до глубины души.

— Такая симпатичная молодая девушка! Ей бы о любви думать, а она… И куда только катится наш мир?!

Давид скрипнул зубами.

— Так ты будешь философствовать или спасать мою жену?

— Да, да, — заторопился следователь. — Надо объявить план «Перехват».

— Ага! Самый верный способ, чтобы Аня уцелела! Едва Робин обнаружит, что за ним погоня, он убьет свою заложницу.

Но следователь считал иначе. Заложницу Робин будет беречь пуще зеницы ока. Ведь она у него одна. Второй нет и взять ему ее негде.

— В любом случае без помощи специалистов нам их не схватить, — решил следователь и взял в руки рацию.

Это утро в тихом поселке Горская никто бы не решился назвать тихим. Весь поселок возбужденно гудел, передавая из уст в уста страшную новость. Мужчины не пошли на работу. А женщины, перебегая из дома в дом, рассказывали одно и то же. Двое их односельчан стали преступниками. Похитили Аню — жену Давида и мать двух его мальчиков. И теперь убьют и ее, если за ними вздумают снарядить погоню.

В такое невозможно было поверить. Многие и не верили. Например, жена Робина — Сонна твердо стояла на своем: ее муж просто решил закрутить очередной романчик.

— Только я удивлена, что этот кобель выбрал Тамару и Аню. Зачем ему сразу две? Да еще замужние?

И эта дура так и стояла на своем, несмотря на десятки полицейских, наводнивших Горскую. Зачем они сюда приехали, никто не понимал. Ведь преступники были уже далеко. Где? Вот этого, к сожалению, не знал никто. Преступников искали по всей стране. Но нашли лишь брошенную машину Давида.

Машина стояла на окраине Тбилиси. И куда делся водитель, а также две следующие с ним женщины, никто не мог сказать. Давид поседел буквально на глазах. Но что он мог? Искать Робина и его пленницу? Где искать? Как искать? Поэтому Давид сидел дома и ждал новостей, молясь, чтобы они оказались хорошими.

Так прошел день. Поиски продолжались.

Прошла ночь. Поиски преступников и их заложниц все еще не привели ни к каким результатам.

И только на следующее утро в доме Давида раздался телефонный звонок.

— Мы нашли одну женщину, — произнес следователь.

— Она жива?!

Следователь молчал.

— Это… Это Аня? — дрогнувшим голосом спросил Давид.

— Нет, нет! Ваша жена пока что не найдена.

— Значит… Значит, Тамара?

— Да. Она мертва. Травма головы, несовместимая с жизнью.

Теперь ожидание стало и вовсе невыносимым. Подруги не знали, чем утешить бедного Давида. Они и сами прекрасно понимали, если уж Робин решил избавиться от беззаветно преданной ему Тамары, то Аньке и вовсе рассчитывать на его милосердие не приходится.

— Если только он причинит ей вред, я найду его и убью, — рычал Давид. — Клянусь! Я так и сделаю! Продам дом, продам все! Но найду этого урода!

До самого вечера Давид мерил свой дом шагами. Кидался к телефону, словно тигр на добычу. Но никаких известий не поступало. Подруги уже не знали, хорошо это или плохо. В данной ситуации новости могли означать только одно. И они молча ждали и страшились неизбежной развязки.

И она пришла. Снова раздался телефонный звонок. И снова Давид подскочил к телефону.

— Да! — взволнованно выкрикнул он. — Да, да! Понимаю! О-о-о! Не может этого быть!

И трубка выскользнула у него из рук. А сам он прислонился к стене. Лицо у него было бледнее мела. В волосах заблестела еще одна белая прядка. Дети заплакали. Следом за мальчиками завыла и Анькина свекровь:

— Ой, горе какое! Осиротели мы! Бедная Анечка! Бедная моя девочка! Как же я в глаза ее матери посмотрю! Ведь не уберегла! Не уберегла Анечку.

И только тут Давид ожил.

— Мама! Не вой! Дети, тихо! Жива наша мама!

— Жива?!

Подруги вскочили с места. А мать Давида, еще не успев вытереть слез скорби, залилась новой порцией слез. На этот раз от радости.

— Жива! Жива! — приговаривала она. — Слышите, дети. Жива ваша мама. Скоро к нам вернется!

А подруги уже налетели на Давида:

— Говори толком! Что с ней?

— Где она сейчас?

— Она в порядке?

— Да, да, да! — твердил в ответ Давид, сам не свой от радости. — Она у следователя. Это он звонил. Я немедленно еду к ней!

Разумеется, с ним поехали все. И подруги. И дети. И Анькина свекровь. С трудом, но они втиснулись в машину и покатили в Тбилиси.

Анька в самом деле оказалась жива. Она кинулась к мужу и детям, обнимая и целуя их.

— Уже и не верила, что увижу вас вновь! Милый! Любимый! Дорогой! Погоди, что с тобой?

И отстранившись от Давида на мгновение, она воскликнула:

— Господи, да ты же совсем седой!

Но Давид уже не слушал жену. Он лез к следователю. Разбираться.

— Где он? Где этот мерзавец? Дайте мне его! Я должен лично поквитаться с ним.

Следователь развел руками.

— Сам бы хотел взглянуть в глаза этому человеку. Но увы.

— Что? Что — увы? Говори же! Говори, а то я лопну от нетерпения.

— Мы его не нашли.

И видя, как гневно засверкали глаза Давида, следователь поспешно произнес:

— Разве вам мало, что ваша жена вернулась к вам живой и здоровой? Радуйтесь. А преступника… Предоставьте это нам. Мы его ищем. И рано или поздно обязательно найдем.

Давид взглянул на жену, обнимающую детей. На свою счастливую мать, гладящую невестку по голове и растроганно причитающую над ней. И кивнул:

— Ладно. Но если вы поймаете этого мерзавца, я буду первым, кто войдет в его камеру.

— Не если, — поправил его следователь, — а — когда.

Увы, оптимизм следователя оказался несколько преждевременным. Прошел день, прошло три дня, прошла неделя, а за ней и месяц. А Робин так и оставался неуловимым. Избавившись от обременявших его женщин и от клада с платиной, он просто исчез. Растворился. И все усилия найти его или хотя бы похищенную платину так и остались безрезультатными.

Аню несколько раз вызывали к следователю. Дело ее давно было передано в прокуратуру. И Аня раз за разом давала объяснения строгим людям в темных костюмах.

— Да, Робин убил Тамару. Когда они в очередной раз поссорились, кому принадлежит клад и как они будут его делить, он ударил Тамару. Она упала. Наверное, неудачно, потому что больше уже не поднялась.

После этого случая Аня вела себя с Робином очень тихо и сдержанно. Смерть подруги сильно впечатлила ее. И она все больше помалкивала, уже не надеясь остаться в живых. Но как ни странно, Робин проявил благородство. Однажды он связал Аню, оставил ее в каком-то заброшенном доме и исчез. С собой он взял сумку, в которой у него находилась платина. А вернувшись, развязал Аню и сказал:

— Прощай! Иди на все четыре стороны. Наше путешествие закончено!

Аня замерла.

— Не веришь? — усмехнулся Робин. — Думаешь, едва ты пойдешь, я выстрелю тебе в спину?

Примерно это и думала Аня. Конечно, она не сказала об этом Робину. Но он и сам понял ее опасения.

— Не бойся. Иди, и все. Больше ты мне не нужна.

Аня не шевелилась. Робин пожал плечами. И сказал:

— Как хочешь. Тогда первым уйду я. Все это время ты вела себя хорошо. Надеюсь, что и после моего ухода ты будешь благоразумна. И не станешь пытаться выяснить, куда я пошел.

Аня помотала головой. Еще чего! У нее была одна мысль: остаться в живых. А куда там пойдет Робин, пусть хоть к чертям в пекло проваливает, ей все равно. Робин еще раз пытливо взглянул на нее, потом закинул за спину небольшую дорожную сумку, в которой у него был комплект одежды да немного еды, и… И ушел.

— А платина?

Нет, платину Робин с собой не взял. В этом Аня была совершенно уверена. Металла было много. И сумка с ним основательно оттянула бы Робину и руки, и плечо. А он уходил налегке. В этом Аня клялась следователю не раз. И точно так же ей приходилось раз за разом ездить в тот заброшенный домик, в котором и произошло их прощание с Робином.

Оперативники рыскали по округе в поисках спрятанной платины. А Аня сидела и томилась ожиданием. Рядом с ней сидел Давид и злился, почему их с женой не могут оставить наконец в покое.

Но все когда-то проходит. Вот и у следователей мало-помалу пропала охота искать спрятанную платину. Робин был объявлен в бессрочный розыск. А Аня смогла вернуться к своей прежней жизни.

Она так и не определилась, что чувствует в отношении Тамары. Да, та преступница, она убивала. Но по крайней мере у Тамары было хоть и плохонькое, но оправдание. Она следовала велению своего сердца, зову страсти. Она так понимала любовь. Отдать за любимого все, перешагнуть через трупы, но быть рядом с ним.

А вот какое оправдание было у Робина? Никакого! Он не был так уж влюблен в Тамару. И действовал исключительно из желания обогатиться за ее счет. Что же, это у него получилось. Сокровище тети Изольды досталось преступнику.

— Но я уверена, что оно не принесет ему ни счастья, ни радости, — говорила Кира. — Тетя Изольда была несчастна, хотя и хранила зарытые в земле миллионы. Тамара умерла, желая обладать ими. И Робин тоже не будет счастлив. Платина так и останется там, где он ее похоронил. Никогда он не сможет вернуться за ней. Да элементарно побоится!

У остальных участников этой истории жизнь сложилась вполне благополучно. Овдовевший Васико так и не смог поверить в то, что его молодая жена за время их короткого супружества постоянно обманывала его. Васико был совсем простым парнем. И такое изощренное коварство у него в голове не укладывалось.

— Зачем же она вышла за меня замуж, если любила другого? — твердил он. — Не понимаю! Зачем?

Также он не смог поверить, что жена так и не стала ему женой в прямом смысле этого слова.

— Она поила меня снотворным? — удивлялся этот простак. — Так вот почему я каждый вечер валился в кровать словно колода!..

Его мать и отец тоже были в шоке. Невестка принесла в их дом такой позор, какого они в жизни не испытывали. Теперь их семья стала объектом для сплетен и насмешек. Впрочем, так же, как и семья Робина. Жить в деревне, где все знают, что ваш сын убийца, — это вам не плюшки с сахаром. Но самое интересное, что Сонна — жена Робина, так и осталась жить со свекром и свекровью.

— Робин — мой муж! — твердила эта ослица. — А я его жена! Что бы он ни творил, я всегда была и буду его супругой!

Такая преданность повергала родителей Робина в еще большее горе. Они-то надеялись, что, потеряв сына, они хотя бы передохнут от глупой невестки. Оказалось, нет. Невестка и не думала уходить. Так что родители Робина живут теперь с Сонной, характер которой испортился окончательно. Не трудно предположить, что родители проклинают сына, который оставил им такой «подарочек».

Матери Тамары пришлось спешно продать свой дом и переехать в другое место. После всего случившегося жить в Горской стало невозможно. Всяк и каждый мог бросить ей в лицо обвинение, что она вырастила настоящую дьяволицу. Терпеть подобное женщина не захотела. И уехала, никому не оставив своего нового адреса. Впрочем, никто у нее и не спросил его.

За могилой тети Изольды ухаживает семья дяди Нико. Оставив былую ревность, жена дяди Нико сажает цветы возле могилы своей бывшей соперницы и только вздыхает:

— В жизни вам не удалось быть вместе. Нико я мешала. Тебе, Изольда, муж мешал. Не думай, что я была глупа и слепа. Все видела, все понимала. И теперь ты окончательно забрала у меня мужа. Даже на тот свет за ним последовала. Ну, да я не в обиде. Так хотя бы в смерти вы с ним соединились.

Могила у Сандрика тоже ухожена. Но приезжает сюда не Нинелли — его родная мать. А несколько раз в год бывает худенькая бледная девушка с букетиком цветов. Она и следит за могилой Сандрика, чистит памятник и подсыпает свежего песочка. И всегда горько плачет.

Когда подруги узнали об этом от Ани, они только головами покачали. Судьба спасла девушку от брака с ужасным человеком. Теперь Ия могла бы познакомиться с хорошим парнем, выйти замуж и быть счастливой. Однако она предпочитает держаться за свое прошлое. И лить слезы о человеке, который этого был совсем не достоин.

У Ани и Давида все прекрасно. Краткое помрачение, которое нашло на Давида, когда он увидел приехавшую из Америки и фантастически похорошевшую Нелли, прошло без следа.

— Все то, что с нами случилось, помогло мне понять, что я люблю одну тебя, Анечка! — повторял Давид жене.

— Ты это понял только сейчас?

— Нет, я всегда любил тебя. Но когда подумал, что могу потерять, то осознал, насколько ты мне дорога.

Что же, нет худа без добра. Вот и Ане с Давидом эта история пошла только на пользу. Теперь они уверены друг в друге и в прочности своего брака.

Нелли вернулась в Америку. Ее дом выставлен на продажу. Но пока что-то наплыва охотников поселиться в этом несчастливом доме не наблюдается.

Кира с Лесей вернулись из Грузии с массой впечатлений.

— Отдохнули мы с тобой, Леська, так, что прямо даже устали, — заявила Кира.

— Да уж! Хоть еще куда-нибудь поезжай.

— А что? — оживилась Кира. — Хорошая идея! Возьмем и поедем!

— И куда?

— А вот Тая нас к себе зовет. Обижается, между прочим, что мы не едем.

Леся побледнела. Визита к еще одной их подруге, вышедшей замуж не куда-нибудь, а в далекий Нью-Йорк, она бы не вынесла. Ведь всем известно, что этот город буквально нашпигован бандами, преступниками и прочей швалью. И если уж подруги умудрились найти себе приключения даже в тихой деревеньке, где жизнь до их приезда текла много лет подряд спокойно и размеренно, то нетрудно предположить, какие беды могут свалиться на головы обитателей американского мегаполиса с их приездом.

— Ну, уж нет! — решительно воскликнула Леся. — Американцев жалко. Придумай что-нибудь более безопасное. И… И романтичное.

— Романтичное? — задумалась Кира. — Хм, пожалуй. Слушай, а есть у меня тут одна мысль.

И она поведала ее Лесе. Мысль Лесе понравилась. И уже через несколько дней неугомонные подруги отправились в новое путешествие. А вот куда, с кем и, главное, чем все это для них закончилось, будет рассказано уже в другой книге.

Content

Дарья Калинина
Возвращение блудного бумеранга

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19