Синюков Борис Прокопьевич

Утраченное звено мировой истории (статьи)

Утраченное звено истории

Введение

Когда, под старость, я решил все–таки узнать, как же получилась «загадочная русская душа», мне пришлось изучить насколько это возможно мировую историю. В процессе этого изучения я все время ловил себя на двух мыслях, главной и производной от главной. Начну с производной:

1. Традиционная история на основе традиционной же хронологии написана, как матрешка русская, сборно–разборная, сделана, одна в другую входит: снимаешь верхнюю, а там еще матрешка, и так почти до бесконечности, все ловко и складно. Когда я познакомился с так называемой новой хронологией, с которой сразу же согласился и чем больше в нее углублялся, тем все более с ней соглашался, у меня вдруг с «матрешками» стали происходить чудеса. Они перестали входить друг в друга. У них появились какие–то углы и выступы, которые не позволяли подобрать ни одной пары, чтобы они подходили друг к другу. Все составляющие забавный русский комплекс матрешки стали независимы друг от друга как гальки на сочинском пляже.

2. Я понял, что «цемент» истории рухнул, но хронология тут ни при чем. История потеряла внутреннюю причинно–следственную связь, совершенно как матрешки. Традиционная история учит, что история началась в Месопотамии и Египте, а Библию написали евреи. Причем, откуда они взялись, эти евреи, неизвестно. Тем не менее, нет страны, где бы они когда–нибудь «не подвергались гонениям». И главная странность состоит в том, что история упоминает о евреях всегда как бы нехотя, когда не упомянуть невозможно, по возможности кратко, не вдаваясь в подробности и не увязывая их с общим историческим ходом. Сперва меня это удивляло, а потом просто начало раздражать, как раздражает следователя проговорившийся в чем–либо потенциальный преступник, напрочь сжимающий челюсти и делающий вид, что следователю просто послышалось.

Основанная на новой хронологии история еще более стала отличаться тем, чтобы по возможности не упоминать евреев, а Носовский с Фоменко даже договорились до того, что «произвели» еврейский народ, несомненный этнос, чисто от профессиональной деятельности, как цыган – от русских ямщиков. Но не могли же евреи приобрести всем известные семитские черты лица от… профессии, не говоря уже о написании Ветхого завета. И здесь я твердо решил, что деятельность евреев, древнейшего народа на Земле, специально замалчивается, чтобы не проговориться ненароком.

Дальше – больше, Морозов с Постниковым «написание» Ветхого завета приурочили к извержению Везувия, туда же «отправили» Содом с Гоморрой, а про евреев – опять ни гу–гу. Вернее, «гу–гу», да и только. И пошла сплошная путаница, даже больше того: евреев вообще попытались убрать из Аравии, с чем я в корне не согласен, хотя и в Палестине им делать совершенно нечего, тут я с «новохронистами» согласен. Ученые «гебраисты» читают без переводчика «исламский» Коран, но о евреях ничего не знают. А «языкознатцы» вообще договорились до того, что создали «афразийское дерево языков», составной «ветвью» которого назначили «семитско–хамитскую, «создали» еще штук десять «ветвей», которые все до единой оказались «семитскими», то есть еврейскими же. Так что никакого «дерева» вовсе не оказалось. А откуда родом евреи, неизвестно. Докопались до самых маленьких народов, живших еще до евреев, как у нас, в России на севере, расписали их по дням и часам лет тысяч так за десять, а до родины евреев никак добраться не могут. Что–то здесь не так, подумал я.

Другая группа «языкознатцев» изобрела «индоевропейскую группу языков», и оказалось, что от Индии до Британии, включая Урал, Малую Азию и Кавказ, — язык практически один, хотя одинаковых слов в этой большой куче языков всего штук десять, самое многое – двадцать. И на всем этом пространстве в полмира, как раз на середине, на Аравийском полуострове, как черт из табакерки «возник» арабский язык, который к «индоевропейской семье», ну, никак не относится. А еврейскую Библию, «возникшую у подножья Везувия», арабы читают без переводчика, но я об этом уже говорил.

К языкознатцам подключились антропологи и немедленно «доказали», что да, есть много общего у «индоевропейской расы», и носы, и глаза у всех есть. Но евреев к ним почему–то не отнесли, вернее, просто не упомянули о них, хотя нет такой страны в дислокации «индоевропейской» расы, где бы евреев, не было, даже больше их там чем, например, арабов. И это тоже странно. Не хотят ученые почти все наук говорить о евреях, да и только. Как будто они «заговоренные». Особенно мне интересным в этом отношении показался Солженицын. Он хотя и упомянул, что евреи в России могли появиться из Хазарского каганата, но вся книга его «про евреев» начинается только от присоединения Польши в 1772 году, дескать, раньше их на Руси было человек десять. А я почитал Словарь Даля и установил, что, чуть ли не треть этого Словаря состоит из слов, произведенных от «гоя» и «изгоя». Это так называли евреи, в том числе и хазарские, нас, русских, притом презрительно. И водку они нам придумали. Но об этом у меня специальная статья есть, и в книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» — раздел существует. И заметьте опять, ничего этого в официальной истории нет.

Возьмем древнюю торговлю. Это же уму непостижимо. Самая древняя торговля началась прямо с пряностей, перца там, и гвоздики. Как будто Европа не могла без них прожить. Чушь какая. Так нет же, грузили эти пряности на верблюдов и везли их аж с Йемена в Англию, вернее даже из Индии в Йемен судами, а потом уж – на верблюдах. Я сразу и подумал, что одного верблюда в год с пряностями хватит на всех европейских царей, а народ все равно не знал, что такое пряности, ему бы соли раздобыть где. Или «Великий шелковый путь» из Китая в Европу. Что, все европейские крестьяне и ремесленники в шелках ходили, что ли? Они же в шкурах звериных, да в домотканой холстине ходили, на ногах – деревянные колодки или лапти. И опять получается, что на одном верблюде в год шелков на всех царей привезти можно.

Торговля, я думаю, недаром так идиотски обрисована, ведь торговлей как раз и занимались евреи, «торговые племена» с пустынного плато на границе Йемена и Саудовской Аравии. Того Йемена, который еще не был соседом Омана, а занимал все южное побережье Аравии до самой Индии. Вот они откуда, миленькие. Но об этом история молчит, на евреев же – табу. (Подробности – в упомянутой книге и статьях).

С письменностью же – вообще морока. О евреях опять мимоходом упомянули, только в связи с Библией, а буквенную письменность вообще отправили в город Библ, в Финикию, хотя она как раз и возникла у евреев на южном берегу Аравии для удобства торговли. По тем временам письменность вообще никому была не нужна, говорить едва умели, а в торговле – это первое дело. И что только нам не наговорили. И клинопись вавилонская, и египетские иероглифы, и черт знает, что еще. Хотя это все – последовательные проделки евреев, пока они, наконец, не додумались до алфавита. (Подробности – там же).

Вот тут–то я и решил, что раз письменность была нужна только евреям для торговых дел, то они попутно и историю записывать начали, менять ее, переделывать, как переделывает ее каждый новый правитель почти в каждой стране, по сей день. Чтобы выглядеть красиво. По пути, конечно, получилось много всякой ерунды и глупости, и евреям стало немного стыдно, хотя торговля – дело не шибко стыдливое. Да и зачем себя афишировать, «серые кардиналы» всегда себе цену знали, но не кричали о ней на всех углах.

Вот на такой основе я и решил рассмотреть новую хронологию Морозова и Постникова, вернее, их «интерпретацию» истории на базе новой хронологии. Не будут ли они по–прежнему скрывать основополагающую деятельность евреев в мировой истории? Постников удобен для меня тем, что он не только высказывает свои мысли, но и мысли Морозова, объем чтения для меня меньший. И я, разумеется, имею в виду, что Постников не стал бы «интерпретировать» Морозова просто так, от нечего делать. Ему надо было несколько «поправить» Морозова, но так, чтобы мы не заметили. Ну, да бог с ним, я ведь в большие тонкости не полезу. Я буду только отмечать, будет ли Постников еще больше замалчивать деятельность евреев, чем сам Морозов, и особенно, Носовский с Фоменко, ибо и им в пику он издал свои три тома (М.М. Постников. «Критическое исследование хронологии древнего мира» в 3 томах, «Крафт+Леан», М., 2000).

1. До Иисуса

1.1. Яхве и море

Когда Яхве освобождал евреев от египетского рабства, он рассек Чермное море, а когда ввел их в Палестину, он же предварительно рассек воды Иордана, а потом опять сомкнул. Другими словами, Яхве топил врагов Израиля в воде. И вообще древние евреи поклонялись богу воды Ридии (Цома, 21а).

Тут можно сделать следующие выводы. Чермное – это красное по–древнееврейски, а Красное море может быть только одно, и то, в котором красный цвет воде придают определенные водоросли в определенное время года. В других местах таких водорослей почти нет. Значит, Красное море имеет очень древнее название, и не менялось с тех пор. Но я привел в книге весьма веские основания считать евреями чернокожее племя торговцев из Йемена, торговавших через Красное море и Эфиопию с Африкой, и через Ормузский пролив – с Индией. И высказал геологическое соображение о том, что Красное море образовалось недавно, на людской памяти, а не миллионы лет назад. Все это, как видите, подтверждается и прямыми записями евреев. Тем более, что в современной Палестине, около Иерусалима, кроме Мертвого моря никаких морей нет. Значит, не мог возникнуть такой устойчивый культ больших объемов воды. А у нас и бог воды Ридия как какой–нибудь Нептун или Посейдон, и потопы сплошные, не речные. Да и рек–то в Палестине нет, так, ручьи одни, то и дело пересыхающие.

Авторы послеморозовской новой хронологии отождествляют пролив Босфор с рекой Иордан. Это косвенно подтверждается тем, что во времена Великого потопа настоящее Черное море, когда оно еще соединялось с Каспийским, было полностью внутриконтинентальным озером, отделенным от Средиземного моря перешейком, который превратился в Босфор в результате падения крупного катастрофического метеорита, одновременно с образованием Атлантического океана и гибелью Атлантиды. Более подробно это сказано в моей книге. А от Йемена до Джидды и Мекки – рукой подать, если воспользоваться морским путем по восточному берегу Красного моря вдоль Асира, который сильно напоминает Ассирию. Но можно «отождествить» и Аденский пролив, набитый кучей островов, с Иорданом. Тоже хорошо подходит.

Поклонение евреев водному богу Ридии также показывает, что торговое племя торговало, плавая вдоль настоящего Йемена до Индии и Африки. Мало того, «сухопутный» бог Яхве, топя врагов Израиля в воде, тоже перенял привычки морского бога Ридии.

Это маленькие, но все же факты, и они говорят о родине евреев в Йемене больше, чем в Палестине. Посмотрим, сколько я еще их наберу. Ну, хотя бы то, что в Йемене и Эфиопии вулканов в несколько раз больше, чем в Италии, в том числе и действующих (подробности – в книге).

1.2. Эфиопы в Египте

Считается, как я уже говорил, что колыбель человечества – в Египте, около пирамид. Владычество эфиопов в Египте не афишируется. Даю слово М.М. Постникову. (Т.1, с. 215 – 217): «Изложив весьма подробно историю Хеопса, Геродот заканчивает ее так: «Царствовал же этот Хеопс, по словам египтян, 50 лет, а после его кончины престол наследовал его брат Хефрен». К этой фразе имеется комментарий. Оказывается, жрецы обманули Геродота. «Хеопс (Хуфу) царствовал только 24 года. Ему наследовал брат Дедефра, после которого вступил на престол сын Хеопса Хефрен».

Геродот: «Так вот, до времени царя Рампсинита, рассказывали далее жрецы, при хороших законах Египет достиг великого процветания. Однако его преемник Хеопс вверг страну в пучину бедствий. Прежде всего он повелел закрыть все святилища и запретил совершать жертвоприношения». Комментарий: «Геродот путает хронологию Египта: Рампсинит (Рамзес II) – царь XIX династии (1345 – 1200 гг. до н.э.), а Хеопс – IV династии (2600 – 2480 гг. до н.э.) Это означает, что жрецы (а не Геродот) обманули своего доверчивого слушателя ни много ни мало – на 1200 лет! Вот что, оказывается, называется «некоторыми неточностями» в книгах Геродота. И эти ошибки возникают в последовательном, связном рассказе! Но скачек в 1200 лет – это еще пустяки.

Геродот: «Чтобы превзойти прежних египетских царей, Асихис воздвиг в память о себе пирамиду из глиняных кирпичей (выделение – мое)… Вот что совершил этот царь. После него, рассказывали жрецы, царствовал слепец из города Анисиса по имени также Анисис…» Комментарий: «Геродот делает здесь скачек от конца IV династии (ок. 2480 г. до н.э.) к началу эфиопского владычества в Египте (ок. 715 г. до н.э.» (выделение – мое). Это означает, что жрецы обманули Геродота на тысячу восемьсот лет.

Геродот путается не только в хронологии. Оказывается, что жрецы – информаторы Геродота – не знали собственных царей: «За Минеем следовало 320 других царей, имена которых жрецы перечислили мне по своей книге. В течение стольких людских поколений среди этих царей были эфиопы (выделение – мое) и одна женщина–египтянка. Все остальные были мужчины и египтяне. Царицу же эту звали, как и ту вавилонскую, Нитокрис». Комментарий: «Сведения Геродота о египетских фараонах до эпохи эфиопских царей (715 – 663 гг. до н.э.) восходят к двум различным преданиям (откуда это известно? – Авт.). Из первого предания взяты рассказы о Нитокрис (VI династия), о царях XII династии Сесострисе III и Морисе (Аменемхет III). Второе предание является источником народных сказок (? – Авт.) о Рампсините (Рамзесе III) и царях IV династии Хеопсе, Хефрене и Микерине. Геродотова хронология царей не соответствует царской хронологии во фрагментах царских списков Манефона».

Геродот: «Так Сесострис прошел по материку, пока не переправился из Азии в Европу и не покорил скифов и фракийцев». Комментарий: «Геродот путает царя Сесостриса с царем Псамметихом I…» Геродот не только получал от жрецов ложную информацию (добавим: ложную, по мнению традиционных историков), но и те события, которые видел собственными глазами, передает с грубыми ошибками: «У них (у египтян. – Авт.) употребляется, впрочем, двоякого рода письмо: одно называется священным (иератическим), а другое демотическим (общенародным)». Но историкам лучше известно (выделено – автором), какое письмо употреблялось во времена Геродота. (Неясно только, откуда у них эта информация). Читаем комментарий: «Здесь Геродот неточен. В его время у египтян было распространено древнейшее иероглифическое письмо (для надписей), иероглифическое упрощенное письмо, иероглифический курсив (для деловых бумаг и писем) (кстати, никакой «бумаги» еще нет. – Авт.) (выделение – мое) и, наконец, демотическое письмо (для широкого употребления, от демос – народ. — Мое)».

Геродот не знает географии: «Одной из самых, может быть, серьезных ошибок Геродота было высказанное предположение, будто Нил течет в том же направлении, что и Истр (Дунай): «Дунай пересекает Европу с запада на восток, Нил течет параллельно Истру» (П, 33): «Я предполагаю, что Нил имеет такое же течение, как Истр». «Приводимые Геродотом цифры совершенно не сходятся с данными о величине Черного моря, известными из древних географий». Конец цитаты. Выделение – мое.

Самое интересное то, что других источников, кроме Геродота, у историков о тех временах вообще – нет. Я думаю, что именно из–за Геродотовой фразы «в течение стольких людских поколений среди этих царей были эфиопы» историкам потребовалось перекроить всю историю Египта, тасуя туда–сюда события на тысячи лет, а само «эфиопское владычество в Египте» фактически «перескочили».

Но и Эфиопия, оказывается, это не только та, что на карте ныне нарисована. В синодальном переводе Библии нет раздела, как Ной делил землю между сыновьями, зато в Повести временных лет – есть: «Хаму же достался юг: Египет, Эфиопия, соседящая с Индией, и другая Эфиопия, из которой вытекает река эфиопская Красная, текущая на восток, … и река Геона, иначе называемая Нил» (выделено –мной). «Эфиопия, соседствующая с Индией», понятно, что такое – современный Аден, совсем недавно считавшийся еще «продолжением» Йемена. Если принять во внимание то, что безжизненная Аравия вообще не имела значения для древних, а имело значение только побережье ее, то с этой самой «соседящей Эфиопией» можно отождествить вообще весь Аравийский полуостров. А вот «Эфиопию, из которой вытекает река Красная, текущая на восток», сразу и не найдешь. Но она, ясное дело, не в Египте, так как «Египет» и «Нил» разнесены во «владениях Хама» по самым крайним местам. А Нил без Египта «в одном флаконе» просто не могут существовать, так как Египет – это берега Нила в те далекие времена, остальное – безжизненная пустыня в обе стороны. Чтобы найти Египет, надо найти реку Красную. «Красная» река может быть и «желтой», несущей много наносов, так как за тысячи лет переписчики и переводчики Библии не очень–то могут отвечать за точность названия цветов. Такими реками являются Евфрат и Тигр, стекающие, грубо говоря, с одной горы в Турции. Тогда «другая Эфиопия» окажется в Малой Азии, по соседству с Эфиопией, «соседствующей с Индией».

Но надо еще разобраться «с уточнениями» Геродота. В те времена жутко экономили хоть папирус, хоть пергамент, хоть каменные таблички, не бумага все–таки. Поэтому «другая Эфиопия, из которой вытекает эфиопская река» никто бы писать не стал. И про «реку Геону, иначе называемую Нил» – тоже. Прибавим сюда Геродотово, что «Нил имеет такое же течение как Истр», и может получиться, если Геона параллельна Истру, что «другая Эфиопия» еще больше подходит к Малой Азии – центру мусульманства. Да и вообще действительные египтяне никогда не называли себя египтянами. А, если интерпретаторы Геродота «переводят» его Черное море с Чермного (в действительности Красного), что я встречал в литературе, то понятно, почему оно в размерах «не соответствует». И надо еще иметь в виду, что современная Эфиопия с Йеменом раньше составляли одно мощное государство, даже империю древнюю, Аксум (см. мою книгу), и городок Аксум поныне есть в Эфиопиии, то нет ничего удивительного, что Эфиопию сюда просто «перенесли» на каком–то историческом этапе.

Тогда получится, что современный арабский мир, правда, пока без ислама, был чуть ли не с сотворения мира, а часть его составляли евреи, тоже арабийцы, но со своей «торговой» религией. И тогда не надо будет вообще говорить, что «арабы завоевали», ничего они не завоевывали. Это все искони ихнее. И если бы Морозов не зацикливался на Везувии, а посмотрел бы эфиопо–йеменскую карту, то нашел бы там даже Асирию, но с одним «с». Можно, наверное, и другие библейские места найти среди действующих здесь вулканов.

Главное, надо обратить внимание, что в те времена писать умели только евреи, им это надо было по торговым делам, и историю всю писали именно они, но почему–то не захотели описывать, как они просачивались сквозь народы. Может быть, и описывали, но потом кто–то подкорректировал, да так, что ныне ничего не поймешь. В связи с этим я обратил внимание на последний труд Солженицына, в котором он рассчитал, сколько евреев в процентном отношении могут прокормиться среди русских. Оказалось, не больше 5 процентов, иначе у них начинается очень жесткая внутренняя конкуренция, и они вынуждены «просачиваться» и расширяться по планете дальше.

Чуть не забыл про Геродотовы «египетские глиняные кирпичи», которых отродясь в Египте не было, а были они в Месопотамии, вместе с глиняными табличками, ибо именно в тех местах днем с огнем не найдешь природного камня. И из современного Египта «фараону Сесострису нельзя было покорить скифов и фракийцев, перебравшись из Азии в Европу», как на этом настаивает Геродот. Надо было перед этим «перебраться» еще из Африки в Азию.

1.3. «Бандитское» наследование

Я полагал, что только у русских до Дмитрия Донского было бандитское наследование, как я его называю, от старшего брата к младшему, но не к сыну. Причины, по которым так происходило, я подробно исследовал в своих книге и статьях. Здесь же просто скажу, что передавать наследство сыну–щенку, не приобретшему еще «авторитета» в банде, которая «управляет» страной и гребет с нее взятки–налоги себе на пропитание, совершенно немыслимо, если иметь еще в виду, что власть всегда завоевывалась у соперничающих банд, а не «передавалась».

Потом заметил, что историки вроде пытаются скрыть это, всячески затуманивая факты, хотя бы в Римской империи, которой в действительности никогда не было, что следующим императором, как правило, становится не только не сын предыдущего императора, но даже зачастую и не родственник. Вместо честного повествования о бандитских разборках нам плетут всякую чушь, наподобие «выборов» или «происков» цариц, «усыновлений» и так далее. Но факт остается фактом и его не спрятать. Например, в предыдущем параграфе стоит: «Ему (Хеопсу) наследовал брат Дедефра, после которого вступил на престол сын Хеопса Хефрен». То есть дорос, насобачился, проявил себя как бандит, но мог бы и не проявить, и остаться безызвестным.

У М.М. Постникова во 2 томе тоже читаю: «На примере Иоахаза демонстрируется условность библейского понятия «сын». Его (Иоахаза) сменил его сын Елиаким (переименованный «фараоном Нехао» в Иоакима), которому было в момент воцарения 25 лет (II Царей, XXIII, 36). Сын получается старше отца!» В Византии, которой тоже не было, был город Константинополь и только, такие же штуки с наследованием то и дело случались.

Поэтому, «правильное» наследование престола началось совсем недавно, чуть ли не у нас на глазах. Даже Путин это подтвердит, «названный» сын Ельцина, а фактически младший «брат», чтобы не сказать «браток». Причем же здесь евреи, спросите. А притом, что Ветхий завет ими написан, а сыны уже получаются старше отцов.

1.4. Почему, не читая, бездарно разбазарили глиняные таблички?

Из предыдущих параграфов вроде бы вырисовывается, что Ближний Восток и Аравию во многом перенесли в нынешний Египет и сосредоточили там всю историю, а на Востоке оставили одни мифы про Месопотамию, забыв, что и в Мекке, и в Медине какая–то жизнь была, не говоря уже об Йемене (от нынешней Эфиопии до Индии).

Вот что пишет М.М. Постников (Т.2): «В начале 20 века в городе Умме (Месопотамия) было найдено Струве несколько десятков тысяч табличек хозяйственной отчетности. Поскольку Умма не упоминается в Библии (и поскольку никакой предприимчивый энтузиаст не успел отождествить этот город с каким–либо библейским названием) раскопки в Умме были прекращены, а архив был разбазарен (даже без исследования). В Париже таблички продавались коллекционерам по франку за штуку».

Заметьте, в Египте каждый придорожный камень с иероглифами читают раз по сорок, «интерпретируют», стараются, друг друга «поправляют», но там же нет ничего кроме надписи, кто там закопан. А месопотамские таблички, рассказывающие о самой жизни (хозяйственное назначение) продают по франку за штуку, не читая. А «хозяйственное назначение» – это же торговля (расписки, прейскуранты, договоры, векселя), гражданское состояние (наследство, выкупы невест, свадьбы и т.д.), события частной жизни, из которых можно воссоздать жизнь народа. Я даже думаю, что их бегло прочитали, а потом выбросили, так как известную историю пришлось бы просто выбросить на помойку. Поэтому о торговле и начали писать несусветную чушь вроде «шелкового пути» и «транзита пряностей», вместо того, чтобы описать, например, транзит соли, без которой и жизнь – не жизнь. Но оставили сдуру в истории, что именно солью платили чиновникам и солдатам Византии и Рима за службу. Но главное, мы так и не узнали о тех, кто изобрел торговлю, ибо все этносы кроме евреев страшно стесняются торговать, обставляя этот процесс всякими идиотскими штучками, чтобы получалась не торговля, а сплошные подарки друг другу.

Страниц через полсотни вновь читаем у М.М. Постникова: «Струве сообщает, что «… в северной части финикийского побережья удалось найти целую сокровищницу глиняных табличек, покрытых своеобразным клинописным шрифтом алфавитного характера… Эти тексты должны интерпретироваться с большой осторожностью». Это заявление поистине интригует: что же это за «своеобразные тексты», с которыми как с динамитом надо обращаться «с большой осторожностью»? Невольно на ум приходит мысль, что содержащаяся в них информация имеет особо взрывчатый характер. К сожалению, ближе познакомиться с этими текстами мы не смогли. Обращает на себя внимание также факт, что найденная «сокровищница» состоит из текстов, написанных клинописью. Если учесть, что это единственная крупная находка текстов на территории Финикии, то становится совершенно неясной основательность общераспространенного утверждения, что финикийцы были изобретателями алфавита. «В самой Финикии было найдено около десятка надписей (буквенных – мое), в большинстве своем очень коротких»».

Начну свой комментарий с того, что попробую объяснить саму технологию клинописи на глиняных табличках. Это еще не высохшие глиняные «страницы», которые сушат или обжигают уже после нанесения на них знаков. Попробуйте что–нибудь нарисовать, например, на пластилине, который пластичнее любой глиняной таблички, даже очень отрой палочкой. У вас будут получаться линии с рваными краями, неровности и выступы, которые при обжиге просто выкрошатся. Четкой линии не получится. Поэтому в табличке надо не рисовать, а выдавливать, вминая внутрь ее знак. Иероглифы можно тоже рисовать, вдавливая его элементы в табличку. Это и по китайско–японским иероглифам видно. Но клинописный шрифт–то был в упомянутых табличках уже «алфавитного характера». Теперь уточню, что передать речь картинками – это то же самое, что изобрести колесо. Каждый ребенок его изобретает, желая что–нибудь с места сдвинуть, катить – легче, оказывается. А алфавит – это озарение, на которое каждый народ даже не способен. А только тот, который в этом остро нуждается, причем в таких терминах, которые картинками не предашь, торговых терминах. Например, «ты – мне, я – тебе», «твое – мое». Конечно, это можно передать и картинкой, но буквами–то – лучше. Особенно, если хочется сказать о качественных характеристиках.

«Ближе познакомиться с этими текстами» потому и не смог Постников, что еще до него решено было, что таблички «взрывоопасны как динамит». А для чего они могут быть взрывоопасны как не для самой истории? Вот поэтому и должна быть проявлена «большая осторожность», только «посвященные в тайны» могут читать, притом не просто читать, а читать, «как надо». Лучше же вообще не читать всяким там «дилетантам». Конечно же, финикийцы не были «изобретателями алфавита», он уже раньше их был изобретен евреями, вернее, «торговым племенем».

Теперь о «технологии» уничтожения исторических следов. Постников (Т..3) о Ближнем Востоке: «Между тем как дешифровка двигалась медленными шагами, тексты с самого начала находились в потрясающих количествах. Раскопки в городах Месопотамии имели своим результатом только научно осуществленное разрушение того, что сохранялось неуничтоженным в течение тысячелетий. (От меня: копали без устали, ничего не записывали о месте и условиях находки, а потом сдавали в музеи и продавали, не оставляя никакого следа где–нибудь. Расшифровывать было некогда). Тексты, пролежавшие более 50 лет в подвалах музея, могут быть условно датированы по газете, в которую они были завернуты. Это дает правдоподобную дату «экспедиции», которая нашла тексты, а отсюда и место, из которого они были извлечены… Таблички расшифровывались, кто во что горазд, почти никогда не опубликовывались вместе, оригинал и «перевод». Например, Сейс в 1884 году написал главу для книги Райта «Как читать хеттские надписи». Теперь считается, что из шестидесяти знаков он прочитал правильно только шесть! Тем не менее, считается, что сейчас клинопись и иероглифы не расшифровываются, а читаются (выделено – мной). Почему хетты отказались от фонетической (грубо говоря, буквенной — мое) клинописи и перешли к иероглифике, у ученых есть только малоудовлетворительные гипотезы. Например, особенностью хеттской иероглифики является, что она была письмом в основном монументальных надписей, тогда как «не сохранилось ни одной монументальной или «публичной» надписи, сделанной клинописью».

Заметьте, что отождествление «библейских» хеттов с египетским народом «ХТ» (который, кстати сказать, часто рисуется белокурым и совсем непохожим на носатых хеттов из Бгазкея) и жителями Хаттусаса основывается почти исключительно на догадках (только что упомянутых — мое) Райта и Сейса». Но, во–первых, это же почти прямо говорит о том, что Египет перенесен в новое место. Во–вторых, что Египет все время был все–таки где–то рядом с евреями.

Постников продолжает: «Как указывают надписи типа знаменитой Бехистунской трилингвы, в «древнеперсидском» царстве наряду с простой алфавитной системой употреблялась и сложнейшая вавилонская клинопись». Добавлю, надо полагать, что эта «сложнейшая клинопись» не что иное, как буквенная.

У Постникова нужные мне сведения разбросаны по всем трем томам. Например, Т.2: «Факт состоит в том, что еврейский письменный язык первоначально не имел ни гласных, ни заменяющих их знаков». «Профессор Т. Ф. Куртис говорит: «Покуда еврейский язык был разговорным языком, он писался без всяких гласных и двойных букв». «Прежде придерживались того мнения, что гласные знаки были введены в еврейский текст Эздрой в V столетии до Р.Х., что для этой работы он был особо вдохновлен богом, так что он не мог сделать ошибки. Когда в XVI – XVII столетиях Левитт и Капеллюс во Франции опровергли это мнение и доказали, что гласные знаки были введены только массоритами, то есть по ортодоксальной хронологии более тысячи лет спустя после Эздры, это открытие произвело большую сенсацию по всей протестантской Европе».

Но в Т..3 говорится: «… особого языкового различия между Византией и Египтом даже и не было, поскольку официальным языком Византии доVII века был семитический язык, близкий (если не тождественный) языку Библии. Что же касается греческого языка, он долгое время был языком простонародья и оппозиционных сект. «В силу» он вошел только с распространением написанных на нем Евангелий». «Труды» же «философов», замечу я, все написаны на латыни, а потом переведены на греческий.

Во–первых, есть ли ныне хотя бы в одной стране два языка: для простонародья, разговорный и для «элиты» и церковников? Нет, и быть такого не может, иначе им бы жить было невозможно вместе. Правда, за одним исключением. Совсем до недавнего времени евреи всегда знали два языка, свой домашний, еврейский, и тот, среди носителей которого они жили. При «прочесывании» народов они не могли без этого обойтись.

Во–вторых, письменность буквенная была на своем, еврейском языке, что не исключает использование письменности иероглифической у «прочесываемых» ими народов. А у тех народов, которые они не успели «прочесать», например японцев, иероглифическая письменность до сего дня осталась. «Прочесываемые» народы ведь понимали, не совсем ведь дураки, что буквенная письменность лучше иероглифической.

В третьих, с гласными буквами опять наводится тень на плетень, чтобы запутать и усложнить. Древним евреям и не нужны были гласные. Их строй языка таков, что гласные звуки речи легко подразумеваются при обозначении согласных, имея одни согласные, никто не ошибется из евреев в истинном произношении слова. Поэтому им и не нужны были гласные звуки в письме. Но остальные–то народы такого строя языка не имели, гласные и согласные звуки сочетались самым причудливым образом, а не детерминированно, то есть строго закономерно. Вот поэтому–то, переняв письменность от евреев, они тоже попытались писать одними согласными буквами, и это доказано. Но сразу же запутались, и пришлось вводить гласные звуки письма, правда, много позже, уже окончательно изнемогая от непонятности своего письма.

В четвертых, а какое может быть «языковое различие между Египтом и Византией с ее семитическим языком», если «Египет» был в аккурат за тройными стенами города Византии, Византия или Константинополя – кому как нравится? Если Византия не что иное, как я доказал в своей книге, как таможня на Босфоре, «страна обетованная» с территорией в городской черте, построенная евреями, назвавшимися потом греками, чтобы брать пошлины не за здорово живешь, и жить на эти пошлины припеваючи, палец о палец не ударив. Вся забота – поставить ворот с цепью через Босфор и покручивать его туда–сюда, пропуская или тормозя суда с солью с Эльтона и Баскунчака и лесом из России, направляющиеся в Европу.

И, в пятых, мне, например, совершенно ясно теперь, почему об арабах ничего не было слышно столько веков, а потом они вдруг в ужасающих количествах вывалились, как черт из табакерки. Их же просто вычеркнули из истории на несколько тысячелетий, и получилось, что их в природе не было.

1.5. Темная ночь, «египетская»

Постников (Т.3) приводит цитату из Ч. Лоукотки: «Старейшее известное нам письмо – египетские иероглифы. Некоторые авторы называют иероглифы монументальным письмом, потому что им пользовались для надписей на стенах храмов, общественных зданий, на памятниках, статуях богов и т.п. Происхождение иероглифов пока не установлено, но это – законченная форма, продуманная и до конца разработанная система. Но она начинает фонетизироваться. С помощью системы изображений, напоминающей наши ребусы, прежде всего, начинают выражаться местоимения (выделено мной, потребуется в следующем разделе), предлоги, суффиксы и другие грамматические формы. Дальнейший прогресс – слоговое письмо. Так возник древнеегипетский фонетический алфавит из 24 букв».

Затем Постников объясняет: «Эта логически безупречная схема обладает одним недостатком: она не подтверждается фактами. Ибо уже к концу четвертого тысячелетия до н.э. (6 тысяч лет от нас) фонетические знаки уже применяются: самое раннее иероглифическое письмо в основных своих чертах совпадает с письмом, написанным 5000 лет спустя. Поэтому все перечисленные Лоукоткой «этапы развития» – не имеют места. Поэтому в настоящее время некоторые ученые (Д. Дирингер) полагают, что иероглифическая система возникла в период объединения Египта при I династии сразу как единое целое человеком уже знакомым с письменностью. Оказывается, что египтяне не употребляли фонетических знаков самостоятельно, но применяли идеограммы, сопровождая их практически всегда фонетическими чтениями. При этом если идеограмма имела несколько смысловых значений, то к ней, кроме того, прибавлялся определитель. Более того, определитель часто добавлялся и тогда, когда он был излишен, то есть когда идеограмма имела только одно значение. Не в силах объяснить это Лоукотка лишь констатирует «бессистемное употребление определителей». Точно так же Лоукотка не объясняет, почему при наличии фонетической азбуки египтяне пользовались идеограммами (иероглифами – мое). Советский специалист Дъяконов объясняет это тем, что без идеограмм текст, написанный одной азбукой (имевшей знаки только для согласных), был совершенно непонятен. Почему же, однако, идеограммами не пользовались авторы библейских книг, также первоначально написанных одними согласными?» (выделение – мое).

Задав это вопрос, Постников отвечать на него не стал, а повел нас куда–то вбок. Поэтому продолжаю его цитировать полностью, без купюр: «Впрочем, не нужно думать, что различных иероглифических знаков было много: «в общей сложности писцы пользовались 500 знаками, но вместе с более старыми вариантами и вышедшими из употребления знаками число их достигало до 3000». Европейцу, привыкшему к алфавитному письму, такое количество знаков может показаться очень большим, но, скажем, японец этим числам лишь снисходительно улыбнется: иероглифический минимум японского языка содержит 1820 знаков, для чтения классической литературы необходимо знать еще две–три тысячи знаков, а общее число японских иероглифов, включая устаревшие и вышедшие из употребления знаки, оценивается в несколько десятков тысяч».

Прерву, чтобы посчитать и сообразить. «Иероглифический минимум» современного японца, который хотя бы газету должен понимать, составляет 1820 иероглифов. Тогда древний египтянин с его 500 иероглифами, притом 6000 лет назад, должен представляться нам не меньше, чем академиком языкознания, ибо ему не нужны были многие тысячи современных слов, начиная с брокера, рефрижератора и ноосферы и кончая пассионарностью, волюнтаризмом и эмпириокритицизмом. И четыре–пять тысяч иероглифов современного японца для «чтения классической литературы» по сравнению с тремя тысячами древнего египтянина – это просто безграмотность. Из этого простого рассуждения понятно, что древние египтяне были чуть ли не современными японцами – законодателями многих черт современного научно–технического прогресса.

Не получив ответа на вопрос, почему же библеисты не пользовались иероглифами, продолжаю цитировать, без пропусков, хотя Постников не жалеет слов: «Кстати сказать, графика японского языка во многом напоминает египетскую (выделение автора). В ней также используются идеограммы и фонетическая азбука (даже две азбуки). Хотя любой текст может быть написан фонетической азбукой, японцы предпочитают вкраплять в текст иероглифы; чисто же фонетическое письмо они употребляют лишь в специальных обстоятельствах (при обучении детей, в телеграммах и т.п.). Конечно, большую роль здесь играет традиция, но не надо забывать, что иероглифы существенно сжимают текст и позволяют с одного взгляда понять, о чем идет речь. Немалое значение имеют и чисто эстетические соображения: письмо, в котором часть слов написана азбукой, а часть иероглифами, выглядит красивее, чем скучно монотонная последовательность алфавитных знаков. Употребив иероглиф, который они считают редким, забытым или устаревшим, а потому могущим создать для читателя трудности, японец, совсем как египтянин, приписывает фонетической азбукой рядом с иероглифами его значение».

Прерву опять, ибо он еще долго будет объяснять нам то, о чем японцы его совсем не просят. Во–первых, основополагающие иероглифы и должны у всех народов примерно совпадать, так как человечек на бумаге, например, должен напоминать человека, а дерево – дерево. Во–вторых, японцы не вечно «вкрапляют» азбуку в иероглифы. Они это начали делать совсем недавно и совершенно целенаправленно, чтобы перейти от архаических иероглифов к буквенному письму, так как научно–технический прогресс с его абстрактными понятиями, для выражения каждого из которых требуется полстраницы иероглифов вместо пяти – десяти букв или создание до бесконечности все новых и новых иероглифов. В третьих, недаром это «параллельное» письмо используется «при обучении детей». В четвертых, в телеграфных аппаратах пока не изобрели кодов для передачи всех японских иероглифов, включая фамилии и имена всего населения Японии, поэтому они вынуждены пользоваться в телеграммах алфавитом со дня изобретения телеграфа. В пятых, иероглифы «существенно сжимали текст» только в Древнем Египте, но никак не в наше время, в котором каждый день появляются новые слова десятками, и для каждого из них надо в виду их абстрактности применять кучу иероглифов, или выдумывать новые. Голова ведь тоже имеет предел, как и компьютерная дискета. Поэтому никакие «эстетические соображения» не могут помочь делу, а от «скучно монотонной последовательности алфавитных знаков» еще никто не заснул навечно, если конечно, книга интересная. Поэтому Плотников притянул сюда японцев зачем–то другим. Вот зачем: «По–видимому, по аналогичным причинам (традиция, сжатость и быстрая понимаемость текста, эстетические соображения) не отказались от иероглифов и египтяне».

Но эту причину я сразу отметаю на основе выше изложенного, тем более что Плотников продолжает, перечеркивая сам только что им же сказанное: «Однако одна особенность египетской иероглифики остается непонятной: почему египтяне считали необходимым практически к каждой идеограмме приписывать ее фонетическое значение? (Выделено мной). Пример японского языка показывает, что применительно ко всем иероглифам это заведомо излишняя роскошь, особенно удивительная для выразительных и четких египетских иероглифов. Почему–то аналогичное излишество египтяне допускают, как было отмечено выше, и в отношении детерминативов–определителей. Считается, что грамотность в Египте была привилегией лишь очень узкого круга жрецов и писцов. Фактически это мнение ни на чем реальном не основано. (…) Мы полагаем, что в Египте времен иероглифов грамотность была широко распространена (выделение автора). В противном случае практика сооружения монументальных иероглифических надписей была бы бессмысленна».

Прерву чтобы сообщить: колокольня «Иван Великий» в Кремле построена в 1508 году, в 1600 году – надстроена до высоты в 81 метр. Тогда же по «обручу» шатра ее написали надпись, которую из стен самого Кремля и прочитать–то невозможно, даже задравши голову, надо выходить за кремлевские стены. Не думаю, что на Руси в те времена было много грамотеев, ибо даже царь Василий Шуйский (1606 – 1610) читать не умел. А для Египта надо отнять еще не менее 5 тысяч лет, если не все 7 тысяч, чтобы оказаться во времени том, о котором нам сообщает Постников с их «широко распространенной грамотностью». Прибавлю еще, пожалуй, что и ныне египтяне не шибко «грамотные» в массе своей. Не забыли еще, кто им Асуанскую плотину строил, линии электропередачи сооружал, танки делал?

Возвращаюсь к тексту Постникова: «Можно поэтому думать, что широкое использование определителей и фонетических чтений имело своей целью оказать помощь малограмотным читателям в понимании текста (выделение автора). «Грамотность–то широко распространена», добавлю я, только на кой черт им потребовалась сразу двойная грамота? И тут же ловлю себя на мысли: но, ведь и в Советском Союзе все народы, даже «малограмотные» их представители, по–русски читать умели, а не только говорить. Во всяком случае, в деньгах не ошибались, и в паспорте, и вывески на московских магазинах понимали. Хотя важные бумаги, выпущенные в свет вне России, писались, как и в Египте, хотя бы заголовки: по–русски плюс собственными «иероглифами». Кроме того, как то не очень понятно одновременное существование «широкой грамотности» с «малограмотными читателями», которых единицы, но для которых вырубали на камнях «стен храмов, общественных зданий, на памятниках, статуях богов и т.п.» дублирующие буквенные письмена.

Постников еще долго будет ходить вокруг да около, поэтому сообщу дальнейшее тезисно: В отличие от японцев у египтян основным способом «монументальных надписей» был алфавитный, а иероглифический, наоборот, — вспомогательным. Кроме этого «монументального» письма в двух видах было еще и «иератическое» письмо, и «демотическое» письмо. Вот к ним и перейду, тоже тезисно: «не может быть сомнений в том, что иератическое письмо предшествовало монументальному иероглифическому письму», так как «по своей структуре иератическое письмо было алфавитным». Иератическое письмо – это не высечка знаков на стенах и статуях, а писание палочкой на папирусе, притом предназначено оно для выражения священных мыслей, для священников («священное» называет его автор). А папирус надо более экономно расходовать, чем стены храмов, поэтому букв–знаков сделали не под тридцать, а «около 600», и большинство из них стали «широко употребляемыми послеалфавитными сокращениями», предназначенными для «экономии дорогого папируса». «Народная курсивная форма демотического письма», то есть письма на папирусе, стала называться «демотическим письмом», тоже – на папирусе, но предназначена была для простого народа (демос – помните?). Оно было «еще более лаконичным и беглым». Так считали до Постникова.

Постников же считает иначе: «Мы полагаем, что здесь (то, что я изложил) снова все перевернуто вверх ногами. Именно демотическое письмо (как наиболее легкое) и было исконным письмом египетского народа. Остальные же виды письма являются искусственными образованиями. (Добавлю в скобках, что тогда вообще письмо так же естественно как птичий крик). Иератическое (т. е. «священное») письмо представляет собой стилизованный вариант демотического письма, первоначально предназначенный для магических «книг мертвых», а иероглифическое монументальное письмо было создано, как мы уже говорили, независимо от иератического для нужд «наглядной агитации». Детальное обоснование этой теории требует неуместного здесь углубления в тонкости …»

И я не буду «углубляться в тонкости». Я просто более доступно, как говорится «на пальцах», изложу его «теорию». Простой египетский народ, как будто ему больше делать было нечего, например, как у нас где–нибудь в глубинке, создал себе «как наиболее легкое» демотическое письмо, заметьте буквенное или около этого. А перед этим еще изобрел папирус, так, от нечего делать. Ведь тростник на улице – это еще не папирус. Папирус дороже каменных стен храмов, как нам доложил только что Постников. Писать ему, этому простому народу, было некуда и незачем, проще сбегать в соседнее село, ведь почты не было. А дальше 50 километров этот простой народ вообще не знал, есть ли там люди? Заметьте еще, что создание буквенного письма – это величайшее открытие, большее открытие, чем теория Эйнштейна, которую и сегодня понимает до конца человек сто, не более. И сделать это буквенное письмо как говорится «гамузом» невозможно, ибо превратить звуки в буквы, это озарение, почище единобожия. Доступно гению, даже нескольким поколениям гениев, без устали думающих об одном и том же. Но народ не только письмо свое «демотическое» сделал, он его поголовно изучил, так как «грамотность была широко распространена», как только что докладывал нам Постников. Хотя и писать было нечего и некуда, да и слов у народа было всего штук триста, ведь 5 – 6 тысяч лет назад все это было, не забудьте.

В общем, создал народ буквы и тут же забыл бы их за ненадобностью, но он почему–то учил эти буквы, сам не зная зачем. Но священники, узнавшие об этом, не дали забыть, и тут же применили, немного усложнив, сделав «стилизованный вариант», для «одурманивания этих же шибко умных масс». Написали «священные» книги. Но папирус был дорог, а у простого народа не было денег, да и вообще денег еще не было как таковых, зачем они и сейчас в тундре, или в Сахаре? Магазинов же там нет. И геологи, когда туда едут не деньги берут, а тушенку и крупу ящиками. Только не пытайтесь меня критиковать за геологов, я же ерничаю.

В общем, священники поняли, что народ их не читает. Или они шибко уж «стилизовали вариант» букв, что простой народ не понимал их «иератическую» писанину, привыкнув к своим «демотическим» буквам. Или из–за дороговизны писанины, но священникам пришлось задуматься. После мучительных размышлений у них вышло: народ не понимает их «иератики», «демотику» они не понимают сами. Давайте народу объяснять «священную» суть картинками, то бишь, иероглифами, выбитыми на камнях «общественных» зданий и статуях фараонов. А чтобы самим священникам не забыть, что они там нарисовали, пришлось еще и подписывать картинки буквами, только вот – какими, иератическими или демотическими? Постников ответа не дает, а я откуда узнаю? Хотя, скорее иератическими, если для себя. А если для народа, то надо бы демотическими, но священники же их не знали уже, забыли, закончив «стилизовать». Вот поэтому–то и молчит Постников, сказать по этому вопросу нечего.

Вот и вышел пшик, а задачи–то какие глобальные были. Я их повторю, не гордый.

1. Лоукотка не объясняет, почему при наличии фонетической азбуки египтяне пользовались идеограммами? Дъяконов объясняет это тем, что без идеограмм текст, написанный одной азбукой (имевшей знаки только для согласных – выделение шрифта мое), был совершенно непонятен. Но Постников этим не удовлетворен и заявляет:

2. Почему же, однако, идеограммами не пользовались авторы библейских книг, также первоначально написанных одними согласными?

3. Почему египтяне считали необходимым практически к каждой идеограмме приписывать ее фонетическое значение?

Разве ответил хотя бы на один из этих вопросов Постников? Я же его седьмой параграф не только добросовестно переписал, но вдобавок и «популярно» изложил. Я никак не могу отделаться от впечатления, что Постникову, как и очень многим авторам, рассматривающим самую глубокую древность, позарез неохота поговорить в связи с этой древностью про евреев. Тем более что «Египет» находился прямо за стенами Византия, а река «Нил» текла в ту же сторону, что и «Истр». И строили тут не из камня, а из «глиняных кирпичей». И снаружи Византия писали иероглифами, а внутри приходилось писать сразу на двух языках, так как не одни же евреи там жили. Евреи руководили цепью через Босфор и пошлинами, а все остальные – обслуга, как сейчас говорят. Недаром у них в Талмуде записано: «вечно пользуйся услугами рабов», причем рабы не обязательно такие, как описывает их Джованьоли в книге «Спартак», а добровольные, за «зарплату» на «грязных работах».

А вот почему «авторы библейских книг не пользовались идеограммами, т.е. иероглифами, так это тоже понятно. На стенках писали – для всех, а история и идеология для «внутреннего пользования» писалась евреями «в тиши кабинетов», для себя. Напомню, что заголовок у меня общий – «До Христа». И напомню, что у меня подробно расписано в книге, что такое «Первозаконие» и Второзаконие? А путаница с йеменско–эфиопскими вулканами, Везувием и горой Сион – это результат простой «многослойности событий», когда «слои» эти несколько перепутали «при переписке», и именно – «писцы». И еще одно. «Почему египтяне считали необходимым практически к каждой идеограмме приписывать ее фонетическое значение?» По тому же самому, почему «туалет» и «на посадку» в аэропортах всегда пишется на английском и на «местном» языке. Это же тоже «монументальные» надписи.

1. 6. «Богослужебные» языки

Сказка о «богослужебных» языках простительна Геродоту, по давности лет и сравнительной с нами малообразованности, но даже и он не писал о таких «специфических» языках. Их выдумали уже почти наши современники. И надо сказать, что это их не красит. Такой дури ведь даже и сегодня нет. Любая секта, отделившись от любой религии, или созданная совсем на пустом месте, тем не менее, не изобретает для этого «богослужебный» язык, а пользуется тем, на котором их больше людей понимает. И не надо мне приводить в пример русское православие, которое кричало «аллилуйя», не понимая, что это такое. Ибо это принудительная религия, взятая от лени вместе с лозунгами на иностранном языке. Яркий пример тому: «Слава КПСС!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи». Кто же в народе верил этим лозунгам? Между тем, они свешивались со всех крыш. И единственная их заслуга в том, что они не написали «Пролетарии…» на немецком языке, языке первоисточника марксизма. А то бы мы и сегодня рассуждали о «богослужебном» языке коммунизма, хотя зачатки его были, но не лингвистические, а идеологические, штампы «новояза».

М.М. Постников приводит слова поэта и знатока языков Сулейменова. Вот что он пишет: «Вильям Джойс (1746 – 1794), познакомившись с санскритскими рукописями, смог написать восторженные слова, ставшие теоретической основой сравнительного языкознания: «Санскритский язык, какова бы ни была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий язык, более богатой, чем латинский, и более прекрасной, чем каждый из них, но носящий настолько близкое родство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в форматах грамматики, что не могло быть порождено случайностью. Родство настолько сильное, что ни один филолог…, не может не поверить тому, что они все произошли из одного общего источника, который быть может уже не существует» (выделение – мое). Направление родившейся науки (сравнительного языкознания – мое) было определено этой формулой:

1) сходство не только в корнях, но и в некоторых формах грамматики не может быть результатом случайности;

2) это есть родство языков, восходящих к одному общему источнику.

…Предположения Джойса в работах последователей развились в категорические утверждения. Из сонмища языков мира была, наконец, выделена индоевропейская группа языков, в которую вошли все европейские (кроме венгерского и финского), иранские и индийские.

…Подробное сопоставление языков, оказавшихся в родстве (Сулейменов относит сюда и родство шумерского языка с тюркскими – мое), выявило разительное расхождение в лексике. Объяснение было найдено: в языке, оказывается, имеется ядро – основной словарный фонд, и оболочка – словарный состав, который может в течение двух тысячелетий полностью замениться даже в близкородственных языках. В неизменный основной фонд были отнесены общие для большинства «индоевропейских» языков термины, составляющие по данным математической лингвистики «обычно не более 1 – 2 процентов всего словаря».

Сопоставляя языки этой искусственно созданной в XIX веке семьи (имеется в виду индоевропейская группа. – Авт.), ученые увидели, сколь велика разница в словарях и грамматике, и сделали вывод о смертности слова… Небольшая группа слов совпадала во многих языках. Ее признали остатком проиндоевропейского наследия и вывели учение об основном словарном фонде, который менее разлагается. А все те слова, которые не совпадали, попали в разряд словарного состава рядовых слов, наиболее смертных.

К каким же классам относятся лексемы общие в индоевропейских языках, то есть входящие в основной фонд, то есть те, которые доказывают генетическое родство индоевропейских языков. Это:

1) Числительные (выделено автором) от трех до пяти или до девяти…

2) Личные или притягательные местоимения 1–го и 2–го лица.

Почему только первых двух? Потому что в индоевропейских языках местоимения 3–го лица не совпадают.

3) Некоторые термины родства.

4) Названия некоторых частей тела.

Таким образом, достаточно при сопоставлении двух внешне и несхожих языков увидеть близость этих лексических групп, чтобы заявить о генетическом родстве языков. Индоевропейская семья создавалась по этой несложной схеме, на первых порах, когда схожесть санскритских и греческих числительных, местоимений и терминов родства буквально ослепляла европейских ученых. Когда существовала только такая альтернатива – или генетическое родство или никакого. А живая история языков знает несколько разновидностей родства. Лингвисты их не заметили и не описали…

…Возникает вопрос: а, может быть, числительные, местоимения и термины родства вовсе не остаток праиндоевропейского языка, просто заимствованы из какого–то одного… языка…

Этот вопрос индоевропеисты предвидели и заготовили «указ», по которому слова основного фонда не заимствуются. Следовательно, числительные, пара местоимений и несколько терминов родства во всех языках (семитских, тюркских, угро–финских и др.) родились вместе с этими языками и только им принадлежат и не отдаются никому, и не заимствуются ни у кого. Если бы сравнили хотя бы тюркские с индоевропейскими, этот столп рухнул бы без особого шума» (конец цитаты из Сулейменова).

Сам же Постников согласен с Джойсом о неслучайности «сходства в корнях и грамматике», но против «родства языков, восходящих к одному общему источнику». На этом «несогласии» Постникова я остановлюсь подробнее немного ниже, так как это «несогласие» распространяется и на Сулейменова, несколькими строками выше сказавшего о заимствовании из какого–то одного языка. То есть, Сулейменов потребовался Постникову только потому, что он хорошо и понятно интерпретировал Джойса.

А пока последую за Постниковым к санскриту, латыни и ивриту. И не забуду, что он не стал рассматривать греческий язык, перескочил через него на пути от санскрита к латыни. И не забуду, что иврит он стал рассматривать последним.

В общем, у Постникова получилось, что санскрит, несмотря на «Махабхарату» и «Рамаяну», не такой уж древний. По крайней мере, не древнее латыни. И родство его «с главнейшими европейскими языками неоспоримо». «Таким образом, по теории Морозова, санскрит является искусственным богослужебным языком, возникшим в V – VI веках на базе европейских языков, занесенных в Индию христианскими миссионерами» (выделение автора).

Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему Постников не согласен и с Джойсом, и с Сулейменовым по поводу «происхождения» почти всех языков от одного праязыка и настаивает, что «индоевропейский санскрит» «произошел» от кучи европейских языков. Если я правильно его понял, то и латынь он будет рассматривать с этой же позиции, как один из первоисточников санскрита.

Действительно, все так называемые романские, то есть западноевропейские языки произошли от латыни, но не от классической, а от вульгарной, «кухонной», разговорной, которая древнее классической латыни. Но и латынь – это не итальянский язык, у них почти ничего нет общего, хотя мы фактически не знаем, как читаются одни и те же буквы на классической латыни и на вульгате, ни одного свидетеля не осталось – носителя этого «мертвого» языка. Может быть, они читались так, что получались бы вполне нормальные итальянские слова по звуку. Постников считает уже как факт, что сама латынь – один из прообразов санскрита, поэтому надо доказать только, что сама латынь – прообраз романских языков. До Постникова «между латынью и романскими языками фактически наличествовал зияющий провал». Поэтому Постников ставит конкретную себе задачу: ликвидировать этот «провал» и «предложить новую теорию происхождения латинского и романских языков».

Воспроизведу его «теорию», разумеется, не так длинно как он. На фонетические различия между латинским и итальянским языками не следует обращать внимания, так как «нам неизвестно истинное произношение латинских слов». Я уже об этом сообщил. По морфологическим различиям между ними, очень глубокими, так как они видны на бумаге, надо обращать внимание не на эти сумасшедшие различия между латинским и итальянским языками, а – на то обстоятельство, что «формы местоимений и спряжения глаголов латинского и романского языков сходны». Заметьте, не между латинским и итальянским, а между латинским и романским. Наверное, поэтому у него «Морозов полагает», что «кухонная» латынь жила сама по себе вместе с народом, и разговорная, и письменная, а классическая латынь «возникла у подножия Везувия» и была чисто специализированной – только «для священников и монахов». Но так как Римская империя все–таки существовала, хотя и не такая большая, а именно католическая, то «после распада ее латынь выжила как общий межгосударственный язык культа». Она совершенствовалась и стала классической латынью.

Заметьте, сразу же после этих слов, которыми заканчивается обещанная немного выше «новая теория происхождения латинского и романского языков», Постников называет ее уже «лишь грубо намеченной схемой, нуждающейся в дальнейшем развитии и детализации». И эта его «теория», ставшая «грубой схемой», «снимает большинство трудностей и неясностей». Даже то «снимает», что «по таким важным разделам основного словарного фонда как числительные и личные местоимения, латинский язык ближе к греческому, чем к итальянскому языку». О том, как все–таки из латыни «произошли» романские языки, Постников вообще забыл сказать.

Поэтому, прежде чем перейти к ивриту, скажу, что это сплошная галиматья. Про иврит Постников начинает, будто мы не знаем сами, что иврит Библии надо отличать от «иврита современного Израиля». У нас уже и Владимира Даля никто почти не умеет читать, не говоря уж о Повести временных лет на старославянском. Далее: «иврит представляет собой подобно латыни и санскриту искусственный язык богослужебных книг, никогда не являвшимся разговорным». Я и спрашиваю немедленно его, шибко много пишут и говорят сегодня на искусственном языке эсперанто? Девяносто пять процентов населения вообще не знают, что такой язык есть. Создан этот искусственный язык иврит «на юге Западной Европы, где «происходят» все библейские события, поэтому он – «арабо–испанского происхождения». «Но во внутреннюю жизнь еврейских общин иврит не проник». В 1881 году еврей Бен–Иегуда начинает «делать иврит живым, разговорным языком». Сделал, правда, уже в наши дни. Постников: «Возрождение иврита явилось единственным в мировой истории примером, когда язык, на котором никто практически не говорил, стал живым разговорным языком», и то, «если бы не отклик, который он встретил благодаря иммиграции из России».

Господи! Да как бумага терпит этот идиотизм?

Успокойся, говорю себе, будь конструктивен, а не зол. Успокоился, и спрашиваю Постникова: почему вы не сделали раздельчик про греческий язык? Неужели он такой недостойный? Ведь о санскрите 70 процентов населения вообще не слышало, чего нельзя сказать о греческом языке. Я думаю, потому Вы «забыли», что надо бы сказать хотя бы пару слов об алфавите, если уж Вы начали о письменности, а то все об иероглифах, да о клинописи. Или хотя бы о быке, доме и верблюде сказали, так как «алеф» – это «бык» по древнееврейски, или «а» как буква. А по–гречески – «альфа», тоже – «а», но уже без понятия «бык». Просто «а» – «альфа». А по–русски уже «перевели» – «аз», то есть «Я» по–старославянски. Кирилл не дурак был, зачем ему какого–то быка использовать, он же на «б» начинается, а не на «а». А вот латиняне не стали выдумывать слово, сказали просто буква «а», что говорит о сравнительной молодости их алфавита, когда не надо было уже придумывать слово, чтобы запомнить букву. И русские сегодня также поступают: а, б, в.

Перейдем к «дому». Дом по–древнееврейски – «бет», по–гречески – бета, но уже не дом, а буква, без, так сказать, наглядности. По–древнерусски будет «буки», то есть «ожидаемое будущее», «неопределенное будущее», или просто «будущее», то что нас ждет. Тогда все это слово знали и употребляли, не то, что сегодня. Латиняне опять обошлись просто буквой, как мы сегодня. Верблюд – гиммель – гамма. По–русски – глаголь, то есть говорить, разговор, говор.

Из этого можно сделать только один вывод, что «греческий» язык не отличается от еврейского. «Греки» прекрасно понимают, что такое «алеф», «бет» и «гиммель», правда, несколько видоизмененно, как русские и, например, украинские слова. Поэтому им совершенно не нужно давать буквам название из своего собственного языка, как русским. Вот поэтому–то, я думаю, Постников и не стал рассматривать греческий язык, перескочив одним махом в латынь. Но зачем ему это нужно? Мало того, он в своей «многообещающей теории» про еврейский язык вспомнил как о каком–то самом незначительном явлении, типа влияния погоды в один из дней Римской империи на всю ее тысячелетнюю историю. И тут же еще более унизил еврейский язык, древнейший язык письменности, с выдумкой Бен–Иегуды, не стоящей выеденного яйца. Зачем это ему нужно? Теряюсь в догадках, и кроме того, что евреи очень скромные люди, ответа не нахожу.

Во–вторых, он неуклюже «раскритиковал» положение, что не может быть и речи «о возникновении синтетического санскрита от одного языка, которого уже не существует», тем более «индоевропейской семьи языков». И нагородил столько чуши, что уши «вянут».

Теперь надо рассмотреть фразу, что санскрит является искусственным богослужебным языком, возникшим в V – VI веках на базе европейских языков, занесенных в Индию христианскими миссионерами». «Искусственный богослужебный язык» я уже рассмотрел, возвращаться не буду. Обращу ваше внимание на «базу европейских языков, занесенных в Индию христианскими миссионерами». Христианские миссионеры, они же католические, появились в Западной Европе значительно позже Козимо Медичи, умершего в 1464 году. Что до этого санскрита не было, и арабского языка? Притом они бы «занесли» туда латынь, а не греческий, который один только и читается арабами. Да, что тут говорить, Постников самым бессовестным образом ставит историю с ног на голову, и называет это своей «теорией», которая «все ставит на свои места», но не удосужился даже ее описать. Смелый человек, без «комплексов», которые порядочные люди все–таки имеют.

1.7. Следы в языках, которые могут оставить только торговцы,

фильтруясь сквозь эти языки

Вернусь к «общим лексемам, которые доказывают генетическое родство индоевропейских языков». Итак, это числительные от трех до пяти или до девяти. Разумеется, я понимаю, что и без торговцев люди немного умели считать, но обязательно у всех по–разному, ибо сплошной идиотизм получится, если у всех народов от Индии до Англии окажется одинаковым счет, ему просто неоткуда взяться, если народы не общаются. Переносить счет завоеватели также не могут, ибо надо заставлять менять счет. Да и нет таких завоевателей, чтобы от Англии до Индии. Теперь сопоставьте это все со стеснительностью торговать, присутствующую практически у всех народов кроме евреев. Человеческие качества профессиональных торговцев я подробно рассмотрел в специальной статье. Прибавьте сюда то, что торговцев среди неторгового племени не может быть больше 5 процентов, иначе они будут конкурировать и конфликтовать, поэтому им надо прочесывать народы, расширяясь, как взрыв во все стороны. Вспомните также, какие первые иностранные слова вы учите, когда отправляетесь за границу? Правильно, числительные, и «сколько стоит?». А теперь подумайте, станут ли торговцы учить многие сотни слов для обозначения цифр от единицы до девяти, или неназойливо вынудят выучить их собственные числительные? Тем более что для самих торговцев надо учить много названий, а для их клиентов – максимум девять, но можно и всего пять. По тем временам этого было за глаза. Как говаривал Маркс – один топор = три овцы. Или: сюртук = корове.

Второе: личные или притягательные местоимения 1–го и 2–го лица, то есть «я – ты», «мое – твое». При этом дотошный Постников специально приписал: Почему только первых двух? Потому что в индоевропейских языках местоимения 3–го лица не совпадают. А зачем им совпадать на базаре? – спрошу я. Третье лицо же «он – его», «она – ее». Они же абсолютно неприменимы на базаре. Я топор отдал и говорю: твое, а корова – моя. И дело в шляпе. А что корову доить будет «она», продавцу знать совсем не нужно. Вот и нет третьего лица на базаре, двух хватает. Но без знания первых двух лиц, притом однообразно выражаемых, торговать совершенно невозможно. Вспомните хотя бы, как Миклухо–Маклай торговал в Полинезии.

Третье. Названия некоторых частей тела на базаре нужны совсем не для того, чтобы сказать «дай руку товарищ далекий», или признательно воскликнуть: какое красивое у вас лицо, голубенькие глазки и прочие комплименты. А потому, что все измерения и «взвешивания» производились частями тела. Взвешивали пригоршней, измеряли «футом», то есть ногой, вернее, длиной ступни. Ведь почти все измерения идут от человеческих параметров: аршин, сажень, косая сажень, вершок и так далее. И приблизительно у всех они одинаковы, ведь Парижской палаты мер и весов еще не было, тем более «эталонного платина – иридиевого метра». И все древние эталоны всегда при себе, и запоминались по такому же принципу, как и числительные.

Остались некоторые термины родства, одинаковые во всех языках индоевропейской группы или семьи. Жаль, что они не перечисляются, я бы и им нашел место в торговле. Тещи там конечно нет, сильно уж современное родство. А вот брат часто на базаре говорят, отчего и «братки» пошли. Это для вызова наибольшего доверия совершенно на пустом месте.

Заметьте, что я исследовал полный перечень «признаков», определяющих отношение к индоевропейской семье языков. Остальные слова могут быть совершенно различные, но это уже не влияет на отношение данного языка к этой самой пресловутой семье. Этот раздел – наибольшее доказательство присутствия языка торговцев во всех народах, сквозь которые они просачивались. И если в японском, например, языке окажутся одинаковые числительные, то я беру свои слова назад. Но ведь не окажутся же.

И последнее. Я не очень–то верю, что столько много ученых, посвятивших всю свою жизнь изучению «индоевропейской семьи языков», не могли сообразить то, что я написал. Тогда остается только одно: ученые, а среди них большинство евреев на правах первостатейных грамотеев, очень скромны.

1.8. Ученые играют в детский «конструктор»

Эта детская игра всем известна, напомню только, что из него собрать можно почти все, что придет в детский ум. И не только – в детский. Постников (Т.2): «Слово «Вавилон» (по–еврейски ББЛ) переводится «Врата Господни» и как таковое может означать все что угодно». Для меня же нет сомнения, что это Константинополь–Стамбул, Царь–Град и так далее, то есть мировая таможня на Босфоре на пути сначала соли, а потом всего прочего, в том числе и русской лиственницы. Это и цель Моисея – земля обетованная, где не жизнь, а малина.

Далее Постников передает слово Морозову: «Gruden (известный гебраист и исследователь Библии. – Авт.) дает Навуходоносору (Nebuchadnezzar) значение «Стоны и слезы осуждения» или просто «Печаль суда», но с этим трудно согласиться. По–еврейски мы имеем: НБУ – КДР – А – ЦР, и это, по Штейнбергу состоит, как и показано тут, из трех слов, где начальное НБУ читается теперь НЕВО и обозначало Меркурия, бога, ведущего записи о событиях на небе и на земле (Исайя). Но не лучше ли допустить, что это просто слово новый (nuovo) или, еще лучше, сокращенное Навья (НБУА) – пророк… А конечное слово ЦР, бесспорно обозначает царя вообще, и цезаря, в частности. Эти два слова несомненны. Что же касается среднего слова КДРА, или по другой транскрипции КДНА, то Штейнберг производит его от kadr – могучий, хотя по–еврейски КХДР значит тревога. Но не лучше ли предположить, что первоначально писалось КДР – темнокожий, как называют агарян–измаэлитов в книге Бытие и в Исаии. Ведь, сам арабский язык у раввинов называется ЛШУН КДР. Тогда слово Навуходоносор будет значить Агарянский новый цезарь».

Постников от себя добавляет: «В своем анализе Морозов упоминает интерпретацию слова НБУ как Меркурия, бога, ведущего записи о событиях на земле и на небе, или, более обще, как прорицателя, волхва или, вообще, жреца, священника. Принимая для НБУ эту интерпретацию, а для КДР штейнберговское значение «могучий», и переводя ЦР – царь более общим термином «властелин», мы получим в качестве «Навуходоносора» что–то вроде «Могучий Священный Властелин» или лучше «Могучий Властелин–Священник»».

Хотел это все прокомментировать, напомнив авторам, что у евреев нет гласных букв, каких они навтавляли. А вот слово «тревога», по–моему, лучше подойдет, и тогда получится, если принять во внимание, что и Адам был черным: Еврейский сторожевой пост главный, или просто главная таможня мира. Но я не настаиваю на этом, боже упаси, а то подумаете, что и я загорелся поиграть в детский конструктор. Тем более, что в своей книге я посвятил этой игре довольно много страниц и даже привел слова Добролюбова по этому же поводу, написанные в позапрошлом веке.

Вот следующая цитата из Постникова достойна рассмотрения по существу. «В Ветхом завете не менее двадцати раз упоминается сирийский город Дамаск, характеризуемый как столица мощного и процветающего государства. Таким образом, получается, что библейская «Сирия» это в действительности современная Сирия. (…) Имя этого города имеет в еврейской Библии две транскрипции, ДМШК, что можно перевести как «мешок крови» (?!) или ДРМШК, что, по–видимому, значит «город династического правления». Скорее всего, правилен второй вариант (хотя он встречается только в книге Паралипоменон, но зато имеет какой–то смысл, а первый является результатом описки». «… географическое положение современного Дамаска очень плохо подходит в древности для столицы сильного самостоятельного государства».

Я согласен, что для столицы сильного государства в древности Дамаск не подходит. Сильно уж там неблагоприятные условия жизни. Главное же, управлять оттуда нечем, кругом пески и жара, и людей мало. Но надо не забывать, что Дамаск – столица дамасской стали, лучшей в мире по тем временам, да, и по сегодняшним временам эта сталь неплохо выглядит. Несмотря на западный технический прогресс. А в истории сохранилась «фантастическая» технология закалки дамасской стали: нагретая до красного каления сабля втыкается в раба и так закаляется в теплой крови. Сегодня, правда, для этой цели используют машинное масло, но не воду. Но и рабов же нет, может в крови раба – лучше? Хотя, если вспомнить про отброшенный автором как идиотский перевод – «мешок крови», то вполне может быть, что не живых рабов использовали для закалки дамасских клинков, а собранную в бурдюк кровь животных. А то рабов не напасешься, они ведь помирают при закалке каждого клинка. И только из–за этих уникальных клинков Дамаск мог быть знаменит. А ученым непременно подавай столицу царства, не менее. Привыкли играть в детский конструктор. До старости.

1.9. Древнееврейские Библии

М.М. Постников во 2 томе пишет: «Странный факт отсутствия древнееврейских рукописей Библии давно обращал на себя внимание специалистов – религиеведов. Были придуманы объяснения. «То обстоятельство, что древнееврейских рукописей Библии сохранилось значительно меньше, чем греческих, объясняется в известной мере деятельностью так называемых масоритов. Все экземпляры Ветхого завета, которые в чем бы то ни было – в крупном или в мелочах – не соответствовали масоритскому оригиналу, строго и категорически предписывалось сжигать во избежание тяжелых наказаний не только на том, но и на этом свете. Не удивительно, что до последнего времени не было известно ни одного экземпляра немасоритской или домасоритской Библии».

Эта цитата вкупе с выше рассмотренным названием букв «алеф – бык – альфа» неопровержимо доказывает, что «греческий» язык – это язык еврейский, естественно, прошедший ступени своего развития. И опять я хочу напомнить в связи с этим, что какой интерес был, и у Постникова, и у прочих ученых, фактически скрывать этот факт, или, во всяком случае, не заострять на нем наше внимание. Все это работает только на одно, чтобы мир не слишком интересовался, откуда все–таки появились евреи, и почему везде на них в конечном итоге организовывали «гонения». Но как бы то ни было, всем известно, что Библию написали все–таки евреи, от этого уже никуда нельзя было деться. Единственный выход – надо показать, что это было слишком давно, а потом неизвестно, что происходило, напустить туману, Вавилон и Месопотамию, перенести Египет, направить нас всех в Палестину, где евреев было не больше, чем в других местах.

Поэтому, немедленно нашли Кумранские рукописи, причем при весьма темных обстоятельствах: «В 1902 году англичанин Нэш приобрел в Египте фрагмент папирусной еврейской рукописи», интересно, у кого, добавляет автор. Затем «нашли» целую кучу таких же папирусов, названных Кумранскими рукописями. «Представляется довольно многозначительным, — добавляет автор, — что ни одна из найденных в Кумране рукописей не содержит ни одного отрывка, — тем более ни одного цельного произведения, которое относилось бы к Новому завету». А зачем, — добавлю я, — ведь в имеющихся «греческих» списках Ветхого завета и без того достаточно всяких штук, например, Небесной Девы, которые там совсем ни к чему. Потом надоело лазить по пескам и выдумывать разные истории, которые потом оказывались шитыми белыми нитками? «Эта идея – находить древности прямо в европейских библиотеках, была поддержана многими энтузиастами». Один совсем уж дурак, деятельный как все дураки, пишет: «Рукопись хорошо сохранилась, она очень четко выполнена и совершенно не выцвела, так что текст легко читается». Автор добавляет: «Этой рукописи 1700 лет».

Я довольно много привел в своей книге подделок старины, «доисторичности», и совсем недавних, взятых мной из трудов Калюжного, Валянского, Носовского и Фоменко. Поэтому из труда М.М. Постникова (Т. 1) приведу только заголовки: «Церковные подделки», «Подложные родословные», «Фантастические личности», «Подделки античных авторов», «Выдуманные авторы», «Подделки нового времени», «Фальсификации в науке», «Другие фальсификации». «Таким образом, мы видим, что уже во времена Петрарки «античные» подделки были широко распространены. Петрарка был искренним учителем Поджо Браччолини, а последний был его искренним учеником. Петрарка называл много древних имен, его последователям осталось только «найти» их произведения». Продолжу перечислять одни заголовки разделов: «Археологические фальсификации: «Знаменитые подделки нового времени», «Фальсификации реставрации», «Фальсификации ученых», «Бросовая фальсификация», «Подделки эпохи Возрождения», «Разоблачение подделок», «Надписи. Произвол в чтении надписей», «Нумизматика», «Религиозные подделки». И две фразы пояснений: «Датировка монет во всех случаях основывается на традиционной хронологии событий и поэтому самостоятельного значения не имеет». «Некоторые клинописные тексты известны только в рисунках, нет даже фотографий».

1.10. Игра в детские кубики «Единобожие»

В своей книге и, развивающих ее положения, статьях, я подробно излагал мысль, что единобожие торгового племени иудеев возникло от необходимого их идентификации между собой в рассеянном среди других народов состоянии. Единобожие же всех других народов возникло сверху, когда правители почувствовали всю прелесть объединения своих и чужих народов на основе идеологии единобожия. Поэтому единобожие евреев крепко, а у всех остальных народов его надо поддерживать всеми доступными методами, от убеждения – до костров инквизиции. Несмотря на это, например христианство разделилось на многочисленные секты в то время как в единобожии евреев все секты выдуманы историками, а по большому счету иудаизм, основанный на Второзаконии, монолитен уже много веков, ибо он – объективная потребность объективно разрозненных его носителей. В связи с этим я и хочу рассмотреть взгляды Постникова и других на единобожие, которые представляются мне детской игрой.

Постников (Т.2): «Концепция такого (единого) Бога поражает полным отсутствием (в рамках традиционных представлений) корней и образцов, как в социальных структурах, так и в природных явлениях». «Совсем уж вызывает недоумение традиционное мнение, утверждающее, что монотеистическое поклонение Ягве зародилось у пастушеских еврейских племен, когда для монотеизма, не могло быть уж никаких социальных (и тем более, природных) оснований». Что – верно, то – верно, замечу я. Но не надо забывать, что единобожие зародилось у них не во времена «пастушеской жизни», а немного позднее, когда они от невыносимых тягот этой самой жизни в пустыне догадались начать торговать среди более благополучных племен, куда их просто так, за здорово живешь, не пускали.

«В рамках стандартных представлений, — продолжает Постников, — внятного ответа на этот вопрос (единобожия – мое), не постулирующего исключительности и богоизбранности еврейского народа, фактически нет». «Еще в середине 19 века основатель так называемого «истинного социализма» Гесс выдвинул тезис о том, что непреходящей заслугой еврейского народа перед человечеством является создание монотеистической религии. Ему вторит современный американский философ Даймонт, утверждающий, что вся европейская цивилизация обязана иудаизму, так как последний зиждется на «высоких и извечных началах» монотеизма. Противники сионизма, возражая против этой концепции, доказывают, что первоначально еврейская религия была политеистична и что лишь постепенно «в условиях деспотического рабовладельческого государства религиозные представления древних евреев подвергаются медленному процессу преобразования из политеизма в генотеизм. Но ведь главный вопрос заключается не в том, «извечен» или нет монотеизм евреев, а в том, появился ли он в результате внешних объективных причин или был создан чисто умственным усилием, то ли волею бога, то ли благодаря исключительности еврейства. На этот вопрос ответа нет (выделено – мной), кроме совершенно неудовлетворительных ссылок на «деспотический характер» древних рабовладельческих государств. Таким образом, в рамках стандартных исторических представлений мы никуда не можем уйти от тезиса исключительности еврейского народа, сумевшего без всякого внешнего повода создать монотеистическую концепцию».

Далее Постников развивает мысль Морозова о происхождении единобожия через извержение Везувия. «… произошло какое–то катастрофическое извержение Везувия, которое уничтожило храмы всех культов на склонах, кроме, быть может, какого–то одного из них; повергло и разбило статуи других богов. Единственная интерпретация такого страшного события в глазах верующих могла быть только та, что именно тот бог, храм которого уцелел в результате катастрофы, — это и есть истинный бог, и вулкан сам указал на этот храм как свой собственный храм, и на соответствующий культ как на свой собственный культ. Таким образом, по Морозову, катастрофическое разрушение многочисленных святилищ в окрестностях Везувия и Флегрейских полей заставило обратиться уцелевшее население к монотеистическому культу Везувия–Громовержца. Кроме того, и с нашей точки зрения, это – главное, никакой другой (выделение автора) рациональной теории происхождения монотеизма не существует».

Правда, за страницу до этого Постников пишет: «Впрочем, можно признать, что раз появившийся монотеизм был бы вполне приемлем для правящих кругов и теоретизирующих теологов. А, что касается широких масс, то они быстренько превратили бы его снова в политеистическую религию, подобно тому, как русское крестьянство благополучно совмещало веру в единого бога с признанием святых и такими остатками языческих верований, как вера в леших и домовых». И еще через абзац выше: «Можно, конечно, стать и на ту точку зрения, что представление о едином и единственном Боге было выработано в результате колоссального чисто духовного усилия… Это представление потом быстро распространилось, поскольку цари и императоры нашли эту идеологию очень удобной для обоснования своих «божественных» прав на престол. Но этот взгляд совершенно неприемлем как противоречащий материалистическому пониманию истории (выделено – мной).

Через три с половиной страницы: «Как утверждает кибернетика, деятельность и единство сложной системы определяется в первую очередь интенсивным обменом информации внутри этой системы. Какой же обмен и с какой интенсивностью был возможен при тогдашних (империя Диоклетиана) средствах письма и передвижения? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы весь миф о Римской империи разлетелся в клочья».

Добавлю, при этих самых условиях, и даже намного раньше, Везувий напугал округу километров на 50, создался Громовержец – единый бог, который распространился за тысячи километров от Везувия, о котором 99 процентов населения даже так и не узнало до всеобщего среднего образования через две тысячи лет.

Еще одна цитата: «Дело в том, что арианство (грубо говоря, единобожие – мое) – это как–никак разновидность христианства, а религия Моисея–Аарона (иудаизм – мое) к Христу отношения не имеет». То есть Постников намекает, что сначала появилось христианство, а затем – иудаизм. Но намекает осторожно, подспудно готовя нас к совершенному идиотизму. Подтверждение этому в следующем опусе: «Обратим внимание, что эта религия (якобы продиктованная Богом–Громовержцем Моисею и Аарону, то есть иудаизм) не совпадает с современным иудаизмом, хотя бы потому, что она еще не имеет пророческих книг, астрономические зародыши которых … появятся только через сто – сто пятьдесят лет».

Так, значит, у Постникова получается, что современный иудаизм – это не иудаизм Моисея–Аарона. Но это же совершенная чушь, взятая прямо «с потолка». Всем ведь известно, что Второзаконие как было, так и осталось основой иудаизма. А вот христиане вместо Второзакония (никаких моральных заповедей) используют фактически «Первозаконие», в котором во главу угла как раз и поставлены моральные заповеди, от которых Моисея освободил Яхве, дав ему новые скрижали Второзакония. Но это вообще никому не известно, так как «интерпретаторы» постарались казуистически «переосмыслить» следы этого факта (подробности в книге).

Постников (Т.3) целенаправленно подбирает цитаты, например, Мейэффи, направляя нас опять в Египет: «Едва ли есть в иудаизме и в христианской религии хоть одна великая и плодотворная идея, нечто аналогичное которой нельзя было найти в вере египтян. Проявление единого бога в троице; воплощение божества, являющегося посредником, от девы без участия отца; его борьба с темными силами и его временное поражение; его частичная победа (так как враг не уничтожен); его воскресение и основание им вечного царства, которым он правит вместе с праведниками, достигшими святости; его отличие и вместе с тем тождество с несотворенным, непостижимым отцом, форма которого неизвестна, и который живет в храмах нерукотворных, — всеми этими богословскими понятиями проникнута древнейшая религия Египта. Точно так же и контраст и даже явное противоречие между нашими нравственными и богословскими взглядами – объяснение греха и виновности то нравственной слабостью, то вмешательством злых духов и подобным же образом, объяснения праведности то нравственными заслугами, то помощью добрых гениев и ангелов; бессмертие души и страшный суд; чистилище, муки осужденных – со всем этим мы встречаемся в текстах, описывающих египетские обряды, и в египетских нравственных трактатах».

Во всем этом я вижу только одну цель, как можно больше устранить евреев как основоположников единобожия, так как «они не могли в своей пустыне изобрести единобожие», и попытка этого допущения «противоречит материалистическому пониманию истории».

Особенно противен мне штамп «материалистическое понимание истории». Ведь это приговор без доказательств, без обсуждения, без соревнования сторон. Также противен мне метод Постникова, основанный на надерганных цитатах, почти без собственных слов. Дескать, не я и хата не моя, и на вопрос: кто это говорит? звучит ответ: все говорят. На самом же деле, он выстраивает эти цитаты в последовательную «логику», хотя весь строй алогичен. Давайте, проверим это, освободив тезисы от шелухи и представив их в чистом виде.

Постников говорит, что нет в мире ответа на вопрос, явился ли монотеизм «в результате внешних объективных причин или был создан чисто умственным усилием». Но и вопроса такого быть не может, ибо он совершенно идиотский, так как все, что вообще в мире создается, является результатом симбиоза потребностей и раздумий, как эти потребности обеспечить. А «внешней объективной причиной» может быть только Бог, в которого Постников явно не верит, употребляя слово со строчной буквы. Далее. Грубо говоря, единобожие по Морозову и Постникову создало извержение Везувия или любого другого вулкана. Я уже говорил об этом выше, здесь же только спрошу: а Всемирный потоп мог создать? А метеорит величиной с Мадагаскар? А сдвиг полюсов? То есть, я хочу сказать, что авторы выбрали первую попавшуюся гальку на морском берегу и сказали: вот альфа и омега! Но это же не выдерживает никакой критики. А вот тезис «представление о едином и единственном Боге было выработано в результате колоссального чисто духовного усилия…» я бы не отбрасывал так походя, на основании только «материалистического понимания истории». И Эйнштейн, и Бор, и Резерфорд и Ньютон, и даже неизвестный еврейский автор первых букв для передачи звуков речи как раз и выработали свои концепции в результате колоссального умственного усилия, которое одновременно было и духовным усилием. Только для этого духовного усилия нужен толчок, предпосылка, непреодолимое желание или тяга узнать. И таким толчком, несомненно, могла быть непреодолимая в то время тяга объединить разъехавшийся торговать народ в единое целое, даже если все живут по одиночке в чуждой им среде.

Вот поэтому–то в первой редакции каменных скрижалей Моисея и были нравственные заповеди, сбивающие с толку еврейский народ. Народ не знал, что надо делать в первую очередь, любить своего ближнего или все–таки – Яхве? Поэтому Моисей еще раз слазил на гору Сион и принес от Яхве Второзаконие, в котором вообще не было никаких нравственных заповедей, ни одной. Яхве вообще перестали интересовать отношения между людьми, делай, что хочешь, и сам же отвечай за свои дела перед людьми. И все до единой заповеди Второзакония стали касаться только отношений всех без исключения евреев с их Яхве. Больше ничего не требовалось, только принадлежность к Яхве, любовь к нему и только повседневное доказательство этой любви ритуалами, строгость исполнения которых была превыше всего, превыше родни, плотской любви и «дружбы народов». Самоотождествление с Яхве позволило самотождествляться евреям между собой, не допуская туда «посторонних». Разве это не «колоссальное чисто духовное усилие» Моисея? Тем более что Моисей полез на Синай во второй раз, поняв, что первая редакция была с «браком».

На фоне всего изложенного, как не считать постулаты Постникова детской игрой в кубики, собираемые даже не по картинке, а как попало?

1.11. Игра в «испорченный телефон»

В эту игру сейчас, в век компьютеров, дети не играют. Поэтому объясняю. Садится шеренга детворы на бревно или лавочку и ведущий шепчет крайнему какое–нибудь слово или короткую фразу. От одного к другому эти слово или фраза передаются тоже шепотком, на ухо, до конца шеренги, потом последний и первый «озвучивает» ее. И наступает хохот, так как фраза сильно перевирается на пути. Например, первый услышал «Катя любит Вову», а последний – «Кот яловый». И так раз десять, пока смеяться не надоест.

Постникову (Т.2) очень охота вместе с Морозовым, чтобы арианство возникло именно на Везувии. Поэтому он воспринимает следующую фразу из Библии как в «испорченном телефоне». Во–первых, он приводит эту фразу не прямо из Библии, а где–то из середины «шеренги», заменив некоторые библейские слова на «перевертыши», например, Яхве на Громовержца. Итак: «Громовержец, Бог наш говорил нам в Хориве (Везувии. – Авт,) и сказал: полно жить вам на горе сей! Обратитесь, отправьтесь в путь и пойдите на гору Амореев, и ко всем соседям их на равнину, на гору, на низкие места и на южный край, и к берегам моря в землю Ханаанскую и к Ливану, даже до реки великой, реки Евфрата; вот Я даю вам землю сию, пойдите, возьмите в наследие землю…» (Второзак., 1.6–8).

Затем слушает эту же фразу от последнего в «шеренге». Вот как это поэтапно выглядит. «Морозов указывает, что по–еврейски гора Аморреев пишется ХРЕ – АМРИ, Ханаан – КНУН, Ливан – ЛБНУН, Евфрат – ПРТ». (Заметили, что уже «телефон» напортачил, тем более что гласные нельзя использовать?). «Морозов полагает, что АМРИ это Умбрия, КНУН – Генуя, ЛБНУН – Монблан, а ПРТ – Дунай». Это уже совсем близко к концу «испорченного телефона», так как конец его вот он: «И отправились мы от Хорива и шли по всей этой великой и страшной пустыне (выделение – мое), которую вы видели, по пути к ХРЕ- АМРИ (Умбрийским горам), как повелел Громовержец, Бог наш, и пришли к К ДШ В–РНЕ» (Второзак.,1,19). Первый этап здесь вполне очевиден (выделение – мое): «Великая и страшная пустыня» это, конечно Флегрейские поля, обширные выжженные пространства, заполненные мелкими вулканами, фумаролами и напластованиями лавы (выделение – мое). Труднее с последним топонимом К ДШ В–РНЕ…»

С самым легким и «вполне очевидным» вопросом и я разобрался с помощью Словаря античности: «Флегрейские поля, плодородная вулканическая холмистая местность (выделение – мое) со множеством кратеров к западу от Неаполя».

Ну, как может «вполне очевидно» «великая и страшная пустыня, выжженные пространства» быть «плодородной вулканической холмистой местностью»? С «трудным топонимом К ДШ В–РНЕ» я даже не стал разбираться, ибо это совсем уж испорченный «телефон».

Чем играть в «испорченный телефон» я бы обратил драгоценное внимание Постникова не на собственные имена, а на перечень чисто географический: «гора–плато», где жили евреи, и куда им следовало идти. А именно, на «другие горы», «на равнины», «на низкие места», «на южный край», «к берегам моря», «на великую реку», и даже «ко всем соседям». Найдете Вы, господин Постников, хотя бы одно ландшафтное, географическое слово–определение, куда бы, не направлял евреев Яхве? И если вы скажете мне, что он не направлял их в тундру, тайгу и джунгли, то я замечу Вам, что, во–первых, слов таких еще не было, а, во–вторых, разграничение Яхве «равнин» и «низких мест» как раз и могло обозначать перечисленные «тундру»… И уж совсем неспроста написано именно – «ко всем соседям». Вот это–то как раз и показывает, что Яхве направил их рассеиваться среди народов и весей, и «больше трех не собираться» в одном месте. И еще прямо указал, идите, дескать, на Босфор, великую реку, ибо проливов морских в те годы не отличали от великих рек, тем более что в Босфоре – сильное течение.

Я бы обратил более пристальное внимание на широкое распространение в древнем мире слова «Самара». Постников пишет (Т.2): «Столицей Богоборческого царства является Самария. Она основана Амрием. По–еврейски Самария пишется ШМРУН и означает «Сторожевая». Следовательно, этот топоним следует переводить как «Сторожевой город» или «Сторожевая крепость»».

Но кроме библейской Самарии есть Самария в Средней Азии, и вообще Самарий по миру разбросано предостаточно. Но обозначать они столицу как сторожевой город или крепость не могут, если древние евреи совсем не дураки. По древним временам столицы располагались ближе к центру, а не на границе государства, где бы они могли быть «сторожевыми». Значит, Самария не столица Богоборческого государства, а его охраняемая окраина. Или вообще что–то охраняемое, например путь–дорога. Например, тот же Константинополь с его тремя рядами стен и железной цепью через пролив.

Я бы, может быть, и не занялся Самарией вообще, если бы мне не надо было в копилку неких доказательств прибавить еще одно. Солженицын считает, что евреи «проникли» на святую Русь в 1772 году, после присоединения Польши, хотя туманные намеки есть и на хазарские времена, но им не придают значения. Я же, наоборот, считаю, что основная масса евреев обосновалась у нас в виде князей и дворян еще с Хазарского каганата, придумала водку, и с помощью ее закабалила Русь. Подробности в других моих работах.

И тут мне попалась Самара библейская. И я решил ее не упускать из виду. Самара – левый приток Волги там, где Волга делает громадную петлю вокруг Жигулевских гор, причем так, что едва не сливается начало петли с ее концом. Есть на Руси еще одна река Самара, которая стекает с западных отрогов Донецкого кряжа и впадает в Днепр в самой восточной точке его русла. Как и Самара волжская питается тоже снегами и сток ее летом почти иссякает. Русло становится почти сухим. Самара днепровская на истоке близко подходит к Северному Донцу, впадающему в Дон, а по Дону вверх попадаешь как раз к перешейку между Доном и Волгой, где они почти сливаются (канал Волго–Дон). Это, по–моему, древний путь соли из озер Эльтон и Баскунчак в Киевскую Русь. И река эта пограничная (сторожевая) между Причерноморской степью и русскими лесами. Не здесь ли евреи ходили торговать аж до Мадрида, как говорят историки. Дорог шоссейных здесь и сегодня даже нет, нет и железной дороги. Зато, в древние времена можно было плавать, пока вода есть, возить или волочить по ровному сухому руслу, когда речка высохла.

Но не в этом главное. Без евреев это «сторожевое» название никак бы не могло попасть на Русь, только – вместе с евреями. Остальное содержимое моей копилки «еврейского древнего присутствия на святой Руси» – в других работах.

1.12. Выдача желаемого за действительное

В своей упомянутой книге я много внимания уделил многобожию, но самое пристальное внимание я уделил так называемым богиням–матерям. В результате я выяснил, что, собственно, многобожие представляло собой единобожие, во главе которого стояла богиня–мать, чаще всего ассоциировавшаяся с многоплодовитой свиньей. Но почти у каждого более или менее многочисленного народа, вернее даже, союза близкородственных племен эта богиня–мать имела собственное имя, а все вместе казалось многобожием. С тех пор как появились первые коммуникации и общение. Другие богини, не матери, по отношению к богине–матери были вроде членов семьи, часто грызущихся между собой, как и в настоящей семье. Мужики–боги тоже были. Например, «папочка» Аттис, он же «египетский» Озирис, папочкой которого прозвала уменьшительно сама богиня–мать, так как они вздумали спать в одной постели, когда «папочка» подрос.

Вообще, я целую главу посвятил исследованию инцеста среди этих богов и богинь, который наблюдался сплошь и почти без исключений. И во всех случаях боги–мужчины занимали незавидное положение, еще хуже чем старик у старухи в сказке о рыбаке и рыбке. Только потом положение начало немного выравниваться, и то, бог Гефест ковал там себе в своей кузнице, а его законная жена Гея во всю изменяла ему со всеми, кто на ее пути окажется, притом всегда – с юношами. В Йемене – Эфиопии происходило то же самое, и богиня–мать тоже была свиньей, отчего евреи до сего дня не едят свинину. Свинину можно было есть раз в году, как великое угощение в честь своей богини. А в Западной Европе с этим матриархатом начал заканчивать только Козимо Медичи, когда, украв у Гуттенберга печатный станок, стал издавать Маллеус чаще Библии раза в четыре.

Затем, задним числом, и евреи, и христиане переписали не только историю, но и все Библии, которые только в наличии имелись. И вышло, что матриархат был очень давно, на идиотской «грани раннего и позднего палеолита», амазонки – это миф, а бог Яхве, не говоря уже о Боге вообще – мужчина, несмотря на то, что знаменитый «громовержец» Зевс совсем недавно был женской подстилкой без права наследования. Иудеи более полно скрыли своих бывших богинь, переименовав даже Соломонию в Соломона. У католиков это вышло хуже, но это же и недавно совсем было, и шило то там, то тут торчит из мешка.

Вот сейчас можно приводить цитату из М.М. Постникова (Т.2): «В Ветхом завете можно найти даже Богородицу. В книге Иеремии, XII, V, 15 – 19 подробно рассказывается о некоем культе «богини неба». Однако в еврейском оригинале стоит malkat hassamajin, что означает «царица небесная»! Впрочем, большинство историков религии полагают (без каких–либо оснований), что здесь речь идет не о Марии матери Христа, а о другой, восточной богородице, Астарте. О «Деве» говорит и Исайя, то есть еще до Евангелий. Чтобы выпутаться из противоречий, историкам приходится создавать целый роман».

Господин Постников, Астарта вовсе не «восточная богородица» в Вашем понимании родительницы Христа, а именно богиня–мать, плодовитая свинья, детей своих не считавшая и даже не дававшая им имена. Это просто символ обильного деторождения. Если не верите, почитайте Фрэзера. Или откройте мою книгу. И книга Иеремии о «богине неба» – это тоже о символе женской плодовитости. А вот «дева» Исайи уже немного напоминает целомудренную Артемиду, не только в инцесте, но даже и в постоянной смене половых партнеров не замеченная. И в своей книге я проследил этот процесс постепенного приобретения стыдливости богинями–матерями, от Геи и Афродиты до Артемиды.

Теперь у меня нашлось подтверждение многобожия евреев, которое такое же, как и в Западной Европе. Пророки Ветхого завета – самые древние еврейские книги. Цитата из Постникова: «Употребление в Библии двух имен бога давно замечено библеистами. Более того, выяснено, что, скажем, из Пятикнижия можно вычленить связный текст, в котором используется имя АЛ (в другой огласовке ЭЛ) в форме множественного числа (ЭЛОИМ). Этот текст называется элоистическим. Употребление множественного числа показывает, что в нем сохранились остатки политеизма. Форма АЛ часто употребляется в виде АЛ–АЛЕИМ – «бог богов». При этом вторая часть – во множественном числе АЛЕ–ИМ – боги».

Ну и что? Это только доказывает, что на заре своей юности евреи, пока им не пришло в голову торговать, были такими же, как и все. А вот словосочетание «бог богов» мне что–то сильно напоминает «шах–ин–шаха», то есть тоже «шаха шахов», титул которого носил шах Ирана Пехлеви, пока его с родины не поперли нынешние «реформаторы ислама». Собственно, и русского царя так же поперли. Но, опять же, не в этом дело. Дело в том, что это сближает ислам и иудаизм еще больше, чем «понимание письменности друг у друга без переводчика».

1.13. Евреи разъезжают туда – сюда по морю

Я уже писал, что Библия очень много уделяет места морям, а сам Иерусалим – в пустыне. По Мертвому же морю не только плавать, утонуть нельзя. Да и никто по нему не плавает, некуда плавать. Я эту статью начал с этого. Чтобы как–то перебраться к послеиисусову времени, еще цитата из Постникова (Т.2): «Ортодоксальный теолог Вейс: «…евангелист не имеет никакого представления о местоположении. Ясно это из того отрывка, который посвящен рассказу о двух насыщениях народа. То Иисус разъезжает туда и сюда по морю, то он вдруг оказывается в пределах Тира и Сидона, а потом – опять–таки на восток от моря. Все это может смешать в кучу только тот писатель, который не имеет никакого понятия о топографии этих местностей. Топографические представления евангелиста запутаны. Он совершенно не интересуется этими вещами. Ему нет дела ни до места, ни до времени».

Евреи начали с того, что спустились со своего саудовского плато в приморский Йемен. Больше они никогда с морями и реками не расставались. Поплыли в обе стороны, на запад и восток. На востоке достигли Индии, доплыли до Ирана, потом немного пешком прошли до Каспия и дальше опять водой аж до самого русского города Владимира, который сами и построили. Я имею в виду каменные здания. Деревянные избы мы сами построили еще до них. По Евфрату добрались до Турции, Дамаска. Западные колена доплыли до Эфиопии, недаром Тур Хейердал делал свои папирусные лодки из эфиопского тростника. Потом опять немного прошли пешком до Нила. Спустились по Нилу до Средиземного моря и опять поплыли на восток и запад. На востоке – до Константинополя, которого еще не было. На запад до Гибралтара, а потом и до самой Англии под видом римских завоевателей. Но они никогда не воевали ни с кем, только торговали, торговали и размножались от прибылей. Как же им про воду, реки и моря не писать то и дело? Кстати, шотландские мужики до сих пор носят клетчатые юбки, какие были в моде еще у йеменских торговцев библейских времен («Британика»).

Торговая тайна Аравийского полуострова

Начну с интригующего вопроса. Как же так вышло, что одна цивилизация развилась по обе стороны Персидского залива (Древний Восток), другая – по реке Нил (Древний Египет) и восточному Средиземноморью (Византия и Древняя Греция), притом произошло это примерно в одно и то же время. И эти две цивилизации достигли практически одинакового и очень высокого уровня. Другими словами, цивилизация как бы с двух сторон охватила Аравию (Арабию), причем только по берегам морей, в центре было пусто. Причем на южных берегах Черного моря эти две цивилизации не встретились, а встретились они только на Кавказе, куда, якобы, древние греки плавали за золотым руном.

В своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» я, надеюсь, доказал, что человеческая цивилизация проистекает из Йемена и Эфиопии, с тех времен, когда они не были еще разделены Красным морем, а составляли одно целое (процесс отделения полуострова от Афро–Азии я в книге тоже рассмотрел). Там одно племя, жившее в трудных условиях на высокогорном плато далеко от моря, на границе с пустыней, от скудости жизни догадалось торговать с более благополучными соседями, жившими на берегу моря. Причем, заметьте, это племя или племена торговали не своей продукцией, отнюдь, они просто перепродавали, покупая у одних и продавая другим. Это племя так и называлось торговцами. Они не смешивались с племенами, с которыми торговали, но внедрялись среди них собственными семьями и общинами, поддерживающими между собой постоянную связь. Зная из этнографии диких первобытных племен по всей планете, что племена, жившие в довольстве (я имею в виду только еду), плохо развивались, я пришел к выводу, что береговые племена были более отсталыми. Будущие торговцы же, потому и получили опережающее развитие, что жили очень скудно на границе с пустыней, когда в некоторые годы, особо неблагоприятные, им приходилось мучительно много соображать головой, чтобы не погибнуть.

Как превратились в первобытных людей некоторые приматы, притом так, что и сами приматы остались в наличии, и люди из них произошли и отдалились, я рассматривал в специальной статье «Почему ныне не «происходят» из обезьян люди», в дополнение к тем идеям, которые я высказал в самой выше названной книге. Поэтому здесь начинаю с того, что первобытные люди появились именно в Йемене–Эфиопии. И здесь надо разделить этих первобытных людей по степени их совершенствования, не забыв о том, что и реликты остаются жить, и новые мутанты начинают процветать (см. названную статью), совершенно отдалившись от прародителей. Рассматривал я и вопрос о том, что не из одного вида приматов произошли все люди, а из нескольких их видов, поэтому и получились на Земле расы, причем, в одной белой расе надо бы выделить две расы: голубоглазых и кареглазых. Замечу здесь также, что я сразу не согласился ни с Дарвином, ни с Марксом, что труд сделал человека человеком. Первоначально у меня выходило, что окончательным человеком прачеловека сделала любовь. Я это вынес из статьи Фрейда об остроумии, которое – очень древняя особенность мужчин, и я решил, что в период матриархата, истоки которого я тоже разглядел в катастрофической нехватке женщин, остроумие было более необходимо мужчинам, чем даже сила. Хотя сам Фрейд этого не заметил, или не захотел замечать, будучи иудейским исследователем.

Потом я обнаружил, что нехватка женщин, а значит и матриархат, были не абсолютно глобальным явлением. Например, в Австралии, в первобытных лесах центральной России, на Севере Евразии матриархата в основном не было. Там происходила частично как бы раздельная жизнь мужских и женских кланов, встречавшихся только для любви у речки согласно русской старинной песне–пляске: «А мы просо сеяли–сеяли…, а мы просо вытопчем–вытопчем…». Даже пищеварительный тракт женщины в этих краях более приспособлен к вегетарианской пище (каша) по сравнению с мужским (мясо). Так что остроумие из основных причин мне пришлось переставить на менее значительное второе место, отдав приоритет – торговле, что основано на этих самых, упомянутых, торговых племенах Йемена и Эфиопии. Тем более что матриархат имел место только в Средиземноморье, Аравии, Ближнем и Среднем Востоке и на севере Африки. И то, сердцевину матриархата я поместил в Йемене–Эфиопии, где его быстро преодолели, так как даже женщину–царицу Соломона переделали в мужчину (см. книгу). В Византии же и всех остальных перечисленных мной местах матриархат существовал даже тогда, когда туда явились йеменцы–эфиопы, ставшие евреями, со своим патриархатом. Полностью же матриархат уничтожило только католичество во главе с Козимо Медичи (см. книгу).

Поставив на первое место в преобразовании обезьяны в человека, вместо труда и любви, хотя и не сбрасывая их окончательно со счета, торговлю, я многое сам себе объяснил, тем более что ни для чего иного кроме торговли по большому счету письменность не нужна. А буквенная письменность, как я доказал в книге, не может быть изобретена много раз, это гениальное озарение может созреть только в одной голове, а потом – только подгоняться под конкретный язык и совершенствоваться. Торговля, собственно постоянный обмен с прибылью тем, чего не производишь, казалась мне единственной возможностью человеку совершенствоваться в умственном отношении, изобретя по пути письменность, хотя я чувствовал, что между жующей бананы обезьяной и лотошником–разносчиком – очень большой путь. Казалось, что сама речь человеческая произошла именно от торговли, ибо без торговли не надо и речи, можно обходиться 60 звуками, имеющимися для общения у высших обезьян. При этом торговое племя йеменцев – очень древнее племя, где–то в палеолите почти обреталось. Ну зачем ему много слов без торговли, только естественные потребности проявить и страх. Для торговли же – 60–ю звуками не обойдешься. Тем более что в действительности все языки (не считая малайзийских и американских индейцев) относятся всего к одной языковой семье или группе (семито–хамитской), которую по–идиотски назвали афразийской. Я подробно останавливался на этом в своей книге. И там я доказал, что и этой семитско–хамитской «ветви» нет, ибо семитская от древнееврейского имени Сим, а хамитская от – от имени Хам, что одно и то же: сыновья Ноя – братья. Другими словами, все языки в основном составе своих слов, отвечающих за межплеменное общение, а значит и торговлю, произошли всего от одного языка, торгового, семитского.

Все это у меня складывалось хорошо, но все же меня беспокоил разрыв между простой обезьяной и обезьяной «торговой», уж очень он большой этот разрыв, а в середину вставить нечего. Прорыв в моем уме произошел тогда, когда я посмотрел небольшой фильм про обезьян в питомнике, над которыми вели непрерывные наблюдения. Из этого фильма я вынес давно мне известное, что обезьяны – большие выдумщики по изобретению орудий труда. Я потому не удивился, что колесо, которое ученые считают чуть ли не венцом человеческого гения, изобретает каждый трехлетний ребенок. Я подробно это излагал в своей книге, расширяя эти изобретения до глиняной посуды, копья и лука со стрелами. Это вам не азбука, их может изобрести чуть ли не каждый человек удивший рыбу. Меня даже не удивило то, что приматы имеют абстрактное мышление и доказывают это людям походя. Вот что меня удивило и просветлило мое представление. Оказывается, высшие приматы не знают, что такое объединение индивидуальных усилий в общее усилие, когда одному не справиться. Сколько ни старались ученые, они не смогли добиться спонтанного проявления этого социального качества от обезьян. Обезьяны не могли даже догадаться общими усилиями перевернуть очень тяжелый камень, чтобы достать из–под него лакомство. Все по очереди подходили к камню и пытались перевернуть его по одиночке. Зато по одиночке они проявляли чудеса изобретательности. Например, особь разными пробами (экспериментами) оценила обстановку (на глаз произвела замеры), затем разработала идею (проект), сделала орудие труда для исполнения этой идеи, потом применила это орудие труда, и таким образом достигла исполнения цели идеи – достала лакомство. В этом отношении мозг обезьяны работает не хуже чем у человека – дурака, а иногда и не очень.

Вы представляете себе: обезьяна в одиночку чуть ли не открывает теорему Пифагора, причем каждая вторая, и не может догадаться предложить товарищу, с которым возится и играет с утра до вечера, вдвоем или втроем перевернуть камень, не поддающийся усилию ее одной? Но мы же привыкли считать их стадными животными? А о стадных животных, например, муравьях и пчелах, мы знаем, что они не только стадные животные, но и социальные животные. У них социум, где у каждого определено строго установленное и даже неизменное место в общем деле выживания вида. Поэтому понятие стадность и социальность у нас как бы синонимы. И вообще от слова социум, то есть общность, произведено столько десятков производных слов, что первоначальный смысл этого слова: давайте сделаем общее дело общими усилиями для блага всех нас, как–то потерялся. Оказывается, это понятие, столь естественное в кругу людей, неизвестно обезьянам. Но оно известно даже волкам, загоняющим оленя на своих же товарищей, многим другим сухопутным и морским плотоядным животным, поступающим точно так же во время групповой охоты. Поэтому я думаю, что те из приматов, которые научились социальности, преодолев потрясающую свою асоциальность, стали людьми. Не преодолевшие этот порог, остались обезьянами. Этим, я думаю, можно восполнить недостающее звено в эволюции людей, которого мне так не хватало.

Безусловно, я не скидываю со счета и теорию Поршнева, которую почти никто не поддерживает, а только надсмехается над ней, и согласно которой человек произошел от обезьяны через каннибализм, поедание сородичей, особенно их головной мозг. Даже снятие скальпа напоминает об этом. Притом общественный каннибализм – явление даже очень социальное, а не индивидуальное, но произошедшее от индивидуального голода и лакомства. Хотя я и хочу добавить кое–что по этому поводу из последних исследований. Но отступление будет небольшим. Стенли Б. Прузинер получил Нобелевскую премию за исследование прионов. Вот что пишет об этом «Британика»: «Болезнетворный агент, который является ответственным за разнообразие фатальных нервно–дегенеративных болезней животных и людей, передающий губчатые энцефалопатии. Prion — аберрантная форма обычно безопасного белка, найденного в млекопитающих и птицах. Нормальная форма этого белка, чья функция неизвестна, расположена на поверхности клеток мозга. Только, когда этот белок находится в аберрантной конфигурации, он является причиной белковой болезни. Патогенный белок может входить в мозг через инфекцию, или это может являться результатом мутации в гене, который кодирует белок. Однажды появившись в мозгу, он умножается, стимулируя мягкие белки повторять себя в аберрантной форме. Механизм, которым конформация достигается, полностью не понят, но, возможно другой белок, обычно присутствующий в организме, может быть вовлечен в этот процесс. Нормальная белковая структура, как полагают, состоит из множества спиралей, называемых альфой helices. В аберрантных белках некоторые из этих helices превращаются в плоские структуры, называемые beta. Нормальный белок довольно легко деградирует под воздействием клеточных ферментов, называемых протеазы. Но нерегулярная белковая форма более стойка к этой ферментативной деятельности. Таким образом, как prion–ные белки умножаются, они не разрушаются протеазами и накапливаются в невроцитах, уничтожая их. Прогрессивное разрушение невроцитов, в конечном счете, приводит к возникновению в мозговой ткани многочисленных каверн (пустот), эти каверны пронизывают мозговую ткань, и она становится подобием губки (губчатая энцефалопатия). Болезни, вызванные прионами, включают четыре типа, которые затрагивают людей: болезнь Creutzfeldt–Jakob, болезнь Gerstmann–Straussler–Scheinker, фатальная бессонница, и kuru. Другие прионные болезни, типа scrapie, бычья губчатая энцефалопатия (обычно называемая коровьим бешенством), и хроническая изнуряющая болезнь оленей мулов и лосей, переносятся животными. В течение десятилетий врачи верили, что эти болезни передаются вирусами замедленного действия, так названными из–за длинных инкубационных периодов, требуемых для развития болезни. Эти болезни считались и иногда еще сейчас упоминаются как медленные заразные болезни. Патогенная причина этих болезней имеет некоторые вирусные признаки, например, малый размер агента, но другие свойства нетипичны для вирусов. В особенности – устойчивость прионов к ионизации ультрафиолетовым излучением, которое обычно деактивирует вирусы, уничтожая их нуклеиновую кислоту. Прионы – в отличие от всех других известных болезнетворных организмов, кажется, испытывают недостаток нуклеиновой или рибонуклеиновой кислот – генетического материала, который все другие жизненные формы содержат. Другая необычная характеристика прионов – то, что они не только причиняют болезнь через инфекцию, но и могут быть ответственны за наследственные и спорадические формы болезни также как болезни Creutzfeldt–Jakob всех трех разновидностей. Prion–белок может действовать как возбудитель инфекции, распространяя болезнь, когда он передан к другому организму, или это может являться результатом наследственной мутации. Prion–болезни также показывают спорадический образец сферы действия, означая, что они, кажется, появляются в населении наугад. Основной молекулярный процесс, который заставляет аберрантный белок формироваться в этих спорадических случаях, надо еще исследовать. Исследователи подозревают, что другие невродегенеративные патологии типа болезней Альдгеймера и Паркинсона могут являться результатом молекулярных механизмов, подобных prion–болезням. Концепция инфекционной частицы, которая испытывает недостаток нуклеиновой кислоты, беспрецедентна в биологии. Из–за этой ее неортодоксальности научное сообщество первоначально отнеслось к prion–теории со скептицизмом. Попытки выделить в чистом виде болезнетворный агент оказались трудными, но в начале 1980–ых американский биохимик Стэнли Б. Прузинер с коллегами выделил «напоминающую белок инфекционную частицу», название которой «pree–on» было сокращено до «prion». Усилия изолировать связанную нуклеиновую кислоту оказались бесплодными, и prion–модель была принята наукой и получила широкое распространение. Однако еще много вопросов остается относительно этой уникальной частицы». (Конец цитаты).

Все изложенное говорит о том, что теория Поршнева не может стоять во главе угла, на котором стоит здание превращения обезьяны в человека. Хотя и является одной из частиц этого комплекса, но не самой главной. Например, в возможности получать организмом в ударных дозах тех элементов, которые скачкообразно влияют на приращение мозговой ткани. Имея эти кирпичики, дело труда и практики, начертить в дополнительной ткани те самые «извилины», которые, как известно, отвечают за интеллектуальное развитие. Об этом у меня тоже сказано в других работах.

Я вынужден долго подходить к основной мысли этой статьи, иначе ничего не поймете. Вот еще одно необходимое отступление.

Современное понятие о качествах людей, пригодных для торговли, сформулированы в любой книжке по бизнесу, но когда–то они были доступны только йеменскому племени торговцев, будущим евреям. Перечислю их: разведка, контактность, выбор нужного среди ненужного, преодоление препятствий, компетентность. Сами видите, что их всего пять, но этот список исчерпывающ, ни прибавить, ни убавить, и все остальные, другие качества, будут только частным случаем этих пяти правил. Но есть и еще одно правило, оно всеобщее и относится не только к торговле, оно относится вообще к развитию вида животных и даже к рефлексам, которые из безусловных превращаются в условные. Это разновидность действия, от стимула до реакции на стимул: одноступенчатое, то есть «стимул – реакция» и двухступенчатое «стимул – пауза – реакция».

Последнее правило относится ко всему живому, поэтому начну с него. Уколов руку о шиповник или розу, все животные и мы, в том числе, отдергиваем лапу или руку автоматически, безусловно. Услышав по TV о падении акций, бежим их продавать, притом большинство не рассуждая, тоже автоматически, безусловно. Но, некоторые из нас, прежде чем бежать продавать, немного думают, а уже потом или бегут продавать, или не бегут продавать. Как правило, последние выигрывают в любом случае. Ибо раздумья много не отнимут времени, если вы не принц датский, а до биржи лучше доехать на такси, чем с перепугу бежать пешком через весь город. А если вы решили вообще пока не продавать, рассчитав, что это временное падение, то вы выиграете вообще многократно, прикупив по дешевке еще акций. Чтобы еще понятнее стала одно- и двухступенчатая реакция на стимул приведу в пример кошку. Она всегда действует двухступенчато, не бросаясь сразу на появившуюся в поле ее зрения мышку, сперва сообразит, прежде чем себя выдавать, успеет ли ее поймать? Потому голодными кошки и не бывают, несмотря на то, что мышки действуют одноступенчато: увидел — убежал. Поэтому человек, действующий в торговле одноступенчато, никогда не станет преуспевающим торговцем. А кто думает, у того и мозг совершенствуется, как натренированные ноги бегуна по сравнению с гиподинамичными ногами конторщика.

Сейчас, имея в виду, что двухступенчатую реакцию на стимул мы освоили, самое время прейти к рассмотрению пяти торговых правил. Разведка. Как–то раз, один мой друг в советские еще времена, отдыхая у моря, на все недопропитые вовремя деньги купил и привез в Сибирь несколько десятков таких тоненьких нейлоновых сеточек на дамскую прическу, которые стоили в Сибири раз в пять дороже, чем около моря. Гордый такой приехал, дескать, выручу все пропитые деньги. И каково же было его удивление и жестокая обида на судьбу, когда ни одна рыночная торговка не взяла у него эти сеточки даже по покупной его приморской цене. Оказалось, что почти все без исключения сибирские мужики на оставшиеся от водки деньги накупили и привезли этих сеточек, и теперь все не знали, куда их деть? Вот что такое разведка. Примеров можно приводить сотни, тысячи, рассматривая этот вопрос и с того, и с этого боку. Ну, например, импортные установки по изготовлению кафельной плитки, которые ныне без дела ржавеют по всей Сибири. Кафельной плитки в нашей стране никогда не хватало, раскупалась даже кривая и косая советская, окрашенная в темно–буро–малиновый цвет. Грянуло начало 90–х годов, и у некоторых предприятий появились доллары на счету. «Убогие» директора накупили импортной жвачки и сжевали ее всем коллективом немедленно. «Впередсмотрящие скороспелые торговые гении» купили, притом все разом, по установке для поделки плитки. Но про разведку забыли. Во–первых, не узнали через своих экономических шпионов, намереваются ли купить такие установки их соседи–валютовладельцы? Ведь плитка была у всех без исключения на уме. Во–вторых, сэкономили валюту, не приобретя саму технологию совместно с «железом». В третьих, не узнали, годна ли глина вокруг их предприятия для плитки? Они же знали, что плитка делается из глины. И посчитали эти свои знания достаточными, чтобы начать дело. Здесь можно перечислять до десяти и даже дальше. Главное же я уже сказал, ржавеют машины, а моторы растащили по домам для подкачки воды из колодца в водопойное корыто. И оказалось в итоге, что любители жвачки и их сотрудники оказались даже в выигрыше, насладились, а не потеряли попусту деньги. Если я вам скажу, что разведка – дело чрезвычайно сложное, но совершенно необходимое не только генералам, но и всем нам, даже и не только продавцам, но и просто покупателям, то я этим не открываю америки. Это и до нашей эры было известно, правда, не до таких современных тонкостей.

Прежде, чем перейти к следующему правилу торговли, предупреждаю вас, что я рассматриваю эти правила не как самоцель (об этом вы прочитаете и в книгах по бизнесу, может быть, еще и лучше написанных), а, так сказать, с дальним прицелом, а именно, хочу узнать, как к этим правилам относятся потенциальные покупатели. Это я считаю главным. Так вот, к разведчикам, которых разведываемые люди называют шпионами, эти самые люди относятся очень негативно, с презрением и опаской. Это касается даже первобытных народов, которые охраняют в тайне свои рыбные, ореховые, фруктовые и так далее места, а разведчики, то есть шпионы стараются их разузнать. Тут даже не нелюбовь, а прямая ненависть проявляется. Вот теперь можно продолжать.

Контактность. Контактность можно проследить по книгам писателей–классиков про коммивояжеров, или по–нынешнему брокеров, риэлтеров и эксклюзивных дистрибьютеров. Без контактности ничего не продашь, и даже не заговоришь с потенциальным покупателем, совестно будет в душу лезть к незнакомым людям. Поэтому о самой контактности хватит. Поговорим о восприятии контактности потенциальным покупателем на психологическом примере. Вот если ваш сосед по дому или даче контактный человек – это хорошо, не правда ли? Он всегда рад с вами поговорить, но не очень хорошо, когда он не дает вам слова сказать, а говорит только свое, вам совсем неинтересное. Теперь представьте себе вообще чужого дядю, который шел мимо, и пристал к вам со своими разговорами на любую тему, даже не касающуюся того, чтобы вам что–нибудь всучить за ваши деньги. Вам будет не только не очень хорошо, вам будет чуть–чуть противно, если при этом он еще и лицом или запахом вам не нравится. Теперь представьте, что при своем лице и запахе он предлагает вам купить у него «совсем дешевую» детскую коляску, когда младший ваш сын уже в третьем классе. А он настойчив и терпелив до вашего изнеможения. И в прошлую субботу вы уже купили у такого же прощелыги «дешевую» электромясорубку, которая взорвалась, только он вышел со двора в совершенно неизвестном направлении и, не оставив адреса. Как резюме сообщу, что контактность других людей большинству людей нравится только в весьма ограниченном размере, притом только в том случае, если вам самому охота поконтактировать. Но с таким–то размером контактности ничего не продашь, тем более в древние времена. Для торговца же нужна контактность, переходящая все границы назойливости. Назойливость же известно как людьми воспринимается. И не забудьте, что даже назойливых чужих собак не любят. Это я к древнему миру возвратился, к временам йеменского торгового племени.

Выбор нужного среди ненужного. Этот тезис касается как товаров, так и людей. Сперва о товарах. Допустим, вам не нужно столько картошки, сколько вы накопали у себя в деревне. И к вам приехал покупатель, который применяет к вам все свои степени контактности, свою двухступенчатую реакцию вкупе с ранее проведенной разведкой. Вы продадите ему картошку почти даром, а когда поедете в город к брату, то узнаете, что ваша картошка и даже хуже вашей продается тут в десять раз дороже. Какое у вас будет настроение на базаре? Какими словами в душе вы будете вспоминать вашего покупателя? Мало того, вы еще вспомните, что ваш покупатель картошки продал вам между делом «эксклюзивную» тяпку, изготовленную на оборонном предприятии, поэтому немного дороговатую, зато почти автоматическую. И вы практически не получили с него денег за картошку, почти весь расчет на тяпку ушел. А у брата на рынке таких тяпок горы лежат по рублю дюжина, причем сделаны они в артели «инвалидов», больных головой, а не другими органами. Впрочем, об этом вы еще у себя дома догадались. Перейдем к выбору людей для покупок, я имею в виду уже не тяпку. Допустим, почти все пенсионеры целыми днями сидят у телевизоров и им беспрерывно почти показывают про «лохотроны» всех мастей и марок. Так вот, продавцу, профессиональному продавцу лохотронных билетов, надо выбрать из всех проходящих мимо пенсионеров именно тех, которые смотрят в книгу (телевизор), а видят фигу, как говорится. И вы думаете, часто лохотронщики ошибаются? Отнюдь. Сходите на базар или постойте часа два в бойком месте, непременно увидите плачущих бабушку или дедушку, проигравших всю свою жалкую пенсию в лохотрон. Вот, что такое выбор нужного среди ненужных. И спросите теперь у тех людей, которых посчитали нужными, счастливы ли они, что стали нужными? Да они, теперь обжегшись на молоке, будут дуть на воду из колодца. То есть станут ненужными для торговцев, но вы же знаете, что торговцев, даже в древнем Йемене, было значительно меньше, чем покупателей, поэтому всегда найдутся новые нужные люди. Но общее отношение к торговцам этот факт нисколько не улучшает.

Преодоление препятствий. Лучше всего это можно показать не на торговле, а на искусстве. Притом в Советском Союзе, где торговля была в руках государства, и наживаться на торговле в массовом порядке можно было, только если весь день находишься на овощной базе, в грязи, при гниющих фруктах и овощах. Поэтому бывшее советское племя торговцев переключилось на искусство, там значительно чище, а деньги почти те же, особенно, когда правители решили щеголять им на мировой арене. Так вот, лет сорок назад знал я одного потомственного 18–летнего торговца, немного играющего на баяне. Он раз шесть ежегодно поступал в скрипичный класс Новосибирской консерватории, на седьмой раз, когда его все консерваторские преподаватели знали как облупленного, он поступил. Вот, что такое преодоление препятствий, неуклонное. А я пошел из–за денег в шахту, хотя, как говорил один известный художник, подавал надежды в живописи. В титрах кино стояли сплошняком специфические фамилии, на книжках – тоже, музыканты, художники, хранители музеев – почти сплошь бывшие представители торгового племени, только в армии и милиции они почти отсутствовали, восполняя этот пробел в следственной, адвокатской и прокурорской деятельности. Институтская профессура, «хлебные», то есть военные отрасли знаний в прикладных институтах, в «поворотах рек» и так далее принадлежали именно им. И это несмотря на жесточайшее сопротивление властей Союза, патологических антисемитов, препятствующих всеми своими немалыми силами любому высшему образованию евреев. Вот что такое преодоление препятствий. И заметьте, как только в «свободной» России стало возможным торговать, разве вы найдете хотя бы еще одну фамилию олигарха кроме Потанина, которая бы была не специфичной? Вот что такое преодоление препятствий. В торговле они тоже велики, эти препятствия, а русские не хотят и не умеют их преодолевать, они даже не хотят учиться. А вы знаете самую древнюю еврейскую заповедь, моисеевых времен? Каждый иудей, во что бы то ни стало, должен быть грамотным. И точка. Женщин еврейских эта главная заповедь не касается, поэтому иудеи самые первые отказались от матриархата, перейдя к патриархату, все остальные народы – значительно позже, почти вчера, в 16 веке. Но я, кажется, незаметно для самого себя перешел к последней торговой заповеди – компетентности.

Без труда не достанешь и рыбку из пруда, — говорят русские, — но ничего не делают для осуществления своей же поговорки. Впрочем, и остальные народы – тоже. Недаром нет страны на Земле, исключая недавно открытые Австралию, Южную Америку и кой–какие острова, где бы в разные времена не было гонений на евреев. Перечислять не буду, стран ныне слишком много, но вторично утверждаю, почти нет стран, где бы не было, хоть когда–то в древности, гонений на евреев. Почему бы это? Просто так, за здорово живешь, этого не происходит. Именно за компетентность, компетентность во всем, что касается торговли в первую очередь и с древних времен, но и почти во всем другом. Вспомним хотя бы, что именно евреи создали буквенную письменность, и никто другой, я это доказал в своей книге и других работах. Без письменности невозможна торговля, а любовные записочки и хронологию царств можно и не выражать в письменной форме. Первые можно сказать языком, а вторую все равно каждый новый царь переписывает, пусть лучше пересказывает, убытка для историков меньше. Вспомните Эйнштейна, Фрейда, язык устанет перечислять еврейских первооткрывателей в любых науках. Но компетентность не первая причина для гонений на евреев, а дополнительная, от обиды, от чувства ущербности от своей лени на фоне еврейского каторжного умственного труда, направленной выработанной сотнями лет способностью преодолевать трудности.

Как не привести здесь понравившееся мне изречение из какой–то сказки: «Побеждать других – это доблесть звериная, побеждать самого себя – вот доблесть человека». И евреи побеждают себя, настраивая свой организм по моисеевым заповедям, превозмогая всеобщую нелюбовь к себе. И этим гордятся, называя себя в своем кругу «избранным богом народом», избранным повелевать другими народами. Но ведь и повелевают и в политике, и в искусстве, и в торговле, и в финансах. Коротко: великий и нелюбимый всеми народ.

Вернемся в древность, в те поры, когда йеменское племя торговцев только начало вырабатывать в себе стойкость к презрению на благо себе же, обрисованное мной выше, в качествах торговца. Ведь ни один народ, сквозь которые как нож через теплое масло проходили евреи, не принял, не стал вырабатывать в себе аналогичные качества, не перенял опыт торговли. Я имею в виду любой народ полностью, без остатка, а не отдельных отщепенцев от него. Напротив, окружающие народы вели себя как снобы по отношению к евреям, презирали, обманывались евреями, терпели, но делали по–своему, хотя, в общем–то, получили свою долю благ от развития торговли. Возьмем даже современных киргизов. Подавляющее большинство из этого старейшего и отсталейшего народа предпочтут помереть с голоду, нежели примутся что–либо профессионально продавать, даже результаты своего труда. Они же до сих пор сидят в своих горах практически на подножном корму как и их овцы, практически остановились в своем развитии, но очень горды тем, что никогда не встанут за прилавок. Я это своими ушами слышал от многих киргизов. В Киргизии же торговлей занимаются исключительно узбеки и живут лучше киргизов. Заглянем в еще более глубокую древность, в которой еще и сегодня живут некоторые народы. Торговый обмен у них есть, по–современному бартер, но какими уловками он обставляется, чтобы, не дай бог, не подумали, что они торгуют. Один оставляет чего–нибудь в кустах, как будто это ему не нужно, но стеснительно ожидает, что другой это возьмет, и что–нибудь оставит взамен. Про эту стеснительность при торговле смешно читать, но это же все происходит в действительности. Мне просто недосуг приводить множество ритуалов этой стеснительности при торговле, но уловок, преодоления стеснительности торговать хоть отбавляй, поверьте на слово. Все это пронизывает народы земного шара, от эскимосов на севере до австралийских аборигенов на юге, от айнов на востоке до индейцев в Америках.

Или рассмотрим так называемые «подарки» и «отдарки», сильнее всего держащиеся до сих пор в сознании народов Центральной Азии, Кавказа и арабском мире. Может быть, и в других местах, например в аборигенной Сибири, но я мало начитан по этому вопросу. Что за подарок, за который в обязательном порядке надо чем–нибудь «отдарить», притом приблизительно равноценным? Что за идиотское правило обязательно дарить вещь, если вы ее похвалили? Ведь и жену можно похвалить? Иногда бывает, что есть за что. И почему надо вообще «отдаривать»? Ведь не требуется же отдаривать за редким исключением подаренный женщине цветок? Посмотрите, подумайте, что такое сам калым, если не продажа, обставленная соответствующим «стеснительным» образом? Можно приводить и приводить такие примеры, когда прямой торговли народ стесняется. Не вытекает ли эта стеснительность из «правил торговца», которые я только что рассмотрел? По–моему, вытекает.

Перейдем к животным. Мало, пожалуй, людей, которые не знают о природной стеснительности животных. Напомню, не развивая до тонкостей. Собачки очень стесняются, когда написают на ковер. Кошки и собачки стараются закопать свои экскременты, правда, в последнее время лишь стеснительно обозначая это действие, не производя его самого. «Кошка знает, чье мясо съела». Злая собака, привязанная на улице, очень стесняется, что вышедший на улицу хозяин застал ее греющейся в конуре, и, высочив мгновенно из конуры, начинает от стыда брехать на весь белый свет без всяких на то оснований. Et cetera, как писал Пушкин. Заметьте, это первозданная, так сказать, стеснительность. Этой стеснительности никто их специально не обучал, стыдно – и баста.

Первобытных людей тоже никто не обучал стыду торговать, стыдно – и баста. Но мы теперь знаем, что составной частью умения торговать является рассмотренный выше «кодекс торговца», преодолевшего природный стыд. Почему йеменское торговое племя преодолело стыд торговать, вот в чем вопрос. Ответ на него у меня тоже есть. Достаточно открыть «Британику» и другие книги про древнее плато в Аравии, находящееся за прибрежной морской низменностью юга Аравийского полуострова, ровное как стол, и жаркое как раскаленная печка. Именно там имеет корни племя йеменских торговцев. Не буду останавливаться на причинах и подробностях (они у меня есть), как некогда более–менее пригодное к скудной жизни это плато стало совершенно непригодным к жизни людей: ложись и помирай. Но я считаю, что именно эта причина направила торговое племя, которое тогда еще не было торговым, к прибрежным народам. Внедрившись в прибрежные племена, это племя, ставшее торговым, пронизало ныне весь мир, потеряло первобытную и ничем практическим необоснованную стыдливость в борьбе за свое выживание. И это было уникальное явление на Земле, отличное от всех других народных проявлений.

Чтобы вы, наконец, поняли, когда же я вплотную перейду к тайне Аравийского полуострова, я должен еще сообщить о моей гипотезе, недостаточно полно раскрытой в моей книге. Она состоит в том, что торговое племя или племена, ставшие впоследствии евреями, первоначально внедрились в прибрежные племена Йемена–Эфиопии и исключительно мирным путем завоевали там первенство, занимаясь чрезвычайно выгодным делом –торговлей, выглядевшей в те времена простым, но очень выгодным обменом. Например, так, как выглядел обмен стеклянных бус европейцами на золото, алмазы, слоновую кость и так далее аборигенов разных континентов и островов. Одновременно им пришлось научить все племена, с которыми они негоцианствовали, своим словам, без которых не обойтись в торговле, затем они придумали иероглифы, всякую там клинопись для того, чтобы записывать долги и согласовывать цены, затем один из умников придумал алфавит. И все племена там, где они появлялись, все дальше уходя от дома, стали употреблять этот набор слов, лексика которого все расширялась и даже впитывала в себя местные словечки.

Последние исследования лингвистов показывают, что практически у всех народов ядро словаря составляют почти одинаковые слова. Отсюда лингвисты делают вывод, что все народы, грубо говоря, произошли от одного народа–племени. При этом совершенно не обращают внимания на данные антропологов, которые с ног сбились, открывая все новые и новые расы и народы, у которых практически ничего нет общего. Вот в этом я и вижу дурость слишком четкого разделения наук. Полезнее в определенных пределах при решении некоторых вопросов рассматривать все науки разом, не до абсурда, конечно. На мой взгляд, здесь одновременно происходят две вещи. Во–первых, грубо говоря, звуков не так много в мире, всего семь. То есть, у любого народа не слишком большой выбор, включая и более или менее удобное сочетание этих звуков. Поэтому большого разнообразия в первоначальных словах, ядре языка, не получишь, сколько ни старайся. Да, и стараться незачем, все идет естественно, старание – это уже вычурность, на первом этапе совершенно излишняя. Во–вторых, и это главное, переносчики, экспортеры звуков и терминов, пронизывающие племена. И этот процесс становится каноническим после изобретения алфавита, причем одним народом, торговцами. Вы же сами видите, как стремительно видоизменяется наш русский язык, приноравливаясь к международным понятиям. Первыми проникают имена существительные, например, джинс, которое тут же получает окончание «ы» по аналогии со штанами, которые всегда как ножницы употребляются только во множественном числе. И нам невдомек, что английское окончание «с» уже – множественное число. Мы дважды, в этот раз по–своему, придаем ему множественность. Через некоторое время из существительного получается прилагательное «джинсовое», а уже из него – новое существительное «джинсовка». В компьютерном мире это особенно заметно, но не все же читатели – компьютерщики (смейтесь, кстати, громче над компьютерщиком).

Естественно, что по торговым своим делам это племя сначала ходило, потом воспользовалось знаниями морского рыбацкого дела местных племен и переключило часть из них на чистый фрахт для своих нужд, пока вдоль берегов, от одного племя к другому. Затем папирусные их лодки переплыли в самом узком месте там, где куча островов, Персидский залив и попало в Индию. Затем, когда Аравия, она же Арабия, начала отплывать от Африки, начали плавать и туда, по тому же маршруту, по которому раньше ходили пешком. Там тоже целая куча островов, так что не ошибешься, плывя от одного к другому, и компаса не нужно.

Замечу еще раз, что, приобретя большее умственное развитие из–за трудностей первоначальной жизни, это племя торговцев из–за нелегкости, но выгодности своей профессии, еще больше совершенствовало свои знания и умения. Почти главным, но не первым, их приобретением была способность без драки и задиристости сближаться с другими племенами только на основе обмена, казавшегося посещаемым ими племенам очень выгодным, тогда как они даже не подозревали насколько это выгодно пришельцам–торговцам. Так, совсем недавно дикие племена от души радовались стеклянным бусам, и отдавали за них золото и алмазы. Естественно также то, что племена–домоседы здорово отставали от своих «гостей» (по–русски купцов), и продолжали отставать, ибо им хватало для внутреннего общения их 50–60 слов–звуков, тогда как им казались недосягаемыми такие грамотеи, которые имели в обиходе аж 500, например, слов. Торговцы, разбившись на семьи, этими семьями растворялись в посещаемых ими племенах, но продолжали держаться своим укладом в растворившей их среде. Самое первое же их изобретение было социальность, она помогала им быть нераздельным целым и монолитным в условиях кажущейся растворенности. Другими словами, социум племени торговцев продолжал существовать в условиях территориальной разобщенности семейств и кланов. Постоянное совершенствование каменных или глиняных табличек, вернее, того, что в них значилось, позволяло поддерживать и совершенствовать их социум на расстоянии. И даже вращение среди самых различных племен, изучение их обычаев и нравов, отраженное в этих табличках, обмениваемых в своем социуме, позволяло быть им все информированнее и хитрее, все теснее охранять особливость своего социума.

Дело дошло до того, что каждому мужчине, родившемуся в этом социуме, вменялась обязательная грамотность, почти наравне с верой в единого своего бога Яхве. Собственно, он и был создан для того, чтобы сохранять этот социум. И это была самая эгоистическая в мире религия, когда разрешалось все, не запрещалось ничего для достижения эгоистического своего превосходства, запрещалось только неверие в Яхве. Причем сам Яхве не вмешивался ни в какие дела своего племени, он был нужен только как общая идея, знамя, объединяющий лозунг, если хотите, как «пролетарии (торговцы) всех стран, соединяйтесь!» Естественно, что все эти семьи торговцев, разъединенные расстоянием, но еще более крепко соединенные этим лозунгом социальности, имели больше преимуществ и богатства, а значит, и возможность и время учиться, когда остальные племена едва могли прокормить себя за то время, пока бодрствуют. Поэтому в среде торговцев возникло пренебрежение, презрение к людям земли (амхаарцам), но вместе с тем и наглядно провоцировало их к своему совершенствованию, учебе. Постепенно презрение породило прямой призыв, закрепившийся как догма в иудаизме: всегда пользоваться услугами рабов. И современные евреи с ног сбиваются, как бы найти в Талмуде слова, которых там и быть не должно, воспевающие труд и равноправие. Стало просто неудобным иметь в своей древней религии такой крайний и беспардонный эгоизм и прославлять рабовладение.

Следов матриархата в этой среде почти не осталось. Эти следы постарался уничтожить патриархат, преобразовав даже женщину Соломею, Хеду или как там еще ее звали, в царя Соломона. И этому была насущная причина. Дело в том, что заниматься торговлей могли только мужчины, не обремененные детьми, ибо она связана с постоянной кочевой жизнью. Основными добытчиками жизненных благ для семьи стали мужчины и очень этим возгордились. Заметьте, иудаизм в противоположность, как исламу, так и христианству не запрещает гордыню по отношению ко всем окружающим, исключая бога Яхве. Чтобы преодолеть генетическую предрасположенность теперь уже нации торговцев к уважению женщины–матери, иудаизм законодательно запретил перед ней преклонение. Талмуд приписывает женщине только отрицательные качества: лень, завистливость, болтливость, истеричность и так далее. «Все рады при рождении сына и грустят, если рождается дочь». Женщина по Талмуду – рабыня своего мужа: «Все, что человек хочет делать с женой, он делает, — вроде как мясо с бойни». «Обучать свою дочь Торе, — говорится в Талмуде, - это то же, что воспитывать ее в распутстве». Это одна сторона Талмуда, воспитательная, предназначенная, как я говорил, для уменьшения благоговения детей к матери, ибо муж в постоянном отсутствии. Вторая сторона, охранительная, и заключается она в следующем. Предупреждение блудодействия с ее стороны, ибо, опять–таки, мужа частенько нет дома по торговым делам. В то же время Талмуд не смог преодолеть в себе первенства женщины при рождении ребенка, и до сих пор считается ребенок не мужев наследник крови, а женин. Нам же русским это кажется смешным, ибо у нас религия заимствованная, она заимствовала все почти, исключая женское наследственное родство, заменив его мужским, более генетически нам родственным. А евреи не смогли преодолеть древних своих корней, притом в иудаизме не допускается «править» Библию в ее коренных вопросах. Я думаю, поэтому Талмуд запрещает женщине заниматься общественным трудом, она должна работать только дома, только для мужа своего, и предназначена только для рождения детей. Она, как и раб не может явиться в суд, не имеет гражданских прав, не имеет права на образование. Она даже не имеет права знакомиться с Библией. Отказаться же от брака для нее – преступление и грех. Поэтому в целях сохранения верности мужу жена – должна быть строго сохранной родильной машиной для мужа, и не более того.

Своеобразность религиозной «ценности» мужчины и женщины в иудаизме отмечу и оставлю пока без подробного рассмотрения. Перейду к экспансии торговли и связанному с ней образованию. Самая древняя история сообщает о торговом пути древнего мира между Индией и Африкой, в основном проходящего по береговой линии Йемена. Даже первые папирусные лодки появились не в Египте, а именно здесь, и тростник для них был эфиопский. Естественно, что торговое предпринимательство праевреев осуществлялось плаванием вдоль берегов, захватывая все большую часть береговой линии. Первоначально возили и меняли товар на товар, тот, которого было много «здесь» и ощущался дефицит «там». Появились долговые, то есть кредитные глиняные таблички, расписки в получении товара, таблички–прейскуранты. Там, где много рыбы, нужно много соли, так как рыба долго не сохраняется. В Йемене была самородная соль, но, естественно, не повсюду, а в строго определенном месте, которая разрабатывалась с древнейших времен, а вот в Эфиопии соли не было, и эфиопы вынуждены были употреблять вместо нее поташ. Поэтому над эфиопами все смеялись – исторический факт. Историки нынче говорят, что торговля здесь шла пряностями и ладаном, но я им не верю. На одной лодке папирусной этого добра можно было привезти столько, чтобы хватило на долгое время всем, кому они могли понадобиться, а в большое потребление в те времена этих товаров я не верю, сырого мяса или рыбы бы наесться досыта. Вот медь, золото и серебро, тоже водившиеся в этих краях, в том числе и в Индии – это хороший товар, быстро заметили их хорошую обрабатываемость и самую широкую применимость в жизни. Поэтому выходило, что за лодку соли можно привезти всего кусочек золота, меди или серебра. Так наряду с глиняными векселями появились деньги. Когда появились деньги, начали плавать дальше, как говорится, деньги карман не тянут.

Теперь надо выяснить, почему надо было плавать все дальше и дальше, почему не сиделось на одном освоенном месте? Во–первых, нет такого места древнего мира, откуда бы евреев не выгоняли в массовом порядке. Их гоняли и изгоняли на Древнем Востоке, Средиземноморье, в Римской империи, в Египте, Испании, Западной Европе и даже в России. Почему? В основном от зависти их благополучию и умению сколачивать и хранить капитал. Умению найти прибыльное дело и благоденствовать. Евреям даже пришлось со временем тщательно скрывать свое богатство, надевая засаленный лапсердак. Одно время в средних веках в Северной Италии им даже запрещалось показывать свое богатство, носимое в виде одежды, на одежде, и просто на теле. В средние века даже короли приказывали им кормить и поить своих рыцарей, пока они сидели без дела, то есть без войны. И все равно выдаваемые евреями рыцарям деньги на пропой, немедленно возвращались опять к евреям, ибо и все производство нужных рыцарям вещей находилось под их контролем. Поэтому все племена, оказавшиеся под их торговым влиянием (я перешел опять в Йемен), в конце концов, понимали, что их дурят.

Во–вторых, племена, в которые внедрились торговые семьи, в конце концов, воспринимали древнееврейский подход к делам, какие–то основные понятия об их письменности и отношение к деньгам, конечно, не все, а руководство этих племен, и начинали требовать своей доли. Несговорчивых изгоняли. Бывало и так, что еврейские общины вообще захватывали власть в какой–нибудь маленькой стране, и высасывали из нее все соки. Такими древними государствами были Аксум в нынешней Эфиопии, северной части Судана, западном Йемене. И ряд других государств в этом регионе, то расширяющихся больше Аксума, то сужающихся до Древней Эритреи. Все южное побережье Аравии (Арабии) то и дело тоже, то составляло одно государство, то делилось на «отрезки колбасы».

В третьих, племенное дерево торговцев сильно плодоносило из–за хорошей жизни. Но не только поэтому. Ранние браки среди евреев, в 10–13 лет считалось всеобщим правилом даже 100 лет назад. Ведь евреев нынче едва ли не больше китайцев, если их хорошенько посчитать по всему миру. А начиналось–то оно из узкой почти безжизненной полосы Центрально–аравийской пустыни (плато) на границе с приморской низменностью. Эта полоска не могла бы прокормить и нескольких десятков тысяч человек. Поэтому без территориальной экспансии им было не обойтись. Опыт же внедрения в чужие племена все возрастал, инструмент его все совершенствовался. Однако в Индию им проникнуть не удалось, дело пока ограничилось приграничной торговлей. Причиной могло быть то, что индийские племена под эгидой раджей уже структурировались и евреев просто не допускали вглубь страны. Зато открылся простор по Оманскому заливу в Персидский залив.

Если посмотреть по карте на береговую линию восточной части Аравии, начиная от Йемена, то это путь не близкий, особенно на папирусных лодках. Поэтому циркулировать туда–сюда по нему как ныне на самолете, было невозможно. Этот путь в целом был преодолен за десятки, а может быть, и за многие сотни лет. Потому что никто бы не отважился плыть сразу так далеко. Да и незачем. Внедрение происходило незаметно, ползуче, но неустанно и целеустремленно. Замечу, что евреи продвигались не как армия Македонского в составе одних мужчин, а семейно, основательно, осторожно. Совершенно так, как ныне заселяют наш Дальний Восток и Юго–восточную Сибирь китайцы и корейцы. Или как заселяют Москву выходцы с Кавказа. Но евреи–переселенцы не имели за спиной столь мощной державы как Китай. Поэтому те торговцы, которые остались на своей прародине, в Йемене, постепенно ассимилировались с коренным населением, оставив за собой свои торговые права и свою древнюю письменность, а в некоторых местах – и не оставив, растворившись окончательно. Передовой же отряд наиболее жизнеспособных и сильно размножающихся особей, продвигаясь вперед, и оставляя на «покоренных» торговлей землях своих представителей со всеми их чадами и домочадцами, все продолжал экспансию, уже не могучи остановиться.

Постепенно между передовым отрядом и их прародиной ранее весьма значительные связи прерывались. Глиняные письма приходили все реже и реже, а потом их на прародине вообще перестали понимать, настолько быстро изменялся словарный запас, правописание и фонетика передового отряда, все время впитывавшего в себя новые данные от племен, в которые они внедрялись. Кроме того, просто некому стало писать, настолько они отдалились. Даже внутри этой длинной береговой цепочки в несколько тысяч километров связи обрывались. Звенья этой цепочки начинали плохо друг друга понимать, ассимилируясь и приобретая различные черты племен, их приютивших себе на голову. А передовой отряд все шел вперед, уже по рекам Тигру и Евфрату, на Иранское плоскогорье. Здесь царили древние племенные цари, шахи. Торговля могла зависеть только от них, поэтому пришлось этих шахов посвящать в таинства своих знаний и письменности, становиться их визирями, хранителями сокровищ и просто учителями. Торговое племя начало само расслаиваться на визирей, банкиров, учителей, музыкантов и просто учителей для шахов. Евреям, оставшимся торговцами это тоже помогало. Как видите, методология внедрения совершенствовалась и обновлялась вместе с самой экспансией, преодолевая вновь появлявшиеся трудности.

Этот этап был этапом комплексного обоснования евреев по обе стороны Персидского залива во властной элите местных безграмотных царьков, очень полюбивших науку и искусства от безделья. Естественно, что все эти новые знания распространялись только в верхнем эшелоне, простой народ не имел никакого отношения к еврейскому просвещению. Он оставался таким же забитым и подневольным, со своим замечательным восточным долготерпением и боготворением своих владельцев. Евреи и здесь постарались, ведь это была их система, делящая всех людей на рабов (амхаарцев) и их господ. Может быть, даже они сами внедрили и усугубили это положение, которого, может быть, до них и не было здесь. Только им, наученным несколькими изгнаниями из племен–государств, пришло в голову, что надо бы не только торговать, но и внедряться во властную элиту.

Для части кланов этой ветви древних евреев–торговцев наступила пора начинать жизнь в полностью внедренном состоянии. Я хочу сказать, что оставались чисто еврейские семьи торговцев, вкрапленные в народонаселение данного царства, которые тоже постепенно ассимилировались, но гораздо медленнее. А вот визири, банкиры и учителя, близкие ко двору шахов разного рода и толка, ассимилировались гораздо быстрее, женившись на аборигенках–царевнах, и поэтому полностью растворяясь среди элиты общества. Через несколько поколений уже трудно было узнать, где чисто еврейская элитарная семья, а где – аборигенская. Строгая непременная обязательность получения образования еврейскими мужчинами постепенно передалась всей элите и стало всеобщим правилом среди высшего общества. И все постепенно забыли, что именно приблудшие евреи принесли в страну это правило, а бывших евреев совершенно перестали считать евреями, они стали неотъемлемой частью как бы однородного аборигенского общества. Хотя, например, алгебра, аль–джеб – наука пришельцев. Евреи перестали существовать на Востоке как вкрапленные семьи. Достаточно вспомнить наше русское дворянское общество после Петра, особенно высшее общество, которое наполовину состояло из выходцев из Западной Европы, но считавших себя русскими, только их фамилии, экзотические для русского уха, выдавали бывших пришельцев, таких как Бенкендорф и аналогичных.

Меня здорово удивляло раньше то, что «персидские» и еврейские фамилии и приставки к фамилиям одинаковы. Таковы «Ибн», существующие как у персов, аравийцев, так и у евреев. Так Ибн–Фадлан и Ибн–Даста – «персидские» купцы на нашей Волге. Ибн–какой–то, мной забытый, – основоположник еврейского какого–то учения. Даже саудовец Бен–Ладен – это чуть измененный «ибн», а уж Бен–Гурион, бывший израильский премьер, чем же он отличается от саудовца Бен–Ладена? Имеется в виду созвучность фамилий. Да таких примеров можно приводить десятки, хоть из древних веков, хоть из сегодняшнего дня. Скорее всего, эта приставка означает нечто типа «фон» у немцев, то есть дворянство, либо – ученую степень типа первого грамотея, либо – принадлежность к священнослужителям. И если справедливо последнее, то иудаизм и мусульманство – это старший брат и младшая сестренка, а христианство – только внучка.

Теперь надо поговорить о религии. Христианство пока затрагивать не буду. Начну сразу с цитаты из «Настольной книги атеиста» (Госполитиздат, М., 1987): «Один из талмудистов, рабби Акиба, утверждал, что даже если мужчина просто увидел женщину более красивую, чем его жена, то он вправе дать жене развод. Гражданское законодательство современного Израиля – одно из самых отсталых в мире. Поучения Талмуда о женщине возведены в закон. Только мужчина имеет право решать вопрос о разводе. Если же муж отказывается развестись с женой, то ни одна судебная инстанция не может расторгнуть брак». Продолжу из газетной статьи Евгения Григорьева из Казани («Труд» за 25.01.2001): «Свадьбу сыграли тотчас, хотя жених и был женат. Пришлось прибегнуть к спасительному татарскому обычаю: мужчина выходил на майдан и прилюдно трижды кричал таллах!», что в переводе на русский означает «развожусь». После этой несложной процедуры он становился холостым и вновь мог жениться».

Заострю внимание: институт брака является древнейшим изобретением, и как ничто другое характеризует не только основы гражданского права, но и сами основы жизни общества, и просто так, походя, не меняется, как, например, внедрение в сознание верующих нового святого или ангела, изменение течения религиозного обряда и так далее. Добавлю, что, отведя второстепенную роль женщине в своей семье, иудеи позволили себе роскошь развлекаться с не иудейками, по месту, так сказать, своей постоянной торговой работы в отлучке от дома. До сих пор измена жене не считается для еврейского мужчины большим грехом, в то время как измена женщины – тягчайший грех. Но это же самое относится и к мусульманину, если не обращать внимания на совершенно свежие, так сказать, преобразования в мусульманстве. Можно вполне обоснованно предположить в связи с этим, что древние торговцы, внедрившись в аборигенское общество Центральной Азии и ассимилировавшиеся в его властной элите, дали волю своим предпочтениям и совсем уж законодательно установили возможность иметь для себя по четыре жены, а затем – и гарем. О внедрении во властную элиту местных аборигенов я еще не один раз вспомню.

Перейду к единобожию. Как иудаизм, так и мусульманство весьма строго соблюдают принцип единобожия. «Да не будет у тебя других богов пред лицем моим, не поклоняйся и не служи чужим богам…», — говорят иудеи. «Нет бога кроме Аллаха и Мухаммед – пророк его», — вторят им мусульмане. Надо полагать, что торговцы пришли в «чистую среду» Ближнего Востока, где не было еще сколько–нибудь отчетливой религии, действовала только магия, которую было проще сломить из–за многочисленности ее представительных учреждений и лиц, осуществлявших ее многочисленные виды.

К основополагающим догматам этих двух религий, кажущимися мне по сути одной, прибавлю социальные отношения между людьми, тоже одни из древнейших. При этом пока не буду обращать внимания на позднейшие наслоения в мусульманстве, облагородившие его, такие как любовь к ближнему и социальная справедливость. Иудейский трактат Нидда открыто призывает: «… вечно пользуйся службою рабов». Современный иудаизм, не отказавшийся от этого трактата, ведь не пользуется сегодня этим правилом в буквальном смысле слова. Тем не менее, прямые наблюдения сегодняшней жизни показывают, что этот тезис жив и сегодня, и им вовсю пользуются, в рамках закона, разумеется, то есть за неравноценную плату или любовь, искусственно вызванную, такую как любовь к Родине с большой буквы. В мусульманских странах жизнь простого человека тоже стоит мало, а господин – священен по факту, так сказать. Вспомните хотя бы многочисленных смертников–террористов. Уж не думаете же вы, что это чистый позыв разума или чувства? Он же противоестествен. Это просто искусственный психологический настрой человека извне, довольно длительный и беспощадный к его будущему носителю. Такой же, как искусственно вызываемое уважение к богатому и властному господину. Я хочу сказать, что в мусульманских странах эти оба чувства, столь ярко выраженные, не могли родиться в человеческой душе спонтанно и не из чего. Их надо было долго и мучительно прививать, преодолевая их естественное отторжение.

Племя торговцев, регулярно из–за зависти изгоняемое владыками народов, среди которых они внедрялись, наконец, нашло метод и поныне используемый Березовским. Он простой и безотказный. Надо любым способом внедриться в царствующую элиту и реформировать ее по своему подобию, притом отдавать ей, этой элите, часть своих доходов или способы их получения, чтобы уничтожить съедающую элиту зависть. Притом надо всемерно показывать, что ты отдал все свои деньги и методы их достижения, на самом деле стараясь отдать как можно меньше. Этот метод, хорошо привитый, дал свои плоды. Мусульманство как начало широко шагать по миру, так и продолжает в том же темпе, и все забыли, что первоначально мусульманство – это лишь слегка модернизированный восточный иудаизм, который вместе со своими носителями постепенно растворился в мусульманстве.

На первый взгляд, это кажется очень смелым выводом, но давайте подумаем. Общеизвестно, что был древний Вавилон, в котором начали строить одноименную башню, причем строители разговаривали на одном языке и прекрасно обходились без переводчика. Из–за того, что строители хотели добраться до бога на небе, бог обиделся, и разъединил строителей по языкам. Они перестали понимать друг друга, и стройка прекратилась, не дойдя и до половины. Потомки долго искали построенную первую половину, но так и не нашли, в смущении присвоив имя Вавилонской башни како–то заурядной башенке из необожженных глиняных кирпичей, попавшейся им на глаза. В иносказательный смысл этой библейской притчи никто не вникал, слишком уж людей интересовал сам поиск этой башни. Тогда же больше, чем сейчас, верили Библии, причем буквально. Мне же эта история больше напоминает не физическое строительство башни как таковой, а попытка создания первой сверхдержавы, остатки которой под разными флагами и сегодня простираются от Атлантики в Африке до Индонезии, прерываемые только Индией. Три четверти земной окружности по экватору. Это мусульманские страны. И одинаковый язык для всех «строителей башни» – это вовсе не разговорный язык как таковой, а письменность в виде сперва иероглифов и клинописи, а потом и буквенная. А она была одна – древних торговцев, они же евреи. Вот эта письменность и была взята за основу для того, чтобы весь мир начал мыслить насчет правил жизни одинаково, а там, где мыслят одинаково, и поступают одинаково, и подчиняются одному, тому, кто этой мыслью владеет на правах частной собственности. Ведь недаром языкознатцы или по–латински лингвисты голову сломали и нагородили всякой чуши насчет древних языков и роскошного их дерева семитско–хамитского, или попросту еврейского. Подробнее об этом можно ознакомиться в моей книге.

Идея была правильная насчет сверхдержавы, но преждевременная, коммуникации были совсем плохи. Пока довезешь на папирусной лодке глиняную табличку с первостепенной важности инструкциями, например, из Йемена до Персии, там уже и власть другая, и буквы другие, ничего не поймешь. Вот дали бы им интернет, Си–Эн–Эн, мобильные спутниковые телефоны и сверхзвуковые пассажирские самолеты, тогда другое дело. Но всего этого в их распоряжении ведь не было. Местные властители же хоть людей, хоть дум – люди амбициозные, и при плохой связи, особенно войсковой, начинают думать о себе слишком много. Как только новых инструкций на табличках не поступало, а это случалось сплошь и рядом, так у местных наместников начинался зудеж от своей грамотности. То клин не в ту сторону развернут, то иероглиф подправят, очень уж некрасиво на их взгляд выглядит, матерщину напоминает. Приходилось исправлять на свой вкус. Некоторые даже полезли в смысловую суть табличек. В общем, стало получаться как на базаре: «Вчера раки были крупнее, но дешевле, сегодня мельче, но дороже». Так и разделились мусульмане на шиитов, суннитов, а потом еще десятка на полтора «ветвей». Потом вообще границы изобрели, поставили своих подданных их охранять, а сами – ходить в походы, сперва, конечно, в любительские, так, от нечего делать. Вот для этих подданных у всех правителей мнения совпали, поэтому основной костяк мусульманской идеологии у всех правителей окаменел «для пользы народа», разумеется, фигурально, а не как глиняная табличка. Разумеется, и то, что в рассматриваемой части света иудаизм совсем рассосался, сросшись с мусульманством, даже на его родине, в Йемене, где совсем перестали получать глиняные письма от бывших своих сородичей, сгинувших на торговом просторе навсегда. В статье про обезьян я обосновывал свое мнение о том, что какой–нибудь вид животных, давший миру потомков–мутантов, которые потом даже научились писать и читать, сам в неизменных своих условиях, в так называемой окружающей среде, ничуть не изменился на протяжении последних тысяч или миллионов лет. Если не верите, почитайте.

Чтобы, наконец, перебраться к описанию торговцев, которые плавали в Эфиопию по вдруг образовавшемуся ни с того, ни с сего Красному морю, надо рассмотреть еще высокое развитие культуры на Ближнем Востоке, которое, кажется, опережало даже западное, например, в медицине, арифметике, алгебре и астрономии. Евреи, переженившиеся на арабках, султанских дочках, хотя и сами были арабы из Йемена, не изменили своему уже генетическому стремлению к грамоте и знаниям, которое вдолбила в них насильно Тора, Библия или Талмуд, я уже и не знаю точно. Сладкая и безбедная жизнь, освобожденная от суматохи торговли, не могла не привести к всплеску знаний и культуры в высшем обществе. И это как заразная болезнь распространилась на все высшее общество, у которого мода на загнутые вверх носки сафьяновых сапог немедленно сменилась модой на всеобщую грамотность. Вот отсюда и следует такой высокий всплеск арабской культуры, а совсем не из Древнего Вавилона, которого, в общем–то, и не было. Что касается причин, из–за которых так иносказательно пришлось обнародовать историю Вавилонской башни, то сказать мне тут нечего. Может быть, цензура? Или стеснительность автора идеи мусульманской сверхдержавы, которая погибла на корню?

В заключение этой части рассказа сообщу вам, что Ибн–Фадлан впервые правдиво написавший о древних жителях среднего течения Волги, и которых я по малограмотности считал арабами, как и наши русские историки, на самом деле были не совсем арабами, а евреями–торговцами, которые и приезжали к нам покупать молоденьких девушек, а не какую–то там пеньку и лыко (подробнее – в моей книге). Я это вывел из того, что подробнее ознакомившись с историей, понял, что приставка «ибн» совсем не обязательно арабская, а скорее и даже более – еврейская. Евреев с такой приставкой к фамилии пруд пруди в исторической литературе. Скорее это даже не приставка, а степень доктора наук. Но, я уже об этом, кажется, писал.

Перехожу, наконец, к западной ветви йеменского племени торговцев. Хотя, если честно сказать, мне не очень нравится называть их йеменскими. В Йемене они только проявили себя впервые как торговцы, а сами–то они, как я уже говорил, с плато на границе нынешнего Йемена и Саудовской Аравии. Поэтому они скорее саудовцы, чем йеменцы. Когда–нибудь я рассмотрю этот вопрос подробнее. Итак, когда Яхве освобождал евреев от египетского рабства, он рассек Чермное море, а когда ввел их в Палестину, он же предварительно рассек воды Иордана, а потом опять сомкнул. Другими словами, Яхве топил врагов Израиля в воде. И вообще древние евреи поклонялись богу воды Ридии (Цома, 21а). Тут можно сделать следующие выводы:

1. Чермное – это красное по–древнееврейски, а Красное море может быть только одно, и именно то, в котором красный цвет воде придают определенные водоросли в определенное время года. В других местах таких водорослей почти нет. Значит, Красное море имеет очень древнее название, и не менялось с тех пор. Но я привел в своей книге весьма веские основания считать евреями чернокожее племя торговцев из Йемена, торговавших через Красное море и Эфиопию с Африкой, и через Ормузский пролив – с Индией. И высказал геологическое соображение о том, что Красное море образовалось недавно, на людской памяти, а не миллионы лет назад. Все это подтверждается и прямыми записями евреев.

2. Авторы послеморозовской новой хронологии отождествляют пролив Босфор с рекой Иордан. Это косвенно подтверждается тем, что во времена Великого потопа настоящее Черное море, когда оно еще соединялось с Каспийским, было полностью внутриконтинентальным озером, отделенным от Средиземного моря перешейком, который превратился в Босфор в результате падения крупного катастрофического метеорита, одновременно с образованием Атлантического океана и гибелью Атлантиды. Более подробно это сказано в моей книге. За это говорит также тот факт, что Черное море – фактически мертвое море с глубины 200 метров. И не впадай в него крупнейшие реки Дон, Дунай, Днепр и сотни малых рек Кавказа и Турции, оно напоминало бы Мертвое море в Аравии.

3. Поклонение евреев водному богу Ридии также показывает, что торговое племя торговало, плавая вдоль настоящего Йемена до Индии и Африки. Мало того, «сухопутный» бог Яхве, топя врагов Израиля в воде, тоже перенял привычки морского бога Ридии.

Вторая часть евреев, пошедших в противоположную сторону, в Африку, несколько замешкалась в пути, в поисках племен, средь которых можно было с выгодой для себя затесаться на правах торговцев. По Красному морю плавать было совершенно незачем, пробовали. Там почти на тысячу километров по обоим берегам сплошная безводная пустыня, еще хуже, чем на их исторической родине. Поплыли, было, по Голубому Нилу, но не встретили взаимопонимания, и возвратились в Эфиопию с целью поднакопить силенок. Но задержались, пока основывали государство Аксум, пока приобщали понемногу к торговле местные племена, оказавшиеся сущими обезьянами по развитию, то да се, а время шло. Потом попробовали двинуться в джунгли прямо на запад, но и здесь обезьяны еще не превратились в людей, и торговать отказывались. Зато все время пытались съесть торговцев. После долгих попыток все же кое с кем удалось наладить контакт, оказалось, что тут много золота, серебра, но климат совершенно невыносимый, очень уж влажный. Тут не только внедряться на постоянное место жительства невозможно, но и в командировку ездить весьма опасно. Чуть что – съедят. Списались с помощью глиняных табличек с родиной. Оттуда не только ответ пришел, но и прислали инструкторов с повозкой глиняных табличек по новой вере для аборигенов, называемой ислам. Однако многим евреям эта вера не понравилась, уж очень сильно, хотя и понарошку, она напирала на равенство и братство для народа, хотя покорность народа правительству они одобрили. Она, эта религия, была какая–то кособокая, неопределенная. Или инструкторы забыли им сообщить, или они и сами этого не знали еще, но западным евреям не сообщили, что надо внедряться не столько в торговлю, сколько в элиту общества тех стран, племен и народов, для организации торговли среди которых они прибыли.

Еврейское общество раскололось, одна часть с энтузиазмом стала внедрять мусульманство, которое почти иудаизм, другая часть оставалась приверженцами своей древней религии: обманывай всех и каждого на своем пути, делай себе жизнь красивой, не ввязывайся в местные дворцовые перевороты. Может, на этой стадии и происходили так называемые иудейские войны, когда израильтяне с иудеями воевали, идеологически, конечно, а не в форме кровавой настоящей войны, как сообщают нам историки. Притом историки даже место перепутали, направив нас на поиски этой войны в Малую Азию. Хотя, может быть, и специально нас дезориентировали себе на потеху. Приверженцы ислама по второму разу направились на Запад Африки, и, в конце концов, усилия их увенчались успехом: ислам достиг Атлантики и даже переплыл Гибралтар, правда, ненадолго. Ислам в Африке внедрялся легко, тем почти обезьянам, которые в те времена там находились, было все равно, они в этом все равно ничего не понимали, им и коммунизм легко прививался много лет спустя. Собственно, как и нам с вами.

Наконец, евреям, они же ньюмусульмане, надоела несговорчивость египетских фараонов. Скопив много золота из Эфиопии, но особенно из Центральной Африки, да кое–что оставалось еще от йеменских запасов, евреи двинулись в путь вниз по Нилу. По обеим его сторонам на тысячу километров вообще не было жизни, так что волей или неволей пришлось плыть по этой единственной североафриканской артерии, больше никак не добраться до племен в Средиземноморье, о которых они были немало наслышаны. Торговли там по слухам не было, да и в самом Египте торговли тоже не было, фараон забирал все себе, на представительские расходы. Точно так же как тысячу лет, и по сей день, делают в России, которой тогда еще не было. Все это у меня описано в книге, здесь же кое–что просто добавлю. Собственно иудеи и иудеи–мусульмане, на время, перестав ссориться по поводу идеологии, двинулись по Нилу делать общее дело, приобщать египтян к торговле, так как сменить там власть они даже не надеялись. Потому и договорились. По–моему им даже удалось сменить власть, вернее, не сам принцип власти, а царскую династию. Вот тогда–то и стал Египет процветать на ниве искусства и наук древнеегипетских. Народ же египетский, собственно египтяне, даже и не знали, что фараоном у них теперь еврей, так как в их жизни ничего не изменилось. Науки и искусства процветали «наверху», точно так же как и за Красным морем, в Персии и Двуречье. Но между Востоком и Западом, естественно, всякие связи прервались. Сама древняя их родина забыла, вернее, перестала существовать на той идеологической основе, с которой торговое племя начало свой поход. Она стала мусульманской глубинкой, поставлявшей кому надо мирру и ладан, и немного кофе. Вот поэтому–то мы и не знаем сегодня, откуда евреи родом.

Между тем евреи–иудаисты и евреи–мусульмане вновь вернулись к своим идеологическим распрям, обострившимся в виду того, что евреи–мусульмане не подпускали и близко к фараонскому дворцу евреев–иудеев. Вот на этом месте надо бы заглянуть в Ветхий завет и посмотреть, что там написано насчет Моисея. А там сплошные непонятности, скороговорки и недоговорки. Во–первых, там сказано, что евреев взяли в плен, очень давно, притом в Палестине. Насчет этого я сразу подумал, что это сплошная липа. Даже сегодня ходить за пленными в Палестину из Египта очень накладно: сплошная безводная пустыня почти на тысячу верст. А сейчас ведь есть и самолеты, и автомобили, и даже корабли–атомоходы, не говоря об абсолютно автономных подводных лодках, делающих пресную воду из морской воды, а воздух – из нее же. И сколько же надо истратить денег, чтобы привезти из Палестины, ну, например, 10 тысяч рабов? Которых надо еще поймать, прежде чем везти, да еще и подраться с ними перед этим. А ведь рабов в Египте оказалось много, а размножаться в неволе они должны еще хуже, чем в зоопарке. В зоопарке хоть работать не заставляют, но радуются каждому случаю размножения как дети, найдя завалившийся под диван мячик. Поэтому, в размножение из двух особей еврейских, взятых в плен, я тоже не поверил. Остается признать, что пленные евреи не совсем пленные, а скорее обездоленные сородичи правящей элиты, как я только что сообщил.

Во–вторых, где это видано, чтобы раба, даже самого умного как Моисей, то и дело приглашали на совещание в Кремль, вернее, в фараонский дворец? Там что, своих умников мало? По нашему Кремлю этого, по крайней мере, не видно. Да и в американский «кремль» чернь всякую пускают только на экскурсию.

В третьих, где это видано, чтобы какой–нибудь раб собирал войско ввиду правительства, когда это правительство не совсем уверено, куда он его направит: на само правительство, или завоевывать Сибирь для этого правительства? Ведь и Ермак Тимофеевич собирал свое войско не на Красной площади, а по закоулкам Московской Руси, и завоевывал Сибирь не по указке нашего царя, а как извинительный жест к царю после того, как пограбил его подданных. А тут египетский фараон допустил набор параллельной армии, да еще и раздумывает, насчет того, отпустить ее для завоеваний, или оставить ее дома для собственной погибели. Нестыковочка, как говорят советские криминалисты.

Взвесив все это и еще кое–что помельче, я и пришел к выводу, что истые иудеи, которым не дали как следует развернуться в Египте, во главе с Моисеем, которого принципиально, по его мировоззрению, никогда не допускали во дворец фараона, крадучись создали консорциум по торговым делам Средиземноморья, и вполне легально выбыли из столицы. Тем более что фараон с придворными, залюбовавшись на голых танцовщиц по примеру «закрасноморских» шах–ин–шахов, и не думал заниматься Средиземноморской торговлей. Ему и без торговли было хорошо, вместе со своей братией. Зачем торговать, когда и без торговли, управляя покорным народом на основе новой исламской религии и отбирая у него все, что можно отобрать, хорошо живется?

Но обо всем этом все скоро забыли, я имею в виду историков тех времен. Вернее, даже не так. Кто в те времена умел писать? Только элита, состоящая из евреев. А зачем им рассказывать правду о себе, о своих методах? Лучше сказать, что так угодно богу, теперь уже даже и не Яхве, а Аллаху. Притом, может быть, древние историки и сказали нечто, близкое к действительности, но печатного станка ведь еще не было, чтобы зафиксировать события во множестве экземпляров, отчего при наличии печатного станка и возникла довольно глупая поговорка, что рукописи не горят. Их же рукописи каждый следующий царь велел переписывать по своему усмотрению и своему «пониманию» событий, например, как товарищ Сталин. Да мало ли их было сталиных? И Наполеон переписывал. И Гитлер. Да и прямо сегодня переписывают историю Китай, Украина и еще штук двадцать стран. Почему же фараонам не переписывать? Притом в единственном экземпляре.

А Библия? Это же тоже историческая книга, не более того, хотя и несколько своеобразная. Но тогда ведь и рассуждали так, не слишком заботясь о логике, которой тогда еще и не было в наличии. Притом заметьте, что Библия–то должна быть у всех одинаковая, ведь ее канонизировали и запретили изменять. И что же мы видим? А мы видим православную Библию, католическую Библию, и еще десятка два экзотических Библий, если не больше, например мормонскую. И они же все различаются, и не какими–нибудь строчками–абзацами, а целыми разделами. В одной Библии такой–то раздел есть, в другой – его нет, в одной написано одно, а в другой – наоборот, противоположное. То есть, у нас в наличии имеется несколько десятков версий Библии, очень часто трактующих события по–разному. Ну и представьте себе, чтобы, например, «Война и мир» Толстого была бы написана в тридцати вариантах, не согласующихся между собой, и все бы они принадлежали перу Толстого, как Коран – пророку Магомету.

Однако надо возвращаться к моисееву торговому воинству. За подробностями завоевания средиземноморья и строительстве таможни на Босфоре под именем Византия отправляю к своей книге, здесь же сообщу лишь пунктирно его и его наследника Иисуса Навина деяния. Никакой Византии не было. Просто стоял на Босфоре город Царь–град, Константинополь, он же потом Стамбул, окруженный тремя рядами стен. Через пролив была протянута цепь, один конец которой наматывался на ворот внутри этих стен, тем самым, закрывая или открывая судам путь. За проход судов с солью и лесом брали пошлину, жили богато. Потом этот город разграбил Козимо Медичи, увез все, но главное – рукописные книги, на основе которых создал «неоплатонизм», а на основе последнего – католичество. По–моему, он тоже был еврей, так как был первым банкиром.

Но не одну Византию, то есть практически всего один город Византий, создали евреи. Это был последний их пункт. Параллельно и немного ранее торговцы осваивали восточные берега Средиземного моря, в том числе и город Библ, которому многие приписывают создание Библии, и я в том числе (смотри мою книгу «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории»). Другими словами, евреи, которые стали древними греками, облюбовали исключительно все теплые берега Средиземного моря, особенно его юго–восточные берега. Здесь они в удобных местах, в естественных бухтах, основали торговые города, в том числе и на Адриатике. Города–гавани от остальной суши отделялись стенами, и евреи даже не очень хорошо знали, кто там живет у них за стенами. Просто с континента приезжали разные люди, аборигены этих мест, привозили товары на продажу и покупали сами, что им было нужно, а затем растворялись в глубине своей земли. Евреи ими особенно не интересовались. Зато сами аборигены оценили ум, торговую хватку и прочие достоинства торговцев, особенно их грамоту. И надо сказать, что все эти свойства торговцев, накопленные в их поколениях, пока они достигли этих мест из Йемена, делали их намного выше во всех отношениях окружающих племен, которые всегда оставались в дураках при торговле. Это, естественно, им не нравилось, отсюда зависть, обида, возникающие только тогда, когда торговое дело уже сделано, и после драки, как говорится, кулаками не машут. Вот их время от времени и «изгоняли», но они быстренько возвращались, ибо без них было еще хуже жить: всегда возникало затоваривание одним продуктом при самой острой нехватке всех других.

Разумеется, евреи–византийцы под псевдонимом древних греков и евреи–турки встречались кое–где, например, в Трапезунде, в Хазарском каганате или даже в самом Византии. Но они делали вид, что не узнали друг друга. Хотя, как сказать? У меня на этот счет есть цитата из Новой хронологии земных цивилизаций Валянского и Калюжного: «Известна бронзовая итальянская медаль 1481 года (1453 год – взятие Константинополя «турками» — мое) с изображением султана Магомета II и надписью «Sultani Mohammeth Octhomani VGVLI. Bizantii Inperatoris», что значит: Султан Магомет Оттоманский, император Византии. Далее: «Тело погибшего при штурме города Константина (XI, византийского – мое) было с почетом погребено, и по некоторым свидетельствам, над его могилой была зажжена по распоряжению нового турецкого правительства неугасимая лампада». Так захватчики не делают, а «захваченные» не выбивают медали в честь захватчиков.

Просто турки решили, что пошлину на Босфоре теперь будут брать сами, обойдутся без евреев. Хотя самих евреев никто не выгонял, так же как и христиан, то есть «греков». «Православные религиозные учреждения сохранились и продолжали службы. (Они и сегодня продолжают, добавлю я). Личность патриарха, епископов и священников признавались неприкосновенными, все духовные лица освобождались от податей». Я же говорю, что только таможню турки взяли под свой контроль. Но евреи, простите, «греки», обиделись и разбежались по всей Европе, в том числе организовывать новую веру – католическую. Евреи бы и этот факт отметили в истории на правах первейших грамотеев, как очередные гонения на евреев, но они уже назвали себя «греками», неудобно было. Тем более что «греческий» язык в ту пору понимали на Апеннинах и стар, и млад. Ведь все церковные службы велись, и книги были написаны, по–гречески. Латынь–то «возникла» много позднее. Почему только, никто из историков не говорит. Сегодня ведь его, язык «греческий», на Апеннинах не понимают.

А я знаю, почему. Потому, что Козимо Медичи как раз в эту пору «выкупил» у Магомета II все «греческие» рукописи и создал Платоновскую академию (подробности в книге), которая быстренько переписала всю мировую историю. Потом посадили католических священников Скалигера и Петавиуса за пюпитры и они, так же быстренько, составили под новую историю новую хронологию, которой, кстати, был очень недоволен Исаак Ньютон, и сильно ее поправил. Но «общественность» в ту пору об этом так и не узнала.

Ренан подтверждает мою концепцию

истории евреев

Введение

Традиционное начало истории евреев в Иерусалиме всем известно. Эрнест Ренан ее расписал на 800–х страницах сверхплотного текста в своей книге формата энциклопедии «История израильского народа», полностью изданной в 1893 году, («Издательство В.Шевчук», М. 2001 по первому русскому изданию 1912 г.) с такими подробностями, каких не найдешь ни в какой другой книге. Естественно, у Ренана есть концепция составления этой истории, то есть развития самого человечества. Концепция эта тоже известна, она до сих пор не изменилась и является основой всей исторической причинно–следственной канвы, которую использует до сих пор традиционные «академические» историки. В основу этой концепции исторического развития человечества поставлены войны, переселения народов, государственность и династические перипетии правителей.

Концепция эта в корне неверна, поэтому историкам писать историю человечества очень трудно. То и дело в их руки попадают древние документы, противоречащие упомянутой концепции. Если уж совсем ничего нельзя извлечь из этих документов в поддержку пресловутой концепции, то по таким документам делается вид, что их вообще не существует. Если же они кое–что дают «угодное» в «копилку человеческих знаний», но еще больше противоречат этой «копилке» и «исправить» этот документ уже нельзя, так как он прошел через печатный станок, то делаются ссылочки типа: «в этом Геродот, Плутарх, Флавий … и так далее, ошибается. Река течет вовсе не туда…, народ называется не так, а эдак…, династия эта не 14, а 5–я…, и вообще имярек много напутал». Это похоже на то, если бы судья каждое показание свидетеля воспринимал выборочно, на свой изощренный вкус. В этом и есть отличие суда от «суда истории».

Совершенно очевидно и то, что упомянутые мной война, переселения, государственность и династии правителей – это очень крупные разделы концепции, каждый из которых можно почти бесконечно дробить на более мелкие части. Вот по поводу этих частностей у историков и идет война «школ», на крыше каждой из которых в виде статуи сидит «основатель». Все эти «школы» воюют между собой не на жизнь, а на смерть как «греки с персами», поэтому они и не могут никак договориться о смене концепции в целом. У них на это никак не хватает времени и сил. Тем более что все они на зарплате по ведомству «история». Вот, например, что пишет Ренан, самый интеллигентный из историков.

«Деметрий, Аристей, Клеодем или Малахий еще сохранили, по–видимому, известную серьезность в своих якобы исторических потугах. Эвполем и Артапан (или, по крайней мере, еврей, скрывавшийся под этим странным именем) не знали границ в своих шарлатанских выдумках. Артапан нам сообщает, что египтяне получили от евреев все свои познания и все свои учреждения. Авраам преподал царю Фаратотесу астрологию, Иосиф оказал египтянам бесконечное количество услуг. Самые знаменитые египетские храмы были построены сыновьями Иакова. Весь египетский культ есть создание Моисея. <…> Эти ребяческие вымыслы излагались иногда в стихах. Были написаны плохими гекзаметрами…» (Выделено мной).

Но ведь согласно моей концепции развития истории именно так оно и есть, и я это докажу с помощью самого же Ренана. Жалко, что Ренан давно умер, а то бы ему свои очень обидные слова «якобы исторические потуги», «шарлатанские выдумки» пришлось бы взять обратно.

Согласно все той же «общепринятой концепции», что «древние греки» выросли как грибы сами собой на крошечном пятачке земли, и создали величайшую культуру на пустом месте, которая незамедлительно куда–то как сквозь землю провалилась, Ренан совершенно неудобоваримо многословит, подталкивает нас «тонкими намеками» к тому, чтобы мы не сомневались, что евреи не имеют никакого отношения к расцвету Древней Греции. Но я–то прекрасно знаю, что именно евреи в основе своей и есть древние греки. Чтобы вы поняли, насколько Ренан беспомощен, приведу довольно большую цитату.

«Евреи нравились этим гордым, но доброжелательным господам (грекам – мое) своей гибкостью и своим смирением. Они были хорошими приказчиками, хорошими управителями, хорошими низшими чиновниками. <…> Большую часть того, что нам сообщают по этому поводу еврейские историки, нужно отнести на счет потребности придать себе больше важности и должно быть признано преувеличением. <…> Как все маленькие люди, удостоенные благорасположения сильных мира сего, они стараются ничего не забыть из полученных ими знаков внимания и жадно отмечают все то, что, по их мнению, способно возвысить их в общественном мнении. Так, Флавий гордится тем, что александрийские сыны его народа жили «в близких отношениях с царями», он утверждает, что в царствование Филометора и Клеопатры евреи господствовали при дворе и что, следуя его выражению «эти два государя вверили свое царство евреям». <…> Все это сомнительно… Еврейское тщеславие окружило эти первые шаги эллинистического иудейства такой тканью фальсификаций, что очень трудно различить апокрифичное от действительности в этом темном отделе еврейской истории. Верно, кажется, лишь то, что именно в царствование Филометрора (170 – 150 до Рождества Христова) александрийские евреи пришли в тесный контакт с эллинизмом, что именно тогда ими овладел дух соревнования, и они в подражание грекам стали писать на греческом языке».

Прерву на секунду чревовещателя, чтобы сообщить: «греческие» буквы альфа, бета и гамма «по–гречески» ничего не обозначают материального, в то время как по–древнееврейски алеф – бык, бет – дом, гиммель – верблюд. Так что не евреи «писали по–гречески», а «греки» писали по–еврейски. И продолжу цитировать неудобоваримое: «Жалкие и часто совершенно поддельные исторические произведения, внушавшие так мало оправдываемое доверие еврейским и христианским апологетам, были порождением той, можно сказать, болезни, которую вызвала в израильском народе слишком быстрая прививка эллинизма» (с. 608).

Ренан услышал окрик статуи «основателя» с «крыши здания» исторической концепции и начал выполнять свои пассы наподобие кувырков нашего Петрушки на пеньковых веревочках. Кажется, я немного отвлекся. Но все же замечу, что по моей концепции именно евреи создали Древний Египет и Древнюю Грецию. Подробнее у меня в других работах. Но Ренану это очень не нравится, он злится и немного хамит. Кстати, русский глагол «хамит» произошел от библейского имени Хам.

Итак, почему же неверна историческая концепция, основанная на войнах, переселении народов, государственности и династических перипетиях правителей?

Начну с государственности. Легко доказать, что никакой Римской империи и других империй типа империи Македонского не было и не могло быть. Завоевательную империю можно создать только в одном случае, когда разница в технологии вооружения, например, атомные бомбы или хотя бы ружья против луков со стрелами и деревянных дубинок. Ведь в империи завоевателей всегда раз в десять меньше, чем завоеванных. А когда на каждый кинжал завоевателя есть кухонный нож потенциального раба, на каждую саблю есть коса, которой траву косят, одно государство не может завоевать не только десяток государств, но даже и одного равного по численности людей государства. Бандитские рейды наподобие рейда Македонского до Индии или Ковпака «по тылам противника» в последнюю мировую войну осуществить можно. Но это не завоевание и создание большого государства. Это простой бандитский налет как на нынешнюю квартиру: налетел, ограбил, ушел, а жизнь продолжается совершенно суверенно. Поэтому понимать в глубокой древности государство как сегодня с границей и следовой полосой, таможней и прочими атрибутами современности – верх детской логики. Наподобие лепета голодного малыша, что он любит чеснок, так как чеснок колбасой пахнет.

Для понимания остальных атрибутов «исторической концепции» нужны современные примеры. Допустим, произошел на Земле какой–нибудь катаклизм, не дай бог его, конечно, в действительности. И все библиотеки, интернет, кинопленка пропали. Пропали даже подшивки газет. И лет через пятьдесят – семьдесят человечество возродилось и заинтересовалось своей историей. Но сперва я должен привести другой пример, относящийся к промежутку времени в 50 – 70 лет. А то вы не поймете, что это значит, напичканные официальной историей человечества в несколько тысяч лет.

Представьте себе, особенно молодежь до сорока, что еще пятьдесят – семьдесят лет назад примерно 80 процентов наших женщин ходило, простите, без трусиков, совсем без ничего, имея на себе только «нателье» по выражению Высоцкого типа ночной рубашки, и сарафан с кофточкой поверх. И если бы я не сказал, что это было всего 50 лет назад, то вы, несомненно, подумали бы, что в таком виде ходили «до нашей эры», тысяч эдак пять–шесть лет назад. Вспомните, пожалуйста, и то, что паровоз и пароход изобретен всего, грубо говоря, 200 лет назад, а сегодня из молодых вообще уже не помнят, что это такое? Я уже не говорю о том, что современный настольный «пентиум» на электронно–вакуумных лампах лет тридцать назад едва ли поместился бы на стадионе. И я совсем уж ошалел от ответов современных школьников всех стран, напечатанных в газете, на элементарный вопрос, кто с кем воевал в последней мировой войне. Это уже вообще из области сумасшедшего дома, приводить стыдно. То есть, я хочу сказать, что человечество помнит только свою жизнь и бабушек с дедушками немного, если последние водили их в детский сад. Теперь пора возвращаться к придуманной мной катастрофе.

Возродившееся человечество ничего не помнит кроме папы с мамой и начинает копать (археология). Попадается пара женских туфель, набитых мятой газетой, чтобы они тогда, до катастрофы, не потеряли форму. Потом сапог с тем же самым. Потом находят в разных концах Земли тысяч пять связок всевозможных газет, приготовленных когда–то на растопку печки. Я уж не буду в подробностях описывать раскопки в туалетах типа «дырка» – самом большом и полном источнике древних «кумранских папирусов». Все эти «сокровища» сушат, разглаживают, сортируют по названиям, месту находки и раскладывают по стопкам. Потом начинают читать. Про «начинают читать» я лучше умолчу, так как это слишком сложная тема для популярного изложения, скажу только, что, сколько читателей, столько у них и текстов получается, не совпадающих ни в одном слове. Поэтому в законодательном порядке принимается одна из интерпретаций, начальник которой становится «основателем» и его статую ставят на крыше.

Затем возникает интересный вопрос: сколько же лет этим газетам? Естественно, сразу же находят даты, например 2002 год, старше газет нет. Но и младше, например, 1600 года, газет тоже нет. Они же не знают, как знаем мы с вами, что первая газета была выпущена в Англии где–то около этого года. И как назло ни в одной найденной газете не упоминается о рождестве Христовом. Может быть кое–где и упомянуто, но «основоположник» на правах статуи говорит, что… и так далее. В общем, смотри выше цитаты из Ренана. Назад в глубь веков путь отрезан. Но и вперед – та же самая пустота: сколько же лет прошло с последнего дня выпуска газет до времени начала чтения? Никто ведь ничего не помнит. И даже не знает, какой ныне год идет после того, последнего, 2002–го? Хотя с этим проще, можно начать «новую эру» с даты рождения натуры статуи, все знают, сколько лет назад она родилась. Вот с этого примера я бы и приказал, если бы моя воля, начинать изучение истории в школе, а не вдалбливал бы в приказном порядке «порядок» ее течения, установленный статуей.

Надо переходить к самой истории, к жизненным событиям. Иностранных газет я не читаю, если не считать цитат из них, приводимых для меня в наших газетах. Российские газеты я знаю лучше, поэтому целиком остановлюсь на них. Итак, перед исследователями, не знающими ни родства, ни «начала до нашей эры», ни совсем уж «недавно прошлой эры» лежат тысячи бумажек из туалета на русском языке, вымытых, разглаженных и совсем уже не пахнущих. И здесь пойдут только конкретные примеры наобум, так как на все эти бумажки у меня не хватит фантазии.

Историки быстро заметят, что 2001 год и часть 2002–го почти полностью посвящены какой–то Транссибирской магистрали, ни ранее, ни позднее больше в бумажках не упомянутой. Вот историки и решат, что Транссибирская магистраль была специально построена для того, чтобы «солнце» какой–то большой восточной империи по имени Ким Чен–ир подобно известному (нам, но не им) Чингиз–хану завоевало Московское царство. И президент Путин начал платить этому хану дань, собираемую со всех своих вассалов, часть денег наподобие Ивана Калиты утаивая на будущее возрождение. Уверен на сто процентов, бумажки будут расшифрованы именно так.

Тут же историки заметят Чеченскую войну, которую посчитают третьей мировой. Ибо они прочитают сперва о второй мировой, описанной после ее окончания через 50 лет. Из этих же статей историки узнают, что ранее была уже одна чеченская война, длившаяся почти сто лет, и назовут ее столетней, так как сведения о той войне будут очень скудны. Будет только известно, что она была между двумя государствами: Россией и Чечней наподобие англо–французской, о которой мы знаем из нашей современной школы. Ужасы этой мировой чеченской войны будут точно такими же в новых книжках для школьников как про Атиллу для наших школьников, где нарисованы поджаривающиеся людские тела на вертеле наподобие быков в более поздние времена. А мировой ее посчитают потому, что найдут фотографии западноевропейских голов на снегу, обнаружат французских и прочих заложников, узнают, что Хаттаб – из Иордании, Бен–Ладен – из Саудовской Аравии, но воюет в Афганистане, а финансирует опять же Чечню. Несомненно, что Босния и Косово попадут в эту же самую мировую чеченскую войну, так как фамилии генералов будут практически одни и те же. И американцы со своим генералом–неудачником, забыл его фамилию, тоже попадут в эту войну.

Вы еще не забыли, что историки будут пользоваться не подшивками газет, а бумажками из русского туалета? То есть сведения будут весьма отрывочными, и в прямом, и в переносном смысле. Поэтому часть историков даже придет к мнению, что войну эту затеял Ким Чен–ир, а Транссибирскую магистраль построил уже после войны, чтобы возить к себе русскую дань, правда, если эта война в действительности когда–нибудь закончится. Видите, какая получается связная и складная история? Может мне уже надо ставить статую на крыше? А я ведь еще ничего не сказал о Пакистане, нашей помощи Ирану и Саддаму и фырканьи американцев по этому поводу. Не сказал о «глобализме и глобалистах», которых историки непременно свяжут с чеченской войной через поездки нашего президента на встречу «семерки–восьмерки». Как Сталина связали с Черчиллем через армянский коньяк и с Рузвельтом через Ялту и охрану американца в Тегеране.

Теперь вы понимаете, что историю надо всегда писать в сослагательном наклонении, а не в обрезанном по лекалу виде? Пусть живут все переводы «глиняных табличек» в равноправном статусе. Я даже готов сбросить все статуи «основоположников» с крыши, пусть там стоит хоть и моя персона.

Я еще ничего не сказал о династиях и переселении народов. Надеюсь, что о войнах и государственности вы сообразите не хуже меня, так что по ним я закончил. Что касается «Авель родил …» и так далее, то тут придется прибегнуть к современным знаниям. А они говорят, что фактически ни одна царская династия не шагнула дальше третьего–четвертого поколения, как туда попадал какой–нибудь незапланированный сперматозоид в виде красавчика–пажа, кучера или «постельничего». Поэтому историю царства–государства приходилось писать заново, с чистого листа. И не только поэтому. Некоторым новым царям, даже и родственным душам, хотя бы даже и не по крови, а по партии, переставла нравиться ранее его написанная история, и он опять же ее переписывал, начиная с чистого листа, не только фигурально, но и реально. Примеров я даже и приводить не хочу, достаточно сказать, что не только родословные книги, даже конституций в России за последние сто лет было не меньше пяти–шести. Поэтому на династии в истории не надо вообще обращать внимания. И если кроме династических бредней в истории нечего писать, то лучше оставить на этом месте чистые страницы. Ибо династии к истории не имеют никакого отношения. Как завитушки на буквах к содержанию слов.

Насчет переселения народов надо сказать несколько подробнее, так как это же самое не видно с наскоку. Я специально занимался этим вопросом, где факту переселения народов можно верить. Например, очагам расселения татар и чувашей на просторах Сибири аж до Байкала. Так вот, очаги этих народов расположились на карте строго по параллели, на которой зиждется их основной ареал. К параллели надо прибавить ландшафт, рельеф и среднегодовую температуру, которые должны быть в первоначальной норме. Это видно и на американском континенте, да и вообще везде на Земле. Небольшие флуктуации вокруг этого правила можно наблюдать в Сибири, когда с приходом русских, занявших собой большие реки, местные племена переселились на более глухие таежные их притоки, где пришельцев не было. Нигде в современной истории, которая достоверна, не наблюдается переселений народов по меридиану, если не считать за такое переселение замену соответствующей параллели на соответствующую параллель другого полушария, где как в капле воды отражается тот же самый хотя и «противоположный» климат. Это первое.

Второе. Никогда и нигде не было переселения народов в полном составе как это написано в истории про евреев, монголов, турок–сельджуков, хазар и так далее. Заселение Америки почти на наших глазах это подтверждает. У народов при соответствующих условиях меняются очень быстро язык и верования, но сперва все–таки верования. Народы переселяются по принципу: рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Это отщепенцы от народа, которые, переселившись на новые места, находят такие благоприятные условия, что начинают размножаться почти неконтролируемо, и в определенных условиях могут превысить свою численность над той численностью, которая осталась на родине. Это даже видно на городе Москве. Но искони родина для любых переселенцев в первом поколении все равно остается самым лучшим в мире местом, в котором остается их душа, несмотря на манну небесную, сыплющуюся на них с нового для них неба. Поэтому я вполне обоснованно утверждаю, что никаких переселений народов не было ни в древности, ни даже до новой эры. А, между прочим, половина истории как раз переселением народов и занята.

Единственный народ, который даже не переселился, а просто вошел во все поры других народов, частично превратившись в эти народы, — это евреи. Но у них не было другого выхода. Слишком много евреев в одном месте не может прокормить народ, в который они внедрились. Эта тема – предмет моего нового взгляда на историю, о котором пока говорить рано. Главное, что я хочу сказать сейчас, состоит в том, что даже евреи, вынужденные переселяться, в основном переселяются и сгущают окружающую среду сверх меры, даже во вред себе, именно там, где климат не только морской, но и напоминающий климат Йемена. И только в самом крайнем и последнем случае, когда уж совсем приходится тереться друг о друга, они через силу пробираются в холодные страны. Так в Сибири их единицы, а на Чукотке – вообще один, губернатор Абрамович.

Таким образом, концепция, на которой основана история совершенно надуманная, схоластическая, и должна быть отброшена. В оправдание историкам я скажу, что они нашли слишком много бумажек из туалета, они ошарашенно их перебирают, перекладывают из кучки в кучку, и им просто некогда из–за этого задуматься над корнем проблемы. Мало того, они с самых древних времен и веков подделывают эти бумажки, рвут и бросают по туалетам всей Земли, а потом «находят» лишь для того, чтобы «доказать свое виденье», чтобы их изображение затащили на крышу и написали – «основоположник». Ну, и, разумеется, за деньги, которые им следуют от царей, шибко обеспокоенных не столько своей династией, сколько своими гнусными делами, которые надо бы сделать «красивее». Кроме того, историков оправдывает еще то обстоятельство, что бумажки из туалетов происходят, естественно, из газет, которые, в свою очередь, составляются мастерами своего дела, любящими хорошо покушать. А хорошо покушать могут разрешить только цари, которым нравится, чтобы газеты процентов на восемьдесят обсуждали их собственные проблемы, а двадцать процентов оставляли для обсуждения проблем народа, причем в «видении» с царского трона. Поэтому 80 процентов найденных через века бумажек следовало бы без сожаления сразу же, не читая, выбрасывать туда, откуда они были извлечены. Но кто же из нашедших такие бумажки историков–археологов с этим согласится? В результате именно поэтому и существует критикуемая мной историческая концепция, подход к истории на четырех ногах: войны, переселения народов, государственность и династические списки. Другими словами история на 80 процентов никчемна. Промежутки между этими четырьмя ногами–китами заполняются поэзией и прозой, еще более никчемной для истории (не для литературы), и читать ее становится очень скучно, прямо–таки тошнит, если ты, конечно, не получаешь зарплату за это. Недаром 80 процентов школьников так не любит историю.

Поэтому я решил, что, если попробовать на первом этапе выбросить 80 процентов исторических знаний, а к оставшимся 20 процентам применить новую концепцию, состоящую из набора категорий обычного человеческого здравого смысла? Что интересует простой народ с начала веков и по текущие дни? Во–первых, еда. Во–вторых секс на сытый желудок – первейшая причина размножения наций. В третьих, простые человеческие амбиции, выражающиеся силой, хитростью, умом, ловкостью и везением. Я недаром отделил хитрость от ума, ибо они редко совместимы. Для везения же нужен бог, и это самая неразрешимая загадка, исследования составных частей которой не делают загадку понятней, а, наоборот, делают причину везения еще темней, даже сегодня, на вершине научно–технического прогресса. Простые человеческие амбиции очень разнообразны и разнонаправленны, и определяются предпочтением, корни которого столь же темны, как и корни везения. Иной предпочитает собирать бабочек по лесам и полям на голодный желудок, другой – похвастаться своими знаниями перед народом как дитя мороженым на улице в годы войны, третий – хочет командовать ради желания угнетать и своих, и чужих. В конце концов, это – бесконечность.

Но в этой бесконечности можно найти некие струи, объединяющие более или менее людей в своих предпочтениях. Это похоже на стохастические процессы в математике. Процессы эти состоят из случайных функций, индивидуальные реализации которых, в свою очередь, более или менее точно можно передать одним уравнением – математическим ожиданием случайной функции. Беда в том, что историки в большинстве своем ненавистники математики, потому они и идут учиться на историков. Традиционные историки и математики – враги по предпочтениям, они не только не понимают друг друга, но и не хотят понимать. Историки любят в истории только поэтику, в то время как математики хотят найти там логику. Но строгой логики в истории нет. Надо, чтобы математики и историки сблизили свои позиции, но сближать эти позиции должны в большей степени сами историки. Историческая поэзия может быть понята и признана частью математиков, но математики в полном своем составе никогда не пойдут на отсутствие строгой логики в истории. Историки же чувствуют себя в своей епархии большими доками и смотрят свысока на «пожелания» математиков к большей логике. Это идет от детской обиды на свою неспособность к математической логике еще в школе, которую они переносят во взрослую жизнь, вытесняя ее по Фрейду и замещая нелюбовью к мнениям математиков как таковых.

Я не встретил в исторических книгах всеобщего закона о влиянии окружающей среды на формирование интеллекта, он даже не упоминается, несмотря на то, что в книгах бессистемно разбросаны мириады примеров в подтверждение этого закона. Под историческими книгами я понимаю не только чисто исторические, но и целый комплекс описательных наук, таких как этнография, языкознание, антропология, даже жизнь животных и животноводство. Ибо все эти науки – суть разделы истории. Я же сразу решил поставить этот закон во главу угла истории человечества.

Историки, сверх меры обремененные войнами, государственностью, переселением народов и правящими династиями, тем самым материалом из туалетов, который составляет 80 процентов их «находок», совершенно мало уделяют внимания содержательному смыслу торговли, хотя то и дело употребляют этот термин. Торговля в истории рассматривается совершенно по детской логике, если не сказать по–идиотски: торгуют в истории, если перевести на современный лад, одними бриллиантами и ничем более. У историков то «шелковый путь», то «путь пряностей», то «путь из варяг в греки с соболями», как будто все народы вокруг ходили в шелках и соболях, ели один имбирь и перец, то и дело нюхали эбеновое дерево и курили фимиам. Между тем, товар номер один в древности была простая поваренная соль, которая самым примитивным способом и наивысшего качества получалась в любых количествах только в низовьях Волги, на озерах Эльтон и Баскунчак. И без соли чисто физиологически не мог обходиться ни один человек. Поражающие воображение подробности о соли мне удалось наскрести в чисто случайных сообщениях историков, большую же часть сведений я почерпнул в геологии. (Подробности в других моих работах).

Второй предмет торговли, в миллионы раз превышающий по объемам «пряности», это лес, древесина «строительных» пород, которая объединяла северные и южные страны. Об этом предмете торговли, кроме библейских «ливанских кедров», история вообще ничего не знает, заменяя ее «русской пенькой», как будто хлопковая «пенька» или индийский джут (конопля) – хуже.

Третий предмет торговли – торговля людьми, рабами, но кроме пресловутой Кафы (Феодосии) об этой столь широко распространенной торговле с самой зари человечества, практически ничего неизвестно, кроме нечленораздельного мычания. Всю эту нормальную, широкую торговлю историки переквалифицировали в военную добычу, и говорили только о «военных рабах», что, если подумать дольше трех минут, совершеннейшая чушь. Военный раб при отсутствии самой торговли через поколение становился полноправным членом семьи завоевателя. И даже просто холоп, продавшийся в холопство за водку, при отсутствии торговли – тоже станет членом семьи своего хозяина.

Наконец, нельзя, на мой взгляд, рассматривать языки и письменность народов, не зная, зачем они, в сущности, нужны. И только, ответив на этот вопрос, можно идти дальше. Только примитивные ответы на этот вопрос, наподобие того, что письменность нужна для любовных записок, а сам язык – для объяснения в любви, надо сразу же отбрасывать в мусорную корзину как бракованное изделие. Язык с широким набором слов и в особенности письменность нужны для чего–то более глобального, если учитывать родственность почти во всех языках простейших понятий, обозначаемых словами, особенно числительные от одного до пяти, девяти и притягательные местоимения первого лица. И тогда сразу придет на ум торговля, международная, я подчеркиваю это. (Подробнее об этом у меня в других работах).

В истории человечества евреи занимают слишком большое место, чтобы историки не заметили этого, но до сих пор они не могут понять, как мне кажется, чем же именно евреи заслужили это первенство в мировой истории. Им историки «доверили» только создание первооснов религии, от которых произошли все остальные самые значительные религии. И это очень мало, чудовищно мало. И причина в том, что историческая концепция, которую я так безжалостно критиковал, в корне неверна. Евреи никогда не воевали, если не считать иудо–израильских войн, которые в действительности не войны в прямом смысле, а только идеологические войны. Евреи никогда не имели по большому счету государства, если не считать выдумки про Иерусалим. Два главных исторических кита из четырех таким образом выпадают. Ни одного добровольного, а тем более завоевательного наподобие монголов, переселения евреев не было. Их попросту насильно переселяли раз пять или шесть всякого рода иноземные цари, не считая бессчетных «изгнаний». Поэтому они у историков получились простыми пешками, движимыми неловкой рукой плохого шахматиста. А без трех перечисленных и основополагающих в традиционной истории «китов», на одних только династических дрязгах, описанных в Библии, действительное историческое значение евреев невозможно не только показать, но даже и отыскать в дебрях бумажек из туалета.

Теперь я могу кратко изложить мою концепцию развития мировой истории, в которой почти все достижения цивилизации принадлежат евреям. И созданная ими религия – это совсем не главное достижение еврейского вклада в цивилизацию. Кроме, естественно, военно–полевых достижений, хотя военные технологии тоже принадлежит им, в частности «греческий огонь». Более подробно и обоснованно об этом читайте в других моих работах, ибо данная работа, как видно из заголовка, посвящена доказательствам моей идеи, почерпнутым у Ренана, против его воли, разумеется.

Итак, в пустыне на высокогорном плато, на границе настоящего Йемена и Саудовской Аравии жили племена, в невыносимо трудных условиях окружающей среды, когда год от года с приростом населения жизнь становилась все трудней и беспросветней. Бороться приходилось за каждый прожитый день. Совокупный мозг племен в борьбе за жизнь становился все мощнее. (Закон помните?) Некоторые смельчаки, спустившись с плато в узкую приморскую равнину, увидели рай на земле. Вот тогда–то и возникла идея о земле обетованной. Племена, надо сказать, из–за трудностей жизни никогда не воевали между собой, это была бы совершенно излишняя, губительная для них роскошь. Поэтому и завоевывать прибрежный рай с дармовой рыбой, плодами и прочими благами они не стали, это им совершенно не приходило в голову. Они включили совокупный мозг на все обороты и изобрели метод, благодаря которому им без проблем удалось внедриться в прибрежные племена, оказавшиеся сущими богатыми дураками по сравнению с ними. Метод этот был – торговля, примитивный обмен. Этот обмен через определенное количество лет трансформировался в обмен «здесь» для обмена обмененного «там», где можно получить торговую прибыль. «Дурные» племена были очень благодарны торговцам, так как получили свои интересы, заключающиеся в разнообразии продуктов. Поэтому не противились присутствию торговцев. Их, кстати, и в истории называют «торговыми племенами». Как вы знаете, даже алгебра – это наука переселенцев. Только историки, касаясь этого вопроса, никак не хотят останавливаться на нем подробнее, зачумленные Традицией. Они говорят, что им надо найти глиняную табличку, где было бы сказано то, о чем я говорю, причем на чистейшем английском языке, чтобы не возникало кривотолков. Иначе: «происхождение евреев не доказано».

Но главную прибыль получили примитивные торговцы, и об этом знали только они сами. О, отсюда следует много исторических выводов. Во–первых, главным добытчиком стал мужчина – глава семьи, постоянно отсутствующий по торговым делам. Поэтому перешли к патриархату, а на улыбчивых своих женщин наложили строжайшую эпитимью, всячески унижая ее в ожидании смирения. Даже Соломония в их тотемных сказках с этих пор стала называться премудрым Соломоном.

Во–вторых, с достатком повысилась рождаемость, и торговцы стали быстро обгонять в прибавлении семейства прибрежные народы, в которые они так ловко внедрились. А это, в свою очередь, подняло их статус. Определенное сравнительное богатство торговцев этому не мешало, а способствовало. Но надо было укреплять этот разрозненный среди аборигенов мирок в единое целое. Чтобы чувствовали локоть друг друга на расстоянии километров, и даже дальше. Иначе им грозила ассимиляция и потеря статуса нарождавшейся нации, такого выгодного для жизни. Молились–то они, как и все другие, десятку, а то и более богов, и это их не сближало, а разъединяло, и кроме этого разъединенных тяготами торговли.

Поэтому, в третьих, они задумались над идеей, которая бы сближала их. Лучше, чем единобожие, по тем временам, собственно, как и по нынешним, не найти, хотя единобожие можно называть и социализмом или советским строем. Всем молиться одному Яхве, это согласно Фрейду – идентификация себя с себе подобными, и отождествление себя с обществом в целом. Но тут Моисей по неопытности дал промашку. Он хотел, чтобы торговцы были кроме этого и честны внутри своего общества, любили папу с мамой и выполняли прочие добродетели морального кодекса декалога «Первозакония» (см. другие мои работы). Ведь когда он его составлял, он подумал, что будет уж слишком расточительно посвятить все десять заповедей Яхве самому же Яхве. Надо кое–что посвятить и морали, а то евреи (буду теперь торговцев называть именно так) слишком уж разболтались от внезапно нагрянувшей сытости.

Ошибку свою Моисей или его наследники, как утверждает Ренан, (но это неважно) понял быстро. У евреев в головах началась такая путаница, что ни о какой внутри клановой идентификации и речи не могло быть. Народ то и дело не мог понять, кому угождать в первую очередь: Яхве или морали? Поэтому умник отделил, как говорится: суп отдельно, а мухи – отдельно. Или более понятно: богу – богово, а быку – быково. То есть создал Второзаконие, в котором все десять заповедей посвящены Ягве и собственно идентификации евреев, а мораль отправил на рассмотрение суда. Отныне Ягве не интересовали дела людей, почитающих его, в отношении друг к другу, а Второзаконие было целиком и полностью посвящено идентификации евреев между собой в их любви и почитании к Ягве. Поэтому евреи до сих пор едины даже на расстоянии в тысячи километров, и не стоят нараскоряку между верой и правдой как все остальные народы. Подробности в других моих работах.

В четвертых, к предыдущим пунктам и ко всем последующим надо прибавить, что евреи и без того много работавшие головой в своей пустыне, не только не прекратили работать головой после переселения на побережье, а, напротив, усилили этот процесс, так как только одна торговля отнимала очень много умственной энергии, не говоря уже обо всем остальном. То есть мозг у них все время был в напряжении, и с каждым днем в нем появлялась новая извилина, отвечавшая за определенный участок разнообразной умственной деятельности. По соседним племенам–аборигенам это было очень заметно, да, оно заметно и сегодня.

В пятых, надо было совершенствовать правила торговли, но до этого надо еще было расширить ее объем, но главным образом, радиус ее действия. Дело в том, что торговцев на душу коренного населения надо иметь не более 5–6 процентов, иначе конкурентная борьба среди торговцев убьет наиболее умственно отсталых, а этого допустить было нельзя, родня все–таки. Поэтому разрасталось проникновение евреев в недра все более дальних племен, а повышенная рождаемость от сытной жизни компенсировала эту экспансию. Стало трудно бегать друг к другу за советом и поддержкой, поэтому было изобретено элементарное письмо, может быть, даже на первых порах и иероглифическое, как у китайцев. Кроме того, надо было знать, где, что меняют на что, и в каком соотношении. Поэтому от иероглифов относительно быстро отказались, сделав величайшее изобретение на Земле – буквенную письменность. В связи с чем я бы безжалостно казнил ученых (шутка!), которые утверждают, что буквенную письменность якобы походя изобретают народы, чуть ли не каждый в отдельности. Подробности в других моих работах, в основном – в ненапечатанной пока книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории».

В шестых, пришла пора собственно совершенствования торговли. Это совершенствование – следствие расстояния. Сперва появился товарный кредит, отмеченный буквами на глиняных табличках, потом – прейскуранты в разных точках, чтобы легче было совершать покупки с целью перепродажи. Хотя немного раньше прейскуранта и кредита, наверное, все–таки появились деньги, например, из ракушек. Я от волнения перепутал. И от него же забыл сказать, что одновременно евреи начали плавать по морю, вдоль берегов и на наемных лодках, арендованных у аборигенов. С этих пор у евреев на все оставшиеся времена осталась тяга к воде, хоть к соленой, хоть к пресной, и которой посвящены многие страницы еврейской истории, которую у них совершенно несправедливо отнимает Ренан. Я нашел достаточно подтверждений этой версии, но цитировать себя не стану. Ведь Ренан умер, а вы все можете почитать другие мои работы.

Кажется, надо переходить к взаимоотношениям евреев с окружающими народами, сквозь которые они фильтровались как вода через песок, и маршрутам их распространения по миру. Прежде всего, надо опять упомянуть, что умственное развитие евреев в среднем намного опережало даже самых первейших аборигенских эйнштейнов. Я думаю из предыдущего это ясно. Поэтому к впервые появившимся евреям в какой–нибудь стране, хотя стран в нынешнем их понимании не было, относились с большим уважением, слишком много они знали. И уважение это чувствовалось даже в царьках и князьках, умевших только здорово размахивать дубинкой. Это сильно помогало как в торговле, так и в безопасности. А в евреях вырабатывало умение общаться без драки хоть с дьяволом.

Разговоры аборигенов между собой обходились словами: люблю, хочу, мясо, вода, пить и есть, ну и еще десятка два – три слов. Ибо о чем им было говорить, когда и так все понятно. Но вот в общении с появившимся как черт из табакерки торговцем, этих слов явно было недостаточно. Во–первых, счет. Он, может быть, и был у конкретных аборигенов, но быстро забылся при торговле, так как евреям не захотелось учить разом тридцать слов, обозначающих, например, «два», тогда как запросто можно было ненавязчиво заставить выучить одно еврейское слово «два». Вы понимаете, куда я клоню? Ведь это элементарно. Между тем, ученые голову сломали, выдумывая индоевропейскую семью языков, в которых везде слово «два» звучит одинаково. Подробности в других моих работах, например «Языкознание». Точно так же обходилось с другими «торговыми» словами. Я даже подозреваю, что наиболее яркие, короткие, информативные слова, ненароком появившиеся у аборигенов, находили применение в еврейском словаре, и уже через него стали более широко распространяться. Но все равно, чем больше ширилась торговля, чем она охватывала большие массы людей, тем больше словарь всех народов, участвовавших в еврейской торговле, сближался. А у ученых – лингвистов все больше ширились спустя века «семьи» языков. К достаточно идиотской «индоевропейской семье языков» прибавилось еще более идиотское «дерево афразийских языков», веточкой в котором были «семитско–хамитские языки». В общем, сплошной идиотизм.

Освоив йеменско–аденское побережье, евреи с одной стороны переплыли в Индию, с другой стороны – в Эфиопию. Места для переправы были очень удобные, посмотрите на карту. Так что у евреев первоначально было всего два колена, как и полагается физически нормальным людям. Тут они оставили одни и те же слова, которые позднее ученые с одной стороны отнесли к индоевропейской семье, а с другой – к афразийской, хотя сперва, конечно, — к семито–хамитской, которая при ближайшем рассмотрении все–таки — семитская. А что касается «колен», то это было позднее, когда евреи проникли в Персидский залив, Красное море, Египет, который, как мне кажется, раньше назывался иначе. Недаром ученые их до сих пор не могут подсчитать, то у них получается двенадцать, то – тринадцать, то пропадут почти все, то почти все вновь обнаружатся. Не в этом же суть истории. Подробности у меня в других работах. Здесь же только скажу, что наивысшими их достижениями были, во–первых, константинопольская таможня с цепью через пролив и «греками» вокруг. Во–вторых, – Хазарский каганат на пересечении всех дорог с солью. В третьих, — Александрия и далекий Гибралтар. Подробности также в других работах. Окончательное их торжество – в католической Италии, но здесь они ошиблись с богом, хотя и создали всемирный банк во главе с Козимо Медичи. Что касается правоверия, православия, католицизма и ислама, то и об этом я подумал, и решил, что это все – тоже дело рук евреев. Не могли же они делиться своим Яхве с народами, которых они в глубине души презирали. Притом, если бы они это и сделали, то потеряли бы свое полнейшее превосходство. Поэтому они подсказали местным царькам, как надо делать религию единобожия. Однако скрыли, что пользуются очищенным от моральных догм Второзаконием, и вместо него подсунули им свое не оправдавшее себя «Первозаконие», которое мы до сих пор упорно называем по ошибке «Второзаконием». Подробности в других моих работах, в частности, в сборнике статей «Утраченное звено истории».

Теперь перейду к доказательствам всего этого и многого другого сведениями, почерпнутыми у Эрнеста Ренана и Артура Кёстлера. Но сперва обращусь к Ренану. Кёстлер мне потребуется только для хазар.

Ренан

Вместо введения

Сообщу сразу, что Ренан был отлучен от церкви за свои исторические труды, что он «заявил себя сторонником метода исторической интуиции» по словам С. Дубнова 1907 года, что он был избран действительным членом Петербургской академии наук в 1860 году, за год до отмены крепостного права. Но вот что интересно. Цитируемый труд Ренана впервые издан в России в 1907 году, второе издание вышло почти через сто лет, в 2001 году. При этом сделан колоссальный труд «по переводу» дореволюционной «буквицы», которую едва ли смогла бы читать современная молодежь, в удобочитаемый современный текст. Вышедшая 10 лет перед этим книга Ренана «Марк Аврелий и конец античного мира» в репринтном воспроизведении начала прошлого века, наверное, показала, что переводить в уме вышедшие из употребления знаки букв в нынешние знаки уже никто не хочет. Но сам факт внедрения в наши умы не переиздававшихся сто лет книг говорит о многом и, прежде всего, о том, что наши знания стараются подновить изжившими себя «постулатами» о том, что евреи «произошли» из Израиля. Обращение же нашего внимания на «древность мнения», как известно, считается у пропагандистов очень действенным на умы. По формуле: так было всегда, чего же вы, дети, взбрыкиваете, чего «лезете поперед батьки в пекло». А Ренан, в свою очередь, не упустил возможности упомянуть все книги «про евреев», какие только в конце позапрошлого века имелись в наличии. Все их пересказал, и в результате получилась такая тайга, сквозь бурелом которой невозможно пробраться к истине. Как мне кажется, бурелом этот был и создан им специально, чтобы мы поверили его главному постулату, совершенно недоказанному, что евреи «произошли» из окрестностей Иерусалима.

Постулаты

Постулат – это то, что как бы очевидно и не требует доказательств. Но «очевидность» эта зачастую мнимая как схождение неба и земли на горизонте. Недаром безмозглые рекламщики до сих пор повторяют вслед за Эвклидом, что «параллельные линии не пересекаются». Хотя уже сто лет как доказана эта «мнимость». Почти любая наука начинается с постулатов, но в так называемых точных науках к ним подходят очень осторожно, дабы по возможности не ошибиться. В «неточных» науках, таких как история, «постулаты» можно брать прямо с потолка, даже и не думая о каких–то там возможных ошибках, по Грибоедову: «Подписано, и с плеч – долой».

Например: «Арийцы и семиты заявляют миру о своем существовании… Центром поселения арийской расы за 2000 лет до Рождества Христова была древняя Ария (нынешний Афганистан); отсюда она раскинулась на восток и на север ветви, от которых впоследствии произошли кельты, скифы (германцы и славяне), пеласги (греки и италики). Центром же семитической расы в эту эпоху была Аравия… Из Аравии… вышли завоеватели, которые обратили Вавилонию… в страну семитов. …из Аравии же вышли и те народы, которые, придя в бассейн Средиземного моря, сами назвали себя ханаанейцами; греки называли их финикинянами. Они говорили на языке, очень сходном с тем, который мы называем еврейским. Ничего не указывает, чтобы ханаанейцы когда–либо были кочевниками. С самого начала они захватили в свои руки торговлю и мореплавание; они основали могущественные торговые и промышленные города – Сидон, Арад, и чисто жреческий город Гебал (Библос). Хотя им не удалось создать настоящую континентальную империю, тем не менее, и внутри страны жили ханаанейские племена; ими была населена вся Палестина, особенно к востоку от Иордана. Таким образом, Сирия сделалась страной семитического типа».

Вот и вся галиматья, из которой как из «параллельные линии никогда не пересекаются» построена мировая история и вообще чуть ли не все «описательные науки», исключая зоологию. И сразу же наступает тот вышеупомянутый таежный бурелом, через который не пробраться, и основанный на четырех «китах», о которых сказано во введении. Надо ли мне повторять вновь то, что я изложил выше, критикуя «китов»? Это надо же с важным видом сказать такую дурь, что первая половина народов Евразии «произошла» от ариев–афганцев, а вторая – от семитов? Англичане, датчане, шведы, немцы, не считая русских, итальянцев и греков – афганцы. Вся Аравия и Малая Азия, включая Персию – семиты. Где же семиты граничили с арийцами? Ведь на этой границе должны такие войны вестись, что Апокалипсис покажется «китайскими церемониями» вежливости. И как арийцы так ловко прыгали, что перепрыгнули семитов, допрыгнув аж до Ла–Манша, и далее – на острова? И почему семиты завоевали (я недаром выделил это слово) все страны, у них что, атомная бомба была? Про Гебал у меня даже специальный раздел есть в других работах, это просто идиотская выдумка. В общем, вернитесь лучше к введению, у меня язык устал. Хотя, приведу еще цитату: «Во время пребывания (кочевников–семитов) на одном месте, иногда продолжавшегося несколько лет, люди успевали сеять хлеб, насаждать виноградники». Прямо не верится, что Ренан – француз, который лучше меня должен знать, что виноградник, оставленный на год без ухода, это уже будет таежный бурелом, о котором я говорил выше, а урожай от вновь посаженного виноградника надо ждать не менее пяти лет. А поле, не засеянное пшеницей, зарастет кустиками через год–два. А выращивать хлеб – это великое искусство, достигаемое не столько прижизненной учебой, сколько на генетическом уровне. А на одном месте кочевникам нельзя «пребывать» не только несколько лет, но даже и нескольких месяцев, всю траву вместе с корнями скот вытопчет. Просто Ренан хочет привести кочевников к оседлой жизни, а как это сделать, не знает. Ему невдомек, что даже нынешние казахи, калмыки, северные народы никак не могут остановиться года на три, чтобы почувствовать прелести оседлой жизни.

Множество в единственном числе

«Как все древние народы, — пишет Ренан, — семиты–номады были убеждены, что они живут среди сверхъестественных сил. Мир окружают, проникают и властвуют над ним Элогимы (боги), мириады деятельных существ, очень сходных с «духами» дикарей… Между тем, у семитов отдельный eloh (бог) не носит имени, которое отличало бы его от другого, так что все eloh действуют вместе как одно существо, и слово elohim (множ. число) сочетается с глаголом в форме единственного числа» (с.28). Между тем, Ренан несколькими страницами ранее, хваля арийский язык за высокое развитие глагольных спряжений, добавляет: «В семитическом языке, наоборот, с самого начала замечается крайняя скудость глагольных форм» (с.21). Он что, думает, что никто не заметит и не сравнит его потуги свести «множество в единственное число», для которого в «глагольных формах семитов» нет возможностей? И, кроме того, я же уже писал, что, сколько расшифровщиков древних текстов, столько же и вариантов расшифровок получается. И еще раз отмечу «бурелом» книги, через который надо пробираться.

Зачем же Ренану все это нужно? А у него нет другой возможности объяснить исток единобожия. Недаром следующую главу IV он озаглавливает: «Монотеизм. – Отсутствие мифологии». И начинает ее с того, что происхождение монотеизма доказано, надо его только немного отличить от «греческой» мифологии. Зачем? Да, чтобы вы не подумали, не дай бог, что «греки» – это все–таки евреи. Вернее, самая умная и грамотная еврейская часть, прочесывающая и эксплуатирующая местные народы, которые «греками» никогда не были. Но без мифологии ни один народ, ни одно племя не обходился, почитайте Фрэзера. Так что сам того не желая, Ренан доказал нам, что «греческая» мифология суть еврейская мифология, основанная на тех самых «елохах», когда они еще не были единственным числом. Остальное – дело техники фальсификаций, которым я посвятил специальную главу в упомянутой книге и других работах. Тем не менее, Ренан восклицает: «Этот Бог, который возник из смеси безымянных богов, становится абсолютным Богом…» Ловко, да не очень, причина – плевая, ее даже не следует обсуждать. Лучше обратиться к насущной необходимости разрозненных торговцев идентифицироваться, и издали объединиться в любви к сахару, водке, наркотикам, женщинам, мальчикам и так далее. Но вот Яхве объединяет всех, и только что перечисленных любителей, и вообще всех вообразимых. Вот в чем дело!

Вавилонские «учителя» евреев

«Пастухи–семиты, бродившие по этим странам, прислушивались ко всему. Все производило на них сильное впечатление… Это пребывание оставило в них глубокие следы» (с.40–43). Это где же они бродили, что все «на них производило сильное впечатление», будто это «чукча» из анекдота, впервые попавший в Москву? – по «Древнему Вавилону», приблизительно согласно Ренану отличавшемуся по научно–техническому и культурному прогрессу от «пастухов–семитов» так же, как Москва и чукотское стойбище. Но как же тогда вышло, что «господствующим языком в Вавилонии издавна (выделено мной) было семитическое наречие, называемое «ассирийским»? Это одно и то же, как если бы «чукча» из анекдота приехал в Москву, а там – все поголовно говорят по–чукотски, притом «издавна». Правда, с акцентом, так что наш чукча их «едва понимал», бедняжка (с. 40).

Кроме того, едва ли Ренан не знал, что «Древняя Вавилония» согласно традиционной истории представляла собой одно большое хлебное поле, разделенное не менее древними «арыками», в которые воду из реки черпали и лили эдакие ведра на колесе, вращаемом потоком реки. Вы можете представить себе «кочевников» со своими стадами на этом сплошном культурном поле? Хотя бы даже и прикочевавших «учиться своему языку» и прочим благам цивилизации.

И заметьте, это у Ренана происходит на самой заре веков, правда, не уточненных цифрами, а только присказкой: «Вавилон уже в течение нескольких веков был маяком, сиявшим еще ярче, чем Египет, среди тогдашней глубокой ночи». Поэт, ничего не скажешь! Что бы вы сказали, если бы современный поэт начал описывать приблизительно с таким же энтузиазмом раздавленную машиной кошку на дороге или падаль под забором? Но я, разозлившись, отвлекся. Дело в том, что знаменитое «вавилонское пленение евреев», за которое вы, может быть, приняли это «учение» у Ренана, будет лишь страниц через 500, в самом конце книги, а я, как вы видите, нахожусь на 40–й странице этого гигантского труда. Так что, «вавилонское пленение», при котором то ли евреи уже начали учить вавилонян, то ли сами продолжили учиться (я еще не дочитал), отстоит не только на 500 страниц, но и – на несколько тысяч лет от описанных событий. И не забудьте, пожалуйста, что вавилоняне уже вовсю лопочут по–еврейски.

И если вы не примете мою версию развития событий, то я нисколько не обижусь.

Почему евреи назвали своего бога Ягве?

«…было сделано, может быть, еще одно заимствование у первобытной или так называемой «аккадийской» Ассирии, заимствование первостепенной важности, а именно: самое имя Iahoue или Iahve. <…> Это внушительное имя, по–видимому, запечатлелось в умах семитских пастухов, и они привыкли смотреть на Iahoua, как на синоним El или Elohim». Но тут Ренан вспомнил, что он выше говорил, дескать, если бог у евреев искони один, то нечего ему давать собственное имя. В крайнем случае можно сказать: Бог–отец, без имени–отчества и, тем более, без фамилии. А если бог все–таки имеет имя, хотя он и стал единым, значит, имя это понадобилось для того, чтобы данного бога отличать от всех прочих. Поэтому Ренан опять понес околесицу, я ее приведу, может быть, вы поймете: «Спешим, однако, заметить, что в этой области еще остаются большие сомнения. Мы позже убедимся в полной приемлемости мнения, что Ягве является местным божеством Синая или областным богом Палестины. (Как это так, когда они это имя взяли в Вавилонии? –Мое). Среди других темных проблем истории древности эта проблема – одна из самых безнадежных. Имена Ягве или Камос, которые давали своим верховным божествам сиро–арабские народы, представляются нам неразрешимой загадкой. Мы полагаем, что патриархальный элогизм следует рассматривать как предшествующий ягвеизму, камосизму и т.д., и стоящий гораздо выше их. Громадным преимуществом было то, что бог раньше носил только одно родовое имя, исключающее всякую идею личности. Мы можем считать шагом вперед представление, что все «Элогимы», объединенные в лице одного Элогима, действуют как одно существо; но мы видим признаки упадка в том, что боги приобретают собственные имена: Камос, Ягве, Риммон – и для каждого народа создается отдельное божество, ревнивое, эгоистическое, занятое личными интересами. Одному израильскому народу суждено было со временем исправить недостатки национального бога и уничтожить его собственное имя путем превращения его в синоним нарицательного названия Элогим».

Я понимаю, что вы не станете столько раз, сколько я, перечитывать этот иезуитский опус, я его, собственно, не для того привел, а чтобы продолжить цитату, следующую сразу же за приведенной: «Рассказ об этом медленном процессе трансформирования, возвращавшем народ к первобытному патриархальному состоянию, составит главное содержание этой книги» (с.45, выделено – мной).

То есть, Ренан кроме использования описанных во введении «священных коров» или «китов» истории, хочет убедить общество, что сначала никакого матриархата не было, сразу объявился патриархат, потом его немного забыли в «древних» Греции и Риме, и медленно, но верно стали «возвращаться к первобытному патриархальному состоянию». В упомянутой книге у меня стопроцентно доказано, что вплоть до «возрождения», организованного Козимо Медичи на основе всемирного банка, по крайней мере, в Средиземноморье царствовал матриархат, а первые боги все как один были «богинями–матерями», у которых боги–мужчины были простыми половыми тряпками, что–то наподобие «красавчиков по вызову».

Собственно, и сам Ренан на той же самой цитируемой странице 45 пишет: «…имя Iahou или Iahve могло употребляться как название Бога. Корень hawa, написанный через твердое или мягкое h, означает на арамейском языке «бытие», веяние, жизнь и отчасти аналогично со словом rouah. Мать живущего, первая женщина, звалась Hawwa (Ева); владыка жизни, высшее существо мог называться Iahwa». Это ли не дополнительное доказательство в пользу богини–матери Евы? И никто кроме евреев, так как это еврейское имя, древнее которого нет на Земле, не мог бы «перевернуть» это имя в мужское имя. Притом, как я писал выше, у остальных народов, не разрозненных по торговым делам, просто не было нужды в этом. Недаром я говорил, что пренебрегать простым здравым смыслом не надо, а, наоборот, надо на нем основываться.

Противоположные пристрастия

Ренан хочет, чтобы евреи «кочевали» только в Палестине, иногда сбегав в Вавилонию, Сирию и так далее, поэтому и пишет: «Вероятно, у них существовало то же отвращение к морю, что и у арабов: море считалось какой–то печальной стихией разрушения в известной части мироздания. Эти племена, бывшие сначала за–евфратскими, сделались с переходом через реку пред–евфратскими. Они носили общее родовое имя Евреи (Jbrim, — пришедшие с другого берега)» (с.47). Эту нагло придуманную Ренаном нелюбовь к морю евреев я иначе никак не могу объяснить себе, кроме как желанием Ренана вместо берегов моря показать нам берега Евфрата, переплыть который не проблема даже у кошки. Как же так? Ягве то и дело стеной останавливал моря (Чермное, то есть Красное), Иордан (Босфор, ибо речку Иордан курица перебредет), а потом «смыкал воды» для потопления врагов. И вообще древние евреи поклонялись богу воды Ридии («Цома», 21а). Еще, кстати, один еврейский бог нашелся, кроме элохима в «единственно–множественном» числе!

И уже на 60–й странице пишет: «Вторжение семитов в береговую полосу Средиземного моря дало себя скоро почувствовать в Египте». Но вы же должны понять Ренана. Как же ему доставить евреев в «египетский плен»?

Египет

Вы можете представить себе, за каким дьяволом евреи направились в Египет? Если Ренан пишет на 62 странице: «Одно не подлежит сомнению: израильтяне вступили в Египет при господстве династии, расположенной к семитам, а ушли оттуда при враждебной династии». Я уже не говорю о том, что с такой же неизвестной целью они «вступили» в Вавилон пасти свои стада на пшеничных полях, в Сирию на прогулку и так далее. Не кажется ли вам, что только ради осуществления страсти историков к «переселению народов»? А откуда они узнали, что какая–то там по счету египетская династия будет «расположена к ним»? Если мы с вами знаем преотлично, что не только каждый новый царь династии, но даже и один и тот же царь меняет свои «пристрастия» даже к личным фаворитам чуть ли не каждый день. Это же форменное сумасшествие писать так историю. И вы можете себе представить, чтобы, например, американцы при смене даже не династии, а только президента, вдруг засчитали бы китайцев или японцев, переселившихся к ним в начале века, или тех же евреев, которых там немерено, пленниками? Ах, в древнем мире люди были дураками. Но не такими же, чтобы ассимилировавшихся «инородцев», которых даже не отличить от собственных египтян, вдруг «посчитать за пленников». Паспортов–то ведь еще не выдумали, еврейских гетто – тоже.

И не считать же, если ты в разуме, за причину переселения то, что «поселившись в стране Гошен, израильтяне, без сомнения, устроили себе такой «ковчег» (египетский – мое), и место его нахождения было центром смешанного культа, который они исповедовали. Покинув страну (Египет – мое), они, вероятно, унесли с собой ковчег. Этот ковчег был наиболее приспособлен к кочевой жизни; он сопровождал израильтян во всех их странствиях по Синайскому полуострову. Мы еще увидим, как он впоследствии приобретет чрезвычайное значение и станет колыбелью всех религиозных институтов израильтян. Лодка, которая была необходимой принадлежностью скинии (выделено – мной) в Египте, исчезла в этом новом употреблении, осталось нечто вроде большого ящика, снабженного палками для ношения на руках…» (с.64).

Тут Ренан снова попался. Немного выше цитируемой фразы он пишет: «…они (евреи) переняли от соседей (египтян) обычай устраивать ковчеги или «скинии», где изображение бога, недоступное взорам мирян, таилось за крыльями птиц, закрывавшими лик божества спереди и с боков. В египетском ритуале такая маленькая закрытая часовня всегда ставилась на носилки, имевшие форму лодки, которые священники несли на плечах во время процессий или странствований божества».

Во–первых, «лодка, которая была необходимой принадлежностью скинии» в то же самое время является самой скинией, так как во второй цитате написано: «ковчеги или скинии». Лодка и ковчег одно и то же, причем по самой Библии ковчег – это даже скорее морской корабль, на котором Ной с избранными «тварями по паре» спасался. Во–вторых, не евреи придумали «палки для ношения на руках», а все–таки египтяне «маленькую закрытую часовню всегда ставили на носилки, имевшие форму лодки, которую священники несли на своих плечах». В третьих, не в этом дело, хотя и смешно, а в том, что вообще не надо было «вторгаться в береговую полосу Средиземного моря» только затем, чтобы пойти пешком в Египет, и узнать там про лодки, простите, скинии. Не говоря уже о «снабжении лодки палками для ношения на руках».

Из всей этой галиматьи можно сделать только один вывод, что евреям давно знакомо море, морские ковчеги (корабли), как я уже писал об этом дважды, во введении и чуть выше. И тогда не нужно было бы выдумывать про «отвращение евреев к морю». Но море–то, притом Чермное (Красное), каковых в природе может быть только одно из–за красных водорослей, там обитающих, то «размыкается для пропуска евреев посуху, то смыкается для потопления их врагов». Недаром Ренан ничего об этом не говорит в данном случае. А море–то Красное, между тем, как раз и примыкает к Йемену, если современные карты не врут. Притом в том месте оно очень узкое, а горловина набита островами как сельдями бочка. И евреям гораздо проще добраться до Египта через Эфиопию и Голубой Нил, чем пешком ходить по Синайской пустыне, где воды днем с огнем не найдешь. И это еще не все. Если вы помните, то Египтом во временна оны командовали эфиопы, правда, историки говорят об этом сквозь зубы и совершенно нечленораздельно, а главное – без подробностей. К этому прибавьте, что эфиопы и поныне в значительной своей части иудеи, их даже многих в нынешний Израиль пригласили жить. И еще знайте, что в Эфиопии есть амхарский язык, которым владеют отнюдь не иудеи, а те самые эфиопы, которых евреи еще в Библии презрительно называли «амхаарцы», то есть труженики земли, земледельцы, презренные рабы, «услугами которых евреям надлежит пользоваться вечно». А, например, в России в колхозе еврея найти труднее, чем иголку в стоге сена. Не верите, почитайте Солженицына, он с царскими указами в руках доказал, что евреев даже в самых теплых российских краях в течение 200 лет приучали к труду на земле, да так и не приучили. Ибо для еврея труд на земле – позорнее нет. Или вы будете придавать слишком уж большое значение отсутствию двойного «а» в амхарском языке?

Дав евреям «ковчег», за которым они специально приходили в Египет, египтяне отомстили евреям, создав им «сословие духовенства, несомненно, египетского происхождения, которых каждая (еврейская) семья прокармливала в обмен за услуги в области культа. Это были люди, впоследствии получившие название levi… Возможно, что этот термин появился позже, когда «левиты» образовали особое безземельное колено, и когда стало общим убеждение, что Леви был сыном Якова, не получившим удела по завещанию отца, и что потомки его должны жить рассеянными среди других колен и от них получать пропитание» (с. 65).

На этой же странице Ренан, противореча себе, добавляет: «Важно, во всяком случае, отметить, что levi это вовсе не патриархальный cohen (священник). Всякий глава семьи является cohen’ом. У многих благочестивых племен начальник так и назывался – cohen, а знатные люди – cohanim. К этим титулам относились с глубоким уважением. Левит же был только священнослужителем, наблюдавшим за внешней стороной культа».

Чтобы не оставалось сомнений я «переведу» эту галиматью. В «палестине» отец, пусть даже все его дети женаты, является как светской главой семьи, так и священником семьи, притом под одним и тем же именем – cohen. Потом этот идиотский двойной титул перешел от отца семейства к группе семейств. Этот главный коген из всех когенов, имеющихся в наличии, и его «главная семья» стали коганимами, очень за это уважаемыми. От уважаемости коганим обленился, или устал от двойных трудов, так как надо смотреть за порядком не только в доме, но и в общине, да еще и замещать собой священнические обязанности не только в своем доме, но и во всей общине. Тогда главный еврей исхитрился, и выдумали легенду про Леви, про несправедливое завещание и так далее (см. выше). Но, причем же здесь египтяне? А притом, что в «палестине» у евреев по Ренану не было левитов, чистых священников, за ними они и ходили в Египет, якобы слямзив там заодно и «ковчег».

У меня тут следующее объяснение, все расставляющее на свои места на основе элементарной логики. Впрочем, вы и сами должны понять, если читали введение и «про ковчег». Но я все же объясню. Помните, как евреи перешли от «Первозакония» к Второзаконию, разделившему религию и юриспруденцию в форме «мухи и суп – раздельно»? Вот это–то и дало толчок к образованию духовенства, которое целиком посвятило себя служению Яхве, а отцы семейства (коганы) и отец семейств (коганим) сосредоточились на юриспруденции, то есть на моральных аспектах. Вот и все, и не надо идиотских выдумок «про виновность египтян». Кроме того, это яснее ясного доказывает, что евреи попали в «палестину» позже, чем в Египет, как только что я писал. И не только через Египет, но и через Персидский залив и Двуречье. Там вполне могли два нормальных колена, о которых я писал выше, встретиться, причем, даже почти не узнав друг друга.

Теперь кратко упомяну о хазарских коганах (каганах), раби (учителях, то же, что священниках) и еврейских общинах – кагалах в Польше и России. Подробнее об этом у меня пойдет речь ниже, когда я буду рассматривать труд Кёстлера о Хазарском каганате.

А пока остановлюсь на том, какого черта евреям не понравилось в Египте? Ренан пишет: «Египетская цивилизация, история которой так напоминает историю китайской, имела ту особенность, что после захвата страны чужеземцами она поглощала завоевателя и, в конце концов, возвращала себе нарушенное равновесие. <…> Из страны завоеванной Египет превратился в страну–завоевательницу. <…> Добившийся победы настойчивостью, египтянин обращался с семитами Египта и Сирии, как обращается китайский правитель с восставшими варварами. <…> Израильтяне потеряли все привилегии…, они впали в нищету…, они принуждены были сделаться рабочими и предлагать свой труд для самых грубых работ».

Я привел эти ключевые слова, частично освободив их от поэтического мусора, чтобы четче обозначить то, что Ренан ставит во главу угла. Во–первых, как оказывается, евреи все–таки завоевали Египет. И по этому вопросу я сразу же хочу сказать, что это невозможно. Такая палестинская «фигушка» не могла завоевать обширную страну, ведь американских танков и самолетов у них тогда не было. Пешее еврейское воинство все перемерло бы еще в синайской пустыне от жажды. О войнах же вообще я уже сказал во введении, их просто надо выбрасывать из истории как обертки от конфет.

Во–вторых, как говорит новейшая история, которой можно верить, «поглощение завоевателя» – это полнейшая чушь. Будь это даже «завоеватель» без оружия в руках, идеологический, технологический или торговый. В третьих, интересно бы узнать, как это «завоеватель» превращается в «восставшего варвара»? Еще интереснее было бы узнать, как эта довольно идиотская метаморфоза превращает «восставших варваров» в людей, имеющих «привилегии»? И вдруг разом, как обухом по голове, трансформирует «привилегии» в «нищету». Эта цепочка напоминает мне цепочку химических реакций алхимика, дабы превратить говно в золото.

В четвертых, господа! Где вы видели на земном шаре массовый переход евреев на рабочие профессии, притом на «самых грубых работах»? Это же чушь собачья!

А, если все рассмотренные пункты – сплошная ерунда, то давайте примем мою концепцию о максимальном процентном отношении торговцев к общему населению, о которой я говорил во введении. И сразу все станет понятным, последовательно логически объясненным. Я уже сказал, откуда евреи прибыли в Египет. Они создали здесь хорошую торговлю, внедрили параллельно к египетским иероглифам буквенную письменность, стали у правителей особо уважаемыми людьми, так как правители любят занимать деньги у евреев, правда, большею частью без отдачи. И вот вам конфликт. Но это одна сторона медали. Другая сторона лежит, как я уже говорил, в сатурации, насыщении торговцами простого народа. Вот и пошли евреи дальше «прочесывать» народы, и, наконец, добрались как до Гибралтара, так и до Босфора. Подробности у меня в других работах. Здесь же закончу тем, что Библия все–таки права по поводу «исхода из Египта». Только это надо понимать как исход лишних евреев, и не по той причине, о которой говорят историки.

Крайняя плоть

Я бы не затронул эту тему, если бы не доказывал, что первичное божество на Земле – женщина. Я, по–моему, достаточно логично это доказал в других своих работах, но и здесь не устоял это подчеркнуть, тем более, что у меня не совсем много доказательств о переделке богинь–матерей в богов–мужчин, притом очень поздно, почти накануне наших дней, а если точнее, то – в эпоху Возрождения.

Ренан пишет, цитируя Библию и продолжая от себя: ««…Ягве напал на Моисея и хотел его убить. И взяла Ципора кремень, и отрезала крайнюю плоть своего сына, и бросила к ногам мужа своего, и сказала: ты муж крови для меня. Тогда Ягве отпустил Моисея». Этот эпизод, очевидно, соответствует рассказу о борьбе Якова с одним из Элогимов. (Помните многобожие в одном лице? – Мое). Когда человек проходил через земли, принадлежащие какому–нибудь богу, последний нередко нападал на него по ночам. Человек часто выходил из борьбы оскопленный, ослабленный или спасался путем кровавого искупления».

Конечно, это идиотизм так объяснять. И Ренан об этом прекрасно знал. Это нынешние люди, даже лингвист Ожегов, путают оскопление с обрезанием. Оскопление – это полное удаление полового органа, происходившее в основном на празднике главной богини–матери, и практиковавшееся в эпоху острейшего недостатка женщин. Обрезание – это, может быть, имитация оскопления, ставшая религиозным ритуалом. Но, может быть, и профилактика в жарких странах у кочевников в условиях недостатка воды. Недаром обрезание существовало даже у австралийских аборигенов, к трем главным религиям Земли не имевших никакого отношения. Подробности в других моих работах.

Поэтому Ягве (я привык писать Яхве), скорее всего, хотел не убить Моисея, а оскопить его, увидев, что Ципора – его, богова первожена посмела иметь наследника от какого–то Моисея. Вот в чем, на мой взгляд, конфликт. У Ренана Ципора бросает крайнюю плоть своего сына к ногам Моисея, что – вторая крайняя чушь, так как из этого получается неразгадываемая загадка. Типа: зеленая длинная висит в гостиной и пищит, на которую следует отвечать: селедка. Почему зеленая? – покрасили. Почему висит в гостиной? – Повесили. Почему пищит? – Чтоб труднее отгадать.

Между тем, другие исследователи утверждают, что крайнюю плоть сына Ципора бросила к ногам именно Яхве, показав тем самым ему, что именно он, Яхве «муж крови для нее», а Моисей – просто дядька с дороги. Но тогда получится, что главный бог на Земле не мужчина, а женщина. О чем я не устаю повторять. А Ренан, как я сообщал немного выше, главной целью своей толстенной книги поставил «возвращение к древней патриархальной жизни». Вот он и врет напропалую, так как цитируемый им текст никак нельзя обойти молчанием, заговорив о Моисее. Ибо этот текст очень знаменит, остался в Библии по недосмотру перед ее канонизацией, и об него сломано сотни, если не тысячи, голов самых знаменитых исследователей.

Но и все без исключения известные мне историки тоже пишут, что «матриархат был на грани раннего и позднего палеолита», то есть 20–30 тысяч лет назад, когда вообще никаких евреев на Земле не было. А я говорю, что матриархат в Западной Европе был еще в начале Возрождения. Вот поэтому этот пример для меня принципиально важен. Подробности об этом у меня в упомянутой книге и других работах.

Евреи–вояки

От «исхода из Египта» на протяжении 700 страниц евреи у Ренана все воюют. Я вообще не буду на этом останавливаться, так как это примитивно, и я об этом уже говорил. Приведу только цитату, показывающую жалкость следующей ренановской концепции: «Эти военные успехи израильтян кажутся нам с первого взгляда необъяснимыми. Ни в патриархальную эпоху, ни во время пребывания в Египте израильтяне не выработали в себе военных привычек. В эпоху Судей они часто оказываются слабее своих соседей. Позже (если исключить эпохи Саула и Давида) израильтянин также не обнаруживает призвания воина. Является предположение, что военное превосходство этой группы египетских беглецов над племенами иорданской области объясняется присутствием египтян в среде этой группы…»

Ренан, конечно, не дожил до «семидневной» войны на Синайском полуострове, но современные израильтяне разгромили своих «учителей» наголову. То есть, хотя израильтяне сроду не воевали, заимствовать им свою военную мощь у египтян с помощью Ренана не имело смысла. Я же говорю, что евреи не воины, а природные торговцы.

Евреи на «родине», на берегах Иордана

То, что евреи с самого своего торгового начала жили промеж других народов, подтверждает следующая цитата, если ее понимать правильно, а не так как Ренан хочет. «Израильтяне, утвердившись окончательно на своей территории (на Иордане – мое), сохранили, однако, на деле привычки кочевой жизни. Семья была единственной установившейся группой. Характерная черта кочевого, или бывшего кочевым, населения есть ненависть к центральной власти. Мало того, что вся израильская нация в целом не подчинялась федеральному правительству, — каждое колено находилось в состоянии своеобразной анархии, напоминающей состояние нынешних арабских племен, где достаточной гарантией личной или имущественной безопасности, при скудости публично–правовых гарантий, является только солидарность членов данной родовой группы» (с.114).

В общем–то, Ренан правильно пишет, только исток этого феномена не там берет, где надо. Достаточно прочитать последнюю книгу Солженицына, чтобы понять, что евреи и в России никогда не подчинялись федеральной власти, притом делали это так ловко, что царское правительство 200 лет с ног сбивалось, но ничего так и не могло поделать. То же самое происходит в советское время, и в постсоветское. Достаточно сказать, что тихой сапой советские дядьки в Кремле решили не допускать евреев в институты, а евреи все равно в большинстве своем имели высшее образование.

Теперь бросим взгляд на современных арабов на Ближнем Востоке. Там же живут нормальные законопослушные граждане и никакой «ненависти к центральному правительству» у них и в помине нет.

А вот «солидарность членов данной родовой группы», не кочевников, но евреев–торговцев, пронзителей, «расчески» народов, правильно подмечена. Но это следствие не кочевого образа жизни, так как евреи бросили кочевать сразу же, как спустились к морю, и ныне не кочуют, а только рассредотачиваются от тесноты. Но это же совсем другое дело. И еще раз подтверждает мою версию исторического процесса.

Не успели евреи перебраться на Иордан, а это же самая древность истории, как засверкали женские имена, впрочем известные и по Египту: «В это время жила пророчица, по имени Дебора, которая исполняла обязанности судьи в народе израильском». Только и могу воскликнуть: слава ортодоксам Библии, не давшим убрать ее из истории. Потому что, судья – это царь в «эпоху судей». А Ренан гнет свое: «У патриархальных колен женщина совсем не занимала того положения, которое пришлось ей занять впоследствии, когда гаремная жизнь, возникшая при Соломоне, способствовала падению нравов». Но, во–первых, Соломон – это женщина, даже в первые века христианства ее везде изображали женщиной (см. иллюстрации в трудах Носовского и Фоменко). Так что гарем ее был, скорее всего, мужским. Не знаю только, как его называть. Во–вторых. О каких «патриархальных коленах», о каком «падении нравов» Ренан может говорить, когда еще только началась «сказочная» история евреев? И сразу же ими правят женщины, которых впоследствии не удалось вычеркнуть. Ибо Римская империя, «погубившая» Иерусалим, «возникнет» только через несколько тысяч лет, а сейчас она «историками» даже еще не планируется. В третьих, я уже говорил, что с момента Второзакония евреям потребовались как священники, так и судьи. Так что «эпоху судей» нельзя ставить за «эпохой царей» или наоборот, эти эпохи должны быть совместны. Но историки их разъединили и пустили друг за другом, «чтоб труднее отгадать».

Замечу, что свое исследование о матриархате и патриархате я здесь не обозначил, поэтому отсылаю читателя к своей упомянутой книге. А пока продолжу цитату: «Мнимая (выделено мной) сестра Моисея, Мариам, играет в легенде об исходе из Египта выдающуюся роль, всего значения которой мы еще не можем постигнуть при нынешнем состоянии библейских текстов. Мы встречаем в это время женщин, вполне самостоятельных, свободно распоряжавшихся своим имуществом, выбиравших себе сами мужей, участвовавших во всех областях мужской деятельности…»

Я, конечно, понимаю, что Ренан не для того это писал, чтобы я усомнился в его «патриархальной старине», он же мне уже объяснил, что «нравы испортились». Он это написал потому, чтобы добавить: «Нечто подобное видим мы и у древних арабов». А это ему нужно, в свою очередь, чтобы вывести отсюда всего лишь вторичность ислама, в чем я не возражаю. Но я еще знаю, что в Коране «мнимая сестра Моисея» так характеризуется: «О, Мариам, ты совершила дело неслыханное! О, сестра Харуна…» (сура 19/28–29). Харун – это Аарон, брат Моисея (по Корану – Муса), его первосвященник. И чтобы у вас не возникло сомнений насчет Мариам, цитирую Коран далее: «Вот сказали ангелы: «О, Мариам! Вот Аллах радует тебя вестью о слове от Него, имя которого Мессия Иса, сын Мариам, славном в ближнем и последнем мире и из приближенных»» (сура 3/40). Иса – это Иисус, любой это знает. С чего это вдруг она стала «мнимой» у Ренана? С чего это у Ренана так вышло, что ее роль, «всего значения которой мы еще не можем постигнуть»?

Чего же такого «неслыханного» натворила Мариам, которая звучит в Коране по–русски как Марйам? Как что? Христа родила. От кого? От бога, разумеется. Но, — беспорочно. И тут само собой вспоминается Дебора, Ципора, крайняя плоть, брошенная к ногам бога по имени Яхве (Ягве у Ренана). И Моисей, стоящий перед Яхве как оплеванный, чуть–чуть не побитый. Так кто главней в ту пору был у евреев? Дебора–Ципора–Марйам или Моисей? Отвечать не надо. Добавлю лишь, что в моей упомянутой книге есть глава. Называется «Боги и инцест». Там – полная подборка материалов по этому вопросу, с рисунками.

Об «израилевых коленах»

В общем–то, мне до этих 12 или 13 колен дела нет, я знаю, что их было сначала всего два. Но Ренан–то должен знать, что если у него получилось еврейское оседлое царство–государство около маленькой речки Иордан, то «колена» должны быть, как и у человека – вместе, рядышком. Между тем он пишет: «Как мы видели, ни одна из войн, о которых сейчас рассказывалось (войны я не комментирую), не имела – общенародного значения; ни одна гегемония, завоеванная каким–нибудь коленом, не распространялась на весь израильский народ. Иосифиты иногда выступали сообща с северными коленами. Галаад представлял особый отдельный мирок. Колено Иуды почти никогда не вступало в союз с другими; в Книге Судей о нем говорится очень мало; оно едва не было исключено из общего перечня колен израильских. <…> Так шла в продолжении двух или трех столетий обособленная жизнь двенадцати фамильных групп, несомненно родственных между собою и ясно сознававших свое родство, но редко объединявшихся для общих действий».

Ренан это написал в виде вступления к рассуждению о литургических тонкостях веры, до которых мне тоже дела нет, но это же прямая иллюстрация из первых рук, доказывающая мою концепцию. Для этого я и привел отрывок. При этом, здесь самим Ренаном доказано не только то, что никаких войн в действительности не было, но и то, что колена, якобы сомкнутые в переполненной электричке (гляньте на карту Израиля!), не общались. Но разве зубья расчески, находясь в густых волосах, могут сомкнуться «для общих действий», например, в качестве ножа? Главное же в том, что это самая древность истории евреев, еще и «Соломон» не родился, а они уже рассеяны среди народов. Это ли не доказательство моей версии?

Соломонию–Соломею нельзя убрать, поэтому она – Соломон

Читатель, надеюсь, поймет, прочитав заголовок, тонкость и осторожность, с какой Ренан подкрадывается к этой скользкой теме: «Следствием восточной полигамии является в семье преобладающая роль матери, а в царских семьях – господствующее влияние царицы…»

Если бы я не придумал такой заголовок, то вы наверняка эту вступительную фразу пропустили бы мимо ушей. Но он же этой фразой сглаживает ваше удивление: какого, дескать, черта парадом евреев командует одна из сотен жен бывшего царя, мать нынешнего царя, а не сам царь? Ведь и у самого «Соломона» таких жен будет за 700, не считая наложниц. Ренан или не подумал, как следует, или поленился подумать, но приведенная фраза у него получилась нелогичная, а чисто отвлекающая, как помахивание пальцем у вашего носа. Ведь логичнее написать просто: появилась преобладающая роль матери, без объяснений. Или, может быть, он специально не уточнил о каком виде полигамии идет речь: полиандрии (многомужество) или полигинии (многоженство)? Чтобы вы запутались. Полигамия и полигиния почти однозвучны. Во всяком случае, если много жен, то по логике «господствующего влияния цариц» не получишь. Я в связи с этим хочу сказать, что при подделке документов желательно избрать такой вариант, чтобы подделывать пришлось как можно меньше слов и букв. А я убежден, что в Библии по поводу «Соломона» – подделка. Можно, конечно, вообще убрать Соломона–женщину, но тогда и истории евреев не будет.

Продолжаю цитировать, немного пропустив малозначимое: «Эта властолюбивая женщина (якобы Бетсавия – мать Соломона, а бет, как известно, по–еврейски – дом) действительно заняла выдающееся место в новом царстве. Ее сын (Соломон) хотел принять корону из ее рук. Когда она входила, царь Соломон поднимался, шел ей навстречу, склонялся перед нею и приказывал ставить с правой стороны трона такой же трон для нее. Бетсавия, бывшая, по некоторым преданиям, первоначально замужем за хеттейцем (хетты, помните?) и почти не имевшая в жилах израильской крови, смогла внушить Соломону весьма умеренное рвение по отношению к культу Ягве. Женщины вообще выкажут себя в эту эпоху довольно слабыми ягвеистками. Ягвеизм был, подобно исламизму, исключительно религией мужчин» (выделение мое).

Я сразу же и спрашиваю: а на кой черт женщинам–царицам при матриархате проявлять «рвение» к богам–мужчинам? У них для такого «рвения» есть главная богиня–мать, которую они «представляют» на земле собой. Почитайте мою книгу про то, как изгалялась главная богиня–мать Афродита над своим мужем богом–кузнецом Гефестом, как беспрерывно строила ему рога с кем ни попадя. Или богиня–праматерь и прабожество Гея, которая вообще перестала исполнять свои супружеские обязанности перед богом Ураном (ее сыном), предпочитая для этого другого своего сына Крона (Кроноса), которому в конце концов надоел назойливый супруг мамаши, и он его взял, да и оскопил. Вот что такое матриархат даже в более поздние времена, уже у «греков» и «римлян». А Ренан говорит о заре иудейства, на несколько тысяч лет более раннем времени. Кавычки потому, что древние греки – это поздние евреи, а древних римлян вообще не было.

Поэтому выделенный текст представляется мне сплошным лицемерием. Кому–кому, а уж Ренану все это должно быть известно. Но у него же задача стоит, им самим поставленная: «вернуть» нас к патриархальным нравам. Как будто он не знает, что не ворочать надо, если уж он заговорил о патриархате, а прямиком направить нас в Возрождение, то есть вперед по временной шкале. Там бы мы с только что нарождающимся патриархатом и встретились.

Соломонию не только в мужчину превратили,

но и передвинули поближе к нам

Вот еще один пример женского миролюбия: «характерным свойством царствования Соломона было миролюбие». Маленькая фраза, но удаленькая. Женщины, как правило, исключая Маргарет Тетчер, войн не начинают.

Имя Соломония мне самому не нравится, наверное, она просто Соломея, такая царица тоже была. Ну, да ладно, буду величать ее по–ренановски – Соломон. «Соломон, по вполне разумным соображениям, постоянно обращал взоры к Красному морю, широкому каналу, благодаря которому начатки цивилизации, развившейся на Средиземном побережье, могли быть перенесены в Индию. Там открывался новый мир, мир Офира».

Далее следует сноска автора, поясняющая, что такое Офир. На мой взгляд, она по заложенному в нее смыслу – главнее основного текста: «Гипотеза Лассена, отождествляющая «Офир» с Индией при устье Инда, не только не была поколеблена, а напротив – стала приближаться к достоверности. Если еврейские тексты сближают Офир с Йеменом и Баб–эль–Мандебским проливом, это объясняется заблуждением, обычным древней географии. Карты, составленные по рассказам моряков, по существу ложны, так как моряк обращает внимание только на гавани и определяет расстояние по трудности, с какой он добирался от одной пристани к другой. Такое явление, например, как муссоны, совершенно сбивает моряка с толку при определении истинного расстояния от исходной точки до цели. Все время в промежутке он проспал, и поэтому порты, отстоящие на пятьсот или шестьсот лье, принимает за находящиеся по соседству. В первые века нашей эры Йемен не называли «Индией» (Renan, Marc–Aurele, стр.462–463). В манифесте одного из недавних магди (Journal des Debats, 19 февраля 1884 г.), Суэц и Константинополь рассматриваются как два близких города на том основании, что некий африканец из Нубии отправился из Суэца в Константинополь. Клисма и Индия также были некогда тесно связаны между собой, так что теперь некоторые кварталы Суэца кажутся продолжением Мадраса и Калькутты. Исходные пункты великих мореплаваний как бы соединены электрической проволокой, на обоих концах которой происходят одинаковые процессы поляризации».

Прямо и не знаю, с чего начинать? Столько тут нагорожено глупостей, ненужностей, только затем, чтобы скрыть от нас, что Соломон живет в Йемене, а не в «Палестине». Ну, зачем, скажите, Ренану Индию надо называть каким–то идиотским словом Офир? Ведь Офен (Буда в слове Будапешт), оферта (предложение к торговле), офеня (русский торговец–разносчик) и так далее – все относятся к торговле. Так что и Офир – никакая не Индия, а что–то связанное с торговлей. Кроме того, даже в Библии Индия – вполне самостоятельное слово, вполне самостоятельное государство, никому из трех сыновей Ноя не доставшаяся. Цитирую: «И достался восток Симу: Персия, Бактрия, даже и до Индии в долготу… Хаму же достался юг: Египет, Эфиопия, соседящая с Индией, и другая Эфиопия, из которой вытекает река эфиопская Красная…» Так что, граница с Индией точно известна, но не далее вглубь ее. А вот «Эфиопия, соседящая с Индией», — не что иное, как Йемен, когда он еще не был порезан как колбаса на ряд приморских пляжей, начиная с Адена, ибо некогда он еще входил в состав Йемена.

Во–вторых, кто мог сказать Ренану, что «еврейские тексты, сближающие Офир с Йеменом» – заблуждение? Уж не сам ли Яхве? Так голословно можно же сказать, что угодно, даже, что Земля имеет форму чемодана или, что сам Ренан – эфиопский император. И, если, например я, утверждаю, что евреи родом из Йемена, то я же это доказываю почти в каждом своем труде, собирая для этого все доступные мне доказательства. И здесь – тоже. А как читатель воспримет прямое оскорбление моряков? Это надо же подумать только: как отплыли, сразу же завалились спать, куда плывут – не знают, приплыли, посмотрели на календарь – 10 дней прошло. А они думали, что только за вон тот мыс завернули. Господин Ренан, так только пассажиры плавают, и то, если они беспробудно пьяны 10 дней подряд. И если «карты, составленные моряками, по существу – ложны», то кто же тогда составлял первые карты? Уж не чертежники ли Французской академии, членом которой Ренан состоял? Или Ренан не знает, что в его время спутников–шпионов еще не было?

В третьих, кто Вам, господин Ренан, сказал, что «в первые века нашей эры» Индию отождествляли с Йеменом, что Вы так противоречите? Я же только что привел Вам слова Библии, старше которой ничего нет, и даже в ней Йемен с Индией не отождествляются. Там, наоборот, можно понять, что «Эфиопия, соседящая с Индией» — Йемен, так как ничего другого на карте в этом месте нет. А Вы по этому поводу даже делаете ссылку на самого себя, я ее повторю: Renan, Marc–Aurele, стр.462–463. Кстати, «Марк–Аврелий» у меня есть, но он заканчивается на 347 странице, в русском переводе начала позапрошлого века, правда.

Анекдот про нубийца комментировать не буду, он очень плоский, а вот цитату продолжу, прямо с того места, с какого меня отвлекла Ваша сноска. «Суэцкая бухта принадлежала Египту; но можно было занять еще залив Акабы. Элат и Асионгабер, судя по всем признакам, в прежние времена не имели большого значения. Не заботясь о правильной оккупации страны, Соломон постарался обеспечить себе путь через долину Араба. Он построил для себя флот в Асионгабере. (Даже в Словаре античности – нет, наверное, — Акаба – Мое). <…> Хирам послал Соломону моряков, или, что еще вероятнее, обе флотилии (израильская и тирская) плавали вместе».

Тут опять сноска, но я сперва прокомментирую то, что переписал. Когда человек пишет «судя по всем признакам», то он как, честный человек должен их указать, или отправить за ними по точному адресу. А когда человек пишет эти слова лишь затем, чтобы просто сделать вид, что эти «признаки» у него есть, то он – простая балаболка. А что такое «правильная оккупация страны»? Или «неправильная»? Или среднее между ними? Опять балаболка! Но, чтобы вы не подумали, что я «придираюсь к словам», я должен сказать, что это очень важно для истории. Так можно создать флот в Акабе в течение одной жизни, впервые узнав вообще слова корабль и флот? Не имея дерева на ближайших 500–700, даже 1000 километрах. Не имея мастеров. Не имея матросов. Не зная навигации. Вообще ничего не зная о море. Вспомните хотя бы о «ботике Петра» – наивысшем достижении целого царствия с заездом в Голландию на несколько лет, притом на десятом, сотом витке научно–технического прогресса по сравнению с временами Соломона. Притом в сплошных лесах из лучшей в мире древесины, при мастерах, которые «с одним топором да долотом в руках…» по выражению Гоголя могли сделать чуть ли не Вавилонскую башню. Так можно сделать в Акабе флот «на Индию» четыре или пять тысяч лет назад в безводной пустыне, где кроме верблюжьей колючки ничего не растет? Даже сегодня, тысячи лет спустя, Акаба – никчемный городишко, где грузят на суда пустынные фосфаты. Поэтому я не считаю, что придираюсь к словам. Эти мои придирки – доказательство или скудоумия, или преступления перед историей.

Я понимаю «заднюю» мысль Ренана о «правильной оккупации». Он же знает, что мы знаем: эти места, где Соломон строит свой флот, не израильские, а египетские. А с Египтом, из которого только что «ушли» евреи, воевать за место постройки флота не будешь, сил нет, еле ушли. И если бы Яхве не «разомкнул и сомкнул море», то вообще флот строить было бы некому, перебили бы евреев еще до Соломона. Вот он и говорит иносказательно, дескать египтянам земли эти не нужны, так что заботиться о «правильной» их оккупации израильтянам нечего было заботиться. Из этой же серии и безосновательная вставка «судя по всем признакам», которую надо понимать: судя по всем признакам египтянам эти земли, где евреи будут строить свой флот, были не нужны.

Привожу сноску, о которой сказал выше: «…флот называется «флотом Хирама». Так как Офир (Индия) и Тарсис (Испания) были крайними торговыми пунктами для Тира, их иногда смешивали, и флот Красного моря в более распространенном толковании назывался «флотом Тарсиса»; так в наши дни название «заатлантический корабль» или «корабль полуострова» стало синонимом термина «корабль высоких берегов». Эти злоупотребления словами в древних текстах ввели автора Хроник в странное заблуждение».

Все это, конечно, Ренаном ловко выдумано. Хотя «заатлантический корабль» понятно почему так назван: большой, крепкий, океанский, не чета прибрежной рыбачьей лодке. Полуостров Испания именно такие корабли и строил, чтобы плыть через океан, в Южную Америку. Что касается «высоких берегов», то это, скорее всего, просто ошибка русского перевода, и надо вести речь о или высоких бортах, или о высоких широтах, или о дальних странах. Или даже о высоких причалах для швартовки.

А теперь поговорим о «смешении» вилки с бутылкой, известного органа с пальцем и так далее. Хирам, если верить Библии – порт в Ливане. Из Ливана можно попасть в Испанию, вдоль южного берега Средиземного моря. По Нилу можно добраться до Эфиопии. Из Эфиопии рукой подать до Индии. Недаром в Библии есть «Эфиопия соседящая с Индией» и «другая Эфиопия, из которой вытекает река Красная». Но Ренану этого нельзя. У него путь через Нил отрезан. «Изошедши» из Египта с таким скандалом, евреям туда пока возвращаться нельзя. Суэцкого канала еще нет, об этом Ренан твердо помнит, ибо канал этот построили лет за 30 до его смерти, в 1869 году. Как же быть? Соломон вот он, тут стоит, на берегу Средиземного моря, и его надо обязательно в Индию морем отправить. Тут голову можно потерять. Ренан ее и потерял. Вместе с совестью.

Я уже сколько раз предупреждал историков в своих работах: скажите лучше: – не знаю. Тогда другие люди тоже подумают, и, может быть, найдут решение загадки. Она же все–таки не «про зеленую селедку», легче. Но историки почему–то все самолюбивые или заранее запрограммированные на дурь. И раз Суэцкого канала нет, то Библия «путает» или «смешивает» Индию с Испанией. Не больше, и не меньше. Но и этого мало, надо еще в пустыне флот создать, которого даже сегодня нет в природе. Но об этом я уже сказал. Добавлю только, что даже Суэцкий канал не очень–то оживил судоходство по Красному морю. Посмотрите на карту. На всех его берегах – ненаселенная пустыня по сей день. Только порт Джидда, специально для туристов в Мекку.

На этом фоне расцветает моя версия. Но я о ней уже устал писать.

Посмотрите, как обрадовался Ренан, «преодолев» непреодолимые трудности: «Выйдя из Аденского пролива, они (соломоновы моряки – мое) направлялись к Офиру, т.е. к западной Индии, к Гузарату или побережью Малабара. <…> Какие предметы привозили из Офира тирские и израильские мореплаватели? Ничего насущного, много предметов роскоши. В Офире тирские и израильские мореплаватели доставали массу золота, серебра, драгоценных камней, сандалового дерева, слоновой кости, обезьян, павлинов. <…> Что давали семитские торговцы Офиру взамен благородных металлов и других предметов, рыночная цена которых была, по–видимому, не очень высока? Об этом у нас нет сведений. <…> …вероятно отнимались у туземцев силой» (с. 204).

Я же говорил, что представление историков о торговле совершенно детское, если не сказать дурацкое. Во–первых, Индия тех времен по научно–техническому и культурному прогрессу занимала не меньшее место, чем Месопотамия и Египет, не говоря уже об Израиле со взятыми напрокат матросами. Тогда слова «туземцы» и «отнимать силой» не подходят. Автоматов Калашникова у евреев не было против деревянных дубинок «туземцев». Притом евреев не могло приехать столько, чтобы вести какой–либо бой. И надо докапываться, что же им «давали взамен». А если не докопались, тогда не надо и речи вести о торговле. А ограбление, притом многократное, невозможно как я уже говорил. Вот так я рассуждал, когда начал исследовать вопрос о торговле, где бы то ни было. И всегда находил, в конце концов, ответ. Разовой, от случая к случаю, торговли быть не может, это процесс стационарный, иначе не будет никакого процесса. А стационарный процесс может поддерживать сам себя, если он будет необходим большинству народа на концах этого процесса. На примере Большого проходного двора от Босфора до Тихого океана я нашел этот предмет торговли: соль. Я твердо установил, что на всем Дальнем Востоке, на Тихоокеанском побережье, от Индокитая до Чукотки нет, и не было ее месторождений, доступных к разработке в доисторические времена. Так же как не было соли ни в Древних Греции и Риме, ни на Балканах, ни в других частях Европы. Была соль только в Александрии. Но уже над эфиопами смеялись, что они вместо соли используют поташ. А в самой Византии всем чиновникам и солдатам платили зарплату солью. Точно установил я и то, что в древнем Йемене были разработки поваренной каменной соли. Так, может быть, ее тоже давали «взамен предметов роскоши» в нынешнем Пакистане, на пороге Индии? Не знаю, это выходит за рамки моих интересов. Но все то, что я «накопал» у Ренана о Соломоне, дает мне основание утверждать, что Соломон в ту пору, когда он попался Ренану на перо, жил не в Палестине, а в Йемене или Эфиопии.

Соломоновы долги

Соломон построил знаменитый храм Яхве в Иерусалиме. Как смешно это выглядит у Ренана: «Большие государства требуют крупных средств. Израиль не имел ни торговли, ни промышленности для покрытия своих издержек» (с.218). Ребенок Ренан уже забыл, что на 204 странице он перечисляет индийские сокровища, «бесплатно» добытые его скороспелыми моряками. Однако продолжу цитировать: «Строевой лес, мастеров и рабочих Соломон должен был брать у тирийцев, которые пользовались тем, что в них нуждались. Мы уже видели (без вас, господа, я пропустил), что Соломон обязался доставлять Хираму зерновой хлеб и скот (найдите, где он растет в Израиле сегодня). К концу царствования пришлось приступить к отчуждению земель: Соломон был вынужден уступить Хираму двадцать галилейских городов, к западу от озера Гуле, в области Ярона и Марона. Это была так называемая страна Кабул. (Уж не Афганистан ли это?).

После этой выписки я чуть не отправил всю книгу Ренана в форточку. Потом остыл. Все–таки 300 рублей заплатил. Жалко. А я еще на 218 странице из 800. Но комментировать эту дурь не буду.

Ренан отправил иудеев в Месопотамию

Налетела туча врагов с саблями и пиками со всех сторон и иудейский Иерусалим «пал» наконец, правда, пережив Израиль на какое–то количество веков. Вот как это у Ренана вышло: «Иудаизм, таким образом, оказался совершенно обезглавленным в Палестине. Иерусалим был лишь грудой развалин. Деревни сохранили большую часть своих обитателей. Но эти деревни, приведенные в расстройство реформами Иосии, не имели организованного культа. Ягвеизм был поистине пересажен на другую почву. Он целиком очутился в Месопотамии и Вавилонии. Самосознание израильского народа было подавлено в Иудее. В Вавилонии оно, напротив, получило удесятеренную интенсивность».

Зачем гонять евреев туда–сюда? Это им надоело. То Египет, то Палестина, теперь погнали их в Месопотамию, потом опять возвратите в Палестину. А когда наполеоновские капралы за каким–то чертом прибыли в Палестину где–то около 1800 года, то на месте Иерусалима нашли только деревушку Эль–Кудс, в которой отродясь о Иерусалиме ничего не слышали. Давайте лучше поговорим о «груде развалин». Берлин, Дрезден, Варшава, не говоря уже о Минске, Киеве, Сталинграде, были кучей развалин после Второй мировой войны? Притом развалины эти получены от слишком уж «совершенного» оружия, не чета древнему бревну на веревках, раскачиваемому десятком мужиков. Были сплошные развалины, кинохроника не даст соврать. И что с этими развалинами случилось через 20–30 лет? Ни одной не осталось. Все стало как прежде, до войны, даже покрасили что надо той же краской. Ясно? Не знаете, почему на месте, например, Варшавы не образовалась деревушка на 20 домов? Поэтому не надо врать, что «Иерусалим был лишь грудой развалин» целых несколько тысяч лет после «нападения» каких–то там навуходоносоров.

Так. Поговорим теперь о «самосознании израильского народа», которое раз, и на тысячу лет «подавили». Какой бы мне вам пример привести, чтобы вся галиматья по поводу этого «самосознания» сразу бы стала выпуклой? Ну, возьмем, например, полнаселения европейского СССР, на «сознание» которого почти четыре года давили до крайности обнаглевшие немцы. Никакие «тигратпаласары» так долго давить бы не смогли, у них, во–первых, было мало времени, так как они все съели, выпили, положили в карман, и им ничего не оставалось больше делать как идти домой. Во–вторых, у них не было ни газет, ни радио, ни киноустановок, чтобы ускорить процесс изменения «самосознания». Поэтому «тигратпаласарам» было гораздо труднее изменить «самосознание» побитых евреев. А вот немцам это было сделать по сравнению с ними раз в сто легче. И что же мы увидели после снятия оккупации в СССР? Да, то же самое, что и до оккупации. На третий день все пошли в колхоз работать, получили газеты из Москвы, включили московское радио, и зажили как прежде на нищенскую зарплату, или вообще без нее, без всякого изменения «самосознания». Или древние евреи были слишком уж нежными? На это тоже непохоже.

Насчет «удесятеренной интенсивности самосознания» я поговорю, когда вместе с Ренаном и евреями там, в Вавилоне, окажемся. А пока предложу Ренану. Не лучше ли принять мою версию еврейских телодвижений на мировой арене, которые я изложил во введении? На эти идиотские войны бумаги уйдет меньше, больше останется – на само развитие народов.

«Вавилонское пленение»

Я недаром взял заголовок в кавычки. Никакого пленения не было. Просто евреи в Вавилон попали, продираясь сквозь народы, намного раньше, чем какая–то их часть оказалась в Палестине по тем же самым торговым делам как и в Вавилонии. И сейчас у меня Ренан это станет доказывать, не подозревая об этом. Ну, вот, например, так: «Если исключить воинов, большая часть из которых была убита или бежала в Египет, и людей из низших классов, которые остались в Иудее, то можно сказать, что вся еврейская нация (мы хотим сказать – то, что подлинно составляет нацию, т.е. ее голова) была, таким образом, переселена около 585 года до Рождества Христова на берега реки Евфрата».

Вернусь в близкие к нам дни, когда особенно врать историкам невозможно, так как остались еще живые люди. Я имею в виду последнюю войну. В немецкое рабство, конечно, угоняли. Но это такая мизерная часть оккупированного населения, что говорить о ней как о «голове нации» просто смешно. Наполеон вообще никого не угонял. Да и немцы бы не угоняли, но у них всех мужиков забрали на фронт, и делать танки, бомбы и прочее военное снаряжение просто было некому. Почему же месопотамцам это потребовалось? Так это им и не потребовалось. Сам Ренан пишет.

Вот, смотрите: «Вавилон в тот момент, когда иудеи были туда переселены, блестяще вышел, благодаря Небукаднецару, из упадка, в котором он находился в течение долгого периода. Новые здания, построенные царем, и реставрированные им старые здания ставят его наряду с величайшими из существовавших когда–либо царей–строителей». Поэтому не успели бы «пленные евреи» все это сделать, так как не успел еще пройти «тот момент». Впрочем, сам Ренан чуть ниже добавляет: «Ничто не доказывает того, что переселенные евреи употреблялись для этих работ. Как кажется, они скорее занимались земледелием. Их находят в деревнях Телль–Меллах, Телль–Харша, Керуб–Аддан, лежавших, как кажется, по соседству с Вавилоном. Торговля (выделения всегда – мои) и промышленность Вавилона достигли громадных размеров».

Прежде, чем продолжить цитирование, я хочу кое–что сказать. Во–первых, даже во времена Ренана, евреи нигде и никогда не занимались земледелием, и он это прекрасно знает. Земледелием могут заниматься только амхаарцы, самые презренные для евреев люди. Что касается промышленности, то Ренану тоже должно быть известно, что только в его времена началась промышленность, а ранее до самого «дна веков» была сплошная кустарщина. Во–вторых, переселенные евреи наладить торговлю, которая «достигла громадных размеров» не успели бы. Но кроме евреев никто не торговал по крупному. Значит евреи там давно обосновались, все это сделали давно уже, и надо «благодарить» не Небукаднецара, а именно их. И «на бумаге» еврейское переселение вовсе не нужно. Относительно дважды употребленнго Ренаном «как кажется» можете вообще воспринимать за бред. А теперь продолжу цитату с прерванного места.

«Они возбуждали гнев пророков, но очень возможно, светские элементы народа были менее враждебны к ним и даже принимали в них деятельное участие. Сношения с низшими слоями населения, говорившими по–арамейски, заставили эмигрировавших (? – мой) говорить на этом языке, область которого простиралась тогда на весь бассейн Тигра и Евфрата. Все научились этому языку, не теряя вследствие этого употребления своей национальной речи (? – мой). «Соферими» продолжали писать на древнееврейском диалекте. Но даже те, которые говорили и писали на еврейском языке, стали с тех пор употреблять многие арамеизмы».

Значит, у Ренана получается, если кратко: захватили евреев, увезли, а там торговля широкая, благосостояние высокое, одни дворцы стоят. Евреи быстренько «приняли участие в торговле», научились по–новому говорить, но именно из–за этого и старую речь свою не забыли. Пророки ихние, правда, всего этого не одобряли, даже «гневались». Сумасшествие какое–то. Разве все это можно писать, в душе не ухмыляясь? Я уже не говорю, что пленники еврейские вдруг превратились в эмигрантов.

Мало того, Ренан, превратив пленников в эмигрантов, продолжает поднимать статус евреев практически до статуса «пленивших» их месопотамцев: «В материальном отношении евреи отнюдь не находились в положении рабов; они были в положении переселенных или сосланных, свободных во всем, за исключением выбора местожительства. <…> Значительное число евреев заняли должности или положения, которые быстро привели их к благосостоянию. Почти всем были отведены участки земли, которые позволили им строить дома, насаждать сады. <…> Значительное большинство чувствовало себя хорошо при порядке вещей, который защищал их от бедствий войны; одни только пиетисты всей душой остались верны Сиону и мечтали только о возвращении. Они оставались бедными и были недовольны теми, которые наживали богатства почти постоянно тем, что служили порокам или роскоши их победителей. Эти богачи были в их глазах чем–то вроде перебежчиков, которых накажет совершенный Давид, имеющий когда–либо воцариться во имя Ягве».

Если отбросить весь идиотизм завоевания и переселения, который сам Ренан только что показал нам в совершенном виде, то ничего иного, кроме того, что я написал во введении выше и в «параллельной» статье «Иудо–израильский коктейль», принять невозможно. Евреи–торговцы внедрились в Месопотамию и вывели ее на новый уровень научно–технического и культурного прогресса, дав им и письменный язык. Вот почему у Ренана получилось, что «пленники» быстро выучили чужой язык, не потеряв своего. В действительности это был новый язык на базе еврейского, но с элементами аборигенского «арамейского». Часть евреев продолжала торговать и расширяться за пределы Месопотамии с истинным Второзаконием в руках. Это те самые ренановские «недовольные пиетисты, мечтающие вернуться…» Вторая же часть евреев, более башковитая и грамотная, внедрилась во властную элиту аборигенов, развила науки и искусства и построила дворцы для себя и своих уже аборигенских родственников. «Пиетисты», разумеется, были недовольны.

Вот тогда будет более обоснованной фраза Ренана, которую я привожу: «Главный орган нации был с ними; я разумею древние писания, уже составлявшие довольно значительный том. Изгнанники (надо зачеркнуть, заменив вольными торговцами – мое), без сомнения, имели с собой багаж, навьюченный на ослах или верблюдах». А вот представить «ослов и верблюдов с главным органом нации во вьюках» у тех русских, которых угоняли в войну немцы в Германию, совершенно невозможно. Их, «гол как сокол» садили в вагоны–скотовозы и везли, без всяких там «органов нации», были бы только руки и ноги. А вот те евреи, которые добровольно покидали Россию в поисках лучших мест, эти «вьюки с органами нации» смотрятся куда лучше. Но, это же не было связано с завоеванием? Это же собственная воля переселенцев?

А вот прямое подтверждение Ренаном моей версии, если, конечно, убрать идиотский плен, оставив только то, что я говорю: «Израильский народ не имел почти никаких сношений с высшими классами Вавилонии. Много иудеев поступили в услужение к халдейским аристократам и приняли халдейские имена, не беспокоясь их языческим значением. Это не было отступничеством от веры и не больше шокировало, чем то, что евреи в эпоху римского господства называли себя Аполлонием или Гермасом. Насколько позволительно воображать себе такое отдаленное от нас и пока еще плохо объясненное прошлое, мы можем различать в Вавилоне два высших класса, и оба они по своему характеру мало подходят к тому, чтобы быть в состоянии оказывать продолжительное влияние на такой народ, как Израиль: первый класс – это класс воинов, жестоких и свирепых, представляющих собой нечто вроде злых и чванливых краснокожих. Вторым классом была ученая каста, уже рационалистическая, натуралистическая, атеистическая, у которой Греция скоро будет просить уроков в науке. Эти две аристократии были прямым отрицанием Бога Израиля».

Я же говорил, что, внедрившись в местную элиту, евреи, привыкшие к интенсивному умственному труду и суете на базе торговли, вдруг освободились от суеты, и все свои силы направили на науку и искусства. Пленникам, как представляет их нам Ренан, это не только трудно, но и невозможно. Кроме, разве что, Моисея в Египте. Но это единственный случай. А тут, надо же, целый класс составили. Что касается «злых и чванливых краснокожих», которые, несомненно, американские индейцы. Интересно, посчитали бы Ренана «злым и чванливым» не краснокожие, но красные танкисты, встретив его где–нибудь около Тюильри с гранатометом в руках? Риторика. Чистая.

Осталось рассмотреть «первый класс аристократии». Естественно, что любая элита делится на безмозглых вояк и тургеневых, толстых, герценых. Вот когда к нам понаехало много иностранцев, то большинство из них дали в потомстве «русских» знаменитых исследователей, ученых, и даже знаменитейшего знатока русского языка Владимира Даля. А знаменитейшие вояки в большинстве своем, начиная с Шереметева, остались русскими. Желания учиться было мало. Научиться шашкой махать – проще. Притом в «ставке», а не на поле боя. Но и в семье – не без урода. Совсем в другом месте Ренан пишет: «Начиная с этого момента (мне неинтересного), Измаил (еврей – мое) стал вести жизнь свирепого разбойника. <…> Группа из восьмидесяти пилигримов, пришедших из Самарии, из Сихема, из Шило, в траурных одеждах и с израненными фигурами, чтобы принести жертвы и курения на обломках храма, была им убита самым жестоким образом».

И еще я хочу обратить внимание на слова Ренана, которыми он живописует, что «израильский народ не имел почти никаких сношений с высшими классами Вавилонии», но «много иудеев поступили в услужение к халдейским аристократам». Не желает ли Ренан, чтобы все евреи поголовно стали аристократами? Так этого даже в России нет, несмотря на то, что российская элита давно уже на 70 процентов состоит из евреев. А их в плен вроде бы не брали русские.

На кой черт евреям храм?

Вы только посмотрите. Евреи вечно носятся со своим ковчегом, лодке с ручками», храм их вечно «разрушен». Даже Наполеон не нашел этот храм в деревушке Эль–Кудс. И только к нашим дням там кое–что построили для туристов. Но, разговоров о нем как у вшивого про баню, не переслушаешь. Что бы это значило? По моей версии евреям вообще никогда этот храм был абсолютно не нужен. С ним же одна только морока. Раскиданным по земле по своей же воле в целях улучшить свою жизнь зачем этот храм. Разве только для хаджа как в Мекку. Но евреи этим давно не занимаются, хотя хадж придуман именно ими. Стоп. Было все–таки такое время, когда им нужен был единый храм. Потом они эту штуку по наследству передали исламу (см. упомянутую параллельную статью). Но это было тогда, когда евреи еще не двинулись дальше Красного моря. Когда они еще не достигли Персидского залива. Поэтому настоящий Иерусалим надо поискать где–то около Мекки, или в ней самой. Но туда евреев давно уже не пускают сами же евреи, ассимилировавшиеся с аборигенами Месопотамии и Персии, и создавшие ислам. Вот и выдумали Иерусалим, который все время «разрушен» или вообще отсутствует на местности, оставаясь лишь на картах чуть ли не до наших дней.

Когда же евреи сочли нужным обходиться без храма, имея его лишь в душе? Именно тогда, когда им потребовалась лодка с ручками для ношения камня с моисеевым заветом, а она, как известно, появилась у них в «Египте». Там же у них появились левиты в каждой «семье», то есть священнослужители на зарплате, которых так много надо было потому, что для храма их потребовалось бы раз в сто меньше. Про «египетских» евреев многое известно, а вот про месопотамско–персидских – ничего. А как про них будет известно, если те из них, которые внедрились во властную элиту и изобрели себе ислам для дальнейшего безбедного существования, давно считаются «арабами», а те, которые остались при истинном Второзаконии, ушли дальше прочесывать народы, создали Хазарский каганат, а потом вообще распространились по Восточной Европе, возникли как бы из ничего? Но это был непорядок, люди стали понимать, что «из ничего не получается ничего», поэтому им и потребовался Иерусалим, притом в далекой ретроспективе, иначе не поверят. Они бы и на Мекку нацелились, но было же очень поздно туда претендовать. Видите, даже в Иерусалиме палестинском, какая катавасия разыгралась.

Историю надо было переписывать. Кроме кочевых евреев–иудеев и «оседлых» исламо–евреев из верхушки Востока, грамотеев ведь не было. Поэтому все вышло очень хорошо, печатного станка ведь не было. Исправил одну книжку, вот тебе и новая история. Конечно, книжек было все–таки не одна, а несколько, ну, может быть, штук сорок. И все одинаково не исправишь. Ведь книжки эти болтались вместе с многочисленными «ковчегами». Не думаете же вы, чтобы от Испании до Индокитая и от хазар до Эфиопии был единственный ковчег у евреев, или беспроволочный телеграф для синхронизации содержимого многих ковчегов? Вот и получился разнобой. Поэтому эти все книжки надо читать умеючи. Заранее построив в своей голове методологию и критерии оценки. Но сперва нужна идея, к которой эту методологию надо применять, и оценивать все путанные сведения, сообразуясь с общей тенденцией развития согласно идее. Грубо и примитивно идея эта – идея торговли, пришедшая к евреям от голода в своей родной пустыне.

Если идея плодотворна, то она дает много еды, много еды – охота размножаться, охота размножаться – надо расширяться по пастбищу. До тех пор, пока все пастбище не заполнится. Пастбище скоро заполнится, но это не моя забота. Потом потребуется уже другая идея. Или надо будет помирать. Или возвращаться к прежнему, узкому и голодному существованию. Это просто. Труднее продираться сквозь вранье, которое частично считается «во благо» как иногда думают врущие историки. Но не только для этого. Вообще говоря, евреям невыгодно, чтобы их история была сильно на виду. Ибо история мира до самой новейшей истории – это фактически история евреев, и написана евреями. То от собственного имени, то от имени египтян, то от имени вавилонян, то от имени греков и римлян. Но я не хочу сказать, что у евреев есть «сионский заговор» по поводу истории. Эту антисемитскую дурь могут придумать только люди необразованные или заранее нацеленные за деньги на «идею» щелкоперы. Чтобы было понятно, я приведу лучше пример. Найдется ли хоть один человек, у которого за душой нет поступка или даже мысли о нем, который бы он не только хотел скрыть от окружающих, но даже и вспомнить о нем стесняется? Вот поэтому писатель, который знает, что это написано им одним, обойдет молчанием или чуть–чуть подправит то, о чем он даже думать стесняется.

Умом жить не запретишь, приобретать ум – тоже. Но ум дает власть и более легкую жизнь среди себе подобных. И все те тысячелетия, в которые евреи преуспевали, о чем говорит сам факт их хорошего размножения, это преуспевание не могло не происходить за счет других, они ведь не на луне живут. Может быть, я поэтому копаюсь в их истории? Мне ведь не обидеть их охота, а узнать правду.

Вернемся к делу. Итак, храм им не нужен, им хватит расплодившихся левитов. Вот что пишет Ренан: «Левиты, столь многочисленные со времени Иосии и судьба которых постоянно занимала автора Второзакония и Иеремию, находились в состоянии нищих в рядах переселенцев». А в каком им «состоянии» находиться, если евреи высшего ранга направились в ислам, а евреи–ортодоксы направились дальше в неизведанный мир? Ренан продолжает: «Священники, должно быть, также находились в очень бедственном положении: так как реформа Иосии сделала невозможным всякий культ вне стен Иерусалимского храма, то нельзя было приносить никаких жертв. Священники и левиты, жившие от жертвоприношений, остались поэтому без всяких средств к существованию».

Прерываю, чтобы кое–что объяснить. Священники и левиты, вообще говоря, одно и то же, только первые были при храме, а вторые – при семьях, которые я понимаю как роды. Но если логически храма не было и он был не нужен рассредоточенным евреям, то и храмовых священников не было, а вот по левитам надо рассуждать дальше. Левиты были нужны тем евреям, которые остались при иудействе и продолжили прочесывать народы, но те евреи ушли, освободившись от лишней «ноши». А оставшиеся остались не у дел при формировании ислама. Они ведь «хранили в себе» устаревающую на глазах религию новых ассимилирующихся с аборигенами своих баронов. И как таковые должны были вступить в борьбу за свое существование, и попутно за «устаревшую» религию. Вот и пришлось им оказаться «в бедственном положении». А «реформа Иосии» – это просто формула «бедствия». Заметьте, в целом евреям «в вавилонском плену» жилось хорошо.

А чего, собственно, Иосия там натворил? А вот цитата: «Ягве новой Торы, составленной при Иосии, как и Ягве в представлении Иеремии, есть одновременно Бог неба и земли и Бог Израиля. <…> В вознаграждение за верность, которая к тому же невысокого качества, ибо она небеспристрастна, он обещает Израилю человеческое счастье; последнее заключается в обладании большими и великолепными городами, которых Израиль не строил, пищей, которой он не собирал, колодцами, которых он не копал, виноградными и оливковыми садами, которые не им были посажены».

Так это же иудаизм раздваиваться начал. На собственно иудаизм, и на ислам. Видите, как раздваивается Ягве, начиная служить и «вашим», и «нашим»? Он раздваивается, чтобы вызвать повиновение одних и оправдать притязания других. Но лучше послушаем Ренана дальше: «Приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением. Тот, кто говорит: благодаря моей собственной силе я доставил себе все это, тот как бы обкрадывает частицу славы Ягве». Именно эта, только что процитированная часть предназначена для аборигенов, которые должны служить уже не чистым евреям, а внедренным в аборигенскую власть. И это уже чистейший ислам. Все предначертано Аллахом, и нечего строить из себя умников! Делай все по трафарету, и в «той» жизни все тебе будет «о’кей».

А вот для умных людей, не верящих в бессмертие совсем другой коленкор: «Этот ревнивый Бог дарует всем, которые служат ему, все, за исключением невозможного, т.е. бессмертия; им даруется жизнь, быстрое увеличение нации, совершенное счастье, дождь вовремя и все прочие блага на земле. Мир существует лишь для них одних: «Вы истребите все народы, которых Ягве, ваш Бог, отдаст вам; ваши глаза не будут иметь сострадания к ним». Заметьте, ведь ислам – это двойная религия, для народа, и для его элиты.

Господа хорошие, найдите здесь место левитам. Не найдете. Но у Ренана другая причина: «Здесь и кроется причина различных судеб переселенных из Самарии и переселенных из Иерусалима, сто тридцать три года после этого. Ягвеизм переселенцев из Самарии не был еще завязан узлом, он быстро распустился; десять колен исчезли; их имена сохранили только священное значение. Иуда, напротив, был в изгнании, как металлический запор, потому что за это время (133 года, исторический миг – мое) были Иосия, Иеремия, Второзаконие (как книжка, не имеющая отношения к истинному Второзаконию – табличке –мое). Существовал Закон, он был той великой спайкой, которая удерживала вместе части небольшого мирка, разломанного завоеванием».

Я эту галиматью критиковать не буду, она недостойна серьезной критики. Лучше я приведу цитату из другой книжки, современной: «Так в чем же она – Ермакова тайна? Ключ к ней – сама Россия и ее космическая предопределенность, обусловленная совокупностью геофизических и вселенских факторов. Ермак – типичный русский пассионарий, что черпает свои силы от самой матери–земли. Сказанное – не метафора, а непреложный факт, если только стать на космистско–биосферные позиции» (с. 340). Если этого мало, то вот еще: «Откуда такая целеустремленность? Да все оттуда же – из биосферы и ноосферы, которые – помноженные на электромагнитную, торсионную и иную энергетику сибирской земли – приводят к пассионарной «вспышке» в душе вожатого, а он уж «заражает» свое окружение» (с.376). Цитаты мной взяты из книжки «доктора философских наук» В.Н. Демина «Загадки Урала и Сибири», выделение мое.

Эрнест Ренан аж облизнулся в гробу. И едва не выскочил посмотреть на Демина, у которого вся эта дурь – «не метафора, а непреложный факт». Что касается еще живого Ренана, то я его следующие слова вообще хотел взять эпиграфом к настоящей статье: «Отсюда тот странный факт, что Вавилонское пленение почти ничего не изменяет в истории израильского народа» (с.485).

О самом же Ягве лучше не скажешь, чем «удивительный поэт, пожелавший затеряться в лучах славы Исайи», в которого «проскользнуло несколько редкой красоты песен», «наиболее изумительным …пророческим отрывком»:

«Кто там попадется, будет зарезан,

Кто там укроется, падет от меча.

Дети их будут разможжены перед их глазами,

Дома их – разграблены, жены – обесчещены».

(с.504).

Любая религия – такая! Магия же – это религия каждого, кто вообще боится, а боятся – все! Но, магия это индивидуальная религия, делаемая каждым только для себя. Потому магию ненавидят все религии, и борются с ней больше, чем с ведьмами, сжигаемыми на кострах.

Где «обетованная земля»?

Как где? В Вавилонии, «взятой» персами!

Правда, уже после того, как Вавилон «взяли» персы. Хотя, как вы видели выше, и при самих вавилонянах евреи жили, как говорит ныне молодежь, не кисло. «Под властью ахменидской династии евреи, в самом деле, чувствовали себя лучше, чем под чьей бы то ни было другой властью на протяжении своей длинной истории. Они, вообще столь склонные жаловаться, никогда не жаловались на персидскую империю. Под таким режимом все шло как нельзя лучше для дела еврейских пиетистов. Ценой некоторых форм внешнего почтения, плохо скрывавших значительное внутреннее презрение, они получали защиту от своих соседей, всегда неблагорасположенных к ним, и были укрыты от бедствий великих мировых революций, относительно которых они могли, по своему обычаю, созидать бестолковые умозрения».

Все это никак не разъясняется. Просто Ренан далее пишет, что «порча нравов наступила позже, когда Вавилония победила своего победителя и навязала ахеменидской империи то, что она навязала позже Сасанидам и халифам, — свою цивилизацию, свою нравственную пошлость, свою глубокую развращенность, свою изнеженность». Как видите, это не объяснение предыдущей фразы, хотя само по себе и интересно. Поэтому надо разбираться самому, почему же так хорошо жилось евреям при господстве персов?

Иудо–израильский коктейль

Введение

Эта статья как бы продолжение моей статьи «Ренан подтверждает мою концепцию истории евреев». Поэтому введение к ней надо бы вам прочитать, чтобы я не повторялся. Во введении обрисован общий принцип, на котором, как я считаю, надо подходить к изучению истории. Он годился бы и к данной статье. Но сама упомянутая статья посвящена чисто отрывочным, не взаимоувязанным, сведениям из еврейской истории, описанной Эрнестом Ренаном («История израильского народа»), которые, интерпретируя их по–новому, как мне кажется, подтверждают мою концепцию развития еврейской истории, общие черты которой я также там изложил. Более подробно эта история входит в мою книгу «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» и целый ряд других моих более мелких работ.

Здесь же я хочу поднять отдельно вопрос «иудо–израильского» коктейля или винегрета, под которым понимаю историю разделения евреев на иудеев и израильтян, сосуществования, «войн» между ними, и их дальнейшую связанно–несвязанную судьбу. Этот вопрос большой, требует достаточно много бумаги, и поэтому выглядел бы в упомянутой статье как инородная большая вставка, не связанная с общей идеей упомянутой статьи.

Между тем, этот «коктейль» едва ли не главная причина развития мировой истории так, как она развивалась. Но для этого надо понять суть происхождения и действия этого «коктейля», которая, как я думаю, не вполне понятна историкам. До сих пор историки эту суть понимают чисто механистически, и со времен Ренана ничего не изменилось. Но так как именно Ренан со всевозможной подробностью описал связно–несвязную судьбу израильского и иудейского «царств», мне удобней с ним спорить, отстаивая свою версию.

Грубо говоря, евреи разделились на два «царства» по незначительным идейным расхождениям относительно своего бога Яхве, перенесли все это в военную фазу и, используя помощь или вражду соседей, довели друг друга до «изгнания» черт знает куда. В общем, все вылилось в военные действия, так любезные историкам. Поэтому в этом ералаше, каким отличается каждая война, а их в этой истории бессчетно, уже ничего не стало понятно. Все размылось, перемешалось. И особенно сами идейные принципы, часть которых без всякого на то основания и сортировки приписаны то одной стороне, то – другой. В самом хаотическом порядке. Это произошло потому, что не было водораздела, основы, по которым бы надо было приписывать эти принципы той или иной стороне.

Я, кажется, нашел эту основу, вернее два стержня, на которые надо нанизывать все факты иудейской и израильской истории по отдельности. При этом еще надо учитывать, что иудеи у меня то и дело переходят в израильтян и обратно, чего в писаной истории, конечно, нет. В ней они воюют до последнего вздоха, как Спартак у Джованьоли.

Так как я сам запутался в «стержнях», то надо выработать терминологию. Иудеями у меня будут те евреи–торговцы, которые живут по моисееву Второзаконию, притом, по тому Второзаконию, чтобы вы не путались, в котором нет моральных догм, а только – религиозные. (Смотрите упомянутую статью и другие работы). Это Второзаконие же на том и основано, что религия – отдельно, а юриспруденция, которой подчинена мораль, – отдельно. Эта идея помогает жить евреям за чужой счет, грубо говоря, находясь среди других народов, но никоим образом не смешиваясь с этими народами.

С израильтянами сложнее. Это те евреи, которые, наполовину перестав быть чистыми торговцами, часть своей жизни, все более увеличившуюся, посвятили своему проникновению во властную элиту стран, в которые они внедрились первоначально на правах торговцев. Именно израильтяне (по моей классификации, разумеется) и создали сперва иудо–христианство (правоверие, которое не надо путать с православием), еще его можно назвать несторианством, а потом уже во внутренней борьбе трансформировали его в ислам и католическое христианство. Которое, в свою очередь, в борьбе с правоверием трансформировалось в русское православие. (Подробности в других моих работах). То есть, не отходя в душе от Второзакония, израильтяне делали новую религию внутри стран своего присутствия во властной верхушке, так сказать, для народа. Только для народа – одну сторону религии, а для его властителей – другую сторону этой же религии.

Для того чтобы это все провернуть как по нотам, нужен был идеологический скачок. Таким скачком, на первый взгляд, внешне очень привлекательным, был скачек назад, скачек в «Первозаконие», от которого сами евреи отказались, увидев его утопизм. «Первозаконие», смотри хотя бы упомянутую статью, а также другие работы, — это когда суп и мухи в одной тарелке, нравственность и божественный ритуал – в одном флаконе. А когда за двумя зайцами разом гонишься, ни одного не поймаешь. Вот именно для этого и потребовался Христос, тонкий знаток психологии масс. Но когда светские власти, например, двух стран, фактически – двух коалиций стран, ссорились, то, как скажите мне, не появиться Мухаммеду в противопоставление Христу?

Совсем не обязательно, чтобы Христос и Мухаммед появились ко христову дню. Они появились задолго до этого, в недрах самого классического иудейства. Вот поэтому–то мне и потребовался Ренан, большой знаток той поры, только все знания свои смешавший в большую кучу. Но я об этом уже говорил. Только заметьте, никаких фактических войн по этому поводу между израильтянами, иудеями и прочими народами, то и дело «пленившими» их, не было, не считая тех религиозных войн, которые происходят на наших глазах, и немного раньше. И еще обратите внимание на то, что «Второзаконие», которое вошло составной частью в христианство, это вовсе не Второзаконие евреев, а как раз «Первозаконие», в котором у евреев были как религиозные, так и нравственные догмы.

Чем у Ренана закончилось «Израильское» царство?

Самария у Ренана – это нечто вроде столицы Северного царства – Израиля, «погибшего». Хотя сразу же скажу, что только в одной России возникло две речки Самары, одна впадает в Волгу, вторая – в Днепр. Самар по–еврейски сторож, охрана, стража, хотя мне кажется, что все–таки ближе слово – пограничная стража, попросту граница или предел, но об этом речь впереди, в статье о Хазарском каганате.

Ренан по этому поводу пишет: «Можно утверждать, что исчезновение Самарии с исторической сцены принесло пользу тому общему делу, которое, в силу какого–то таинственного предназначения, выпало на долю потомства древнего Якова. Подобно тому, как разрушение Иерусалима Титом оказалось чрезвычайно благодетельным для нарождающегося христианства, разрушение Самарии было неслыханным благодеянием для иудаизма. Израилю не было предназначено стать светским государством».

То есть наступила первая путаница. У Ренана это царство погибло чисто механически, пришли враги и уничтожили. А на «таинственное предназначение» погибнуть, вообще можно плюнуть, так как оно не расшифровывается. Но все это бы, черт с ним, если бы Ренан не назначил Иудейскому царству чисто механическую жизнь в виде «светского» государства, которого до самого 1948 года вообще никогда не было. С тех пор как евреи вышли из Йемена и вплоть до 1948 года (нынешний Израиль) государственности у евреев не было, они жили как сорняки на полях пшеницы, завоевывая благодаря неистребимости все новые и новые поля.

Вторая часть этой путаницы состоит в том, что «погибший Израиль» как раз Израилем не был, а был по моей классификации Иудеей, то есть приверженцем истинного Второзакония, то есть «сорняками», не вмешивающимися в жизнь «полей», а только потребляя на этих полях питательные вещества, и беспрепятственно перекидываясь на новые «поля». Поэтому и нынешнее государство Израиль фактически Израилем не является, являясь Иудеей, осевшей вопреки логике на клочке земли, где нет «пшеницы», чтобы делить с ней питательные вещества земли. Это произошло, во–первых, от испуга во время Второй мировой войны, во–вторых, — от незнания истинной истории. Это государство надо бы назвать Сидячей Иудеей в отличие от Бродячей.

А Ренан еще более старается запутать вопрос: «Самария никогда не могла воскреснуть для политической жизни после удара, нанесенного ей Салманассаром. Одной из характерных черт ассирийской политики была склонность изменять состав населения в различных покоренных странах. <…> Население Палестины уже двинулось по направлению к обширным пустынным равнинам Вавилонии. <…> Значительная часть израильского народа была переселена в Ассирию и водворена в Халакене… Иудаиты в течение долгого времени имели смутное представление о своих рассеянных братьях. Когда жители Иудеи были приведены изгнанием в те же места, между обеими частями Израиля уже не было никакой религиозной близости».

Видите, какую чушь городит историк, не имея стержня в своем изложении. Он же должен понимать, что, если он разделил евреев на Иудею и Израиль, то употребление «обе части Израиля» выглядит абсолютно идиотски. Я же говорил, что у него все свалено в невообразимую кучу. И опять эти пресловутые «переселения». Их попросту не может быть, и я это доказал неоднократно в своих других работах. Повторяю каждый раз, что я не имею в виду отщепенцев от народов, которые собственной волею переселяются, и иногда от хорошего житья на новом месте превышают по численности материнский ареал. Но и материнский ареал всегда остается, и именно он считается «страной, народом», а не отщепенцы, которые ассимилируются в новых условиях и перестают существовать как народ. А вот насчет того, что «не было религиозной близости», то это как раз и говорит о том, что иудеи и израильтяне (в моих терминах) и не должны иметь ее. Ведь одни уже создали совместно с аборигенами новую религию, а другие остались при своем любимом Яхве, вернее при Второзаконии.

Следующая путаница: «Северный ягвеизм не был настолько силен, чтобы устоять против испытания изгнания. Мы увидим, с другой стороны, что иерусалимский ягвеизм или, точнее говоря, иудаизм выходит более могущественным из изгнания и возрождается на почве, от которой его силою оторвали, в большем блеске, чем когда–либо». То есть, у Ренана получается, что если «северный ягвеизм» не устоял, а «иерусалимский ягвеизм» устоял перед этим надуманным катаклизмом, то и еврейский народ наполовину что ли вымер? Или наполовину стал христианским? Или исламским? Так он же этого не говорит, а заставляет догадываться. То–то и оно, что без грани, которую четко надо иметь в голове, получается ерунда. Но позволить себе признаться в ерунде он не может, поэтому следуют совершенно невообразимая в здравом уме, надуманная концепция, что половина народа куда–то исчезла на почве разногласий микроскопического характера внутри веры. Но он прямо так и говорит: «Нет сомнения, что такое освещение событий (Библией – мое) сложилось после пленения иудаитов, под влиянием вражды, расколовшей Иерусалим и Самарию». Но ведь «пленены–то как раз не «иудаиты», а «израильтяне», ведь Самария все–таки по Ренану – столица Израиля. То есть Ренан на вопросы, делающие Библию непонятной, ответы ищет внутри самой Библии. Какой же дурак будет переписывать, редактировать Библию так, чтобы явно оставлять следы переделок? Следы, конечно, остаются, но надо сильно в ней покопаться, чтобы их найти. А то, что лежит на поверхности, как правило, не стоит выеденного яйца.

«Отныне, — пишет Ренан далее (с.340–341), — Иуда один будет исполнять задачу, возложенную на весь народ израильский. Он будет исполнять эту задачу с гораздо большей последовательностью, чем северные племена. Уже за полвека до взятия Самарии почти все творчество еврейского духа сосредоточилось в Иудейском царстве».

Опять тройная галиматья. Во–первых, половину народа не выборочно, что было бы по–сталински, а чисто географически выкосил, чтобы евреи строили что–то «правильное». И это уже абсурд. Во–вторых, не имея четкого представления, чем же все–таки иудеи отличаются от израильтян, Ренан опять пишет: «весь народ израильский», явно имея в виду и тех, и других, но называя почему–то только вторых. Так же глупо нельзя ошибаться, пишешь–то не письмо любимой. Но это может случиться только в том случае, если безразлична сама разница, сама грань, которую надо иметь всегда наготове в голове. Третье же в том, что Ренан никак не может отрешиться от внутренней потребности историка: иметь государство, чтобы вообще писать историю. Ему невдомек, что в те времена никаких вообще государств в нынешнем понятии не было, а еврейское государство вообще им не нужно, так как они искони приспособились жить припеваючи среди других народов.

Главное же состоит в том, что во всей этой исторической куче, которую лопатит Ренан, не разбирая, действительно есть алмазы. Это смутные, несколько раз исправленные невпопад, разбросанные среди «пустой породы» сведения, что среди евреев были израильтяне и иудеи. Они по–разному участвовали в народах, которые прочесывали. И здесь следовало бы хорошо подумать, что же это значит? А не «организовывать» государства, войны, пленения–переселения и прочую ерунду, еще больше запутывающую дело.

Куда идет «Иудейский» народ?

Заголовок у части книги, которую я сейчас рассматриваю, «Иудейское царство», и на 50 страницах сплошняком опять цари, войны, пленения–переселения и здоровенный кусок поэзии. Во всем этом разобраться нельзя, как, если бы вы читали все сплетни и анекдоты какого–нибудь города за триста лет, собранные без дат и какой либо другой системы в одной книге, притом, без начала и конца, потребленных на самокрутки или ружейные пыжи. Каждый анекдот и сплетня сами по себе интересны, в куче же это – сплошная усталость. Поэтому я буду обращать внимание только на выводы, которые делает Ренан время от времени.

Израиля, как я только что изложил устами Ренана, больше на свете нет, но автор пишет, как ни в чем не бывало: «С этого времени Израиль (все выделения – мои) принял положение, которое сохранил в течение целых веков, а именно: крошечного злорадного народа среди других народов, умеющего с удивительной проницательностью предвещать их гибель, которую он встречал с чувством радости. Некий Нахум, вероятно, иудей, …проявлял необыкновенную дальновидность, …навело его на мысль о грядущем падении Ассирии, которое совершилось в действительности…» (с.399). Кому мне еще пожаловаться, как не вам, ведь Ренан давно покойник, что так делать нельзя. Иудей и Израиль – это коренные термины и менять их местами, какое на ум придет первым, считая синонимами, отвратительно.

Но это все у Ренана как бы предисловие, вернее, как в советском институте разговоры в курилке, которые занимают 70 процентов общего трудового дня советских ученых, прежде чем сесть за кульман и сделать карандашом известное число линий, чтобы не сделать ни на одну больше. Просто Ренан ждет, когда же на исторической сцене появится иудейский царь Иосия, чтобы начать «реформы». Но, если я просто перепишу эту основополагающую часть его труда, то вы все равно ничего не поймете. Настолько у него все сказано осторожно, с недомолвками, умолчаниями, темными намеками и прочими писательскими штучками, которые в народе русском называются «темнить». Я это все прочитал раз на шесть, если не больше, и твердо могу сказать, что все равно бы ничего не понял, если бы у меня уже не было в голове своей собственной концепции, основы которой я почерпнул задолго до чтения Ренана у Джеймса Фрэзера.

Суть ее в том, что в «Первозаконии» у евреев были в одной куче литургические и моральные заповеди, что сбивало евреев с толку. Они никак не могли идентифицироваться в разрозненном среди других народов состоянии, уделяя слишком много сил, чтобы не украсть, не убить, не иметь жену ближнего и так далее. Тогда Моисей ввел Второзаконие, в котором оставил только литургию, служение богу Яхве, и больше ничего. А все остальное отправил судьям, недаром такая эпоха даже зацвела. И народ сразу же в своей религии увидел объединяющую их волю Яхве, ничем другим незамутненную, как «Слава КПСС!» приблизительно. В результате евреи, вооруженные с одной стороны крепкой и однозначной идеологией объединения межу собой, далекими друг от друга, по причине невозможности пропитаться за счет других кучею, с другой стороны имели свою судебную систему, которая весьма строго регламентировала «не укради» и так далее. Эту замечательную систему, которую я называю по–разному, а здесь: не кладите яйца в одну корзину, я не устаю хвалить во всех моих трудах, притом предельно искренне. И она позволила им достичь таких вершин, о которых они вначале даже не подозревали. Но ничем второстепенным незамутненная вера в своего бога позволила им достичь наивысшего блаженства, вернее «земли обетованной», как они это называют между собой.

Но то, что я сейчас сказал, непонятно людям недалеким. Недалекие люди смотрят не в суть, не в корень проблемы, а на внешнюю «красоту», которую я недаром взял в кавыки. Поэтому замена Первозакония на Второзаконие сделала из них совершенных идиотов. Они никак не могли понять исключение из Первозакония «нравственных» заповедей, которых нет во Второзаконии, совершенно зашоренными своими глазами не видя рядом с Второзаконием «эпоху судей», верх совершенства. «Ну, с сумасшедших, — говорил Высоцкий, — что возьмешь?» Вот теперь вам станет понятнее, когда я буду цитировать Ренана. Вам будет понятнее, зачем он истребил «израильскую» часть евреев? Даже фактически не найдя разницы между иудеями и израильтянами, о которой я говорил выше, во введении.

Итак, «Все реформы Иосии были сделаны во исполнение закона Ягве (я пишу обычно Яхве), считавшегося возвещенным при божественном откровении Моисею. До этого времени часто говорили о Законе или Торе Ягве, заключающем в себе собрание его предначертаний и являющемся в известном смысле договором его с Израилем».

Тут я остановлюсь и прокомментирую. Израиль за это Ренан и убил. Между тем, когда он писал про «исход из Египта» он употреблял в основном слово «семиты», которые и есть будущие иудеи и израильтяне в смеси братской крови, но не идеологической. Поэтому все будущие откровения Моисею Яхве делал, не разбирая, кто из них впоследствии станет иудеем, а кто – израильтянином, притом чисто в географическом смысле. Ведь север и юг Палестины – понятие не идеологическое. То есть на первых же строках вся конструкция Ренана – рушится. Однако продолжу цитировать.

«Так называемая иеговистская редакция священной истории содержала в себе небольшой кодекс этого рода, называемый книгой Союза, составленный главным образом с официальной точки зрения Израильского царства и считавшийся Синайским откровением. Элогистская редакция вмещала в себя аналогичные моральные заповеди (то, что известно под именем Декалога), носившие более общий характер и принимаемые равным образом за Синайское откровение. Оба этих небольших религиозных кодекса были объяснены и дополняли друг друга в тексте сводной версии, составление которого мы относим к царствованию Езекии» (иудейский царь – мое).

Прокомментирую. В этой загадочной фразе – сплошной бурелом, но зачем–то она ведь понадобилась Ренану? Неужели он, написав 800 страниц, заполненных всякой ерундой, не нашел места, чтобы эта фраза стала понятней? Что же это за таинственный «небольшой кодекс этого рода», который «содержала иеговистская редакция»? Я ведь ни одной буквы не пропустил от предыдущей цитаты. А там написано безлично, что «до этого времени часто говорили», будто на базаре, «о Законе или Торе». Которая «в известном смысле» является договором Яхве именно «с Израилем». То есть из этого ребуса я должен понять, что договор произведен израильтянами, которые тогда еще не существовали, а теперь – вымерли. Но Ренан продолжает настаивать, что это «официальная точка Израиля». «Кодекс этого рода» содержит чуть–чуть чего–то эдакого, какая–то «элогистская редакция» «вмещает в себя» «моральные заповеди», чему–то «аналогичные». Но эти моральные заповеди «носят более общий характер». Эти две версии «объяснены» иудеем Езекией, а потом им же свалены в кучу, точнее в «сводную версию». Поняли? Я подозреваю, что нет, поэтому кратко скажу: знаменитые заповеди Моисея состояли в двух вариантах, один – с моралью, а второй – в «более общем виде», то есть, наверное, без морали. И виноваты в этом – израильтяне. Но то, что я сказал, внушено вам как бы во сне, почти под гипнозом.

Тут можно пропустить чуток ренановского текста, так как он – отвлекающий, растаскивающий ваше внимание по сторонам, на «нечистых животных», которых есть нельзя. А затем продолжаю цитировать: «Все это (включая нечистых животных – мое) составило значительное собрание литературных произведений, достаточное для того, чтобы оправдать обычные в употреблении фразы, вроде следующих: «блюсти закон Ягве… сообразно закону, т.е. повелениям Ягве». Однако не было книги, которая могла бы называться Торой. К тому же нужно принять во внимание, что древняя священная история была известна лишь весьма ограниченному кругу, так как она, быть может, имелась всего в одном экземпляре. Книги в ту эпоху, подобно надписи, сделанной на камне, была чем–то единственным в своем роде. Мы уже имели случай сказать, что в то время не знали книги в настоящем смысле. Когда переписывали какую–либо книгу, то путем вставок в нее, сокращений и возможных комбинаций получалась совершенно другая книга. Среди индийских надписей царя Асоки, которые можно назвать объявлениями и которые предполагаются совершенно одинаковыми, не имеется однако, и двух, которые были бы вполне тождественны. Таким образом, древняя священная история была почти неизвестна. В умах пиэтистов зародилась блестящая мысль произвести великий переворот: их план состоял не столько в самом извлечении из забвения законодательных частей древнего текста, сколько в составлении нового текста, где древние заповеди были бы составлены в новой более приспособленной к современным им идеям форме».

Зачем столько многословия? Что, нельзя было потратить это место, чтобы стала понятнее предыдущая цитата? Что, «значительное собрание литературных произведений» нужно Ренану только для формулы «блюсти законы Яхве»? Или для того, чтобы констатировать, что среди них нет Торы? И в чем он обвиняет «царя Асоку»? Тогда надо обвинить вообще всех людей, что они поздравительные открытки пишут разными словами, что они у них получаются не «тождественными». Наконец, понял. Ренану вся эта галиматья нужна, чтобы как бы между строк сообщить нам, что «древние заповеди» надо бы как–то подправить. Они Ренану не очень нравятся. Почему же?

«Необходимость в такой книге давала себя знать особенно с того времени, когда религиозная деятельность окружавшей Иосию среды стала выражаться в удивительном усовершенствовании и завершении религии. Чувствовали необходимость такой книги, в которой были бы изложены и разъяснены законодательные идеалы теократической школы и правила управления совершенным государством согласно предначертаниям Ягве. Естественно, что откровение этого кодекса было приписано Моисею, согласно идее, которая восходит к древнейшей эпохе израильской традиции».

Прерву «черномырдина». Разве Моисей знаменит написанием Торы, этой «такой книги»? Моисей ведь вообще ничего не написал, если верить Библии. Он просто дважды сходил к Яхве и принес «каменные скрижали» с высеченными на них десятью заповедями для людей: «Первозаконием» и Второзаконием. К «государственному управлению», а тем более к «правилам управления совершенным государством» эти камешки никакого отношения не имеют. Кроме того, Ренану нужна «такая книга», то есть Тора, в которой «этот кодекс», то есть Декалог, занимает микроскопическую часть. И эта микроскопическая часть принесена от Яхве Моисеем. Это же абсолютно разные вещи. Зачем же тут безлично что–то в виде «этого кодекса» «было приписано Моисею»? Ведь дураку понятно, что «этот кодекс» – Декалог, Декалог принес Моисей от Яхве. А, догадался: это опять израильтяне виноваты. Оказывается, идея–то к ним «восходит». А зачем темнить–то? Сказал бы лучше, что сам Моисей – израильтянин, хотя израильтян тогда не было, но и иудеев тоже не было. Значит, Моисей – египтянин. А ведь у Ренана зачастую эта мысль проскакивает. Но тогда, как и кто «приписал» Моисею «израильскую» идеологию? Опять тупик!

Разве можно так писать «таинственно», если не употреблять обидных слов к покойнику? Пойдем дальше. «Но Синайское откровение (или, как это тогда называлось, откровение на горе Хоребе) рассматривалось уже тогда, как нечто законченное, как совершившийся факт. Сверх этого откровения допускали еще и вторичное, более совершенное откровение, возвещенное Моисею по ту сторону Иордана, в равнине Арбот–Моабе, перед высокоторжественным моментом вступления Израиля в обетованную землю. Немного лиц было в состоянии возбудить основное возражение, вытекающее из сопоставления обоих текстов. С другой стороны новое откровение не исключало древнего; оно считалось лишь его дальнейшим развитием и завершением. Наконец, пиетическая ловкость тех кругов, из которых вышла новая версия, вовлекла, вероятно, в качестве соучастников в этой работе, таких людей, которые более или менее знали древние тексты и могли подвергнуть новую версию сравнению с древней версией. Не говоря уже о Иеремии, который, по–видимому, был душой этого обмана, мы видим здесь на первом плане начальника жрецов Хилкию, софера Шафана, сына Ацалии, сына Мешуллама, оба видные лица, Ахикама, сына другого Шафана и Ахбора, сына Михаи и, наконец, пророчицу Хулду, жену смотрителя царского гардероба, Шалума, сына Тиквы, сына Хархаса».

Так что же мы можем увидеть в этом сплошном лондонском тумане на берегах Сены? Итак, Первозаконие – законченное «нечто», «свершившийся факт», а Второзаконие – как бы незаконнорожденное дитя, которое все же некоторые «допускали», хотя оно и «более совершенное». Но что внутри этих двух «откровений» – Ренану, а вместе с ним и нам – пока неизвестно. Хотя, немножечко известно: человека два–три были «в состоянии возбудить основное возражение», сравнивая эти два «текста», но сделали ли они это на самом деле, Ренан не знает. Хотя, зачем эти два текста сравнивать с целью «возбудить возражение»? Ведь первое «откровение» – это «нечто законченное». А второе откровение – «не исключает» первого «откровения», а «развивает» и «завершает» его? То есть, получается, что второе откровение – шедевр. Это одна сторона «медали». Вторая ее сторона: Зачем тогда Ренану понадобилась «пиетическая ловкость тех кругов, из которых вышла новая версия»? Она же – шедевр? Или не шедевр? Тогда, почему? Не отвечая на этот вопрос, разозлясь, Ренан обзывает Иеремию «душой этого обмана», к которому приписал «по–видимому» «соучастников». И приведи Ренан хоть полный список всех евреев тех времен, все равно понять ничего нельзя: почему шедевр создан путем обмана? И в чем именно этот обман? Про Израиль, которого в те времена еще не было, я уже устал говорить.

События у Ренана развиваются дальше следующим образом. «Однажды, на восемнадцатом году царствования Иосии, который уже достиг двадцатипятилетнего возраста, софер Шафан, сын Ацалии (видите как он «резину тянет», повторяя одно и то же и вклинивая ненужные сведения, такие как «двадцатипятилетие»), явился в храм наблюдать за отчетностью при производившихся там работах и переговорить по этому поводу с главным жрецом Хилкией. Когда деловые вопросы были урегулированы, жрец сообщил ему в высшей степени страшную тайну: «Я нашел в храме книгу Закона». Хилкия передал новую книгу Шафану, который ее прочел. Последний, после доклада у царя по поводу этой странной находки, прибавил: «Я имею тут книгу, которую дал мне жрец Хилкия», и читал ее перед царем. Когда царь услышал слова книги Закона и угрозы, сопровождавшие их, он разорвал свои одежды и приказал жрецу Хилкии, и Ахикаму, и Ахбору, и соферу Шафану, и Ансаии: «Идите вопрошать Ягве обо мне и обо всем Иуде относительно угрожающих предсказаний, которые были найдены в книге, ибо ужасен гнев Ягве, запылавший на нас, так как наши отцы не слушались проповеди этой книги». Царь не сомневался в подлинности этой книги, но так как было ясно, что, по крайней мере, с эпохи Манассии (царствовал перед его предшественником Амоном – мое) еще не были приведены в исполнение такие угрозы, то он спрашивал: согласится ли Ягве взять обратно свои угрозы и стоит ли принимать меры, чтобы отвратить эти угрозы, ибо вскоре бедствие уже наступит? Посланные царя пошли к пророчице Хулде, которая жила в Иерусалиме, в квартале, бывшем известным под именем «Мишне», и предложили ей дело. Пророчица по соглашению с Иеремией, ответила, что Ягве справедливо возмущен, но что можно укротить его гнев строгим соблюдением закона».

Я прерываю эту сладкую, но хотя бы связную, сказку затем, чтобы спросить: до Рождества Христова осталось 622 года, а единобожия все еще нет? А если есть, то, какого черта, иудейский царь посылает священников своего «единого бога Яхве» к бабке–гадалке, верней, к «пророчице», что одно и то же? Да уже при Козимо Медичи такого царя вместе с бабкой–гадалкой отправили бы на костер. А вся эта свора священников, что, не могла «связаться» с самим Яхве, что ли? Ведь еще у Моисея это получалось так ловко!

Но, давайте послушаем Ренана дальше. «Новый кодекс был принят в качестве программы обновленного ягвеизма, который желали провести в жизнь пиэтисты новой школы. Согласно рассказу книги Царей, Иосия приказал собрать всех жителей Иерусалима. Перед ними читали слова книги Договора, найденной в храме. Царь, стоя на эстраде, провозгласил договор с Ягве, состоящий в следующем: «Следовать повелениям Ягве всем сердцем и всею душой, соблюдать его заповеди, предписания и веления, согласно тому, что написано в этой книге». Весь народ заключил договор с Ягве, и Израиль был снова возвращен Ягве, как это уже два раза произошло, как полагали, при Моисее и Иошуе».

Иошуе – это по–еврейски Иисус, не родился ли он тогда же? Я имею в виду страстотерпца и основателя новой религии. И не неловко ли «переосмыслен» сей факт? Вся эта штука, которую расписывает Ренан, сильно напоминает «пиетистов новой школы» под водительством Христа. Или нам специально морочат голову, чтобы мы так и не спросили, уже весьма строго: в чем отличия Перво- и Второзакония? И будет ли когда–нибудь положен конец «Израилю»? Ведь мы, я надеюсь, вы не забыли, находимся в Иудейском царстве, а до Рождества Христова осталось совсем ничего. Впрочем, Ренан, кажется, хочет взять все свои слова, которые я с такой злобой цитировал, обратно. Вот как это у него вышло.

«Обстоятельства, сопровождавшие это необыкновенное событие, никогда не станут для нас известными настолько, чтобы наши строгие исторические вкусы могли быть удовлетворены. Подлинно известно лишь, что эта книга, так кстати открытая Хилкией, имеется в нашем распоряжении. Эта мастерски составленная книга, которая простирается от стиха 45 IV–й главы отдела священной истории, называемого в греческой версии Второзаконием, до конца главы XXVIII того же отдела священной истории».

Во–первых, хотя «древние греки», особенно в Византии, и есть несомненные евреи, что я доказывал неоднократно в других своих трудах, но, все равно их не надо брать в «свидетели». Потому, что у меня есть и, во–вторых. Второзаконие – это всего 10 строчек, или пунктов, которые легко помещаются на трети страницы. Поэтому телячью отбивную нельзя называть целым теленком. Даже, если эта отбивная «простирается» от 4 до 28 главы. К во–вторых, отношу также такое сумасшедшее количество подделок, совершенно однозначно доказанных, что просто берет ужас. Недаром какой–то еще древний историк примерно так выразился: нет ничего написанного, чему бы можно было верить безоговорочно. Вот поэтому–то я и применяю простой здравый смысл при чтении «исторических» книг.

Так как я еще не добрался до разницы между Перво- и Второзаконием, придется цитировать Ренана дальше. И заметьте, я пропусков не делаю. Переписываю все подряд.

«Кодекс на самом деле претендует лишь на роль наивысшего кодекса, но он не претендует на какую–либо монополию. Синайский договор или договор при Хоребе не потерял с установлением нового договора своего значения. Закон, возвещенный божественным откровением в Арбот–Моабе, есть лишь новое его провозглашение; новая версия делает, собственно, бесполезной первую. Основой договора Ягве с его народом, Израилем, является Декалог, в том виде, как он имеется в древнем тексте. Этот основной документ воспроизведен лишь с незначительными вариантами. В законодательство этот новый документ вносит очень мало нововведений. Почти во всех вопросах он повторяет предписания книги Союза. Он, без сомнения, скопировал список чистых и нечистых животных из более древнего текста, подвергшегося лишь исправлениям и сокращениям. В массе казуистических вопросов он приводит лишь сокращенный свод предшествующих законов. О прокаженных он ссылается на кодекс, который на самом деле имеется в другом месте».

Опять прерву, чтобы вам было легче следить. Во–первых, не обращайте внимания на Арбот–Моабе, так как каждому дураку известно, что Моисей два раза ходил к Яхве, и два раза приносил от него таблички с Декалогом, и тексты на табличках – разные. Во–вторых, заметьте, что Ренан прямо говорит, но запутанными словами, что старый Декалог не потерял своего значения с новым Декалогом, так как новый Декалог – это всего лишь новое провозглашение старого Декалога. Но! Новый Декалог почему–то «делает бесполезным» старый Декалог, слово «собственно» я опускаю. Чтобы вы поняли бесповоротно эту чушь, я приведу вам пример, в точности соответствующий рассматриваемой ситуации. Допустим, вы бежите в атаку, и крикнули «ура!», пробежали метра три и снова: «ура!». Как вы заметили, новое «ура» есть «новое провозглашение» старого «ура». И это новое «ура» не делает ведь бесполезным старое «ура». Если вы, конечно, вместо нового «ура» не выругаетесь матом. Может быть мат вместо второго «ура» Ренан считает «воспроизведением с незначительными вариантами основного документа»?

«Список чистых и нечистых животных» в новом и старом Декалогах я обсуждать не собираюсь. Мы ведь обсуждаем, если вы еще не забыли, в каком Декалоге есть нравственные заповеди, а в каком – нету? Это важнее чистых и нечистых животных. Важно и то, что Ренан никак не может вспомнить, что он описывает Иудею, говоря все время Израиль. Но я не могу пропустить ни одного ренанова слова, чтобы меня не обвинили в «выдергивании отрывочных мыслей» из русского академика французских кровей.

«То, что наверняка принадлежит нашему автору, это Шема, краеугольный камень иудаизма, краткая формула его символа веры в течение веков:

Слушай Израиль: Ягве наш бог есть совершенно короткий Ягве. Ты возлюбишь твоего Бога всем сердцем твоим, всей душою и всеми силами твоими. Да будет постоянно в мысли твоей все, что я ныне приписываю тебе. Ты будешь внушать их твоим сыновьям, беседовать о них постоянно, сидя дома, находясь в пути, лежа и вставая. Ты привяжешь их как знаки к рукам твоим, как повязку ко лбу твоему; ты напишешь их на косяке дома твоего и дверей твоих.

Принимая эту заповедь буквально и исполняя ее совершенно грубым образом, иудаизм выказал своего рода историческую проницательность. Тора, открытая (вернее, составленная) при Иосии, имела свое основание в местной религии, образовавшейся в Палестине в VII и VIII веках до Рождества Христова. Эта Тора была заклятым врагом универсальной религии, о которой мечтали пророки VIII века. Иисус сумел доставить победу духу этих великих пророков, лишь сокрушив эту Тору и смело отвергнув ее. Но человеческие дела сотканы из материи и духа. Свобода и узы, прогресс и реакция, величественное и низменное в равной степени необходимы для конструкции великого целого живого космоса. Без этой робкой Торы пламенные предвещания пророков остались бы бесплодными; они оказались бы в том состоянии, в каком были столь многие другие благородные проявления человеческого духа, в свое время столь возвышенные, и от которых в наше время не осталось и следа».

Все это напоминает мне, как «Слава КПСС», так и «Хайль Гитлер», равно как «Правь, Британия, морями» или «Ю. Америка – для испанцев». Восклицательные знаки я не ставлю. Но, слава богу, косноязычие хотя бы прекратилось. Комментировать же только что приведенные лозунги – бесполезно. Отмечу только, что Ренан пока не приступил к сравнению Декалогов. Я именно этого от него жду, и это действительно – важно. И еще. Ренан – эквилибрист, но и я – настойчивый. Впрочем, а кому моя настойчивость нужна, не лучше ли заглянуть в конец главы, и посмотреть, нет ли там все–таки про различия в Декалогах? Не только в этой главе, им посвященной, но и на оставшихся 700 страницах больше нигде не упоминается про них.

Теперь я окончательно понял, что все косноязычие, которому я посвятил не менее 5 страниц, это результат, того, что:

Ренан знает, что в Первозаконии действительно совмещены как литургические, так и нравственные заповеди, но это так его ошарашило, что он решил врать напропалую, лишь бы только хоть как–то это все затушевать;

Ренан знает, что из Второзакония выброшены нравственные заповеди, а оставлены только литургические (служба Яхве, богослужебные) заповеди и это его еще больше ошарашило, с теми же последствиями;

Ренан не знал и даже не догадывался, что выброшенные из Второзакония нравственные заповеди сосредоточились в юриспруденции, которая, правда, так тогда не называлась. Она называлась просто Эпоха судей. Потом такие же, как Ренан умники, не разобравшись, что Эпоха судей параллельна эпохе Второзакония, выстроили ее как в армии, по ранжиру, то есть по годам. И затолкали ее в то место хронологической шкалы, где у них оказалось пустое место, без событий.

Чтобы вы поверили мне, приведу оба текста с каменных табличек:

Первозаконие

Второзаконие

(Дано по Библии в качестве «Второзакония»)

(Дано по К. Будде)

1. Не поклоняйся иному богу

1. Не поклоняйся иному богу

2. Не делай себе литых богов

2. Не делай себе литых богов

3. Все первородные принадлежат мне

3. Все первородные принадлежат мне

4. Шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай

4. Шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай

5. Почитай отца твоего и мать твою…

5. Праздник опресноков соблюдай в месяц, когда заколосится хлеб

6. Не убивай

6. Соблюдай праздник седьмиц, праздник первых плодов пшеничной жатвы и праздник собирания плодов в конце года

7. Не прелюбодействуй

7. Не изливай крови жертвы моей на квасной хлеб

8. Не кради

8. Тук от праздничной жертвы моей не должен оставаться всю ночь до утра

9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего

9. Самые первые плоды земли твоей принеси в дом господа бога твоего

10. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего

10. Не вари козленка в молоке матери его

Вот как комментирует это Д.Фрэзер в своей книге «Фольклор в Ветхом завете»: «Если мы спросим себя, которая из этих двух расходящихся между собой версий древнее, то ответ может быть только один. Странно было предположить, в противоположность всем историческим аналогиям, что правила морали, входившие первоначально составной частью в древний кодекс, впоследствии были выброшены и заменены правилами религиозного ритуала. Представляется ли, например, вероятным, что заповедь «не кради» была позднее изъята из кодекса и вместо нее включено предписание: «Жертва праздника Пасхи не должна переночевать до утра»? Можно ли вообразить, что заповедь «не убивай» была вытеснена другой – «не вари козленка в молоке матери его»? Такое предположение не вяжется со всем смыслом истории человечества. Естественно думать, что моральная версия декалога, как ее можно назвать по ее преобладающему элементу, принадлежит к более позднему времени, чем ритуальная версия. Ведь именно моральная тенденция и придавала силу учению сперва еврейских пророков, а потом и самого Христа. <…> Но если, таким образом, из двух версий декалога ритуальная версия должна быть, как я думаю, признана более древней…» Дальше для меня неинтересно.

Так «естественно думать» могут только дураки, не видящие дальше своего носа, не дающие себе труда выяснить, почему же евреи покорили весь мир, ни разу не махнув саблей. Как видите, Ренан не одинок. Но Фрэзер отличается в лучшую сторону от Ренана тем, что он прямо, открыто и честно говорит то, что думает. А Ренан, преотлично зная, что «моральный» декалог первичен, навел такой туман на эту простую истину, что заставил меня столько помучиться.

О Христе же у меня в продолжение этой темы есть другие работы. Например, «Утраченное звено истории».

Прорастание иудаизма исламом

Считается, что ислам – самая молодая ветвь иудаизма, христианство, дескать лет на 600 старше. Я же считаю, что ислам старше христианства, хотя и основан на идеологии Христа, вернее, на возвращении от еврейского истинного Второзакония к «Первозаконию», к тому, в котором моральные и литургические нормы перемешаны как мука с отрубями.

Ислам возникал в недрах иудаизма в восточном колене евреев–торговцев, когда они в массовом порядке внедрились в Персидский залив и окружающие его народы. Западное колено дало нам «древних греков», византийцев, которые потом, распространившись на Балканы и Апеннины, переняли, изменив на свой вкус так называемое иудо–христианство. Но речь у меня здесь будет идти о восточном колене.

Евреи, проникая в полудикие племена во главе с властной элитой, быстро заметили, что вызывают огромный интерес и уважение своими обширными познаниями и торговой ловкостью со стороны упомянутой местной элиты. И не замедлили этим воспользоваться, становясь советниками, управителями у безграмотных царьков. Затем последовали матримониальные поползновения, и не успели аборигены оглянуться, как стали в большом родстве с власть и деньги имущей верхушкой евреев. Средний и низший класс евреев остались при своем традиционном деле и продолжали расширяться, прочесывая еще не прочесанные народы. И скоро основали Хазарский каганат в точке пересечения всех путей по транзиту поваренной соли с озер льтон и Баскунчак в низовьях Волги. Это были истинные иудеи, которых Ренан называет погибшими черт знает где израильтянами. Им религию менять было незачем, так как именно истинное Второзаконие позволяло им хорошо жить на чужой счет. Но разговор у меня не о них.

Служебное и матримониальное проникновение в местную элиту делало жизнь евреев намного легче, уходила постоянная торговая суета, оставалось много свободного времени, которое они, генетически привыкшие много соображать головой, первое время не знали, куда деть. Но это было недолго. Расцветали науки и искусства, недаром алгебра переводится как наука переселенцев. У этой части евреев, вдруг сделавшихся оседлыми, появилась возможность совершенствовать аборигенский язык, так как он становился им родным. Слово оседлость не надо так примитивно понимать, как его понимают историки. Помните, как я критиковал Ренана, описывающего в красках как «переселившиеся» со своими стадами в Месопотамию евреи, принялись пасти их на пшеничных полях. Евреи всегда были оседлыми как только спустились со своего безжизненного плато на побережье Йемена. Но эта оседлость была так сказать связана с постоянными «командировками» главы семьи и сыновей по торговым делам. Кроме того, как только евреев становилось слишком много, а рожали еврейки от хорошей жизни дай бог каждому, части их не находилось уже места профессиональной деятельности среди своего ареала. В результате им приходилось все дальше внедряться в новые и новые племена. Вот этот комплекс и принимают историки за кочевой образ жизни, и зря. Это скорее подвижная кристаллическая решетка их кристалла, все еще расплавленного, по сравнению с охлажденным и затвердевшим кристаллом. Но я начал о языке.

Русские писатели любят хвалиться «великим и могучим» своим языком, англичане, французы и прочие – тоже. Между тем, более 70 процентов их слов, если как следует разобраться, суть – еврейские. Я это неоднократно доказывал в своих работах. Даже блатное «лох» – от еврейского «елох» – бог, не говоря уже от блатной «фени» произошедшей от офени – еврейского мелочного торговца. Подробности в других работах. Здесь же я хочу только сказать, что, обогащаясь сами элементами других языков, евреи внедряли эти уже «свои» слова в широкое пользование народов. Им без развитого до гипертрофии языка невозможно было заниматься своей производственной деятельностью. Но, внедрившись и закрепившись во властной аборигенской среде, евреи как бы переходили на местный язык, на самом деле создавая его почти заново. Общая образованность и «местный» язык, которым всегда владели евреи в стране проживания, еще более их выдвигали на передний план в данном сообществе. Наука, язык и культура сосредотачивались в их ловких головах. Пора было думать об идеологии своего безбедного существования.

Традиционное Второзаконие для этого не годилось. Про иудеев, которые продолжали внедряться вглубь народов, я уже на время забыл. Вот тут–то и начал иудаизм приспосабливаться к местным условиям. Позволю себе начать вновь цитировать Ренана.

«Ягве новой Торы, составленной при Иосии, как и Ягве в представлении Иеремии, есть одновременно Бог неба и земли и Бог Израиля. Он одновременно универсальный Бог вселенной и, как таковой, абсолютно справедлив, и национальный Бог – и, как таковой, несправедлив. Когда речь идет о его народе, он является самолюбивым и несправедливым самодержцем. В вознаграждение за верность, которая к тому же невысокого качества, ибо она небеспристрастна, он обещает Израилю человеческое счастье; последнее заключается в обладании большими и великолепными городами, которых Израиль не строил, пищей, которой он не собирал, колодцами, которых он не копал, виноградными и оливковыми садами, которые не им были посажены. Эти вознаграждения, которые понятны в том случае, когда они достаются за храбрость и трудолюбие, являются здесь вознаграждением за теологическую добродетель, за веру в единого Бога, единого и в своем имени. Ягве правдив; он соблюдает свой договор. Он любит Израиля; он ему клялся; этого достаточно. Это не заслуга какого–то Израиля, который стоит этих благоволений; это свободный выбор самого Ягве».

Видите, как раздваивается Ягве, начиная служить и «вашим», и «нашим»? Он раздваивается, чтобы вызвать повиновение одних и оправдать притязания других. Но лучше послушаем Ренана дальше: «Приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением. Тот, кто говорит: благодаря моей собственной силе я доставил себе все это, тот как бы обкрадывает частицу славы Ягве». Именно эта, только что процитированная часть предназначена для аборигенов, которые должны служить уже не чистым евреям, а внедренным в аборигенскую власть. И это уже чистейший ислам. Все предначертано Аллахом, и нечего строить из себя умников! Делай все по трафарету, и в «той» жизни все тебе будет «о’кей».

А вот для умных людей, не верящих в бессмертие совсем другой коленкор: «Этот ревнивый Бог дарует всем, которые служат ему, все, за исключением невозможного, т.е. бессмертия; им даруется жизнь, быстрое увеличение нации, совершенное счастье, дождь вовремя и все прочие блага на земле. Мир существует лишь для них одних: «Вы истребите все народы, которых Ягве, ваш Бог, отдаст вам; ваши глаза не будут иметь сострадания к ним». Про истребление и прочие страсти это, конечно, издержки писательского энтузиазма. Но вот сострадание или отсутствие такового – это дело важное, к которому надо готовить себя, насилуя свою врожденность к состраданию. Вот вам пример. В беднейшей стране мира по уровню жизни народа, какой является Россия, президент имеет больше десятка дач наподобие сказки Шехерезады каждая. А президент народа, который живет лучше всех в мире, довольствуется одной скромненькой дачкой. Вот что такое сострадание и отсутствие такового. Если будешь жалеть народ, никогда не будешь жить именно в «этой» жизни как свинья при апельсинах.

Заметьте, ведь ислам – это двойная религия, для народа, и для его элиты. Это даже сильнее выражено, чем в христианстве. В христианстве иерархи жрут халву крадучись. Заметьте, речь–то у Ренана идет о временах не только домагометских, но и дохристианских. И только недалекие люди или хитрецы не видят, описывая историю, того, что им по должности историка должно быть видно.

Помня, где мы находимся на исторической шкале, цитирую Ренана дальше «про иудеев»: «Законодательство, вытекающее из таких предпосылок, естественно, не проникнуто терпимостью. Мероприятия, предпринятые для того, чтобы утверждать ягвеистический монотеизм, носят на себе отпечаток крайней суровости. В этом отношении Второзаконие мало отличается от кодекса доминиканской инквизиции XII и XIV веков. Истребление неверных, запрещение всяких сношений с ними, в особенности смешенных браков, исходя из того взгляда, что религиозные ереси возникают вследствие женских соблазнов, немилосердное уничтожение всех предметов идолопоклонства и абсолютное иконоборство. «Вы должны истреблять зло среди вас» – такова кровавая формула, которой мотивированы эти поведения».

Но это же прямой ислам, а вовсе не иудаизм, хотя он и написан как бы в иудейских книгах. Сами книги–то все эти с Востока. На котором ислам якобы еще не зародился. Насчет «Второзакония», которое отныне употребляет Ренан, скажу, что это просто подделка. Второзаконие – это просто декалог, формула, получаемая после длительных жизненных вычислений. И если кто–то хочет употребить понравившееся слово при обозначении совсем другого понятия, то это похоже на спрятанный в рукаве дополнительный козырный туз, за что можно схлопотать канделябром по голове.

Надо ли говорить, что приведенный Ренаном пример насчет «доминиканской инквизиции» тут и рядом не лежит. У меня есть еще одно неопровержимое доказательство того, что формула «Вы должны истреблять зло среди вас» предназначена не для элиты, а для одурманенного народа. Притом чисто восточного происхождения, а не «инквизиторского», предпочитающего костер. Я долго не мог понять истинной сущности метода казни «побивания камнями». В попавшейся мне на глаза литературе по этому поводу нагорожена сплошная чушь. Между тем это очень неудобный и неэффективный вид казни, на которую – затрачивают слишком много сил, КПД которых приближается к нулю. Одна только что упомянутая фраза открывает глаза на солидарное убийство, которое неэффективно в исполнении, зато сверх эффективно в объединении народа «во злобе», в направленной ловкой рукой злобе.

Но это же тоже чистый ислам. Точно так же как и очень многозначительные слова: не бросит камень в мою сторону. Или пусть попробует бросить. То есть пойдет против всех. В таких не «как–один–умрем» тоже следует кидать камни оптом. Но и это еще не все. Ренан пишет: «Можно содрогнуться при мысли, что в этих своего рода расследованиях достаточно лишь оговора двух или трех свидетелей, — с такой иллюзорной гарантией правильности их обвинения, как обязательство, что свидетели должны бросить первый камень (выделено мной). Два лица, согласившись между собой, могут погубить человека безвозвратно». Правило «первого камня» как и всех остальных камней, использовали не только на Востоке, но и сталинизм, и фашизм, и нацизм. То есть принудительные религии, религии страха. И неужели у Ренана не хватает ума это понять? Скорее, — совести. Ведь он такого высокого мнения о евреях, «давших миру Христа». Это, конечно, намного ниже, чем я о них думаю. Но все равно, высокоразвитым торговлей и общением евреям было бы слишком глупо приписывать изобретение насильственной религии для себя. Для иудаизма истинного Второзакония. Иудаизм в высшей степени доброволен, вот в чем его красота и долголетие. А для ислама и христианства – религии безграмотных дураков – это в самый раз. Так что, сам не зная того, Ренан пишет не об иудаизме, а зарождающемся в его недрах исламе.

Здесь я должен сделать отступление. Я везде криком кричу, что ненавижу хронологию. Она настолько запутана, что ни одной дате верить абсолютно и безусловно нельзя. Можно только говорить о том, что данное событие произошло ранее, а другое – позднее. Притом ни в коем случае это мнение нельзя обосновывать датами, а только – анализом, что другое событие не может произойти, не будь первого. В связи с этим я хочу немного расхолодить тех людей, которые верят, что все эти премудрости, например, выдал Соломон, или Моисей. Безусловно, как Первозаконие, так и Второзаконие создавались наощупь, многими людьми и постепенно, апробируя их и подправляя. Поэтому факт, что евреи заранее приписали себе первенство в мире, которое действительно давно уже существует, — обман. Они это делали так же постепенно, но вписывая эти мысли задним числом в «старые» книги тогда, когда эти мысли уже подтвердились практикой. Вот у них и вышло, что они все знали заранее, особенно это касается всяких там пророков. И это просто метод убеждения молодежи, которая на примере этого метода видит, что пророки не врут. А, значит надо делать так, как говорит рабе или ребе, я уже забыл, как он правильно называется. Поэтому такая убедительная религия не нуждается в насилии при внедрении в головы. Все же остальные религии, включая ислам, это религии для рабов, поденщиков и слуг. И они требуют принуждения, «охраны», «чистоты» и всяких там дополнительных штук в виде эсэсовцев, гэбэшников и «стражей ислама».

Ислам в сердце Израиля

Соломон умер, другие цари поцарствовали немного. И вот: «…несмотря на то, что север (Израиль – мое) не имел храма (он остался на юге, в Иудее – мое), подобного иерусалимскому, часто, когда заходит речь о религиозных делах этой местности, говорится о «доме Ягве», находящемся в Бетэле или Силоме. Обычай приносить туда первосборные плоды, уплачивать там десятину и являться три раза в год праздновать hag - мало–помалу становится регулярным».

Я это выписал единственно ради слова hag, которое кроме как «хадж» прочитать нельзя. И который «праздновался очень торжественно», «паломничество вообще было во вкусе колен израильских». Добавить больше здесь нечего.

Внедренное только что, приписывается вечности

Разделив первоначальный иудаизм на религию для рабов и на религию их хозяев, Ренан делает вид, что такое положение вещей было вечно. Оно, конечно, бывает так, что одни народы имеют одни склонности, а другие народы – другие склонности. Но не до такой же степени, чтобы вообще половина народов смотрела на жизнь как на раннее детство, а на смерть во славу Аллаха как на вечное блаженство «потом», а вторая половина смотрела на смерть как на окончательный расчет, после которого «ничего нет». И все, что положено, надо получить при «этой» жизни. И, если бы ислам создался сам собой, как говорится, из ничего, то это было бы понятно. Но в том то и дело, что я цитирую Ренана не про ислам, о котором в этой книге он ни слова не говорит, а об иудаизме, именно о его развитии на хронологической шкале. И чем ближе к нашим дням, тем иудаизм в той части, которая предназначена не для избранников Яхве, все более становится похожим на ислам. Но я об этом уже достаточно написал.

И вдруг, в конце «вавилонского», перехваченного «персидским», пленением, в главе «Будущий Иерусалим» Ренан словами еврейского «Великого Анонима» проповедует: «Ариец, допускающий с самого начала, что боги несправедливы, не питает такого страстного желания добиться мирских благ. Он не принимает так всерьез утехи жизни. Увлеченный своей химерой загробной жизни (только такая химера может продвинуть на великие дела), ариец строит свой дом для вечности, семит же хочет, чтобы дом простоял, пока он жив». Чего же еще «хочет» семит? А вот: «Великий Аноним эпохи пленения, несомненно, один из героев истории человечества. Он упоен справедливостью. Его изображение служителя Ягве показывает нам картину самоотречения, доведенного до мученичества, и, вместе с тем, он видит верх благополучия в богатой жизни и долголетии. Его город, построенный из золота и драгоценных камней, господствует над всем миром и эксплуатирует его в свою пользу. Самому наслаждаться построенным домом, посаженным деревом, — вот к какому идеалу приходит этот гуманист». Как резюме Ренан пишет формулу: «Семит слишком верит в Бога; ариец слишком верит в вечного человека». Он понимает, что городит чушь, так как ему неизвестно, что думал «ариец». Ему известно, что думает, вернее, обязан думать исламист. Он это уже сообщил нам, смотри предыдущий параграф. Поэтому к «формуле» он представляет пояснение: «Обе концепции были необходимы для того, чтобы создать цивилизацию. Семит дал Бога; ариец дал бессмертие души. До сих пор еще не придумано средств обойтись без этих постулатов».

Самое главное, на что я хочу обратить внимание, это приписка «дум» семита, почти преобразованного в исламита, древнему арийцу. Ведь если бы это было так, то чем бы тогда объяснил Ренан те же самые чувства презрения к смерти во блага загробной жизни, например, у исламитов алжирца, египтянина, эфиопа и так далее, которые даже близко рядом не сидели с арийцами? (За арийцев, напоминаю, Ренан считает афганцев). И когда афганские талибы громили из пушек древние арийские божества в 2001 году, они этим самым доказали, что об арийской нравственности они даже не помнят. И вся их «загробная жизнь» целиком и полностью исламского происхождения. Поэтому Ренан, используя «арийцев» тем самым как бы совершает прямой подлог.

Второе. Это не ариец «не питает страстного желания мирских благ, утех жизни, увлеченный загробной жизнью», а именно мусульманин. И именно ислам продвинул их на такие «великие дела» как уничтожение небоскребов в Нью–Йорке. Но «приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением» – цитирую я вновь делящийся на две половинки иудаизм, который уже почти ислам. «Приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением». «Немилосердное уничтожение всех предметов идолопоклонства и абсолютное иконоборство», с помощью пушек, добавлю я. Какой же это древний «аризм»? Это пока иудаизм, ибо «тот, кто говорит: благодаря моей собственной силе я доставил себе все это, тот как бы обкрадывает частицу славы Ягве». Но уже сильно проросший исламом.

И уж если говорить начистоту, то Ренан врет, что «семит слишком верит в Бога». Мусульманин верит в него гораздо больше. И врет Ренан, что «ариец слишком верит в вечного человека». Он верит, что в «той» жизни будет букашкой, или камнем, или аленьким цветочком, но никак не вечным человечком. Разница – большая.

И уж «картину самоотречения, доведенного до мученичества» у истинных евреев, не мусульман, никак нельзя сопоставить, как продолжение, с «верхом благополучия в богатой жизни и долголетии», с «городом, построенным из золота и драгоценных камней», «господством над всем миром и эксплуатацией его в свою пользу». Но Ренан же это делает, соединяет «огнь и пламя» с водой.

Наконец лозунг «Семит дал Бога; ариец дал бессмертие души. До сих пор еще не придумано средств обойтись без этих постулатов» — самый империалистический, самый гадкий и мерзкий из всех лозунгов, когда–либо звучавших или красовавшихся на стене. Семит действительно дал нам бога, воспользовавшись нашим детством, вложив в детскую игрушку – тротил или, вернее, мутагенный препарат, а попросту – плутоний, полураспад которого 40 тысяч лет. Полураспад!

Единого Яхве они придумали себе по необходимости, для содержания в кулаке разбросанные по миру пальцы. А нам он зачем, толкающимся вечно в очередях, спотыкающимся друг о друга, запирающимся друг от друга в своей избе, нагородившим кремлевских стен? Как ведь было хорошо, когда воровать идешь, молясь одному богу, а защищаешься от воровства с помощью другого. Идя на свидание, просишь Афродиту, возвращаясь со свидания, берешь в руки кувалду Гефеста. Собираешь виноград вместе с Артемидой, а «гуляешь» в компании с Вакхом или Сатиром. Еще лучше было, когда, идя на рыбалку, запираешь жену в вигваме, идя на охоту – моешься. Если хочешь насолить соседу, не стреляешь в него из лука, а всего–навсего подкидываешь в его огород свой выпавший зуб, или пописаешь на его ограду. Говорили, помогает. Так что самые лучшие времена были даже не при многобожии, а еще при магии.

Единого бога дали нам, действительно, евреи. Но с определенной, далеко идущей целью: создать империю на всей земле под управлением очередного дурака, действиями которого они бы управляли, невидимо и неслышимо для остальных дураков, то есть нас с вами. Но, подравшись между собой из–за сфер влияния на главного дурака Земли, вынуждены были все–таки пойти на ряд вер под водительством в каждой вере единого, но с разными именами бога. И хвалить именно за это евреев, я думаю, не надо. У них очень много других вещей, например, буквенная письменность, науки, искусства, за изобретение которых их действительно хвалить надо.

Единый бог евреям был просто необходим, и он у них прижился. А нам он не нужен, в нем нет необходимости, он насильно нам врученный. Доказать? Элементарно. Верующих у нас немного, и даже те, которые есть, верят и в бога и в магию одновременно, в магию даже больше. Идет такой верующий в церковь, а кошелек дома забыл, свечки покупать не на что. Так он воротиться боится, а воротится, так в зеркало глянет перед вторым выходом из дома, чтобы возвращение не подействовало плохо на цель, с которой он выходил в первый раз. А если ненароком встретит еще кошку черную поперек дороги перебежавшую, так он и в церковь не пойдет, так как твердо знает, что это бесполезно: удачи не будет. Возвращаясь же из церкви, забежит еще к колдунье, любимого приворожить, спину радикулитную поправить, «порчу» какую–нибудь снять. А цыганки в людных местах еще с голоду не перемерли, ворожить нам едва успевают. А уж рождество христово придет, и на валенки гадают, и на воск, и на кофейную гущу, и на записочки под подушку, и еще черт знает на что. А ведь все это – магия! Куда уж до нее Христу, хоть он ныне и под защитой чиновников государства Российского. А нам долдонят, дескать, «пережитки прошлого». Так эти пережитки уже Христа пережили, коммунистов пережили, и демократию переживут. Не знаем ведь, что завтра с нами в целом, и с каждым в отдельности, будет, а знать очень хочется, просто необходимо заглянуть в завтра.

Теперь о смерти и «той» жизни. Даже австралийские аборигены, американские индейцы, дальневосточные айны и так далее, все верят в том или ином виде в загробную жизнь, почитайте Фрэзера. И как это они догадались без арийцев до этой высшей математики? А евреи по Ренану не верят. Да быть этого не может. Мне просто лень копаться, а то бы я это и цитатами из других авторов доказал. Правда, может быть, меньше. Они умнее, поэтому хотят и на этом свете хорошо пожить, и на том не с хлеба на квас перебиваться. Вот Ренан и подумал, что евреи совсем в загробную жизнь не верят, тут все хотят получить. А я подумал как следует над этой проблемой, притом без всяких там «пассионарностей», «торсионных сил, помноженных «иные» поля» и прочих высокоумных штучек, и решил, что загробная жизнь выдумана для острастки. Как видели, в единого бога народ не очень озаботился верить. Вот и дадена ему убойная сила распоряжаться нами после гибели мозга. Доказать–то ни «за», ни «против» ничего невозможно, а страх, как говорится, он – всегда с нами. И нет никакой иной причины.

Вот тут–то единый бог и соединился со смертью, но и ему ее не миновать. Когда–нибудь.

Первый национал–социализм, который Ренан

принял за социализм

Израильтяне, которых Ренан, всех до единого, отправил на свалку истории, на самом деле мирно соседствовали с иудеями, и делали для себя совместными усилиями все лучше и лучше жизнь. И тут Ренан впервые почувствовал, что суп и мухи в одной тарелке – это не совсем то, что надо. Вот как он это выразил: «Ошибочно ли, или справедливо, но мы желаем, чтобы государство не вмешивалось в моральные, социальные и религиозные вопросы нашей жизни. Любовь к ближнему и право кажутся нам совершенно различными вещами. Быть может, на самом деле лучше, чтобы они в настоящее время были строго отделены друг от друга, но несомненно, что их соединение было некогда плодотворно».

Терпеть не могу, когда кто–то, исключая элиту евреев, смеет думать, что живет среди сплошных дураков. Особенно, если за таковых считают, например, австралийских аборигенов, северные народы, индейцев и прочих людей, искони избравших для себя несколько другой образ жизни. Прошлые поколения даже всей кучи нобелевских лауреатов тоже нельзя считать за дураков. А Ренан считает. И это огромный его минус. Он и привел его в национал–социализм. Ну, как можно говорить, что для тех дураков, которые жили 1000 лет назад, божественную литургию и юриспруденцию можно смешать так, чтобы был сплошной произвол, а вот во времена Ренана этого делать уже нельзя. Вот поэтому он и умер, так и не поняв всей красоты истинного Второзакония, подкрепленного «эпохой судей», именно поэтому он городил несусветную чушь, которая так меня обозлила.

Глава, из которой я только что привел цитату, называется «Первое появление социализма», у иудеев, разумеется. В подтверждение своей апологии «про социализм», до которого сами евреи не догадались, Ренан цитирует самого Ягве: «Не будет больше бедных среди вас, ибо Ягве будет вас благословлять, если только вы будете слушать его. Вы будете давать взаймы многим народам, а сами не будете испытывать потребности брать взаймы у других, вы будете господствовать над многими народами, а над вами никто не будет господствовать. Если же среди вас окажется нищий из братьев ваших, в одном из городов ваших или в одной из ваших деревень, то не ожесточайте вашего сердца, не зажимайте ваших рук для вашего бедного брата. Но откройте ему руки ваши и давайте ему взаймы, в чем он нуждается, столько, сколько ему нужно. Остерегайтесь иметь в вашем сердце непристойную мысль: «Седьмой год (год прощения долгов) приближается» и взирать недоброжелательно на вашего бедного брата и не давать ему ничего – из опасения, чтобы он не воззвал к Ягве на вас, и чтобы вы не совершили грех. Лучше давайте ему взаймы, и пусть ваше сердце не скорбит об этом, ибо за это Ягве, ваш Господь, будет вас благословлять в трудах ваших и всех ваших предприятиях. Ибо бедные всегда будут в стране. Поэтому и я повелеваю вам: «Откройте ваши руки для ваших бедных и убогих в стране вашей».

Если это социализм, то, что тогда национал–социализм? Конечно, Ренан не дожил до национал–социализма Гитлера, но это абсолютно ничего не значит. Социалисты настоящие давно обосновались у Ренана на родине, еще до его рождения. И они–то как раз и говорили, что все нации должны быть равны, как и каждый человек в отдельности среди этих наций. Но не это главное, хотя Гитлер мог им гордиться. Главное состоит в том, что как Ренан не мог заметить, что этот отрывок – шедевр изящнейшей современной Ренану речи? Тут же так сильно пахнет современностью, что не почувствовать этого нельзя. И пусть хоть трижды прячут эту фразу в самый древний «папирус», она все равно будет торчать оттуда как шило из мешка. Другими словами, это та самая ретроспективная вставка для молодежи, о которой я немного выше говорил. И уж совершенно самое главное заключается в том, что евреи обнаглели. Тут нет никаких «всходов ислама в недрах иудаизма». Тут иудаизм чистейшей воды. Притом, иудаизм, проверенный опытом, колоссальными достижениями на ниве «жития за чужой счет», наглый и неприкрытый иудаизм, как знамя несущий свою наглость. И совсем недавний, так как я не люблю конкретных дат.

За это иудаизм по мере «совершенствования» цитаты получил свои многочисленные «изгнания», все более тяжкие, еврейские гетто, и как терновый венец – «холокост». Именно поэтому Гитлер уничтожал евреев, что они, будь они живы, никогда не дали бы ему воспользоваться их приведенной идеологией. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Взявши меч, от меча и погибнет. И до сих пор евреи вздрагивают, особенно в печати и на TV, как только услышат о неонацизме.

Но я об этом не для евреев пишу, а для нынешних американцев. У них, конечно, далеко не еврейская идеология, которую я только что представил цитатой из Ренана, даже близко она не подходит к ней. Но вот что касается самоуверенности решать мировые проблемы палкой, то я это как раз и имел в виду. Поскромнее, мальчики. Вы так молоды еще. Хотя переустраиваете мир, по–моему, верно.

«Конец Израиля случайно совпадет

с моментом самого высшего расцвета Греции»

Введение

Эти слова взяты мной у Ренана, из его «Истории израильского народа» (с.592). Я уже сбился со счета, под кем только не были евреи. Предыдущая статья закончилась у меня на персидском владычестве, оно было десятым. Греки, значит, одиннадцатые, а впереди еще римляне. Не дают бедным евреям пожить в одиночку. Персов Ренан очень хвалит, шибко они дали большую волю своим рабам–израильтянам, такую волю, что стали писать по–еврейски, правда, это называлось по–арамейски. Вот как это описано им: «Эзра и Нехемия жили в век Перикла; они современники Геродота, Эсхила, Сократа и Гиппократа. В то время, как Израиль с радостью несет иго ахеменидов, в то время, как Ягве всецело поглощен заботой обратить сердце великого царя на благо своего народа, в то время, как еврей гордится званием виночерпия, лакея или шпиона персидского царя, — Греция ведет борьбу не на живот, а на смерть, разбивает Дария, Ксеркса и Артаксеркса и спасает цивилизацию.

Все это – сплошное словоблудие. И не только у Ренана, вообще словоблудие официальной истории, которую мы с детства выучили и теперь никак не можем расстаться. Как с собственной кожей, любимым напитком, героином или какой другой чертовщиной.

Я всегда говорил, что история не должна изучать войны, лучше изучать народы, их быт, нравы, торговлю. Но этого история не изучает, например, в торговле изучают только пряности, меха и шелка, тогда как основной предмет торговли соль, лес и рабы. Но я начал с войн. Вот и скажите мне, чтобы такая фигушка как Греция, причем не нынешняя по площади, а несколько островков и Пелопоннес, завоевала все вплоть до Индии. Реально ли это, будь у нее даже атомная бомба? Поэтому я о войнах больше даже не вспомню в этой статье.

У меня двигателем истории является торговля и евреи, ее выдумавшие. И не думайте, что торговлю легко выдумать. Вы, может быть, думаете, что и буквенную письменность придумать легко? К торговле у большинства народов, не считая входящих в них евреев, генетическое отвращение. Вы же чуть ли не каждый день слышите, дескать, лучше помру с голоду, чем пойду продавать. А чтобы торговать, надо очень хорошо знать язык и, главное, уметь им пользоваться. И желательно не один, если ты живешь, например, в Дагестане, в котором – за сорок языков. Без письменности можно все: охотиться, рыбачить, выращивать что–нибудь, даже в любви объясняться, одними глазами. Но в торговле без письменности нельзя, абсолютно. А так как торговлю выдумали евреи, то и буквенная письменность тоже их изобретение. И это изобретение так велико, что даже дважды ее не изобретешь, не говоря уже о каждом народе.

Изобретя торговлю и буквенную письменность (иероглифы придумали все, но это не письменность), евреи двинулись сквозь народы по берегу Аравийского моря в разные стороны, на восток и на запад. Долго ли, коротко, но эти два колена израилевы оказались друг напротив друга, даже не узнав друг друга вначале. Одни в Персии, которую я рассмотрел в статье «Две стороны медали», другие – на Босфоре. К этим приступаю в настоящей статье. И все, что я тут сказал без всяких доказательств, на самом деле доказано, но надо почитать другие мои работы. Доказательств – такая куча, что я даже не знаю, куда ее деть. За двадцать мегабайтов сплошного текста, даже без картинок, которые в основном мегабайты и жрут.

Однако надо рассказать свою версию этой истории, ибо она в корне отличается от общепринятой. Итак, Восточное колено евреев оказалось в Персии по своим торговым делам, и разделилось следующим образом. Одна часть во главе со своим Яхве и истинным Второзаконием, разругавшись с другой частью, пошло торговать дальше на север и организовывать Хазарский каганат, а оставшаяся в Персии часть с целью проникновения в персидскую власть подправила свою религию, и получился ислам. На этом исламе они перемешались с аборигенами и стали персами, нацией с очень высокой древней культурой.

Западное колено евреев прошествовало через Эфиопию и Египет до Александрии, от Александрии растеклось в обе стороны южного берега Средиземного моря. Особенностью этого колена, как, впрочем, и Восточного, было деление на иудеев и израильтян. Иудеи не меняли религию и с помощью Яхве все двигались и двигались вперед, впитываясь в поры народов и торгуя. Израильтяне же старались проникнуть в местную аборигенскую власть, подстраивая свою религию под требования власти над населением, чтоб оно было послушно и работало бесплатно на власть. В конце концов, ислам Восточного колена проник до Гибралтара, так как разделение у них на иудеев и израильтян произошло позднее. А авангард западных иудеев добрался, наконец, до Босфора. Восточные иудеи, как я говорил, приступили к созданию Хазарского каганата на добыче и транзите соли, а западные иудеи, оставив позади себя ислам израильтян, обосновались на Босфоре.

Через Босфор шел поток соли, леса и рабов в средиземноморскую Европу, все это было из будущей России. Ну, естественно, и немного других товаров, по мелочи – шелка, фарфор и прочие экзотические товары для богатых. Первое, что сделали евреи на Босфоре – это выстроили тройные высоченные стены, протянули железную цепь через Босфор, а конец ее намотали на ворот, спрятанный за этими тройными стенами. И перед каждым судном, проходящем пролив, эту цепь поднимали, перегораживая путь, и требовали денег или часть товара. Как вы понимаете, на весь Византий (город так и назывался, и никакой империи Византии не было) требовалось человек десять рабочих, крутить ворот. Все остальные пользовались этим трудом, вернее, его последствиями в виде пошлин, которые назначались прямо с потолка. Не хочешь платить, будешь стоять перед поднятой цепью вечно. Евреи – вечно при воде, хотя и вышли из пустыни, спустившись с безжизненного плато в прибрежную низину Аравийского моря.

Надо сказать, что берега Босфора перед приходом евреев не были пустынны. Тут, как и везде жили люди, местные племена, точно такие же, как и в только что рассмотренной Персии, без культуры и образования. Но очень любили море, так как вся их жизнь была связана с ним. В те времена у людей было принято прятаться. Равнины были пустынны. Все население бессчетных племен скапливалось в горах, где легко спрятаться, например на Кавказе. Приморские племена прятались на островах, никому кроме них недоступных. Так Венеция образовалась в древнейшие времена именно потому, что мелкие, теплые лагуны были полны нерестившейся здесь рыбой, а лагунные острова и полуострова служили жильем. При приближении каких–либо бродячих степных разбойников народ забирался в лодки, и отплывал метров на сто. Кочевники подождав дня два–три, удалялись. В избушках особо было брать нечего, а миски и чашки народ забирал с собой в лодки. Поэтому несчетная куча островов в Ионическом и прочих будущих греческих морях, были населены, а материк – нет.

Евреи народы эти презирали, за то, что они не догадались организовать на Босфоре таможню с цепью. Но на работу их быстренько устроили к себе: возить товары. Сами же оплачивали здесь, и продавали – там. То есть экономика торговая была в их руках, а работниками были местные племена, ставшие быстренько греками. Так как евреи всюду принимают местные языки, то им пришлось потрудиться: расширить их словарный запас и создать «греческую» письменность из еврейской. Точно так же, как Восточное колено поступило в Персии. С этого и началась «греческая» история, охватывающая Черноморье и Восточное Средиземноморье. Разумеется, никакой Византийской империи никогда не было. Это просто был торговый ареал, который историки позднее приняли за империю. Кое–какие предания, конечно, были, но их так обезобразили «греческие» авторы, что в них теперь ничего не понять. Притом большинство из них были составлены чуть ли не в наши дни, и на чистой фантазии, с использованием элементов древних сказаний, намешанных как бог на душу положит.

Вот теперь, кажется, можно приступать к греческо–еврейской истории, описанной Ренаном.

Александр Македонский властвует над евреями

Я сотни раз повторял в своих работах, что согласно нашей дурацкой истории, евреи вечно находятся под чьим–либо владычеством (греки – одиннадцатые). Тогда как в действительности они сами владыки всего и вся, но только совершенно незаметно для историков, так как сроду не воевали, а историки только про войны и пишут. Но сейчас, кажется, люди уже начали понимать, но не современные историки, занятые не историей, а политикой, что евреи – пуп Земли. И я это говорю совершенно серьезно.

Я никогда не занимаюсь завоеваниями и разными войнами, так как их просто не было. Были грабительские походы типа казака–разбойника Стеньки Разина в Персию, но это же не войны. Это пародия на войну, приукрашенная сколько можно. Но историки в войны верят, как в бога, поэтому послушаем Ренана: «Благодаря одному из чрезвычайно редких в истории человечества внезапных порывов Греция в 333 году выступила в поход против всего Востока и после десяти лет войны одержала полную победу. Обширная империя Ахменидов исчезла как фата моргана, греческая армия проникла в Бактрию и Индию. В Малой Азии, в Сирии, в Египте были посеяны семена эллинизма, которые быстро проросли и дали богатые плоды. Переместилась ось мирового движения подобно тому, как это произошло за двести лет перед этим после победы Кира. Теперь физическая сила, несомненно, находилась на службе у разума. Суровые, грубые македонцы, совершившие под руководством Александра поход, который можно только сравнить с походами Великой французской революции или наполеоновскими походами…» Хватит.

Чем темнее вопрос, чем бестолковее ответ, тем у историков больше пафоса. Это закон исторической природы, основанной на вранье. Что бы вы сказали, если бы я написал, что детский сад № 179 в результате «чрезвычайно редкого в истории человечества внезапного порыва» вышел из Москвы в таком–то году и через три–пять лет вернулся, принеся генеральному секретарю ЦК КПСС в подарок (как Ермак), например Индонезию? А все страны по пути туда исчезли бы как «фата моргана»? То же самое можно думать, читая приведенную цитату. Посмотрите на нынешнюю Грецию. Откуда там все это могло взяться? И куда делось? Это же самая бедная скалистая страна в Европе, перебивающаяся с хлеба на квас, и живущая богатыми туристами, беглыми бандитами и оффшорными делами. Там даже армию Македонского не прокормишь, пока она научится побеждать и есть завоеванный хлеб.

Далее: «Малая Азия, освобожденная от персидских сатрапов, сделалась в культурном отношении колонией Греции». Вы представляете себе сегодня Турцию колонией Греции? А почему она могла быть колонией тогда? Потому, что Ренан так написал?

Перейдем к дельте Нила: «Нильская долина продолжала спать своим вековым сном, продолжала высекать свои храмы, свои скалы, но она проявляла в этих своих творениях привившийся к ней греческий вкус. Дельта, во всяком случае, сделалась одной из самых сильных позиций эллинизма. Если бассейн Тигра и Евфрата был вскоре отвоеван назад Востоком, то нужно сказать, что Арсакиды – чем дальше, тем больше, признавали культурное превосходство Греции».

Вы представляете? Детский сад № 179, возвращаясь из завоеванной Индонезии кружным путем, завоевал от нечего делать еще и дельту Нила. Только не забудьте, пожалуйста, а то я сам забыл, что Наполеон, круша Египет со взводом солдат, имел ружья и пушки против египетских сабель. А у Македонского ничего этого не было. Там дубина на дубину, лук на лук и дротик на дротик было. И египтяне бежали не от наполеоновских гренадеров, а от страха перед их железяками, извергающими огонь.

Нильская же «спящая» долина как раз и была уже под исламом, когда вздохнуть нельзя без воли Аллаха, и никому она была не нужна. Там торговать нечем. По этой же причине «бассейн Тигра и Евфрата» не «отвоеван назад» был, а просто там делать нечего было торговым «грекам». Он тоже уже заснул под исламом. Только науки еще теплились во дворцах. А вот, что касается Александрии, то, во–первых, там были месторождения соли и, во–вторых, это был стратегический порт для всего южносредиземноморского торгового пути. И никто ничего не завоевывал. Просто город Византий собирал таможенные платежи и, когда их скопилось очень много, пустил их на торговые дела, нанял «греков» плавать от Трапезунда до Гибралтара и возить товары, без всякой войны. Вот поэтому–то «еврейская колония в Александрии быстро достигла цветущего состояния», а евреи стали обладать «большими достоинствами вне своей страны, чем в Палестине (замените Палестину на Византий), где они уж слишком чувствовали себя господами».

Тут Ренан опять пустился лгать: «С их (евреев) способностью к языкам они быстро усвоили греческий язык и стали писать на нем довольно чисто. Их приятные физиономии сделали их очень желанными посетителями в домах богатых греков». Поправлю Ренана на ваших глазах, хотя он сам лучше вас знает, что лжет. Он ведь не вы, он знал и греческий и еврейский языки. Так вот, алеф, бет и гиммель – это соответственно по–еврейски бык, дом и верблюд, что соответствует «греческим» буквам альфа, бета и гамма. Но они на «греческом» языке ничего конкретного не обозначают, просто буквы. Значит, именно евреи дали «грекам» письменность. И Ренан лжет, что евреи стали писать по–гречески «довольно чисто». Просто евреи, как это они делают везде, перешли на совокупность местных языков, дав им письменность и большую часть собственных «торговых» слов, и этот «греческий» язык распространился на кораблях от Трапезунда до Испании, не забыв заскочить в Александрию, о которой у Ренан идет сейчас речь. Хотя, прекращаю, он опять о войне. Скажу только еще, что не «богатые греки» принимали «бедных евреев» в своих домах, а наоборот: богатые евреи принимали греков, которые удачно сплавали по их заданию.

Еще скажу, пока не забыл, что расцвет «греческих» наук и искусств в Греции и Византии, что собственно, одно и то же, вызвал не «греческий гений», а простая приземленная торговая прибыль. Я не устану повторять, что по тем временам производительность труда была такова, что практически весь труд уходил на одну только еду. Торговая же и ссудная прибыль была столь велика, что стало возможным содержать целую армию ученых, артистов и художников всех жанров. Вспомните хотя бы что банковский кредит ныне 5–10, а тогда был минимум 200 процентов, торговая прибыль же зашкаливала до совершенно ныне невообразимых высот. И я еще не сказал о железной цепи через Босфор, которая практически не затрачивала никакого труда, а деньги сыпались как из того пресловутого «рога изобилия». Может, он оттуда и произошел. Вот откуда «растет» греческий феномен. Было бы не так, нынешняя Греция продолжала бы в том же духе.

Александрийская мешанина

Расцвет Александрии расписывается у Ренана как бы на «греческих» началах. И в то же время разговор идет не столько о «греках», сколько о евреях. Притом об Иерусалиме как–то странно забыто. Вот: «В Иерусалиме и его ближайших окрестностях эллинизация была слаба». И чуть далее: «Многие (еврейские – мое) города, с другой стороны, из угодливости меняли свое старое название на названия городов новых завоевателей. Изменился весь географический аспект». И еще чуть далее: «Замечательно, однако, что старые названия не погибли». Как–то это все неопределенно и непонятно: Меняли ли названия все–таки, или они сохранились? Эллинизировался Иерусалим или нет?

По Ренану Александрия основана Македонским, но через 20 страниц цитируется Флавий, и оказывается, что евреи там давно до Македонского жили, притом так же хорошо как и в Персии: «Так Флавий гордится тем, что александрийские сыны его народа жили «в близких сношениях с царями» (надо полагать, египетскими – мое), он утверждает, что в царствование Филометора и Клеопатры евреи господствовали при дворе и что, следуя его выражению, «эти два государя вверили свое царство евреям». Тут бы надо еще и «древних римлян» приплести, ведь Клеопатра в Рим каталась по любви, но Ренан это опускает. А вообще было бы славно: царица поехала к любовнику, а вместо себя оставила еврея «исполнять обязанности». Все это напоминает не последовательную историю, а сумасшедшего, беспорядочно выкрикивающего бессвязные и бессмысленные слова.

Вот, смотрите: «Еврейское тщеславие окружило эти первые шаги эллинистического иудейства такой тканью фальсификаций, что очень трудно различить апокрифичное от действительности в этом темном отделе еврейской истории. Верно, кажется, лишь то, что именно в царствование Филометора александринские евреи пришли в тесный контакт с эллинизмом, что именно тогда ими овладел дух соревнования, и они в подражание грекам стали писать на греческом языке». Но про быка, дом и верблюда я уже говорил. А Ренан все равно гнет свое: «Самых поверхностных сближений им было достаточно для того, чтобы отождествлять библейские эпизоды с эпизодами греческой мифологии или плохо понятыми данными античной эрудиции».

Вообще говоря, Ренан мог бы догадаться, что это вовсе не «древние греки», выпрыгнувшие как черт из табакерки, писали, а уже повзрослевшие евреи, так что у них стала уже получаться поэзия, но он гнет свое: «Деметрий, Клеодом, Аристей или Малхий еще сохранили, по–видимому, известную серьезность в своих якобы исторических потугах. Эвполем и Артапан (или, по крайней мере, еврей, скрывавшийся под этим странным именем) не знали границ в своих шарлатанских выдумках».

За что это он их так? А они не вкладываются в его «концепцию». Разве так можно с французским и русским академиком? Пусть они и раньше его на 2000 лет жили, все равно пусть не мешаются у Ренана под ногами: «Артапан нам сообщает, что египтяне получили от евреев все свои познания и все свои учреждения. Авраам преподал царю Фаратотесу астрологию, Иосиф оказал египтянам бесконечное количество услуг. Самые знаменитые египетские храмы были построены сыновьями Иакова. Весь египетский культ есть создание Моисея; это он и есть тот Музей греков, который был учителем Орфея, он изобрел искусство мореплавания, исксство постройки домов, военное искусство, создал философию, разделил страну на тридцать шесть номов, научил поклоняться Богу, преподал жрецам иероглифы».

Прочтите еще раз. Это ведь именно то, что я не устаю повторять: евреи пришли в Египет торговать, и сделали его приличной страной по тому времени. А как совершился их «исход», страна превратилась в то, что современный Израиль с ней делал на Синайском полуострове с помощью американских танков. Они даже плотину не могли построить, пришлось русских звать, тоже не сильных в науках, не считая пушек. А Суэцкий канал кто им построил? Англичане. Кстати, и Греция такой же скоро станет, как евреи оттуда уйдут.

Но Ренану это все равно не нравится. Про войну на Синайском полуострове он, конечно, не знал, но про Суэцкий канал–то знал непременно. Поэтому продолжает: «Эти ребяческие вымыслы излагались иногда в стихах. Были написаны плохими гекзаметрами истории Иерусалима, Сихема. Некий Иезекииль сочинил жалкую трагедию, имевшую своим сюжетом исход из Египта». Но, может быть, эта «жалкая трагедия» как раз и есть то, что истории не хватало. И «плохие гекзаметры» как раз и говорят о большей древности чем «хорошие гекзаметры» тех, кто Ренану нравится? И недаром можно сказать: Ренан, ты сердишься? Значит ты не прав. И вот что еще интересно. «Когда труд был закончен, Птолемей дает всем дорогие подарки, предоставляет евреям прекрасные привилегии. Все остаются довольны». Это о том труде Ренан говорит, который ему нравится. И сейчас, с документами в руках, практически невозможно говорить ни о чем определенно. Тем более что через три страницы Ренан снова идет в наступление на «компиляторов» из того, чего сейчас нет: «Одно обстоятельство, впрочем, чрезвычайно облегчило обращение этих выдумок среди публики. Великий компилятор Александр Полигистор, живший около 75 года до Рождества Христова и писавший о всякого рода предметах, занялся также евреями и написал Περί Іουδαίων. Этот Περί Іουδαίων был собранием сделанных без разбору извлечений. Александр не был счастлив в своем выборе; он напал на ту слабую литературу, о которой мы только что говорили. Почти все повторявшиеся о евреях апокрифические данные были заимствованы у Полигистора. Благодаря ему или, если угодно, благодаря Клименту Александийскому и Евсевию, перекрашивающим его компиляцию, и спаслась эта литература от вполне заслуженного забвения».

Из этой комолой фразы можно понять одно: история переписывалась каждым новым правителем, как это делается поныне. Например, российская история, кажется, уже подгоняется под президента Путина, а Букварь уже подогнали. И каждый раз вместе со «святой водой» из купели выплескивают и ребенка. Евсевий мне тоже известен, я ему даже посвятил специальную главку в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории», фрукт еще тот. По–моему, вместо щенка «Константина Великого» правил именно он. Поэтому в настоящее время истории нужен только абсолютно здравый смысл, объединяющий в одно целое нагромождение беспорядочных событий. Именно так я поступаю.

Кстати, можно понять и еще одно: вообще историки, как и Ренан, не любят вспоминать Полигистора. Это ведь тоже не случайно. Я не сомневаюсь, что у него тоже кое–что подкрашено, выпячено, а кое–что выброшено прочь. Но чтение его, как и чтение Ренана, тоже может дать какие–то сведения, по оплошности или глупости попавшие в труд. Я ведь свою версию истории доказываю именно словами Ренана. Самое главное, чтобы все сведения были доступны, а еще главней, чтобы все они без изъятия укладывались в концепцию. И когда сведения выбрасываются или объявляются «плохими гекзаметрами», это сразу вызывает подозрение в честности автора. И даже то, что Ренан охаивает Полигистора за то, что он собрал «сделанные без разбору извлечения» — плохо, а Полигистор сделал, по–моему, хорошо. Должно существовать две истории: концептуальная, когда событиям придают законченный логический смысл. Это авторская история. И история типа хрестоматии, где события просто складываются, как в мусорную корзину негодные бумажки для желающих их разбирать. Эта корзина должна быть канонической, пусть там лежит все. А авторских историй может быть столько, сколько самих авторов. И еще. Боже упаси, чтобы какой–то из авторов — концептуалистов стал самым главным, самым «основы полагающим». Тогда истории конец. Однако я опять отвлекся.

Самый же главный вывод из всего тут изложенного: никакие это все не «древние греки». Это евреи из Константинополя, растекшиеся по Средиземноморью. Они приплыли в Константинополь небедными, но так отъелись в нем, что стали сверхбогатыми. И пошли расширяться уже в этом виде по Средиземноморью вновь. Это даже Ренан косвенно подтверждает: «Более или менее целиком сфабрикованы стихи, которые приписывали Эсхилу, Софоклу, Эврипиду, Филемону, Менандру, Дифилу, Орфею, Гезиоду, Гомеру, Лину. Полагают, и не без вероятности, что вся эта мистификация создана Псевдо–Гекателем». Не буду спорить, хотя для одного – много. Но и знаменитый Поджо Браччолини во времена Козимо Медичи (см. др. мои работы) тоже сделал немало. Даже не верится в такую «производительность труда», хотя у него под руками и была целая «Платоновская» академия во главе с Фиччино. И оба лазили в бездонный банк Медичи как в собственный карман.

Так, пора евреям менять «хозяина–завоевателя»

Наступила очередь селевкидов–турок поцарствовать над евреями. Кажется, если я не ошибся в счете, это двенадцатое «пленение». Поэзия Ренана как всегда на высоте: «Самым ясным голосом израильтянина, дошедшим до нас от этой эпохи, является голос иерусалимлянина Иисуса, сына Сирахова…» Но сноска к этой поэзии идет в грустной прозе: «Еврейский текст потерян. Греческий перевод, сделанный внуком автора около 130 г. до Р. Хр., очень плох. Сирийский перевод, сделанный, как и греческий, с еврейского, лучше во многих случаях греческого и латинского». Далее эта сноска продолжается Редактором, и еще грустней: «Еврейский текст Сираха был найден в 1896 г. в фрагментах, привезенных из хаирской (Каирской? – мой) генизы С. Шехтером, Нейбауэром и Кадлеем и был издан Петерсом в 1905 г. и Смендом в 1906 г.». То есть уже после кончины Ренана.

Странное дело. Как только наступает недоверие к писанине историков, так немедленно «находятся подтверждения», притом при самых фантастических обстоятельствах, то на каком–нибудь острове в забытом не только богом, но и людьми, монастыре, то в какой–нибудь пещере, как Кумранские «свитки», то еще где–нибудь у черта на куличках. Притом, безграмотные пастухи и прочие бедуины, нашедшие их, ни в коем случае не пускают свои находки на разжигание костра или печки, как то непременно случается, например, со старыми газетами, но, наоборот, ободренные каким–то внутренним духом, тащат их ученым невесть как там, появившимся совершенно «случайно». Историки просто не ведут счет этим «случайностям», а надо бы пронумеровать их по порядку. И тогда бы им сразу стало стыдно. Особенно, если бы они представили эти «случайности» математикам, специалистам по теории вероятностей. Я думаю, вероятность находок того, что требуется, давно перевалила за единицу, что невозможно согласно строгой науке. Даже единица невозможна.

Кроме того, возникает какая–то путаница. «Ясным голосом» обладал Иисус, сын Сирахов. А в пещере по имени «хаирская гениза» нашли «фрагменты текста» самого папаши Сираха. «Перевод» же всего этого сделал внук Иисуса, правнук Сираха. Чертовщина какая–то, хоть и говорится о «святом» деле. Хоть сказали бы, что такое хаирская гениза?

Я не от нечего делать придираюсь. Дело в том, что этот «внук» пишет вещи весьма интересные: «В общем сын Сирахов питает мало доверия к добродетели женщин. Он их не любит и не уважает. Допуская исключения, он их все же находит невыносимыми, сварливыми, обжорливыми, крикливыми, болтливыми. Их нужно опасливо стеречь. Самое верное – держать их под замком. Бедствия жизни человека происходят от женщины. Сын Сирахов вывел уже заключение из первых рассказов Бытия, что смерть вошла в мир через женщину».

Дело в том, что в современном иудаизме и даже в законодательстве Израиля эта цитата – закон. То же самое – в исламе и исламских странах. Между тем христианский Ветхий завет и еврейская Тора полны женщинами самого высочайшего ума, преданности и самопожертвования, форменными героинями. И большинство мужчин на их фоне выглядят несколько «недоделанными». Тем более что сам Соломон – переделанная в мужчину женщина. И не будь их там, не спаси, не научи они евреев уму–разуму бессчетно раз, самих евреев не было бы.

Восточное колено пришло в Персию либо с только что народившимся патриархатом, либо же он у них развился уже там. Патриархат потребовался же потому, что основным поставщиком благ в семье стал мужчина–торговец, а женщина, обремененная детьми, вынуждена была сидеть дома. И то, что к женщинам были применены столь сильные средства подавления их воли и власти, как раз и показывает на переворот. Смутьянов и революционеров всегда вешали, но женщины, владея еще ситуацией, не стали вешать своих благоверных, они поняли, что отныне так надо жить. А мужчины, взяв добровольно им отданную власть, стали в отместку, именно за добровольность, издеваться над женщинами, совершенно как Ельцин над Горбачевым. Почитайте Библию, останавливаясь подольше на женщинах, и вы поймете, что это именно так.

Это еще раз говорит о том, что ислам родился раньше христианства.

Передовой отряд Западного колена истинных иудеев (израильтяне остались в Египте царствовать) пришел на Босфор все еще с матриархатом, на что показывают византийские императрицы, все без исключения не переделанные потом в мужчин, (см. упомянутую книгу). А так же то обстоятельство, что «греческие» и «римские» богини–матери были главными, а мужчины–боги до самого последнего времени были у них – на правах половых тряпок (там же). Притом я доказал, что матриархат этот существовал до самого Козимо Медичи – основателя католичества (там же), до первого издания Маллеуса в 1486 году, который потом на протяжении 100 лет издавался чаще самой Библии.

Поэтому только Козимо Медичи, созвавшему Ферраро–Флорентийский собор в 1438 году, что и является началом католицизма, потребовались «труды» всех тех папаш, дедушек и внуков по фамилии Сирах. И ведь именно он, Козимо Медичи «выкупил» у турка Магомета II, официального завоевателя Константинополя (1453 год), большинство «древних рукописей». И рукописей, вроде бы христианских, а поэтому «ненужных» исламисту Магомету. Понимаете теперь, зачем Ренан отправил евреев снова в рабство, теперь уже к «Селевкидам»? И понимаете, почему такая белиберда творится с «переводом», в частности, этих «трудов» череды Сирахов?

А потому, что «выкупив» рукописи, Козимо тут же принялся готовить «крах матриархата», но не успел, помер в 1464 году. По официальной истории это выглядит так. Под псевдонимом Малеус (Malleus) выступили два монаха–доминиканца: Иоанн Спренгер (Johann Sprenger), декан кельнского университета (Германии), и Генрих Кремер (Heinrich Kraemer), профессор богословия в университете Зальцбурга (Австрия). В 1484 году римский папа Иннокентий VIII подписал буллу Summis Desiderantes, в которой «сожалел о развитии колдовства в Германии и уполномочивал Спренгера и Кремера искоренить его». И «ведьм» на протяжении 200 лет беспрерывно жгли на кострах.

Между прочим, религиозная служба делится как бы на две части, собственно служение богу (литургия), и служение людям (дьякония). Так вот дьякониссами были на заре христианства исключительно женщины. Это сейчас дьякон – неизвестно толком, что такое? И чем он отличается от попа? Не тем же, что орет в три горла? А в те времена это было четко – служение людям, а не собственно богу, в том числе и сексуальное. Чтоб им легче было верить в богиню–мать. А потом запутались при переходе к патриархату, притом после костров.

Вернусь к Ренану. «Триумф Иисуса, сына Сирахова, лежит в области буржуазной морали… <…> …он не только стоит за строгую моногамию, хотя Тора позволяет многоженство, всякое легкое отношение со стороны мужчины ему кажется достойным осуждения. Семья покоится на почтении к отцу… <…> Здесь уже указывается особая добродетель смирения. Спокойный, умеренный человек, хорошо воспитанный, скромный в своих речах, не клянущийся, никогда не произносящий грубого слова, уступающий своему противнику, чтобы не вступать в спор, будет господином мира».

Рабом такой человек будет, господин Ренан! И именно это требует «нарождающееся» христианство. Нарождающееся я потому взял в кавычки, что ни в какой Торе всего этого нет. Там даже нет многоженства. Только цари имели много жен по Торе, притом без всякого религиозного оправдания, по принципу: нельзя, но если очень хочется, то – можно. А все Ренан это взял из полу–Торы, когда она была уже не то иудейская, не то – мусульманская, нараскоряку стояла. Вот почему хорошо «находить» древние манускрипты по пещерам. В одной пещере найдешь про снег, что он – белый, а в другой, если надо, то – черный.

Заключение

Надоело мне все это. Скоро появятся ессеи, фарисеи и «книжники». Значит, должен родится Христос. Кому–то надо же их гнобить. А раз Христос, то необходима Римская империя. Точно так же как предыдущие «пленения». По–моему это будет тринадцатое «пленение» – чертова дюжина. А потом евреев разгонят по странам и народам, хотя прекрасно знают, что они вечные «переселенцы», потому и живы до сих пор. И не только живы, их, по–моему, ныне не меньше, чем китайцев. И живут они в среднем гораздо лучше, чем мы с вами, тоже – в среднем. Но им не завидовать надо, не злиться на них, не генерировать в себе антисемитизм, а учиться у них.

Заканчиваю же я потому, что по последней цитате из Ренана предельно ясно, что такое христианство. Поэтому фарисеи с ессеями и книжниками, включая Римскую империю, уже ни к чему. Тем более что никакой Римской империи не было. Был банкир Козимо Медичи, сосредоточивший в своих подвалах все деньги Европы, включая Киевскую и Московскую Русь. И его потомки – римские папы. Больше – ничего.

12 марта 2002 г.

О том, что я в своих работах еще не формулировал

Здесь я кратко хочу сформулировать ответ на вопрос: почему и как произошли пресловутые восточная и западная цивилизации? Из совокупности всех моих предыдущих работ вы знаете, что восточное колено торгового племени пошло во власть местных племен, которые они прочесывали по своим торговым делам. И в конечном счете ассимилировалось с ними на основе ислама. Но сохраняя себя в элите этих народов. Именно поэтому ислам распространился от Индонезии до Гибралтара сплошной полосой. Первоначально под видом успешного строительства Вавилонской башни. Но без коммуникаций настоящего времени такое государство не могло существовать долго. Получив приличную многословную, «торговую» человеческую речь вместо односложного мычания на предмет удовлетворения похоти, а затем и письменность, народы, но в основном их местные царьки, стали развиваться более или менее автономно. Из–за несовершенства коммуникаций. В Библии это выглядит как «смешение языков», после которого Вавилонскую башню дальше строить стало невозможным. Так образовался восточный мир разных стран с одной и той же религией. Мир с жестким людоедским правлением, которому я посвятил специальную статью.

Истинное Второзаконие Моисея в этом мире так и не восторжествовало, да его, пожалуй, и не возникло в этой среде. Напомню, что истинное Второзаконие – это разделение религии и морали по разным сусекам. Религия – для отождествления себя среди себе подобных с помощью Яхве, мораль – для законодательства и законопослушания. Я везде писал, что для завоевания умов элита восточного колена вернулась к Первозаконию, объединяющему религию и мораль в одну кучу, из которого выросли как ислам, так и христианство, которые первоначально было даже не отличить друг от друга. Теперь, по размышлении, я пришел к выводу, что Второзакония в этой среде даже не возникало. Первозаконие плавно переросло в ислам и христианство восточного толка. Недаром Иса–Иисус даже родственно, не говоря уж об «учении» близок к пророку Магомету.

Западное колено торгового племени взросло не на границе Йемена и Саудовской Аравии, где образовалось это самое торговое племя, а гораздо позднее. Тогда, когда язык и знания евреев распространились в форме ислама на ту территорию, которую ислам сегодня занимает. И это произошло, скорее всего, именно в Египте. То есть, истинное Второзаконие, разделяющее религию и мораль по разным сосудам человеческой деятельности, явилось как ересь внутри Первозакония и дитя его – ислама, когда он был еще не то иудеохристианством, не то несторианством, не то правоверием, которое надо отличать от православия. А нам от всего этого длительного катаклизма осталось только то, как Моисей дважды ходил на какую–то гору и приносил разные каменные таблички от бога Яхве. Сперва – с Первозаконием, потом – с Второзаконием.

Тогда становится более понятной жизнь самого Моисея. С одной стороны он – признанный политик рабовладельческого Египта, с другой стороны – оппозиционер, которого преследовать начали только после того, как спохватились, после его «исхода» с немалой группой единомышленников. Таким образом, Моисея надо считать еще более великим человеком, чем это до сих пор считалось. Именно он, разделив религию и мораль по разным этажам человеческого общежития, создал основу западной демократии. С тех пор, как бога Яхве перестали интересовать человеческие отношения внутри самого человечества, это человечество подчинилось в этом отношении закону, юриспруденции.

Сам же Яхве остался для евреев западного колена только знаменем, под которым они идентифицировались и объединялись. Для тех, кто этого не понимает, можно напомнить кучу идентификаций, происходящих на ваших глазах. Это и буянящие в День десантника разновозрастные обладатели тельняшек, и нелюбовь ментов и гэбэшников, летчиков и пехоты, беспризорников и маменькиных сынков, богатых и бедных, гомосексуалистов и «нормальных» сексуалистов. Именно на этом зиждется «защита чести мундира» даже у тех кланов, которые мундиров отродясь не носили. Вот что такое идентификация. А отличительными признаками кроме бога Яхве может быть что угодно, от бритых голов до железяк на одежде. От «молнии» на заднице до эмблемы на фуражке. От «наших бьют» до «хайль гитлер». От «мы – чиновники» до «берегите прокуроров» или «судьям можно все». И заметьте себе, пожалуйста, ведь религия ни на что иное не нужна, кроме как для идентификации среди себе подобных. Но лучше я остановлюсь на самой юриспруденции.

Все Средиземноморье явилось ареалом Второзакония, но особенно – Константинополь. Даже на Пиренеях ислам был побежден Второзаконием. И от Константинополя распространялось Второзаконие, но не в виде религии, а виде – юриспруденции, части Второзакония, самой его значительной части для судеб человечества. Юриспруденция была необходима при общении между торговцами, поклоняйся они хоть Яхве, хоть богине–матери с десятком имен. Юриспруденция не могла не додуматься до прав человека. Но и по традиционной истории юриспруденция родилась в Константинополе. Только историки никак не могут догадаться, что основой ее было именно Второзаконие. И пишут нам про разных Юстинов и Юстинианов, дескать, юстиция. Покопались бы лучше в так называемой «эпохе судей» в Библии, которая должна быть, несомненно, после Моисея.На Востоке же Второзакония никогда не знали, поэтому там и явилось людоедское правление. Козимо же Медичи захотел распространить это людоедское правление и на Запад, и чуть было не преуспел в этом в лице своих потомков. Но родившаяся юриспруденция была уже настолько сильна, что в конечном итоге получилась так называемая западная демократия. А оплот людоедского правления постепенно перекочевал в нашу любимую Родину, под защиту атомной бомбы, ограбившей около 200 народов. И мы с вами начали говорить: «закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло».

Две стороны медали

Введение

Я утверждал, что первоначально, на берегу Аравийского моря в Йемене у евреев–торговцев было не 12 или 13 колен, как они сами утверждают в Библии, а всего два: восточное и западное. Восточное освоило Индию, двинулось в Персидский залив, освоилось там и разделилось. Часть евреев внедрилось в местные элиты аборигенов, это по моей классификации – израильтяне, в основном бросило торговлю и создало ислам и иудохристианство (несториане). Вторая часть двинулась дальше на север в качестве торговцев, оставив прежнюю свою классическую религию на вооружении, это иудеи, и основала Хазарский каганат на торговом пути солью. К Хазарскому каганату я вернусь отдельно, а о внедренной во властную элиту части скажу здесь. Освободившись от ежедневных тягот торговли, внедренная в местную элиту часть евреев предалась наукам и искусствам, подняв их на Востоке на небывалую высоту. Но надо было озаботиться об идеологии, на основании которой можно было безбедно пользоваться трудом народа и властвовать над ним. Надо было создать одну религию, которая отвечала бы интересам властвующей верхушки аборигенов и внедрившихся в нее евреев. Эта религия – ислам, самая лучшая религия для подавления индивидуальных устремлений народа, и направления его по четкой дороге: шаг влево или шаг вправо от главной идеи – это побег и расстрел, при жизни вам трудно, зато после смерти – рай.

Восточное колено и западное, о котором я еще не сказал пока ни слова, удалялись в разных направлениях, но связи не теряли (вот где пригодилась буквенная письменность, изобретенная ими), поэтому действовали весьма синхронно. Настолько синхронно, что ислам добрался аж до Гибралтара. Главной особенностью этой империи было то, что на каждом отрезке этой колбасы царствовал свой царек или шах, почему потом и вошло в моду именование главного царя шах шахов, или шах–ин–шах. Но вокруг каждого безграмотного царька роилась куча советников или визирей, в душе исповедовавших иудаизм, а наружно – ислам. С этого и пошло, что отдельным царством правил не шах, застрявший в своем гареме навечно, а именно визири. Я даже думаю, что гаремы им визири специально и изобрели, чтобы те не вмешивались в управление. Все визири же всех этих царьков имели между собой связь и общую идею, благодаря которой эта «конфедеративная» империя существовала. Правда, не очень долго.

Этому помешали местные царьки, границы между которыми были все же установлены. Поэтому задуманная первоначальная религия стала двоиться и троиться в зависимости от вкусов местных царьков и обслуживающих их своей головой евреев. И, разумеется, все писали свои труды. Писать, естественно, умели только евреи. Царьки же, выскочив из гарема попить – поесть, отдавали очередное идиотское приказание, иногда какому–нибудь визирю срубали голову с плеч, и опять удалялись туда же. Поэтому у визирей работа была сложной. Это и в сказках обозначено. Вот тут–то и начинали происходить отступления от общей идеи, дробление и вариации с фиоритурами. Это все хорошо описано в Библии при строительстве Вавилонской башни и причинах окончания ее строительства до завершения. Надо сказать, что и визири, почувствовав удаленность других визирей, поднимали свой статус, не отвечая на письма соседей. Постепенно связи почти прекратились. Но это случилось уже после того, как параллельно с исламскими приказами стали поступать раскольнические письма на камушках с иудохристианством. И каждый считал своим долгом проявить собственный вкус в том, какие из них принимать к сведению.

И в этом месте надо сказать, почему же историки считают ислам младшим братом христианства, лет на 600 моложе. Дело в том, что католицизм вылупившись из гнезда иудохристианства, прибавил к летоисчислению сразу тысячу лет. Это очень остроумно доказали Носовский и Фоменко, а, может быть, и сам Морозов – я не знаю точно. Дело в том, что еще до рождения католицизма из банка Козимо Медичи, даты начали писать, ставя перед цифрами латинскую букву «I», дескать от рождества Иисуса. А потом какой–то умник посчитал эту букву за единицу. Правда ведь, похоже? Вот так и стал ислам на 600 лет младше. Но если эту единичку, то есть тысячу лет отнять при восстановлении справедливости, то ислам станет на 400 лет старше. Что и требовалось доказать, как говорят математики.

Восточное иудейское колено не добралось до Средиземноморья, потыкавшись в Кавказ, растекшись по Ирану, Средней (Центральной) Азии и даже Южного Урала и Зауралья. А западное колено, переплыв в Эфиопию, в основном сосредоточилось в низовьях Нила, в Александрии, где тоже были месторождения соли. И уже оттуда растеклось по южному его побережью до Гибралтара на запад, и до Константинополя на восток, которого тогда, естественно не было.

В Египте как и на берегах Персидского залива царствовала новая религия – ислам, чуть разбавленный иудохристианством. И те евреи, которые внедрились в египетскую верхушку, стали египтянами, как на востоке – персами. Точно так же как на востоке истинные иудеи, не попавшие во власть, образовали Хазарский каганат, так и на западе, не нашедшие себя в египетской верхушке, основали Константинополь – самое прибыльное место в мире по тем временам. Я уже доказал в других работах, что никакой Византии как империи никогда не было. Это был только город Византий – Царьград – Константинополь – Стамбул. С тройными стенами, из–за которых через Босфор была протянута цепь, намотанная на ворот. Ни один корабль не мог проплыть, не заплатив денег. Потому–то там тоже начали процветать науки и искусства, которые иначе не возникают как на сытый желудок и от безделья. Заделье по тем временам, это когда с утра до ночи добываешь себе пропитание, оставив немного времени на размножение. Никакие пряности, шелка и другая экзотика не могли бы создать большой грузопоток. Это были в подавляющем количестве соль, древесина и рабы. Объезда не было, поэтому платили столько, сколько потребуют. Тройные стены защищали от любых неприятностей военного характера. И я никогда не поверю, что эти стены мог преодолеть какой–нибудь Олег, «прибивший свой щит на ворота Царьграда», если у него не было сообщника внутри стен. Эти стены и сегодня впечатляют. «Загнивание» Византия я понимаю и верю в него. Грубо говоря, из всего города работали только несколько мужиков на вороте с цепью через Босфор. За стенами же простиралась Малая Азия, дела до которой и города, с обеих сторон, никому не было. Но рассказов о Византии во всех портах Средиземноморья и Черноморья было столько, что не на одну Библию хватит.

На пути из Хазарии до Византия как грибы расплодились города–порты, в каждом из которых торговлей и финансами владели евреи, остальное – инфраструктура. Надтеречный сухой путь облюбовали бандиты, грабившие купцов. Между ними тоже были евреи, сбывавшие краденое. Так что все эти царства–государства и сегодня наполовину состоят из евреев. Общение евреев Хазарского и Византийского государств, конечно, было. Ведь оба народа были иудеями в моем понимании этого термина. Но иудеи составляли незначительную часть населения. Все те народы, которые там сегодня живут, жили там и при Хазарском каганате, только каждый народ занимался своим делом, ненадолго пересекаясь в общехазарских делах, таких как войны. Что касается византийских евреев, то они стали греками. Наверное, потому, что островной народ, а островов там как сельдей в бочке, связан с морем, точнее с мореплаванием. А торговля вся здесь – морская. А евреи, хотя и связаны с морем, с тех пор как спустились с пустынного плато в прибрежный Йемен, предпочитают руководить, а не грести и ставить паруса. Вот евреи и стали греками.

На этой основе проанализирую творение Ренана о евреях в период их «вавилонского пленения», на самом последнем этапе этого «пленения», которого в действительности никогда не было.

«Обращение» гоим

Ренан пишет: «По отношению к этой эпохе не нужно придавать слову «обращение» того догматического смысла, который был вложен в него потом. В то время нередко меняли бога–покровителя, как только находили более могущественного. Обращение «гоим» будет следствием падения Вавилона. Те, которые избегнут катастрофы, сделаются апостолами Ягве. (по–русски лучше Яхве, я так и пишу обычно). Они пойдут во все стороны мира… Язычники, увидя милости, которыми Ягве осыпает свой народ, пожелают сделаться поклонниками того Бога, который так полезен своим поклонникам».

Эта маленькая фраза у Ренана ничем не подтверждается, она окружена с обеих сторон поэзией насчет единого бога, к истории никакого отношения не имеющей. Чувствуется, что он ее где–то нашел, передал «своими словами» и на ней хочет обосновать внедрение в умы единобожия неевреям, которое, дескать, внедрили сами евреи. Сразу же, как только их выпустили из «плена». Причем внедряли этого бога в «пустые» головы, так как слово «обращение» ему не нравится.

Давайте проанализируем, может ли это быть на самом деле, а если может быть, то, что это на самом деле было? Во–первых, о «замене бога–покровителя». Где это Ренан видел легкой смену бога? Хотя бы один пример. Наоборот смена бога, «обращение» – это огромная трагедия народа, гражданская война, самосожжения, бегство в недоступные места. И это даже не смена бога, а только культа одному и тому же богу, вернее, частичное изменение литургии. Пусть хотя бы вспомнит свою Варфоломеевскую ночь. Зачем тогда он это говорит? Ведь не для заполнения же пространства книги? Ему я знаю, что нужно, легкость перехода к христианству. Вроде это одними проповедями сделали. Пусть тогда вспомнит, как наш Красное солнышко палками загонял народ в Днепр креститься. Или как боярыню Морозову в цепях везли. Боярыню, не крестьянку. Крестьянок просто убивали. То есть я хочу сказать, что внедрение веры – огромное насилие, хоть единобожие, хоть многобожие. Потом просто к этому привыкали как мы к КПСС, трагедия забывалась с веками, и чем менее образован народ, тем быстрее он приспосабливался, тем больше его членов начинали верить, как верят дети, что никогда не умрут. И любая религия огромным насилием внедрялась, и потому именно, что это было очень выгодно правящему классу.

Во–вторых. Как проверить на «большую могущественность» бога? Это же чушь собачья. Что Перун нам помогал хуже, чем Христос что ли? Откуда это следует? Статистика где? Я это потому пишу, что терпеть не могу когда натягивают и за дураков читателей считают.

В третьих, какой дурак будет раскидываться своим богом налево и направо, если он такой удобный и всемогущий? Что–то я не слышал, что евреи такие бескорыстные. И вообще людей, кроме сумасшедших, нет, которые разбрасываются самым дорогим, каждый свой кошелек любит прятать подальше и как можно реже расставаться с ним.

В четвертых, как это язычники увидели, что Ягве чрезмерно милостив с евреями? И захотели такого же. Ныне люди более приметчивые, однако, я не видел, чтобы у синагоги толпы стояли в иудаизм обращаться. То есть, все это муть несусветная. Потому, что Ренан не знает, как же все–таки распространилось христианство?

Только фраза «обращение «гоим» будет следствием падения Вавилона» несет много информации. Хорошо бы было, если бы еще Ренан объяснил, почему именно «вследствие падения Вавилона»? Я даже понимаю, почему он не стал этого объяснять. Останься евреи в Вавилоне навечно, пришлось бы Ренану признать, что сначала родился ислам, там было бы рядом. Но вот вернули евреев на берега Средиземноморья, в любимую Палестину, а тут рядом Римская империя – широкий простор для христианства. Ренан–то еще не знал, что этой империи никогда не было, тем более, в те времена.

Осталось чистеньким слово «гоим», а оно очень интересное. По–русски это слово пишется «гой», то есть не иудей, и поэтому презренный человек, почти дурак, не знающий как делать свою жизнь прибыльной, богатой, сытной. Но слово это восточное, из восточного колена Иудина, на западе оно неизвестно. И это о многом говорит. Это слово населяет Персию, Хазарию и нашу родину. Я даже про «гой еси добрый молодец» специальную статью написал. Уже в позапрошлом веке русские уже забыли, что сия присказка означает? В. Даль пишет, что это приветственное восклицание, типа «Ах добрый молодец». Пришлось доказать ему, что это всего–навсего «добрый молодец – гой», то есть здоров дубиной махать, но все же – гой, презренный неиудей, абориген.

Лучше бы его Ренан не употреблял, если уж хочет добраться со своим христианством до Римской империи. Но откуда он знал, что я, зацепившись за это слово, буду раскручивать его несостоятельность. Раз иудеи внедряли гоим (гоям) религию, а свой родной иудаизм они никогда никому не внедряли, то внедряли они ислам, так как именно он там к сегодняшнему дню одержал окончательную и бесповоротную победу. Причем в те дни Христос еще не родился, чтобы внедрять христианство. В связи с этим, я думаю, что в каких–то древних книжках, которые Ренан все перечитал, глухо упоминалось нечто о привлечении гоим к хорошей, правильной религии. Вот он и решил использовать этот факт к пользе христианства, которое он обожал. И попался.

Хотел еще напомнить Ренану, что вообще–то у персов было единобожие, во главе которого стоял бог Митра, очень симпатичный молодой бог, которому даже римские легионы молились, «лучезарный юноша» по определению Д.Фрэзера. Ренан, конечно, знал о нем, но не упомянул, он ему тут мешает в его еврейском единобожии. Может быть, поэтому евреи не внедряли первичного, нового бога, а именно «обращали» от старого Митры к новому Аллаху? И это было очень трудно, как я говорил. Но это было только начало, затянувшееся века на два–три. Вот тут–то и потребовался очень эффективный еврейский метод круговой поруки «побитие камнями». Украл кто–нибудь, его к столбу и давай кидать в него камни. Все солидарны, воров все не любят, а народ еще и подбадривают: это ваш бог Аллах его наказывает вашими руками. Видите, какой он хороший. И прелюбодеек из ваших четырех жен то же ждет. Чувствуете разницу между вашим «лучезарным юношей», то и дело норовящим под юбку залезть, и этим серьезным дядькой?

«Негуманность греков»

Цитата: «Греция, создавшая столь прекрасные вещи, искусство, науку, философию, свободу, не создала гуманитаризма. Для этого она слишком презрительно относилась к варварам. Правда, и еврей также презирал гоим; но еврейское презрение не имело таких гибельных последствий, как греческое. Оно не помешало появлению христианства, тогда как греческое презрение помешало Константинополю ассимилировать варваров славянской расы, завоевать вполне Балканский полуостров и Восток, что позволило бы ему подавить ислам в зародыше».

Я уже не раз писал, что Ренан любит написать какую–нибудь многозначительную фразу, но не расшифровывать ее подробнее, не развивать эту мысль. А сразу же переходить к совсем другому предмету. Я понял, что такие фразы несут чисто декларативную роль, ибо совершенно недоказуемы. Между тем постулат засел в наших головах и теперь на него можно опираться. В целом этот метод – казуистика. Создание ложных опор, на которых строится здание, разумеется, как на песке. И оно как бы стоит, но тронь его пальцем, развалится.

Посмотрим этот «песок», а потом перейдем к тому, для чего он нужен. «Древняя» Греция и Византийская «империя», вообще говоря, неразделимы. Если почитать традиционную историю, то окажется, что «византийцы» жили только в Византии–Константинополе, а на остальном пространстве побережий Черного моря и восточной части Средиземноморья жили сплошные «греки». И греки плавали, а византийцы сиднем сидели за тройными стенами и им со всего мира якобы стекалась дань от их диоцезов. И это сплошная чушь, так как для дани надо сперва завоевать народы от Балтики до Константинополя, а потом поддерживать страх у завоеванных. И пусть теперь историки найдут мне хотя бы один поход византийцев для завоеваний и поддержки этих завоеваний. Не найдут. Тогда нечего говорить о Восточной римской империи. Тем более что за стенами Византия в сторону Малой Азии нет ни одного приличного города даже сегодня. Поэтому отделить греков от византийцев совершенно невозможно, тем более что истинные греки с островов и Пелопоннеса никогда себя греками не называли, до самого сооружения города Византий.

Я не устану повторять, что в те времена, если не заниматься торговлей и, особенно, взиманием таможенных пошлин «ни за что» в узкой дыре Босфора, то 95 процентов общественного труда тратилось на добывание еды. Вот так и жили люди, не сосредоточенные в Византии и в портовых городах Черноморья и Средиземноморья. Это и были «варвары». А вот в городах эти же самые люди, жившие в прислуге у евреев, уже не были варварами, а только греками. До сих пор евреи будут сидеть по уши в грязи, но половую тряпку не возьмут в руки и пыль не протрут. Помрут с голоду, но грядку не вскопают. Я уже не говорю о том, чтобы евреи таскали кирпичи или клали стены. На эти цели – только наемная рабочая сила. Или прямые рабы. Все деньги и «теплые» должности, естественно, занимали евреи. А «варваров» они презирали за то, что сами они пришли и организовали эту всемирную таможню аж из Йемена, а «варвары», сидя на потенциальной куче золота, даже не догадались построить Византий. На науки и искусства, так же как и на секс, тянет от хорошего питания. Это видно даже по советским ученым, разбежавшимся по миру в поисках хорошей еды. А те, что двигают у нас науку голодом, не ученые. Единичные исключения как и в любом другом случае имеются, и подтверждают правило.

Так чем же отличаются «греки» от обращенных «гоим», гоев, рассмотренных чуток выше? И чем отличаются евреи, создающие ислам в Персии, от евреев Византии, пока только задумывающиеся о христианстве? А ничем. Сытые евреи в Персии создали величайшие образцы наук и искусств. Сытые евреи–византийцы создали то же самое на берегах Босфора и окрестностях. Поэтому на приведенную фразу Ренана надо плюнуть и забыть о ней, она никуда не ведет, и фундаментом не является.

Потуги родить единого бога из ничего

Сразу же за приведенной цитатой о «греческом негуманизме» и «персидском гуманизме» у Ренана следует: «Единственная вещь, оскорбляющая наше чувство в книге Второго Исайи, — это название Ягве. Этому имени особого национального Бога не место в до такой степени универсальной книге. Было бы поэтому последовательно отказаться с этих пор от этого странного слова. Бог, имеющий собственное имя – ложный бог. Это – бог среди многих других богов, и когда даже удается доказать, что он один – Бог и что другие – не боги, все же остается тот факт, что была конкуренция, соперничество с другими. Но отказаться от Ягве было бы невозможно в это время. Это было бы равносильно уничтожению нации. Ягве так много сделал для нее! Это было бы философией; но философия лишь в наше время приобрела непосредственное влияние на человеческие дела. Работа Израиля, в сущности чрезвычайно рационалистическая, состояла в том, чтобы отождествить Ягве с Всевышним Богом, с Адонай, с Шаддай, Элогимом, свести Ягве к Элогиму, произнести в скрытом виде афоризм: «Ягве – это Элогим», возвратиться таким образом, после веков исканий ощупью к божественному единству, которое жившие в пустыне древние патриархи постигли в долгие часы праздности. (Выделено мной). Кажется, впрочем, что с этих пор начнут стесняться имени Ягве; вскоре заменят его неопределенным названием «Адонай», «господин». Будут избегать произносить его (что явится способом отказа от него), и его гласные забудутся с течением времени. Ягве действительно исчез после своей победы. Отсюда тот странный факт, что имя Бога, который завоевал мир и сделался единственным Богом, неизвестно всем негебраистам по специальности, и что даже последние не знают, как следует его произносить. <…> Монотеизм всего человечества ведет свое происхождение от бога–покровителя крошечного племени».

Сразу же, во–первых, замечу, что не евреи ассимилировали варваров, а именно варвары ассимилировали евреев, иначе бы не появились ни греки, ни персы. Я имею в виду язык. Его развитие, хотя и определяли евреи в смысле расширения словаря аборигенов, но общий строй языка оставался аборигенским. Это и сегодня видно по всем без исключения странам, где живут евреи. А собственный их еврейский язык государства Израиль в большой степени сегодня искусственный язык, собранный из всех стран, где они ныне живут. Так что не в «презрении» дело.

Во–вторых, Только что приведенная фраза – яркий образчик «логики» под названием софизм – мнимое доказательство, как бы доказательство, приправленное колдовством типа «произнести в скрытом виде афоризм», «его гласные забудутся». Или такой пассаж: книга универсальная, а если она универсальная, то в ней не должно быть Яхве. А если он там все–таки есть, то его надо изъять из книги. И Ренану дела нет, что если его изъять, то и книги не будет, ведь книга–то именно о нем.

В третьих, если Яхве «отождествляется» с перечисленными Ренаном богами, то это в первую очередь доказывает, что у евреев когда–то все–таки было многобожие. А вот то, что Яхве должен заменить всех прочих богов на земле, как раз и не доказывает.

Таким образом, неверное понимание проблемы Ренаном, зачем же евреям понадобилось единобожие, не приближает его к пониманию того, зачем же и всем прочим народам впихнули в сознание одного главного бога. Я же думаю, что у евреев до сих пор многобожие, хотя бы «Золотой телец» в придачу к Яхве. И бог торговли Меркурий (не знаю, как он у них называется), ибо меркури – серебро, главное средство древних платежей. Только Яхве – главный бог потому, что это бог объединения заполняющих поры в веществе народов евреев. Не будь Яхве, не было бы, в конце концов, и евреев. Поэтому главенство Яхве в пантеоне евреев совсем необязательно во всех других народах, трущихся буквально друг о друга, прижатых обстоятельствами жизни друг к другу и без Яхве.

Но думающие черт знает, о чем своем, и все по–разному, люди, составляющие народ, не нужны такие своим правителям. Их бы надо построить и прокричать: равняйсь! И они все как один смотрят влево. Потом сказать: равняйсь направо! И тот же результат. За меня (нужное вставить) в атаку марш! И все бегут, куда сказано, махая палками, пиками, саблями и атомными бомбами. Вот для чего нужно единобожие! И не надо нести никакой чуши и галиматьи для объяснения сего феномена.

Но статья эта все же называется, как вы помните, две стороны медали. О том, что Византия достигла последней степени роскоши и разврата, вы и без меня знаете. Это одна сторона медали. О второй стороне сообщает Ренан: «…многие (евреи – мое) примирились с изгнанием и чувствовали себя хорошо в Вавилонии. Благодаря своей практической ловкости они сумели найти в городе роскоши и наслаждений тысячу средств, чтобы составить себе состояние. Малочувствительные к религиозным воспоминаниям Сиона, они не чувствовали ни малейшего искушения покинуть страну, которая надолго еще сохранит все свое значение, для страны, которая, вследствие своего положения между морем и пустыней, была осуждена навсегда оставаться бедной». Если вы не поняли, то это Палестина. И если вы согласны с Ренаном, то, какого черта верите, что Палестина – «обетованная земля»?

Но главное извлечение из цитирования Ренана то, что евреям было хорошо как в Византии и Греции, так и в Вавилонии и Персии, то есть на двух сторонах медали. И чтобы там оставаться как можно дольше, надо было ассимилироваться, включившись во властную верхушку, привить народу единобожие, и выбросить из головы воспоминания о бывшей «обетованной земле», которой никогда у них в этом месте не было. Единобожие на одной стороне «медали» стало исламом, а на другой стороне – христианством.

Немаловажным я считаю также то, что обе религии составили таким образом, вспомнив свое собственное не прошедшее испытание временем «Первозаконие», смешавшее в кучу щи и мух, что запутали эти народы окончательно. Мало того, сильно ленились при составлении новых религий, так что нагородили в них столько чуши, что до сих пор в ней никто не может разобраться и «упорядочить». Хотя бы саму дату празднования пасхи.

Ислам в Торе

Наступило «персидское владычество» над евреями. И еврейская Тора стала мало–помалу напоминать Коран. Ренан это объясняет «ужесточением еврейского культа», а я бы его спросил, зачем евреям это понадобилось, если не принимать моей версии, которую я не устаю повторять в каждой своей работе. Сам Ренан же свое «ужесточение» ничем объективным не объясняет, просто еврейским священникам это зачем–то понадобилось. И точка. Вот как он об этом сообщает нам.

«Вся эта сравнительно новая часть Торы (времен персидского владычества – мое), хотя и стоит в нравственном отношении много ниже книги Союза, Декалога, Второзакония (здесь Второзаконие Ренан подменяет Первозаконием, с моральной частью заповедей, которых в действительном Второзаконии нет), в известном отношении имеет более значения, чем древние части». Другими словами, Ренан согласен, что «новая часть Торы» фактически не имеет нравственных заповедей. Но по моей–то версии так оно и должно быть. И Ренан продолжает: «Она сделалась той цепью, которую иудейство никогда не могло разбить, которую, наоборот, оно всегда старалось сделать более тяжелой». То есть, Ренан ставит все с ног на голову. Страниц за 200 до этого Ренан никак не мог доказать, несмотря на все свои потуги (см. «Иудо–Израильский коктейль»), что Второзаконие является Первозаконием. В результате у него Второзаконие стало иметь моральные заповеди, которых в нем в действительности нет. И тут перед ним встала вторая проблема, порожденная им самим. Евреи–то, оказывается, живут по истинному Второзаконию, без моральных заповедей. Вот у него ни с того, ни с сего «новая часть» Торы и стала «много ниже в нравственном отношении». Если бы это случилось еще при Моисее, то все было бы в порядке. Но «новая часть» — то у Ренана возникла всего лишь за 450–500 лет до Рождества Христова. То есть Ренан фактически признал, что евреи живут без моральных заповедей в Торе до самого Христа, хотя 200 страниц назад утверждал обратное. Вот как он это подтверждает: «Лишь первые основатели христианства сумеют избавиться от нее (от «цепи» – мое напоминание) и примут действительно плодотворную традицию…» А «фанатизм Торы устоял под ударами, которые должны были, казалось, убить его», то есть Тора осталась неизменной, без морали.

Все это у меня давно и много раз расписано как по нотам. Здесь же я привел всю эту ренановскую муть, чтобы было понятно, куда я буду двигаться дальше. А дальше я буду доказывать, причем словами Ренана, а не своими умозаключениями, как ислам рождается в недрах иудаизма. Я много раз говорил, что ислам в житейском отношении и в литургии – точная копия иудаизма, что, во–первых, говорит о его более раннем происхождении по сравнению с христианством, а, во–вторых, что из иудаизма была убрана вся свобода и заменена строгим регламентом всей жизни верующих в исламе. Что, в свою очередь, выстроило народ в хорошо организованную строевым уставом армию. Почитайте:

«Культ осложнился странным образом. Суббота уже не была простым днем отдыха; Она делалась недельным праздником, имевшим свои особые службы. Ежедневное жертвоприношение (тамид) было упорядочено. К этому же времени, по всей вероятности, относится обычай молиться три раза в день и молиться на коленях. Принятый мусульманами, обычай этот становится ритмом восточной жизни, к которому до известной степени приноровлено пение муэдзина. Другим обрядом, принятым исламом и также получившим огромное значение, была привычка обращаться лицом к этому священному городу во время молитв, если молившиеся находились вне стен Иерусалима. <…> Особенным уважением пользовался этот обычай у иудео–христиан, у которых его, несомненно, заимствовал Магомет. <…> Он долго колебался в выборе этого пункта; и во время своей пророческой деятельности избрал Иерусалим, как иудео–христиане , его учители. Затем он преклонился окончательно перед Каабой, и Мекка сделалась пять раз в день центром, куда обращается молитва мусульманского мира».

Я думаю, Ренан не зря вспомнил о мусульманах и иудео–христианах, ибо просто замолчать этот факт невозможно. Так лучше его преподать так, как Ренану выгоднее. Ему надо как бы зафиксировать более раннее появление на свет иудео–христиан и отправить к ним на выучку молодой ислам. А потом ссылаться на этот совершенно недоказанный факт для следующих построений, считая этот факт как бы уже доказанным. Давайте посмотрим на эти вещи не предвзято. Во–первых, ислам очень близок к иудаизму не только по выше обозначенным совпадениям в литургии. Совершенно одинаковое отношение у ислама и иудаизма к женщине и браку, к разводу, к иконописи и скульптуре богов, невозможности рисовать живую природу, обходясь только орнаментом. Вообще литургия у ислама и иудаизма – как две капли воды. Разница между ними только в дьяконической службе, в людских отношениях. Литургия, как известно, занимается служением богу, а дъяконизм – служению людям от имени бога. Вот тут–то разница между исламом и иудаизмом – на все 180 градусов. Иудей за пределами служения богу совершенно свободен в отношениях между людьми, ибо Яхве это ни капли не интересует. Делай, что хочешь: воруй, грабь, убивай, не слушайся родителей и так далее. Яхве до этого дела нет. Тебя убьют, ограбят, не будут слушаться, это тоже твои проблемы, а не Яхве. Это дает еврею чрезвычайно широкий выбор действий в отношениях как с иудеями, так и со всеми прочими. Иудею только надо помочь, если он попросит, по возможности бескорыстно. А вот гою – только за самый высокий процент, а если не вернул с процентами, — рабство. Я это уже все цитировал из Ренана. У мусульман дъяконизм – самый примитивный, никакого выбора, все заранее расписано и определено, только исполняй как машина. Особенно это касается действий мусульман по отношению к своей элите, муллам и шахам, большим и маленьким. Все это настолько примитивно, что может быть выполнено прирученными обезьянами. Вот это–то как раз и показывает, что ислам – религия не слишком начитанных аборигенов, выдрессированных как в цирке.

На фоне изложенного надо решить два вопроса: 1) что раньше, ислам или христианство? 2) как можно внедрить в умы то и другое? Начну со второго вопроса. Можно думать, что необразованные аборигены ходят и подсматривают за иудеями, и видят, что они живут хорошо. Ренан именно так и считает, и неоднократно это утверждал, в том числе и в приведенных мной цитатах. Поподглядывав до изнеможения, выучили ритуал, то есть, литургию Яхве. Приняли ее себе. Одновременно подглядывали дъяконическую службу, но она им не понравилась, выдумали свою. Так получились хоть ислам, хоть иудео–христианство. И начали пользоваться. Но это же чушь собачья! Скорее бы они полностью слямзили все, и литургию, и дъяконию. А вот то, что они не слямзили именно дъяконию, которая у евреев очень уж свободная, а обрекли себя на чрезвычайную регламентацию, и говорит о том, что у них были неплохие учителя. Заранее знавшие чему учить, и как учить. Чтобы потом ими командовать. Поэтому, заранее расписав все у себя в синагоге, выдали аборигенам готовенький рецепт ислама. Первый вопрос теперь еще проще решить. Минимальное изменение иудаизма при трансформации в ислам, по сравнению с довольно большими изменениями иудаизма – в христианство, как раз и говорит, как говорят конструкторы машин: от простого к сложному. Сперва лопата, а только уж потом – экскаватор.

В Иерусалим как на именины

Зададимся глупым вопросом: где мы бываем чаще? Дома или на именинах? Чтобы вы не ломали голову сообщу: на именинах в среднем вы бываете раз десять в год, а дома все остальные 355 дней. Евреи тоже появлялись в своем Иерусалиме как вы на именинах. В связи с этим Ренан пишет: «В некоторых отношениях семьи, оставшиеся в Вавилонии, были, по–видимому, более богаты и образованны, чем семьи, возвратившиеся в Иерусалим. <…> В Вавилоне имелось более отрывков древней литературы, чем в Иерусалиме, и их с нетерпением комментировали. Соферим – книжники – были многочисленны. Рядом со священником появляется ученый, известный под именем мебин, — «тот, кто объясняет (закон)», это было как бы официальное звание. Титул софер–магир, на который имеется намек в одной древней поэме, указывал на привычку к перу, которой не могла дать совершенно бедная жизнь Иерусалима. Много помогла этому продолжительность времени. Около ста лет протекло раньше, чем восточное иудейство перестало посылать в Иерусалим подкрепления, часто более значительные, чем партия, уже основавшаяся там».

Разве после этого можно утверждать, что родина евреев и иудаизм – принадлежность Иерусалима? Скорее – это место постоянной командировки типа той, которая называется вахтой на сибирских скважинах, и которую используют в основном нефтяники и газовики. Живут черт знает где, от Хабаровска до Кенигсберга, а съезжаются все как один раз в три недели – в Тюмень.

Ренан о методах, о которых я уже писал

Помните, я писал о внедрении евреев в аборигенскую элиту? Вот как Ренан пишет об этом: «Крупные должности были доступны только для завоевателей; но в распоряжении администрации была масса мест, где райа, в особенности семитский книжник (софер), хорошо знакомый с арамейским писанием, находил выгодное применение своего прилежания. Так например сделал себе карьеру около половины IV столетия очень набожный еврей, известный Нехемия, сын Хакалии. В 445 году до Рождества Христова он прибыл с Востока в Иудею со званием пеха Иерусалима и с весьма большими, по его словам, полномочиями от Сузского двора. Для строгих ревнителей закона это было великим счастием, так как Нехемия, подобно всем евреям Востока, самым строгим образом соблюдал обрядность и принес с собою готовый план реформ в самом консервативном духе. Этот Нехемия, быть может, евнух, составил свою небольшую карьеру, находясь в среде придворной челяди двора Ахменидов в царствование Артаксеркса Долгорукого. По рассказу, который, по–видимому, исходил от него самого, но в котором весьма ясно сказывается желание провести идеи евреев того времени, он был виночерпием при дворе, и при отправлении своих служебных обязанностей нашел возможность служить интересам своего народа. Служба среди дворцовых слуг при дворе ахеменидов была, как и всегда при восточных дворах, обычным путем для получения административных должностей. С другой стороны, этот способ пользоваться службой придворного лакея для получения высокого положения является особой чертой, настолько характерной для еврейских рассказов того времени, что к ней трудно относиться серьезно».

Давайте посмотрим на эту цитату глазами сегодняшнего дня. Евреи образованны, упорны, не пасуют перед трудностями, генетически привыкнув их преодолевать в многовековом проникновении в чужие народы. Они хорошо умеют рассчитывать варианты и их последствия. И попали в среду, в которой ничего этого нет, а есть только вождь, царь, шах, которым народ подчиняется по многовековой привычке, не желая даже думать, не то чтобы учиться. Но и безграмотные царьки тоже не очень горазды думать, вместо того, чтобы думать, они привыкли подавлять. И никого не уважать, требуя силой, чтобы только их уважали, хотя бы чисто внешне, ритуально. И тут появляются торговцы, которых царьки тоже не уважают, хотя бы потому, что они много трудятся в торговле, за все остальное, в том числе мытье полов, платя деньги, а признак важности – ничего не делать, получая все от своих подданных бесплатно. Торговцы тот час же поняли, что за какую–нибудь безделушку, которой у царька нет и достать это среди своих невозможно, можно получить долю уважения царька за проявленную ловкость и доступ к экзотике, которую ныне принято называть эксклюзив. Конечно, за безделушку визирем, своим полноправным заместителем, царек не сделает, но запомнит, кто именно ему эту безделушку представил. Дальше – все по описанному Ренаном сценарию, и не надо бы ему говорить последних слов относительно «настолько характерной черты, что к ней трудно относиться серьезно». И если он не возьмет своих слов обратно, то я ему скажу: ставшее в одночасье бесхозным советское имущество на 80 процентов досталось ранее никому не известным евреям. Они сумели временным хозяевам этого имущества надарить столько грошовых, но экзотических, фантиков, что добились своего почти мгновенно. И быстро из лакеев по выражению Ренана стали весьма уважаемыми людьми. Теперь для закрепления достигнутого им предстояло только заменить религию, которая ныне – идеология. Как в те далекие времена, так и в нынешние.

Самаритяне – израильтяне

Если вы помните, в статьях «Иудо–израильский коктейль» и «Ренан подтверждает мою концепцию истории евреев» я указал, что иудеи – это те евреи, которые на основе истинного Второзакония продолжают торговать, не вмешиваясь в политику народов, в которые они инфильтруются. Израильтяне же – это те евреи, которые параллельно своей торговле начинают внедряться во властную элиту приютившего их народа, изменяя ее политический строй, а главное – религию, так как о политическом строе пока еще вообще говорить рано. Аборигены не поймут. Поэтому у Ренана израильтяне и пропадают неизвестно куда, не оставляя Ренану никаких своих следов. Хотя я и нашел эти следы у самого Ренана, но он–то их сам не заметил, а если заметил, то скрыл от нас этот факт.

Чем дальше из глубины веков торговое племя приближается к нам, тем большее внимание оно уделяет уже не самой торговле (она остается только способом проникновения в народ на самой первой стадии), а именно проникновению во власть. Это и по Америке видно. Разумеется, эти слова не надо понимать слишком уж буквально. Часть евреев о проникновении в элиту и не помышляет, торгует себе на здоровье. Наперед зная, что для всех в элите не хватит места. Поэтому монолитное иудейство начинает как бы расслаиваться, чистые иудеи, они же чистые торговцы, остаются чистыми иудеями. А тем иудеям, которые проникли в элиту, надо думать о будущем: как в ней остаться навсегда. И иудаизм здесь совершенно не подходит. Иудаизм – система идентификации евреев среди большинства неевреев, но он не имеет никакого отношения к неевреям. Но проникать во власть надо к неевреям, у которых – своя религия. Вот почему не годится иудаизм. Это как вступление в КПСС – все дороги для тебя открыты, если ты кричишь на всех углах, совсем не думая этого всерьез про себя: «Слава КПСС!» Но сперва, конечно, надо придумать, что кричать, чтобы заинтересовать аборигенов. Сами–то аборигены об этом никогда не догадаются. Так и будут молиться нескольким дюжинам богов. А из–под палки слушаться шаха.

Но я недаром говорю все время, что евреи широко образованны и голова у них беспрерывно в работе, намного больше чем сами руки. Поэтому они сразу замечают, что хорошо бы заменить ту шахскую палку послушания чем–то более действенным и незаметным для взора. Ныне это называется «главенствующая идеология», а ранее – религия, так как в нынешней идеологии религия стала занимать слишком маленькую часть, ибо люди в целом стали намного умнее.

В предыдущей части я рассмотрел действия израильтян в Вавилоне под властью персов, где они постепенно превратились в мусульман, а как израильтяне – испарились. Истинных же иудеев–торговцев я отправил на север организовывать Хазарский каганат. Все вместе они – Восточное Иудино колено из Йемена. Западное же Иудино колено, поколесив по Эфиопии, Египту и южному Средиземноморью, добравшись до Босфора и построив там чужими руками Византий, призадумалось: создавать им Римскую империю, или не создавать? Решили не создавать пока, может быть в дальнейшем, когда родится Козимо Медичи. Разумеется, и у них тоже должны образоваться и израильтяне, и иудеи (по моей классификации). Иудеи, немного побыв в Византии–Константинополе иудеями, в конечном счете преобразовались в «греков», а израильтяне частично примкнули к «грекам», а частично – пошли дальше – образовывать город Киев на основе лесоторговли. Вся эта куча получила название самаритян, то есть «ни рыба, ни мясо». И совсем маленькая часть осталась иудеями, осев в Палестине и голодая. Их такими там и застал Ренан. Цитаты – выше.

Надо еще заметить, что пока евреи торговали и славили между собой Яхве, им не было нужды ничего скрывать в своей истории. Ибо эта история показывала как ловко можно безбедно жить, имея за плечами только Яхве, Истинное Второзаконие и «эпоху судей». А историками, то есть умеющими писать в те времена, были только евреи. Но когда они перешли от чистой торговли к сперва подпольной, а потом и официальной, политической деятельности, им стало неудобно показывать всему миру, что они вытворяют с этим легковерным и безграмотным миром. И записанная ими история стала напоминать «Историю ВКП(б)», написанную личной рукой товарища Сталина. ВКП(б), если вы забыли, — это Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков), так как все «меньшевики» были перед этим расстреляны тоже лично – автором. Об этом моем замечании надо все время помнить, читая Ренана.

Вот теперь перейду к цитатам из Ренана «про самаритян», (с. 579 и далее): «Самария (древняя Шомерон) продолжала быть центром этих истинных, но плохо сохранившихся остатков древнего Израиля (понятие Израиля у Ренана другое, не соответствующее моему). Политическое и социальное положение этих людей, не уничтоженных Ассирией, было лучше, чем положение бедных колоний Иудеи. Но священническая организация этих земель, которых не коснулась деятельность Иеремии, была очень слаба. (О «деятельности Иеремии» смотри выше, «Ислам в Торе» и статью «Иудо–Израильский коктейль» – мое). Они имели лишь неясное представление о Торе; пророки были им неизвестны; у них, по–видимому, не было никакого священного писания. Благодаря дружеским сношениям первых людей Самарии с Элиашибом и священническими родами, этот пробел был восполнен. Тора в том виде, в каком она вышла из последней редакции, перешла из Иерусалима в Самарию. Самаритянские писцы переписали ее и внесли в нее некоторые незначительные варианты. Письмо их сохранило прекрасный архаический характер, между тем как в Иерусалиме отдались прихотям курсива, создавшего целый ряд неясностей. Таково происхождение самаритянского Пятикнижия, несколько довольно древних списков которого существует до сих пор. Книга Иисуса Навина (Иошуа) не составляла части Торы, заимствованной самаритянами. Тем не менее, они, по–видимому, не оставили без внимания столь важного текста. Они получили его, как книгу, отдельную от Торы, затем сделали в ней многочисленные добавления, касающиеся их истории и их баснословных преданий».

Вот, если мы вопреки Ренану примем во внимание, что самаритяне не имели никакого отношения к персидским перипетиям Восточного колена евреев, являясь Западным коленом, основавшим Византий, он же Иерусалим по данным Носовского и Фоменко, тогда все станет на свои места. Во–первых, книга Навина, преемника Моисея, так и умершего, не дойдя до конца намеченного пути на Босфор, у Западного колена должна быть основополагающим документом их колонизации Босфора и строительства Византия, и в таковом качестве должна быть отдельной от «новой» Торы, составленной в Персии. Во–вторых, по той же самой причине они и должны «иметь лишь неясное представление» об этой самой Торе «нового издания», составленной без их спросу. И если смотреть со «стороны Персии», то самаритяне и должны были «плохо сохранить остатки древнего Израиля», который по моим расчетам находится в Йемене. Ведь они столько веков не встречались, эти два колена, поплывшие в разные стороны. В третьих, основав Византий за тройными стенами «самаритяне» (буду пока их называть как Ренан) и не могли быть «уничтожены Ассирией», и по этой же причине должны были иметь «лучшее политическое и социальное положение» на правах владельцев такого выгодного из–за пошлин Византия по сравнению с Восточным коленом, только–только начавшим устраивать для себя ислам. В борьбе и невзгодах «переходного периода». Хотя я не забыл и того, что Ренан не устает повторять, что «вавилонские» евреи жили тоже очень хорошо. Но, конечно, хуже, чем владельцы всемирной таможни.

Пророков им тоже незачем было иметь, так как пророки в целом пророчествовали ислам с его жестким отношением к народу и путаницу между правом и религией. И вот тут Ренан, по–моему, начинает врать напропалую, не заботясь о приличиях. Дескать Тора перешла к самаритянам в «новой», «персидской» редакции. Писцы самаритянские, дескать, ее «переписали». Какой же дурак ныне будет «переписывать», например, Конституцию России «четвертого» издания древнеславянской глаголицей или кириллицей «прекрасного архаического характера», где букв под сорок, если не больше. И ни одну не сможет прочитать даже отличник современного Букваря. Почему я так «нагло» пишу? Да, потому, что «иерусалимский курсив с прихотями» не что иное, как арабская вязь, которая создает для Ренана «целый ряд неясностей». И потому, что «самаритянское Пятикнижие» представляет собой «довольно древние списки, существующие до сих пор». То есть, существовавшие еще до того как «персидско–вавилонские евреи» перешли с того же самого еще «не курсива» на «курсив с прихотями». Значит, восточные евреи идя к исламу изменили древнюю графику своего письма, а самаритяне остались при прежней, древнейшей графике.

И уж самый общий вывод из цитаты тот, что это действительно два «израилевых колена» встретились где–то около Босфора. А уж о том, что самаритяне «затем сделали в ней (Торе – мое) многочисленные добавления, касающиеся их истории и их баснословных преданий», надо вообще забыть. Но не забывать, что это не «баснословные предания», а самые что ни на есть правдивые предания, которые почему–то Ренану удобнее считать «баснословными». Или ему персидские евреи больше нравятся как женщина, которая не нравится большинству других людей. Если бы речь шла о женщине, я бы даже обрадовался: нашла, наконец, суженого. Но речь–то ведь об истории.

Вот еще пассаж: «Таким образом (мне не интересным), окончательно состоялся раскол между евреями и самаритянами». Вот оно что, оказывается у Ренана евреи и самаритяне механическая смесь, наподобие разноцветных шариков. А я думал, что самаритяне и евреи – одно и то же, только одни из них, например, с абсолютным музыкальным слухом, а другие – только различающие слова, включая сюда же совсем глухих.

Вот что еще интересно: «Из нескольких рассказов можно сделать вывод, что Манассия (очередной иудейский царь – мое) вызвал переселение иерусалимлян, недовольных строгостями Нехемии (помните еще «холопа персидского, виночерпия»?) относительно смешенных браков; со своей стороны Санбаллат (тесть Манассии) привлекал переселенцев, давая им земли и деньги. Это переселенческое движение продолжалось, по–видимому, и в следующие столетия. Нарушение субботы, употребление запрещенного мяса, небрежное исполнение религиозных предписаний влекли за собой жестокие наказания. Чтобы избегнуть их, спасались и становились самаритянами».

Предлагаю на выбор, или только что процитированную версию переселения в Самарию, или то, что в Византии был земной рай за тройными стенами за счет торговых пошлин за проход через Босфор кораблей, то есть, фактически «манна небесная». Чтобы вам легче было выбрать, скажу, что евреи с древности не были дураками, терпящими безмозглых и жестоких царей, как вы. Или вы все–таки выберете причиной смешанные браки, нарушение субботы и запрет мясоедения? Тогда добавлю, что уехавшие из СССР евреи на 80 процентов в Израиль не поехали, где все в порядке с субботами, мясоедением и смешанными браками, а поехали в другие страны, где так же неплохо жить, но нет войны с арабами. Значит, на мясоедение, смешанные браки и субботы им плевать.

Я уже говорил, что в Иерусалиме евреев сроду не было, то их «переселяют», то они сами бегут оттуда. И на этот раз Иерусалим опустел, евреи сами оттуда убежали, до 1948 года, когда их вновь туда начали свозить и защищать от арабов на американские деньги. Но Ренан почему–то любит иерусалимцев, а самаритян не любит: «…самаритянство осталось навсегда чем–то довольно посредственным, как плагиат настоящего иудейства. Из него не вышло ничего плодотворного. Высшее его счастье было в том, что его любил Иисус. Иисус всегда имел склонность к еретикам, отлученным, опозоренным. В силу этого, ему иногда нравилось противополагать этих схизматиков ригористам Иерусалима».

Замечу, что если Иисус любил самаритян только за свою «склонность к еретикам», то считать его умным не приходится. Я считаю его более умным, поэтому объяснил бы его любовь к самаритянам не такой мелочью как Ренан, а единомыслием, не меньше. Подробно об этом смотрите в группе статей «Утраченное звено истории», а также в других моих работах. Именно Иисус для покоряемых без войны народов, на основе веры–идеологии придумал вернуться к Первозаконию, где намешана литургия и мораль, а нормальный человеческий, состязательный процесс правосудия, основанный на законе и отделенный от религии, отсутствует. Поэтому стал возможным произвол. В городе Византий, который до сих пор историки принимают за обширную империю, до самого Юстиниана закона тоже не было. Поэтому Христос и любил самаритян, там командовавших. В то время, когда в среде иудеев, живших между собой по истинному Второзаконию, с Моисея религия и правосудие были разделены. Поэтому истинные иудеи только делают вид, что не любят Христа. Христос сделал народы, среди которых они живут, послушными дураками. Как уж там разделили Христос и Магомет приоритет, я пока не знаю, но оба они дули, как говорится, в одну дуду. С вариациями.

С больной головы – на здоровую

Русские говорят, что танцевать надо от печки. Под этим подразумевается, что начинать что–то делать надо с одного старта, то есть в равных условиях. Тогда соревнование в танцах будет корректным. Вся наша история танцует сразу от двух печек, находящихся в противоположных углах. Две печки в маленькой русской избе не бывает, поэтому и говорят: от печки, совершенно однозначного места. Когда бред дурака кто–то приписывает умному человеку, то говорят: перекладывает с больной головы на здоровую. А тот умный человек, услышав об этом, восклицает: без меня меня женили! Вот эти поговорки я и буду интерпретировать в конкретные условия истории еврейства перед Рождеством Христовым, рассказанные нам Ренаном.

Прежде чем писать историю, надо решить для себя ряд вопросов: а) Может ли так быть, чтобы какой–то народ достиг больших высот в культуре, а потом в одночасье сделался круглым дураком, все забыв? б) Был ли в начале истории такой народ, который все остальные народы опередил в культуре и повел за собой, не отдав никому первенства до сегодняшнего дня? Были ли народы, равноценного развития, или более высокого? Традиционные историки на все эти три вопроса отвечают «да», «нет», «да». Поэтому история у них получилась такая идиотская.

Все мои труды показывают, что я на эти три вопроса отвечаю «нет», «да», «нет», то есть трижды наоборот. Правда, на первый вопрос – не так категорично, и то – только первоначально, так как он требует некоторого объяснения перед категоричным «нет». Инки и майя имели высокую культуру, а потом все забыли и вместо мельниц стали использовать собственные зубы. СССР чуть не всех победил или хотя бы запугал, а ныне по уровню жизни находится чуть ли не на самом последнем месте. Кажется, что на первый вопрос надо сказать «да», деградируют. Но я все же говорю «нет, не деградируют», ибо они такими и были изначально, и деградировать им было некуда. Особенно хорошо это видно на инках и майя. Натесать гигантских камней и выложить из них циклопические стены – особого ума и высокой культуры не надо. Нужно только очень много послушных рабов, они и зубами натешут этих глыб камня. И еще нужно, чтобы горсточка владельцев этих рабов сообразила от безделья и сытой жизни тесать и накладывать камни друг на друга. Высокая культура населения в целом, таким образом, тут и рядом не лежала.

Возьмем Северную Корею. Народ заставили есть одну траву и все, что он добывает, направили на покупку у развитых народов всего, что им продают, и всем этим владеет один человек, точно так же как царь инков и майя владел циклопическими грудами камней. Что не продают ему, то он ворует, тратя на воровство больше денег, чем на покупку. Возьмем Советский Союз. Жизненный уровень народа в целом остался на уровне позапрошлого века. Все заработанное им направлено на две вещи: оружие и личную жизнь правителей. Самых умных людей собрали в КГБ и институты. Первые воруют за границей новшества, которые свои ученые не могут выдумать. Вторые, запертые в секретных городках как в тюрьме, выдумывают бомбы. Что не выдумают, то им поднесут из КГБ. Остальной народ бесплатно клепает то, что выдумано и украдено. Деградировать дальше некуда, так как и роста культуры никакого нет уже 200 лет. Не с чего деградировать, на высоту прогресса не забирались. Как и инки с майя. А если скажут мне о космосе и ракетах, то я отвечу, что если бы правители наши были чуть умнее, то 300 миллионов человек, впроголодь и голые, могли бы и на Луну послать двух–трех человек. Вы посмотрите только на пустые деревни, избы, крытые сразу и шифером, и рубероидом, и железом, и досками, и даже клеенкой со стола, и аккуратно пристроенным корытом. И все это вперемешку. Какой уж тут прогресс, от которого регресс надо отсчитывать?

Ответив сам себе на три вопроса «нет», «да», «нет», я задумался и пришел к выводу: евреи – и источник прогресса и двигатель его во всех других народах. И нигде они, расчесывая народы вроде расчески, не встретили культуры, которая бы превышала их культуру. То есть это единственный народ, и нет ему равных. (Подробности в других моих работах). Никто из народов не деградировал, они только с разной скоростью двигаются по шкале прогресса. И евреи в этом частично виноваты тоже, повторяю, частично (ислам и христианство). Так как к Древнему Китаю и Японии, Древней Индии они не прикасались, а они не очень сильно прогрессировали, в основном каменные громады сооружали как инки или майя. Поэтому Древний Вавилон, Древняя Персия, Древний Египет, Древняя Греция, не говоря уже о Древнем Риме – это сказки для маленьких детей. Не было бы евреев, не было бы и их. Именно евреи их сделали. Они не делали только Древнего Иерусалима, вообще никакого Иерусалима не делали. Его сделали совсем недавно, и не евреи, а христиане, чтобы ездить сперва «завоевывать гроб господень», потом – просто кланяться, и еще – ООН.

Вот на этой основе и почитаем, что пишет Ренан «еврейском заимствовании у Ирана» (с.581 и далее). Например: «Гений израильского народа спал. В эпоху своего высшего расцвета в Вавилонии он был до известной степени закрыт для всякого влияния извне; к тому же халдейская религия была гораздо ниже его, а халдейская наука гораздо выше. Теперь могло проникнуть много обычаев и суеверий. Из всех влияний, которым подвергался израильский народ, наиболее глубоким было влияние Персии. Оно продолжалось даже после падения персидского царства. Греческое влияние, бывшее столь сильным, не помешало персидскому влиянию сказываться даже в III и II столетиях».

Прокомментирую. Во–первых, гений никогда не спит, если его применяют к народу, а не к человеку. Во–вторых, сколько можно учить евреев, если они до сих пор всех сами учат? В третьих, в те далекие времена наука не могла отставать от религии и наоборот, так как наука была составной частью религии. А простейшая наука, например, как сделать колесо, ведро и ножик – это не наука, а ремесло, передающееся от папы с мамой, как и у животных. Высокая наука тех дней, например, звездочетство, непременно являлось составной частью религии. В четвертых, давайте–ка посчитаем влияния на евреев по порядку: египтяне, эфиопы египетские, ханаанцы, филистимляне, ассирийцы, тирияне, вавилоняне, персы, греки, римляне. Кое–кого я упустил, но все равно уже 10, притом практически почти все их завоевывали, везли к себе и учили. И почти после каждого «влияния–учения» Ренан восхищен – какое оно «глубокое»! Тирияне мореплаванию учили, египтяне – в ковчеге каменные скрижали возить. Видите, какая получается ерунда, когда танцуешь не от печки, а от чего попало. И зачем все эти народы без них самих их же и женить? Гораздо логичнее представить дело в виде расчески, которая, прочесывая волосы, собирает на себя с них жир, и так обрастает, что ее саму чистить надо. Вот она и чистится об них же. То есть расческа и собирает, и отдает. И без всяких войн и пленений, из одного только желания жить лучше, торгуя и собирая барыши. Я уже устал об этом говорить.

И, наконец, как у Ренана одновременно «влияли» и Греция, и Персия? Они что, евреями обменивались?

Отступление ради фюрера и тамады

Знаменательная фраза у Ренана, еще не знавшего про настоящего немецкого фюрера австрийских кровей: «Символы Ирана величественны и поразительны. Feruer, нечто вроде апофеоза, идеального изображения протеста против действительности, находился, как и диск Агурамазды, в тайной гармонии с Ягве. Если когда–либо Ягве было дано правильное изображение, то он мог бы быть представлен только в таком виде. Монета, на которой один сатрап еврейских или самаритянских земель велел выбить изображение, которое, по–видимому, было изображением Ягве, несомненно, относится к этому времени, и на ней ясно чувствуется персидское влияние. Самый культ страдал от господствующих вкусов. Алтарь tamida или постоянного жертвоприношения во втором храме чрезвычайно похож на pyree, и легенда хотела видеть в этом неугасимом огне подобие вечного огня, брата горящим источникам нефти в Баку».

Закавказье никак не могло пленить евреев. Там шибко много народов, чтобы об этом могли договориться. А без «пленения» евреи туда не могли бы по Ренану пробраться, по Ренану им нечего там делать. Там своих пастухов хватает. Я имею в виду настоящих пастухов, а не пастырей. Они ведь по Ренану еще в Вавилон пришли со своим стадами, пасти их на хлебных полях, еще до «вавилонского пленения». Откуда тогда на Кавказе все народы переняли еврейское слово тамада (tamida)? Оно ведь обозначает просто алтарь, на который кладут мясо богу Яхве. И вино, разумеется. Так что тамада – распорядитель стола при кавказской гулянке пришел прямиком от евреев. Если хотите узнать как это происходило, читайте мою статью «Языкознание».

Адольф Гитлер любил арийцев, особенно с «нордическим» то есть северным характером викингов, разбойников с большой дороги, не щадящих ни чужих, ни своих, лишь бы убивать. Но Ренан первых и основных арийцев нашел в Афганистане, про которых не слышно как о грабителях. От Афганистана до Ирана – рукой подать, соседи. И, наверное, тоже арийцы. Фюрер (feruer) у иранцев – «символ, величественный и поразительный, идеальный протест против действительности». Это раз. Но он же – «в тайной гармонии с Ягве», «по–видимому, изображение Ягве», это – два. Но, Ягве без евреев не бывает, он же еврейский бог все–таки. Поэтому фюрер, скорее еврейское слово, чем персидское. От восточного колена, из тех времен, когда евреи наладили там высокую культуру и уже взялись за ислам.

Гитлер, наверное, не читал Ренана, и не знал, что фюрер – это по большому счету Яхве – еврейский бог, но что он взял себе это слово в качестве своего наименования «апофеоза» Земли – несомненно. Не сам же он его придумал. Для меня несомненно также, что фюрер Гитлер понимал историю евреев так же как я, то есть как основополагающую нацию в мире, сделавшую мир таким каков он есть на 1935 год. А не вечно «гонимую» нацию, как понимают евреев историки во главе с Ренаном. И в их лице видел себе конкурентов, не они должны были отныне владеть миром, а он сам. И начал их поголовно истреблять, а евреи очень удивились: отчего бы это? Удивились очень сильно, так как он застал их врасплох. Сперва они ему даже помогали захватить власть, не подозревали о его коварстве. А потом было уже поздно. И им потребовалось много времени, чтобы исполнить лозунг наподобие Маркса, кстати, тоже еврея: Евреи всех стран, соединяйтесь!

Гитлер сделал очень верный расчет, в смысле военной силы и германской идеологии. И владеть бы ему миром, если бы он не стал уничтожать евреев. Но и в одной берлоге не живут два медведя, как подметили русские. Так что не начни Гитлер уничтожать евреев, в конечном счете, они бы проникли в его мировое господство, сперва в качестве челяди, потом виночерпиев как пишет Ренан, а потом и визирей как я вам сообщаю. Так что Гитлер сидел бы на мировом троне в качестве «изображения» на «монете», выбить которое «велел один сатрап еврейских или самаританских земель» по выражению Ренана.

Я это к тому пишу, что уничтожить «тихую» власть евреев невозможно, сколько бы не родилось вновь безмозглых «фюреров», а они появляются на свет ежедневно. Сообщаю этим дуракам: вам тысячу лет надо «учиться, учиться и учиться» по выражению Крупской. Но и этого мало. Надо тысячу лет тренироваться в проникновении тихой сапой в народы, и не только в механическом и безболезненном внедрении, но и внедрении в сознание народов через язык, письменность, науки и искусства. И ни одно сообщество людей на это не способно. Надо сперва выдумать идентификационного бога Яхве, который бы действовал на расстоянии, сплачивая апологетов этого сообщества. Посильно ли все это одному человеку на нынешнем этапе нашей истории, который бы не только написал «Майн кампф», но и внедрил бы его в головы хотя бы трети человечества? Ведь на это надо тысячу лет, и ни у кого этой тысячи лет нет, и не будет. Скороспелкам же судьба – облить себя бензином и сгореть ярким пламенем.

Но из этого тупика есть выход, как из любого тупика – только один – догонять евреев. В целеустремленности, в образованности, в преодолении трудностей и, разумеется, в сплоченности. Догонять всечасно, во сне и наяву, с младых ногтей и до глубокой старости, не уставая. Жаловаться на такую свою несчастную судьбу можно, это и евреи постоянно делают. Но останавливаться на полпути и отдыхать, боже упаси! Фюреры! Слышали? Через тысячу лет и вы станете евреями, вернее ваши пра–пра–правнуки, не раньше. Способны вы на это? Тогда действуйте прямо с сегодняшнего дня. Другого пути все равно нет. О скороспелках я уже сказал, поэтому забудьте «про щучье веление и мое хотенье», китайские «большие скачки» и прочую ерунду. Кстати эту сказку для вас тоже евреи придумали и старательно внедрили. Лучше чаще повторяйте свою собственную поговорку: без труда не вытащить и рыбку из пруда». Ни «доброго царя», ни «щучьего веления» не будет. Вот что говорит мне мой подход к истории. А такой ведь простой.

Что касается Ренана, то недаром его переиздали в России через сто лет. И недаром я его критикую.

Не думайте, что евреи родом из Персии.

Они там на практике, мимоходом

Ренан: «В сущности, персидские нравы гораздо ближе подходили к нравам евреев, чем позднее нравы Греции, Рима, и Запада. Все личности, которым приходится играть роль в набожных романах, Нехемия, Зерубабель, Даниил и, в известном смысле, Эзра начали свою карьеру с придворных служителей. Идеалом еврейского романа были те нравы, которые воспроизвел позднее Багдадский халифат; нравы веселые, спокойные, буржуазные, при господстве простодушного деспотизма, то бестолкового и отеческого, то жестокого и смеющегося. Жизнь под скипетром ахеменидов на Востоке была, по–видимому, приятной».

Что городит этот историк? Это же совершеннейшая чушь, если хоть немного подумать. Ахемениды покорили по Ренану Вавилонию вместе с евреями, которые там оказались к тому времени в плену. Какой тогда «скипетр», под которым они жили? Скипетр – принадлежность не пленников, а хозяев земли. Ну, да черт с ним, с этим скипетром. Быть холопом, «придворным служителем», разве это «приятная» жизнь? И что такое «простодушный деспотизм»? Это, когда тебе дадут объедки со стола, а потом врежут «простодушно» по морде, что берешь их грязными руками, что ли? Согласен, деспотизм «бестолковый» и «жестокий», иначе он не был бы деспотизмом. Но «смеющийся деспотизм», «отеческий деспотизм» вы можете себе представить?

У Ренана есть факты. Он не знает, куда их деть, и как объяснить. И городит чушь. С моей точки зрения эти факты легко объяснимы. Торговцы пришли торговать. Для этого надо понравиться деспотам, там правящим. Они им делают диковинные подарки, влазят в услужение, экспансия услужения, их приглашают на порог, они добираются до спальни, с ними начинают считаться, а они – ненавязчиво подсказывать: как жить дальше. Вот как это выглядит у самого Ренана: «В ту эпоху, когда легенда о Моисее получила у евреев последние штрихи, в Персии составлялся совершенно параллельный цикл религиозных мифов. Эти сходства, равно как многие другие, должны были постепенно установить более тесную связь между евреями и иранцами. Достоверно, что продолжительные сношения повлекли за собой некоторые взаимные заимствования…»

Давайте подумаем. «Совершенно параллельного» в природе вообще ничего не бывает, даже параллельные линии согласно Лобачевскому пересекаются. Недаром я выше привел ответы на три простых вопроса, которые у меня в корне расходятся с ренановскими, да и вообще с «историческими». Иранцы не могли иметь большее развитие, так как они в отличие от евреев ни с кем еще не общались. Даже буквенной письменности у иранцев не было, так как сделать такое параллельное с евреями открытие невозможно. Я это доказал в других своих работах. И зачем им письменность, если они не знают торговли, так как для торговли надо быть постоянно в пути, а они до евреев сиднем сидели как Илья Муромец на печке. Поэтому стопроцентно, что евреи принесли им свои «последние штрихи Моисея». Переделали их в ислам. Сами забрались во власть, к исламу. Внедрили науки и искусства, одновременно усреднили свой язык и письменность («курсив»), а потом сказали: господин Муромец арийских кровей, хватит сидеть на печке, тебе уж 33 стукнуло, пойдем воевать. Персидский Муромец пошел воевать, а евреи остались деньги считать. Правда, к этому времени они были уже не евреи, а персияне. Евреи, которые не попали во власть пошли торговать дальше на север, и организовывать там Хазарский каганат. «Греки», разумеется, об этом пока ничего не знали. Они же не из этого, Восточного колена израилева, а – из Западного.

Я это все расписал как по нотам. Но были же и трудности на этом пути, которые евреи всегда настойчиво преодолевали. Главная трудность – борьба за власть, уже внутри элиты. Жирная малоподвижная местная элита, залегшая в своих гаремах, построенных специально для них евреями, наслаждалась. Но были и такие как русские бородатые бояре в шубах, с рукавами до пола, при первом Петре, которым заигрывание Петра с иностранцами, ввод их в высшее общество не нравилось.

И именно об этом Ренан пишет, сам того не подозревая: «Много особенностей еврейской жизни идет из Персии. Особенно посчастливилось у евреев одному празднику, весьма чтимому во всех персидских землях; праздник этот породил даже легенду, которая является отталкивающим пятном во всей их священной литературе (выделения всегда мои). В конце года у персов был праздник, сопровождавшийся пирами с подарками, которыми обменивались взаимно. Праздник этот назывался Furdi. Евреи заимствовали его, как языческий праздник, и совершали его, как и персы, в двенадцатый месяц; они называли его по–арамей–ски Purdai, по–еврейски Furdim, откуда, вследствии легко объяснимой палеографической ошибки, вышло Furim или Purim (Пурим). Праздник этот не совершался в храме; первоначально это не было религиозным торжеством. Однако хотелось, чтобы у него была своя агада, и для этого составили книги Эсфири. Всякий праздник у евреев основывается на исторической легенде, и ему была посвящена особая книга или свиток, megilla. Предположили, что Пурим был связан с великим торжеством израильского народа и казнью его величайшего врага. Но так как праздник не был религиозным, то систематически воздерживались от употребления в рассказе имени Бога и не внесли в него никакого религиозного размышления. Таким образом, родилась одна из самых странных книг, книга злая, нечестивая, мятежная, сделавшаяся вопреки своему содержанию книгою религиозною. Израильский народ представлен здесь народом страшным, который убивает врагов своих внутреннею силою, и соседства с которым надо бояться. Подлость, любовь к грязным приемам, отсутствие нравственного чутья, ненависть к остальному людскому роду доведены здесь до высшего предела. Это идеал дурного времени, причем опущены все добрые свойства. Что за ужасные характеры Эсфири и Мордехая! Что за хитрость! Какое отсутствие собственного достоинства! Что за жестокость! Для этой мегеры мало смерти ее врагов, ей нужно еще выставить напоказ трупы, трупы детей! И автор, описывая все это, испытывает только чувство удовлетворения. Артаксеркс, позволивший персам уничтожить евреев, позволяет евреям вырезать семьдесят пять тысяч своих подданных. Правда, последние дают убить себя горсти людей, и, таким образом, это показывает, что все эти печальные истории происходят в области фантазии. Лучшей апологией для этой неприятной книжки может быть то, что она повествует о делах, никогда не бывших».

Ренан чуть с ума не сошел от изумления. И поэтому совсем не замечает чуши, которую несет по существу вопроса, употребив весь свой пыл на описание зверств и свое удивление. А удивляться тут совершенно нечему. Если, конечно, встать на мою точку зрения, изложенную абзацем выше. Я уже говорил о внедрении иностранцев в Россию при Петре. И Петр тоже казнил противников нового курса из старых бояр. И никто этому не удивляется. И все эти истории тоже не входят в священное писание русской православной церкви. И дня подобного «Пурим» в ее святцах не числится. А то, что упомянутые иностранцы не написали своей «книги Эсфири», так у них же и иудаизма не было, «объединяющего» их крепче веревки. Да и сами «древние» наши бояре, типа «Шереметев благородный» по прозванию Пушкина – совсем не русские. Давайте заглянем в Словарь Даля: «Шерть – присяга мусульман на подданство. Дать шерть. Шертныя граматы. Шертовать – присягать. Шертоприводная запись – присяжный лист для мусульман». Больше у русских с корнем «шер» слов нет, не считая шаромыжника (шеромыжника), но это уже от французского Cher ami – милый друг. Поэтому шеремет – представивший (метнувший) присягу на верность, а шереметев «благородный» – его сын или последователь, отвечающий на вопрос «чей будешь», как и все русские: Иванов, Петров, Сидоров.

Вернусь, однако, к евреям. Праздник Пурим мог произойти не только в борьбе за власть новой «чужой» и старой «своей» элиты. Тогда бы он не удержался у истинных иудеев, не полезших во властную элиту, а продолживших торговать, внедряясь в очередной народ. Поэтому это могла быть борьба истинных иудеев с иудеями омусульманившимися. Истинные иудеи отомстили этим методом, так красочно описанным Ренаном, своим собратьям, предавшим их веру для райской жизни шаха. И запомнили это навсегда, чтоб другим неповадно было следовать дурному примеру. К Яхве это не относилось потому, что согласно истинному Второзаконию его не интересовали дела, происходившие между людьми. Но евреям было жаль расставаться с таким ярким примером наказания предательства, и постепенно Пурим стал и религиозным праздником. Тем более что Ренан продолжает: «Книга Эсфири, по нашему мнению, относится к концу ахеменидской эпохи, к тому времени, к которому принадлежит также отрывок, вставленный в книгу Эзры, весьма сходной с книгой Эсфири и составляющей часть баснословной истории реставрации Зарубабеля, полной апокрифических канцелярских вставок и поражающий крайним смешением хронологии персидских царей. В этих сочинениях низкого пошиба постоянно пробивается высокое представление о династии ахеменидов, так как автор еврей был весьма счастлив и горд, что жестокость ахеменидов была направлена на пользу его единоверцев. Эти казни наполняют его радостью и он не упускает случая сообщить, что персидский царь велел повесить много народу для величайшего блага Израиля».

К этому следует добавить, что Ренан недаром заговорил о «смешении хронологии персидских царей» вдобавок к оскорбительным словам: баснословный, низкого пошиба, канцелярский. Ему же надо чтобы «книга Эсфири относилась к концу ахеменидской эпохи, к тому времени, к которому принадлежит также отрывок, вставленный в книгу Эзры, весьма сходной с книгой Эсфири». А по хронологии не получается. Вот он и обрушился с оскорблениями. А зачем ему это, спросите вы? А затем, чтобы это был единичный случай, так потрясший его, тогда как это было некое правило «фюрерской борьбы».

Ренану совершенно необходимо, чтобы евреев сроду кто–нибудь учил уму–разуму. Зачем ему это, я не знаю. Вот, понадобилось ему, чтобы существовавших и до ахеменидов еврейских ангелов, евреи позаимствовали именно у ахеменидов. «Древняя еврейская ангелология была чрезвычайно проста». А вот «амшаспанды, изеды и феруеры были частью персидского культа, наиболее поразившими евреев». В общем стибрили их себе евреи. И Ренану невдомек, что евреи всю жизнь учатся и беспрерывно работают головой, и это их основная черта, позволившая им без всяких войн завладеть миром. А историки без войн не умеют писать историю. Может быть, поэтому Ренан забывает, что, уйдя из Йемена, евреи были совсем детьми, и учились в первом классе. До Персии они добрались уже десятиклассниками. Так что и ангела их повзрослели на 10 фигуральных лет, каждый год которых равен веку. Поэтому не персы их учили, а они учили персов. Это ведь так просто.

И опять какая–то белиберда. Ренан хвалил, хвалил персов за доброе отношение к евреям, мне даже стало немного смешно. Чего это они так к рабам относятся? Этого же после персов никто не демонстрировал историкам. И вдруг как снег на голову: «Литературное падение (с.586) шло вместе с политическим и нравственным вырождением. Казалось, что гений Израиля угас. Древний еврейский язык с каждым днем приходил в забвение и был заменяем в народном употреблении арамейским, который стал разговорным языком Востока. Это был обычный язык канцелярии ахеменидов. Повсюду, кроме финикийских городов и колоний, он стремился вытеснить древний семитический язык, стоявший так много выше по своей силе и по литературной красоте. <…> Старинная еврейская орфография, лишенная гласных, вызывала массу двусмысленностей; тогда начали ставить безгласные буквы–знаки, чтобы облегчить чтение; но их ставили как попало. Переписчики, не понимая хорошо того, что переписывали, и в то же время не желая писать явную бессмыслицу, допускали бесчисленное множество ошибок».

Конечно, двоечника можно заставить переписывать «Войну и мир», и он наделает там массу ошибок. Читать будет смешно, но все равно, до последнего слова, будет понятно. Или я не прав? Знаю, что прав. И то, что евреи перешли с еврейского на арамейский – тоже ведь понятно. Где вы, например, в России видели, чтобы евреи разговаривали по–еврейски? Они даже в Израиле говорят по–русски. Но когда–то ведь они все–таки начинали учить русский язык. Тем более что тогда вообще русские писать не умели, точно так же как и персы. И именно поэтому евреи в арамейский язык, имеющий гласные в отличие от еврейского языка, но не имеющий письменности, придумали «безгласные буквы–знаки». Только временно, до настоящей реформы. Надо же было как–то выходить из положения. И зачем из этого делать трагедию, лопотать о «литературном падении»? Это ведь так просто. Зачем «наводить тень на плетень»? А, вот зачем. Ренану не нравится «один левит, (по всей вероятности певец иерусалимского храма)», который вздумал что–то там написать вопреки мнению Ренана. «Дух (этого) автора Хроник чрезвычайно узок, его умственный процесс печален. Никогда легкомысленное и невнимательное отношение к источникам не заходило так далеко. Ни один писатель не распространил по свету так много заблуждений, как этот жалкий компилятор. Он плохо разбирался в написанном, и к тому же тексты, бывшие у него в руках, были весьма неисправны. Трудно представить себе более жалкого филолога, более печального критика и более неопытного палеографа». Из этой ренановой дури вы, несомненно, должны понять, что Ренан сидел рядом с «этим жалким компилятором», когда он две с лишним тысячи лет назад показывал Ренану свой «чрезвычайно узкий дух» и свой «печальный умственный процесс». Ибо Ренан толком даже не говорит, что критикует. В общем, Библию, которая, «начиная с 400–го года, состоит из двух законченных частей, к каждой из которых даже мысленно нельзя допустить какой–либо прибавки – это Тора и Небиим (пророки)». И только для этого, в общем–то, совершенно незначительного факта Ренан не только ругается почти русским матом (все–таки петербургский академик), но и во зле дает мне козыри в руки. Эти козыри – рассказ о том, как трансформировался еврейский язык в арамейский. Но об этом вы уже читали.

Иисус

1. Иуда

Из предыдущего раздела вы, конечно, заметили, что иудаизм торговые еврейские племена сделали исключительно для себя, особенно Второзаконие, которое действительно и по сей день. Повторяю, не путайте его с «Первозаконием», которое по «дурости» исповедуют христиане. Поэтому рождение Иисуса Христа, хотя оно и было в действительности, им было ни к чему. Внимательные люди мне тотчас же зададут вполне законный вопрос: как так? У иудеев же существует между собой идентификация на базе поклонения богу Яхве, и Иисус для них – родня. Родня–то родня, конечно, но он же поднял в полном смысле восстание в своем монолитном коллективе, — отвечу я. Притом, захотел ниспровергнуть основы основ, Второзаконие, и снова перейти к «Первозаконию», в котором бог Яхве, конечно, почитался, но не исключительно, а параллельно с любовью к ближнему, «не укради», дескать, «почитай родителей», «не блудодействуй» и так далее. Но это же был уже пройденный этап, показавший свою неприемлемость для разрозненной жизни евреев среди чуждых им народов, за счет труда которых, «амхаарцев», «приземленных», евреям и завещал припеваючи жить Моисей.

Дураком Иисус не был, тем более что Постников пишет о нем как «о высокообразованном ученом, членом соответствующих тайных орденов и (судя по евангельским рассказам) знал магию, алхимию и умел лечить нервных больных. Едва ли он мог достичь всего этого, не будучи богатого и знатного происхождения». Поэтому он прекрасно понимал, почему Моисей разбил первые скрижали с «Первозаконием» и «принес от бога Яхве» вторые, с Второзаконием. Понимал, но в то же время хотел сделать революцию, обреченную на провал среди собственного народа. В чистом виде такую идею понять невозможно. Поэтому «ученые» решили, что Христос хотел сделать «хорошо» всем людям на Земле, а своей родне, евреям – плохо. Но, тогда Иисус – полудурок. Рассмотрение этого вопроса я оставлю на потом, а пока спрошу: как бы поступили лично вы, если бы ваш родственничек начал раздавать ваше совместное наследство направо и налево, оставляя вас «без средств существования»? И как бы вы отнеслись к человеку, который бы пресек любым способом, я подчеркиваю, любым, действия полудурка – родственничка?

Ответ у Постникова (Т.2): «Легенда об Иуде (Бытие, XXXVIII). Это довольно неприличная история о том, как сноха патриарха Иуды Фамарь притворилась проституткой, завлекла Иуду и родила от него двух близнецов. Интересно, что от этих близнецов ведут свое происхождение современные евреи–иудаисты. В частности, и генеалогия Иисуса Христа производится от легкомысленного приключения Иуды с вдовой собственных детей. Несмотря на все, библейский ловелас оценивается в Библии необычайно высоко и сравнивается с молодым львом (Бытие, II, 9). Примечательно, что имя евангельского Иуды Искариота тоже значит «Муж как лев» (АЙШ–К–АРИЕ). Два евангельских Иуды, Иуда – брат Иисуса и Иуда – предатель, являются раздвоением одной и той же личности. Теперь к ним прибавляется и Иуда Иаковлев. Но как же этот самый Иуда – предатель мог попасть, хотя и символически, в родоначальники самого евангельского Христа и притом таким недостойным даже и с точки зрения древнего человека способом: обещанием за это козленка вдове собственного сына–онаниста, которую он принял за проститутку? По Талмуду мать Иисуса тоже выставляется придорожной женщиной».

«Неприличие истории» Постников может оставить при себе, он просто не знает, что в те времена инцест не считался каким–то выходящим из ряда вон обстоятельством. Это было даже менее стеснительно, чем высморкаться сегодня с помощью двух пальцев в фойе театра. На путаницу в этих внебрачных отношениях и стольких Иуд тоже не обращайте внимания, это много рассказов об одном и том же собрали в кучу, и каждый из рассказчиков что–нибудь, да забыл, и напутал. Обратите внимание лучше на то, что этот «половой лев» был «патриархом», то есть фактически преемником в каком–то колене Аарона – патриарха самого Моисея, «должность» очень высокая. Другими словами, Иисус из самого высшего иудейского общества. И Постникову можно было не приводить «косвенных» доказательств благородности Христа.

Во вторых, обратите внимание на действительное «неприличие», о котором я сейчас скажу. Более или менее «приличное» библейское выражение «мать – придорожная женщина» в русском языке означает не что иное как «ё. твою мать». Эта «полилингва» имеется почти во всех других языках, разумеется, «индоевропейских» (я проверял), и является самым страшным оскорблением, которого и достоин в глазах иудеев отступник Христос. А Иуда – самым достойным человеком, «львом» во всех отношениях. Только они не знали тогда «устойчивого словосочетания» «во всех отношениях» и применяли самое «убойное» для них: «мужик–лев» по сравнению с «ананистом» звучавшее особенно «гордо». И вы посмотрите, как обеляют они снохолюбца? «Не узнал, видите ли. Она так «прикинулась проституткой», что, видя ее на дню раз по сорок, «не узнал».

Я хочу сказать, что Библия, написанная, как известно евреями, совершенно адекватно относится к отщепенцу и предателю, Иисусу и – к обличителю, вернее, к внедренному в стан врага «разведчику» Иуде.

2. Личность Христа «не для печати»

Постников (Т.2) приводит слова И.Т. Сендерленда: «Можно сказать без преувеличения, что ни одно писание Библии, ни даже псалмы, исполненные проклятий, или книги Иисуса Навина и Судей с их рассказами о разных жестокостях не содержат в себе столько чуждого учению Иисуса, сколько некоторые вещи, встречающиеся в этой странной книге (Апокалипсисе). Образ Христа, воспроизведенный в ней, безжалостный, разрушительный, мстительный, гораздо более соответствует изображению Нерона или сатаны». «Эта выступающая в облаках страшная фигура «сына человеческого», который говорит нам: «Я – альфа и омега» как Яхве у Исайи говорит себе: «я первый и я последний»». Но есть и такие слова, добавлю я: «Я есть альфа и омега, первый и последний», то есть противоречит только что сказанному, увеличивает себе «цену».

«Какое отношение к «простому» Иисусу Евангелий имеют все эти различные фигуры?», - вопрошает сам себя уже А. Древс. «Несоответствие «апокалиптического» Христа с «евангельским» вызывало и продолжает вызывать бурные споры в среде ортодоксальных теологов и историков. Эти споры, не приводя ни к какому решению, лишь вскрыли всю противоречивость ортодоксально–традиционной точки зрения на Христа».

«Вместе с тем, на вопрос, кто же, если не апостол Иоанн был автором Апокалипсиса, у историков никакого ответа нет. Кубланов М.М.: «… вопрос о том, кто написал Апокалипсис, в настоящее время не может считаться решенным». «Имеются две большие школы, объединенные лишь стремлением как можно сильнее оторвать Апокалипсис от остальных книг Нового завета. Гарнак и Фишер считают, что Апокалипсис был написан после всех книг Нового завета. «… большинство ученых Тюбингемской школы склоняются, что Апокалипсис является самым ранним сочинением Нового завета». «Лютер не признавал его ни апостольским, ни пророческим и объявил, что он не видит основания, по которому мог бы верить в его происхождение от святого духа». «Цвингли также не считал его библейским писанием, то есть не причислял его к каноническим».

«О причинах почему все же Апокалипсис был включен в канон, у историков, по–видимому, нет даже гипотезы». По Постникову Апокалипсис написал Иоанн Златоуст, блестяще владеющий математикой и астрономией–астрологией, написал в Антиохии (Сирия). «… и все константинопольские священники, и окрестные епископы, и весь народ … требуют единогласно, чтобы на место первосвященника посадили «помимо всех корыстолюбивых соискателей» не кого–нибудь, а опального, никогда ранее официально не признававшегося, оппозиционного пресвитера Иоанна, никогда ранее в Константинополе не бывшего». В общем, по Постникову это – Иисус Христос, которого по «требованию народа» вынужденно посадил император на константинопольский патриарший престол, а затем по всем правилам юриспруденции осудили судом и отправили в далекую ссылку, на пути в которую он и умер.

Итак, что за вопросы поставлены? Вот они в концентрированном виде:

• до или после Евангелий написан Апокалипсис? Ответы прямо противоположны;

— почему «апокалиптический» Христос противоположен «по любви» Христу «евангелическому»? Нет ответа;

— кто написал Апокалипсис? Кто–нибудь от апостола Иоанна до самого Христа. Среди них может быть и тот, кто вообще не имеет отношения к Библии;

• зачем включили Апокалипсис в христианский канон? «Нет даже гипотезы».

Как видите, ни на один вопрос однозначного ответа нет. Поэтому, может быть, ответ на вопрос, «полудурок» ли Христос, который я поставил выше, позволит приблизиться к решению предыдущих вопросов?

Итак, Христос, будучи нерядовым членом правящей верхушки иудеев, решил отобрать привилегии у своих сограждан, чтобы дать их всем народам, всему человечеству. Этим он заслужил ненависть сограждан. Но все другие народы, все человечество так сказать, не знало еще о своих возможностях. Их надо было проповедовать. И Христу, как умному человеку, знавшему историю развития своего народа от «Первозакония» к Второзаконию, следовало бы пропагандировать среди всех и вся именно Второзаконие, чтобы оно было достоянием не только евреев, но и всего мира. «Отобрать привилегии своего народа» здесь надо понимать, естественно, фигурально: распространение «привилегии знать Второзаконие» на всех тем самым уравнивало бы евреев и всех остальных. Правила жизни у евреев бы остались, разумеется, но «евреями» стали бы все, а не только евреи.

И наступило бы как раз 2000 лет назад современное общество западного типа, внедренное усилиями протестантов, в основном кальвинистов. На Бога бы перестали надеяться, просить у него то того, то сего, а надеялись бы только на свои собственные силы и смекалку. И было бы у них то же самое, что и у иудеев по Второзаконию: будьте одной семьей, но делайте то, что вам лично выгодно и не бойтесь Бога в своих делах, но отвечайте за дела свои только перед Законом. Бог же вам нужен только для того, чтобы быть едиными, самоопределяться, самоидентифицироваться в любви к нему.

Но в том–то и суть, что это современное западное общество построено как раз вопреки тому, что постулировал Христос. И для этого 2000 лет потребовалось. Он обществу постулировал совсем другие правила: надеяться на Бога и он за них всех и каждого все решит, ни какой самодеятельности, никакого проявления личности как таковой, «шаг влево – шаг вправо считаю за побег, стреляю без предупреждения». Кальвинистам потребовалось отстранить от работы всех профессиональных священников и избирать их из наиболее преуспевающих граждан, чтобы они собственным примером учили новому и выкорчевывали старое, заскорузнувшее за 1500 лет.

Кроме того, Христос прекрасно знал, что словесная шелуха «нравственных заповедей», которую бубнят день и ночь с амвона, слетает, как с луковицы, как только народ выходит из церкви. А вот Закон, не божий, а человеческий, и Неотвратимость наказания действуют гораздо успешнее. Иначе бы Моисей, которого он, может быть, даже видел, когда был совсем мальчишкой, не переписал знаменитые свои скрижали.

Но Христос, заведомо зная о никчемности этих заповедей, использовал их в первую очередь, поставил их во главу угла своей пропаганды, которая была чрезвычайно интенсивной, нахрапистой, будто он начитался Маркса. Но он как умный человек прекрасно понимал, что все это очень понравится простому народу. Вон и Ленин на этом же самом поймал весь российский народ. Но именно российский, изнемогший в рабстве, а не западный, кое–что уже соображавший. Так и Христос ведь не к евреям пошел со своей пропагандой, а к безграмотным аборигенам, сквозь которые фильтровались евреи. Это первое.

Второе. Он жизнь каждого предопределил и заставил поверить в царство божие, что особенно выпукло видно на примере мусульманства. А людям оставил только просить и кланяться. Но это, опять же, не очень бы привлекло народ, ведь были же и довольно самостоятельные личности, во все времена. Их он сразил «нравственными» заповедями, как позднее Маркс–Ленин – «всеобщей справедливостью», дескать, «земля – крестьянам, а фабрики – рабочим». Так что нравственные заповеди – краеугольный камень, а всемерное послушание – соус к котлете. Но именно этот «соус» – цель Христа, а вовсе не «нравственность». О действенности пропаганды нравственности он уже знал. А вот получив всемерное послушание, можно было строить империю. На идеологической основе. В каковой, по праву наиболее умственно развитых, власть получили бы евреи.

Несомненно, Христос хотел не церковной власти, а императорской. Поэтому в Апокалипсисе семь церквей во главе с «ангелами» и ни одного патриарха, подчинение их всех непосредственно Христу, богу, а лучше «богу богов» или «шаху шахов». Тут бы надо перейти непосредственно к Апокалипсису, но потерплю.

Лучше отмечу пока некоторую долю наигранности в нелюбви евреев к Христу. Она проглядывает в том, что о евреях перестали вообще говорить не только в Библии, но и в истории, вообще потеряли их родину. А чтобы не было сильно уж смешно, назначили им родиной Палестину. Но все равно смешно. И не только потому, что Палестина совсем не соответствует ни библейски, ни жизненно «стране обетованной», а потому, что, зная о каждом народе и стране все вплоть до обеденного меню фараонов и времени их укладывания еженощно в постель, ничего не знаем с некоторых пор про евреев. Они стали как бы фантомами. И как они оказались повсюду – тоже тайна. И заметьте, никто ее даже не пытается узнать. Как будто это никому не нужно.

И последнее. Чисто логически надо признать, что евреям от Иисуса Христа была только одна сплошная польза, но отнюдь не вред. Евреи остались при своем Второзаконии, а всем остальным с помощью Христа под названием Второзакония подсунули «Первозаконие», которое заведомо вело в тупик, из которого их вытащил Моисей. И не только в тупик, как в свое время завело евреев, но и к подчинению «блуждающих во тьме» народов именно им, евреям, уже исповедующим то, к чему через 2000 лет с величайшим напряжением духовных сил придут народы. И то далеко не все, а только пока благополучный сегодня Запад.

3. Апокалипсис

Начну с цитаты из цитаты. М.М. Постников (Т.1) приводит цитату из Трельса – Лунда «Небо и мировоззрение в круговороте времен». (Одесса, 1921): «Первым неизбежным последствием звездочетства или астрологии было новое разделение времени по числу планет… каждая из них воздействует на свой определенный день. Таким образом, возникла новая неделя, состоявшая из семи дней, и имевшая применение только в астрологии. (…) В конце концов, она восторжествовала везде». Потом цитирует «Историю суеверия и волшебства» Леманна (М., 1900): «Считается, что наиболее древним был египетский вариант, в котором первым днем был день Сатурна (суббота по–английски и поныне называется Saturday), вторым – день Солнца, воскресение (англ. Sanday) … Замечу, между прочим, что таким образом, астрологическая неделя начиналась с еврейской субботы.

Я эту цитату привел потому, что Постников ходит вокруг да около на многих страницах, чтобы, наконец, сказать: «Среди всех библейских книг Апокалипсис был одним из первых…», то есть, окончательно встал на сторону Тюбингемской школы, и более того, назвал его автором Христа. И связано это с тем, что Апокалипсис почти целиком основывается на астрологии, которую, между тем, христианские иерархи ненавидят и считают дьявольской. Но это так, между прочим.

Вообще говоря, сама астрология просто не могла бы возникнуть там, где почти круглогодично небо затянуто облаками, то есть в Европе, сильно зависящей в этом отношении от Гольфстрима. Самое хорошее место для ее возникновения – Аравия и Египет, там любоваться ночным небом можно круглогодично, особенно если принять во внимание отсутствие фотографии в те времена. Значит, евреям–торговцам астрология была доступна, а их обязательная грамота для всех мужчин (Талмуд или Тора, я сейчас уже и не помню) делала возможным кое–что записать и проанализировать в период даже и дневного досуга. И если уж они собрались писать Библию, то с первой же ее страницы они не могли не вставить туда интересные вещи, которыми до сих пор интересуется едва ли не большая часть населения Земли. Я это к тому говорю, что Апокалипсис не обязательно зависел от астрологии, вся Библия вообще зависела от астрологии. Поэтому не астрология определяет Апокалипсис, а сама потребность в нем. Любоваться звездами можно было даже до «Первозакония», ибо, любоваться и соображать – вещи разные. Поэтому я и привел в начале раздела 2.2 цитату про «альфу и омегу», которые заменили собой «я первый и я последний». Поэтому подчеркнул, что суббота сперва еврейский праздничный день, а потом уже – египетский, хотя Египет, как я уже сообщал, находился тогда в самой Аравии или Малой Азии. Поэтому одобряю Постникова за «удревнение» Апокалипсиса, хотя он и не пошел в этом деле последовательно до конца.

В общем, у меня получается, что «Апокалипсис» (буду пока его брать в кавычки) как страшилка надобен был всем и всегда, с самого начала, как только люди начали соображать, в первую очередь – евреи. Разумеется, он тогда не назывался Апокалипсисом, но подобными страшилками полон Ветхий завет. А еще ранее он был просто в устном виде. Как у нас «бука» для детей. И астрологию к нему, даже в устном виде, подключали потому, что и, правда, в астрологии много интересного, например, гороскопы, которые довольно точно характеризуют людей по настоящий день. И гороскопы будущего тоже не лишены напрочь основания. Иначе бы их давно забыли и не составляли, и в первую очередь в Кремле. Там же одни умники.

«Апокалипсис» и астрология – это как пара сапог, каждый из которой – очень недостаточен. Или как ножницы, которые в единственном числе просто не могут существовать. А теперь обратимся к самому Апокалипсису, теперь уже без кавычек. А на втором этапе – к насущной его необходимости в первоначальном и окончательном виде. «Глава его и волосы белы как белая волна, как снег», то есть седые, про Иисуса никак сказать нельзя, ибо он умер молодым, а на небе не старятся. Недаром разумный человек «архиепископ Кессарийский городит явную чушь: «хотя для нас он и новый, но он древний, или правильнее предвечный, ибо о сем свидетельствуют его власи белы». Скорее, это древний текст о едином главном боге, например Яхве, который переделали под Христа, да «волосы» упустили по небрежности, потом, по небрежности же, канонизированной.

Канонизированная небрежность сквозит и в титуле «дубины» Апокалипсиса. То там стоит «Я первый и последний», то «альфа и омега», а то и оба «титула» разом. Мне–то понятно, что пока евреи только готовились или уже приступили к торговле, но еще грамота им не потребовалась на первом этапе, всеобъемлемость Яхве, естественно, выражалась в полном комплекте их счета. Когда появились первые их, еврейские, буквы, они не сразу даже догадались перейти в «титуле» на них. И только когда их буквы из–за многочисленных проникновений сквозь народы приобрели «греческий» оттенок, тогда только «альфа и омега» попали в Апокалипсис. Притом русский перевод Апокалипсиса радикально ставит все на место: Христос «есть альфа и омега, начало и конец», а Сендерленд, читая где–то в другом месте Апокалипсис, все еще стесняется: «Я – альфа и омега» как Яхве у Исайи говорит (о) себе: «я первый и я последний»». Чувствуете разницу?

По недосмотру попало еще несколько фрагментов из ранней версии «страшилки», например, такие: «…которые говорят о себе, что они иудеи, но они не таковы…», «…попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицей…», на что тот же комментатор добавляет: «ереси, образно названной Иезавелью». Это можно продолжать, но зачем? Желающие могут сами найти в Апокалипсисе еще большие анахронизмы, которые не могли и присниться Христу, покуда он не стал претендентом на место не столько Бога, сколько императора.

Вот об этом и поговорим. Но сначала поставлю точку. Страшилки служили иудеям, потом стали служить всем прочим, включая христиан и мусульман. Без них никак нельзя и нам, типа «хоть бы не было войны». Я уже говорил, что Христос создал семь церквей, по числу «божьх» дней в неделе, поставив себя над ними царем. Но совершенно же естественно, что Бога, как правило, почти без исключений, боятся и «слушаются» все. И совершенно «автоматически», даже тайно от всех, про себя так сказать. Чего нельзя сказать о царях. У царей подданные, особенно самого высокого ранга, то и дело «выпрягаются», что видно даже по сегодняшним газетам. И чем выше ранг, тем больнее сказывается «неповиновение», недаром опять–таки, ныне в России выстраивается новая «вертикаль» взамен развалившейся.

Вот этой «вертикали» и посвящен Апокалипсис в основном, а народу – в частности, для особо грамотных. «Альфа и омега, первый и последний» подробно перечисляет: «церквам («губерниям») Асии («империи») Эфеса, Смирны, Пергама, Фиатира, Сардиса, Филадельфии, Лаодакии», как будто это постановление ЦК КПСС, а не Апокалипсис. Мало того, в одном лице этого «альфы и омеги» и праКГБ, ибо он на каждой почти странице повторяет, к месту и не к месту: «знаю твои дела…». При этом совсем персонально добавляет каждому своему наместнику: «вспомни, откуда ты ниспал и покайся…», ненавязчиво: «…впрочем, ты богат», «…ты живешь там, где престол сатаны», у тебя «умерщвлен верный свидетель мой Антипа». Можете продолжить изыскания сами, без меня, там этих перлов «гэбэшных» – уйма. «Альфа и омега, первый и последний» напрямую запугивает своих начальников «подразделений»: «Я найду (наскочу) на тебя как тать (разбойник)», «и ты не узнаешь, в который час я найду на тебя». «Затворю», дескать, тебя так, что «никто не отворит». А как вам нравится: «Держи, что имеешь, дабы никто не восхитил венца твоего»? Или: «Побеждающего сделаю столпом…»

Впрочем, не обходится и без увещеваний и даже не без некоторого панибратства, как хвалили раньше у нас «стахановца»: «…придут и поклонятся перед ногами твоими, познают, что я возлюбил тебя»; «…то и я сохраню тебя от годины…»; «…дам сесть со мной на престоле моем, как и я сел с отцом моим на престоле его». Но это уж слишком…, заканчиваю. Хотя «материала» хватит на отдельную статью.

Постников и без меня сказал, что Апокалипсис написал Христос. А вот почему написал, не объяснил. Во–первых, дело в том, что Иисус ведь не для евреев писал Апокалипсис, а для народов, сквозь которые евреи фильтровались, коих оказалась целая куча, хотя и упомянуты всего семь, для кабалистики. Поэтому Апокалипсис, прежде всего, циркулярное послание. Циркулярное послание с примерами негативных дел «отдельных руководителей» тем хорошо, что оно создает у каждого «губернатора» не только впечатление о самом себе, но и о всепроникновенности Иисусова «воинства плаща и кинжала», и что все они по отдельности, и всей кучей, у Иисуса под колпаком. Но сама необходимость у Иисуса в циркулярном послании показывает, что империя его не однородна, и то и дело приходится ожидать «ересей», если не прямой освободительной войны. И «циркулярка» хотя бы дает понять всем этим «прохиндеям» разом о том, что я сказал чуть выше.

Во–вторых, сам принцип, на котором Иисус делал империю, не очень хорош, и Моисей это доказал своим вынужденным переходом от «Первозакония» к Второзаконию. Но другого принципа «объединения народов под одним скипетром» до сих пор не выдумали. А евреям надо было свободно передвигаться и равномерно размещаться «для кормления» по этой «пересеченной местности». Поэтому они не возражали, даже в душе приветствовали, хотя вслух и не выражали своей признательности Иисусу. Они же были умные, понимали, что вечно империи не могут на таком принципе существовать. Ну, думали они, поживем, сколько удастся, а потом попросим какого–нибудь другого Иисуса придумать что–нибудь новенькое, понадежнее, например, фашизм или коммунизм.

Кажется, я ответил на все вопросы, выделенные в предыдущем разделе. В том числе и на вопрос: зачем включили Апокалипсис в христианский культ? Для острастки.

4. Ислам, который к иудаизму ближе, чем к христианству,

но «произошел» с ним – одновременно

Я давно уже убежден и показал в своих работах доказательства этой убежденности, что христианство и ислам – два сапога, пара. И «возникли» они одновременно, если не считать разницы в несколько десятков лет. Тех лет, которые потребовались так тщательно опекаемым «губернаторам» с помощью Апокалипсиса, чтобы втихаря, как говорится, создать свою секту. Не меняя, разумеется, основных принципов, а просто выставив себя реформатором и заставив народ, например, креститься тремя перстами вместо двух. И преодолев свой страх перед тем самым «альфой и омегой, первым и последним». Однако историки думают не согласно со мной, у них ислам всегда почему–то «младше». Наверное потому, что в исламе как будто нет Апокалипсиса, но всем ведь известно, насколько ислам жестко относится к «неверным».

Постников (Т.3): «Обращает на себя внимание неожиданное появление этой культуры» (арабского ренессанса), быстрое развитие и внезапное исчезновение». Но, «сочинения, в которых арабские ученые значительно обогнали свой век, стали известны лишь значительно позже, уже после того, как европейские ученые независимо переоткрыли их результаты». (Например, арабские цифры, добавлю я, усмехаясь). Поэтому, «не был ли ислам при своем зарождении всего лишь одной из раннехристианских сект, в процессе дальнейшей эволюции начисто разошедшийся с евангельским христианством?» «Ибо Евангелия Корану знакомы». «Идеология и догматика Корана также сходны с библейскими. Важнейшее отличие состоит в отрицании троичности бога».

Я чувствую сразу тут маленький подвох. Постников начал «городить» ислам от Евангелий, напрочь забыв, что тут же под боком у ислама искони существовал иудаизм. Если бы это был один пример, то можно было бы и промолчать. Но таких примеров – сотни. И это прямо говорит о том, что о евреях всячески стараются не вспоминать. Но общий тон одновременности ислама и христианства мне нравится. И если еще учесть, что так называемое несторианство, из которого «возникло» правоверие, а из последнего – православие, и все они использовали как эмблему на равных и крест, и полумесяц, притом «в одной упаковке», то я бы сказал на месте Постникова: ислам и христианство – производные иудаизма, разработанные иудеями специально для неиудеев. Притом еще до создания Евангелий и Корана. Евангелия же и Коран – это конечный этап Иисусовой революции, начатой с идеи перехода вновь на Первозаконие, продвинутой как следует отредактированным древним Апокалипсисом и развалившейся на два течения по смерти Христа. Подробности в книге и серии статей под общей рубрикой «Вчера».

Однако Постников продолжает: «…получается, что территориальное единство Корана может быть обеспечено лишь книгопечатанием». «На позднюю составленность Корана указывает и запрещение в нем вина, тогда как, например, в сказках «1001 ночь» этого запрещения нет». Видите, Постников сильно хочет нас отклонить от только что самим им сказанного, аж в 15 век. А что касается вина, то Носовский и Фоменко приводят убедительные сведения, что этот сборник сказок вообще появился на свет в эпоху Возрождения. Кроме того, я доказал, что «русскую» водку придумали евреи, так как увидели, что с русским «горячим напитком» им не справиться, а лучше использовать его себе во благо, здорово удешевив его и почти бесплатно загнав «русичей» в кабалу. Запрет винопития в Коране надо искать не в Христе и христианстве, а в одном из преемников Христа, посчитавшем, что так будет лучше, так как на юге не так приучились еще выпивать как на севере. Оно и по скандинавам, и по немцам, и по финнам видно. А среди южных народов всегда и везде меньше пьяниц. У них у всех есть вещи «погорячее» вина – наркотики. Притом, начиная с Йемена и Эфиопии.

Вообще Постников довольно часто забывает, что писал недавно. Может потому, что я «дергаю» цитаты из разных мест трехтомника в одну кучу? Вот: «Интересно, что Европа узнала о Коране очень поздно, о переводе Корана подумали лишь в XII веке». «Убеждение в существовании Магомета в VII веке ни на чем реальном не основано». «Мы видим, что реально биографии Магомета являются созданием XVI – XVII веков». Но он же уже сказал, что Коран без печатного станка невозможен.

Сгруппирую следующий опус из Постникова. «Несмотря на длительное политическое существование Византии рядом с халифатом, объем византийских сообщений о внутренней жизни халифата, его культуре и религии удивительно мал. Особенно поражает почти полное отсутствие византийских сведений о магометанстве». «Вместо «мусульманин» и «магометанин» употребляются только «сарацин», «агарянин» и «эсмаэлит»». «А «агаряне» и «эсмаэлиты» восходят к Библии».

Постников опять не уточняет, что именно к еврейскому Ветхому завету «восходят» агаряне и эсмаэлиты, и поэтому он дальше может сказать, вычеркивая из нашего сознания понятие иудей, о том, «что агаряне были вероисповедно близки к христианам не только объективно, но и субъективно, то есть, что они не отделяли себя от остальных христиан, ни большая масса других христианских сект не считала их веру нехристианской».

И Постникову, по–видимому, наплевать, что Коран крайне оскорбительно трактует Христа и всю его родню, что в этой же книге он пишет о Христе как об изобретателе и внедрителе винопития. Он гнет свое: «… ни Византия, ни Западная Европа не видели в мусульманах представителей новой особой религии…». Кроме того, он не обращает совершенно никакого внимания, что к этому времени от Индонезии до Юга Франции идет сплошной пояс этих самых «агарян». А в Европе – только–только «возникают» первичные христианские секты, притом под руководством в основном женщин, представительниц и служительниц культа богинь–матерей, у которых боги–мужчины – простые прислужники. Другими словами, он захватил сразу время полного разделения христиан и магометан и строит на этом свои рассуждения. Заставив и нас поверить, что сперва «произошли» христиане, а потом от них «отделились» магометане. А дело тут в том, что сам принцип, на котором Христос хотел сделать революцию, вел к неминуемому расколу, что видно на примере, как христиан, так и магометан, буквально со дня основания начавших «почковаться». И сегодня не могут остановиться. А иудаизм, несмотря на демонстрацию нам историками его выдуманного сектанства, на самом деле монолитен как хороший кирпич.

У меня невольно в связи с этим возникает подозрение, что Постников хочет нам рассказать, что «в огороде – бузина, а в Киеве – дядька». Или: «шила милому кисет, вышла – рукавичка». Вдобавок, он очень хочет довольно ясную концепцию Морозова о возникновении Библии «около Везувия» представить нам так, чтобы мы вообще ничего не поняли и запутались окончательно, вообще забыв о евреях. Поэтому и три тома его вышли как раз тогда, когда мы кое–что начали уже понимать. Не один он так думает. Например, как только в народе начала проявляться нелюбовь к евреям (Макашов), так сразу, судя по газетам и «ящику», оказалось, что чуть ли не все Герои Советского Союза, защитившие страну от германского фашизма, — евреи.

Перейду в подтверждение своих подозрений к трактовке Постниковым арабов. «Намеченная выше теория постепенного формирования исламского вероучения (которую я назвал «в огороде бузиной, а в Киеве дядькой») имплицирует, что начало свое ислам (в форме агарянства) имел где угодно, но только не на Аравийском полуострове». И не только ислам здесь не мог «возникнуть». Вообще «зарождение какого–нибудь религиозно–культурного движения в географических и социально–экономических условиях древней Аравии представляется невероятным». Это он, я думаю, намекает на иудаизм, так как возникновение иудейской религии некоторые ученые полагают именно на юге Аравии и в Эфиопии, но такие же «постниковы» есть даже в «Британике», которая ныне издается в США, и поэтому «Британика» сообщает всем желающим, что «это не доказано». Я подробно рассмотрел этот вопрос в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» и других своих работах, и полагаю, что иудаизм возник именно там, на основе «торговых» племен бывших бедуинов. И именно от тяжести жизни в этих песках, которые заставляют голову работать лучше, чем, например, в раю.

Только мы с Постниковым понимаем слово «завоевание» по–разному, он – прямолинейно, а я - фигурально. Он говорит, что «отсталые» завоеватели (военные) быстро бы растворялись в более мощном культурном окружении, как какие–нибудь гунны среди римлян. А я говорю, что более умные «племена–торговцы» прочесывая более отсталые народы как гребень волосы, совершенно мирно «завоевали» первенство среди них.

Джеймс Фрэзер – этот кладезь знаний об аборигенах всех континентов, очень удивлялся, что американские индейцы, живущие в самых благоприятных условиях, оказываются самыми отсталыми по сравнению с теми индейцами, которые живут в экстремальных условиях. Тогда я у него же самого выбрал народы, живущие «в раю», и народы, живущие «в аду», и разложил их по двум кучкам. Сомнения окончательно отпали. Это закон: в экстремальных условиях – люди умнее. Надо было только сделать величайшее открытие: превозмочь стыд и начать торговать, ведь торговля без обмана не бывает. А торговли не бывает без грамоты, хотя бы, что – почем? Ну, и расписки всякие, товарные векселя для начала. Тут бы мне надо еще раз перейти к древнееврейскому языку, его «огласовкам» из–за использования только согласных букв, и закончить на «индоевропейской семье языков», в которой на всех языках числительные и местоимения «я – ты», «мое – твое» пишутся одинаково, но надо же и Постникову дать слово. Тем более что он без крайней нужды про евреев никак не может вспомнить.

До Постникова «все современные исследователи сходятся в том, что «арабская» культура была таковой лишь постольку, поскольку формой ее выражения был арабский язык, считающийся языком незначительного племени бедуинов. А распространение он получил потому, что на нем был написан Коран». Постников «телегу и лошадь» ставит на свое место: арабский язык «подобно латыни и еврейскому языку (библейскому) языку является искусственным, богослужебным языком агарянских сект, и подобно латыни на Западе, он стал со временем играть также роль международного языка науки. В отношении латыни этому способствовало распространение католицизма, а в отношении арабского языка – распространение ислама». Ставя «лошадь и телегу» на свои места, Постников совершенно, очевидно, забыл, что у него страниц эдак через полсотни говорилось о «происхождении» санскрита от европейской латыни. Это как же латынь «перепрыгнула» через ислам и арабский язык? Ведь все эти языки – «богослужебные». И вообще, зачем она «прыгала»? Опять «бузина и дядька». Впрочем и до Постникова – «бузина и дядька». Тем более что Постников, как говорится, ни к селу, ни к городу, замечает: «Кстати сказать, арабский язык Корана очень близок к еврейскому языку Библии, и гебраисты могут читать «по–арабски», а арабисты – «по–еврейски», но… «ссылка на эту близость для обоснования происхождения ислама из окрестностей Мекки совершенно несостоятельна». Как говорится: приехали… Больше тему языков Постников не развивает: наставил нам ловушек, завел как Сусанин «поляков» в дебри, и сам – в кусты…

Но я об этом уже писал.

5. Напраслина на Христа

Как вы, надеюсь, заметили, я не очень–то преклоняюсь перед Христом. Он нагородил больше своей мамаши, о которой Коран восклицает: О, Мариам, сестра Харуна (Аарона), ты сотворила неслыханное…». Но и напраслину на него Постникову не хочу позволить. Постников (Т.2): «Какой вид эта религия первоначально имела в руках Иисуса, Великого царя:

1. Великий царь ввел в обрядность какой–то новый элемент, отвергаемый староверами, ааронцами (выделено мной), но с энтузиазмом воспринятый широкими массами верующих. Этот элемент произвел такое впечатление, что Великого царя начали приравнивать к Богу.

2. Великий царь основал литургию (от слов «литэ» – общее моление и «оргия» – таинственное жертвоприношение), главной составной частью которой был обряд причащения хлебом и вином. Нет никаких оснований считать, что его литургия дошла до нас в первозданном виде. Напрооив, следует ожидать, что она много раз существенно видоизменялась. В частности, совершенно неизвестно, сколько хлеба и вина употреблял Великий царь в своей литургии.

3. Винодельческий процесс является весьма тонкой и нетривиальной операцией, априорное существование которой ниоткуда не следует, и которую надо было открыть. У нас нет никаких оснований считать, что винодельческая культура была известна ранее IV века н.э.; с другой стороны, ясно, что человек, впервые открывший этот процесс, произвел гигантский переворот в жизни общества.

4. Действие вина на человека должно было казаться людям, впервые с ним столкнувшимся, чем–то чудесным и сверхестественным, вселением в тело нового духа, непосредственным соприкосновением с божеством. Недаром «дух», «душа» и «спирт» пишутся одинаково – spiritus.

5. По этой причине человек, изобретший вино, или, по крайней мере, применивший его к религиозным целям, должен был считаться всеми окружающими особо близким к Богу, сыном Бога и даже самим Богом.

Все это делает очень правдоподобной гипотезу Морозова, который полагает, что основным новшеством Иисуса было введение употребления вина во время церковной службы. Вакх–Дионис – это лишь другая интерпретация Иисуса Христа. Знаменателен также евангельский рассказ о превращении Иисусом воды в вино в Кане Галилейской. Св. Иероним утверждает, что, согласно полученному от апостолов преданию, настанет день, когда будет произрастать виноград, каждый куст которого будет иметь десять тысяч лоз, каждая лоза – десять тысяч отпрысков, каждый отпрыск – десять тысяч ветвей, на каждой ветке будет по десять тысяч кистей, состоящих каждая из десяти тысяч ягод, которые дадут двадцать пять мер вина. И когда святой захочет сорвать ягоды с одной кисти, соседняя кисть воскликнет: «Я – наилучшая, возьми меня и возблагодари Бога…»

В 1873 году был найден «Дидах»: «Благодарим тебя, отец наш, за святой виноград Давида, отрока твоего, который ты явил нам через Иисуса, отрока твоего». Логическим следствием введения в богослужение культа вина является превращением его в вакхическую оргию. В сообщениях самых ортодоксальных церковных деятелей можно найти явные указания на то, что до церковной революции XI века вакханалии были неотъемлемым элементом христианского культа». Конец цитаты.

Начну с «весьма тонкой и нетривиальной операции» виноделия. Южноамериканские обезьяны, не говоря уже о святом Иерониме Галилейском, только забыл какой вид так как «В мире животных» это видел, не едят какие–то плоды сахаристые вполне спелые, а выкладывают их на солнышко и ждут, когда они забродят. А потом едят, правда, слегка морщась, так как не забродившие, они вкуснее. По телевизору они морщатся так же, как и мы, выпивая. А потом веселятся, да так, что с веток падают. Чего с трезвыми обезьянами никогда не случается. Потом, естественно, засыпают, как мы с вами, в очень неудобной позе. Так что Постников сильно преувеличивает трудности изобретения вина. Другое дело водка. Тут – да, технология тонкая, не сразу сообразишь, большие знания нужны и практика. Недаром, когда русское правительство решило устранить евреев от изготовления водки, и уже написало указ, потом его само же отменило: до приобретения опыта русскими мастеровыми. Я об этом даже специальную статью написал, чтобы представить евреев по поводу «русской» водки более выпукло, вернее, справедливо. С Иисуса Христа эту напраслину я снимаю.

Что касается введения им же «причастия» вином допьяна, то это – тоже ерунда. Уж если обезьяны выпивают, то людям, хотя и первобытным, сам бог велел как говорится. Притом бог еще прежний, вернее богиня–мать, например, еще одна из первых, Кибела, Гея или Афродита. Этим и привлекали в храмы всегда, и доходило до того спьяна, что пьяные мужики себя оскопляли «в честь» богини, и бегали по улице, показывая, и брызгая кровью во все стороны. Кстати и у нас скопец – это каженник по–русски (Даль). А «скоп», как известно, смотрю тоже, откуда и телескоп. И вы теперь подумайте. Было так весело и хорошо в храме, даже выпив, можно было «погрешить» более серьезно, с женщинами, притом совершенно открыто. А тут является Христос со своей всеобщей любовью и Апокалипсисом подмышкой, и запрещает. Да его же поперли бы первые христиане из храма почище, чем Пилат с «фарисеями и книжниками». Так что пришлось смириться и принять «правила игры», и только постепенно, уже при Козимо Медичи, собравшем Ферраро–Флорентийский собор, борьба приняла форму знаменитого «Маллеуса» – жечь этих «ведьм» беспощадно. Отучили.

И не вино продвинуло учение Христа, а как раз – Апокалипсис. Хотя и вино для некоторых народов, никогда не имевших дело со спиртом, вещь почище героина, который раз попробовал и – пропал.

Что касается «происхождения» ислама, правоверия, православия и католичества, это у меня – в других работах.

6. Каким был средневековый западно–христианский культ,

и когда это было?

Этот раздельчик почти целиком – цитата (Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. «Русь и Рим», т.1, «Издательство АСТ», М., 1999. С. 166 – 171). Может быть, поэтому Постников «разошелся» с этими авторами, и вдогонку к ним издал свой «более ранний» труд в трех томах после их публикаций? Похоже на то, что практически всеми забытого Морозова, понадобилось «обновить», но не переизданием его многотомного труда «Христос», а именно «интерпретировать» Морозова на злобу дня. Злобой же дня, несомненно, явились многочисленные сочинения упомянутых авторов, получившие большой резонанс, в коих «искажается» кое–что. Я не в восторге от некоторых «интерпретаций» истории этими авторами, например, тем, что всем миром владела когда–то Россия, но это не мешает мне соглашаться с ними по другим вопросам, где я вижу хорошую логику. Большую цитату я позволю себе прерывать в нужном мне месте и комментировать.

Итак, «Что мы знаем сегодня о западноевропейском монашестве средних веков? Открываем, например, книгу Александра Парадисиса «Жизнь и деятельность Балтазара Коссы «Папа Иоанн XXIII» (Минск, 1980). «От отшельнической и благочестивой жизни монастырей первых веков христианства не осталось и следа, разложение церкви и нравов в них достигло невероятных размеров… Не способствовала строгости нравов и одежда монахинь, подчеркивавшая их природную красоту и стройность… Почти все монастыри Италии, — пишет Родоканаки, — принимали мужчин–посетителей…» О жизни монастырей в Венеции мы узнаем не только от Казановы. Сан Дидье пишет: «Ничто в Венеции не вызывало такого интереса, как монастыри». Были там частыми посетителями и вельможи. И так как все монахини красивы и стройны, ни одна не оставалась без любовника. А забота надзирательниц о нравах выражалась в том, что они помогали монахиням находить более искусные способы встреч с любовниками и покрывать их… Во многих монастырях были устроены театры, и разрешалось давать представления, но играть в них могли только монахини… Не отличались выдержанностью и монахини Генуи. В одном из папских указов с прискорбием отмечалось: «Сестры из монастырей святого Филиппа и святого Иакова бродят по улицам Генуи, совершают непристойные поступки, которые диктует им их необузданная фантазия…».

Прерву цитату, чтобы напомнить об оперных кастратах. Оперные композиторы не сами их придумали. Композиторы не выдумывают голосов, они просто используют в своих произведениях существующие в природе голоса, мужские и женские. И церковные композиторы тоже голосов не выдумывают, а пользуются теми, какие есть. Но если, например, в церковном представлении потребовалось вывести какого–либо пророка с довольно громовым голосом, иначе он не был бы пророком, а в этих представлениях «разрешалось играть только монахиням», то надо было искать монахиню хотя бы с контральто. И такую монахиню можно было найти. Ангельских же детских голосов среди монахинь было – пруд пруди. Но грянула революция Медичи, и всех монахинь из церквей поперли. Отныне в католической церкви могли петь только мужчины, в том числе и ангельскими голосами. Вот тогда–то и потребовались кастраты в церквах, так как кастрация – это менее болезненная и более гуманная замена оскопления, широко распространенного в культе богинь–матерей. При оскоплении мужчина хочет, но не может, нечем. При кастрации он даже не хочет.

Продолжаю цитировать: «Новая западноевропейская евангелическая церковь XIV—XVI веков преследовала этот вакхически–христианский культ: «Распущенность монахинь в болонском монастыре Иоанна Крестителя была настолько велика, что власти были вынуждены разогнать всех монахинь, а монастырь закрыть. Монахини из монастыря святого Леонарда были отданы под надзор в монастырь святого Лаврентия, строгими и жестокими правилами снискавшего себе славу «палача» монахинь… Число монахинь, преследуемых правосудием за распутство, росло с каждым днем. Каждый болонский монастырь имел кличку: «монастырь куколок», «монастырь сплетниц», «монастырь кающихся Магдалин», «монастырь бесстыдниц», «монастырь Мессалин»… Известный гуманист Понтано рассказывал, что в Валенсии испанцы свободно проникали в женские монастыри и что трудно провести грань между этими святыми обителями и домами, пользующимися дурной репутацией».

Остановимся на минуту и задумаемся.

Мы столкнулись с вопросом: каков был западноевропейский христианский культ до XIII—XIV веков н.э.? Похож ли он на нынешний? Сегодня нас уверяют, что до ХIV- ХVI веков «духовенство проводило время в вакханалиях». Мы слышали о разнузданном разврате, которому якобы предавались многие средневековые монахи, исказившие первоначально чистые идеалы христианства. Непредвзятое изучение средневековых документов показывает, что этот культ практически совпадал с тем, что мы сегодня считаем «языческим, вакхическим, античным культом». Морозов привел множество свидетельств того, что, например, официальная проституция была неотъемлемой частью средневекового христианского богослужения в Западной Европе. Не исключено, что все эти «следы античности» кажутся сегодня странными лишь потому, что вступают в противоречие со скалигеровскои хронологией. Изменив хронологию, мы устраним кажущееся противоречие. Остановимся на этой проблеме подробнее.

По–видимому, западноевропейский христианский культ в средние века совпадал с «античным», вакхическим культом. В скалигеровскои истории сохранилось много следов того богослужения. Например, сегодня считается, что средневековое папство и монашество погрязло в разврате (знаменитые «агапы» — «влюбленные ночи», «вечери любви» были посвящены не дружеским возлияниям, а вакхическим оргиям). Конечно, уничтожить вакхический культ было не просто, борьбе с ним церковь посвятила многие годы. В дальнейшем к этому, в частности, была призвана инквизиция. Знаменитые средневековые описания «дьявольских шабашей» имеют своими прообразами все те же «агапы» — вакханалии, но превращенные уже (с точки зрения реформаторов церкви XIV—XVI веков) в «дело рук дьявола».

Несмотря на успех реформаторства (не путать с Реформацией, а понимать как Возрождение, хотя это вовсе не возрождение, а простое силовое преодоление матриархата – примечание мое), вакхический христианский культ еще долго держался в Западной Европе. Вот, например, книга Шампфлери «История карикатуры в средние века». Обычно карикатура использует реальные черты для того, чтобы, исказив их, обратить на них особое внимание.

Шампфлери писал: «Странные увеселения (с точки зрения современной истории. — Авт.) происходили в соборах и монастырях при больших праздниках церкви в средние века и в эпоху Возрождения. Не только низшее духовенство участвует в веселых плясках и песнях, особенно на Пасхе и Рождестве, но даже и главнейшие церковные сановники. Монахи мужских монастырей плясали тогда с монашенками соседних женских, и епископы присоединялись к их веселью». И далее Шампфлери, как самый скромный образец, выдавая его за карикатуру (!), приводит изображение ужина монахов «и их возлюбленных» из Библии XIV века (из Библии!), хранящейся под № 166 в Парижской национальной библиотеке. На миниатюре изображена типичная вакхическая ситуация: один из монахов на переднем плане предается любовным забавам с монашенкой, на заднем плане повторяется то же самое в массовом масштабе. Число такого рода «карикатур» в средневековых текстах и Библиях довольно велико. Кстати, папа Пий II (1405—1464), например, является автором эротических произведений и крайне непристойной (по современным понятиям) комедии «Христос». Упомянем и о знаменитой «Песни Песней», включенной в библейский канон и также пронизанной откровенной эротикой (трактуемой современными теологами как «иносказание»). (Замечу от себя в скобках, что папа Пий II – ровесник Козимо Медичи).

Подобные иллюстрации, в том числе и в Библии, возможны лишь в том случае, если они рисуют обычный образ жизни западноевропейского средневекового духовенства, факт, который всеми признается нормальным; а если бы художник сделал это с целью порицания обычаев, уже переставших одобряться при новой идеологии, то, отмечал Н. А. Морозов, он и изобразил бы эту пирушку в какой–нибудь отвратительной форме, с чертями, влекущими грешников в ад, с уродливыми последствиями болезней. Вместо этого многие средневековые Библии иллюстрированы не только изображениями вакханалий, но и «античными рисунками»: виноградные гроздья, по которым взбираются ангелы, неотличимые от античных амуров и т. д.

Еще якобы в VII в. н. э. собор в Шалоне на Саоне запрещает петь женщинам в церквах неприличные песни. Епископ Григорий Турский (VI век) протестует против монашеских маскарадов в Пуатье, носивших разнузданный характер. Шампфлери пишет: «Только в 1212 году Парижский собор запретил монашенкам устраивать «безумные праздники» в такой форме: «от безумных праздников, где принимают фаллос, повсюду воздерживаться, и это мы тем сильнее запрещаем монахам и монахиням». Запрещения мало помогали. Так, в 1245 году обновленческий епископ Одон, посетив руанские монастыри, сообщал, что монахини в массовых масштабах предаются там, на праздниках непристойным удовольствиям. Из всего этого видно, с каким трудом (и как поздно) изживало новое евангелическое папство глубоко укоренившийся вакхический культ.

«Не раз, — замечает Шампфлери, — когда я исследовал старинные соборы, стараясь найти секрет сбивающей с толку, непристойной их орнаментации, все мои объяснения казались мне самому толкованиями на книгу, написанную на каком–то чуждом мне языке… Что подумать, например, о странной скульптуре, помещенной в тени под колонной подземной залы средневекового кафедрального собора в Бурже?» Скульптура эта представляет собой выступающие из колонны в страстной позе ягодицы человека, выполненные тщательно и экспрессивно. Скульптура помещена в месте, удобном для любовных игр. Как могли терпеть такую скульптуру постоянно пользовавшиеся этим храмом монахи и прихожане, ранее того времени, как эта скульптура стала сохраняться в виде пережитка давно минувших дней? Попытки объяснить такие скульптуры и изображения (а их сохранилось немало!) тем, что они являются «карикатурами», высеченными в камне, в священных храмах, на тех, кто в них служит, — несерьезны».

Н. А. Морозов писал: «Но избыток стыдливости лишает нас важных научных знаний. Новейшие историки, умалчивая о христианских изображениях половых органов в некоторых помещениях старинных храмов, набрасывают покрывало на мысль того, кто захотел бы сопоставить памятники классической древности с памятниками средних веков. Серьезные книги о культе фаллоса с помощью серьезных рисунков осветили бы ярко этот предмет и обнаружили бы мировоззрение тех, кто и в средние века не мог еще отделаться от языческих культов».

Все эти упоминаемые здесь изображения никак не являются издевательством над церковью, а имеют такое же чисто пригласительное значение (до развертывания широких репрессий новой евангелической церкви против прежнего культа), как и изображения кружек с пенящимся пивом на дверях пивных. Практически неотличимы от этих христианских скульптур и рисунков знаменитые порнографические изображения «античности», обнаруженные, например, в Помпеях. И опять–таки, «стыдливость» препятствует ознакомлению широкой научной общественности с этими многочисленными изображениями. Оказывается, «те из картин, которые представляют какие–нибудь резко эротические и неблагопристойные сцены, столь любимые древними (добавим — и в средние века. — Авт.), сохраняются под замком… Кто–то тайком… ночью соскоблил ножом непристойные фрески… В последнее время все помпейские картины и изваяния, несовместные с современными понятиями о приличии, хранятся в секретном отделении бурбонского музея». В Помпее обнаружены дома, над входами в которые, прикреплены каменные фаллосы. Эротические скульптуры западноевропейского христианского культа имеются на капителях кафедрального собора в Магдебурге, на стенах знаменитого храма Нотр–Дам в Париже XII века и т. д.

В археологии средневекового Рима хорошо известно, что здания практически всех основных римских христианских церквей возведены «на развалинах» прежних языческих храмов, причем эти якобы «предшествующие языческие святилища», были примерно того же назначения и даже того же названия, что и христианские («более поздние») храмы. По–видимому, объявив свое вакхическое прошлое (продолжавшееся вплоть до XIV— XV веков н. э.) «ошибочным», западноевропейская христианская церковь, перейдя в XV—XVI веках в новую, более строгую фазу, просто переименовала свои языческо–вакхические храмы» (конец цитаты).

Я недаром привел такой длинный отрывок из книги упомянутых авторов. Он показывает неразрывную связь христианства и дохристианства по «методике» привлечения народа в храмы. Но так как ни для кого нет сомнений, что дохристианский культ – многобожие, то и не должно быть сомнений в том, что Христос использовал «низменные страсти народа», и именно они, страсти, а не его «нагорные проповеди» и «исцеления», дали ход распространению христианства. И Христос это прекрасно понимал.

Рассмотрим даты, но не абсолютные их величины, так как они лживые, а разницу меду ними. Христос родился в нулевом году и умер в 33 году новой эры. От «культа» языческого многобожия христианская церковь «освободилась» в 15 – 16 веках. Что же выходит? 1500 лет христианская церковь стояла нараскоряку? Сколько существовало «вечное» учение Маркса в форме руководства к действию, считая от знаменитого Манифеста 1847 года? Всего 150 лет, сегодня этого Манифеста нет даже в Большом энциклопедическом словаре 1997 года издания. И это в России, которая 70 лет жила под властью коммунистов.

И что такое «первичное христианство» с непрерывно действующим этим, выше обрисованным, «культом», растянувшееся на 1500 лет, до первого издания «Маллеуса» в 1486 году и в период его 28 изданий до 1600 года? Это же дурость несусветная. Маркс умер в 1883 году, а уже в 1917, через 34 года, Ленин осуществил его идею. И не потребовалось 1500 лет «промежуточного этапа», чтобы был одновременно и капитализм и социализм. Поэтому у меня нет сомнения, что христианство доскакало до Западной Европы как раз перед Козимо Медичи, а уже он и его наследники «поправили» христианство Маллеусом.

Но и так не может быть, чтобы христианство скакало «из Сирии» до Флоренции около 1400 лет, так как Ферраро–Флорентийский собор Медичи организовал в 1438 году, а уже в 1486 году вовсю печатали Маллеус. Где оно было? Что так долго задержалось? И Христос ведь помер уже тоже около 1400 лет назад. А если христианство доскакало раньше, несмотря на указанный «собор», то не могли же все оргии, да оргии «раннехристианские» продолжаться, целых 1400 лет, пока за их искоренение не взялся Медичи? Да, к тому же, и не слышно особо об оргиях в самой Сирии. Как они там–то с этими оргиями справились? Или их там вовсе не было? И в Константинополе, и в Греции, где христианство вроде бы «пышно цвело».

И вино, «изобретенное» Христом по Постникову. К нему же тоже можно применить все эти вопросы, как и к «раннехристианским оргиям». Оргии–то, как известно, без вина не бывают, надо же прежде «расслабиться», чтобы оргии начинать. Это только в порнофильмах герои трезвые, они же «на работе». Попробуйте русского, да и любого иностранного, мужика заставить принять участие не только в оргиях, а даже проститутку «снять» на трезвую голову. В общем, не могло христианство болтаться, черт знает где, до того как попало в Западную Европу. А в Западной Европе оно точно оказалось где–то перед Ферраро–Флорентийским собором, не намного раньше, и не намного позже. А, судя по учению Маркса, этому «ненамного» не больше 50 лет. Так что и Иисуса Христа мы не можем отправлять в туманную даль времен, «доисторическую». Ну, лет на сто назад до Ферраро–Флорентийского собора его еще можно направить, но не более, ибо за сто лет почти все забывается, притом при такой письменности, без гласных букв. И не надо забывать, что научно–технический прогресс взвивается по слишком уж крутой экспоненте. От паровоза и парохода до сегодняшней микроэлектроники и прочих современных чудес, включая сотовую видеосвязь, всего ведь сто лет прошло, чувствуете, «кручу» этой функции? А тут 6000 лет – и все почти «горизонтально». И ислам, как родной брат христианства и оба они – от иудаизма, не должен далеко ускакать назад в глубь веков.

Вот теперь надо снова вернуться к евреям, забыв о древнем Вавилоне, Египте, Византии и прочих «империях», включая Римскую, вернее, не собственно о них, а об их хронологическом «начале». Все это надо приблизить к христианству Ферраро–Флорентийского собора, ибо его дата – точная. Я думаю, что 500 лет, от силы 1000, на эти все дела хватит, включая Моисея. А теперь назовите мне страну, где нет евреев? Сколько времени им потребовалось, чтобы прочесать все народы и почти равномерно (до 5 процентов) в них расселиться? Для наглядности обращу ваше внимание на время расселения по планете других народов, начав с японцев. Ровно 150 лет назад ни одного японца не было за пределами Японии. И в самой Японии не было ни одного иностранца, исключая голландскую факторию. Возьмем китайцев. В Юго–восточную Азию они попали раньше, а в Европе и Америке они появились практически одновременно тоже лет 200 назад, не более. А сегодня китайские ресторанчики разбросаны по планете едва ли не чаще, чем «Макдоналдсы». И сами «Макдоналдсы» всего за 50 лет «завоевали» весь мир, хотя они и не нация. Итальянцы в массовом порядке начали «осваивать» Европу за Альпами фактически после Второй мировой войны, а арабы – уже после итальянцев. Сегодня сами видите, сколько их в Северной Европе. То же самое с африканцами. Вот в это самое время самый пик их расселения по планете и наблюдается. Да, что я говорю? Ведь во всей России из всех африканцев до 1975 года был всего один Поль Робсон, да и тот – из Америки. Да и на неделю всего. Я, конечно, не считаю Пушкина.

Я хочу сказать, что для расселения народов не надо много времени и даже самолетов, хватит кораблей, кое–каких дорог, и лошадей. И совершенно не надо войн, я это отмечаю особо. А то вы подумаете, что вторую мировую войну я употребил как причину расселения. Она выполнила у меня только роль даты, которую почти все помнят. Значит, евреям не надо было тысяч лет, чтобы освоить все континенты. Им надо было времени для этого даже гораздо меньше, чем прочим народам. Потому, что все прочие народы устраивают в любой другой стране свои колонии, места своего почти поголовного сосредоточения. Им, видите ли, так жить легче, не изучая чужой язык, как следует и, не перенимая «чужие» правила бытового поведения. А евреев, наоборот, загоняли в гетто, насильно сосредотачивая их в кучу, что им, представьте, не нравилось. Ибо жалобами на «еврейские» гетто полна литература. А так как этими жалобами полна не только еврейская литература, а именно «общенародная» литература той страны, где они проживали, то совершенно очевидно, что почти вся литература данной страны принадлежала евреям. Или Ремарк, Фейхтвангер, жившие в Германии, не евреи?

Я уже писал о желании евреев расселиться среди чужого народа более равномерно и причине этого. Но это не говорит о том, что евреи так же равномерно готовы заселить, например, Гренландию. Тяготение их к теплым краям известно. Например, в России им больше всего нравится жить не только в теплых краях (в Средней Азии тоже тепло), но желательно поближе и к морю: Крым, Одесса. Хотя и в Харькове их чуть ли не треть. Просто их никому в стране не хочется считать. А как считать начинают, они тотчас же меняют фамилии. Но я не для этого начал этот абзац, а для того, чтобы перейти к Италии – колыбели католичества. Это тоже очень теплая страна, почти такая же как их историческая родина, которую я все–таки нашел, несмотря на их сопротивление. Но главное, вокруг – море, точно так же как на их исторической родине – прибрежном пляже Йемена. И где бы ни родился Христос, на берегу Персидского залива, в самом Йемене или на берегу Эфиопии, которая была Эритрея и Аксум в те времена, его «ученики» должны были добраться в первую очередь именно до Италии, по пути «освоив» Грецию и берега Малой Азии. «Освоению» подлежали также и по тем же правилам прибрежья Пиренейского полуострова, вообще вся прибрежная черта Средиземного моря, а также Франции и, разумеется, Англии, так как там климат даже мягче французского. Германия и север Европы они оставили на последнюю очередь, притом для неудачников. Потом, правда, лет через 100 – 200 все это выровнялось некоторым образом, уже по конъюнктуре торговли и банков, коими они искони занимались. Особенно хорош был остров Мальта. Я даже думаю, что когда–то «сапог» в этом самом месте соединялся с Африкой, и где–то здесь находился Карфаген, но потом затонул. Вот что значит еврейская любовь к воде, о которой я упоминал выше, в разделе «Яхве и море».

Вот поэтому–то я и предполагаю, что ислам родился несколько раньше, как раз настолько, чтобы успеть «покорить» перед тем как развалиться на христианство и, собственно, ислам, самым мирным образом то, что и сегодня им покоренным остается. Но, несомненно также, что сделал все это именно Христос, несмотря на то, что ислам ныне не считает его «своим». Ибо и в исламе «простому народу» следует соблюдать «Первозаконие» и надеяться на лучшее «там», а не «здесь». О причинах развала я уже говорил, здесь же только замечу второй раз, что ислам более первичен, чем христианство. Об этом говорит монолитность исламской религиозной империи от Индонезии до Гибралтара в рамках государств светских. Только не надо не только говорить, но даже и думать о том, что это произведено силой оружия, ибо это абсолютно фантастично.

Внутреннее противоречие идеологии, на которой построена империя Христа в форме ислама, не могло не вызвать сектанства после смерти Христа, во главе христианских сект которых стали его «ученики». Но так как основа этих сект все же было Первозаконие, выдернутое из небытия в иудаизме, то и христианские секты здорово походили друг на друга. Христианские же сектанты, в свою очередь, заставили разделиться единый ранее ислам на секты, так как борьба с ними исламистов велась не всеобщая, а местными силами государств ислама, ну, и возник идеологический разнобой, сперва в методах борьбы, а потом и в сути учения этих сект. Но, в общем, ни христианские, ни исламские секты друг от друга не ушли слишком далеко, «Первозаконие» и Апокалипсис не пустили.

А потом уже на правах главных грамотеев мира евреи все это описали, но уже так, как им это было выгодно. Но ни разу, за редким исключением и ошибками «пера или палочки», не упоминая себя. Вот так мы их и потеряли в веках, хотя все это было совсем недавно.

Поэтому эта работа почти полностью посвящена «забытой» роли еврейства и иудаизма, неразделимых от начала и до скончания веков. Даже француз Эрнест Ренан, почетный академик Петербургской академии наук (с 1860 г.), не мог их отыскать, несмотря на то, что жил почти в те самые «библейские» времена, и умозрительно «добрался» в старину не только до «римского» императора Марка Аврелия, но и до самого Христа. Или и он был «французским» евреем? В каждой своей работе, где я только касаюсь евреев, я не устаю замечать, что я восхищаюсь этим народом, давшим миру почти все: торговлю, грамоту, кредитную систему, идеологию как таковую, науки, культуру и до сего дня стоящим «впереди планеты всей» в этих вопросах. Но не люблю их. И нелюбовь моя к ним не от того, что они плохие, а от зависти к их целеустремленности, организованности и жажде сделать свою жизнь лучше. Велико Второзаконие, которое надо еще понять большинству населения Земли

Иудаизм, ислам, правоверие, православие и католицизм

«в одном флаконе»

На мой взгляд, в такой именно последовательности возникали эти религии, хотя официальная история дает им другой порядок возникновения. И я недаром христианство сразу же разделил на три части, тоже не совсем обычные. В истории правоверие и православие принято считать синонимами, но, опять же, по–моему, это не совсем так, вернее, совсем не так. Недаром «православное» христианство есть и грузинское, и армянское, и греческое, и сербское, и украинское, и даже «зарубежное», не говоря уже о русском православии. И все эти «православия» не совсем дружны между собой, хотя и соблюдают приличия, а иногда и «чувство локтя», особенно тогда, когда какое–либо из этих «православий» заденет ненароком католицизм.

Чтобы большинство читателей, которым дела нет до религий, поняли, о чем идет речь, напомню, что согласно официальной истории сперва появился иудаизм, и против этого ни один историк не возражает. Потом от него отпочковалось христианство, именно «правоверие», которое на Западе связывают с Сирией и Палестиной, и которое постепенно заполонило сперва Древнюю Грецию, потом Древний Рим. Тут с этим правоверием произошел катаклизм, превративший правоверие в католицизм, и вот этот самый католицизм уже распространился по всей Западной Европе на правах, данных ему Римской империей. Правоверие же не претерпело никаких изменений, не превратилось в католицизм, только на западном побережье Средиземного моря, в Сирии и Константинополе, в Греции и на Балканах. Вот его и «приняла» Киевская Русь, а затем и вся Россия, но уже почему–то под именем православия, одновременно сделав правоверие и православие синонимами. Католики многократно пытались привить свое понимание христианства на просторах Восточной Европы, но безуспешно. Хотя, если говорить подробно, успехи кое–какие были. Была подписана Уния между православно–правоверным христианством и католичеством об объединении. Россия, подписав эту унию, тут же отказалась ее выполнять, а более мелкие страны, такие как Украина, Литва и, по–моему, даже Смоленск эту унию начали выполнять, став униатскими католиками, название несколько обидное как католики «второй свежести». Когда Украина «добровольно» присоединилась к России, народ ее «добровольно» перешел в православие, предоставив ему свои «униатско–католические» храмы. Сегодня процесс этот, как известно, идет вспять после еще более добровольного отсоединения Украины от России.

Что касается ислама, то он «возник» позже всех и возобладал для большинства не очень интересующихся религией людей на Востоке: Аравия, Персия, Ирак и так далее. Но как–то мало афишируется, что ислам практически со дня своего основания и поныне распространен от Индонезии до Гибралтара сплошной и довольно широкой полосой как раз на пол–Земли. Как инородное тело в эту полосу вклинилась только Индия со своим индуизмом и буддизмом. «Произошел» ислам по желанию, грубо говоря, всего одного бывшего купца, родом, кажется, из Египта, который эмигрировал, накопив денег, в Аравию.

Вот так, грубо нарисованная, выглядит официальная история основных религий. Я недаром не упоминаю никаких дат и даже столетий. Дело в том, что, пытаясь упорядочить все исторические движения и привести их к одной временной шкале, историки, кто за деньги, а кто и по убеждению, создали такой хаос, что хоть святых выноси. Об этом очень хорошо сказано в книгах по так называемой новой хронологии, коих – уйма, и читать их чрезвычайно приятно, пока речь в них идет о критике традиционной хронологии. Но как только речь в них заходит об исправлении этой традиционной хронологии «как надо», интерес мой к ним зачастую пропадает, правда, далеко не всегда. Так, сокращение мировой истории, как таковой, с 5–6 и даже с 10 тысяч лет до 700 – 1000 лет мне видится несомненным. Особенно мне не нравятся некоторые «наши версии» трактовки и последовательности событий, обнародованные Носовским и Фоменко, но тоже – далеко не все. Некоторые версии, в основном мелкого масштаба мировых катаклизмов, заслуживают доверия, по крайней мере, моего. Крупные же исторические движения народов типа владения русскими всем, почти без исключения, миром по мне слишком уж высосаны из пальца. Но это так, к слову.

Мой подход к историческим событиям основан на самих этих событиях, почти без привлечения сюда хронологии, как эти события соотносятся друг с другом в чистом виде. Если сравнить это с детской игрой в кубики с картинками, то я складываю эти кубики, новые и потертые от частого употребления, не обращая внимания на их физический износ, главное, чтобы получилась заданная производителем игрушки (можно назвать его и богом) картина. По–моему, это правильно. Кубики могут быть даже из нескольких игр, изготовленных, одни – при царе, другие – при коммунистах, или вообще в Древнем Египте. Надо только, чтобы все они принадлежали одной игре, как Земля – нам. Тогда, согласитесь, ведь не имеет значения возраст кубиков. Надо только, чтобы фрагменты картины на кубиках хоть немного можно было идентифицировать или просто распознать, а не прикладывать их друг к другу наугад.

Такой методический подход я применил для написания основной своей книги «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории», название которой само говорит за себя. Но потом увидел, уже после ее написания, что некоторые вещи я интерпретировал не совсем верно, а некоторые вообще упустил из виду, но они оказались необходимыми для понимания моей основной идеи. Вот поэтому я посчитал себя обязанным написать еще и серию статей, так как сама книга уже не хотела в себя принимать подстрочных примечаний, иногда оказывающихся больше самой главы, посвященной конкретному вопросу.

Историю иудейства я изложил в книге и вдогонку к ней в нескольких статьях. И у меня получилась не столько история иудейства, оно, возникнув, не претерпело существенного изменения по сей день, сколько история торгового племени из Йемена, хотя прародина этого племени – безжизненное плато между «Йеменом и Саудовской Аравией, скорее даже, что торговое племя это – саудовское. Потом у меня вышло, что это племя, впервые в истории Земли, предложило народам – торговлю, и само ее взялось осуществлять на основе иудаизма. Потом это племя направилось, внедряясь в народы, в разные стороны: на восток и на запад, но, не отрываясь далеко от берега моря вглубь материка. Западная часть, побывав в египетском плену, все же развернулась по всем берегам Средиземного моря, не став менять своей религии. Восточная же часть ассимилировалась с царскими семьями аборигенов на основе созданной ими же религии ислам, забыв свой иудаизм. Но передовой отряд этого восточного племени продолжал свое движение вперед, аж до нашей Волги, не меняя религии, оставшись при иудаизме. Сильно же разбогатевшие и обленившиеся части племени, став царями и шахами, остались при исламе. Поэтому–то и оказалось, что Восток далеко опередил по части наук Запад. Привыкшие много умственно трудиться новые цари ислама, не могли остановиться, и направили свои усилия на чистую науку: астрономию, математику, и на искусства. Кстати, и алгебра в переводе, ни что иное, как «наука переселенцев».

И еще одно замечание. Ислам и иудаизм очень близки между собою, если не обращать внимания на чисто религиозные вопросы, а остановиться на жизненных вопросах народов, исповедующих эти религии. Семья, нет ничего ближе простому народу. Так вот считается, что многоженство – это чисто мусульманское, у иудеев – единобрачие. Это пошло от историка Иосифа Флавия, еврея «греческого» происхождения. Но моногамность у евреев установлена лишь в 1030 году по мнению Морозова на 400 лет позже «возникновения» ислама. И еще один факт. У евреев даже и сегодня развод супружеской пары не может быть инициирован женщиной, а мужчина это может сделать в любую секунду. Но и в исламе мужчина просто может выйти на улицу и трижды прокричать «таллах» – развожусь, и с этой же минуты он становится холостым. А то, что «Флавий» врет, так это тоже доказывается довольно просто (М.М. Постников «Критическое исследование истории древнего мира», Т.1, с 76): «Сочинения Иосифа Флавия («Иудейская война», «Иудейские древности», «Жизнь», «Против Апиона») были первоначально опубликованы в 1470 году на латинском языке и лишь впоследствии в 1544 году (через 74 года! – примечание – мое) – на греческом языке (на котором якобы их писал сам Флавий)».

Но не только смена религии, но даже и малейшие ее изменения, всегда оставляет после себя значительные следы, которые иногда даже становятся более значительными для мира, чем первоначальное искусственное изменение. А тут еще у одного из новых иноземных царей аборигенов родился Христос, несомненный для меня живой человек, потом, правда, сильно уж размножившийся в сознании людей. И из этого получилось, что при создании ислама, практически одновременно создалось и христианство, и совсем не в Палестине, а где–то в Иране или его окрестностях. Вот таково мое мнение.

Сейчас перейду к некоторым разрозненным сведениям, почерпнутым мной из разных источников, которые у меня по моему же недосмотру оказались без авторов. Все равно я буду цитаты брать в кавычки, так будет надежнее, хотя и несколько стыдно.

«Волчица с младенцами в Риме – на медали, а в Средней Азии – на стене в виде фрески. Где старше? Притом в «Истории династии Тан» записано предание о том, что от волчицы произошло тюркское племя Тукюесцев, предки которых обитали у «Западного моря» (Арала или Каспия). Каждый из 10 мальчиков волчицы – особый род. В память о своем происхождении один из потомков волчицы – государь Ашина – вывесил над входом в свой шатер знамя с волчьей головой».

Что из этой цитаты можно извлечь? Во–первых, то, что согласно официальной истории Козимо Медичи якобы выкупил у Магомета II византийские рукописи, рукописи–то «выкупил», а фреска – осталась. А, как я думаю, просто завоевал. Недаром авторы «новой хронологии» Носовский и Фоменко достаточно внятно доказывают, что Византию Магомет II завоевывал не из глубины Малой Азии, а из Европы, и, я думаю, Медичи, а вовсе не Магомет. И извлечения из этих византийских рукописей касательно волчицы немедленно попали в историю «древнего Рима». А «римская» история написана в Возрождение, которое Медичи и начал после организации им Ферраро–Флорентийского церковного собора. Кстати, приехав в Рим в ту пору, какой–то француз из знаменитых ничего там не нашел – не успели еще построить ни Колизея, ни прочих римских «древностей». Во–вторых, от израилевых 13 колен осталось только десять. Мы же знаем, что по официальной версии только тринадцатая колонна иудеев куда–то бесследно исчезла. Впрочем, Солженицын устами Броцкуса в последней нашумевшей своей книге (с. 14) уверяет, что «пропали» десять колен Израиля. Я думаю, что именно из этих десяти колен какие–то ассимилировались на Востоке в качестве мусульман, как я написал выше. Куда же еще две делись? В третьих, «тукюесцы Западного моря» – это, наверное, хазары, историю которых на новой основе и по необходимости я достаточно подробно рассмотрел в своей книге. Ибо с места описываемых событий (Средняя Азия) Аральское и Каспийское моря – на западе. Сюда же, я имею в виду время, надо отнести и «государя Ашину, вывесившего знамя с волчьей головой», то есть чеченских профессиональных грабителей соляных купцов, двигавшихся от Волги к Черному морю. Тем более что среди них и сегодня есть немалая прослойка горских евреев, к которой, кажется, принадлежал и Дудаев. Все это у меня изложено в книге.

Но в книге я не рассматривал, что за христиане были у хазар, так как сами хазары отправляли одновременно три религии: ислам, христианство и мусульманство. Пришла пора это сделать. Исламский и иудейский факторы у хазар я рассматривать здесь не буду. Желающие могут заглянуть в книгу «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории». Но кое–что кратко повторю. На всем тихоокеанском побережье даже сегодня нет поваренной соли. Самое древнейшее и самое легкое для добычи соли месторождение – озера Эльтон и Баскунчак. Эльтон и Баскунчак между Каспием и Аралом. Баскунчак – 70 км от Волги к востоку, в 105 км к югу от Эльтона. Длина и ширина 20 х 10 км, площадь 110 квадратных километров, уровень на 18 м ниже океана, глубина 40 см. К югу от него – соляные купола. На западе, кроме древней Армении и Ирана, а также Александрии – соли тоже нигде не было в те времена. Поэтому я считаю, что никакого древнего Великого шелкового пути не было, а были два пути соли от указанных озер: на восток аж до Кореи через Балхаш; и на запад через устье Волги, Северный Кавказ до Черного моря, и по нему – до Константинополя и далее на запад. Вот потому–то здесь, южнее указанных озер, и обосновался Хазарский каганат с тремя параллельными религиями: иудаизмом, мусульманством и христианством. Кстати, в Хазарском каганате был культ соли, из нее даже делали зеркала. Подробнее об этом – у Павича в книге «Хазарский словарь».

Начну с того, что христианство католического толка, созданное банкиром Козимо Медичи, к христианству хазар не имело никакого отношения, так как Медичи жил в 15 веке, лет на 500 позже Хазарского каганата. Там, в Хазарском каганате, было правоверное христианство, которое к нашему русскому православию тоже не имеет никакого отношения. Христианское правоверие создано в Сирии. О нем очень мало известно. Наиболее полные сведения о правоверии я нашел у француза Эрнеста Ренана в книге «Марк Аврелий и конец античного мира», но там такая галиматья написана о нем, что хоть святых выноси. Это у него называлось восточным синкретизмом. Подробности в моей книге.

Прежде чем остановиться на христианстве подробнее в связи с его распространением на Руси, надо сказать, что недаром ортодоксальные иудеи Моисеева воинства до сих пор свято чтут его законы на Западе. А вот на Востоке иудеи–торговцы, ассимилировавшись с местной знатью, и создавшие ислам как я только что описал, выветрились из сознания потомков. Теперь эти евреи забыты и не считаются создателями древнейшей восточной культуры, и точка.

Само правоверие как бы растворилось в веках, исключая Грецию, но ветвь его под названием несториане наделала много шума в мире, особенно в Центральной Азии, на Руси и даже в Китае и Индии. Именно несторианин пресвитер–царь Иоанн из Сирии попал в Среднюю Азию. О нем в западных источниках тоже практически ничего нет, так, одни слухи, что он создал крупнейшую древнюю империю аж до Китая. Получается, что он объединил в одних руках светскую и духовную власть.

Некоторый свет в это темное царство проливает гравированное блюдо, найденное близ Перми, в селе Григоровское. Вот как описывается это в книге, за незнание автора которой я уже извинился: «… отсутствие Богоматери в сцене Вознесения для православной иконографии необычно, но согласуется с центральным пунктом ереси несториан. Они считали Марию не матерью бога, а только матерью Христа как человека, то есть до Вознесения его. Отсутствует также крест и орудия страдания Спасителя. Но в центре блюда есть крест с концами в виде расширяющих их кружков, как в православных. Несторианскую принадлежность блюда подтверждают надписи официальным языком несториан, на котором шла литургия, он был сирийский. Вместе с тем, палеографический анализ надписей показал отсутствие у мастера прочных навыков в сирийском письме. Рубрук (цитата в цитате – мое): «китайские несториане произносят свою службу и имеют священные книги на сирийском языке, которого не знают, отсюда они поют, как у нас монахи, совершенно не знающие грамоты». В основе композиций на блюде лежит сиро–палестинская иконография тех евангельских событий, которые были отнесены церковью к наиболее чтимым. Именно их чаще всего изображали на культовых предметах паломников в «святую землю»: ампулах для хранения масла и святой воды, бронзовых кадилах и ларцах, кольцах, браслетах и амулетах. Из Сирии и Палестины эти скромные сувениры пилигримов распространялись по всему христианскому миру. Их находят в Египте и Италии, Крыму и Закавказье. Литургическая утварь «святой земли» поступала и в несторианские монастыри Средней Азии. В Ургуте близ Самарканда обнаружено сирийское бронзовое кадило с эпизодами из Нового завета, в Пенджикенте найден сирийский стеклянный сосудик. Благоговейное отношение к палестинским реликвиям сохранялось на востоке Азии в течение всего Средневековья».

Прерву на минуту цитату, я тут выделил несколько слов, чтобы вы обратили на них внимание. Дело в том, что автор нас неназойливо подталкивает куда–то вбок, точнее, в Палестину, хотя у него никаких оснований для этого нет. Твердо установлено, что правоверие – изобретение Сирии, но вдруг вкрадывается «сиро–палестинская иконография», которой в природе не было, а была просто сирийская. Потом сразу же следует напоминание о паломниках и о «святой земле», которая, как известно, расположена не в Сирии, а в Палестине, и как бы переориентируют нас с Сирии на Палестину: «литургическая утварь «святой земли» поступала в несторианские монастыри Средней Азии». Это уже утверждение – поступала, хотя дальше автор прямо противоречит себе, ибо и в Пенджикенте, и в Ургуте найдены все–таки не палестинские, а именно сирийские кадило и «сосудик»». И здесь же опять за свое, насчет «благоговейного отношения к палестинским реликвиям». То есть ясно, что нас «заталкивают» в Палестину, когда нам там делать нечего.

Автор чувствует, что у него не все в порядке с логикой, поэтому тянет нас дальше, уже за уши: «Сирийские мастера работали и за пределами своей страны, распространяя, технические приемы и стиль, созданные в сиро–палестинском искусстве. Не исключено, что прототип блюда из Григоровского был исполнен в кругах несториан Ирана, где целые корпорации сирийских мастеров занимались художественной обработкой металла. Отсюда заметное влияние сасанидской торевтики: условная передача Голгофы в духе сасанидских «скал», близость ангелов в сюжете «Вознесение» зороастрийским крылатым гениям – покровителям шахиншахов и т. д. Скрещение и взаимодействие различных художественных принципов в одном произведении — свидетельство сложности исторической и духовной жизни эпохи. В Семиречье, где встречались Запад и Восток Азии и где на великой караванной трассе лежали крупные торговые города, создалась благоприятная почва для взаимопроникновения элементов непохожих культур. Оседлое согдийско–тюркское население с его культурным синкретизмом – вот та среда, откуда вышло несторианское блюдо».

Получается вообще чушь. Как известно, именно Сирия (Дамаск) и Иран – родоначальники лучшего в мире железа (стали), кому же больше иранцев и пакистанцев известно кузнечное и чеканное дело? И на какой хрен им, (извините) понадобилось экспортировать обработчиков металлов? Да, еще и целыми корпорациями? Я думаю, затем, чтобы сперва спереть чеканщиков в Сирию, а там недалеко и до Палестины. Ведь сам автор говорит о «сасанидской торевтике», «зороастрийских крылатых гениях – покровителей шахов», которые ничто иное, как мусульманские ангела. А далее идет «скрещение и взаимодействие различных художественных принципов», ни о чем конкретном не говорящее. Не лучше ли прислушаться к моей гипотезе и принять, что правоверие родилось не в Сирии и, тем более, в Палестине, а именно в Иране, вообще на берегах Персидского залива, где торговое племя меняло свой иудаизм на ислам, а затем распространилось и на Среднюю Азию вплоть до Китая. И не только туда. За это говорит то обстоятельство, что при ревизии любого вероисповедания, как это произошло в восточном иудаизме (см. выше), превратившемся в ислам, наступает всеобщий раскол и возникает куча сект, совсем не предусмотренных первоначальным планом реформаторов. Поэтому–то я и сказал выше, что Моисеевы потомки, западные иудеи, поступили очень правильно, что до сих пор не пересматривают ни одной буквы в своих книгах. Примеров же тому – такая большая куча, что я даже не хочу на ней останавливаться, всякий об этом знает.

В.П. Даркевич («Аргонавты средневековья», «Наука», М., 1976) пишет: «Торговля с западным Уралом (Кама, Белая, Вятка, Пермь, Уфа) шла через Волжскую Булгарию, огромный рынок мехов на среднем участке волжской магистрали. Уже открылся и степной путь из Хорезма восточнее Волги через пустынное каменистое плато Устюрт «ворота народов». Сухопутное путешествие из Булгарии в Хорезм длилось три месяца. На Устюрте при дорогах в Нижнее Поволжье построили караван–сараи с колодцами, надежно укрытыми от летучего песка, пограничные крепости и сторожевые башни на расстояние дневного перехода (20–30 километров). Но даже предприимчивые арабские купцы дальше Булгара предпочитали не ездить, а преувеличенные слухи об опасностях, подстерегающих путников в «Стране мрака», отпугивали. Дальше по Каме, торговлю вели сами булгары. От арабов везли только сабли, причем арабы имели сумасшедшие прибыли. <…> И приносят с собой товары, и кладет купец свое имущество отдельно, и делает на нем знак, и уходит; затем после этого возвращаются и находят товар, который нужен в их стране. И каждый человек находит возле своего товара что–нибудь из тех вещей; если он согласен, то берет это, а если нет, забирает свои вещи и оставляет другие, и не бывает обмана. И не знают, кто такие те, у которых они покупают эти товары…»

Во–первых, в этой цитате еще раз подтверждается то, о чем я говорил выше, но что совершенно незаметно нынешним людям. Народы не любят торговать, стесняются торговли, а если ее невозможно избежать, то обставляют ее всякими стеснительными уловками, дескать, мы не торгуем, боже упаси, мы просто дарим друг другу. И честность тут не причем, просто два раза обмануть не удастся. Во–вторых, автор как бы взахлеб даже сообщает нам, что «уже и степной открылся путь…», не зная или не желая знать, что этот степной путь – сущее божье наказание по сравнению с водным, волжским. Впрочем, автор и сам перечисляет невообразимую несуразность этого пути. Тут и колодцы, добавлю, с неимоверно соленой водой. И «летучий» песок, и крепости, и сторожевые башни, и вообще три месяца пути вместо трех дней плавания по Волге. Автор только не объясняет, а зачем, собственно, все это надо? Придется мне самому объяснять.

Но, сперва, еще одну цитату оттуда же: «Ибн–Фордандбех привел маршрут еврейских купцов, ездивших «с востока на запад и с запада на восток». Барселона – Тудела – Нарбонн – Лион – Верден – Майнц – Рогенсбург, затем по Дунаю через Венгрию и Галич или через Прагу, Краков и Владимир–Волынский – к Киеву. Из Киева, минуя кочевнические степи Причерноморья, следовали в Волжскую Булгарию, спускались по Волге — «главной дороге серебра» – и плыли вдоль кавказского и персидского побережья Каспия. Из Рея проникали вглубь Азиатского континента, минуя Балх и Согдиану. При желании из этого города можно было вернуться на запад через Багдад и Восточное Средиземноморье».

Я эту цитату привел с единственной целью, спросить вас: если на «сухой» путь параллельно Волге «из Булгарии в Хорезм» требовалось три месяца, то, сколько лет надо было добираться туда же из Барселоны? Но путь от Волги, оттуда, где она почти сливается с Доном, на Киев все–таки был, и я его открыл совсем случайно, при исследовании слова «Самария», что по–еврейски означает «сторожевой». Уж слишком много «самарий» и «самар» на картах древнего мира, сохранившихся до наших дней, от Самарканда, до Самары – левого притока Волги с городом Самарой и Самары – левого притока Днепра, берущего свой исток с Донецкого кряжа. Оттуда же стекает Северный Донец, впадающий уже в Дон около сближения последнего с Волгой. Хотя у этой Самары и Северного Донца питание – снеговое, то есть они практически пересыхают летом, но русло–то остается. А в России отродясь дорог не было, пользовались руслами рек, где на плаву, где пешком по берегу, где волоком из реки в реку.

Но этот путь не мог быть равнозначной заменой морскому до Барселоны по Черному и Средиземному морям. Скорее он был транзитом соли через Киев и Польшу в Северную Европу. Позднее, когда подземной соли нашли много в Польше, он практически перестал существовать, снабжая солью только Киев. Помните знаменитых чумаков, якобы возивших соль с Черного моря? Как будто ее нельзя было привести по Днепру. А к моменту находки отличной соли в Белоруссии этот путь и вовсе забросили, и сегодня здесь нет даже автомобильной дороги, не говоря уже о железной дороге.

По Волге путь, безусловно, был, плавать легче, чем ходить по бездорожью. Чего же там возили? Заметьте, что на одной хорошей лодке из дерева, это вам не эфиопский папирус, можно столько соболей привезти, что всем персидским царевнам носить – не переносить соболя, взамен оставив одну саблю. Сам же автор пишет, что сабли продавать было сверхвыгодно. Об этом же я писал в своей книге насчет шелка, возимого по шелковому пути из Китая в Европу, правда вместо одной лодки я посчитал, что хватит трех верблюдов. Не ходили же простые люди в шелках и соболях, оно даже и сегодня – дорого.

В дополнение к только что изложенным сведениям я провел изыскания насчет поваренной соли на заре веков, и у меня вышло, что кроме Эльтона и Баскунчака соли в те времена нигде не было, а солью в Византии даже платили зарплату военным и чиновникам. Представляете, даже сегодня 70 процентов соли нашей страны добывается именно там, не оскудели запасы, как видите. Они же ежегодно автоматически пополняются. Без людского участия. Я уже написал, что весь Дальний Восток с их–то изобилием рыбы, которую требуется солить, не то испортится, запасов соли не имеет. Правда кое–где выпаривают ее из морской воды, но она получается такой же невкусной как сырая картошка по сравнению с бифштексом. Там же я объяснил, почему китайцев дразнят: «ходя, соли надо?» А корейцы и сегодня едят полупротухшую рыбу, соль по привычке экономят. Поэтому я пришел к выводу, что по «шелковому» пути возили на запад и восток соль. По Волге от среднего течения, оттуда, куда впадает «сезонная» речка Еруслан, протекающая мимо названных соленых озер, и до Каспийского моря – тоже возили соль. Кроме того, с верховьев Волги возили на продажу русских рабынь, у «персов» был острый недостаток женского пола. Об этом еврей персидского разлива Ибн–Фадлан прямо пишет. Вот так в Пермь и попало то блюдо, которому я выше посвятил столько места. Прямиком из Персии. Понравилось оно аборигену, так как сабель у «персидского» купца больше не было, все «раздарил».

Солью владел Хазарский каганат, вот он–то и понастроил упомянутые выше «сторожевые башни и крепости» для того, чтобы ушлые люди не миновали их таможню в Ахтубе, в районе нынешней Астрахани, но не в ней самой, так как ее перенес с древнего места какой–то из Романовых. И никакой там дороги по безжизненной степи с севера на юг не было. Я уже говорил, что подробности об этом каганате у меня в книге.

Теперь я перейду к русскому православию, а то мне евреи–торговцы уже немного надоели. Начну с Орды, которая по официальной истории татаро–монгольская, и дислоцировалась она там, где некогда было Хазарский каганат, даже столица та же самая, только с другим названием, то есть в устье Волги. Притом вы все помните, что каганат как–то незаметно рассосался в пространстве и времени, якобы еще до прихода татаро–монголов из Монголии. При этом эти самые монголо–татары очень уж нас, русских, угнетали, а церкви наши православные чрезвычайно блюли, фактически содержали их на свой счет.

Сами же, как только завоевали нас, так сразу же и ушли в свою Астрахань или как там она у них называлась, кажется Сарай, и больше на Руси не появлялись. Наши же князья один за другим ездили туда сами, возили дань, а назад везли ярлык на продолжение своего правления. Некоторые историки даже пишут, что это «нашествие» на нас было для нас великим благом. (см. мою книгу). Большинство других историков же утверждает, что из–за этих татаро–монголов мы очень сильно отстали от Запада, так отстали, что и сегодня не можем еще Запад догнать. Наши князья так дружно жили со своими завоевателями, что переженились с ними вдоль и поперек, но дань почему–то платили. Но когда Калита денег накопил, а его наследники освободились от «ига», а потом, завоевав, объединили всю Московскую Русь в кучу, от Урала до Польши, и от Черноморских степей до Белого моря, вот тогда–то уже крымские татары начали брать русских барышень, детишек и мужиков в плен по сто тысяч человек разом.

Не веря всей этой галиматье, я, немного почитав книжек и поразмышляв, решил, что никаких ни татаро–монголов, ни монголо–татар не было. Просто Хазарский каганат, состоящий из казаков–разбойников всех кровей (подробнее в книге) покупал у наших князей рабов по дешевке, а рабами были мы с вами, включая угров, финнов и вообще всех, кто под руку подвернется. Взамен рабов нам внедрили правоверие, которое вроде бы сирийское, а на самом деле персидское и вообще «несторианство». Вы только посмотрите, основатель несторианства Несторий, якобы из Византии. Но имя Несторий по этой самой византийской традиции – сын или последователь Нестора. Точно так же как Юлиан – сын или ученик Юлия, Валентиниан – Валентина, а сам Валентин – Валента, и так далее. Нестор же оказался киевлянином и даже «участвовал» в написании «Повести временных лет», но когда, где родился, и где умер – неизвестно. О Нестории сведения – как под копирку, то есть, никаких. «Труды» же Нестория опубликовали только в 20 веке, из коих оказалось, что никаких различий между православием и несторианством, то есть правоверием, нет. А на блюде том, которое нашли около Перми, и на котором черт знает, почему Деву Марию не считали богиней, осталось без только что, чуть выше, мной приведенных комментариев. Их как бы аннулировали (БСЭ).

На старинных гербах городов Тифлиса (ныне православный Тбилиси), Костромы, Юрьева, Зенькова (Полтава) и так далее везде христианский крест соседствует с мусульманским полумесяцем. На старинной православной церкви около гостиницы Россия в Москве – то же самое: нижняя третья перекладина креста – полумесяц. А вот Семиреченская область (ныне Алма–Ата) и Акмолинская область (ныне Астана) – на гербах полумесяцы уже без крестов, в чистом так сказать, виде. А хазары вообще исповедовали три религии разом. Что же все сие значит? А то значит, что несторианство, возникшее в Центральное Азии, точнее в Персии (Иране), отколотое от иудаизма, еще не разделилось на христианство и мусульманство, ибо использовало как мусульманский, так и христианский главный атрибут. Оно же есть и правоверие христианское, возникшее задолго до того, как Козьма Медичи сообразил создать католичество. И принесли его на Святую Русь – хазары, значительная часть из которых – казаки–разбойники. Потому–то «моногло–татары» так и уважали без меры нашу «святую веру». Как им не уважать, если они сами к ней принадлежат.

К этому времени мусульманство окрепло и само начало почковаться, но уже там, в Средней Азии и на Ближнем Востоке. А мы остались при правоверии, которое отнюдь не православие нынешнее. Между тем спрос на Волге на наших рабынь спал, женское сословие восстановилось (подробности в книге), соль нашли повсюду или научились ее получать чище из морской воды, и Хазарский каганат растворился, никто и не заметил как. Хазарские же евреи частично отправились в Чечню, вообще на Кавказ, частично – в Киев, а в основном – на Русь и в Польшу, делать для народа водку (см. Солженицына «Двести лет вместе»). Вот об этом–то одном из путей, самом маленьком, миграции евреев и пишет упомянутый выше Ибн–Форднандбех, а вовсе не о торговом пути евреев, по которому они сновали туда–сюда. Как на электричке.

Остановлюсь немного подробней на волжской торговле, она же экономико–политическое завоевание Ярославско–Суздальской Руси, она же и Владимирская, тогда Московской Руси еще не было. Хазарский каганат усилиями евреев превратился в государственную структуру, но слишком разнородны были ее составляющие. Нерегулярные воины, это в основном казаки–разбойники, вольные люди: ограбил, пропил и опять пошел грабить. Их использовать, как регулярную военную силу было практически невозможно, больно ненадежны. Но их можно было натравливать друг на друга, как ныне умные люди поступают с криминальными группировками. Главный прибыток еврейских властей от них был тот, что они не знали истинной цены того, что награбили. Да, оно и сегодня так, скупщики краденого дают грабителям едва ли десятую часть истинной цены. Этим ребятам никакая религия не нужна, разве что в редкие моменты угрызения совести. Национальный состав их был, как и сегодня, очень пестр, уживались они отлично. Недаром много позднее, на Дону, русские и татарские казачьи станицы мирно уживались рядом. Исторический факт.

Были и регулярные воины, в основном чистого этнического состава: будущие калмыки, татары, мужественные и упертые, как сегодня говорят, воины. Для них нужна была идеология, чтобы направлять их туда, куда надо. Им очень подходило мусульманство: не спивайся, все заранее предопределено Аллахом, так что, вперед, куда прикажут. Это было хорошее воинство, которому поэтому же платили мало, и когда придется (читайте Павича). Были среди этих хазарских войск и неуправляемые, жившие как кошка: сама по себе. Это чеченцы и их соседи. С ними не было никакой управы, поэтому часть евреев просто внедрилась в них и делала там свои дела, торговые, обманные, обменные, религия у них возникла гораздо позднее, когда их стала пытаться «присоединить» Россия.

Третья составляющая Хазарского каганата – евреи иудейского толка, которые ушли вперед из Ирана, и даже не знали, что там уже вовсю процветает мусульманство и христианское правоверие вперемешку. Почему так произошло? Потому, что торговать, просачиваясь сквозь народы, без иудаизма невозможно (см. мою книгу и др. статьи). Главное же состоит в том, что как только евреев становится слишком много среди любого народа, они начинают жестко конкурировать между собой, вытесняя менее умных и удачливых на периферию, в другие народы. Вот они и потекли по Волге от Казани к Нижнему Новгороду, Ярославлю, Костроме. Здесь царствовали ушкуйники, разбойники, но не казаки, грабившие купцов, но не только новгородских, но и английских, появившихся с Белого моря, Северной Двины, Сухоны. Они же продавали русских рабов торговцам. Ибо продавать им было больше нечего. Соболей тут в большом количестве не водилось, им тут очень жарко. Из этих ушкуйников впоследствии появились Шуйские и Романовы. Это был период, когда Венеция еще не задумывалась о строительстве своих дворцов и храмов на сваях из русской лиственницы, но накануне этого.

Дураком будет тот, кто станет бесплатно раздавать всем и каждому свои секреты, на которых он зарабатывает неплохие деньги. Таким главным секретом у евреев был иудаизм. Его основу повторю еще раз, хотя я и делал это в своих работах уже многократно. Люби только своего бога Яхве и строго соблюдай все, что он требует от тебя лично для себя, любимого. Это сближает общину. Все, больше никаких запретов нет. Ты можешь в общении с себе подобными делать все, что тебе заблагорассудится, но знай, что ответственность несешь лично ты, к Яхве не апеллируй. Ваши внутренние дела его нисколько не интересуют. Поэтому евреи, не подумавши, начали было внедрять ислам и на Руси, все–таки он очень хорошая штука – все предопределено и не рыпайся. Но быстро заметили, что против искони любимого народного напитка – медовухи, не попрешь. Это и по запискам Иб–Фадлана видно. Но возить народу виноградные вина из Персии, это дороже медовухи будет, а медовуху евреи делать не умели. И вклиниться в этот бизнес не могли – надо лазить по тайге и отбирать мед у диких пчел, а потом еще его и квасить умеючи надо, отравлений много было и без них. Тогда они быстренько придумали водку, страшно дешево и через меру сердито, как говорится. Подробности у меня в других работах.

На этой основе стали процветать две тенденции: правоверие, точная копия несторианства, со значительной примесью ислама, в части не касающейся водки, и закрепощение свободных хлебопашцев на базе «бесплатной» выпивки, дескать, потом отдашь. Во тут и блюдо из Григоровского пригодилось. Я даже готов признать, что его специально привезли вместе с саблями в свое время, но не на продажу, а в чистый подарок.

Я уже говорил, что соль нашли повсеместно, и спрос на русских рабынь пропал на Волге, а остальная торговля уже не обеспечивала нужд растущего племени торговцев. Притом население было крайне бедно, ничего тут кроме куньих шкурок да лаптей не было. Не повезешь ведь лапти на экспорт. Поэтому торговцы жили только водкой и за счет ее отбирали у населения последнее. В общем, еврейство в верховьях Волги окуклилось, и даже ассимилировалось некоторым образом с русскими, растворившись в нем так, что корчмарей тоже стали считать русскими. Замечу, что часть ушкуйников, побогаче, захотела тоже «жить красиво», как и нынешние новые русские, евреи им быстро предоставили эту возможность и одновременно, вклинившись между них. Наняли строителей и соорудили, сами не прикасаясь к кирпичам, все то, что и сегодня видно в верхневолжских городах. О правоверии же тех времен ныне ничего не осталось, кроме упомянутого блюда, все пожгли и уничтожили сперва «варяги», прокладывая путь от Смоленска на Кострому за лиственницей и везя с собой католичество, а докончили Романовы, переходя уже от католичества к православию, которое, повторяю, не надо путать с правоверием.

Нижняя же Волга, то есть хазары, совсем хирела без торговли с никому не нужной теперь солью. И подвижная их часть, торговое племя разбежалось на все четыре стороны, аборигены же остались на местах, как им и положено. Путь «из варяг в греки», который я называю путем «из Венеции в Кострому», я описал уже несколько раз в предыдущих своих работах. Здесь только скажу, что какое–то время на Верхней Волге католичество и правоверие сосуществовали, пропитываясь друг другом, что видно хотя бы из того, что то и дело менялись самым странным образом русские патриархи, о чем я тоже говорил в других свои работах. Пора переходить к реке Дон.

Нижнее и среднее течение Дона, где он максимально приближается к Волге, входили в Хазарский каганат, но имели второстепенное значение. Там бандитствовали все в основном русские бандиты, начиная с Соловья–разбойника и Ильи Муромца, хотя были и представители казанских татар, о чем говорят соседствующие с русскими и татарские временные поселения, только впоследствии ставшие станицами. Торговать по Дону было особенно нечем, в верховьях его жила «чудаковатая» чудь, «не знавшая оружия». Основным ареалом промысла донских казаков–разбойников были низовья Дона и Азовское море. Здесь попеременно то возникал, то пропадал транзит соли из недр Хазарии, с Баскунчака. Когда будущие чеченцы набирали большую силу и далеко проникали из своих гор на равнину, путь соляных купцов тут прекращался, и переходил с Волги на Дон и по нему через Азовское море в Керчь и далее по обычному маршруту. Когда чеченцы и прочие северокавказские народы слабели, они прятались в горах и там переживали невзгоды. Об этом подробно у меня сказано в упомянутой книге. Казаки–разбойники жили тоже полосами, то хорошо, то – плохо. Евреи, разумеется, там тоже жили, деньги считали казакам, скупали краденное, банкирствовали под именем менял. Религия тоже была не поймешь какая, такая же, как и в верховьях Волги: почти мусульманство, но можно водку пить сколько хочешь. Все предопределено богом, но можно и проказничать, воровать и грабить, а потом – отмолить. В общем, несторианство или правоверие. Какую же еще религию исповедовать разбойникам? Ее и сегодня исповедуют бандиты в малиновых пиджаках и с сотовыми телефонами в руках. Пошел, ограбил, убил, а потом пришел в церковь, купил попу цветной телевизор, сунул в кружку пятисотенную, и чист как огурчик, вернее, как херувимчик или дитя–ангелочек. Кстати, и праздник был у нас как у евреев – в субботу, и мы его на воскресенье перенесли позже всех остальных христиан. В общем, на Дону был не такой уж и стабильный бандитский заработок. Недаром и Еруслан Лазаревич, с которого Пушкин срисовал своего Руслана, несколько пренебрежительно относился к Подонской орде, представляя собой Орду Задонскую, Волжскую. Конечно, по Дону шла доставка рабов, тех самых безответных «чудаков» в Кафу, ныне Керчь, но это были, так сказать, разовые, мелкие мероприятия, как торговля шпильками и аудио–видеокассетами в супермаркете. Большого спроса на рабов в Кафе пока не было.

Как говорится, свято место пусто не бывает. Торговля на Волге совсем захирела, зато резко как на нефть в 1970–х, возрос спрос на рабов в Кафе, а значит и – на Дону. Притом именно на неквалифицированных рабов, была бы сила и выносливость. Чудь же именно таковой и была, притом совсем без оружия, приходи и бери ее сколько надо. А чуди было в верховьях Дона и, особенно за Окой на север видимо–невидимо. Сегодня вся та чудь в виде потомков живет по всему Средиземноморью, а остатки – в Финляндии. Правда, размножаться им особо на Средиземноморье не давали, особенно мужикам, прикованным к веслам галер: греб, греб и умер от натуги, его – за борт и садили нового. Ох, и много же такого «добра» требовалось. Но и чуди по лесам от Смоленска до Мурома и от Оки до самой будущей Финляндии – было предостаточно. Подробнее об этом – у меня в книге. В общем, «бизнес» был фантастически прибыльным, никаких тебе почти накладных расходов, не говоря уже о себестоимости, то есть воспитании будущих рабов. Они росли как лесные грибы, приходи и срезай. Они же, повторяю, не знали даже оружия.

Донские казаки–разбойники начали жиреть, а с жиру, как известно, бесятся. На самом же Дону трудно создать благоустроенную жизнь, на семи ветрах ведь, то оттуда, то отсюда самих грабителей грабить приходили. То Орда Задонская, то чеченцы, да мало ли из истории видно бродячих шаек. Они даже и на Ниле были, в тростниках, «древние греки» их описывают. В общем, решили создать себе столицу, подальше от этих «семи ветров», где больше всего чуди «выкосили». Я думаю даже, что сперва построили Коломну на северном берегу Оки, а потом уже и саму Москву, исключительно в деревянном виде, ибо сами строить по причине своей профессии не умели, а чудь искони деревом обходилась. В эти столицы сваживали награбленное, прятали, здесь же гуляли и пропивали награбленное, а главное, сами прятались, когда не были в большой силе, а в виде «рати побитой», то есть сплошных мертвецов, как это сказано в сказке про Еруслана Лазаревича. Естественно, что командовал в Москве главный разбойник типа Ильи Муромца, которого все остальные разбойники боялись как огня или как ныне «солнцевских». Горела Москва через две недели на третью, или по пьяни, или по злобе, или из–за неумения строить, когда сплошные деревянные строения растягивались на версту. В общем, кто на Дону был князь, тот и в Москве был князь. Кстати, еще печенеги, которые те же хазары, как Константинополь, Царь–град и Стамбул – один и тот же город, имели в своем иерархическом словаре и князей и великих князей, как персы шахов и шахов–ин–шахов. Поэтому ничего удивительного нет в том, что в Московии появились эти же самые персонажи, как, впрочем, и во Владимиро–Суздальской Руси на Волге.

Теперь я должен сам из себя (из книги) привести цитату: «Пора переходить к основанию Московского княжества. Но прежде давайте посмотрим на древний Волок Ламский, ныне Волоколамск на реке Лама, который связывают сегодня только с 28–ю героями–панфиловцами, но никак не с образованием Московского княжества. Даже официально Волок Ламский (1135 год) старше Москвы (1147 год). Вспомните также, что в этот Волок Ламский московские князья ездили из своей Москвы едва ли не ежемесячно. Чего им там понадобилось? И почему волок от слова волочить, перетаскивать сухим путем лодки? Ныне как попадают из Москвы–реки в верховья Волги? По каналу имени Москвы. Но можно и не по каналу, а по притокам Москвы–реки до Ламы и там чуть–чуть перетащить в нее лодку и плыви себе по Ламе до самого нынешнего Рыбинска, попадай в Волгу. Отсюда и в Тверь легко попадать уже по Волге, а Тверь тоже старше Москвы. По самой Москве–реке, если плыть не вверх, а вниз, попадаешь в Оку возле Коломны, а дальше и до Рязани – рукой подать, которая тоже старше Москвы (1095 год). Мало того, Рязань владела истоками Дона под Тулой. Но и это еще не все. От притока Ламы можно попасть в реку Рузу, а от Рузы до истоков Днепра не более 4 -5 километров. А немного ниже, где Днепр уже принял вид настоящей реки, стоит Смоленск, основанный в 862 году, еще до христианства. Вы представляете, что за стратегическое место это? По реке Осетр, впадающий в Оку можно добраться до старинного города Венев, стоящего на водоразделе бассейна Дона, от которого до реки Упа совсем недалеко. Волоколамск, таким образом, связывает в единое целое всю южную водную систему Восточной Европы: Днепр, Дон и Волгу. И этот стратегический пункт, который для России важнее Константинополя на Босфоре, никому не принадлежит. Представьте, — никому.

Тверское княжество Москва «присоединила» только в 1485 году, после полной победы над «татарами». Рязанское княжество Москва «присоединила» только в 1521 году после более чем четырехсотлетних войн между ними. Ярославль Москва «присоединила» в 1463 году, Тульское княжество – в 1521 году, Новгород, основанный в 859 году, – в 1478 году. Смоленск Москва «присоединила» в 1514 году. Но Смоленск – это Вам не Ярославль какой–нибудь. Он стоит на пути лесных «стратегических интересов» Запада. Его пришлось отвоевывать у Литвы в1514 году, а потом снова, и уже у Польши в 1654 году. Самое «позднее присоединение» состоялось в 1521 году (Рязань и Тулу, Смоленск уже был наш с 1514 года). Таким образом, сильное Московское государство в 1521 году напрочь отрезало Причерноморские степи своей сплошной могучей границей, а с татарским «игом» было покончено еще ранее, в 1480 году, как раз после «присоединения» Ярославля в 1463 году.

И НАСТУПИЛ ИДИОТИЗМ. Отдельные маломощные государства–княжества в период «расцвета» татарского ига не имели от «крымских татар» столько «набегов» для захвата рабов, сколько стало иметь сильное единое Московское царство от более чем 150 лет назад поверженных, «татар»? Привожу цитату из Ключевского: «В начале 16 века южная степь, лежавшая между Московским государством и Крымом, начиналась скоро за Старой Рязанью на Оке и за Ельцом на Быстрой Сосне, притоке Дона». Пропущу немного и далее: «Пленные приливали в Крым в таком количестве, что один еврей–меняла, по рассказу Михалона, сидя у единственных ворот Перекопии, которые вели в Крым, и, видя нескончаемые вереницы пленных, туда приводимых из Польши, Литвы и Московии, спрашивал у Михалона, есть ли еще люди в тех странах или уже не осталось никого». Польшу и Литву я не стал выделять, смотри выше.

1521 год, год присоединения последнего окрестного княжества к Москве, разве не начало 16 века? Несомненно, начало. В чем же дело? А дело вот в чем. На Западе нашли поваренную соль в Германии и Польше, из морской воды научились выпаривать получше, не такую горькую, поэтому озера Эльтон и Баскунчак утратили свое значение, Большой проходной двор почти перестал функционировать, хазары растворились в пространстве, как соль в воде, без остатка. Спрос на волжских рабов резко упал. Но зато возрос в устье Дона, в Крыму и в низовьях Днепра. Древний мир начинал «строиться» на полную катушку. Поэтому все рассмотренные выше кучки–ровесники: Ярославль, Казань, Рязань и прочие, значительно старше Москвы, постепенно приходили в упадок. Не было сбыта рабов тут. Яицкие казаки–разбойники, каких я направил на Яик ошибочно (они все–таки болтались в низовьях Волги до этого дня), только сейчас переехали на постоянное жительство на Яик, и занялись честным трудом: стали ловить осетров (читайте про их рыбалку, есть сведения и правила ловли). Спрос на осетров был громадный, река Яик была полна осетров, никто не мешал. Сегодня этих казаков считают самыми честными.

Работорговцы–князья, продававшие в рабство свой народ, призадумались и двинулись в сторону Волока Ламского, поэтому и получилось, что Ярославль они потом «завоевали» первым. А его и завоевывать не надо было, он и так им принадлежал. Потом передвинулись чуть–чуть от Волока и основали «красавицу–Москву», у истоков трех великих рек Восточной Европы». Конец цитаты.

Привел я ее потому, что из–за недостатка начитанности, преждевременно упомянул про Волок Ламский, этого не надо было делать. Еще много воды утечет, пока Москве он понадобится. Остановлюсь на деревянной Москве с великим князем на печенежский манер и жившим только на работорговле. Эти князья жили как бы нараскоряку. И на Дону надо быть, а то разбойничьи навыки пропадают, да и новая поросль, как сегодня говорят «крутая» поднимается. И Москву надолго не оставишь, тут весь «общак» спрятан, жалко расставаться. Эта «раскоряка» происходила оттого, что наследование титула князя было по существу бандитским, от «пахана» — к правой руке «пахана», чаще всего к брату, но иногда и просто к «названному» брату. Подробно об этом у меня в книге, здесь – тезисы. Поэтому бандитский «великий князь» никогда не был спокоен, вечно на нервах, впрочем, как и сегодня. И даже скрупулезный Карамзин начал их записывать чохом: «Святослав Всеволодович, Андрей Ярославич, Александр Невский – последовательно 1247 – 1263 годы», или «Георгий Данилович, Дмитрий и Александр Михайловичи – один за другим 1319 – 1328 годы». Князья просто разрывались между Москвой и Доном. А царская жизнь за деревянным частоколом, коим был огорожен их Кремль, развращает, ослабляет волю. И на тебе, тут выборы на Дону, ведь только там избирали атамана, по делам его, как говорится. И даже Иван Калита там «избирался», «в татарах». И, наконец, один осмелился, сказал, что ни на какие выборы не поедет, а царствовать после него будет его сын. Это был, как вы понимаете, великий князь Дмитрий по прозвищу, как и положено ему быть, Донской. Он ведь с Дона, а Илья, который Муромец, из «основоположников», так как «мур» по–еврейски – строить, основывать. Хоть банду, хоть город.

Вот тут–то и последовала Куликовская битва, которая была в Москве, на Кулишках, по неопровержимым данным Носовского и Фоменко. То есть, «братва» на Дону сильно обиделась за такое ниспровержение их «понятий» и прибыла в Москву на Кулишки в полном своем составе под псевдонимом «татар» во главе с «полевым бандитом», заместителем по «понятиям» самого Донского. Упомянутые новохронисты, правда, об этом не говорят. Но Донской их разбил, и сын его Василий Дмитриевич начал царствовать, «раскоряка» прекратилась раз и навсегда. Впрочем, еще целых сто лет казаки–разбойники все пытались восстановить прежний порядок бандитского наследования московского трона, но безуспешно. Началась царская благодать в Московской Руси.

Евреи быстренько перебрались в новую столицу разбойников и приступили к своим искони обязанностям: торговать, обманывать, закабалять, копить капиталы, действовать на власть не прямо, а косвенно. Читайте последнюю книгу Солженицына, там все доходчиво сказано. Кроме одного, что евреи не из Польши к нам впервые прибыли, хотя и оттуда их добавилось, а – из Хазарского каганата, где мирно сосуществовали с разбойниками. Я только не могу точно сказать, где они придумали «русскую» водку, в Ярославле или уже тут, в Москве? В своей книге я исчерпывающе показал, что русские водку сами придумать не смогли бы, образование не то, а это сложный процесс. Да, и цитату можно из Солженицына привести, даже не одну: 1. «А в юго–западном крае уже к 1872 году в аренде у евреев находилось 89 процентов всех винокуренных заводов. С 1863 евреям было разрешено винокурение в Западной и Восточной Сибири (ибо «замечательнейшие специалисты по части винокурения почти исключительно принадлежат к числу евреев»), а с 1865 евреям–винокурам разрешено проживать повсеместно». 2. «Уставом 1817 года о питейном сборе в великорусских губерниях евреям было запрещено там винокурение, однако, уже в 1819 году запрет был отменен, — впредь до усовершенствования русских мастеров в винокурении». А еще говорят, что водка – русское изобретение. Даже в 19 веке русские не умели водку гнать, не говоря о 15 веке, когда водка только появилась на свете. Поэтому мне бы по–хорошему надо снять часть вины с русских дворян, которых я полностью обвинил в своей книге в спаивании народа для приобретения власти над ним, вплоть до рабства (крепостного права).

Итак, 16 век начался с грандиозной распродажи своего народа в рабство, и это шло почти параллельно, только чуть–чуть отставая, от объединения Руси «под рукой» великих московских князей. Тот факт, что в это время на «Святой Руси» согласно официальной истории как бы и вовсе нет евреев, хотя водка уже была по этой же истории официально, настораживает меня очень сильно. Не провернули ли они тут ту же комбинацию, что и в Персии, став нашими официальными владетелями, царями? Уже не на основе ислама, а на основе правоверия – несторианства, при котором можно пить водку, сколько влезет. При котором в ходу были как крест, так и полумесяц, а Богородица – простая девица. Тем более что в это же самое время появилась так называемая «ересь жидовствующих», о которой сведения не столько скудны, сколько неопределенны. И прямым проводником этой ереси был правнук Дмитрия Донского Иван III (вернее его жена, «византийка» Софья Палеолог), прикупивший в Константинополе Новый Афон у турок. Кроме того, «он надеялся сохранить расположение влиятельных крымских евреев: князя и владетеля Таманьского полуострова Захарии де Гвизольфи и крымского еврея Хози Кокоса, близкого к хану Менгли –Гирею», — пишет Солженицын. Как же, — подумал я, — без этой ереси торговать своим народом, сама транспортная артерия – Дон теперь в собственных руках, а торговые посредники при окончательном сбыте «товара» в Кафе – не только друзья, но и единоверцы. Смешно только читать дальше, что Иван III за год до своей смерти преодолел «эту ересь», которую так поддерживал столько лет, и «еретики после Собора 1504 года одни были сожжены, другие заточены, третьи бежали в Литву, «где формально приняли иудаизм»», — цитирует Солженицын Краткую еврейскую энциклопедию. Впрочем, и при Петре I вице–канцлер барон Петр Шафиров с такой русской или татарской фамилией – был еврей. И «поповский сын с Украины Петр Веревкин – тоже еврей», и он же – Лжедмитрий I. А Лжедмитрий II – «выкрест из евреев и служил в свите Лжедмитрия I» (Карамзин). В другом же месте Солженицын пишет: «… находим у Карамзина: «окружавшие Лжедмитрия казаки, очевидно запорожские, ругали россиян жидами».

Но именно Лжедмитрий «насильно» назначил патриархом Руси Филарета, внук которого Алексей Михайлович, второй Романов, отменил на Руси католичество и восстановил православие, уже не правоверие, а именно православие. Сдается мне, что к «ереси жидовствующих» именно Романовы и возвратились, выгнав с престола «донских Рюриковичей». Но давайте по порядку.

Наступил момент экспансии на Святую Русь Запада. И начало его католичество, тем более что «путь из варяг в греки» фактически был «путем из Костромы в Венецию» по доставке туда лиственницы на сваи (см книгу, а также другие работы). Постепенно мы стали, как и все католики креститься двумя перстами, забыли, что Дева Мария – только обычная мать, но никак не Богиня, стали рисовать ее на портретах. Кстати католики – тоже, только много позднее по еврейской просьбе католичество отказалось от икон, а ранее – рисовало их, стопроцентно. С всеобщим торжеством католичества на Руси, исключая Московию, понастроили много храмов каменных, чего раньше почти не делали, и почти на каждом из них до сих пор сияет католический крест, с одной перекладиной, на которых вешали в Риме побитых воинов Спартака. На считанных единицах храмов – кресты «новоправославные», восьмиконечные, и то, как я сказал выше, с использованием «лежачего» полумесяца, из–за которого у нынешнего патриарха форменный скандал с мусульманской общиной. Но Московскую Русь все это не касалось, как я уже говорил. Это касалось только «пути лиственницы в Венецию» – Костромы, Ярославля, Вологды и далее до Урала, и даже – за Урал. Без евреев этот путь тоже не обошелся, очень уж постоянная и прибыльная торговля. А в Венецианской республике правили тоже евреи, которые рыбацкие деревушки на островах в знаменитой лагуне превратили во всемирный торговый центр. Да и сам Козимо Медичи – основатель католичества (см. книгу), хотя и из Флоренции, по роду своей деятельности – первейший мировой банкир – не мог быть не евреем.

Вот тут–то и забеспокоились ушкуйники Шуйские и Романовы. Прибыли от леса к ним в карман не попадали, все оставались у евреев, а разбой на Волге – был сущее разорение. Прознали они про Московские прибыли и пошли завоевывать Московию. Подробности у меня в другой статье «Про кремли, чети, засеки, первых Романовых и казаков–разбойников».

Долго ли, коротко, но пришли к власти в Москве Романовы – волжские разбойники, ушкуйники во главе с избранным «поляками» митрополитом Филаретом – якобы отцом первого Романова, форменного идиота, ни одного дня не царствовавшего фактически. Но уже внучек Филарета Алексей Михайлович «Тишайший», папаша Петра I, быстренько сжег все до единой церковные книги и летописи и взамен их выпустил новые, по которым креститься надо было сразу и вдруг тремя пальцами. Параллельно он ввел жесточайшее крепостное право, которое еще более жестким сделала немка Екатерина «Великая». Жизнь стала в России налаживаться, скоро ее начали побаиваться в мире, потом – просто бояться.

Немного поразмыслив, Романовы решили вернуться к той религии, которая существовала в Московской Руси при «хазарах», «Рюриковичах» и казаках–разбойниках. Теперь только у них она называлась уже не правоверием, а православием. Вот, кажется, и все по поводу религий. Да, забыл. В православии из католичества оставили «пресвятую» деву Марию, больно уж народ к ней привык. И, естественно, Иисус Христос родился не простым человеком как в несторианстве–правоверии, а сразу – Богом, так как Мария забеременела не от простого мужика Иосифа, а от самого Святого Духа. В связи с этим не могу не отметить следующей идиотской особенности. Католики, наверное, крестятся двумя перстами потому, что у них из Троицы кого–то нет, или Святого Духа или Сына, так как «дева» Мария к богам не относится. Она только одна из кучи святых. И в этом остаток матриархата, остаток богини–матери Кибелы, Афродиты и прочих. В русском православии дело обстоит точно так же. Богоматерь не богиня, а всего–навсего «пресвятая», то есть одна из сотен «святых», но рангом чуть повыше. И это прямо говорит, что все христианство «произошло» от «несторианства», которое считало Марию простой роженицей Христа, не заостряя нашего внимания на том, кто же его отец? Хотя мусульманский Коран и восклицает: «О, Марийам (Мария), ты совершила дело неслыханное! О, сестра Харуна (Аарона, брата Мусы–Моисея)!» Православие же, чтобы мы не подумали ничего плохого об отношениях отца Иисуса и Марией, тут же ввело в Троицу Святой Дух. Он–то и должен был, наверное, исполнять супружеские обязанности при рождении Христа, не бросая тень на Бога. Иначе, зачем же нам креститься тремя перстами вместо двух? Над этой «хохмой» даже наши тинейджеры, с седьмого класса знающие «про это» не понаслышке, смеются.

Забыл сказать еще, что вскоре галеры вышли из моды, изобрели сложнейшую и эффективную систему парусов, поэтому потребность в рабах–гребцах отпала. Историю, как я сказал, переписали, свалив все на крымских татар, которые ныне этим очень гордятся. Пришлось Алексею Михайловичу кроме замены религии, вводить для пополнения казны и дальнейших завоеваний «земель» страшнейшее внутреннее рабство, но про знаменитое Соборное уложение 1649 года у меня в других работах.

На этом я закончил настоящую статью, но вдруг решил сделать некоторый вывод, вернее, сгруппировать его из изложенного. На что бы я хотел обратить внимание читателя? На то, что историками до сих пор, включая последнюю книгу Солженицына «Двести лет вместе», считается, исключая темные намеки скороговоркой, что евреев в Древней Руси как бы не было вовсе. Да, в хазарах они были, да, в Киеве была их слобода, да, торговали они на пути от Волги и Дона на Киев по степи. Но в Ярославле, Владимире и в Москве их, дескать, сроду не водилось, и вообще въезд им до Петра I сюда был запрещен.

Этот факт я считаю глубоко ошибочным. Во–первых, хазарские евреи не могли бесследно испариться, как сам Хазарский каганат. Ведь остальные народы этого каганата остались на месте и продолжают и сегодня там жить. Да, часть из евреев прижилась, полуассимилировавшись среди северокавказских, причерноморских и крымских народов в виде «тейпов», «греков» и так далее. Да, незначительная часть из них оказалась в киевской слободе у Золотых ворот, попав туда из Приазовья и Причерноморья, хотя, по большому счету и подавляюще большая часть их появилась там из Северной Италии, из Венецианской республики, и именно для торговли русским лесом. В Польше, как и в Германии, евреи оказались традиционным путем из Средиземноморья на правах Римской империи, которая фактически Католическая империя, созданная евреем Козимо Медичи. Хотя часть евреев там могла оказаться и из Московии, в период «ереси жидовствующих», но их же в Московии «не было»?

Во–вторых, два исторических факта, водка и работорговля, не могли спонтанно образоваться на Руси. Для этого истинно русские князья были совершенно безграмотны. Притом, заметьте, первая водка делалась из пшеницы, каковой на Руси не было вовсе, там, в основном росло просо, а затем только – рожь. Пшеницу начали культивировать в Среднем и, особенно, Нижнем Поволжье, где русских не было самих. Я уже приводил примеры, что и в 19 веке русские не умели гнать водку, хоть она и называется «русской», это делали исключительно евреи. Но их же на Руси «не было»? Возьмем работорговлю. Да, Ибн–Фадлан, персидский купец еврейских кровей, пишет, что русские купцы сплавляли по Волге русских барышень на продажу. Но, опять же дурак был бы еврей, если бы он не взял в свои руки эту столь прибыльную торговлю. А дураков среди евреев, особенно по торговой части, нет и никогда не было. А «основание» Москвы? Разве это не стратегическое решение торгового вопроса по поставке рабов, которого не знали все предыдущие цивилизации? (подробнее в книге, только там ошибка, выше мной исправленная). А скрытие этого самого факта от истории, тогда, когда грамотеев на Руси вообще не было, и всю историю писали евреи? И вообще, откуда столь много на Руси оказалось евреев с «искони» русскими фамилиями? И, наконец, в какой еще религии, в каком еще народе, есть прямой призыв «вечно пользоваться услугами рабов»? В подтверждение этих слов обратите внимание, если будете читать Солженицына, сколь долго и радикально безуспешно русское правительство пыталось запретить евреям «пользоваться домашними услугами христиан». Да, они и ныне будут сидеть по уши в грязи, пока не купят услуги «христианской» уборщицы.

Так что, не сильно отойду от истины, если скажу, что вообще русское государство создали евреи. Тем более что к началу прошлого века в России жило 51 процент мирового еврейства. Данные вполне официальные и приведены Солженицыным, человеком скрупулезным. Но не это меня заставило продолжить статью, а недавнее, ужасное падение башен Всемирного торгового центра в Нью–Йорке.

Походя, я неоднократно в своих работах останавливался на мысли, что «восточная» ветвь торгового йеменского племени, которое я где–то подправил в «саудовское», направившаяся вокруг Аравии, не узнала впоследствии свою кровную «ветвь», отправившуюся во главе с Моисеем на запад, когда они встретились на Босфоре в Константинополе. Недаром эти ветви, каждая со своей стороны, до сих пор считают, что «ветви, колена» куда–то «пропали». Сейчас я понимаю, почему так произошло. Вавилонскую башню, как вы все знаете, не достроили, строители перестали понимать друг друга, пришлось отказаться от этой затеи, ибо ни один «язык» самостоятельно не мог этого сделать, а языки почему–то стали у строителей разные. В свое время я это связал с мусульманством, которое распространилось на полмира на основе еврейской грамоты, но потом все эти части мусульманского мира решили иметь каждая свой язык и грамоту на основе арабского, а не еврейского. Вот мусульманский мир и разделился на страны при одной и той же вере. И это не мешало им даже воевать друг с другом, когда этого хотелось правителям. Но как бы то ни было, все равно буквенное письмо придумали евреи, и арабские начертания еврейских букв, равно как и греческие начертания еврейских букв, ничего не меняет в принципе, а наоборот, доказывает, что первооснова всех религий – иудаизм, как бы ни не любили люди Иуду.

Сейчас это разделение языков я понимаю даже шире, относя его не только к мусульманским странам, но и к христианским. Но иудеи хотя бы не лицемерят. А мусульманская верхушка, равно как и христианская, на бумаге написали моральные заповеди, которыми в Моисеевом Второзаконии и не пахнет, (см. мою книгу), но воевать–то и убивать почем зря не перестали, а наоборот, усилили войны, как явные, так и тайные, дошедшие сегодня до вселенского ужаса. А евреи, коих подавляющее большинство живет не в Израиле, кстати, не воюют. Израиль же воюет потому, что часть евреев попросту обманули, назначив им «родину» в Палестине, хотя рассматривали таковую по всему земному шару, включая Анголу и Уганду. Родина же их – высокогорное плато на границе Йемена и Саудовской Аравии, на котором они пережидали Всемирный потоп, а потом спустились к морю торговать. А все эти «стены плача» и прочие штучки в Иерусалиме и вообще в «стране обетованной» построили не более 200 лет назад, кстати, чтобы собирать деньги, как и за паломничество в Мекку. Вот еврейские дураки там и воюют, куда им деваться? А 80 процентов евреев все–таки умнее, и эмигрировали из России прямехонько, но мимо Израиля, по всем остальным странам, в основном в Америку, которая даже прекратила это «мамаево» нашествие.

«Разделение языков» произошло тогда, когда на основе еврейской буквенной письменности были созданы национальные буквенные письменности «арабов», «греков», «латинян», а потом и всех остальных, включая русских. А раньше этого, когда «башню» первой исламской империи строили, был всего один письменный язык по всему миру – еврейский, или, если хотите, древнееврейский, (с того самого плато), он же финикийский, библейский (город Библ) и все остальные, которым все так и не могут историки и лингвисты найти достойное «место возникновения». Все какую–то околесицу плетут, вроде «семитско–хамитской ветви» «афразийского дерева языков». (См. мою книгу). Но это так, к слову.

Какие–то «пропавшие колена Израилевы» устроили миру ислам со всеми его разновидностями, другие «колена» – христианство со всеми его течениями, сами же остались при иудаизме, самой выгодной религии не для иерархов, а именно для народа, исповедующего ее. Как мусульманство, так и христианство, наоборот, чрезвычайно выгодны для иерархов, они же правители народные, но не для самого народа, исповедующего их. Мусульманство простому человеку вообще, грубо говоря, не дает возможности проявлять какую–либо инициативу, – все предопределено, и давным–давно записано для каждого. И рай для каждого – вот истинная награда за всю бестолковую жизнь, которой и дорожить нечего, это даже не жизнь, а просто спящая почка, из которой может взрасти, но может и не взрасти настоящая жизнь за порогом смерти. Поэтому ислам имеет очень хорошие войска, хоть явные, хоть – тайные.

Христианство на заре своей – было почти копией ислама в этом вопросе, но Реформация – это истинное достижение цивилизации, сильно испортило его в описываемом отношении. Сюда вклинились права человека, которые почти все поголовно так и не поняли до конца. И вряд ли кто на улице, первый попавшийся, объяснит их суть, не прибегая к штампам, которые штамп и есть – резинка с буквами, и не более того. А непонятную вещь и интерпретировать можно так, что только головой можно покачать, или покрутить у виска пальцем. Или надо наизусть помнить Декларацию, что тоже нереально, имея в виду склеротиков и дебилов, которым все успешнее сохраняют жизнь в роддомах.

Обе рассматриваемые религии только и оставляют человеку – это просить Бога, дай мне то, дай мне это, пошли мне то, пошли другое, благослови на то, сохрани от этого. Просто детский сад какой–то, как у мамы под юбкой или у классной доски, до гробовой доски же. Зато войска хорошие, если в любого из богов веришь.

Истинного же иудаизма не знает никто почти, как из христиан, так и из магометан. А он очень прост и универсален, любому дураку понятен. Я уже об этом говорил, но заострю еще раз. Вера и частная жизнь – вещи разные, не пересекающиеся нигде и никогда. Иудей обязан чтить Яхве и строжайшим образом выполнять все его заветы относительно себя, любимого Яхве, есть кошерное, блюсти субботу и немного других, совсем необременительных вещей. Это помогает не знающим друг друга людям идентифицироваться, и если хотят, то и помочь друг другу. Но, боже сохрани, это не обязанность, и даже не просьба, просто как говорят в кино «информация к размышлению». Это первое. Второе – бога Яхве вообще не касается частная жизнь человека, вообще – отношения между людьми, поступай, как знаешь, как чувствуешь и как хочешь. Богу Яхве до этого нет дела. За эту свободу выбора, всеобщее и всевозможное дозволение ты никому ничего не должен, даже Яхве. Ответственность ты несешь только тогда, когда найдется что–либо более сильное на Земле, которое заставит тебя платить: закон, власть, обстоятельства и так далее. Есть ли более свободный человек на Земле, чем иудей? — спрошу я вас. И еще спрошу я вас: слишком ли сложна эта религия для ее понятия и запоминания, например, про свинину?

Вот эта простая, универсальная и легко запоминаемая религия и позволила иудеям завоевать весь мир, да, да, весь мир. Теперь у меня два тезиса. Первый: Усама Бен–Ладен, без сомнения еврей, хотя и числится в мусульманах. И если окажется, что родом он из близких мест к тому самому, упомянутому мной, плато в Саудовской Аравии, то – он еврей в квадрате. Об этом также говорит его удлиненное лицо Моисея и вообще весь облик. Образование – тоже. За остальными доказательствами направляю к началу статьи, где я писал о внедрении евреев в верхушку власти восточных стран, куда они приплыли сперва просто торговать. В нашу, русскую верхушку – тоже (гляньте на работы Герасимова по восстановлению облика древних князей по черепам). Поэтому руководству в организации Бен–Ладена надо как следует задуматься насчет своего еврейства. И не пытайтесь меня убить, ибо это будет явным доказательством, что я прав. А, если вы подумаете хорошенько, то у вас откроются глаза на все происходящее сегодня в мире и вы примете единственно правильное решение, как говорят марксисты: прекратить все это, ведь в Америке сегодня правят тоже евреи. Только они не были в мусульманах. Хотя, процитирую–ка я Коран еще раз: «О, Марийам (как вы понимаете, Дева Мария), ты совершила дело неслыханное! О, сестра Харуна… (Арона, кого же еще?) (сура 19/28–29). Или: «Вот сказали ангелы: О Марийам! Вот, Аллах радует тебя вестью о слове от Него, имя которого Мессия Йса (Иисус по–нашему), сын Марийам, славном в ближнем и последнем мире и из приближенных» (сура 3/40). Какое такое «неслыханное дело» она могла совершить, от которого через девять месяцев рождаются дети? Тем более что она сестра не только Арона – Моисеева первосвященника и по совместительству брата, но и самого Моисея (Мусы) родная сестра. Добавлю, что в книге моей есть специальная глава, так и называется «Боги и инцест».

Второй тезис. Западная ветвь евреев давно поняла, что она правит миром, в том числе и мусульманским, за счет еврейской смекалки в торговле и финансах. Она очень обнаглела, но ведь и религия им позволяет это. Но эта ветвь забыла, что отвечать еврей все равно должен перед силой, которая выше его силы на Земле.

И я очень удивляюсь в связи с этим, чем же там занимаются во Всемирном еврейском конгрессе? Все свои права вы давно завоевали, не пора ли перейти к конструктивным разработкам? Но сперва узнайте, пожалуйста, в мусульманской верхушке свою кровную родню. И поговорите с ними по–братски, начистоту, лицом к лицу, а не с помощью писем с сибирской язвой. Почтальоны–то при чем, хоть они и ваши общие «рабы». Под завязку еще одна цитата из М. М. Постникова (с.78): «Считается, что «отец талмудического иудаизма» АКИБА БЕН–ИОСИФ, живший якобы в I–II веках нашей эры, составил «Книгу Акибы об украшении букв», в которой он изъясняет смысл и значение графических элементов еврейских букв. Однако даже ортодоксальнейшая «Еврейская энциклопедия» вынуждена признать, что «Книга сама не дает ни малейших указаний на время ее составления», и сообщает, что первое ее издание появилось в Мантуе только в 1613 году». Я тут не на «сокращение» хронологии хотел обратить внимание, хотя и это очень важно, а на приставку «бен», которую имеет и бен Ладен. И чуть ли не треть евреев такую приставку имеют, начиная с Бен–Гуриона – основателя Израиля.

Языкознание

Введение

В своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» и ряде статей в продолжение и расширение темы этой книги я неоднократно останавливался как на так называемой «индоевропейской семье языков», так и «афразийском дереве языков». И я пришел к выводу, что эти «семьи» и «деревья» так, как они изложены, – верх идиотизма. Другими словами, все мировое языкознание стоит на голове, а предназначенные именно для стояния ноги болтаются в воздухе совершенно без дела. Голова же затекла и ничего не соображает. Это произошло потому, что основой языкознания выбрана неправильная отправная точка – всякие там завоевания и переселения народов в полном своем составе, всех, до единого, тогда как за основу надо принять торговлю. Но не просто торговлю как таковую, которая, дескать, «возникла» в каждом народе–племени сама по себе, «начавшись с простого обмена», а торговлю как средство первоначально просто выживания конкретного племени, названного на заре человечества торговым племенем. Потом это средство выживания превратилось в средство ненавязчивого, скрытого владения этим торговым племенем всеми остальными «племенами» на Земле.

О невозможности «возникновения» торговли в каждом народе–племени говорит тот факт, что нет народа, кроме евреев, который бы не стеснялся торговать. Торговля, если уж ее невозможно избежать, у всех народов прикрывается всякой ерундой вроде «подарков» с обязательным «отдариваннием», причем именно равноценно. А если неравноценно отдарят, то можно даже и воевать. Дело в том, что для профессионального торговца надо обладать рядом свойств и качеств, часть из которых большинство народов презирает, и совершенно справедливо, а частью – не считает нужным себя обременять из–за лености и разгильдяйства. Я эти «качества» подробно рассмотрел в статье «Тайна Аравийского полуострова». Только одно племя – торговое, родом из пустыни на границе Йемена и Саудовской Аравии, на грани выживания спустилось к морю, преодолев в себе неприязнь к части «торговых качеств» (контактность, преодоление к себе неприязни «чужаков»). Вторую же часть этих качеств выработало в себе уже в процессе торговли (разведка, компетентность, выбор нужного среди ненужного, преодоление препятствий). Но главным среди этих качеств являлась «двухступенчатая реакция», то есть не отвечать сразу на реакцию своего организма на внешние раздражители, а сперва – подумать, хоть мгновение.

Поэтому, когда историки говорят о торговле, то говорят сплошную чушь. Вся история торговли у них основана на шелках и пряностях, больше ни на чем. Великий шелковый путь помните? А Великий путь пряностей из Индии и Аравии? Между тем на одном верблюде можно столько шелков и пряностей привезти, что всем царям и царским дочкам носить, не переносить шелка, а пряностями, имбирем там и перцем, даже царских слуг можно обеспечить. Остальной же народ шелков не носил, а вместо заморских «пряностей» укроп да петрушку в лесу рвал и в еду клал. Я же всю историю торговли основал на соли, каковая в древности была, грубо говоря, только в одном месте – в Хазарском каганате, на озерах Эльтон и Баскунчак. Но торговое племя, естественно, не с соли начало.

Оно приходило в одно племя на побережье Индийского океана и выменивало у него то, чего у этого племени было много, например, кофе, за бесценок, разумеется. И несло туда, где этого товара был недостаток, а взамен брало то, чего у них – как грязи. Потом научилось с помощью местных племен плавать вдоль берега на папирусных лодках, жить стало веселее. Местные же племена вдоль берега не плавали, незачем. Они плавали в море и обратно, рыбу ловили. С тех пор у торгового племени вся жизнь связана с водой. Об этом у меня в другой работе. Добрались до Индии с одной стороны, и до Эфиопии – с другой. Потом поплыли в Персидский залив, а потом – вообще по всему свету, попутно совершенствуя торговые правила, в основном правила проникновения в народ, тихой сапой, без катаклизмов. Только потом народы, начав немного соображать, поняли, что не такие это «бескорыстные менялы». В общем, начали на них «гонения», притом повсюду. Потом придумали деньги, сперва в виде ракушек, потом добрались до золота – «всеобщего эквивалента».

Кажется, я добрался до языка. Естественно, у каждого племени был свой язык, хотя много было и общего, например, имитация рыка зверя, крика птицы, шипения змеи. Замечу, для любого народа, живущего автономно, в языке хватает три десятка слов, как у Элочки–людоедки Ильфа и Петрова. Для любви вообще не надо языка, даже сегодня, за исключением, пойдем, дескать, в ЗАГС или к «батюшке». Для охоты надо знать названия нескольких зверей и несколько штук орудий лова и убийства. Для семейной жизни слов надо и того меньше: ложка, чашка, дети, бабушка с дедушкой. Оно и сегодня супруги за день иногда обмениваются только этими словами. Нужны, конечно, и глаголы некоторые: дай, на, пошел, убил, поймал, спать и есть, то есть кушать.

Другое дело в торговле. В данном племени нет слова, например, баран так как едят одну рыбу, а в другом племени – все наоборот. У них одни бараны. Но торговля и призвана менять рыбу на баранину, поэтому два племени уже научились одному слову для каждого. Особенно для такой наглядности следует использовать понятие слова соль, оно же на всех языках звучит практически одинаково, так как соль есть далеко не у всех племен под ногами. Его и перенесли во все племена торговцы, ибо соль в те времена была «сладше» сахара, то есть, необходимее. Без нее и помереть можно, если не пить кровь животных. В общем, торговля невозможна без набора слов, гораздо более широкого, чем в каждом племени в отдельности. И не обязательно их выдумывать, достаточно применить уже выдуманные и распространить их среди других в процессе торговли. Так совершенствовался в первую очередь язык самих торговцев. Туда стали попадать слова отдельных племен, обозначающие совсем абстрактные понятия, например, дух, душа. На каком–то этапе язык торговцев стал самым богатым.

Но и без письменности торговцам совсем плохо, остальным же племенам она вообще не нужна, не любовные же письма писать? проще сбегать. Дело в том, что вначале нужен счет: два барана за пуд соли, пять рыб за баранью ногу. На десятом – двадцатом точно таком же примере ведь любой запутается. Нужен прейскурант, причем не один, а столько, сколько торговое племя посещает неторговых племен. В каждом же из этих племен прейскурант – свой, особый. И вся красота торговли заключается в том, что надо одновременно пользоваться всеми этими прейскурантами, чтобы получить прибыль, и не везти «продавать самовар в Тулу». Почти сразу же выяснилось, что в некоторых случаях малое количество одного товара эквивалентно большому количеству другого товара, причем это малое количество нужно всем. Вот отсюда и выскочили деньги. Следом заметили, что можно пользоваться кредитом, деньги отдать потом, но с прибавкой. Нужны кредитные записки, условия кредита. Абстрактные понятия торгового языка росли как на дрожжах и требовали обозначения на расписках, глиняных, разумеется. Потом наиболее умные и дальновидные торговцы пожелали записать для себя и своих потомков наиболее выгодные сделки, чтобы ехать уже туда со знаниями конъюнктуры, а не там, на месте узнать, что привез продавать «самовар в Тулу», то есть совершенно ненужные здесь вещи. Так возникла история, сначала торговая, а потом и отражающая конъюнктуру местной власти, царей. Не ехать же наобум.

Остальным же народам, не торговым, все это было нужно как собаке пятая нога. До поры, конечно. Эта самая «пора» пришла, когда все остальные народы, в первую очередь их цари, заметили, что торговцы поразительно много знают, поразительно ловко соображают, но они не знали, каким титаническим умственным трудом, жертвенностью своих чувств, какой волей к преодолению препятствий, все это достигнуто. Поэтому образование воспринято было немногими. Большинство и поныне не хочет учиться, тогда, как согласно Торе каждый иудей должен быть грамотен. «Изобретать велосипед» народы тоже не стали, они просто перенимали еврейскую письменность, притом достаточно глупо. Так, евреям на первом этапе вполне хватало согласных букв для письма, ибо эти буквы вполне и адекватно «подразумевали» промеж себя гласные звуки. Народы же, у которых без использования гласных букв в комплексе с согласными ничего понять из их писанины было невозможно, все равно стали писать тоже одними согласными буквами. Как форменные обезьяны. Зато историкам и лингвистам сегодня очень хорошо. Каждое «греческое» или «латинское», вполне однозначное слово, записанное одними согласными буквами, можно «читать» сегодня в двадцати, если не больше, «версиях». Например, ПРТ может быть и порт, и пират, и река Прут, и столько еще, на сколько хватит фантазии.

Лингвисты же, исследуя сегодня языки, исходят из самих языков, но не из того, зачем они, собственно, нужны, и как они развивались. Они нашли «общие лексемы» в «индоевропейских» языках и очень обрадовались. Но лексем–то этих раз, два и обчелся. Все равно, хоть пять слов общих, язык причисляют к индоевропейским. Остальные слова могут быть самими разными, ошалелые лингвисты все равно, на одном – двух процентах слов «относят» язык к этой идиотской «семье». А остальные, дескать, слова настолько быстро изменяются, что за ними ни один лингвист не угонится. Не успел записать, а они уже это слово забыли, изобрели новое. Таким образом, у лингвистов общими «лексемами» для всех индоевропейских языков оказались только числительные от двух до девяти, притягательные местоимения первого и второго лица и название некоторых частей тела и степеней родства. Позволю себе процитировать себя самого по этому поводу из статьи «Утраченное звено истории».

Русское языкознание

Следы в языках, которые могут оставить только торговцы,

фильтруясь сквозь эти «языки»

Вернусь к «общим лексемам, которые доказывают генетическое родство индоевропейских языков». Итак, это числительные от трех до пяти или до девяти. Разумеется, я понимаю, что и без торговцев люди

немного умели считать, но обязательно у всех по–разному, ибо сплошной идиотизм получится, если у всех народов от Индии до Англии окажется одинаковым счет, ему просто неоткуда взяться, если народы не общаются.

Переносить счет завоеватели также не могут, ибо надо заставлять менять счет. Да и нет таких завоевателей, чтобы от Англии до Индии. Теперь сопоставьте это все со стеснительностью торговать, присутствующую практически у всех народов кроме евреев. Человеческие качества профессиональных торговцев я подробно рассмотрел в специальной статье. Прибавьте сюда то, что торговцев среди неторгового племени не может быть больше 5

процентов, иначе они будут конкурировать и конфликтовать, поэтому им надо прочесывать народы, расширяясь, как взрыв во все стороны. Вспомните также, какие первые иностранные слова вы учите, когда отправляетесь за границу? Правильно, числительные, и «сколько стоит?». А теперь подумайте, станут ли торговцы учить многие сотни слов для обозначения цифр от единицы до девяти, или неназойливо вынудят выучить их собственные числительные? Тем более что для самих торговцев надо учить много названий, а для их клиентов – максимум девять, но можно и всего пять. По тем временам этого было за глаза. Как говаривал Маркс: один топор = три овцы. Или: один сюртук = один топор, тогда сюртук = три овцы.

Второе: личные или притягательные местоимения 1–го и 2–го лица, то есть «я – ты», «мое – твое». При этом дотошный Постников («Критическое исследование хронологии древнего мира») специально приписал: Почему только первых двух? Потому что в индоевропейских языках местоимения 3–го лица не совпадают. А зачем им совпадать на базаре? – спрошу я. Третье лицо же «он – его», «она – ее». Они же абсолютно неприменимы на базаре. Я топор отдал и говорю: это твое, а сюртук – мой. И дело в шляпе. А что корову доить будет «она», продавцу знать совсем не нужно. Вот и нет третьего лица на базаре, двух хватает. Но без знания первых двух лиц, притом однообразно выражаемых, торговать совершенно невозможно. Вспомните хотя бы, как Миклухо–Маклай торговал в Полинезии.

Третье. Названия некоторых частей тела на базаре нужны совсем не для того, чтобы сказать «дай руку товарищ далекий», или признательно воскликнуть: какие у вас красивенькие, голубенькие глазки, и прочие комплименты. А потому, что все измерения и «взвешивания» производились частями тела. Взвешивали пригоршней, измеряли «футом», то есть ногой, вернее, длиной ступни. Ведь почти все измерения идут от человеческих параметров: аршин, сажень, косая сажень, вершок и так далее. И размеры этих «частей тела» приблизительно у всех они одинаковы, ведь Парижской палаты мер и весов еще не было, тем более «эталонного платина – иридиевого метра». И все древние эталоны всегда при себе, и запоминались по такому же принципу, как и числительные.

Остались «некоторые термины родства», одинаковые во всех языках индоевропейской группы или семьи языков. Жаль, что они не перечисляются, я бы и им нашел место в торговле. Тещи там конечно нет, сильно уж малозначимое родство. А вот брат часто на базаре говорят, отчего и «братки» пошли. Это для вызова наибольшего доверия совершенно на пустом месте.

Заметьте, что я исследовал полный перечень «признаков», определяющих отношение к индоевропейской семье языков. Остальные слова могут быть совершенно различные, но это уже не влияет на отношение данного языка к этой самой пресловутой семье. Этот раздел – наибольшее доказательство присутствия языка торговцев во всех народах, сквозь которые они просачивались. И если в японском, например, языке окажутся одинаковые числительные, то я беру свои слова назад. Но ведь не окажутся же.

И последнее. Я не очень–то верю, что столько много ученых, посвятивших всю свою жизнь изучению «индоевропейской семьи языков», не могли сообразить то, что я написал. Тогда остается только одно: ученые, а среди них большинство евреев на правах первостатейных грамотеев, очень скромны.

Прошлые мои исследования слов русского языка

Просто так, без насущной необходимости язык не совершенствуется. В разрозненных по русской тайге племенах был свой, крайне скудный словарный запас, состоящий из самых необходимых слов, главным из которых была вода. И не потому, что «без воды, и не туды, и не сюды», а потому, что вода в смысле река – это единственный путь в любую сторону. Других путей просто не было. И от слова вода произошло очень много других слов в русском языке, в том числе водка – проводка (корень «вод») по воде. А от этой водки, то есть вождения туда, куда надо, произошла водка, которую мы пьем. И она приводит (видите, опять корень «вод») именно туда, где вчера пил, чтобы опохмелиться, чтобы стало легче. А это, знаете ли? Закабаление, кабала и даже – кабак, кабальная зависимость, продажа себя в кабалу и так далее. Вот так начиналось русское рабство, крепостное право. А водку изобрели для нас торговцы, евреи, появившиеся у нас из Хазарского каганата. Так как это очень сложный процесс для нашего русского ума того времени. Итак, вода – водка–действие – водка–питье – кабак – кабала. Я это исследование проводил для восстановления истинного приоритета в выгонке водки евреев и отбора этого приоритета у русских, тем более что еще в 19 веке, ни один русский не умел гнать водку. И когда русское правительство решило запретить евреям гнать водку, то указ этот был отсрочен в исполнении, до тех пор пока «русские мастеровые люди не научатся у евреев этому ремеслу».

У русских до определенного момента не было скопцов, так как никогда по сравнению с жаркими странами не было недостатка в женщинах, причине матриархата. Не было и слова скопец. Мы его, когда это потребовалось, вынуждены были взять с юга, скоп – смотрю, а скопец по–русски – каженник, то есть показывающий, когда требуется, кто он есть на самом деле. Потом назвали скопой – птицу женского рода, нападающей и рвущей когтями. А от скопы произвели самца – скопчика или копчика, что говорит о благоприобретении слова, так как большинство других слов женского рода производится именно от мужского рода, а тут – исключение.

Из других стран к нам приплыло и слово конда, кондовый, давшее имя многим речкам и лесным массивам. Река Конда за Уралом, протекающая по Кондинской низменности, где растет много лиственницы для свай в Венеции. Сперва слово конда было применимо только к самому лучшему, тонкослоистому лесу, выросшему на сухом месте, а потом забылись и стали называть крепких стариков – кондовыми, а бракованные вещи — некондицией. Хотя кон – всего–навсего – вместе, то есть хорошие деревья не по всему лесу бегать искать, а вот они все один к одному, все вместе. Естественно, это не могло произойти, если бы в эти леса не явился торговец и не воскликнул раз сто кряду: кон, кон… Баста, искать больше не надо. Кстати и слово баста попало к нам из Венеции, тоже часто употребляемое торговцами, все, мол, баста, конец, хватит, достаточно. А мы уже сами придумали от него забастовку.

Чуть ли не треть словаря Даля зиждется на корне «гой – изгой», которое даже Даль «переводит» по типу «эх, прокачу», то есть чистым восклицанием: гой еси добрый молодец, хотя это всего–навсего опять же: этот добрый молодей есть гой. Гоями же евреи–торговцы называют всех неевреев, сквозь которые просачиваются, притом презрительно, надсмехаясь. Так, когда же к нам впервые явились евреи, если все наши сказки начинаются: гой еси…? И мы, даже забыв, что это означает, произвели столько слов от этого корня, что дух захватывает. Подробно это у меня рассмотрено в другой работе, «Забытое звено истории». Здесь же я хочу специально отметить только то, что словарный запас у нашего народа был крайне невелик до их прибытия. Но, как я объяснял выше, он и не нужен был нам, как и другим народам, еще не научившимся покупать у евреев и продавать им же.

Продолжение исследования

Затем, когда я стал исследовать, что за имя такое идиотское Ермак, да еще и Тимофеевич, я обнаружил, что ермолка и ермак – слова однокоренные, а ермолку у нас на Руси только евреи носили. Даже имя Ермолай мне показалось оттуда же. Оно должно обозначать либо носителя ермолки, либо производителя ермолок, либо еще как–то должно быть связано с ермаком и ермолкой. Здесь же скажу, что ермак по Далю – маленький жернов для ручной мельницы, а ермония – маленькая гармошка, тоже ручная, наверное, такая, как я видел на сцене у куплетистов, она же – «татарская».

Я знаю, что у русских в ранешные времена часто буквы переходили одна в другую: ерило – ярило, елда – ялда, японча – епанча и так далее. Это сегодня более или менее слова уторкались. Да, и тот же Ермолай часто говорился и писался как Ярмолай. Поэтому нет ничего удивительного, что я открыл последний том великого сочинения Даля. Первое же слово «яралаш» подтвердило, что это ералаш – по большому счету просто смесь разнородных вещей, а потом уже – беспорядок. Яргак, он же ергак (тулуп шерстью наружу), что еще больше доказывает этот переход «я» в «е». Однако мне надо «ярм» как измененнное «ерм».

«Ярем» (ярмо) – прежде всего, беременность, тягость, так как по Второзаконию: «Да возьмут… юницу (девицу)… ею же не делано и яже ярма не понесе». Только потом это перешло, не знаю, у русских ли только: в иго, хомут и даже в страдную пору, страду, сенокос, жатву. А затем и в раба, угнетенного, невольника. Но опять же, «ярма» – мужеватая, рослая, бойкая и смелая женщина, и это как бы не подходит к указанному первоначальному значению ярма.

«Ярмарка, она же ярмонка (видите замещение букв?) – большой торговый съезд и привоз товаров в определенное время в году, годовой торг, длящийся неделями. На Макария (25 июля) – Нижегородская ярмарка именинница. И тут надо сделать несколько замечаний. Ярмарка в произношении ярмонка не очень далеко ушла от Ермака. Рядом же тут стоит ярмяк, который армяк – кафтан халатом, каковые и сегодня носят на Востоке, а евреи носили чуть ли не до революции 1917 года под названием лапсердак. Немаловажным для меня является и дата проведения Нижегородской ярмарки – самое жаркое время года, а ярмарка длится неделями. Но ведь именно здесь продавали девиц в «хазары». Может, здесь требовались «рослые женщины», «ярмы», а не совсем девочки–трехлетки? И слово «ярыга» – первоначально низший служитель полиции, для рассылки и исполнения разных приказаний, потом превратившийся как в ярыгу, так и в ярыжку – пьяницу, шатуна, мошенника и беспутного человека. Но ведь работа такая. Оно у нас и к младшим чинам милиции народ так же относится, мент, этим все сказано. Ярыга также – работник, батрак, казак, живущий по чужим дворам. Мало того, ярыга – урало–казачья сплавная сеть на красную рыбу. Ярыжничать – бездельничать на все лады и пьянствовать. Но и казаки–разбойники ничем иным не занимались. Может быть, это низшее казачье сословие, развратившееся до конца, опустившееся? Тогда на ярмарке девичей им самое место.

Самое непонятное слово – «ярый» с корнем яр, входящем во все предыдущие слова, начиная от ермака. К нему присобачено русское окончание и самое длинное из всего Словаря объяснение Даля. Оно так же непонятно, как и «гой». Я буду расписывать его подробно, по рубрикам:

• огненный, пылкий;

• сердитый, злой, лютый, горячий, запальчивый;

• крепкий, сильный, жестокий, резкий;

• скорый, бойкий, неудержимый, быстрый;

• крайне ретивый, рьяный;

• расплавленный, плавкий, весьма горючий;

• белый, блестящий, яркий;

• горячий, похотливый.

Далее Даль приводит примеры использования этого слова, начиная с Библии, естественно, в русском переводе. Убояхся тебе, яко человек яр еси (Евангелие от Луки). (Помните, гой еси?). Муж ярый не благообразен (Притчи). «Спас – ярое око» (икона Спасителя с карательным взглядом). Нож порато ярый – острый (надо добавить еще слово к приведенному перечню). Не яро живи, проживешься! (Еще надо слово добавить – что–то вроде – во все горло). Ярый чугун – белый, хрупкий (еще одно слово дополнительное). Ярый чугун, ярая медь течет, плавленая. Значит, чугун ярый – хрупкий, а медь ярая – расплавленная. Не очень–то это сочетается в одном слове. Ярый мед от ярых пчел – это от молодого сегодняго роя или от пароя, третьего поколения в одно лето. (Добавлять). Ярые овцы – сего лета, ярки. (Опять добавлять). Белоярую пшеницу Даль даже не объясняет. Яровик – что–либо ярое: бычок–яровик, гриб–яровик. Устал бедный собиратель русских слов. А мне–то что делать? Буду продолжать.

Ярость, яризна – свойство, состояние по прилагательным: сильный гнев, озлобление, лютость, порыв силы бессмысленной, стихийной, но здесь же: похоть. Яростный – звероватый, но и усердный, неутомимый. Яровистый же – бойкий, быстрый, ретивый. Ярить – разъярять, злить, дразнить, сердить, но и разжигать похоть, разжигаться похотью. Также похотничать, быть в течке.

Яровать – лютовать, свирепеть, а также кипеть на огне: ягольник яруе – горшок кипит. Яровать – готовить поле под весенний сев.

Яр – самый жар, огонь, пыл.

Ярованье – действие по глаголу ярун – животное в поре течки и рощения. Верблюд ярун сердит бывает.

Яровой хлеб или яровое – однолетний, сеемый по весне и сымаемый по осени: пшеница, овес, ячмень, просо, греча, противоположный озимый, озимь, что сеется в осень и всходы зимуют: рожь, но есть и пшеница.

Ярун – кто ярует, более о плотском.

Ярун – ухват на колесиках для больших корчаг.

Ярунок – столярный наугольник в полпрямого (45о) угла. Табачек–ярунок – крепкий.

Ярь, ярица, яровина, ярина – яровое. Кроме того, ярь и ярина – тук, сок, растительная сила почвы, особенно переносимая на грибы. Но и – губы, и черный гриб, зародыши под старыми грибами в грибных гнездах. Ярь медянистая – ядовитые соли идущие на краски. Ярь медянка – уксуснокислая медь, зеленая. Ярь венецианская – она же очищенная. Ярь лазоревая – голубая. Ярь травянка – зелень, краска растительная. Ярь также – морской или речной ил, сети и снасть перетирающий. Ярина – овечья шерсть.

Ярской – сдобный пшеничник, коровай, печеный в высоком черепке, в миске, в лотке.

Яричный, яровичный или ярушный – из ярицы яровой, ячный, овсяный.

Яровище и ярушник – овсяник или ячневик, яровой печеный хлеб (пшеницы там нет). Ярушник и ярушмень – пирог. Ярушка – оборотка, друручка, полуяровая пшеница, сеется и яровым и озимым способом.

Ярка, ярочка, ярышь – молодая овца, еще яровая, не перегодовалая.

Яркин, ярочный, ярковый – к ярочке относящийся, поярковый.

Ярятина – первая шерсть с ярки, поярок.

Ярец – годовалый бобренок.

Ярчук – первые щенки от суки же первого помета.

Ярило – древний славянский бог плодородия, от которого ярится земля и все живое. В Белоруссии он молодой, на белом коне, в белой одежде и босой. В правой руке человечья голова, в левой – горсть ржаных колосьев. Празднуют 27 апреля. Девки идут хороводом, нарядив одну Ярилою, и поют: Ярила ходит по нивам, растить рожь, приносить новорожденных. В других местах Ярилой рядят парня, в третьих – старика, а кое–где хоронят с плачем и смехом соломенное чучело. Это бывает 30 июня во всесвятский день или 24 в Троицу во всесвятской в разные дни, или в первый базарный день на первой неделе Петровок и едят на базаре пироги, рыбу, пьют сладкие квасы.

Яриловый – Всесвятский (Кострома). Ярилово заговенье – гулянье.

Яркий свет – весьма яркий, ослепительный.

Яроводье – сильный разлив, половодье, разрушительные потоки вешних вод и бурливых речек. Но и – сильный морской прилив.

Яр (татарское) – крутояр или крутизна, круть, круча, крутик (но не утес, не каменный), обрыв, стремнина, уступ стеною, отрубистый берег реки, озера, оврага, подмытый и обрушенный берег; но так же – и быстрина реки, ярое течение.

Даль немного сам устал от этой неразберихи и пишет: «кажется, надо принять два корня «яр», один славянский (ярость, яркий), другой татарский (крут, обрыв).

Ярык – покатная рыба, обратная, которая, выбив икру, идет опять в море.

Ярыцы – военные доспехи, латы, шелом и прочее.

Ярыш – смотри ярый, яретина, ярец – смотри ярый. Мне так и хочется спросить покойного Даля: а, на какое из этих нескольких десятков значений смотреть? И как на конкретном значении остановиться? Можно же целый год перебирать значения, пока не покажется, именно покажется, что значение подошло.

Сделаю некоторые выводы. Первое. Когда десятки значений понятий и образов определяются практически всего одним словом, это говорит о том, что язык очень беден. Недаром на сегодняшний день из этого фантастического набора осталось в нашем языке меньше десятка слов: яровой посев, ярость как эмоция, яркий как сила света, да ярмарка в смысле базар. Все остальные канули в лету как совершенно неприемлемые для мира языка, ставшего «разноцветным».

Второе. Не остается сомнения в том, что древнейшее и первоначальнейшее значение корня яр – сексуального и детородного происхождения. Но эти вещи первейшие, что человек вообще помнит из своей истории. В упомянутой книге у меня даже глава есть «Боги и инцест». Совокупиться – первейшее желание, и все что с этим связано получило имя «ер» или «яр». Заметьте, какое короткое и яркое. Потому и яркое чувство сие – тоже яр. Тогда становится понятным, что любые губы, хоть половые, хоть уста – тоже яр. И «сок», заключающий в себе «растительные силы» – яр. Ярун – плотское чувство, ермак – ручной жернов, напоминающий головку полового члена – яр. Тогда ярун – это не только плотское чувство, но и то, чем оно достигается. Тогда понятно, почему половой экстаз тоже обозначается яростью, огнем, пылом, свирепеньем, а ярить – разжигать это чувство, то есть плоть, готовиться к нему, самовозбуждаться. И совершенно понятно, что «муж ярый не благообразен», как пишется в Святом писании. Он же – «порыв бури». Но любой самый «ярый муж» без второй половины не обойдется, если не использовать свои знания об онанизме и прочих извращениях, запомните, вынужденных, которые с течением времени широко культивируемые застряли в генах. Заметьте, яровой – девственный, я бы скорее переиначил в девственную, «яровую». А «озимая» — это уже не девственница, зиму пережила, без ярма не осталась. Ярмо–беременность не обходится без яруна, потом появляются под сенью «ярмы» – крепкой женщины, «детки гриба» — «грибная ярь». И яролаш (ералаш) без объяснения не останется. Дело в том, что так называемый свальный грех или групповое совокупление на «празднике промискуитета» не что иное как «смесь разнородного», что и означает ералаш, постепенно утратившее первоначальный смысл и превратившееся в беспорядок вообще. Семья и есть порядок. И «ярак» — тулуп без дела не останется, его подстилают, сами знаете, зачем. И Ярмолай–Ермолай втуне не пропадет. Мне теперь ясно, что это имя не с Емаком родственно, а, если хотите, с похотливостью.

Я бы конечно мог возвратиться вновь ко всем словам с корнем яр и проиллюстрировать их все на выдвинутом принципе, но зачем? И так все понятно. Остановлюсь лучше на словах, не с ярко выраженной связью с сексом, беременностью и деторождением. Например, ярмарка. Если не знать, что наша русская история началась с продажи девиц на Волге (смотри книгу и другие мои статьи), то до ярмарки через секс–яр не добраться. А то наши историки, все как один, заставляют нас продавать соболей, пеньку и сало. Чушь какая! У нас же сроду не было железа, а князья наши все до одного воинственные. А за одну «персидскую» саблю знаете, сколько пеньки надо? И соболей. Ведь не все же там, в Персии, в соболях ходили. Вот то–то и оно. Кроме девиц нам и продавать–то нечего было. И плавать к нам никто бы за пенькой не стал так часто. За девицами – другое дело, тем более что у них там весьма острый дефицит в те времена был. Вот потому и название свое ярманка или ярмарка получила, от подавляющего товара. А сало «персы» вообще не едят.

Рассмотрю еще слова, неявно происходящие от «секс», хотя они и содержат корень «яр». «Спас – ярое око» – портрет Христа. Может это быть и апокалиптический портрет «Спасителя», там он весьма суров, даже чересчур. Я это специально рассматривал в одной из своих работ. Ярый чугун – скорый чугун, но плохой. Ярая медь, я думаю, не расплавленная как думает Даль, а чистая, то есть некрепкая, плывучая, никуда не годная, скороспелая. А вот в смеси с оловом – получается бронза, и «медь» перестает быть скороспелой. Даль корень яр делит на две части: татарскую с береговой кручей, и русскую с пылом, жаром и огнем. Я думаю, этого не надо делать. Просто татары сравнивают оргазм – с падением с кручи, а русские – с огнем, всего–то на–всего. Особенно лихо и остроумно у русских получилось, когда они «мужским прибором в сборе» назвали «ухват на колесиках для слишком тяжелых корчаг» (ярун). Похоже ведь, не правда ли? Конечно, когда появились пушки, появилась полная аналогия на картинке. Сюда же надо отнести и ярунчик под 45 градусов, так сказать, ярун – в «боевом» положении, «шалунишка». А вот «ярь» всех цветов, помните, лазоревая, зеленая, надо отнести не к краске, а ярому выделению окрашенного, то есть красить – яро выделять. Ярь как «ил, перетирающий сети рыбаков», я бы тоже отбросил, и заменил бы простой корягой, которая торчит на дне как «ярь» и рвет сети. Ярину как просто «овечью шерсть» я бы заменил для понятности сеновалом, в деревнях это очень распространенное место для рандеву, с некоторыми последствиями.

Ярык – покатную рыбу (осетровые), скатывающуюся в Каспийское море, я бы тоже определил как купленных «персами» на ярмарке русских девиц. Они тоже скатываются в море из мест рождения совершенно как покатная рыба. С ярыцами–доспехами – сложнее. Но, если встать на точку зрения, что на одного соболя на Волге продавали дюжину девиц, что кстати видно на картинке в Кенигсбергской летописи, то девицы для купца – что щит, пока девиц казаки–разбойники и ушкуйники ловят, самому купцу и убежать можно.

Перехожу к Яриле – древнему русскому богу. Во–первых, что он мужик, тогда как у остальных народов о ту пору были одни матери–богини, доказывает, что у нас не было матриархата. Я этому полкниги посвятил. Во–вторых, что корень яр – чисто русский и не принесен к нам торговым племенем. А то, что мы Библию перевели с использованием этого слова, то это значит, что в самой еврейской Библии слово совокупление было другим. Даль, естественно, не мог собрать всю историю Ярилы, у него другая задача стояла. Но и то, что он написал об этом боге, дает хорошую пищу. Во–первых, молодого Ярилу не хоронят девицы, незачем, а вот старого Ярилу хоронят. Как говорится, был, да весь вышел. Молодого Ярилу празднуют 27 апреля – самое подходящее время для этого самого, эдакого, если учесть, что женский клан лежал в своих берлогах всю зиму, а мужики – в своих. Старого Ярилу хоронят 30 июня, дата интересная. Это Всесвятский день, последний из Всесвятской недели (24 июня) – Всех святых. А Новгородская ярмарка открывалась 25 июня. Здесь же и древний языческий праздник беспорядочных половых связей, ставший в христианстве Иваном–купалой, который потом иерархи сдуру тоже назвали языческим. Сдуру потому, что Иван–купала и Иоанн Креститель – одно лицо. Креститель именно и купает, когда крестит. Да у нас о ту пору и имени Иван не было вовсе. И Владимир Красное солнышко так же делал, загнав всех в Днепр, и именно в это же время. Не зимой же своих подданных крестить. А зимняя иордань – прорубь в речке – это самого Христа крестят, а не народ. Там у них в «Палестине» всегда тепло. Но я отвлекся. Главный праздничный день Ярилы из всей Всесвятской недели – именно при открытии ярмарки. Два праздника совпадают, Ярилы–старика и ярмарки. Вот в чем дело. Можно продавать девиц, натешились.

Но я же не для чистого языкознания всем этим занялся. Мне надо доказать, что свои же князья–грабители продавали своих же женщин в рабство. Что казаки–разбойники русских кровей сопровождали этот «товар» и охраняли его друг от друга. То есть, вся Волга была заполонена казаками–разбойниками. И все они, даже «татары», которые тоже суть русские, разговаривали на одном языке. Покупали же девиц «персидские» купцы – суть евреи, торговое племя, наезжавшее к нам периодически. И тогда еще Хазарского каганата не было. Вот поэтому корень «яр» и «ер» на всей Волге, от устья до Нижнего Новгорода, был единым. Грабители на этой работорговле богатели, неволили остальной народ, вооружившись «персидскими» саблями, и стали князьями. Затем они так передрались, что вынуждены были призвать Рюрика из казаков–разбойников, который, укротив их всех, стал великим князем. Потом явились евреи и организовали Хазарский каганат, ядром которого были разбойники. Потом торговцы проникли на святую Русь и построили нам каменные дома, нашими силами, разумеется.

Самый момент перейти еще к одному распространенному среди казаков–разбойников кличу: «Сарынь на кичку!» Вот что пишет Даль по этому поводу: «Был когда–то еще мошеннический или разбойничий язык у волжских разбойников, если несколько условных речений и речей можно назвать языком; но от него, благодаря Бога, остался один только след или память, в поговорках: сарынь на кичку, да дуван дуванить. Са(о)рынь и ныне местами значит чернь, толпа; кичка – нос судна; это было приказание бурлакам убираться в сторону и выдать хозяина, что всегда и исполнялось беспрекословно, частью потому, что бурлаки были безоружны и считали разбойников кудесниками, а частью и потому, что бурлакам до хозяина и товара его не было никакой надобности. Дуван дуванить – делить добычу». В слове са(о)рынь тоже проглядывает слегка измененный корень «яр» в смысле так называемой «сорной» рыбы, неосетровой породы, к которой на Волге относились пренебрежительно. Не отсюда ли и само слово сор?

Как разговаривать обо всем всего лишь одним словом, я думаю, вы не поняли. Тогда приведу пример. Грузят два шахтера вагонетку углем и разговаривают:

• Нахуя нахуярил дохуя?

• Нихуя не дохуя. Нахуяривай!

Перевод, я думаю, вам не потребуется, хотя, возможно, вы сильно вознегодуете. Дескать, как можно, что вы себе позволяете? и так далее. Тогда я приведу вам другой пример, из классической русской литературы: «И он наяривал ее, и наяривал, до отказа». Если вы что–нибудь поняли из вышеизложенного мною, то не откажетесь подтвердить, что классик использует древнюю матерщину в самом прямом смысле и в самом прямом выражении. С корнем «яр». Я, разумеется, понимаю, что в древности говорить открыто о самом естественном человеческом отправлении было не стыдно, иначе не появилось бы столько производных слов, очень образных, как я показал. И вы, надеюсь, заметили, что в далевском объяснении они такими вам не показались. Там из этих слов – просто свалка, ералаш, как любили говорить древние наши предки.

И еще я надеюсь, что вы поняли – для племени, живущего без широкой торговли, не видевшего в массе своей торгового племени, словарь не должен быть большим, за глаза хватает корня «ер». Я об этом писал выше.

«По–фене ботать»

Начну с цитаты из Даля: «Наперед всего языки ламанский или офенский. Он далеко не полон и ограничивается нужнейшим в быту ходебщиков. Начало его неизвестно. Родина – Алексинская волость Ковровского уезда Владимирской губернии, откуда уже в 1700 году рассыпались ходебщики, коробейники по всей России, называя сами себя странным именем масыков. Торговля эта ныне в упадке, а с нею и язык, который впрочем распространился, с некоторыми отменами, между такими же мелочными торговцами и в некоторых других губерниях: в Костромской, Тверской (Бежецк), даже в Симбирской и Рязанской. <…> Придуманный язык этот сшит многими поколениями исподволь из переиначенных русских слов, коим дано, по каким либо отношениям их, иное значение. <…> Вот образчик: «Мисовской курехой стремыжный бендюх прохандырили трущи: лохи биряли колыги и гомза, кубы биряли бряеть и в устреху кундяков и ягрянят; аламонные карюки курещали курески, ласые мещаты грошались. То есть: В нашей деревне третьего дня проходили солдаты; мужики угощали их брагой и вином, бабы подавали есть, а в дорогу надавали пирогов, яиц и блинов; красные девки пели песни, малые ж ребята смеялись. У владимирских офеней кафтан – шистяк, у симбирских – шерсняк; шаровары шпыни, владимирское и чнары, симбирское, сукно – шерсно и вехно; но большая часть слов одни и те же. Иные прямо русского происхождения: двери – скрипы; кнут – визжак; дитя – пащенок; делать – мастырить; дом – куреха; другие, неизвестного: двор – рым; деньги – юсы; дрова – воксари, и прочее. Иногда слова составлены одно по другому, по русскому образцу: Бог – стод; богатый – стодень; долг – шилг; долго – шилго; жечь – дулить; жаркое – дульное; иногда русским словам дано иное значение: город называется костер; умереть – отемнеть; мнимое же сходство офенского языка с греческим едва ли не ограничивается словом хирки, руки, причем надо вспомнить, что и в Нерехте и Галиче рукавицы зовут нахирегами. Впрочем пенда, пять, и декан, десять, в счете офенском также замечательны, по такому же сближению».

Здесь следует примечание автора: «Позднейшие розыски о сем П.А. Бессонова, который находит в офенском много греческих слов и относит их к древним временам торговли нашей на Сурожском (Азовском – мое) море, должны, кажется, опровергнуть взгляд мой на это дело, — хотя, например, не знаю, греческое ли слово: костер, город (castrum), или это придумано, потому что город срублен, сложен, и издали дымится?»

Затем продолжение: «Костромские шерстобиты, таскаясь с лучками своими по всей Руси и подражая ковровцам, также сложили себе свой язык, частию переняв офенский, а частию переиначив и добавив его своим сочинением. Может быть, я приложу, в конце словаря, словарики офенский и шерстобитов (не приложил – мое). В Рязанской и Тверской губерниях записные нищие, по промыслу, и мошенники, воры, конокрады, зверенщики, говорят почти тем же офенским языком, с небольшими только изменениями, и называют его кантюжным. Столичные, особенно питерские, мошенники, карманники и воры различного промысла, известные под именем мазуриков, изобрели свой язык, впрочем, весьма ограниченный и относящийся исключительно до воровства. Есть слова общие с офенским языком: клевый – хороший; жулик – нож, но также воришка; лепень – платок; ширман – карман; пропулять – продать; но их немного, больше своих, например: бутырь – городовой; фараон – будочник; стрела – казак; канна – кабан; камышевка – лом; мальчишка – долото, и прочее. Этим языком, который называется у них байковым, или попросту, музыкой, говорят также все торговцы Апраксина двора (рынок – мое), как надо полагать, по связям своим и по роду промысла. Знать музыку – знать язык этот; ходить по музыке – заниматься воровским промыслом. Вот образчик этого говора: Что стырил? Срубил шмель да выначил скуражную лоханку. Стрема, каплюжник: перетырь жулику да прихерься. А ты? Угнал скамейку да проначил на веснухи. То есть: Что украл? Заимел кошелек да вытащил серебряную табакерку. Чу, полицейский: передай мальчишке, да притворись пьяным. А ты? Украл лошадь да променял на часы». Конец цитаты. (Выделения – мои).

Во–первых, язык офенский жив и сегодня, притом частично даже стал вполне «литературным». Хорошая ведь фраза: «срубить» или «стырить» у «лоха» «капусты», то есть денег, «заначить» от жены, а потом потратить их из «заначки», чтобы «клево» «побирять»? Разве все эти слова вы не встречали не только в «бульварных» газетах, но и в «художественной» литературе? Но ведь даже Даль 150 лет назад считал офенский язык древним и даже отживающим свой век. А он не только живехонек, но и перекочевал в литературу, притом не в качестве пародии или «приближения к действительности», «натурализма», а в качестве нормальных русских слов. Мало того, «по фене ботать», то есть говорить, мы даже не знаем, отчего произошло. Как отчего? От «офени», разумеется.

Во–вторых, я не знаток «офени» и пользуюсь только тем, что вытащил из далевой цитаты. И то, вон сколько слов выделил. А если его изучить, как следует? Родина «офени» – Алексинская волость Ковровского уезда Владимирской губернии – тоже о многом говорит. Это же недалеко от впадения Клязьмы в Волгу. Это как раз то место, от которого хазарские евреи проникли и построили наемными руками Владимир. Я это подробно рассказывал в другой статье, об Андрее Боголюбском.

В третьих, «сходство офенского языка с греческим», которое Даль сперва отрицал, а потом вынужден был признаться, что, да, такое сходство имеется. Но я уже достаточно в своих работах показал, что греческий язык – это язык еврейский, перешедший потом в латынь – тоже еврейско–христианский, так как итальянцы на нем сроду не говорили. Об этом же напоминает Бессонов, отождествляя «офеню» с «древним временам торговли нашей на Сурожском (Азовском) море». Только я хотел бы поправить Бессонова насчет Сурожского моря. Это было намного позднее, когда офени вовсю процветали во Владимирском княжестве. И породили их евреи не с Сурожского моря, а с Хазарского, то есть с Каспия через Волгу.

Открываю Словарь Даля на букву «о», чтобы узнать, что такое офеня: «офеня смотри афеня», — отвечает Даль. Я не послушался и поискал здесь же родственные офене слова, помня, что москвичи говорят «карова», а новгородцы – наоборот, напирают на «о»:

• Офалить (фаля – олух), нижегородское, казанское: надуть, оплести, обмануть.

• Офит – змеевик, зеленчак, камень то есть.

• Офиология – естественная история змей, по–нынешнему змеелогия.

• Офиглярить – обвести, обмануть фиглярством.

• Неофит – греческое, новичок, новобранец, новоприемыш, новик, новокрещенец.

Захлопнул Словарь на букву «о» и направился по новому адресу, на букву «а»:

• Афелий – точка планетного пути, наиболее удаленная от Солнца.

— Аффектация – французское – неестественность, чувства напоказ, притворство, заученность.

— Афеня, офеня – ходебщик, кантюжник, разносчик с извозом, коробейник, щепетильник, торгаш в разноску и развозку по малым городам. Чтобы афеня взято было от Афин, невероятно; от города Офен (Пешт) и венгерских ходебщиков (словаков) – так же; о мнимом афенском народе VII века летописи молчат; сами офени зовут себя масыками и обзетильниками (мас – я; масы – мы; масыги – мы, свои, наши; обзетить – обмануть, сплутовать; обзетильник – плут). Но офениться, значит молиться, креститься. Офест – крест. Посему офеня значило бы просто крещеный, православный. Коли в языке офеней, кроме хирга, рука, нахиреги, рукавицы, и частью счета, есть греческие слова, то они искони занесены с Сурожья, то есть с азовского поморья и из–за Дуная. Счет офеней: екой, взю, (кокур), кумарь (стрем, стема), кисера (дщера, чивак), пинда (пенда, вычур), шонда, сезюм, вондара, девера (кивера), декан.

• Афера – французское, наживное предприятие, оборот из барышей; торговая или промысловая сделка, торговый оборот, подряд; нажив, нажитки.

• Аферить – пускаться в обороты, в нажитки.

• Аферный – оборотный, нажиточный.

• Аферист – идущий на обороты, на наживные сделки; охотник до смелых расчетов, приобретатель, стяжатель.

• Афинировать золото, серебро – сдобривать, приводить в должную пробу, очищать от примеси, допуская лишь законную долю серебра и меди.

• Афиша – французское, объявление на бумаге о каком–либо зрелище, представлении, сборище за деньги.

• Афония - греческое, полная потеря голоса.

• Афоризм – греческое, короткое и ясное изречение, основанное на опыте и рассуждении.

• Афронт – французское, обида личная, оскорбление чести, бесчестье.

Исследование приведенных слов мне надо бы начать с афелия, максимально удаленной точки планетного пути, но начну с афериста, чтобы показать, как довольно быстро в общественном мнении слова «в основном» положительные превращаются в полностью отрицательные. Разумеется, аферист произошел от самой аферы, но несомненно – через глагол аферить (пускаться в обороты) и прилагательное аферный (оборотный, нажиточный) тогда, когда существительное «неизвестного» происхождения достаточно укрепилось в сознании людей и расширилось в интерпретации. Не вдаваясь в происхождение аферы, спросим себя, чем плохи оборот из барышей, торговая или промысловая сделка, наживное предприятие и торговый оборот? На этих штуках фигурально Земля держится. Теперь подумаем, а зачем потребовались слова аферить и аферный? Ведь и без них, кажется, торговля, она же оборот, существует. И зачем само слово афера потребовалось? Оно же тоже – торговля и оборот. Мало же слова торговля оказалось потому, что торговля ранее случалась как событие одноразовое, временное, почти случайное, в сознании людей, профессионально не занятых торговлей, а только временно ищущих ее прелестей. То есть торговля глазами постоянного покупателя и редкого продавца. Вот тогда, когда люди заметили, что есть постоянно, а не вынужденно, продающие, причем то, что они сами не производят, а только перепродают, этому неторговому племени и потребовалось название для торгового племени. Так из аферы родился аферист – человек особого склада характера, принадлежащий к клану постоянно покупающих и одновременно продающих людей. Если еще точнее, то человек не просто покупающий и продающий, но делающий постоянный оборот. И еще 150 лет назад в слове аферист не было ничего обидного, уничижительного, осуждающего. Разве чуть–чуть зависти, уточняющей слово «приобретатель» словом «стяжатель», стягивающий все к себе. А сегодня? Попробуйте кого–нибудь назовите аферистом, хоть в глаза, хоть за–глаза. То есть аферисты, и по названию и по делам своим фактические аферисты, не хотят, чтобы их называли аферистами. Отчего бы это? Оттого, что эта профессия очень выгодна, связана с обманом, и неаферисты быстро это почувствовали. И аферистам это не понравилось, лучше, чтобы никто не догадывался, как хорошо быть аферистом. Хотя бы на словах. Думать же молча не возбраняется. Оно бы, может быть, и возбранялось, но как же это сделаешь? Чужая душа – потемки. Но общественное мнение тем не менее «формируется», как со стороны аферистов, так и с противной стороны.

Вот теперь можно перейти к афелию – наиболее удаленной точке. Для разгона возьмем алгебру – науку переселенцев, которые ни что иное, как евреи, появившиеся на «родине» алгебры. Об этом у меня в других статьях, а упоминание «переселенцев» для того, чтобы показать, что переселенцы как раз и есть удаленные от родины, аж до самого афелия. Теперь, как бы поступили переселенцы, оказавшись в афелии, среди другого народа? Не со строительства города, наверное, они бы начали, а с более широкого проникновения и внедрения в «окружающую среду», закрепления в ней. И как бы они называли себя при встрече, как идентифицировались? Слово для этого какое–нибудь надо, и что–то под вид афени вполне для этого подходит. Оно вполне понятно в своем кругу. А «окружающая среда», слыша его частенько, как назовет пришельцев, немного перековеркав на свой лад, это слово? Именно афенями (офенями). И постарается узнать, на какие, как говорится, шиши живут афени?

Вот теперь, когда слово афеня стало жить собственной жизнью и характеризовать некую людскую общность, ее жизненные принципы и принципы поведения в «окружающей среде», я сделаю поэтическое отступление. Оно тут совершенно необходимо. Дело в том, что во всех своих работах без исключения я характеризовал евреев как избранное богом племя, совершенно соглашаясь с ними в этом вопросе. Я с восхищением воспевал их ум, находчивость, целеустремленность, напористость в достижении цели. Я не уставал повторять, что все величайшие открытия в науке сделаны евреями, что во всех искусствах евреев – больше половины. Я позволил себе лишь огорчиться, что, как и большинство других неевреев, несколько недолюбливаю их. И то, потому, что у меня никак не получалось объяснения, почему же нет страны, где на евреев хоть когда–нибудь не устраивали «гонений». Но для объяснения феномена офеней этого недостаточно. Надо показать и «жалких» евреев, и они есть, не сомневайтесь.

Сначала пример из классики. Очень хороший русский писатель Гарин–Михайловский, ныне незаслуженно почти забытый, написал рассказ о почти безграмотном, забитом нуждой, жалком, многодетном еврее, работавшим каким–то конторщиком у купца в середине позапрошлого века. С утра до ночи, щелкая на счетах и подсчитывая чужие прибыли, этот еврей открыл одну из основ нынешнего математического анализа – дифференциальное исчисление, уже открытое за сто лет до него Эйлером и Гауссом. Но еврей об этом не знал, так как научился только писать и считать на счетах. Сделав свое открытие, еврей понял значение его и стал обивать пороги «присутственных мест», откуда его регулярно выпинывали, едва поняв суть его претензий, и не дав труда себе объяснить еврею более подробно, что это открытие уже имеется и используется на благо человечества. И этот жалкий человек никак не мог понять, почему же его великое открытие не хотят использовать? Оттого согласно поэтике Гарина еврея было еще жальче.

Пример из собственных наблюдений. С отличием закончив горный институт, я очень хотел пойти работать в научный институт, и меня там ждали, но, узнав про зарплату, я пошел на шахту. И кандидатскую диссертацию защитил только к 40 годам, и то – без отрыва от нее, любимой, …до отвращения. Зато я мог сказать жене, что зарплата у меня одна из наивысших в стране, хотя я ее и пропивал наполовину, притом с завидной регулярностью. Вот вкратце, что такое загадочная русская душа.

На этом фоне из–за недостатка мозгов один мой ровесник–еврей смог закончить только техникум, но работать пошел все же в тот же самый институт, на еще более низкую зарплату, соответствующую званию техника по сравнению с инженером. Несмотря на то, что у него уже было двое детей, увеличившееся до четырех через положенное время. Жизнь у него была мало сказать несладкой, она была на грани выживания с таким большим семейством. Но он даже не подумал идти в шахту, уподобляться мне, амхаарцу, приземленному и заземленному, то есть, грубо говоря, природному, генетическому рабу. Зато так выкручиваться из жизненных невзгод, не роняя своей еврейской «чести», как выкручивался мой еврей, могут только евреи.

Во–первых, на обед в столовой вместо порции 20–копеечного по тем временам борща он брал две полпорции борща, в двух тарелочках, по полцены каждая, и съедал их последовательно, одну за другой с «бесплатным» тогда в столовых хлебом. «Второе» он не брал, ограничивая себя чаем, по две копейки стакан. Фактически–то хлеб был платным, но его стоимость равномерно входила во все блюда, поэтому куски за столами никто из персонала столовой не считал, и его можно было есть, его сколько хочешь. Выгода в двух полупорциях борща вместо одной полной порции была та, что статистическим анализом мой еврей установил: раздатчица столовой чисто автоматически, боясь перелить край тарелки с порцией борща, немного недоливает до краев. А, наливая полпорции в такую же тарелку, во–первых, не боится перелить, во–вторых, стесняется, что борщ едва прикрывает дно тарелки, и наливает с учетом этого своего стеснения. И еврею абсолютно точно было известно, что разницы в двух полупорциях по сравнению с одной порцией вполне хватает еще на один–два куска хлеба, которые без жидкости никак не лезли в горло. И ему было совершенно наплевать на то, что не только ползала столовой ржет втихаря, глядя на него, но и специально ходит на этот спектакль. Презренные амхаарцы, что с них возьмешь?

Во–вторых, такой экономией семью не накормишь. Поэтому «жалкий» еврей очень экономил свои силы на работе, чтобы оставалось на домашний приработок. Он не курил из экономии, но если сидеть за кульманом целый рабочий день, то начертить можно ужасно много. А «норма проектирования» – 7 или 8 полных ватмановских листов в месяц – как раз и была рассчитана на русских куряк, полдня рассказывающих на всех лестничных клетках и коридорах анекдоты «про Брежнева и чукчей». Поэтому «жалкий» еврей попросту столбом выстаивал где–нибудь в одиночестве «излишек» своего трудового времени, не позволяя себе, чтобы с его кульмана соскакивало в месяц больше положенных 7–8 листов. На «Доску почета» он явно не стремился.

Нерастраченная на работе энергия посвящалась сбору макулатуры. В те времена «толстые» литературные журналы стоили копейки, выписывались народом охотно, и по прочтении немедленно выбрасывались на помойку. Жилищная проблема все еще не была решена нашим правительством, так же как и сегодня, поэтому на место, где должны у «буржуев» стоять книги, на ночь ставилась раскладушка. А советская власть еще не догадалась менять очень дефицитные и дешевые в те времена книги на квитки о сданной макулатуре, в пропорции по весу один к сорока, приблизительно. В этой ситуации мой «жалкий» еврей нашел свою коммерческую нишу, где и растрачивал оставшиеся от 7–8 листов в месяц силы. Он разрывал толстые журналы на составляющие их отрывки романов и повестей с пометкой «продолжение следует» и компоновал из них сочинения полностью, переплетал их весьма искусно, подписывал названия подобающим чертежным шрифтом, и нес по выходным на базар. Цикл этого производства занимал как раз неделю от и до еженедельной «толкучки» в городе с населением около 700 тысяч человек: день на сбор, день на сортировку, три дня – на переплетные работы, суббота, сами понимаете, домашний выходной, воскресенье – на продажу. Все необходимые для переплетных работ материалы, от клея до бумаги и дерматина в институтах никогда не охранялись, иначе бы сами институты надо было целыми днями держать под замком как склады. И ни один из уважающих себя ученых в институт не ходит без портфеля, а то за водкой даже сбегать не с чем.

Я не буду распространяться насчет того, жалки ли в действительности такие евреи по сравнению со сталеварами и шахтерами, махающими кувалдами, с «полеводами», стоя по полчаса в сутки спящими в страду и спящими остальное время целыми сутками насквозь, свинарками и доярками со скрюченными, «натруженными» руками. Каждый выбирает свое, притом еще в ранней юности, и опираясь на свой «генетический аппарат». Главное в том, что таких «жалких» евреев немало, даже много. Я мог бы рассказать про еврейку–медсестру, продающую направо и налево бланки справок по рублю, но в перчатках, чтобы не осталось даже отпечатков пальцев на них. Ее же, возящую на «скорой помощи» бачки с навозом себе на огород. Другого еврея — «ученого», целый рабочий день болтающегося по коридору института на случай приглашения на выпивку, но не выпивать, а наесться под шумок до отвала. Я же говорю, что не это главное, главное в том, что их немало. А вот это–то как раз мне и нужно, чтобы закончить про офеню, и заодно про то как «по фене ботают».

Сразу скажу, что хотя у меня статистика слов в основном русская, эта или этот офеня – слово, вернее корень его, международное, общеевропейское. Офит и офиология – слова «греческие», а греческий язык, затем переросший в латынь, не в Московии родился, на нем вся ученая Европа писала. А произошли эти два слова от змеи собственно, непонятного, умного, изворотливого существа. Недаром его в качестве эмблемы медицины оставили. При этом совершенно не помнят, как и почему это произошло, и выдумывают чушь, дескать, ядом лечатся. Да не ядом больше лечатся, всяк дурак знает, а травами. Тут главное не яд, а изворотливость в лечении, именно она требуется. Афектацию, дескать, французы придумали. Что, прямо с потолка что ли взяли? Непохоже, слово заковыристое, но очень в своей основе правильно интерпретирующее неестественность, наигранность, показушность. А вы думаете можно движения змеи описать хоть одним «естественным» уравнением? А офеня как должен неестественно изворачиваться, чтобы всучить вам совершенно ненужную вам вещь, причем втридорога? И если вы не обратили свое внимание на афишу, призывающую вас именно за деньги посетить какое–нибудь сборище, то я вам напоминаю, взгляните еще раз немного выше. Притом заметьте, если кто–нибудь из вас объяснит происхождение всех выше рассмотренных мной слов, разумеется, не такой галиматьей, как объясняется медикам эмблема медицины, то я немедленно извинюсь, даже из гроба.

Перехожу снова на русские слова. Фаля, конечно, олух и офалить его не грех. Только сам себя добровольно так называть никто не будет. Другое дело, когда услышишь о ком–то другом такой отзыв, и запомнишь его навечно, дескать, пригодится для словарного запаса, пусть пока полежит в голове до востребования, как такое же письмо в почтовом окошке. Но кто–то должен же первым придумать или хотя бы употребить слово фаля, чтобы другим стало завидно, и чтобы они произвели от него вторичное офалить. Представьте, кроме евреев по–первости нас так никто назвать не мог, а потом мы насобачились уже сами называть так друг друга в надежде, что сами мы лично – вовсе не фали. Вот теперь мне и потребуется мое лирическое отступление насчет евреев, «жалких» евреев.

Жалких евреев направляли на орбиту, на самый ее афелий, то есть в гущу нас, нежалкие евреи, коих меньше, чем мы думаем. Потому я и привел лирическое отступление. Так просто, ни зачем, оно было бы лишним. И имя этим жалким евреям дали именно нежалкие евреи, их направившие. Только конца тут мне не найти в действительной форме произношения и написания этого слова, он – в глубине древнееврейского или «древнегреческого» языка. Скорее всего, смысл тут именно в отправке на афелий, далеко–далеко.

Жалко, что я забыл привести примеры в своем лирическом отступлении про жажду и умение еврейского накопительства. Поверьте на слово, что любая еврейская семья всегда имеет неприкосновенный запас средств в самой твердейшей валюте данной страны, где она живет, хотя бы в золотых колечках или «бабушкиных» камушках при Советском Союзе. Кроме того, самые бедные евреи при эмиграции в Израиль находили бешеные суммы по тем советским временам, чтобы оплатить свою советскую «бесплатную» учебу и другие поборы, установленные им их «родным» правительством. Ни один не остался именно из–за отсутствия денег.

Вот эта еврейская особенность, самым кардинальным образом отличающая их от русских мужиков, пропивающих появившиеся у них деньги немедленно и без остатка, и сослужила им службу в деле найма вместо себя русских мужиков, особо стойких к выпивке, в офени.

Надо ли объяснять, что курс обучения был недолог, а потому «греческий язык» коренных офеней передался новобранцам приблизительно на таком же уровне как у нас ныне «прививается» иностранный язык нынешним десятиклассникам после пяти, а иногда и десяти, лет непрерывной его учебы в школе. Вот на этом самом месте и надо бы перейти к неофитам. Неофит в общем случае – новичок в каком–либо деле, а уже во втором случае – новокрещенец, хотя по–прежнему – офеня. И как это Эрнест Ренан не догадался, когда описывал новокрещенца еврея Гегезиппа и других неофитов? Но вы же отлично знаете, что в стародавние времена евреев то и дело крестили, причем правители наши считали, что навсегда, а сами неофиты крестились – понарошку, для вида, чтобы стать купцами хотя бы самой завалящей гильдии. При этом какой–то дурак из власть имущих бояр даже решил, что офеня – это крещеный еврей, а значит и офест – крест. Так и передали Владимиру Далю вдоль веков, а он записал, особенно не задумываясь. Работы у него было слишком много. Он ведь свой Словарь на общественных началах, так сказать, собирал, по–нынешнему – бесплатно.

Офеня же из русских неофитов – вдвойне неофит, так как не любит учиться. И как только количество русских офеней перевалило за половину, незнание «греческого» языка усугубилось в квадрате. Чему же удивляться, что «греческий» счет до десяти исковеркали так, что и евреи его перестали узнавать. Но без счета на «иностранный» лад офеня не офеня, потому и хирга – рука с пальцами «по–гречески» была единственным их счетным инструментом наподобие нынешнего компьютера, и в таком виде дошла до Даля.

Как только соотношение русских офеней к офеням «коренным» дошло до трех четвертей, даже до двух третей как в русском парламенте для принятия радикальных решений, так весь жизненный уклад их изменился в таком же отношении, то есть они стали больше воровать, чем продавать. Вот тогда–то и появилось слово фаля–олух, перешедшее затем просто в лох, подстраиваясь под русскую артикуляцию на «иностранный» манер. Мало–помалу с ростом воров в семействе неофитов–офеней «о» потерялось, и офеня превратился в простую феню. Надо ли рассказывать, что в деревне новый человек всегда заметен как муха во щах, поэтому профессиональные воришки играли роль офени пока не стемнеет. «Греческий» они еще хуже знали, но роль «иностранца» полюбили, совершенно так же как ныне «новые» русские вешают вывеску на английском на каждой курной избе с пряниками. Притом в такой глуши, что англичанина там не только днем с огнем не сыскать, но даже и мысленно представить невозможно. Незнание «греческого» компенсировалось ломанием собственного языка на «иностранный» манер, так и появилось слово «ботать», то есть бессмысленно ворочать языком как лопочут дети глядя в книгу вверх ногами, пытаясь доказать родителям, что они уже умеют не только говорить, но и «читать». Впрочем, так делали и взрослые совсем недавно, например, наш царь Василий Шуйский.

Девиз коренных «греческих» офеней «не обманешь – не продашь» нью–офенями был усвоен без изменений и в полном объеме. И не только в нашей стране, но и на «прогрессивном» Западе. Иначе откуда бы там появился одновременно с нашим «фалей» их «афронт» – горькая и смертельная обида от офени, требующая только крови, иначе не отмыть. Впрочем, когда крови не добыть из–за неравенства статуса, например, офени–француза и французского же маркиза, выход из положения наступал только при афонии – полной потери слуха.

Остался необъясненным только афоризм. С того же Запада, когда он еще был для нас очень «гнилым». Но объяснять его надо, оттолкнувшись от русской действительности. Люди постарше знают, какие ловкие присказки–прибаутки использовали раньше уличные торговцы, чтобы привлечь к себе внимание лохов–олухов–фалей. Это и были афоризмы – короткие, но совершенно четкие и ясные формулировки–изречения с изрядной долей юмора типа: бери пирожок – «нежеван влетит», или «горяче сыро не бывает», когда вы жалуетесь на сырой, непропеченный блин. Только мы не знали, что это и есть афоризм. Продвинутые же французы придумали специальное слово, и чтобы поощрить офеней назвали его в их честь. Лет через сто с небольшим это слово достигло наших рубежей. Правда, истоки его офенские потерялись по пути, и применяться афоризмы стали не столько офенями, сколько учеными и писателями. Дурной пример – заразителен. Так выглядит новый афоризм.

А афелий так и остался необъясненным, удаленная точка – и только. А почему удаленная точка – именно афелий? Непонятно до сих пор. Надо бы порыться в древнееврейском. И вообще – в «семитско–хамитской ветви афразийского дерева языков».

«Индоевропейское» языкознание

«Двойной Пузырь»

Когда просто говоришь или пишешь Библия, вопросов не возникает. Знаешь, что был город Библ –Библос в Финикии, там «возникла» буквенная финикийская, сильно напоминающая еврейскую, письменность и там, дескать, Библия написана, как раз неподалеку от Палестины – родины евреев. Тем более что так называемый письменный гранит с прожилками, напоминающими письмена, называется еврейским камнем. Но как только хочешь посмотреть на Библию в словаре, то невольно спотыкаешься о биквадрат, бигамию (двоеженство) и даже бизань. Биквадрат и бигамия понятно, почему с приставкой би, то есть двойной. Про бизань, что она тоже двойная или вторая мачта, надо доказывать, так как она считается с некоторых пор, даже у морских офицеров, третьей, кормовой, мачтой. Даль: «Встарь бизань–рей подвешивался накось, как очепь или журавль на колодце. С половинным, переносным в обе стороны парусом бизанью (поняли, что бизань – двойной, на обе стороны?). Это было тогда, когда бизань была кормовой мачтой двухмачтового судна. Потому в сложных названиях бизань остается только при принадлежности к самой этой мачте. Но в названиях марса, стеньги и всех высших частей вооружения этой мачты, бизань заменяется словом крюйс: крюйс–марс, крюйс–стеньга. Марс же (площадку) и марсель (парус) называют крюйселем. Но в сложных названиях двух прочих мачт, грот остается неизменным. То есть грот–марс, грот–стеньга. Мне эта бизань (би–зань, вторая или двойная) потребовалась для того, чтобы предположить: не является и Библия – Би–блией, чем–то двойным или вторым, вторичным?

Естественно, я сразу же полез за словом Библос (Библ). Это оказывается древнегреческое название городка Гебал, который ныне вообще называется Джубейль. Зная, что «древнегреческий» язык, на котором настоящие греки никогда не разговаривали, так же как и итальянцы на «классической» латыни, всего лишь – древнееврейский язык, я сразу же заподозрил евреев, заметающих свои следы. Тем более что Библ, Гебал и Джубейль так же мало похожи друг на друга, как Иерусалим на Эль–Кудс. Хотя рифмовать их можно, а Иерусалим с Эль–Кудсом даже рифмовать нельзя. И это не мешает всему миру туда ездить и слезы проливать у Стены плача, зачастую даже не зная, что Иерусалима там совсем недавно вообще не было, а на его месте стояла деревушка Эль–Кудс.

На следующем этапе я заметил, что историкам и христианским «просветителям» очень хочется, чтобы иудеи называли свои религиозно–исторические книги Библией, тогда как они свои книги так никогда не называли. Даль: «Библия – слово Божие в полноте своей, Святое писание ветхого и нового заветов; иногда отделяют последний, и собственно Библией называют один ветхий завет». Большая советская: «Библия (от греческого biblia, буквально книги) состоит из Ветхого завета, признаваемого Священным писанием и иудейской и христианской религиями, и Нового завета, признаваемого лишь христианством».

Черт возьми, думаю я, где же хотя бы раз евреи называли свой «сборник» Библией? У них ведь это называется Талмуд – «изучение». Древняя его часть – Мишна, что значит повторение, дает толкование норм Пятикнижия. «Мишна дает толкование Торы (изучение, закон). Мишна сама подверглась толкованию (Гемара), что значит – завершение. Вместе с Мишной она (Гемара) составляет Талмуд. Списываю опять из БСЭ: «Тора – традиционное древнееврейское название Пятикнижия». «Пятикнижие – первые пять книг Библии (Тора): Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие».

Возмутительно. Опять, Библия = Тора, разве можно так врать? Давайте по порядку. Я еще тут вижу одну бессовестную натяжку. Итак, имелось Пятикнижие. Это Пятикнижие евреям не понравилось. Они его начали «толковать» так, чтобы понравилось. Получилось «повторное» толкование – «повторение». Но если «повторное толкование», значит было и «первичное толкование», которое, дескать, до нас «не дошло». Эту загвоздку я рассмотрю потом, а пока как бы ее не замечу. Пока у нас выходит так: если Мишна толкует Пятикнижие и она же толкует Тору, то Пятикнижие и Тора – синонимы, одно и то же. Но и Мишна не понравилась, ее перетолковали, получилась Гемара. Вот это и есть современный Талмуд. Все. Где тут место слову Библия? И зачем нам врать, что Тора – это Библия. Она, может быть, и равна Библии, но только евреи тут не при чем. Это христианским богословам зачем–то понадобилось отождествлять Тору с Библией, евреи же никогда их не отождествляли. Отсюда главный вывод, что Библия – слово новое, чисто христианское, и не надо его так уж сильно удревнять и приписывать евреям. Я чувствую, почему так историкам потребовалось. Им надо, чтобы Библия терялась в веках и тысячелетиях, для этого им и идиотский Библ потребовался. И Би–блию, то есть двойное что–то, они назвали Библией, соединяя корень «бл» с приставкой «би» в одно целое. Чтобы мы, как в «загадке» о зеленой, длинной, висящей в гостиной, и пищащей, никогда не догадались, что это селедка.

Чтобы добраться до ответа, что же за штука эта двойная «блия», использую–ка я метод, который себя оправдал при поисках значения корня «яр» в предыдущем разделе. Начну, естественно, с русского языка. Итак, по порядку русские слова с корнем «бл»:

— Блаватка – больше всего мне понравился перевод – василек во ржи, страшный вредитель ржаных полей, голубенький. Украинское блакитный – тоже голубой. По–английски blue – тоже голубой, по–немецки – blau.

— Благий (благой) – имеет два совершенно противоположных значения. С одной стороны: путный, хороший, добрый, полезный. Это церковное понятие. С другой стороны народное понятие: злой, сердитый, упрямый, упорный, своенравный, неугомонный, дурной, тяжелый, неудобный. В английском языке я не нашел подобного слова, а вот в немецком есть слово blahen – надувать, пучить, вздувать.

От «хорошего» понятия в русском языке произведено 294 слова, да, да, 294. Сам пересчитал у Даля. Типа благолепый, благовоспитанный и благожелательный.

— Блажь – Даль подозревает, что именно от блажи произошли народные, плохие слова, а от благой – хорошие слова, все 294. Хотя слово блаж – тоже двусмысленное. Это и дурость, притворство, сумасбродство, и – возносить, величать, прославлять.

— Блаз – бледный, белый. По–немецки blaz – тоже белый. По–английски bleich – тоже белить, blanch – то же самое.

— Блебстать – мямлить, блевать, блева.

— Блезир – от нечего делать ляпнуть. По–немецки blase – пузырь, а blasen – надувать его. По–английски blad – тоже пузырь, а blade – лист, лезвие, лопасть. Blister – волдырь.

— Блек – вянуть, сохнуть, блекотать, блеять овцой. В немецком ничего близкого не нашел, зато в английском blab – болтать, а black – черный, blame – порицание, вина. Bleat – блеять тоже, blend – смешивать.

— Бленда – обманка. Так называют минералы, которые напоминают видом полезные, но фактически – бесполезные. По–немецки blinken – сверкать, мерцать, можно понять и как обманное сверкание. Blitz – молния. По–английски blend – слепой. По–немецки blind – тоже слепой, но и ложный, холостой.

— Блеск – играть лучами. По–немецки blau – копировать.

— Блик – отсвет. По–немецки blick – взгляд, взор. По–английски blink – мигать, blind – тоже слепой.

— Бланка – неписаная грамота. По–немецки blank – блестящий, чистый. По–английски blank – пустой, неисписанный, а blanket – одеяло.

— Блин, блон – не только блин, но и оболочка, наволочка. По–немецки blatt – лист, blettareig – слоеное тесто.

— Блукать – путать, блушва – мох, обрастать мхом, блыжья – смерзшаяся грязь, блюзгать — пустомелить.

— Блюсти – соблюдать, хранить, оберегать.

— Бляха, блязик – кроме общепринятого запястье и базилика. Английское blazon – герб.

— Блядь – нисколько не матерщина, а всего–навсего обман, неправильно мнение, представление. У Даля этого слова нет, но я его встречал в «богоугодной книге», где было написано: «это все блядь, а не божья истина», то есть критика «еретического» мнения.

Осталось у меня несколько слов немецких и английских с искомым корнем, не отвечающих русским словам. Английские: bliss – блаженство, bless – благословлять, blare – звук трубы, трубить, blare – пламя, вспышка, зарубка на дереве, разглашение, bleet пускать кровь, blench – трусить, blood – кровь, bloom – расцветка И немецкие blufer – цвет, цветок, bluhen – процветать, blute – кровь, bloz – голый, один.

Есть еще одно слово, из Словаря античности: «Блеммии – (коттск. Belehmu – слепые), кочевой народ хамитического (Хам? – Мое.) происхождения, населявший территорию на правом берегу Нила. При Диоклетиане блеммии изгнаны с Нильской долины в области южнее Сиенны (Асуан). В последующие столетия блеммии оставались язычниками (выделение – мое) и производили опустошительные набеги на Египет. Остается открытым вопрос, с каким нубийским племенем эпохи фараонов блеммиев можно идентифицировать».

Для облегчения «идентификации» добавлю, что Нубия расположена по обеим берегам Нила к югу от Сиенны, как раз там, куда были «изгнаны» блеммии, «слепые язычники», шибко христианским Диоклетианом, «сыном вольноотпущенника», то есть бывшего раба. Поэтому надо полагать, что блеммии обитали совсем где–то около Александрии, чтоб Диоклетиану далеко не ходить. Нубия поставляла в древний Египет золото, наемников, рабов, слоновую кость, ладан, эбеновое дерево. С эпохи древних царств Нубия играла важную роль в истории Египта. Находилась она под властью Египта. В новом царстве случилось все наоборот, Египет был завоеван нубийцами. Римлянам все это надоело, и они разрушили столицу нубийцев – Напату. А они, не будь дураками, построили новую – Мероэ. В 4 веке нашей эры Мероитское царство завоевали аксумиты. Правда, это случилось уже после того, как кочевники блеммии захватили область южнее Сиенны, куда их «прогнал» Диоклетиан. Историков это страшно озадачило, поэтому до сего дня они не могут отнести «мероитские надписи с уверенностью ни к одной языковой группе». Сочувствую, хотя, могли бы направиться в «семитско–хамитскую ветвь афразийского дерева языков». Там им было бы уютно, так как все языки, до единого, в это «дерево» входят (БСЭ). Можно почитать по этому вопросу и мою книгу, и другие статьи, там – смешнее.

Квинтэссенцию из всей этой исторической галиматьи про блеммиев вытащить не так уж сложно, если знать, что Египтом согласно традиционной истории долгое время «владели» эфиопы. Притом это самое «темное» время египетской истории. Как раз по этому времени историки поправляют единственного свидетеля тех времен Геродота, дескать, он все «напутал». Даже то, что, по его мнению, Нил течет в ту же сторону, что и Дунай. Из чего я сделал вывод, что древний Египет вообще расположен был в Малой Азии. По этому поводу смотри мою подборку статей «Утраченное звено истории». «Аксумиты» же, которые «завоевали Мероитское царство», на самом деле представляют собой самую древнюю империю Аксум, в которую входила как Эфиопия, так и Йемен – родина евреев. Поэтому выходит, что Египтом правили евреи, а «слепые язычники блеммии» – это просто местное население Египта, в которое просочилось и подчинило себе совершенно мирным способом торговое племя. Вот поэтому–то в этой части истории сплошная «темнота», ведь главные историки – сами евреи, до сегодняшнего дня.

Проанализирую эти данные. На мой взгляд, тут самое главное, что блеммии – слепые, то есть, язычники. А самая главная молитва евреев, знаете какая? Ежедневно благодарить бога Яхве за то, что он не сотворил еврея язычником, женщиной и презренным амхаарцем – тружеником земли, в общем, приземленным, наподобие скота, бессмысленным. И тут невольно обращает на себя внимание одно из значений корня «бл» — слепой, ложный, как в немецком, так и в английском языках, а в русском языке – блукающий в потемках. Вылитые же блеммии, не правда ли? Притом одновременно на трех языках.

Второе значение этого корня опять же на всех трех языках – блин, лист или слоеное, «листовое» тесто, и покрывало, одеяло. Не напоминает вам это однообразие – лист папируса, пергамента или бумаги? Книг–то, как таковых, сброшюрованных, не было еще. Одновременно я подумал, что овцы блеют на всех языках одинаково, но и корень «бл» на всех трех языках – блеяние. Невольно закрадывается мысль, что «листы» эти должны быть для всех народов – одни и те же, как под копирку. Недаром по–немецки этот же корень входит в состав слова копировать. Во всех трех языках корень «бл» входит в состав и определения голубой, только у русских – несколько опосредованно, через голубенький вредный цветочек. Правда, я не силен в цветовой кабалистике и магии, поэтому сказать по этому поводу мне нечего. Хотя, если обратить внимание, что и слово белый на всех трех языках с этим же корнем, то вполне можно предположить, что белый – очищение, притом именно там, на голубых небесах. Не мог я упустить и то, что на всех трех языках «бл» – неписаная грамота или сухой лист, чистый и пустой. Но это, наверное, относится не к листу собственно, а к тем, для кого заполнят «бланк» – пустые у них пока головы. Заполнить надо эту пустоту.

Опять же, значение блик, блеск, взгляд, взор, миг – на всех языках означают практически одно и то же, фигурально, «искру божию», которую надо «заронить». И бляха, герб для этого же подходит, то есть знак, знамение, знамя, наконец. Кровь, краска и цвет на немецком и английском языках в корне «бл», по–моему, означает прозаическое раскрашивание листа, чтобы было красиво, не картинками, а по смыслу, буквами. На русском языке эта цветастая штука выразилась не цветом, а двусмысленным благо–блажью, блюсти–блуканием.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что не всем подряд людям понравилось все это. Недаром тот же корень «проник» в слова во всех трех языках, обозначающих обман, порицание, надувание и даже трусость. Но если вспомнить, что одновременно с «проникновением» христианства в массы возникло столь сильное ему противодействие с стороны умных людей, то ничего тут удивительного нет. Смотри, например, о Цельсе, Лукиане в предыдущих статьях. Они же всего на 150 лет были младше Христа, а с Библией, несомненно, были ровесники.

Это исследование приблизило меня к пониманию двойной «Блии», которую уже можно называть двойным листом или двойной книгой. Главный аргумент я пока не рассмотрел. Но сперва заострю ваше внимание на том, что вы можете не понять, как можно объясняться «обо всем» всего лишь словами от одного корня «бл»? Посмотрите в предыдущий раздел, особенно на его окончание, и вопрос автоматически снимется. Я недаром его предпослал настоящему разделу.

Главный мой аргумент состоит в пузыре, волдыре, надувании пузыря, во всех языках имеющих тот же самый корень «бл». Но он требует длительного объяснения, особенно для тех, кто в детстве не играл этими самыми пузырями. В мое детство, уже советское, убиенные на мясо «личные» животные съедались, а шкуры, кишки и мочевые пузыри выбрасывались. До моего рождения почти все шло в дело: сыромятина, колбаса, курники и так далее. Советская власть за все это сырье столько платила, сколько стоит десять шагов пройти, а колбасу делать, даже для себя, считалось недозволенным промыслом, поэтому все это стали просто выбрасывать. И это были единственные наши игрушки, плюс бабки и деревянные чурочки. Поэтому я – большой специалист по пузырям. Но раньше об этой моей специальности как–то не приходилось вспоминать. Двойная «блия» заставила.

Мы мыли эти пузыри и кишки, обезжиривали, скоблили, а затем надували. Из пузыря получался воздушный шар, футбол, волейбол, а из кишок – пустая колбаса, которую мы сворачивали в тор (баранка, спасательный круг) и – тоже пинали. Совершенно так же, как дети того века, о котором я пишу. Когда пузырь или тор лопался, мы даже на нем писали и рисовали, так как кроме газеты «Правда» другой бумаги не было, шла Великая отечественная война, а Великая октябрьская социалистическая революция совсем недавно, наконец, закончилась.

И сейчас, 60 лет спустя, возвратившись в детство, я вдруг понял, что категорически не согласен с учеными–историками, что древние люди Европы прямо–таки начали письменность с изготовления пергамента, оставив мимо внимания эти самые пузыри. Дело в том, что пузырь, если его хорошенько попинать по деревенской улице, — готовый пергамент. Но пузырей в животном мало, а писать надо много. Поэтому к пузырям стали добавлять кожу животного, что стало весьма трудоемким. Вот и говорят теперь, что пергамент стоил дорого. Так что я нисколько не сомневаюсь теперь, что пергамент «произошел» от пузырей. Это же так естественно. Добавлю только, что пузырь у животного один, а кишок по площади раз в десять больше, особенно у травояных, которых мы в основном и едим. А кишки, повторяю, мы свертывали в тор. Почему я зациклился на торе, вы надеюсь поняли, надо только написать его с большой буквы – Тор или Тора, то, чем дети играют, а взрослые – читают, изучают. И слово это еврейское, хотя ни один словарь об этом не пишет. Наоборот, стараются из всех сил, чтобы я тор и Тору не отождествил, пишут, что, дескать, тор – это одно, а Тора – совсем другое.

Тогда я покопался в словарях. «Тор – первоначально просто вздутие, надувание, выпуклость». «В древней Скандинавии – бог грома и молнии, покровитель земледелия». Про гром, молнию и «покровителя» я сразу забыл, так как нет ни одного бога без грома и молнии, и чтоб он не был «покровителем земледелия». Я подумал, что было бы логичнее, если бы мы поверили, что древние скандинавы просто молились «пузырю» или тору из кишок.

А вот это уже лучше: «Тора – пергаментный свиток, хранящийся в синагоге». В другом словаре: «Тор ранее представлялся просто поверхностью», а не объемным телом, как это представляется математически, — добавлю я. Разумеется, я тут же зачеркиваю «пергаментный свиток» и пишу вместо него «пузырь», который дети, наигравшись, порвали, а взрослые написали на рванье свою каббалу, используя поверхность, а не объем. К пергаменту они перешли значительно позднее, когда пузырей для всех синагог стало не хватать.

Но вот что странно. Европейцы вместо того, чтобы использовать уже известное слово Тора («тор») и написать честно и наивно «Би–Тора» (Битора), то есть, Двойная Тора, имея в виду добавление в традиционную Тору Евангелий, пишут черт знает что. Хотя не совсем черт знает что. Они снова, как на заре мира, пишут: Двойной Пузырь, имея в виду всю палитру корня «бл», которую я рассмотрел выше. А потом еще и выдумывают город Библ, который ни в какие ворота не лезет вместе с бедным Джубейлем. Мало того, они из кожи лезут, чтобы втолковать бестолковой пастве, что и Тора в части Ветхого завета – это тоже Библия, хотя даже намека в иудейских книгах об этом нет. Я призадумался. И вспомнил, что написал статью «Иисус» в комплексе «Утраченное звено истории» о том, что Апокалипсис и Христос – это два сапога, пара. И Христа евреи для того и изобрели, чтобы он все народы, сквозь которые фильтровались евреи, привел в новую веру, очень удобную для евреев, но не в еврейскую. А свою старую веру, иудейскую так закамуфлировал, чтобы никто никогда не понял, где там у них было «Первозаконие», и где Второзаконие. Но об этом в следующем разделе.

Этот же раздел закончу тем, что упомянутые «слепые» блеммии, о которых европейцам не могло быть вообще известно, так как никакого в Египте римского императора Диоклетиана не было, как и самой Римской империи не было, дают мне основание подозревать, что именно евреи не дали христианским библеистам назвать Библию БиТорой, чтобы не сильно подставляться. Об этом также говорит факт форменной ревизорской проверки неким евреем Гегезиппом всех римских католических церквей на предмет «правильности» их христианства. Подробности в книге.

Мишна – Повторение. Чего?

Вы еще не забыли, что Мишна в предыдущем разделе энциклопедией трактуется как бы первым толкованием Торы, но почему–то называется Повторением? Возвращаюсь к непонятности повторного толкования, без упоминания первичного толкования. Я имею в виду не Гемару, которая таким образом становится третьим толкованием, а именно Мишну – «повторение». У меня на это счет свои и довольно веские причины. Дело в том, что в состав Торы, как вы видели, входит Второзаконие, которое тоже Второзаконие фактически без «Первозакония». И обратите, пожалуйста, внимание, что самих иудеев эта неразбериха вовсе не интересуют. Они как бы наперед знают, в чем тут дело. Дескать, Моисей получил от Яхве жизненные инструкции, рассердился на свой народ, разбил эти каменные таблички–скрижали с записью мыслей и пожеланий евреям от Яхве. В разбитых табличках было «Первозаконие». Затем снова слазил на гору к Яхве и принес новые таблички – Второзаконие. Больше евреи про «Первозаконие» даже не вспоминают, как будто его сроду не было. Живут по Второзаконию. Поэтому я не сомневаюсь, что первая редакция Мишны в отличие от Мишны–Повторения как раз и было толкованием «Первозакония». Повторю и я еще раз: евреев нисколько не интересует «Первозаконие» и Мишна–не–Повторение. Они знают, что там чушь написана. Чушь же надо просто забыть, и не забивать ей себе голову.

Христианские же библеисты с ног сбились, чтобы узнать, что же там, в этом «Первозаконии» было, и почему его Моисей расколол на мелкие камушки, что даже прочитать нельзя? Сам факт невозмутимого спокойствия иудеев по этому вопросу и суета сует христиан по нему же, говорит о многом.

Итак, идеология иудаизма менялась дважды. Первый раз бог Яхве выдал Моисею первую партию «скрижалей каменных» с десятью заповедями, потом заменил их новой партией каменных табличек. Даю слово Фрэзеру (2 глава «Не вари козленка в молоке матери его» книга «Фольклор в Ветхом завете». М., Издательство политической литературы, 1986):

«Здесь речь идет об одной из «десяти заповедей. Мы имеем в виду 34 главу Исхода. В ней мы читаем рассказ о том, что принято считать вторичным возвещением Моисею «десяти заповедей» после того, как он в своем гневе, вызванном идолопоклонством евреев, разбил каменные скрижали, на которых были написаны заповеди в их первоначальной редакции. Стало быть, в упомянутой главе мы имеем не что иное, как второе издание «десяти заповедей». Что это именно так, а не иначе, с полной несомненностью вытекает из стихов, служащих вступительной и заключительной частью к перечню самих заповедей. В самом деле, глава начинается так: «И сказал Господь Моисею: вытеши себе две скрижали каменные, подобные прежним, и я напишу на сих скрижалях слова, какие были на прежних скрижалях, которые ты разбил». Затем следует рассказ о беседе Бога с Моисеем на горе Синай и текст заповедей. А в заключение сказано: «И сказал Господь Моисею: напиши себе слова сии, ибо в сих словах я заключаю завет с тобою и с Израилем. И пробыл там, у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал на скрижалях слова завета, десятисловие». Итак, автор настоящей главы, несомненно, рассматривал содержащиеся в ней веления Бога как «десять заповедей». Но здесь возникает затруднение. Дело в том, что отмеченные в 34 главе Исхода заповеди только частично совпадают с их текстом, изложенным в гораздо более популярной версии декалога, которую мы читаем в 20 главе Исхода, а также в 5 главе Второзакония. («Популярная» версия – с нравственными заповедями – мое).

Вот перечень заповедей, даваемый профессором К. Будде в его «Истории древней еврейской литературы» и основанный на версии декалога в 34 главе Исхода, за исключением одной заповеди, изложенной, согласно его параллельной версии, в Книге завета:

1. Не поклоняйся иному богу.

2. Не делай себе литых богов.

3. Все первородные принадлежат мне.

4. Шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай.

5. Праздник опресноков соблюдай в месяц, когда заколосится хлеб.

6. Соблюдай праздник седьмиц, праздник первых плодов пшеничной жатвы и праздник собирания плодов в конце года.

7. Не изливай крови жертвы моей на квасной хлеб.

8. Тук от праздничной жертвы моей не должен оставаться всю ночь до утра.

9. Самые первые плоды земли твоей принеси в дом господа бога твоего.

10. Не вари козленка в молоке матери его.

Таков же перечень заповедей, предложенный Вельхаузеном, с той лишь разницей, что он опускает «шесть дней работай, а седьмой день отдыхай» и вместо этого вводит «соблюдай праздник собирания плодов в конце года» как самостоятельную заповедь, а не часть другой. Профессор Кеннет дает, в общем, такой же список заповедей, но в отличие от Будде он выделяет в особую заповедь праздник собирания плодов, а в отличие от Вельхаузена удерживает закон субботнего отдыха; в противоположность обоим он опускает запрет «не делай себе богов литых». В общем, его конструкция декалога основана также преимущественно на версии, содержащейся в 34 главе Исхода, и представляется в следующем виде:

1. Я – Иегова, твой Бог; не поклоняйся иному богу.

2. Праздник опресноков соблюдай: семь дней ешь пресный хлеб.

3. Все, разверзающее ложесна, принадлежит мне, также и весь скот твой мужского пола, первенцы из волов и овец.

4. Соблюдай мои субботы; шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай.

5. Праздник седьмиц совершай, праздник первых плодов пшеничной жатвы.

6. Праздник собирания плодов совершай в конце года

7. Не изливай (буквально – не убивай) крови жертвы моей на квасной хлеб.

8. Тук от праздничной жертвы моей не должен оставаться всю ночь до утра (Исх.23,18). В другом месте (Исх.34, 25) этот закон ограничивается пасхальной жертвой.

9. Самые первые плоды земли твоей принеси в дом господа, бога твоего.

10. Не вари козленка в молоке матери его.

Какой бы из этих вариантов декалога (Второзакония – мое) мы не взяли, каждый из них резко отличается от привычной нам версии десяти заповедей. Моральные нормы в них совершенно отсутствуют. Все без исключения заповеди относятся всецело к вопросам ритуала. Все они имеют строго религиозный характер, определяя самым скрупулезным образом мелочные подробности отношений человека к богу. Об отношении человека к человеку не говорится ни слова. Бог выступает в этих заповедях перед людьми, как феодал перед своими вассалами. Он требует от них строгого исполнения всех повинностей, а их внутренние взаимоотношения, поскольку они не касаются этих феодальных обязанностей, его нисколько не интересуют. Как все это не похоже на замечательные шесть заповедей другой версии: «почитай отца твоего и мать твою. … Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего».

Если мы спросим себя, которая из этих двух расходящихся между собой версий древнее, то ответ может быть только один. Странно было бы предположить, в противоположность всем историческим аналогиям, что правила морали, входившие первоначально составной частью в древний кодекс, впоследствии были выброшены и заменены правилами религиозного ритуала. Представляется ли, например, вероятным, что заповедь «не кради» была позже изъята из кодекса и вместо нее включено предписание: «Жертва праздника Пасхи не должна переночевать до утра»? Можно ли вообразить, что заповедь «не убивай» была вытеснена другой – «не вари козленка в молоке матери его»?». Конец цитаты. Выделение – мое.

Далее Фрэзер приводит многочисленные примеры из жизни полудиких племен Африки, которые ни в коем случае не кипятят молоко, т.к. это может привести к пропаже молока у животных, и выводит сюда десятую заповедь. Далее он продолжает: «Но такое толкование предполагает запрещение варить козленка во всяком вообще молоке, потому что коза при кипячении ее молока одинаково подвергается порче, независимо от того, была ли она матерью сваренного козленка или не была. Специальное упоминание о молоке матери можно объяснить двояким образом: тем, что для данной цели фактически употреблялось обыкновенно материнское, а не другое молоко, или тем, что в таком случае порча козы представляется еще более вероятным последствием, чем во всяком ином.… Но, спрашивается, если речь идет об отрицательном отношении собственно к кипячению молока, то почему в заповеди, вообще, упоминается о козленке? Ответ на этот вопрос дают, может быть, нравы племени баганда. Здесь сваренное в молоке мясо считается очень лакомым блюдом, и проказники–мальчишки, да и взрослые беззастенчивые люди, больше думающие о личном удовольствии, чем о благополучии стад, часто исподтишка дают волю своим греховным вожделениям и угощаются этим запретным кушаньем, равнодушные к печальной участи, ожидающей бедных коров и коз. Таким образом, еврейская заповедь «не вари козленка в молоке матери его», возможно, была направлена против такого рода лиходеев, чье тайное обжорство осуждалось общественным мнением как серьезная угроза главному источнику пищи. Отсюда понятно, почему в глазах первобытного пастушеского племени кипячение молока являлось более гнусным преступлением, нежели кража или убийство. Ведь вор или убийца посягают на отдельное лицо, тогда как кипячение молока, подобна отравлению колодца, угрожает существованию целого племени, подрывая основной источник его питания».

Меня не столь интересует полемика насчет козленка и молока, сколь факт первичного и вторичного «завета бога Яхве». В этом главная суть. Во–вторых, очень глубокое понимание Моисеем сути проблемы. Я ведь знаю, что ни с каким богом он не общался. В третьих, явный обман израильтян, которых он вовлек в свой «поход» одним «декалогом», а уже в пути, когда возврата назад не было, заменил его вторым декалогом. В четвертых, второй декалог полностью прекратил «шатания» внутри веры раз и навсегда, прекратил «разбросанность» чувств, сосредоточил их все строго в одном направлении. Поэтому Моисей не был наивен, у него был великий мозг. Этот мозг ни в коем случае не мог заниматься ерундой вроде той, что представил нам Фрэзер в предыдущем абзаце насчет «отравленного колодца». Не находите, что «Я – Иегова, твой Бог; не поклоняйся иному богу» более значительно, чем «сохранение своего стада от порчи его кипячением молока»?

Таким образом, Фрэзер доказал, что «Первозаконие» содержало нравственные заповеди, а из Второзакония они были убраны как совершенно идиотские. Вот в чем гениальность Моисея, направленная на благоденствие евреев, но никак не на благо всех народов. Для всех остальных народов осталось «Первозаконие» под видом Второзакония, «привычной нам версии десяти заповедей» . Но донес до всех народов это извращенное понятие декалога только Христос. Про это у меня в другой статье. Здесь же скажу, что именно поэтому евреи стараются скрыть от всех остальных народов, что у них, евреев, Второзаконие совершенно отличное от христиано–мусульманского Второзакония. Христиано–мусульманское «Второзаконие» по сути является у них «Первозаконием», совершенно идиотскими заповедями, которые ни выполнить честно, ни отбросить без ложного стыда невозможно. В книге у меня подробно освещена 2000–летняя тщетность привития людям нравственных заповедей наподобие условного рефлекса. На людей действует только закон и суд. Так и живем нараскоряку. Можно на этом закончить, но не лишним будет, и попытаться проследить ход моисеевой мысли при смене скрижалей.

Как бы я поступил на месте Моисея, да и Вы, любезный читатель, в той ситуации, которая существовала в тот момент? Богов целая куча, весь народ одной страны, не говоря уже о разных странах, разделился по богам. Кузнецы «ходят» под Гефестом, виноделы под Артемидой, военные под Марсом. Совершенно, как сегодня все «ходят» под разными бандитскими и спецслужбистскими «крышами». Идут беспрерывные столкновения не между богами, а между людьми их почитающими, но главным образом, роль застрельщиков выполняют различные группы жрецов, «служащих» тому или иному богу. С этим надо было кончать, раз и навсегда. Я думаю, Моисей почитал историю, которую начали писать незадолго до него вновь изобретенными буквами. И заключил, что идут непрерывные войны и остановить их нельзя, но и сами войны ничего не могут дать, они почти бесполезны, ибо отражают столь многообразные причины, что надо бы сами эти причины несколько упорядочить и по возможности свести к одной–двум, лучше – к одной.

Прошу прочитать маленькое отступление. Я не устану эту мысль повторять. Мы привыкли думать, что уже 30 лет назад люди были такие глупые, потому что не пользовались итернетом и пиво охлаждали льдом не из холодильника, а запасенным зимой на речке. Что уж тогда говорить о 1000–летней давности? – рассуждают они. И им невдомек, что сами они зачастую не представляют себе, как получается лед в их холодильнике. Поэтому, меня удивляет, когда наши ученые представляют себе мыслительный процесс «древних мудрецов» как у пятилетнего ребенка. А это совсем не так. Достаточно вспомнить Ньютона, когда он жил, и что он «измыслил», глядя на яблоню. А многие сегодня в состоянии изобрести письменность? Она нам кажется такой простой вещью, хотя ее идея ничуть не ниже идеи квантовой механики, которую подавляющее большинство народа вообще не в состоянии вообразить. Вот по этой причине я представляю себе мыслительный процесс выдающихся древних людей, свободных от повседневной добычи пищи, нисколько не хуже мыслительного процесса нынешних нобелевских лауреатов.

Моисей понял, что надо приучить всех людей своего круга, то есть евреев, идти очень прямой дорогой, не задирая головы на всякие вывески и рекламные плакаты по сторонам. Этому строю надо смотреть друг другу в затылок, а впереди будет он, ибо он знает один, куда их вести. Всем знать необязательно и даже вредно. Поэтому он создал первую заповедь: «Я – Иегова, твой Бог; не поклоняйся иному богу!» И никогда ее не менял ни в одной своей последующей редакции «скрижалей». Эта заповедь основа основ. Я уверен, что на этом этапе, он уже знал и вторую свою редакцию заповедей, Второзаконие, но она была только в его голове, в «широкой печати» не освещалась. Почему я так думаю? Да потому, что без истинного еврейского Второзакония, второй редакции, содержащейся в голове, нечего было и выводить «израильтян в поход», ибо он был бы уже на выходе из «Египта» обречен на неудачу. Ибо наставления типа: «почитай отца твоего и мать твою. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего», вносят только путаницу в умы стройного войска. В походе войску нужно только: «За Родину! За Сталина!», в крайнем случае: «Ура–а–а!». Таким и является еврейское Второзаконие в отличие от «привычного всем» «Второзакония», которое – Первозаконие.

Приведенный лозунг–приказ мог быть использован только в полностью организованном по–батальонно, по–ротно, по–взводно войске, но до этого было еще далеко. Войска не было, была тайная организация, которая «изучала труды». Поэтому, в ней возникали разные мнения по одному и тому же вопросу, шли споры, то есть, по–современному был сплошной базар, как у нас сегодня в «стане демократов». Это надо было кончать. Что могло всех объединить кроме единого бога, к которому привыкать было несколько непривычно? Житейски простые истины, что же еще? Никто ведь не будет спорить, что надо любить родителей и желательно «не желать» жены соседа. Я хочу специально подчеркнуть, что в это время, как и в нынешнее, как раз все и желали, и жену соседа, и его вола, и осла. Потому что это были очень естественные желания, и не считалось большой доблестью их скрывать. Поэтому пресечь в других душах, но не в своей собственной, эти поползновения каждый считал хорошим делом. Это была хорошая основа для привлечения в свои кружки «народных масс». Ведь и христианство с мусульманством завоевало мир на этой галиматье. То есть, Моисей знал, что делал, когда соблазнял своих евреев этой несбыточной мечтой «Первозакония».

Толково использованные участившиеся извержения Везувия или любого эфиопского или йеменского вулкана, их там несчетно, для создания единого бога, всем понятные правила социального общежития в условиях назревания его необходимости, как мне кажется, упали на благодатную почву, и новая вера относительно быстро получила признание. Но, в условиях матриархата, который все никак не укладывается в голове ученых на такой поздней «стадии», новой религии не было места. Власть женщин была крепка и непреклонна совершенно так же, как власть вымышленных фараонов в Древнем Египте, откуда, дескать, и «повел свой народ» Моисей. Я даже думаю, что Моисей рассказал своей бывшей спасительнице–фараонше о единобожии и его преимуществах. И был понят. Поэтому–то, его так часто и приглашали в фараонский дворец, посоветоваться, а иногда и с просьбой помочь «египтянам» с помощью своего нового бога. Но у Моисея были свои взгляды на перспективу. Он не для того придумал нового главного бога мужского пола всесильным, чтобы он служил укреплению матриархата. И покойный Фрейд, прекрасно понимая Моисея, все равно никак «не находил места богиням–матерям» в своей «реконструкции сотворения мира». (Подробно в книге).

У Моисея были далеко идущие планы, как потом у Македонского, Наполеона, Ленина и Гитлера. Вы видите, что я не упоминаю пока торговое племя, а рассуждаю чисто отвлеченно. В отличие от упомянутых прожектеров, его планы полностью сейчас осуществились. Он решил отобрать власть у женщин и создать патриархат, который расцвел у нас всеми цветами радуги. Ни в какой поход он израильтян не водил, разумеется. В поход пошли его соратники среди торгового племени евреев, продиравшегося как расческа в волосах через народы. Это была сплоченная армия, безо всяких детей и стад овец, только со скрижалями. Ставка делалась на мужчин–агитаторов, и агитации подвергались только одни мужчины. Его приверженцы еще не дифференцировались на собственно паству, и собственно агитаторов, поэтому придавали слишком большое значение тем самым шести нравственным пунктам. Эти пункты годились для паствы, которую объединяли в вере в нового бога. Как сказал бы Фрейд, они идентифицировались между собой в общей любви к новому богу. Если бы Моисей просто хотел создать новую религию, то ее создание на этом бы этапе и закончилось. Новая религия начала бы набирать обороты при матриархате и служить ему. Но ведь Моисеем новая религия и задумывалась для того, чтобы отобрать у женщин их главенствующую роль. Поэтому Моисею нужны были люди, совершенно доверенные, совершенно преданные, но не лично ему, а его главной идее: загнать женщин на «подобающее им место», отобрать у них «исторически сложившееся» их первенство во всем. Поэтому ему нужны были мужчины, которым он бы мог полностью раскрыться в своих «задумках» и получить их неограниченную клятвенную поддержку. Шаг в сторону от исчерпывающе определенной свыше задачи был равен измене общему делу с соответствующим наказанием изменнику. Это были раби – учителя.

В процессе агитации на основе «моральной» части заповедей произошла дифференциация первичных приверженцев, отбор наиболее преданных конечной идее, готовых идти до конца, не только не отступать ни на сантим в сторону, но готовых убить любого своего товарища за такое отступление. Для них Моисей и заменил «редакцию боговых скрижалей», создав «Второзаконие». Все моральные заповеди для них были отброшены в сторону как абсолютно ненужные. Повторю вновь Фрэзера: «Моральные нормы у них совершенно отсутствуют. Все без исключения заповеди относятся всецело к вопросам ритуала. Все они имеют строго религиозный характер, определяя самым скрупулезным образом мелочные подробности отношений человека к богу. Об отношении человека к человеку не говорится ни слова. Бог выступает в этих заповедях перед людьми, как феодал перед своими вассалами. Он требует от них строгого исполнения всех повинностей, а их внутренние взаимоотношения, поскольку они не касаются этих феодальных обязанностей, его нисколько не интересуют».

Затем эти новые «безнравственные» заповеди и тихой сапой, и громовой агитацией стали внедрять в сознание всего торгового племени, и оно даже не сообразило вначале, что к чему.

Вспомните Ленина – «практика революционных дел», стоящего точно перед такой же задачей, как и Моисей. Ему надо было заменить капитализм коммунизмом, точно так же как Моисей менял матриархат на патриархат. И много было морали в действиях Ленина? Все его действия были аморальны. До революции большевики занимались обыкновенным грабежом, притом преступными сообществами. На эти деньги Ленин жил в самой дорогой и благоустроенной Швейцарии и выпускал свою «Искру», из которой впоследствии разгорелось такое «пламя», что Апокалипсис показался безобидной Сказкой о Сером Волке и Красной Шапочке. Ленин как Иуда предал своих братьев социал–демократов, левых эсэров, меньшевиков, Сталин, как продолжатель дела, аналогичный Иисусу Навину, — троцкистов, бухаринцев и так далее. Ленин предал свою собственную страну в Первой мировой войне и на деньги немцев – врагов своей страны, совершил революцию. Ленин призвал свою армию «воткнуть в землю штыки» в то самое время, когда дела на фронтах России начали поправляться, и победа в столь мучительной войне могла достаться ей. Брест–Литовский мир – это ничем не вызванный извне позор России. На волне этого позора он укрепил свою личную власть, именуемую без всякого на то основания советской. Ибо, пообещав «фабрики – рабочим, землю – крестьянам» тут же отобрал их в свое личное и безраздельное пользование, передав их позднее своей номенклатуре. Ленин, провозгласив равенство всех, сразу же стал «доставать гвозди» своим «ходокам» — любимчикам, остальных, неходоков, оставил «без гвоздей». Вместе с Дзержинским стал «ковать» себе смену из беспризорников, ибо из них потом и было организовано почти все ЧеКа. Руками безродных, склонных к правонарушениям мальцов, было легче организовать террор. Руками мальцов и «бедняков», которые сегодня живут на свалках, питаясь как птички небесные, кто что выбросит.

Но Моисей был умнее всех как предшествующих, так и позднейших создателей империй и «менятелей» идеологии, упомянутых выше, хотя и жил намного раньше многих из них. Дело в том, что Моисей сразу и навсегда создал элиту мира на национальном принципе, а не на политическом, как все остальные. В политике всегда возникают шатания, в нации – никогда. Нация тоже меняется, но вся сразу, оптом. Медленно или быстро – это другое дело, и это изменение к внутренним шатаниям не относится. Монолитность политики же разрушают именно внутренние шатания, почти каждый хочет быть умнее, чем это есть в действительности. Поэтому в целом политика – всегда проститутка, а нация в целом проституткой не может быть в принципе, иначе она просто перестанет быть нацией.

Христос – первый политик. Он хотел создать элиту многонациональную в форме богослужителей, и пошел по тому же моисееву пути с Первозаконием в руках, чтобы привлечь несбыточной надеждой себе единомышленников. Многонациональная элита тем хороша, что она много быстрее возникает, и много больший выбор из всех народов. Но у него не было за душой действительного Второзакония, свободного от нравственных догм, совершенно бесполезных на Земле. Поэтому иудаизм и поныне един, хотя евреи и пытаются нарочито нам показать, что он весь состоит из сект. А христианство сперва развалилось на несторианство и ислам, а потом на сотни сект и секточек каждое. Я даже думаю, что он и евреев хотел переманить в свою веру, почему они его и невзлюбили. Но когда он отстал от них со своей идеей и дал им развиваться дальше по закону Моисея, у них вся ненависть прошла, и они его просто начали считать очередным малохольным политиком, в общем, забыли, что он был когда–то на земле. Полнейшее равнодушие.

Сегодня все, кто хоть сколько–нибудь соображает, и все, кто не стесняется говорить правду, хотя бы самому себе, знают, что элита мира – евреи, и именно они сегодня правят миром. Но изменить что–либо уже нельзя, да и несправедливо будет. Нация эта слишком умна, слишком трудолюбива, но только без отбойного молотка в руках, слишком целеустремленна, и слишком рассеяна в мире. Именно поэтому я и призывал россиян в своей книге не бороться с евреями, это бесполезно абсолютно, и страшно накладно для самих же нас, а принять их иудаизм каждому на вооружение, и в первую очередь их Второзаконие, свободное от моральных идиотских догм. Вместо них есть, слава Богу, закон и суд.

И еще, чисто практическое разъяснение. Считается среди неиудеев, что иудаизм могут исповедовать только евреи. Это не так. Иначе торговое племя давно вымерло бы. Генетика равно действует среди всего живого. Для того чтобы быть абсолютно равноправным иудеем, надо полюбить бога Яхве, неукоснительно выполнять предписания Торы и, в первую очередь, истинное Второзаконие. Больше ничего не надо, абсолютно ничего. Ни цвет волос, ни ширина основания русского носа, ни разрез глаз, ни цвет кожи, ничто не может стать препятствием к этому. Недаром почти всех иудеев–эфиопов Израиль вывез к себе на «родину», хотя это и не действительная их родина.

Соревнование с Носовским и Фоменко

Вы уже видели, что «происхождение» «индоевропейской семьи языков» ничем иным кроме торговли объяснить нельзя. Ранее я писал также о том, что «завоевания» народов в таком количестве разным там древним «героям» — тоже не под силу, попросту – это собачья чушь. Но Носовскому с Фоменко очень хочется, чтобы русские завоевали весь мир. И если это уже даже не предвидится в будущем из сегодняшних реалий, то хоть в относительной древности обозначить сие грозное событие. Я об этом достаточно написал в своей книге, и повторяться не собирался. Если бы не куча примеров из «индоевропейского языкознания», которые они привели. Эта моя статья тоже ведь из языкознания, только по торговой части, и я не мог не воспользоваться этой кучей примеров, подобранных с большой тщательностью, по алфавиту. Сперва я хотел не все их данные приводить, а только выбрать те, которые ближе к торговле, но потом подумал, что меня могут обвинить «в выдергивании». Так что привожу полностью приложение 7 к II тому книги «Библейская Русь». Называется это приложение «Следы Великой = «Монгольской» империи в западноевропейских языках». Оставлю за собой право кое–где вмешиваться в длинную цитату. Итак.

«Было бы чрезвычайно интересно заново проанализировать хорошо известные связи между языками индоевропейской группы с точки зрения гипотезы о том, что в далеком прошлом, т. е. в ХIV–ХVI вв., все они подверглись СИЛЬНОМУ ВЛИЯНИЮ со стороны славянского языка (или языков). Такое влияние было неизбежным следствием Великого = «монгольского» завоевания и возникновения огромной Империи. На местные языки наложились русский (славянский) и тюркский языки ордынско–атаманских завоевателей; эти языки долгое время употреблялись на всей территории Великой = «монгольской» империи. Чтобы пояснить мысль, мы приведем здесь ЛИШЬ ОТДЕЛЬНЫЕ ПРИМЕРЫ, ярко показывающие, какой огромный пласт материала нуждается в новом осмыслении. Безусловно, после раскола Великой = «монгольской» империи европейские языки взаимодействовали друг с другом несколько сот лет уже как более самостоятельные, и слова могли перетекать из языка в язык в разных направлениях. Из одного лишь факта похожести слов в разных языках нельзя сразу делать вывод о направлении заимствования. Однако прежние лингвистические исследования такого рода неизбежно опирались на скалигеровскую хронологию. Поэтому было бы интересно заново пересмотреть (с новой точки зрения) прежние теории о направлении заимствования» (выделение прописными буквами – авторов).

Дополню лишь авторов, утверждающих везде, кроме выбранной цитаты, что «под русской рукой» ходили все народы и континенты, за исключением Австралии и Океании. И продолжу цитату: «Укажем параллелизмы между некоторыми славянскими и западноевропейскими (английскими и немецкими) словами. Особо интересны параллели между базисными словами, которые являются не специальными терминами, а входящими в ядро языка (родственные отношения и т. п.)».

Прежде чем привести перечень слов авторов, напомню, что они хорошо изучили приведенное мной выше «ядро индоевропейской семьи языков». Потому и поставили на первое место степени родства, числительные до семи и местоимения 1–го и 2–го лица, о которых я уже писал и объяснял выше, почему местоимений 3–го лица в торговле иметь не нужно. Итак, копирую таблицу, выделяя при этом слова, которые явно относятся к торговле.

Русский

Английский, немецкий, французский

Родственные связи:

son (англ.), sohn (нем.)

cын

daughter (англ.), Tochter (нем.)

дочь, дочери

brother (англ.), Bruder (нем.), frere (фр.)

брат

sister (англ.), Schwester (нем.), soeur (фр.)

сестра

mother (англ.), Mutter, Mutti (нем.), mere (фр.)

мать

mummy, mamma (англ.), mum (амер.), Mama (нем.), maman (фр.)

мама

father (англ.), Vater, Vati, Pati (нем.), рeге (фр.)

тятя, батя

widow (англ.), Witwe (нем.), veuf, veuve (фр.)

вдова

compere (фр.): кум + реге 'отец'

кум

Я уже чувствую, как авторам хочется подогнать иностранные слова под русские «завоевания», а надо бы подумать о религии и самопроизвольных звуках, вылетающих даже у животных, не говоря уже о людях. Кошка и корова хорошо произносят звук или букву «м» в своих «словах» «мяу» и «му…», свинья хорошо «знает» буквы «х» и «р» в «слове» хрю, хрю… Собака тоже не без «образования», она знает букву «г» в своем «гав–гав». Поэтому русское слово «мама» не завоевателями принесено западноевропейцам, а получается у многих чисто автоматически: как ударишь молотком по пальцу вместо гвоздя, так и «м…» произносишь, даже не задумываясь, на каком языке это ты жалуешься на судьбу? Кроме того, авторы, я думаю, не зря взяли «тятю и батю», но не взяли отца. Простите, это же явная подгонка к ответу в «задачнике». Особенно со словом «кум».

Но звуковое подобие, конечно, налицо, но его, кроме естественных звуков, надо искать в религии. Вот, если бы на всех языках пресловутой «индоевропейской семьи» слова брат, сестра, мать и отец были одного корня, я бы поверил даже в «завоевания». Но этого же нет. Даже искушенные лингвисты, собаку съевшие на сравнении языков, вынуждены сказать, что «общими «лексемами» для всех индоевропейских языков оказались только числительные от двух до девяти, притягательные местоимения первого и второго лица, название некоторых частей тела и степеней родства». И «ядро» индоевропейской семьи языков «составляет всего 1–2 процента словаря входящих туда языков». Отметив про себя, что брат и сестра, мать и отец, сын и дочь в христианстве более ходки между неродными носителями этих слов, нежели родными носителями, можно перейти к цитате из Владимира Даля – непревзойденного практика языкознания, черпавшего свои знания в народе, а не из словарей.

«Вместе с насильственным образованием, по иноземным образцам, в былое время началось и искажение родного языка, который не мог поспеть за внезапным приливом просвещения. <…> …мы начинаем убеждаться в неудобстве пополнять недостающее иноземным, начинаем отказываться от произвольной ломки, спарки и наварки слов. Эти попытки большею частью весьма неудачны и основаны собственно на незнании народного языка, в полном его объеме. В словах и выражениях у нас нет недостатка, умейте только отыскать их, изучить, усвоить и пустить в ход. <…> …например, одному переводному роману дано хитро придуманное заглавие «Путеводитель в пустыне», заглавие мудреное, таинственное, тогда как буквальный перевод этого заглавия был бы: «Степной вожак»». С 1863 много воды утекло, вам уже не понять смехотворность замены степного вожака путеводителем по пустыне. Тогда напомню, что брокер – ломатель, даже – «ломщик», дистрибьютор – распространитель, промоутер – искаженное покровитель, патрон, учредитель, а спонсор вообще – простой заказчик «тела», устроитель «судьбы». Недавно магазинный шофер по доставке покупок попросил меня называть его дилером, а когда я ему стал объяснять, что шофер звучит лучше, чем толкач, он еще больше обиделся.

Таким образом, более грамотным торговцам у нас появилась охота подражать. Они же изобрели нам религию, «греческий» и «латинский» языки и унифицировали основные «степени родства» в религиозном понимании. И мы, немного путаясь из–за неповоротливости своего языка в «чужой» артикуляции, усвоили их немного набекрень, каждый народ – в свою сторону, в целом – на все 360 градусов. Родное му–му, то есть мама у всех осталось неизменным. И не надо никаких «завоеваний» и глубокомысленных теорий о «индоевропейской семье языков».

Числительные я уже рассматривал в предыдущем разделе, но не могу пройти мимо того, что «специалисты по индоевропейским языкам» говорят о «числительных от двух до шести, иногда до девяти», а упомянутые авторы «расширяют» лингвистов. Итак.

перст (один палец, при счете по пальцам)

first 'первый' (англ.): П —> Ф; der erste 'первый' (нем.)

два, две, двое

two (англ.), zwo, zwei, zween (нем.), deux (фр.)

оба, обе; оба–два (разг.)

both (англ.), beide (нем.)

три, трое

three (англ.), drei (нем.), trois (фр.)

шесть

six (англ., фр.): ш—с; sechs (нем.)

семь (седмь)

seven (англ.), sieben (нем.), sept 'семь', septieme 'седьмой' (фр.)

тысяча

thousand (англ.), Tausend (нем.)

Лингвисты недаром «общие» числительные начинают с двух. Они в отличие от упомянутых авторов прекрасно знают, что русское слово перст хотя и старинное, но совершенно чуждо русскому языку, так же как и перси – женская грудь, превратившаяся у нас в наперсника – мужика, прижимаемого к груди в лучших чувствах. Скорее всего, это слово мы переняли при продаже наших девиц на Волге, когда покупатели, торгуясь, пробовали упругость их груди пальцем, приговаривая: а вот мы попробуем качество персей у вашего товара, и надавливали пальцем. Мы и перепутали «наши» перси с «их» пальцем, назвав его перст – «пробник». Когда поняли, что ошибались, было уже поздно, народ привык. Перси перестали применять и к груди, за исключением связки «перси – томление», оставив наперсника при «должности» в «грудном» понимании, но и наперсток – не позабыв, надеваемый на палец, и перстень, тоже относящийся к пальцу.

Тысяча – еще смешнее. Дело в том, что у русских счета больше сорока не было, дальше шла – тьма. Максимум – дюжина дюжин и сорок сороков, и если еще надо больше, то наступала «тьма тьмущая», по–нынешнему – бесконечность. Недаром я ухахатывался, когда читал в словарях про «интерпретацию» тьмы в конечное число. Одни говорят, что это тысяча, другие – десять тысяч. Спор этот пока не разрешился. Я понимаю «логику» вторых. Как так, – рассуждают они, – ведь сорок сороков – это тысяча шестьсот, зачем нам двойное обозначение, начнем сразу с десяти тысяч. Первые же не знали, сколько вообще будет сорок сороков. И обоим невдомек, что счет не может быть придуман сразу с «бесконечности», без промежуточных значений. Притом счет у нас был двеннадцатеричным, по дюжинам, а десятеричный пришел к нам вместе с тысячей. Не знаю, правда, откуда? Может быть, даже и из Англии. Хотя, скорее, — из Германии или Голландии, когда Петр туда в командировку ездил.

Никаким тут нашим «завоеванием» Европы даже и не пахнет. Для разнообразия добавлю только современный счет по–итальянски русскими буквами: уно, дуэ, трэ, кваттро, чинкуэ, сэй, сеттен, отто, новэ, дьечи. Похожи английские уан, ту, сри на итальянские уно, дуэ, трэ? Если, конечно, три по–английски не говорить, а писать – three?

Перехожу к местоимениям, а то они заждались.

мой

my (англ.), mein (нем.), mien (фр.)

твой

dein (нем.), tien (фр.)

свой, его

sein (нем.), sien (фр.)

мне, меня

me (англ.), mich, mir (нем.), me, moi (фр.)

тебе, тебя

dich, dir (нем.), te, toi (фр.)

себе, себя

sich (нем.), se, soi (фр.)

ему

ihm (нем.)

(у) нас

(bei) uns (нем.), nous 'мы' (фр.)

те (в указательном смысле)

they 'они', the (опр. артикль) (англ.), die (нем. опр. артикль 'эти')

тем (в указательном смысле)

them 'им, их' (англ.), dem (нем. опр. артикль 'этим')

ты

thou (англ. устар.), du (нем.), tu (фр.)

не, нет, ни

no 'нет' (англ.), nicht 'не', nein 'нет' (нем.), ne 'не', nul 'ни один', non 'нет' (фр.)

сколь(ко)

quel 'какой, который' (фр.)

Прямо даже и не знаю, с чего начать? Столько тут наворочено. Ведь сказали же лингвисты, что в «индоевропейской семье» сходятся только личные местоимения первого и второго лица, короче: я и ты. Больше ничего не сходится, проверено столько раз, сколько существует сама «индоевропейская семья». А она «началась», как известно, с санскрита. Но, чтобы доказать, что русские завоевали весь мир в 13 веке, надо чтобы мы оставили там примерно половину своего словаря. Несмотря на нынешних «брокеров» — ломщиков, которые, пожив там, снова к нам вернулись вместе с дистрибьюторами и рефрижераторами. Дошло до того, что к местоимениям причислено слово «сколько», заменяющее по Далю слово «как», и употребляемое, например, в вопросах, как много, как далеко, как проехать? И то, не нашлось примеров, кроме французского «какой». Подскажу: по–итальянски «куанто коста» = «сколько стоит». А, куанто не подходит для «сколько»? Ну, а я причем? Итальянское куанто же почти французское куэль, они ведь там рядом «живут», чаще «общаются», и совсем забыли про свою «родню» — сколько. А зачем частицы «не» и «ни» попали в местоимения? И отрицание «нет»? Вы не замечали, что по–итальянски «но» – тоже нет. А у нас говорят иногда «но–но–но, смотри у меня!», когда хотят припугнуть, сами не зная, чем. Разве вы не слышали? И итальянские «звезды» очень часто поют: но, но–о, но–о–о, дескать, нет никогда и ни при каких обстоятельствах. Я и думаю, не они ли это нам привезли, когда приезжали за нашей лиственницей для свай под венецианские дворцы? А не при нашем «их завоевании» деревянными дубинками.

Особенно бессовестно выглядит двухвариантное сравнение ««нас» и «у нас» в одной упаковке», чтобы сразу угодить двум языкам: немецкому и французскому. Авторы, впрочем, справедливо думают: «у нас» мы сравним с немецким «унс», а «нас» – с французским «ноус», и дело в шляпе – количество оставленных Европе слов при русском «завоевании» вырастет еще. Они же не знали, что найдется такой дурак, как я. По–немецки uns действительно – нас, нам, но только это же самое означает и wir – мы. Дело в том, что в русском и немецком языках управление этим местоимением не совпадает. Поэтому авторы выбрали uns не потому, что это строго соответствует переводу, а потому, что оно созвучнее. И точно потому же они не стали сравнивать русское «мы» с немецким wir. У мы и «вир», согласитесь, нет же ничего общего. Почти так же бессовестно сравнение «мне», «меня» с английским, немецким и французским словами, ибо в них и близко нет звука «н». Только и общего, что они все односложные и все начинаются на «м». Так же можно сравнивать, например, зуб и зоб, мясо и молоко, трубку и тряпку.

Я, конечно, не спорю о местоимениях «мой» и «твой», «я» и «ты». Это слова «торговые» и они должны у всех быть почти одинаковыми. Но я об этом уже писал. Отмечу, что авторы на этом закончили сравнивать «ядра» словарей. Они из всех сил старались, чтобы лингвисты–санскритисты ахнули, дескать, как мы не заметили, что «ядра» такие тяжелые, почти как пушечные. Довольные собой, авторы двинулись в новый бой, теперь за остатки словаря, в которых официально числится, если вы еще помните, 98–99 процентов слов, не относящихся к «ядрам», и поэтому готовым к изменению хоть каждую неделю. Я не знаю, как удалось удержаться в словарях столько лет русскому слову «ау»! то есть, «где ты?» и французскому ou – где? Главное, Носовский и Фоменко именно с него начали шерстить четыре словаря за пределами их «ядер». Не знаю также, хватит ли у меня терпения, проанализировать всю их таблицу? Ведь им–то легче, написал рядком несколько слов совсем непохожих друг на друга и сказал обо всех разом, что они вылитые, как близнецы, и – точка. А мне–то надо показывать на бумаге, притом, по каждому слову в отдельности, что они похожи как вилка на бутылку, или старорусская буква «хер» — на палец. Притом, надо вникать в «тонкости», которые за них описывает «Ред.» следующим образом: «Читателям, не знающим немецкий и (или) французский язык, сообщаем, что немецкое – en и французское –er или –ir в глаголах являются показателями неопределенной формы, подобными русским –ать или –еть и т.п., поэтому в сопоставлении их обычно не следует учитывать». Сообщаю «Ред.», а вместе с ней и авторам, что не буду учитывать не только –er и –ir в глаголах, но также и –t во французских фамилиях, если они мне попадутся. Я твердо помню, что французского скульптора Фальконе, изваявшего Петра, в старых книжках неправильно называли Фальконетом. Это было, естественно, еще до того как мы научились актрису Брижжит Бардо (Bardot) называть без идиотской приставки, которая почему–то приставляется ко всем французским фамилиям. Да, еще одно забыл. Авторы шерстили словари строго по алфавиту, так они и в их таблицу попали, строго как солдаты – по росту. Поэтому, если у меня не хватит терпения, то вы сами увидите, на какой букве я остановился. Заметьте, «ау» я уже рассмотрел. Только добавить хочу, что родился и большую часть жизни прожил в Сибири, из нее – немало лет в тайге, и не разу не слышал, чтобы кричал кто–нибудь «ау». Э–ге–гей, о–го–го, э–эй слышал, ау–у – ни разу. Может, с этим ау такая же история как с «гой еси»?

Перехожу к цитированию таблицы на букву «б»:

белый

blanc 'белый', belle 'красивый' (фр.); ср. в рус. яз. белый в смысле 'хороший, чистый': белое тело, белый свет, белы руки

берег, брег 'крутой берег'

Berg 'гора' (нем.), berge '(крутой) берег' (фр.)

бить

beat (англ.)

бледный

bleme (фр.)

блеять

bleat (англ.), bloken (нем.)

блакитний 'голубой'

blue (англ.), blau (нем.), bleu (фр.) (укр.)

борода (брада)

beard (англ.), Bart (нем.), barbe (фр.)

борт

board (англ.), Bord (нем.), bord (фр.)

брод

ford 'брод' (англ.): Б —> Ф

бродить, бродильное

bread 'хлеб' (англ.), Brot 'хлеб' (нем.) производство

броня, оборона

Brunne (нем.)

будка 'домик; торговая точка'

Bude 'домик', Budike '(мелочная) лавка' (нем.), boutique 'небольшой магазин' (фр.)

бук

beech (англ.), Buche (нем.)

букашка

bug 'жук' (англ.)

бульба 'картофель' (укр., белор.)

Bolle '(большая) луковица' (нем. диал.), bulbe 'луковица, купол' (фр.)

бык

boeuf (фр.): F —> К

По поводу слов белый, бледный, блеять, блакитный и ряда других, в таблице не упомянутых, я уже проводил собственное расследование, вылившееся в «двойной пузырь», то есть Би–блию. На мой взгляд, такие исследования надо проводить не по алфавиту, а по смыслу и корню слова. О результатах вам судить. Берег, особенно крутой, лучше всех определяется татарским словом яр, но тогда берг – гора будет как у собаки пятая нога. Если вы обратите внимание на принудительный «переход» в правой части таблицы Б в Ф, Ф – в К, (П в Ф, таблица – выше) или в любые другие буквы, которые вам желательны, русское бить можно «отождествить» не только с английским «би–т», но и с meat (ми–т) – мясо. Немецкого–то и французского «подтверждения» ведь нет в правой части таблицы. Слова борт в англо–немецко–французском понимании отродясь в русском языке не было, оно и явилось к нам вместе с «ботиком» (Петра), у которого тоже был маленький бортик. Не верите, спросите у Даля. Хотя, если честно, борт в русском языке тоже раньше был, а сегодня напрочь забылся, от него осталось одно только слово бортничество – пчеловодство. Так вот, этот русский борт это – дуплистое дерево, дуплистый пень, дупляк, в котором водятся пчелы. Потом – колода для пчел, пень долбленый, улей–однодеревка – уже выполненные человеком по типу от природы гнилого пня. Ну, и какое же отношение этот борт имеет к борту судовому, притом иностранному? Стыдно же так по–детски мухлевать, не в подкидного дурака с женой вечерком играете.

Я, конечно, не большой знаток английского, но все же чувствую, что ford, то есть брод, не совсем самостоятельное слово. И произошло оно не от внезапного озарения при насущной необходимости назвать переход пешком речки новым словом. Ибо, force не только переводится как сила и насилие, но и – заставлять, вынуждать форсировать, то есть попросту – вгонять в речку, вталкивать в воду, заставить погрузиться (морское). Поэтому ничего нет удивительного в том, что от force получился ford, как вынужденная необходимость топать пешком по воде вместо того, чтобы плавать. Русскому языку я учился подольше, поэтому без колебаний на месте авторов таблицы слова брод, бродить, бродильное затолкал бы в одну строку вместо двух. И не стал бы подбирать для них созвучные слова в разных, так сказать, понятиях: бродить по воде и печь хлеба. Вообще говоря, бродить по–русски – это ходить по разным направлениям, блуждать, идти, что–либо раздвигая ногами, но также и как бы и самопроизвольное кипение, самоперемешивание жидкости или такого вязкого вещества как тесто. У Даля вообще от слова бродить записано слов тридцать, в том числе и бродить рыбу. Кстати, о рыбе. Авторам так охота найти побольше слов у иностранцев, которые мы им якобы оставили после своего завоевания, что, как говорится, на безрыбье и рак – рыба». Бук, букашка, бульба и бык вообще недостойны рассмотрения в одной компании из–за неописуемой безнравственности, аналогичной принудительному сожительству. Деревьев бук по всей России найдется штук с полсотни, у нас для них слишком холодно. Букашка похожа на чеплашку, коею никому и никогда не перевести на иноземный лад. Бульба скорее нос, чем картошка, и никак не «большая луковица». А быку в аналогию можно поставить даже «трепетную лань», тем более, в таком беспардонном чередовании букв, как в правой части таблицы.

Перехожу к словам на букву «в».

вал

wall 'стена' (англ.), Wall 'вал, насыпь' (нем.)

варить

warm 'теплый, горячий' (англ., нем.)

ведать, весть

wissen 'знать' (нем.)

вертеть

invert 'переворачивать' (англ.), verser 'опрокидываться)' (фр.)

ветер

weather 'погода' (англ.), Wetter 'погода', Gewitter 'гроза' (нем.)

вещий

wise (англ.), weise 'мудрый' (нем.)

видно (от «видеть»)

window 'окно' (через которое видно) (англ.)

вино

wine (англ.), Wein (нем.), vin (фр.)

вирши 'стихи'

verse (англ.), Vers (нем.), vers (фр.)

вить

wind 'виться' (англ.), winden 'мотать, обвивать' (нем.)

вода

water 'вода', wade 'брод', wet 'мокрый' (англ.), Wasser 'вода', waten 'переходить вброд' (нем.)

воин, вой (устар.)

boy 'парень' (англ.)

вол

bull 'бык' (англ.), Bulle 'бык' (нем.)

волк

wolf (англ.), Wulf (нем.)

воля

will (англ.), Wille (нем.), vouloir (фр.)

вопить

weep 'плакать' (англ.)

воск

wax (англ.), Wachs (нем.)

врать

write 'писать, сочинять' (англ.)

(в)тыкать

tuck 'засовывать' (англ.)

выловить

waylay 'подстерегать' (англ.)

К приведенной таблице у меня совершенно другое, чем к предыдущим, отношение, и об этом надо прямо сказать, не откладывая. Действительно, в этих словах – явное родство. Надо только подумать, как оно образовалось? То, что не в результате захватнической войны русскими, это точно, так как пришлось бы признать захватнические войны и между англичанами, французами и немцами, а не только русских против их, всех вместе. Тогда бы мы попали в заколдованный круг, и установить, кто же завоевал кого, установить было бы невозможно. Случайным совпадением здесь тоже нельзя оперировать. Слов достаточно, чтобы эту версию отклонить. Более общими причинами здесь могут быть торговля и письменность по отдельности и обе эти причины одновременно. Но мешает слово вода, которое должно быть искони народным, возникшим еще до того, как торговля и письменность появились в этих конкретных местах. Кажется, с этого слова надо начинать, постараться найти ему исконную замену.

В. Даль сообщает: «Влага – жидкость вообще, мокрота, сырость; вода. Волога, жидкость масляная, жир, масло». Далее следуют влажный, влажность, влажить, то есть увлажнять, напитывать водою. Если слово влага в основе своей – вода, то от влаги должны быть еще производные слова, очень старинные. Посмотрим. «Влагать, вложить – вкладывать, вмещать. Влагание, вложение, вложка, влега, влагатель, влагательница объяснений не требуют. Но надо иметь в виду, что после появления нового слова вода, влага приняла несколько иное значение, скособочилась в интерпретации: вместо воды влагается что–то менее текучее, даже вообще не текучее. Например, влагалище попросту стало вместилищем. О воде–влаге напоминают лишь слова влегать и влечь, особенно, влега и влог – впадина, впалость, логовина, изложина, где скапливается или протекает влага.

Тогда понятным становится слово владеть, власть, влазить, влачить – влечь, то есть волочить. И даже вляпаться. И даже влюбить, влюбление – действие влюбляющего, волочащего в любовь. Я не буду переписывать подробно из Даля все эти и еще не один десяток слов с корнем «вл», вплоть до властолюбия. Для меня уже несомненно, что первоначальное слово для воды было влага, так как власть больше не соседствует ни с какими другими словами. А придумать такое абстрактное понятие как власть просто так, «с потолка взять», невозможно. Ее сперва надо с чем–то отождествить, более понятным и близким в природе. А владение водой, водной дорогой, бассейном определенной текучей «воды» — это и есть власть. Более осторожным посоветую обратиться непосредственно к Далю.

Почему же влага или «вла» заменилась водой, оставив после себя только власть и ее производные? Некоторый свет на этот вопрос может пролить город Вологда, несомненно, произошедшая от вологи — «жидкости масляной, жира, масла». Тут Даль, по–моему, не совсем прав в семантике этого слова, вернее наполовину прав. Вообще говоря, жирная скользкая грязь – отличная основа для волока, волочения чего–нибудь, трение здорово уменьшается. Поэтому эта грязь, специально поддерживаемая на волоке, потом забытая, переросла в понятиях людей, забросивших этот промысел, в «масляную жидкость, жир и просто масло». Об этом Даль и узнал, но не узнал первоосновы этого «масла», ему просто некому об этом было сказать в середине 19 века, когда паровозы уже были на Руси.

Между тем, я уже сообщал, что итальянцы из Венеции, которым первым в мире потребовались сваи из лиственницы для постройки своих дворцов на вязком илистом дне лагуны, достигли не только Волока Ламского, не только Вологды, но даже и – Печеры, и Зауралья в поисках этого «дефицита» 15–16 веков. Но это были не простые итальянцы, а именно – венецианцы, которые в основе своей «греки» из Византии, они же евреи, приведенные Моисеем в обетованную землю для основания там мировой таможни. (Подробности в других работах). Когда поток соли через Босфор схлынул, а работорговля в Кафе еще не началась, часть торгового племени хлынула в Европу, в основном туда, где потеплее, в Венецию, Геную, Флоренцию. Здесь у них из остатков древнееврейского, «греческого» и местного итальянского языков «образовалась» классическая латынь – язык письменности, на котором никто не говорил, а только молились Христу и изредка писали. Эта латынь загуляла по всей Европе. К нам она попала, как я уже говорил, когда торговцы организовали у нас экспорт лиственницы, взамен оставив католичество в Костромской, Ярославской, Вологодской и далее до Урала губерниях. Вместе с католичеством и некоторые неторговые слова, такие как врать–писать вирши, ветер–погода, волк–вольф. Но все равно, главные слова все–таки торговые или косвенно обеспечивающие торговлю, ее технологию: вода, ведать, вертеть (бревно), ветер–погода как условия торговли, вино как оплата, вол для волока и так далее. Заметили, что на Западе вол тоже есть, но без волока уже, колесо придумали. Скоро, знать, слово экипаж к нам придет.

Хотел уж прекратить исследование таблицы, а потом думаю, дай еще букву «г» рассмотрю, а потом уж брошу. Итак, буква «г».

гладкий

glade 'поляна', glide 'скользить' (англ.), glatt 'гладкий (нем.)

глотать

gloat 'пожирать глазами' (англ.)

гусь

goose (англ.), Gans (нем.)

грабли

rable 'кочерга, скребок' (фр.)

грань, граница

Grenze (нем.) гроб, погребать Grab 'могила' (нем.)

грязь

Gras 'трава', grau 'серый' (нем.), gras 'жирный, засаленный, вязкий', gris 'серый' (фр.)

Как ни странно, мне больше всех понравилось слово грязь и гладкая поляна. Грязь почти буквально интерпретирует волок, особенно на французском языке, в смысле жирный засаленный, я бы еще добавил – заезженный, исполосованная грязь. А поляна – самое то место для волока, не сооружать же его по бурелому. Грабли – тоже хороши. Недаром от них произошел глагол граблить, а искони русского слова, обозначающего это действие, нет. Грань, гроб и границу оставлю без комментариев, не хватает фантазии.

Придется продолжать. Буква «д»:

дарить, доверять

douer 'наделять, одарять' (фр.)

дать, данный

donner 'давать', dot 'приданое' (фр.)

дах 'крыша' (укр.)

deck 'крыша вагона' (англ.), Dach 'крыша' (нем.)

день

day (англ.), — di (фр. окончание названий дней недели: lundi 'понедельник = день Луны', mardi 'вторник = день Марса' и т. д.)

дерево (древо); дрова; здоровый («крепкий, как дерево»)

tree 'дерево', true 'верный' (англ.), Теег 'смола', treu 'верный' (нем.)

дивный

divin 'дивный, божественный' (фр.)

(не)доля

douleur 'боль, горе' (фр.)

дом, домина

dome 'купол, свод' (англ.), Dom 'кафедральный собор' (нем.), domaine 'владение, поместье', dome 'собор; купол, свод' (фр.).

досадный

sadness 'печаль'(англ.)

доска

desk 'стол'(англ.)

дремать

dream 'сон, мечта' (англ.), Traum 'сон, мечта' (нем.), dormir 'спать' (фр.)

дрянь

truand 'бродяга, нищий' (фр.)

дума, думать

think 'думать' (англ.), denken 'думать' (нем.)

дым

fumee (фр.)

Выделенные мной слова я бы не стал принимать в расчет «движения» ни туда при нашем «завоевании», ни оттуда при их культурном завоевании нас. Они, по–моему приведены для счета, чтоб запугать обилием. Крышу–дах оставляю с некоторым сомнением как малозначимость, почти что ноль. Зато к дому могу добавить еще и миланский собор, называемый дуомо (duomo) и тем более, что у нас своих слов хватало: хата, изба, а дом – это все–таки большое сооружение, не чета избе курной. Досок мы тоже до англичан не делали, обходились обаполами, то есть дерево напополам раскалывали. И имели оба пополам. Поэтому доска нам не помешала, и горбыли, распилы, однорезки у нас появились, когда доски начали пилить. Горбыль – остаток полукруглый от досок, а распил и однорезка – это тот же самый обапол, но только не раскалыванием напополам получен, а распилом напополам или одним резом–распилом. Дрема тоже могла быть принесена к нам, когда начальник из иностранцев то и дело покрикивал на русских работников, дескать, что ты все дрим, да дрим, работать надо.

С едой и елеем я и без таблицы справлюсь: еда, есть, едать – еat 'есть' (англ.), essen 'есть' (нем.); елей, олифа, олия 'масло' (укр.) – oil (англ.), ol (нем.) Несомненно, не сами мы это выдумали, впрочем, и не французы с немцами и англичанами. Надо бы в «санскрите» поискать, он же еврейский, елеем именно они начали пользоваться. А вот для буквы «ж» снова табличку приведу.

жевать, чавкать

chew 'жевать' (англ.), gaver 'откармливать, пичкать' (фр.)

желудь (желодь)

gland 'желудь' (фр.)

жердь

girder 'балка, перекладина' (англ.)

жить

gite 'жилище' (фр.)

жрать, жор

gorge 'жрать' (англ.), 'глотка' (фр.)

Как видите, я тут все слова выделил, чтобы не принимать их во внимание в качестве транзитных. Чавкать, по–моему, любой народ придумает сходу и безо всякого заимствования, а насчет жерди приведу из школьного словаря: gird – опоясывать, girdle – пояс и подпоясывать. Girder действительно балка и ферма, но с примечанием: техническое. Значит, пока техники не было, это слово не только нам, но и англичанам было совершенно не нужно. Тем более, что жердь вы знаете как произносить, а girder произносится приблизительно как «гээдэ», на жердь правда же, не похоже? Gorge с английского хотя и можно перевести как жрать, жадно глотать, но произносится–то оно приблизительно как «гоодж». Или думаете, никто проверять не будет? Что написано пером не вырубишь топором?

Цепочку слов: «зиять, зеница 'зрачок', зырить 'смотреть' – see 'видеть' (англ.), sehen 'видеть' (нем.)» можно сразу же и без сожаления выбросить в корзину для ненужных бумаг. То же самое с цепочкой: «игла Igel 'ёж' (нем.), aiguille 'игла' (фр.)». А с цепочкой «инде (ст. — русск. 'где–то') – index 'указатель, где что искать' (англ., фр.), Index (нем.)» это надо сделать пренепременно, так как это слово произошло от указательного пальца, который у нас, если вы помните, перст. Цепочку: «имя (имена), именовать – name 'имя': обратное прочтение (англ.), Name (нем.), nom (фр.)» – туда же, в корзину.

Перехожу снова к таблице, а то у вас, поди, зарябило в глазах:

карась

crucian (англ.), Karausche (нем.)

келья

cell 'клетка, ячейка' (англ.), Keller 'подвал', Zeile 'ячейка, клетка' (нем.), cellier 'подвал' (фр.)

клей, глина

glue 'клей, клеить' (англ.), kleben 'клеить', Klei 'глина' (нем.)

клок

ассгос '(вырванный) клок' (фр.): Л —> Р

ключ

cle, clef (фр.)

кобыла

cheval 'конь' (фр.), отсюда chevalier 'всадник, рыцарь, кавалер'

ковер

cover 'покрывать' (англ.), couvrir 'покрывать', chevreau 'козленок; шевро (сорт кожи)' (фр.)

коза

cheese 'сыр' (англ.), Kase 'сыр' (нем.)

конопля

hemp 'конопля', cannabic 'конопляный' (англ.), Ham 'конопля'(нем.)

кора

сог 'рог; мозоль', ёсогсе 'кора, кожура, корка' (фр.)

корабль

bark 'барк' (англ.), Barke, Bark 'барк' (нем.), barque 'лодка' (фр.)

кормить

cram 'пичкать' (англ.)

кот, котяра (разг.)

cat (англ.), Katze 'кошка', Kater 'кот' (нем.), chat 'кот', chatte 'кошка' (фр.)

крик

cry 'кричать', crow 'кукарекать' (англ.), krahen 'кукарекать' (нем.), cri 'крик' (фр.)

кружка

Krug 'кружка', Kruke 'кувшин' (нем.)

крупа

croup 'крупа' (англ.), Graupe 'перловая крупа' (нем.), gruau 'крупа' (фр.)

куцый

cut 'отрезать' (англ.), couteau 'нож, резак' (фр.)

Все, терпение мое лопнуло. Из последней таблицы возьму только крик, кружку и крупу. И то потому, что кружек у русских сроду не было, пили из берестяного ковша, крупу не делали, зерно ели целиком, не разрушая его на крупы, а крик очень уж похож на французское «ку–ка–ре–ку», наши петухи так не умеют. Остальное – в корзину.

Но надо же остановиться и принятых мной иностранных словах, и на том, почему же Носовский и Фоменко так усиленно добиваются, чтобы их посчитали… ну, не совсем адекватными, что ли? На второй вопрос в качестве ответа могу только предположить, что кто–то им сказал, что если они, такие–сякие, не докажут, что русские завоевали весь мир, правда, в далеком прошлом, то тиражей им не видать. В остальном–то они вполне адекватны, и я им премного благодарен за те их выводы, в которых они не касаются вопросов «новой интерпретации истории», а попросту сокращают ее хронологию, разъединяют слишком уж «большого» Ивана Грозного на составные части, Куликовскую битву ставят на ее законное место, и многое другое, чему я искренне радовался. Не стану скрывать, что без их исследований я никогда бы не добрался до казаков–разбойников и многого другого.

Итак, «принятые» мной слова, родственные во многих языках христианского мира, стали родственными по трем причинам. Во–первых, слова с корнями, которые родственны даже у животных. Примеры я приводил выше. Во–вторых, слова, связанные с торговлей, ибо торговля вместе с евреями раньше всего пронизала все народы. Из этих первичных слов в нынешних словарях осталось не так уж много остатков, народы их сильно переиначили под артикуляцию своего анатомического языка. Но надо заметить, что торговля шла рука об руку с еврейской письменностью, которая стала впоследствии и греческой, и латинской. Письменность закрепляла слова в начертании, но не в произношении. В третьих, самый большой след в языках оставило христианство, совершавшееся также сперва на еврейском, потом на греческом и латыни. Книгопечатание самым радикальным образом закрепило единообразие общеупотребительных слов. В пятых, никакие завоевания с оружием в руках не оказывали и не могли оказать совершенно никакого влияния на формирование одинаковых слов в разных языках. Язык не любит принуждения и дрессировки как собака, он сам по себе, как кошка. Она дрессируется по любви, а не по принуждению. Поэтому язык делает только то, что ему самому нужно. Его можно только «соблазнить».

Закончить этот раздел я хочу анализом еще одного опуса упомянутых авторов: «Конечно, такое количество совпадений между основными, первичными словами русского и западноевропейских языков вряд ли можно считать случайным. Возникает естественный вопрос: кто у кого заимствовал слова? Или: какой язык от какого произошел? Произошло ли слово ПЬЕДЕСТАЛ (PEDESTAL) от русских слов ПЯТА (PEDE) и СТОЛ (STAL)? Или же наоборот, два древних русских слова ПЯТА и СТОЛ были получены путем расщепления попавшего на Русь загадочного заморского слова ПЬЕДЕСТАЛ? По нашему мнению, в этом случае, как и во многих других (мы, конечно, перечислили далеко не всё, (а я еще сократил)) налицо заимствование ИЗ РУССКОГО ЯЗЫКА. <…> В заключение остановимся на слове ОК (ОС), давшем название окситанскому языку. Сегодня слово ОС переводят как «да», т. е. УТВЕРДИТЕЛЬНОЕ междометие. Не отсюда ли и англо–американское О.К.. (okay), имеющее тот же смысл: «да, всё в порядке, хорошо»? Тот факт, что в окситанском языке слово ОК (ОС) означало «ДА», очень интересен. Вероятно, оно является легким видоизменением славянского утвердительного слова ТАК. На Руси сохранилась и еще одна его форма — «ага», считающаяся сегодня лишь разговорной. Слова АГА (или АКА) и ОК практически тождественны».

Ну, ребята, нельзя же так подставляться, Вас же совсем за безмозглых примут, или за совсем бессовестных. Вы только посмотрите, что Вы городите? В античные времена слово пьедестал не употреблялось, иначе бы оно обязательно попало в Словарь античности. Туда для «полноты», в смысле толщины словаря, попали совсем даже не античные слова, такие, например, как алименты, астрономия, гончар, дерево, домашнее хозяйство, утварь и так далее. И даже классовая борьба. Так что пьедестала бы не упустили, слово–то красивое.

На английский Вы пьедестал перевели, по–французски он пишется почти так же, piedestal, почему он у нас и стал с мягким знаком, но по–немецки он пишется совсем иначе – den sockel. Впрочем, я даю повод упомянутым «лингвистам» и сокола сюда же употребить. Что же мы в Англии и Франции оставили свое слово, а в Германии не захотели что ли оставить? Возьмем русскую «пяту», которую Вы написали еще и латиницей – pede. Вы что не знаете разве, что это пятка, отчего мы и говорим пятиться, идти пятками вперед? Оно, конечно, тело наше опирается в основном на пятки, отчего мы произвели и словосочетание «пята свода», то есть те места свода, которыми он опирается на стены или колонны. А само слово свод – чисто русское, оно произошло от слова сводить кладку из двух точек в одну точку – замок свода.

Перейдем к столу. Вот именно это слово досталось нам откуда–то издалека, притом совсем недавно по историческим меркам. Почему я так думаю? Потому, что как только появился у нас стол, так мы сразу же начали от него лепить производные слова, считая его целиком корнем: столовый, стольный, столец, столешница и даже стольник и столяр и, наконец, дошли до столоверчения. Обратимся к иностранцам. На английском языке есть два стола: стол обеденный – table и стол письменный – desk, то есть попросту доска. У немцев же вообще все перепуталось: tisch – это, во–первых, стол, во–вторых, еда или обед, но и kost – тоже стол, и тоже еда, хотя tischier все–таки – столяр. Некоторый просвет в это обстоятельство вносит табурет по–английски, то есть стул без спинки, он же всем сантехникам знакомый стульчак или стул (мед.), то есть то, что берется на анализ в лабораторию. По–русски: говно. Так вот, этот табурет по–английски пишется stool, то есть «стол», а читается как «стул». Но мы же по–английски даже Newton читали как «Невтон», а не Ньютон. Почитайте Ломоносова хотя бы в том месте, где он пророчествует, что «может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать».

Давайте, в связи с этим применим чистую логику. Чем отличается табуретка от стола? Конструктивно – ничем, только размерами, высотой. Теперь, откуда у нас взялось слово стул, то есть табуретка со спинкой, когда по–английски стул – chair, читается, грубо говоря, – тшэе? Эта же чистая логика не может не привести к следующему заключению. Как только мы встретились на Балтике и Белом море с англичанами, так из одного их слова сделали два своих: стол и стул. До этого мы вообще сидели на чурбаках низеньких, а ендову ставили на чурбан высокий. Вот поэтому–то у нас и образовался такой корень несуразный – «стол», который мы целиком пустили на дальнейшее словообразование, о котором я говорил выше. Но не все так просто с нашим столом. Даже Владимир Даль запутался. Не буду подробно расписывать, так как это к моей критике не относится, только скажу, что столица не от стола произошла, а от столпа, а оно — от слова «ста», ныне совсем забытого, ставшего уже у Даля просто присказкой вроде «гой еси». Может быть, я в другом месте рассмотрю этот вопрос, при случае.

Что касается «о’кэй», то тут критикуемые авторы еще больше нагородили глупостей. Вы только взгляните еще раз на цитату. Чего тут только нет? Вплоть до «окситанского языка» и русского «ага». Это же уму непостижимое высасывание из пальца. Между тем, в печати проскальзывало объяснение совершенно логичное, хотя я бы его несколько видоизменил. Дело в том, что на каком–то автомобильном заводе служил некий Олдридж Кейси (за точность не ручаюсь, давно читал), служил он старшим контролером, по–нашему начальником ОТК – отдела технического контроля. Дотошно проверял качество и мелом писал на капоте сокращенно свое имя–фамилию: О.К., дескать, проверено и годно к продаже. Читалась эта аббревиатура, естественно, по–английски, и выходило: «оу кэй», потом это распространилось на плохо говорящих по–английски людей, и у них получалось уже «о’ кэй». Но в этом объяснении есть одна загвоздка, не станут же писать, например, Смиты Вессоны или Франклины Рузвельты «О.К.». Они же будут писать соответственно «С.В.» и Ф.Р.»

Не долго думая, я полез в школьный словарик. Слово keeper (кипэ) переводится как хранитель, санитар в психушке, содержатель, владелец. Если бы у меня был словарик потолще, то я обязательно нашел бы в нем еще что–нибудь, типа «ответственный за дела психов от имени хозяина». Стоит мне теперь английское слово old перевести не только как старый, но и как «старший», тем более, — «знаток», как выстроится совершенно безымянная аббревиатура: «знаток, ответственный за дела психов на конвейере от имени хозяина». Сокращенно будет тоже «О.К.». Прелесть в том, что такими буквами могут отмечать свой труд начальники ОТК с любыми фамилиями и именами.

Кое–что о «лингаме» и русской матерщине

В.Н. Демин в своей книге «Загадки Урала и Сибири» («Вече», М., 2001). (У него во все названия книг входит слово «загадка» или «великая тайна») рассуждает о гигантских людях, живших когда–то на Земле, и приводит примеры. Вот один из них: «Циклопические рисунки распространены и на Европейском Севере. Так, на Британских островах одним из самых известных и популярных во всем мире памятников является гигантская примитивная фигура с эрегированным фаллосом, вырезанная в туфе на меловом склоне холма. Однако фотографии ее и даже прорисовки публикуются крайне редко, поскольку считаются «непристойными (рис. 95)».

Эрегированный фаллос – я знаю, что такое, поэтому особо рисунком не заинтересовался, тем более что он действительно примитивный, а вот подпись под рисунком довольно странная, в лингвистическом отношении: «Гигант с эрегированным лингамом (выделено – мной), высеченный на скале. Сери–Аббас, графство Дорсет, Англия». По всей вероятности, Демин просто переписал подпись в источнике, из которого он взял рисунок, в свою книгу. В тексте–то он выражается более понятным мне словом.

Я любитель таких словечек, над дополнительным смыслом которых можно покопаться в словарях. И такая любознательность не раз сослужила мне службу в разыскании исторических фактов, которые традиционные историки тщательно от нас скрывают, будто это секрет атомной бомбы. В общем, я принялся за дело. Пролистал все имеющиеся в наличии словари, включая Большую советскую энциклопедию и Словарь античности. Тщетно. Нет никаких лингамов. Мало того, даже близкого ничего нет, исключая какое–то племя в районе реки Конго. БСЭ: «Лингала, нгала, язык, распространенный в Республике Заир, на северных и южных берегах реки Конго. Относится к центральной группе зоны конго языковой семьи банту». «…Известна теория английского этнографа Г. Джонсона, который предполагал, что предки банту проникли в Центральную Африку из Судана». Но редколлегия БСЭ решительно против этого. Дескать, черты лица носителей языка банту этого никак не позволяют. А черты лица русских и бриттов позволяют им иметь одинаковые слова, о которых я говорил в предыдущих разделах настоящей статьи? А англичанам и татарам? Немцам и татарам? Так какого же черта все эти народы имеют очень много похожего в языках, притом не в «новоязе», а в старинном словаре? Я ведь новояз не рассматривал. Я рассматривал слова совокупляться, половой орган и «Двойной пузырь» – древнейшие.

Мне стало интереснее. Тем более что согласно моей теории ислам в Африку принесло именно торговое племя, сперва в Эфиопию, затем раздвоившись в Египет и Центральную Африку. Подробнее об этом у меня в работе «Тайна Аравийского полуострова». Ислам же был создан евреями специально для народов–неевреев, сквозь которые евреи фильтровались. Об этом у меня в работе про Христа. Разумеется, ислам был вторичным подарком евреев. Первичный их подарок был – сама торговля, самое сложное дело на свете. Если вы, конечно, не хотите обанкротиться через месяц. А торговля невозможна в принципе без более совершенного и широко распространенного среди народов – участников торговли унифицированного торгового языка. Об этом у меня тоже в других работах. Но из Эфиопии никак не попадешь в Центральную Африку, минуя Судан. А в Центральной Африке много золота – этого «всеобщего эквивалента», которым его сделали именно евреи. Так что по идиотскому «афразийскому дереву языков» и ее «семитско–хамитской ветви», а также по внешнему облику народов некоторые общеупотребительные словечки языка банту никак не могли попасть в Центральную Африку из Судана. А по моей теории они именно так туда и попали, несмотря на антропологические различия, которых я вовсе не отрицаю.

Итак, спасибо упомянутому в начале раздела «лингаму в эрегированном состоянии», спасибо языку «лингала», оказавшемуся в Центральной Африке, спасибо, наконец, автору подписи к картинке с этим самым «эрегированным лингамом». Написал бы «эрегированный фаллос» как Демин, и от меня бы уплыло еще одно доказательство моей теории. Я, конечно, расхвастался, надо переходить к «лингвистике».

Лингвистика – всем известно, происходит от «латинского» слова lingua – язык, это не язык как таковой, анатомический, который показывают дети, высовывая наружу, а – вторая сигнальная система. Язык, который дети показывают, на латыни мне неизвестен. Так вот, у русских эти два понятия выражаются одним словом, а у англичан language – речевой язык, а анатомический язык – tongue. Я подумал, что если в Англии картинка на скале нарисована с этим самым лингамом, то лучше мне посмотреть родственные слова именно для linguage. Смотрю: langy – вялый, безжизненный, вялость, слабость, принимать томный вид, томление. Но ведь в подписи к картинке так же и написано «эрегированный», если бы этого определения не было бы, то и был бы этот самый лингам – вялым и безжизненным, с томным видом. У немцев язык тоже выражается двумя способами: анатомический язык zunge, а речевой –sprache, то есть просто говорить. Но обратите внимание, zunehmen – увеличивать, полнеть, zunahme – прибавление, прирост, увеличение, zunden – зажигать, воспламеняться. Разве это совпадение в двух языках не говорит о чем–то таком, что следовало бы исследовать подробно? Например, справиться в знаменитом словаре Вебстера. Я–то ведь пользуюсь школьными словариками.

Но это не моя задача, пусть лингвисты подумают над всем этим и намекнут историкам, что в древние времена у человека было два языка, чисто анатомических: сверху и снизу. Для меня же нет в этом сомнения. Для меня важнее узнать, как корень ling (язык лингала) доскакал из Экваториальной Африки до туманного Альбиона, превратившись в лингам и лингвистику? Без торговцев это просто не могло произойти. Ведь, насколько мне известно, ни Эфиопия, ни Аксум, ни Судан, ни Древний Египет Англию не завоевывали. Зато я точно знаю, что шотландские клетчатые юбки на мужиках в Шотландии, не они выдумали первыми. Задолго до них в империи Аксум и Йемене точно такие же клетчатые юбки носили представители сильного пола из торгового племени. Британика не даст соврать, посмотрите сами.

Я не сомневаюсь, что шаткое основание, почерпнутое мной из школьных словариков, записные традиционные историки, собаку съевшие на фараонах вплоть до точных дат рождения их деток и праздничного меню по этому поводу, тут же подымут на смех. Но шила в мешке не утаишь. Найдутся и такие, которые подробно исследуют указанные мной факты, и заткнут рот записным отличникам, вызубрившим все даты за 6 тысяч лет, которых и в природе не было. Мне же и без этого жить мало осталось, а дела есть – поважнее.

В предыдущих разделах я уже показывал на большем статистическом материале, что основу любого языка в значительной мере составляют слова, произведенные от корня, выражающего половые органы, совокупление и рождение детей. А о чем же было еще поговорить в ту пору, когда даже торговли не было? Я и пример приводил из русского современного промышленного производства, когда неплохой, очень яркий и понятный диалог между тружениками кайла и лопаты можно составить всего из одного слова.

Только надо иметь некоторые предпосылки, от местного ли корня произошли много определяющие слова, или от привнесенного извне? Бог Ярило с ярмаркой, по моему произошли от славянских истоков, а вот, что касается слов, произведенных от гоя и изгоя, то это несомненно еврейский корень. Есть в русском языке и другие иностранные корни, ставшие у нас матерщиной, так сказать, приличной, не очень матерной что ли. Например, «по–персидски» «елда» и «манда» обозначают в точности то же самое, что и на русском языке. Но звучат в русских устах гораздо лучше, чем «хуй» и «пизда», в семантику которых я вдаваться не буду. Лучше я остановлюсь на чисто психологическом человеческом свойстве материться на чужом языке без тени смущения. Но не сразу, а после отступления по поводу елды и манды, прибавив сюда же слово блядь, которое подавляющее большинство россиян считают искони русским словом.

В других своих работах я подробно рассмотрел «арабско–персидских» купцов на Волге, Ибн–Фадлана и Ибн–Дасту, которые оказались у меня хазарскими евреями, в свою очередь произошедшими от арабских евреев, а еще ранее – от йеменского торгового племени, настоящих, коренных евреев. Поэтому елда и манда – еврейские слова, прибывшие к нам вместе с евреями – на челнах. Очень скромный русский монах, даже имя которого не совместимо с матерщиной, пишет про одно еретическое мнение: «Все сие реченье – блядь, а не церковный разум». И блядь здесь – заблуждение, в смысле блуждать, заблудиться. А в том, что это слово прилипло к русским женщинам определенного поведения, виноват знаменитый наш купец Афанасий Никитин, написавший в своем «Хождении за три моря»: «Все их женки – бляди». Но и он не виноват, он просто удивился, отчего это в тех южных краях женщины часто меняют мужей? На родине–то Никитина этого же не было.

Придется мне прийти к нему на помощь, а то он очень мало там пробыл, чтобы вникнуть в проблему. Дело в том, что в своей упомянутой книге я подробно расписал матриархат, который, например, закончился на юге Западной Европы лишь с изданием «Маллеуса», а на Востоке – немного раньше, как мы перестали продавать своих женщин на Волге из–за упавшего спроса. Их еще покупал Ибн–Фадлан, наверное, перед самым закрытием этого рынка. В общем, матриархат потому и возник, что эгоистичные южные мужики в отличие от нас, занимавшихся сексом только в летнее время, делали это дело круглый год, но совсем не заботились о женщинах, обремененных детьми. И женщины стали катастрофически вымирать. Оставшиеся же в живых и устроили матриархат, и стали шибко привередливыми в отношении мужчин. Вот тогда–то они и получили статус блядей, то есть попросту блуждающих от мужика к мужику. И, естественно, Никитину это не понравилось, эта штука не укладывалась в его русское сознание. Потом, при матриархате, соотношение мужчин и женщин выровнялось, спрос на русских рабынь на Волге пропал, мужики срочно свергли своих матриархов с трона и установили патриархат, так как силы у них было больше. А в отместку за прошлые унижения ввели многоженство. Почему у нас матриархата не было, читайте в книге, а то здесь мало места.

На одном только примере елды и манды, довольно легко слетающих с нашего языка по сравнению с их родными нам синонимами, я, надеюсь, доказал, что материться на чужом языке намного проще, совесть не заедает, смущение еле заметно. Потому и все до одного иностранцы, появившиеся у нас, начинают материться по–русски, не выучив еще слов «здравствуйте» и «спасибо». И здесь я должен рассмотреть один из аспектов главного вопроса, которому посвятил все свои труды – загадочной русской душе.

У иностранцев с древности ум за разум заходит, когда они описывают столь широкое распространение русского мата. Я.Рейтенфельс (1670–73 в Москве): «Русские … доходят почти до богохульства, пользуясь постоянно бесстыдными выражениями». Олеарий (1636 в Москве): «…у них употребительны многие постыдные, гнусные слова и насмешки, которые я – если бы этого не требовало историческое повествование – никогда не сообщил бы целомудренным ушам», и дает полный перечень русского мата. Д.Флетчер (1588): «Впрочем, о последнем я и говорить не стану, потому что оно так грязно, что трудно найти приличное для него выражение». Можно продолжать, но и так понятно, что никакой вразумительной причины они этому не могут найти. Можно добраться и до наших дней, в которые иностранцы дошли уже до полного ступора по поводу русского мата.

Между тем, они как бы даже и не знают своих матерных слов, например англичане, до других народов я просто не захотел добираться. Я их им напомню: fuck – ебаться, cunt – пизда, cocksucher – хуесос, motherfucker – ебарь матери или в русском понимании «еб твою мать». Достаточно? С лихвой. Только одного слова из этого набора хватит, чтобы составить полновесный диалог наподобие того, что я приводил немного выше из русской шахтерской жизни. А полным комплектом, особенно, употребляя слова motherfucker end cocksucher, можно получить насыщенную палитру аналога русской матерщины, во всем многообразии полученных из нее оттенков «художественного» русского мата.

Другое дело, что англичане без самой крайней необходимости не используют эти слова, почем зря, и без перерыва, не заменяют матом обычную человеческую речь. Здесь я должен привести слова Владимира Сорокина из его романа «Голубое сало»: «Мат – неосознанная реакция населения России на змия трехглавого по имени «самодержавие – православие – община». Это вербальный языческий бунт русского коллективного бессознательного, запретный магический язык, хранящий дохристианские сексуальные порывы, многовековая реакция на подавление индивидуального эротизма православной общиной. <…> Литератор, обходящийся без мата, равносилен пианисту, отрезавшему себе один из пальцев». <…> Это просто позор – сотни мужиков живут в десятках великих российских романов, пьют, дерутся, работают, воюют – и ни один, ни разу не матюгнулся!»

Все в этой фразе – чушь несусветная, тем более на фоне этой чуши выигрывает «змий трехглавый». Но сам автор, написавший эти слова, о «змие трехглавом», всю их глубину не понимает. Потому и смазал их дальнейшими рассуждениями. Потому Сорокин и заставляет корифеев пера, интуитивно, по Богом данному таланту, избегающих мата в своих сочинениях, совершенно напрасно включить мат в свои бессмертные книги.

Во–первых, спрошу автора, не откладывая в долгий ящик: Это почему же, например, англичане не перемежают свою речь матом на 80 процентов? Разве у них нет «индивидуального эротизма»? Разве католичество и протестантизм не родные сестры православия? Разве они «не подавляют индивидуальный эротизм»? Конечно, православие – самая одиозная религия из всего христианства, и я неоднократно это доказывал в своих работах. Но оно одиозно не к проявлению индивидуального эротизма, как раз в этом случае все христианские разновидности – как конфетки с конвейера. Христианство одиозно по отношению к человеку вообще, не буду останавливаться подробно из–за недостатка места, смотрите другие мои работы. Но в отношении индивидуального эротизма православие и англиканство – близнецы–братья. Почему же англичане не матерятся? Они же должны материться тоже согласно Сорокину.

Во–вторых, это почему же «вербальный языческий бунт», «запретный магический язык, хранящий дохристианские сексуальные порывы» приватизировали только русские, словно это знаменитый русский «нос на широком основании»? Это почему же то же самое не сделали англичане? Они же должны были по Сорокину сделать то же самое, притом еще раньше русских. Но они же не сделали этого. Хотя кто же у них отнимет «дохристианские сексуальные порывы»?

Вот поэтому Сорокин и не понимает своих же собственных слов о трехглавом Змее–горыныче. Придется объяснять. Я, может быть, и сам бы объяснил, но лучше предоставить слово англичанину Д. Флетчеру, прямо в конец 16 века (1588): «Царем простой народ подвержен такому грабежу и такими поборами от дворян …, что …многие деревни и города, в полмили, или целую милю длины, совершенно пустые, народ весь разбежался от дурного с ним обращения и насилия. …по дороге к Москве, между Вологдою и Ярославлем (немногим более ста английских миль) встречается, по крайней мере, до пятидесяти деревень, совершенно оставленные, так что в них нет ни одного жителя. <…> Чрезвычайные притеснения, которым подвержены бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни». «…как они пугаются, когда кто–то из бояр или дворян узнает о товаре, который они намереваются продать. <…> Вот почему народ (хотя вообще способный переносить всякие труды) предается лени и пьянству, не заботясь ни о чем более, кроме дневного пропитания. <…> Закон, обязывающий каждого оставаться в том состоянии и звании, в каком жили его предки, весьма хорошо придуман для того, чтобы содержать подданных в рабстве. И так сообразен с этим государством, что, он не способствует к укоренению какой–либо добродетели или какого–либо особенного или замечательного качества. Никто не может ожидать награды или повышения, к которым бы мог стремиться, или же заботиться об улучшении своего состояния, а, напротив, подвергнет себя тем большей опасности, чем более будет отличаться превосходными или благородными качествами».

Я. Ульфельд, посол (1578), за десять лет до Флетчера едет по Руси и наблюдает: «…дома совсем разоренные и непокрытые, ибо нигде во всей России не видели хозяина, на всех местах, в которых мы въезжали во двор, домы были пустые, и людей и скота не было в них, так что едва поверить мог я, чтоб нашлось какое государство не разоренное неприятелем, которое в больший беспорядок приведено было, нежели сие государство».

Если этого объяснения мало, то Г. Котошихин через 76 лет (1664) добавляет: «…и дом, и животы, и вотчины возьмут на царя и продадут, кто хочет купить. А ежели торговый человек и крестьянин построится добрым самым обычаем, и на него положат на всякий год подати больше». Мало? Вот А. Олеарий (1634, 1636, 1643 в Москве): «Если иметь в виду, что общее отличие закономерного правления от тиранического заключается в том, что в первом из них соблюдается благополучие подданных, а во втором личная выгода государя, то русское управление должно считаться находящимся в близком родстве с тираническим».

Еще мало? Тогда вот Ю. Крижанич: «Из–за людоедских законов все европейские народы в один голос называют это преславное царство тиранским. И, кроме того, говорят, что тиранство здесь – не обычное, а наибольшее. <…> И несомненно, что если бы у самого немецкого или у какого–либо иного народа было такое крутое правление, то и их нравы были бы такими же, как у нас, и еще худшими. И я недаром говорю худшими, ибо они превосходят нас умом и хитростью, а тот, чей ум острее, может придумать больше преступлений и обманов. Из–за этого возникли у этого народа столь премерзкие нравы, что иные народы считают русских обманщиками, изменниками, беспощадными грабителями и убийцами, сквернословами и неряхами. А откуда это идет? От того, что всякое место полно кабаков, и монополий, и запретов, и откупщиков, и целовальников, и выемщиков, и таможенников, и тайных доносчиков. Так что люди повсюду и везде связаны и ничего не могут сделать по своей воле, и не могут свободно пользоваться тем, что добыто их трудом и потом. Но все они должны делать и торговать тайно и молча, со страхом и с трепетом, и обманом и должны укрываться от этих многочисленных слуг, и грабителей, и злодеев, или, – вернее – палачей. А сами эти целовальники и мучители крестьян (выделено – мной), не получая достаточной платы, не могут поступать по справедливости, но нужда заставляет их искать корысти и брать подарки от воров».

Прерву на минуту цитату, чтоб сообщить вам, что Крижанич уже пишет не только о своем времени, но и пророчит наше время, 2002 год? Все без исключения наши многие полицейские ведомства описывает.

«Так, люди, привыкнув все делать скрытно и по–воровски, со страхом и обманом, забывают о всякой чести, лишаются ратной храбрости и становятся грубыми, неучтивыми и неряшливыми. Они не умеют ценить чести и не знают различия между людьми, а с первых же слов обычно, спрашивают у всякого незнакомого человека: «Имеешь ли ты жену?» А второй вопрос: «Какое ты получаешь царское жалованье, сколько у тебя добра, богат ли ты?» Не стыдятся, если их видят голыми в бане. А если им нужна будет чья–нибудь милость, то сами себя гадко позорят, и унижают, и умоляют, и бьют челом до пола вплоть до омерзения. <…> Крутое правление причина того, что Русь редко населена и малолюдна. Могло бы на Руси жить вдвое больше людей, чем их живет сейчас, если бы правление было помягче».

Для комплекта приведу еще слова Т. Смита (1604), он ведь тоже не матерился по–английски: «…живя под властью такого правительства, эти люди безразлично относятся к чувствам разрозненности и единения, необходимости и желания, надежды и страха, так что они всего менее заботятся о том, кто управляет ими. Хотя во всякой другой, более образованной стране с ними справились бы без затруднения. Но здесь каждый подданный может опасаться, что ему отрежут язык, если он будет все высказывать, отрежут уши, если он будет все слышать, и, наконец, он будет лишен жизни, если, во что–либо уверовав, вздумает выступить на защиту своих убеждений».

Смит за 400 лет до сегодняшнего дня до изумления точно спрогнозировал наше сегодняшнее равнодушие на выборах тех, «кто управляет нами». Но он же не Нострадамус? Это всего лишь означает, что по большому счету в нашей стране ничего не изменилось. Мне даже лень писать о сегодняшнем дне, почитайте Александра Минкина про современные выборы. Вдобавок вспомните судьбу НТВ и ТВ–6. И хотя уши сегодня не режут, но лучше бы резали, ибо по сравнению с долгими, жесточайшими, нечеловеческими побоями «бойцами» всяких там ОМОНов, СОБРов и так далее, о которых не устают писать газеты, это было бы менее мучительно.

Не удержусь и напомню о «мудром» нашем президенте, который с совершенно невозмутимым видом говорит такие банальности каждый день, что выть хочется. А «официальные слушатели в ящике» с таким восторгом их воспринимают, что просто плюнуть хочется, но не доплюнешь, экран самому же чистить придется. А потом возвращусь уж к прерванному на самом интересном месте языкознанию. Итак, вся страна видит, сколько беспризорных детей вокруг, и думает, не мои, хотя у некоторых сердце и обливается кровью. И тут «мудрец» появляется на экране и заостряет наше внимание на этой проблеме, и дает в нашем присутствии «команду» своим идиотам, а те, тупицы, хором: будет сделано! Будто без этих слов «мудреца» они, идиоты, не догадались сами, что что–то надо делать. И сам «мудрец» хотя бы постеснялся говорить это из «ящика» нам, рабам своим, а вызвал бы своих идиотов тайком, и на ухо так бы гаркнул, чтобы у них искры из глаз посыпались или барабанные перепонки полопались. А мы бы последствия и сами увидели, только на улицах и вокзалах, а не в телевизоре. И не надо было в телевизоре пялиться. Зачем он пялится? За дураков нас держит. «Пиарствует» перед людьми без надежды, но со страхом. Перед людьми, безразлично относящимися к чувствам разрозненности и единения, необходимости и желания. Перед людьми, менее всего заботящимися проблемой, кто же ими управляет?

Господи, неужели непонятно? Он же это совсем не для нас с вами пиарствует, это же напрямик предназначено для цитирования и показа по «ящикам» иностранных средств массовой информации. И даже не он сам об этом догадался. Это же его Глеб Павловский попросил попозировать. Этот «иуда на заработках» в серебряниках нас прекрасно знает, и не стал бы суетиться ради нас.

Возвращаюсь к «языкознанию». Я, наверное, с полчаса матерился, без перерыва и повторений матерных опусов. Ни одного не сказал дважды. Но «осударь» же появляется на экране каждый божий день, притом почти круглосуточно, с перерывами не более трех часов. И каждый божий день изрекает нам точно такие же банальности. Абсолютно по всем аспектам нашей жизни, в том числе по пенсиям, которые бы лучше оставить в руках государства, а не в руках тех, кто бы мог их довести до прожиточного минимума. Как же мы отвыкнем материться?

Предлагаю очень простой эксперимент. Выбрать самую матерщинную деревню из всей матерщинной России и зафиксировать на магнитофон сегодняшнее состояние дел с матом. И попросить Запад устроить в этой нашей деревне жизнь лет на 20 по западным стандартам, включая законодательство, полицию и суд. Они сделают, это для них недорого станет. Больше ничего не надо менять, даже оставить на месте самых записных матерщинников. А потом, через двадцать лет, когда старики–матерщинники вымрут, а молодое поколение вырастет, пусть включат магнитофон вновь. Голову даю на отсечение, мата магнитофон зафиксирует меньше, чем в Англии. Появятся и «побочные» эффекты: жители этой экспериментальной деревни станут пить водку не больше, чем самая «пьющая» на Западе Скандинавия, а голосовать на выборах всех ветвей власти станут гораздо умнее и ответственнее.

Можно спрогнозировать и еще один «побочный» эффект. Это попробовать дать возможность 200 российским народам самоопределиться. Но прежде надо самых трезвых представителей этих народов, пусть и матерщинников, свозить в упомянутую деревню на экскурсию, притом дважды: в начале и конце эксперимента.

Вот почему слова Сорокина в чистом виде, без продолжения: «Мат – неосознанная реакция населения России на змия трехглавого по имени «самодержавие – православие – община», мне так понравились.

Не забудьте, что полковник КГБ, которого бы за одно крестное знамение, даже под собственным одеялом, поперли бы из «конторы» еще десять лет назад как нашкодившего щенка, ныне без крестного знамения перестал появляться на экране. Вот что такое «православие» от трехглавого Змея–горыныча. О самодержавии – из 16–17 веков достаточно, оно и сегодня в точности такое же. А об «общине» читайте в других моих работах. Здесь уже для этого места не осталось. А в двух словах не расскажешь.

После Иисуса

3.1. Смерть Иисуса

Распятие Христа, если отбросить сказочность, а основываться на здравом смысле, могла произойти по нескольким причинам, главная из которых изобретение инструмента повиновения многих немногим, который я рассмотрел выше, а здесь лишь скажу, что это смещение понятий. Вернее, замещение одного понятия другим. Еще вернее, попытка совмещения двух антагонистических понятий. Второзаконие Моисея как бы говорило: щи и мухи – отдельно, а не в одной тарелке. Тогда как «Первозаконие» предпочитало их вместе, что не могло не вызвать чувства брезгливости и потерю аппетита. Народ без аппетита – слабый народ и с ним можно делать все, что захочешь.

Изобретя дополнительный инструмент владения миром как бы для «племени торговцев» и по их поручению, Иисус по зрелым размышлениям, которыми особенно отличались торговцы, конкурируя друг с другом в «узком месте», решил воспользоваться этим инструментом лично для себя, а не для своего племени. А племя это, даже скорее, целый ряд родственных племен, никогда не имело общего царя, если не считать библейские сказки про иудейских и израильских царей. Эти племена всегда имели лидера, фюрера, гения, пред умом, а не титулом которого преклонялись. Хоть Соломон, хоть Моисей – такой лидер, роль которого нынче безуспешно пытается играть как на сцене Муамар Каддафи, не занимая официально никаких государственных постов. Но Каддафи играет, а Христос, Соломон и Моисей – действительные лидеры. Таким лидером у китайцев был Ден Сяопин, когда отошел от реальной власти, но не Мао Дзедун, никогда не выпускавший из рук вожжей, или Сталин. Лидер – это величайшее уважение и послушание из–за уважения, а не из–за КГБ.

Став фактическим царем «второстепенных народов», Иисус становился как бы царем и «торгового племени». Ему бы может быть и простили это евреи, если бы Иисус не задирал шибко нос перед ними самими. Но он нос свой как раз задирал, притом совершенно недопустимо, и совершенно высоко. Вот его и распяли.

Внутренне конфликтное «Первозаконие» не могло не вызвать конфликта при его применении. Но не надо думать, что на этом все закончилось. Иисус был богат и знатен, кроме того, заслужил уважение «торговцев» за ум. Так что «учеников» среди евреев у него хватало. Но и остальные евреи не без лидера были, только я забыл его фамилию, давно Библию не читал. Вот среди евреев и началась война, идеологическая, разумеется. Но в Библии ее описывают как настоящую, кровопролитную, чего среди евреев отродясь не было. У них же все войны до сегодняшнего дня чисто экономические, правда, иного лидера иногда и подстрелить могут.

3.2. Иудо–Израильская война

Иудейское царство или богославцы воевали с Израильским царством или богоборцами, победа досталась, надо думать, богославцам, так как Израильское царство перестало существовать первым. Беда в том, что ни богословы, ни историки не могут сказать, какого бога славили иудеи, своего или чужого (чужих)? То же самое и с богоборцами–израильтянами, против какого бога они воевали, против своего или чужого (чужих)? Но, так как эти два царства воевали друг с другом, то задача несколько упрощается. Только я сразу хочу сказать, что на историческую, вернее, хронологическую несопоставимость Иисуса Христа и Иудо–Израильской войны (дескать, они далеки друг от друга по хронологической шкале) я плевать хотел. Вся «действующая» хронология – сплошной обман и, кроме того, реальные события первые, вторые, третьи и так далее историки расставляли столько же раз в угодной им последовательности, сколько поколений историков вообще было. Поэтому, только логический анализ самих событий может чем–либо помочь в этой мешанине, без начала и конца.

В связи с этим зададимся вопросом: было ли хоть одно еврейское государство, кроме Израиля сегодня и упомянутых царств в самой глуби веков? В промежутке между ними не было однозначно, как говорит Жириновский. А ему лучше знать, сыну «юриста». Зададимся следующим вопросом: если еврейского государства никогда не было на «глазах» истории, то почему оно должно быть в древности? А если все–таки было, куда оно девалось? Ни одного царства–государства на Земле бесследно не пропало, хоть что–то, да осталось. Даже о Вавилоне, которого не нашли в Двуречье до сих пор, написаны толстенные книги. А вот об Израильском и Иудейском царствах только Библия сообщает. Ни одной, даже «научно–популярной», книги нет. Зададимся третьим вопросом: если государства еврейского не было никогда, а евреи – вот они, и были всегда, правда, вначале в виде торгового племени, то, что это за «иудо–израильская война»? И из–за чего она могла образоваться между фактически одним и тем же племенем торговцев, хотя это и был, может быть, некий союз близкородственных племен? Ведь больше евреи никогда не воевали эдакими кланами, разделившись поровну, хотя индивидуально евреи все время в виртуальной войне, если их интересы вступают в конфликт. Но и, как только конфликт исчерпан, ближе этих бывших врагов нет родни. Это и по Березовскому с Гусинским видно, и примеры такие можно приводить тысячами. Это русские из–за ерунды могут поссориться навек, даже если их сегодня уже ничего не разделяет.

Получив на эти три вопроса ответы, и зная, что война все–таки была, логически совершенно очевидным станет, что их сильно что–то разъединило, правда, не навсегда. Установив, что войн с оружием в руках никогда среди евреев в последующем не было, можно с уверенностью сказать, что и первая война была без оружия, ибо, как известно, дурной пример заразителен. Вот сейчас и можно вновь возвратиться к богоборцам и богославцам.

Начну с богославцев. Какого бога они могли славить, своего Яхве, что ли? Это исключено. Яхве сделал их самыми умными, дал им и землю, и народы в услужение, а они вдруг ни с того, ни с сего, стали бы им делиться со своими народами–прислужниками? А славить Яхве среди своих же, это – прямая дурость, он и без них был известен, любим и уважаем. Значит, часть евреев стала славить какого–то нового бога, и это несомненно. Притом, не среди своих, ибо это было бесполезно, а среди других народов, сквозь которые они ранее просто фильтровались, не вдаваясь в подробности их исповеданий. А какого же тогда черта вторая часть евреев принялась богоборствовать, ведь не среди них же богославцы «работали»?

Дело в том, что как я уже писал, Иисус выдумал империю, где можно было стать царем и пользоваться благами уже не через обременительную торговлю, а строго по наследству. И все это в первую очередь получилось где–то в районе Персидского залива. Дела у него пошли на лад, что сразу же сузило ареал работы простых торговцев, так как в империи все уже началось делаться по плану и без всяких там рыночных отношений. Это было очень похоже на советский социализм. Вот тогда–то богоборцы и вышли на арену. Иисуса, конечно, тут же распяли, но было уже поздно. Богославцы внедрились в аборигенскую элиту, поставили все, как я уже говорил, на основу пятилетних планов и торговцам–профессионалам пришлось уйти. «Богоборческое» царство перестало существовать, но богоборцы, то есть истинные иудеи, поклонники Яхве, остались, куда им деваться? А богославцы, которые затеяли «перестройку» перестали быть вообще иудеями, они стали полуисламистами–полухристианами, но владельцами народов. Как потом они окончательно разделились на христиан и мусульман, у меня в другой работе. Главное, они перестали быть не только торговцами, но и иудеями. Благо, что они очень внешне схожи с местными народами. С тех пор мы и говорим о них как об арабских монархах и эмирах, создавших от свалившегося на них безделья кучу наук и искусств. Бывшие их противники, покинувшие эти страны–народы, тоже не стали больше вспоминать о своих бывших противниках.

В общем, идеологически наголову разбитые богоборцы, они же поклонники Яхве, покинули эти места. Незанятых евреями земель о ту пору было много. В основном они поплыли по Каспию к устью Волги и основали там Хазарский каганат. Подробности в других работах. В более ранних своих работах я, поддавшись магии Египта и пребывании там в плену Моисея, считал, что Константинополь основал именно Моисей, приплывший туда из сегодняшнего Египта через Александрию и восточное Средиземноморье. Сейчас же, с учетом возможного нахождения самого Египта в Малой Азии, можно принять к сведению, что «разбитые» богоборцы не только основывать Хазарский каганат отправились, но одновременно основывать и Византию, которая ограничивалась всегда только тройными стенами древнего города Константина.

Тогда у меня получается очень логичным Великий проходной двор народов, который описан у меня в книге, и который совершенно необоснованно называется Великим шелковым путем. Тогда как по нему возили исключительно соль, притом в обе стороны: на Восток, аж до Тихого океана и Кореи, и на Запад, через Босфор и частично – через описанную уже речку Самара на Киев.

3.3. От Византии до Медичи

Хазарский каганат и Византия никогда бы не развалились, несмотря на то, что Византия «погрязла в роскоши и разврате». «Хазарский каганат стоял на добыче и транзите соли, а также на торговле русскими женщинами для ислама. Спрос на женщин упал (подробности в книге), а соль нашли повсюду, кроме Дальнего Востока. Не стало этого «столпа» и каганат испарился (подробности в других работах). «Византия», вернее Константинополь продержался дольше. Когда резко сократился транзит соли, появилась торговля рабами из Кафы на гребные суда – галеры, которые исправно за деньги поставляли на рынок сперва казаки–разбойники, ставшие с Дмитрия Донского – русскими князьями. Но потом это свалили на крымских татар, которые ни сном, ни духом об этом даже не знали. Не знали, но тоже возражать не стали, когда им историки об этом сообщили. Одновременно появился спрос на русскую лиственницу, и, вообще, на русский лес, который также шел на юг Европы через Босфор, который историки назвали путем «из варяг в греки» совершенно неправильно. В действительности это был путь из Костромы, Вологды и даже из Зауралья, с реки Конда, через Волок Ламский в Днепр и далее – в Венецию и вообще туда, где требовались сваи вместо ленточного каменного фундамента. Но мне нужна, собственно, Венеция, так как путь из Вологды и Костромы у меня описан в других моих работах. Кроме евреев–торговцев этот путь организовать было некому. И сам Киев «возник» именно потому, его евреи построили, как и наш Смоленск, Вологду и Кострому, и прочие старинные русские города. Но и потомственным рыбакам–аборигенам венецианских лагун лиственница тоже была ни к чему. Они не собирались на своих лагунах дворцы строить. Но вы же сами понимаете, что за тройными стенами Константинополя евреям стало очень тесно, их же не должно быть больше 5 процентов от коренного населения всех этих «греков». Вот они под видом греков и стали расселяться, где потеплее, желательно возле моря. Так возникла Венеция, потом и Флоренция. А там уже и до Медичи недалеко. Но, естественно, сперва создали прибрежные города Малой Азии и собственно Греции, и в первую очередь, — на островах, в качестве промежуточных торговых портов

«Возрождение»

как

торжество мракобесия

(Медичи с компанией, Гуттенберг и «древние греки»)

1. Введение

Почти все, что я хочу написать в этой статье, мной уже описано в книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории». Я прибавлю только новые сведения, добытые мной после написания книги, а также попытаюсь доказать, что «древние греки», Аристотель, Цельс, Лукиан и другие, нисколько не старше самого Козимо Медичи, скорее даже – моложе, лет эдак на 10 — 20. И тоже принадлежат к эпохе Возрождения, как и сам Козимо – его «основатель».

Я понимаю, что эту статью читать, не читая предыдущих – божие наказание, ничего не поймешь. Поэтому кратко напомню, что случилось после смерти Христа. Христианскую церковь он сделал настоящим кабаком и бардаком, потакая «нравам», которые царили до его «реформ», при богинях–матерях. Как я уже говорил, все нижеописанное происходило перед самым рождением Козимо Медичи, хотя историки все это и отправили в глухую «древность». И представляя нам церковный разврат, ни с того, ни с сего «возникший» на пустом месте после веков благообразного христианства «времен Христа» и чуток позднее.

Вот как это представлено: «разложение церкви и нравов в них достигло невероятных размеров… Не способствовала строгости нравов и одежда монахинь, подчеркивавшая их природную красоту и стройность… Почти все монастыри Италии, принимали мужчин–посетителей…» «Ничто в Венеции не вызывало такого интереса, как монастыри. Были там частыми посетителями и вельможи. И так как все монахини красивы и стройны, ни одна не оставалась без любовника. А забота надзирательниц о нравах выражалась в том, что они помогали монахиням находить более искусные способы встреч с любовниками и покрывать их… Во многих монастырях были устроены театры, и разрешалось давать представления, но играть в них могли только монахини… Не отличались выдержанностью и монахини Генуи. В одном из папских указов с прискорбием отмечалось: «Сестры из монастырей святого Филиппа и святого Иакова бродят по улицам Генуи, совершают непристойные поступки, которые диктует им их необузданная фантазия…».

Прерву подборку цитат, чтобы напомнить о не существовании римских пап в это время, и о том, что пение в храмах только женщин как раз и говорит о матриархате. Медичи, выгнав из храмов женщин, заставил кастрировать мужиков, чтобы они пели «ангельскими» голосами вместо женщин.

Продолжаю цитировать. «Распущенность монахинь в болонском монастыре Иоанна Крестителя была настолько велика, что власти были вынуждены разогнать всех монахинь, а монастырь закрыть. Монахини из монастыря святого Леонарда были отданы под надзор в монастырь святого Лаврентия, строгими и жестокими правилами снискавшего себе славу «палача» монахинь… Число монахинь, преследуемых правосудием за распутство, росло с каждым днем. Каждый болонский монастырь имел кличку: «монастырь куколок», «монастырь сплетниц», «монастырь кающихся Магдалин», «монастырь бесстыдниц», «монастырь Мессалин»… «В Валенсии испанцы свободно проникали в женские монастыри и что трудно провести грань между этими святыми обителями и домами, пользующимися дурной репутацией». «Не только низшее духовенство участвует в веселых плясках и песнях, особенно на Пасхе и Рождестве, но даже и главнейшие церковные сановники. Монахи мужских монастырей плясали тогда с монашенками соседних женских, и епископы присоединялись к их веселью».

Приближаемся вплотную к времени Козимо Медичи. Повторяю, это все цитаты из Носовского и Фоменко: «И далее Шампфлери, как самый скромный образец, выдавая его за карикатуру (!), приводит изображение ужина монахов «и их возлюбленных» из Библии XIV века (из Библии!), хранящейся под № 166 в Парижской национальной библиотеке. На миниатюре изображена типичная вакхическая ситуация: один из монахов на переднем плане предается любовным забавам с монашенкой, на заднем плане повторяется то же самое в массовом масштабе. Число такого рода «карикатур» в средневековых текстах и Библиях довольно велико. Подобные иллюстрации, в том числе и в Библии, возможны лишь в том случае, если они рисуют обычный образ жизни западноевропейского средневекового духовенства, факт, который всеми признается нормальным; а если бы художник сделал это с целью порицания обычаев, уже переставших одобряться при новой идеологии, то, отмечал Н. А. Морозов, он и изобразил бы эту пирушку в какой–нибудь отвратительной форме, с чертями, влекущими грешников в ад, с уродливыми последствиями болезней. Вместо этого многие средневековые Библии иллюстрированы не только изображениями вакханалий, но и «античными рисунками»: виноградные гроздья, по которым взбираются ангелы, неотличимые от античных амуров и т. д».

Добавлю, что «античность» предполагается до или в самом начале нашей эры, но никак не во времена Козимо Медичи. Продолжаю: «Не раз, — замечает Шампфлери, — когда я исследовал старинные соборы, стараясь найти секрет сбивающей с толку, непристойной их орнаментации, все мои объяснения казались мне самому толкованиями на книгу, написанную на каком–то чуждом мне языке… Что подумать, например, о странной скульптуре, помещенной в тени под колонной подземной залы средневекового кафедрального собора в Бурже?» Скульптура эта представляет собой выступающие из колонны в страстной позе ягодицы человека, выполненные тщательно и экспрессивно. Скульптура помещена в месте, удобном для любовных игр. Как могли терпеть такую скульптуру постоянно пользовавшиеся этим храмом монахи и прихожане, ранее того времени, как эта скульптура стала сохраняться в виде пережитка давно минувших дней? Попытки объяснить такие скульптуры и изображения (а их сохранилось немало!) тем, что они являются «карикатурами», высеченными в камне, в священных храмах, на тех, кто в них служит, — несерьезны».

Я недаром привел такой длинный отрывок из книги упомянутых авторов. Он показывает неразрывную связь христианства и дохристианства по «методике» привлечения народа в храмы. Но так как ни для кого нет сомнений, что дохристианский культ – многобожие, то и не должно быть сомнений в том, что Христос использовал «низменные страсти народа», и именно они, страсти, а не его «нагорные проповеди» и «исцеления», дали ход распространению христианства. И Христос это прекрасно понимал.

И что такое «первичное христианство» с непрерывно действующим этим, выше обрисованным, «культом», растянувшееся на 1500 лет, до первого издания «Маллеуса» в 1486 году и в период его 28 изданий до 1600 года? Это же дурость несусветная. Маркс умер в 1883 году, а уже в 1917, через 34 года, Ленин осуществил его идею. И не потребовалось 1500 лет «промежуточного этапа», чтобы был одновременно и капитализм и социализм. Поэтому у меня нет сомнения, что христианство доскакало до Западной Европы как раз перед Козимо Медичи, а уже он и его наследники «поправили» христианство «Маллеусом».

2. Хронология, которую не люблю

Я уже много раз писал, что ненавижу хронологию, ибо она целиком и полностью выдумана, переврана и представляет собой неимоверную дурь – вся, до самого начала книгопечатания, когда стало невозможным скрывать года. Поэтому я полностью согласен с Носовским и Фоменко, что хронологию надо начинать с 13 века, даже с 14. Таким образом, той хронологии событий, которые я хочу сопоставлять, можно с достаточно высокой степенью вероятности верить. Итак.

1355 – 1450 гг. – Гемист Плетон, «константинопольский» советник на Ферраро–Флорентийском соборе, остался у инициатора этого собора Козимо Медичи во Флоренции организовывать Платоновскую академию, организовав ее, уехал умирать на родину, в Грецию.

1380 – 1459 гг. – Джан (Иван) Франческо Поджо Браччолини. Сведений о нем нет ни в БСЭ, ни в БЭС. Словарь античности: «Секретарь нескольких пап. С 1453 (год взятия Константинополя «турками») – канцлер Флорентийской республики, часто предпринимал путешествия в Германию, Англию, Францию, Швейцарию. В 1414 г. был на Константинопольском церковном соборе. Вывез множество древних рукописей мало известных или вообще неизвестных римских авторов (Квинтилиан, Стаций, Плавт, Тацит, Колумелла, Цицерон, Витрувий, Фронтин, Силий Италик, Валерий Флак и пр. Перевел на латинский язык многие произведения греческих авторов (Ксенофонта, Диодора, Лукиана)». Подробности его жизни будут изложены ниже.

1389 – 1464 гг. – Козимо Медичи Старший, он же — «Отче» и «Отец страны», сын Джованни (Иоанна–Ивана) Биччи 1360 – 1429), флорентийского банкира. Кстати, не напоминает ли вам титул хоть «Отче», хоть «Отец страны» папу римского? Я же уже неоднократно писал, что невозможно предусмотреть всех ляпсусов, которые окажутся путеводной звездой.

1400 – 1468 гг. – Иоанн Гутенберг – первопечатник, изобретший печать наборными буквами, революционное достижение для массовой информации, которую по сравнению с «рукописями» уже нельзя было ни уничтожить, ни «переделать», так как экземпляров стало многие тысячи.

1431 г. – Козимо Медичи арестован по обвинению «в возвеличивании себя выше, чем других», за что, представьте, полагалась смертная казнь. Купил всех от стражника до судей и вместо смерти был приговорен к изгнанию из Флоренции. В Венеции «изгнанника встретили как монарха». Ни кажется ли вам, что именно за «возвеличивание себя» до «Отца страны», а если без эквилибристики, то – до папы римского.

1433 – 1499 гг. – Марселино Фиччино. С 1462 г. – в 29 лет глава Платоновской академии во Флоренции «после Плетона», хотя Плетон умер в 1450 году. По БСЭ вообще именно Фиччино «организовал Платоновскую академию».

1434 г. – Козимо торжественно возвратился к власти во Флоренции.

1434 – 1537 гг. – семейство Медичи управляет Флоренцией под названием «принципат Медичи». Только заметьте, что и много позднее рода Медичи Флоренция была столицей Италии.

1434 г. – Гутенберг организовывает товарищество по «изготовлению зеркал», причем именно ему принадлежит половина пая, а другая половина – его безвестным компаньонам, точнее – сотрудникам.

1438 г. – Гутенберг «перессорился» со своими компаньонами. При разделе «упоминается станок или пресс». Но товарищество Гутенберга по истории «выпускало зеркала». С. Наровчатов из книги которого «Необычное литературоведение» («Детская литература», М., 1981) я беру эти сведения, восклицает: «Но впрямь ли ремесленное товарищество изготовляло зеркала? Spiegel – по–немецки зеркало, имело в то время омоним, обозначавший лубочную книгу с картинками. Происхождение омонима таково: одна из самых распространенных книг догутенберговского времени называлась по–латыни «Speculum humanae salvatiois», что в переводе значило: «Зеркало человеческого спасения». Мало–помалу все лубочные книги стали называться Spigel – зеркалами. Судя по всему, именно этими «зеркалами» занималось гутенберговское товарищество». Как и сегодняшний немецкий журнал «Spigel», добавлю я.

1438 г. – Козимо организовал Ферраро–Флорентийский собор, где и познакомился с упомянутым Гемистом Плетоном, советником с византийской стороны.

1438 –1445 гг. – продолжение Ферраро–Флорентийского собора (БСЭ), 7 лет.

1438 – 1448 г. – Гутенберг после ликвидации его товарищества неизвестно чем занимался 10 лет. В 1448 году «денег у изобретателя мало, и он обращается к состоятельному Иоанну Фусту». Не сомневаюсь, под этим «псевдонимом» скрывается сам Медичи. Собственно, я это еще докажу.

1449 – 92 гг. – Лоренцо Великолепный Медичи, великий гуманист и внук Козимо. Римский папа Пий II (1405 – 1464) – тоже великий гуманист, папа с 1458 г. По–моему, у него было два имени: светское и духовное. По имени Лоренцо названо «ядро библиотеки Козимо, рукописи для которой Козимо собирал со всего света» – Лаврентьевская. Не оттуда ли и наша Лаврентьевская летопись? Прямиком из библиотеки. А то выкопали наши историки какого–то безвестного «монаха Лаврентия».

1450 г. – Гутенберг «подписывает договор с Фустом на оборудование типографии. Фуст дает ему большую сумму денег – 800 гульденов. Каждый год Фустом вкладывается еще по 300 гульденов».

1450 г. – первопечатник Гуттенберг сделал свой первый оттиск.

1453 г. – турецкий султан Магомет II «взял» Константинополь по традиционной истории со стороны Малой Азии, с востока, хотя «новохронисты доказывают, что Константинополь был взят с запада. Западные христиане не помогли своим братьям – восточным христианам оборониться от турок, несмотря на Ферраро–Флорентийский собор, созванный Козимо Медичи. Вскоре он направил посыльных к своему врагу Магомету в Константинополь для сбора древних рукописей. С этого времени он «пристрастился к греческой философии» и создал свой Платоновский университет, «переведя все греческие книги на латинский язык», из которых Европа только и узнала о греческой философии. Хотя это не вяжется с Платоном, который умер 1806 лет назад.

1455 г. – «Спустя пять лет (от 1450 года) его (Гутенберга) выбрасывают из дела», то есть из созданной им типографии.

1455 г. – Напечатана первая Библия. То есть сам Гуттенберг не имеет к печати Библии отношения.

1450 – 1455 гг. С. Наровчатов спрашивает сам себя про это время: «Какие книги напечатал сам Гутенберг? Первые его издания – латинская грамматика Доната, календарь и печальной славы индульгенции. Нетрудно понять, что книгопечатание здесь вплотную шло за нуждами средневекового общества», хотя, добавлю я, был самый разгар Возрождения. То есть, Наровчатов думает, что индульгенции понадобились самому Гуттенбергу, наверное солить как капусту, а вовсе не «папе–отцу» Козимо Медичи, чтобы заколачивать деньги на людском страхе.

1458 г. – Козимо Медичи создал сенат из 100 человек, на которых можно влиять, вместо бывших до этого 7 человек, на которых влиять было невозможно: «не изменил ни единой буквы закона, но в духе его изменил все».

1462 г. – за два года до смерти Козимо «заполнил папскую казну до отказа за счет монополии на добычу и поставку квасцов во Флоренцию и сбора папской дани со всей Европы», а сам стал богатейшим человеком Европы. При этом получилось так, что разницы между папской казной и собственностью Козимо не было. Мне так и хочется спросить самого себя: не в индульгенциях ли тут дело? Ведь себестоимость этих бумажек была почти нулевой благодаря Гутенбергу. Кроме того, что–то я не слышал, чтобы так можно было разбогатеть на квасцах, которые использовались уже несколько тысяч лет, если верить традиционной хронологии. Что касается папской дани, то собирать ее – непревзойденное удовольствие, оно по Ивану Калите видно.

1464 г. – Козимо умер, но дело его продолжало жить в его наследниках, которые через одного оказывались римскими папами.

1468 г. – Гутенберг умер. С. Наровчатов: «Сам Гутенберг, видимо не склонен больше испытывать судьбу. Он передает типографию в аренду своим родственникам и арендными деньгами покрывает накопившиеся долги. Теперь, без долгов, без тяжб, без конкурентов, он может в покое закончить свои дни». Не напоминают ли вам сии строки о судьбе Зингера – изобретателя швейной машинки? Если, конечно, развернуть ее на 180 градусов, чтоб векторы совпали.

1484 – 1588 гг. – «Юлий Цезарь (Жюль Сезар) (настоящее имя Джулио Бордони) – французский филолог, критик, поэт Возрождения». «Скалигеры (делла Скала) – итальянский род, синьоры Вероны, пока власть в ней не захватили Висконти – правители Милана.

1486 г. – началась ожесточенная и вполне официальная борьба, освященная папской буллой, с женщинами–ведьмами, а вся Медичева «контора» имени Гуттенберга только и занималась печатанием инструкций по этой «борьбе».

1540 – 1609 гг. – Жозеф Жюст Скалигер – французский гуманист, сын Ю.Ц. Скалигера – заложил основы научной хронологии, разработал систему унификации летосчисления. Другими словами, это тот человек, по хронологии которого мы сегодня живем, и которую учим в школе.

1582 г. – григорианская реформа календаря, когда после 4 октября сразу перешли к 15 октября. (см. книгу Носовского и Фоменко «Русь и Рим», т.2, с. 544).

В приведенной хронологической выборке я выделил некоторые даты, названия и имена. Эту мне понадобилось, чтобы увязать в единое целое некоторые разрозненные по книгам и энциклопедиям данные. Для этого я и собрал их в кучу.

Во–первых, я хочу обратить ваше внимание, что Козимо Медичи, Поджо Браччолини и Гутенберг – практически ровесники, Плетон – старше Медичи на 34 года, а Фиччино – преемник Плетона в «Платоновской» академии, на 44 года – моложе. И это все одна команда, только не сам Гутенберг входил в эту команду, а – его печатный станок. Остальные в команде были наяву и физически. В связке Плетон – Фиччино я вижу некоторую натянутость, так как Плетон – вообще может оказаться вымышленной личностью (подробности в книге). Хотя знакомство Медичи – организатора Ферраро–Флорентийского собора с умным «греком» на этом самом соборе, за 12 лет до его смерти, мог оказать на Медичи неизгладимое влияние на всю оставшуюся медичеву жизнь. Ведь «древние греки» – это константинопольские евреи. Тем более, что Фиччино принял от Плетона бразды правления в Платоновской академии через 12 лет после его смерти, сам будучи 29–летним, то есть, когда Плетон умер, Фиччино было 17 лет. Какой же из него руководитель академии, из эдакого–то щенка? Даже и через 10 лет. О Фиччино у меня подробно рассказано в книге. Он «перевел» почти всех «древних греков», которых не успел «перевести» Поджо Браччолини. Причем получилось так, что «греческих» оригиналов для его «переводов» после Фиччино не оказалось. Поэтому уже по самим латинским «переводам» Фиччино много позднее были «воссозданы» греческие «оригиналы».

О Поджо Браччолини ниже у меня пойдет долгий разговор. Пока же скажу априори, что это был мастер подделок, очень талантливый мастер, очень дорогой и очень успешный в труде и жизни. Поэтому, я думаю, именно он был основателем и первым руководителем Платоновской академии, передавшим бразды правления ею в руки Фиччино, когда он начал кое–что соображать. Браччолини умер позднее Плетона на 9 лет. И молодой талантливый писатель Фиччино с богатым воображением и солидным знанием «древних» писателей мог стать более лучшим подделывателем старины, чем сам его наставник.

Во–вторых, Козимо Медичи Старший, «Отче», «Отец страны», которому явно грозила смертная казнь по идиоскому поводу «возвеличивания себя выше, чем других», в 42–летнем возрасте (1431г.), за 33 года до своей смерти (1464г.), а умер он в один год с папой Пием II (1405 – 1464) – все это какая–то тарабарщина. Притом Папа Пий II – сам писатель и гуманист, настолько, что написал самую, что ни на есть, скабрезную книгу. А наш «Отче», совсем официально не имевший никакого отношения к церкви, вдруг ни с того, ни с сего «собирает» Ферраро–Флорентийский собор, один из важнейших соборов, объединительный собор восточной и западной церквей, на котором даже наш русский патриарх Исидор подписывает унию об объединении церквей. (Правда, Исидора потом за это какой–то наш царь, по–моему, Василий Васильевич Темный, снимает с работы). Вы можете себе все это представить? «Отче» все это делает, а папа Пий II сидит себе и ковыряет в носу. Даже деньги все церковные у Медичи в подвале. В общем, не папа, а – церковная мышь. А к концу своей жизни, в 1462 году «отче» Медичи вообще «заполнил папскую казну до отказа», притом, на одних квасцах. Весь этот сумбур не лезет ни в какие ворота.

Давайте лучше я вам расскажу, как все было на самом деле. Все это происходило вскоре после смерти Христа. Он успел взбаламутить народ, превратив языческие храмы с богинями–матерями, пьянками и промискуитетом в храмы «христианские» с тем же набором «увеселений», даже еще больше освободив их от морали (которой тогда еще и не было) с целью привлечения паствы. И тут же родился Козимо Медичи, а Христос сгинул, хотя он и описан в образе папы Григория VII Гильдебранта у Носовского с Фоменко.

Все эти «храмы» представляли собой полную автономию, совершенно как бардаки и пивные. Жили они на полной самоокупаемости и финансовой самостоятельности, а во главе стояли почти те же представительницы богинь–матерей, по–новому называемые дьяконисами. Даже сейчас историки не могут скрыть этого факта, что дьяконов фактически не было, а заправляли всем в христианских храмах именно дьконисы.

Сейчас наши православные служители бога как–то неуверенно трактуют разницу между дьяконом и попом. Спасибо врачу хосписа (заведения для неизлечимых больных) Андрею Гнездилову («АИФ» № 31, 2001): «По идее церковь содержит в себе два направления: литургическое (служение Богу) и дьяконическое (служение человеку). Но дьяконическая служба недостаточно развита. Священник приходит к постели умирающего не для того, чтобы утешить его, а чтобы выполнить роль посредника между ним и Богом. То есть это тоже литургия», то есть, добавлю я, — служение богу, а не человеку, что должен делать дьякон.

Вы теперь поняли, кому служили дьяконисы в первохристианских храмах, а, ранее, — в языческих? Только они называлсись, естественно, не дьяконисами, а какими–нибудь, жрицами там, или сибиллами, весталками и прочее. Однако вернемся к Медичи. Он поставил перед собою задачу превратить все эти автономные храмы в подобие «Макдоналдсов», управляемых из «единого» центра. И, наверное, поспешил немного, денег у него было еще мало, а он уже «возвеличил себя выше, чем других», назначив себя, прямо скажу, папой. Притом, заметьте, первым папой во всей этой христианщине, вернее, католичестве. Иначе бы его не собрались вешать или жечь, то есть казнить смертью. Откупился, бедный. Папой он, разумеется, стал, но только позднее, когда начал продавать индульгенции, напечатанные на отобранном у Гутенберга станке. Но поймите и Медичи. Ему ведь стукнуло в 1431 уже 42 года. Сколько же ждать? Но потом Медичи расхотелось предстать перед потомками папой римским официально. Вот он и назначил себя «отче и отцом страны», но неофициально. Это, чтобы потом не говорили, что именно он ввел католичество на планете, скромность, знаете ли. Но не только скромность. Вот, если убедить весь мир с помощью Фиччино и Браччолини, что это было еще 1450 лет назад, тогда – другое дело. Тысячелетняя традиция опять же – не фунт изюму. Он же знал, что народ любит отвечать на идиотские вопросы, когда ответ вообще невозможен: так было всегда. Вы еще не забыли, что я только закончил, во–вторых?

В третьих, у меня выделен 1438 год, когда Гутенберг, выпускающий «зеркала» рассорился со своими «компаньонами». Прошло 7 лет с момента, когда своего «Отче» и «Отца страны» Козимо решили повесить или распять, как кому нравится, 4 года с тех пор, как он «триумфально возвратился» во Флоренцию вновь, и начал «принципат Медичи». В этот же год Медичи организовал Ферраро–Флорентийский собор, притом это не «собор», то есть съезд, как сейчас говорят, а нечто вроде Организации объединенных наций (ООН) или нашего Союза независимых государств (СНГ), действующих на постоянной основе. Ведь «собор» прозаседал целых семь лет. То есть, до 1445 года Козимо не был «римским» папой в полном смысле слова, а пока лишь только как бы «председателем представителей» церквей–бардаков. А с 1445 года, я думаю, он уже прибрал к рукам этот самый «собор». Точно так же как он провернул дело в 1458 году с флорентийским сенатом, заменив 7 человек непослушных на 100 человек послушных, «не изменив при этом ни единой буквы закона, но в духе его – изменив все». Может быть даже, что этот самый «сенат» вовсе и не флорентийским был, а тем самым «Ферраро–Флорентийским собором», в котором участвовало 7 больших «самостийных» епископов, а он их заменил сотней разных мелких церковных «сошек», падких на деньги. Совершенно как нынешние депутаты. Денег за душой – ни гроша, и голоса – в свободной продаже. И чем их больше по числу, тем они дешевле. Но речь–то у меня в этом пункте не о Медичи, собственно, а о Гутенберге.

Гутенбергу к 1438 году было ровно 38 лет. А искра божия у крупных изобретателей, как правило, проклевывается раньше. Вспомните хотя бы Эдисона. Так что, я думаю, Гутенберг выпускал свои «зеркала» уже лет восемь. Притом заметьте, что все–таки первой его печатной работой была грамматика, нужная для студентов и вообще, чтобы научиться писать. Вот он потихоньку и выпускал свою грамматику из наборных букв, и никому не было дела до его изобретения. Ведь известна уже была печать с досок, на которых были вырезаны все буквы страницы. Шлеп – и страница готова. Газеты ежедневные было только выпускать невозможно, пока вырезаешь страницу – неделя прошла, новости устарели. Но газеты церковь не выпускала, зачем они ей? И вообще не было разнообразия в книгах. Те книги, которые были нужны, давно уже были вырезаны на досках постранично. И шлепали их почти как ныне – по потребности, а за разнообразием не гонялись потому, что «Марининых» в живых еще не было.

Теперь представьте себе индульгенцию. Если кто не знает, то это письменное отпущение грехов, официально выданное церковью за деньги. А кто из нас не грешит? Что–то я таких не встречал. И отлично знаю также, что все без исключения грешить боятся, правда, уже после того, как грех совершили. Это и по бандитам видно, то и дело заявляющимся в храмы на предмет прощения грехов. Теперь представьте себе перечень разновидностей грехов, возникающих у человечества. Тут же не только всех пальцев рук и ног человека не хватит, не хватит всех пальцев всего человечества. Но и бумажку давать, где напечатано, что грехи за такой–то год прощаются, без «конкретики», тоже не дело. Вернее, так и делали из–за неимения печатного станка с наборными буквами. Была одна доска с указанным обезличенным и неконкретным прощением, но разве за такой текст дорого возьмешь? Другое дело, когда красивенько напечатана фамилия, имя, отчество и конкретно указана прощаемая вина, хоть правый ботинок на левую ногу надел, хоть тещу убил или изменил любимой женщине. Тут, даже лучше, чем на базаре у морской свинки из зубов бумажку вытаскивать с «прогнозом» в вариантах, эдак, десяти. Прелесть же? И цены можно загонять такие, что самому не верится от радости, ведь от бога напрямую бумажка получена, да такая конкретная, что дух захватывает. Вот где нужен печатный станок Гутенберга со вставными буквами, на любой вкус и немедленно ответ от бога будет. Досок–то миллион не напасешься, а если напасешься, то, как найдешь желаемую? А надо: пришел, заплатил, получил. Но это одна сторона возникшей необходимости гутенбергова станка.

Другая сторона необходимости гутенбергова станка – производительность труда в «Платоновской академии». Сколько там она лет у нас уже существует? Ах, всего–то ничего. Медичи же только что познакомился с Плетоном на своем Ферраро–Флорентийском соборе. Но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, плох тот хозяин, что еще летом не заботится о санях для зимы. Ведь Медичи, Плетон и Браччолини уже обговорили все дела, отлично знали, что не только «рукописи» надо уже жечь, но и старые постраничные доски – туда же, в печку. Наступала же вообще новая история, на которую надо немереное число досок, притом такими темпами их вырезать, что резчиков не хватит. Я думаю, Браччолини понимал в этом толк и даже сообщил о своем мнении Козимо. Однако о Браччолини у меня речь впереди. Что касается производительности труда Платоновской академии, то не один же Браччолини там сидел с молодым Фиччино в обнимку. Академия – серьезная организация и не одни уборщики там работают. Им там позарез нужен был станок Гутенберга.

В четвертых, именно с 1438 по 1448 год, целых десять лет о Гутенберге не слуху, ни духу, как раз после «ссоры с компаньонами», после которой ему должна была достаться половина общего их достояния по производству «зеркал». Зачем–то историкам потребовалось, чтобы Гутенберг «изобрел» буквенную печать именно около 1450 года. Сюда же перенесли новый и окончательный «конфликт» Гутенберга с Фустом с тем, чтобы он «окончательно выбросил» Гутенберга в ближайшие 5 лет (1455) из «дела», как раз в год выхода первой печатной Библии. Скорее всего, в жизни Гутенберга был «спор» с компаньонами, но не два, а один, и не в 1455, а в 1438 году, и даже не с кучей своих сотрудников, из которой каждый имел мизерную часть совместного имущества, а именно с Фустом – прислужником Медичи. И не просто так выбросили Гутенберга из дела, а за норов, за честность. Недаром на него потом свалили первопечатание индульгенций, не назвав дату этого первопечатания.

Поэтому мне надо обратиться к истории индульгенций. Советская всезнайка – «защитница порабощенных народов» посвятила индульгенциям всего несколько строк, дескать, «возникли» они где–то в 12–13 веках. Обратился к «Британике», та тоже не очень откровенна, дескать, папа Урбан (Городской) II применил индульгенции весьма находчиво. Дело в том, что рыцари не хотели идти «на фронт», в крестовые походы, но грешить–то грешили больше всех, как и положено военным. Вот папа Городской и прощал всем грехи, кто соглашался идти в поход за «завоевание гроба господня», начиная с 1095 года. После 12 века «индульгенции продаваться стали чаще». А расширил их применение папа Иннокентий II, для сбора средств «на украшение церкви в Клуни в 1132 году». Но так как церкви тогда не очень подчинялись папе, то быстренько стали тоже продавать индульгенции, каждая – для украшения своего храма. Я считаю это сплошным и бессовестным враньем не только потому, что тогда еще и Христа–то не было, но и потому, что вообще–то крестовые походы все направлялись в Чехию и Моравию, на гуситов, для взятия их под католическую «крышу», а вовсе не против «турок». А Константинополь вообще «брал» Козимо Медичи, но – виртуально, сманивая оттуда «греков» типа Плетона. Поэтому–то в эти «крестовые походы» на непослушных католиков рыцари и не хотели идти бесплатно. Про «падение Византии» у меня в книге и других статьях – более подробно.

Тут я неожиданно для самого себя нашел в «Британике» слова: «omni culpa i poena» — «от всех вин и наказаний», имеется в виду «господних». Именно это было прописано в первых индульгенциях для рыцарей, естественно, еще до печатного станка Гутенберга. Но я только несколькими абзацами выше именно это и предположил – прощение оптом самых разнообразных по составу грехов. Видно теперь, что предположил правильно.

Самое же главное состоит в том, что с самого начала продажи индульгенций (будь то хоть в третичном геологическом периоде), ни разу до Мартина Лютера, до 1517 года никто, никогда не протестовал против индульгенций, в истории об этом ни слова. Разве можно себе это представить? Ведь это же такая гадкая, противоестественная и обидная штука, которая незаметной в истории не может остаться. Недаром именно на борьбе с индульгенциями Лютер сделал себе мировое имя, а борьба с ними прошла настоящей лавиной по Европе, скоротечной и радикальной.

Не менее важным я считаю также следующее объявление на дверях собора в Шпеере: «Полное помилование всех грехов, наказаний и вин». Представьте себе, это скромненькое объявление, «рекламирующее» продажу индульгенций, повешено было на двери храма именно в 1451 году, через год после «подписания Гутенбергом договора с Фустом», когда он даже еще не успел напечатать свою первую Библию (1455).

Теперь обратите внимание на год, в который Мартин Лютер повесил на дверях храма Всех святых (Wittenberg) свои знаменитые 95 тезисов именно против индульгенций. Этот год – 1517, всего через 66 лет после объявления об их продаже. Видите, как быстро реагирует общественность на «беспредел», творимый церковью? А у историков народ сидел, наклав в штаны, целых 422 года, радостно покупая индульгенции, аж с 1095 года. Заметьте, и коммунистическая идеология просуществовала у нас всего 70 лет. Так что 60 –70 лет – вполне каноническая цифра предела для всяких идиотизмов. И уже папа Пий V в 1567 году, ровно через 50 лет после 95 тезисов Лютера, своей буллой отменил все индульгенции за деньги, «и чтоб епископы уничтожили все шорты, в которых индульгенции представлялись». Но индульгенции «из–под полы» и сегодня продаются католической церковью, как у нас православная церковь спекулирует водкой, сигаретами и «золотом» без пробы.

В конце четвертого своего пункта хочу поставить риторический вопрос: неужели Козимо Медичи такой был дурак, что не догадался бы отправить индульгенции в древность? У него же Браччолини в услужении был. Закончу «Лаврентьевской летописью», которую всякий уважающий себя историк знает почти наизусть и поминает чаще, чем «чего изволите?» Обольщаться не стоит. Вечная память Браччолини! Такая же как и Нерону.

В пятых, «к 1462 году Козимо Медичи заполнил папскую казну до отказа», на продаже квасцов, добавлю я, так как согласно истории он ничем другим не торговал, все свое драгоценное время посвятил «поиску» греческих рукописей по всему миру, Платоновской академии. Украшал Флоренцию, галерею «Уфицци», понимаете ли, создавал? Верьте, если хотите, но я–то знаю, что это был первый пик продаж индульгенций, напечатанных по индивидуальному заказу клиентов на станке, украденном у Гутенберга. Прошло ведь ровно 11 лет с первого объявления «на двери собора в Шпрее». Позову в свидетели бизнесменов, специалистов по продажам чего–нибудь нового, такого – разэтакого, чего еще в мире не было. Сколько лет пик продаж длится? Но у меня и другие свидетели есть. «Британика»: «Епископ Альберт Гогенцоллерн принуждал паству и подчиненных священников покупать папские устроения, чтобы получить архиепископство Майнца и Хальберштадта, согласился продвигать продажу индульгенций в своих доменах. При этом 50 процентов доходов шло ему лично, а 50 процентов – в Рим». Как тут не «набить казну до отказа»? И не только римскую. Производственных расходов–то на эти индульгенции практически ноль, особенно с гутенберговым станком.

3. Поджо Браччолини

Жизнь этого ближайшего соратника Козимо Медичи я взял из книги: М.М. Постников. «Критическое исследование хронологии древнего мира», Т.1. «Античность». (Крафт+Леан», М., 2000). Жизнь Фиччино, наследника Браччолини по «переводу древних греков» у меня описана в упомянутой выше книге.

Поджо Браччолини родился в 1380 году в Терра Нуово близ Флоренции. Служил при папах Иннокентии VII, Григории XII, при Александре V в Болонье, куда временно был перенесен Апостольский престол. Поджо «человек с покладистой совестью» уже в 1422 году объявился снова во Флоренции. Уже в молодости он имел «в своем распоряжении богатейшую библиотеку Колучо Салутати, канцлера Флорентийской республики. Написал «Историю Флоренции», обменивался «остроумными и глубокомысленными письмами» с Николаем, Лаврентием и Козимо Медичи. «Как высоко его ценили, доказывают его гонорары: за посвящение «Кироподии» Альфонсу Арагонскому Поджо получил 600 золотых – по тогдашнему времени – это огромный капитал». Свою жизнь он закончил «на высоте большого и властного поста – канцлером Флорентийской республики». Поджио Браччолини – «типичный флорентийский барин, эстет и буржуа, эпикуреец XV века, человек с красивою мечтою и низменной жизнью, человек – вулкан, из которого то брызжет живой огонь, то течет вонючая грязь». «Таков был человек, который «нашел» Тацита».

Первую свою «находку» он сделал «в забытой сырой башне Сен–Галленского монастыря». Там «оказались сочинения Квинтилиана, Валерия Флакка, Аскония Педиана, Нония Марцелла, Проба и др». Вообще–то Браччолини был в молодости писцом, но очень способным. И вообще писцы в те времена, до эры книгопечатания чуть ли не на половину были простыми поддельщиками. «Писцы в обществе XV века пользовались худой репутацией. Один нотариус в конце XIV века восклицает в письме к другу: «Я нашел превосходного писца и – представь! – не в каторжной тюрьме». А служба «при папах», да не одном – это уже писец самого высшего класса и самых высоких способностей делать то, что прикажут, притом так, чтоб никто не догадался.

«Продав Альфонсу Арагонскому собственную копию Тита Ливия, Поджо на вырученные деньги купил виллу во Флоренции. Клиентами Поджо были Медичи, Сфорца…». «Собственная копия Ливия» – это говорит о том, что все–таки он был простой писец, а как он делал свои «копии» – теперь уже не установишь.

«Основные рукописи Тацитовых «Летописей» и «Истории», известные под названием Первого и Второго Медицейского списка, хранятся во Флоренции, в книгохранилище, основанном Козимо Медичи», то есть в Лаврентьевской библиотеке. «Два Медицейских списка, соединенные, дают полный свод всего, что дошло до нас из исторических сочинений Тацита».

В 1425 году Поджо Браччолини через Издателя Никколи попытался «заинтересовать» Козимо Медичи, что «некий монах предлагает ему партию древних рукописей, в числе коих несколько неизвестных произведений Тацита». Козимо заинтересовался. Теперь эти рукописи можно было делать, так как не найдя покупателя, нечего было браться что–то подделывать. Игра в прятки (монах все время куда–то прятался) растянулось почти на пять лет. Наконец, в 1429 году Медичи эти «рукописи» получил.

Историк Гошар предполагает, что «они вышли из римской мастерской флорентийца Поджо Браччолини». «Исчислив множество ошибок, которых не мог сделать римлянин первого века, Гошар отмечает те из них, которые обличают в авторе человека с мировоззрением и традициями XV века». Тут бы Гошару надо добавить, что Браччолини и Медичи работали рука об руку, но разве он посмеет поднять свою плебейскую руку на основателя Возрождения? А «писарь» все стерпит.

«Ламбертески предлагал Поджо выполнить какой–то тайный исторический труд. Тайна предполагалась настолько строгою, что Поджо должен был работать в Венгрии, — между тем как его (местонахождение) предполагали бы в Англии. Весь секрет, который от него (Поджо) требовали, а он принимал на себя, показывает, что дельце–то предполагаемое было, хотя и литературное, и ученое, но – не из красивых». Это, могут мне сказать, единственный исторический факт, не надо из него делать обобщающих выводов. Как не надо? Разве воров на каждой краже ловят? Если бы их ловили на каждой, то и воров бы не было. Значит, их ловят редко, а вот – на какой именно в процентном отношении, это уже тайна для меня. Но и не на каждой третьей. Это уж абсолютно точно, иначе бы они вообще не вылезали из тюрьмы.

«Прежде чем начать свою аферу с Тацитом, Поджио пробует запродать Козимо Медичи и Леонелло Д’ Эсте какой–то великолепный экземпляр Тита Ливия – и опять в таинственной обстановке: на сцене дальний монастырь на островке Северного моря…». Самое главное: «Историки предпочли игнорировать работу Гошара, хотя никаких серьезных возражений никем из них выдвинуто не было».

Вот тут самое место у меня для историков. Видите, как Гошар «прикрывает» самого Медичи, которого Браччолини бессовестно «обманывает»? И это историк, так сказать, передовых взглядов, осмелившийся «наехать» на очевидные глупости и мерзости истории, не затрагивая притом «чести» самого Медичи – бедняжечки с пачкой индульгенций под полой. Остальные же историки настолько преданы этой самой говенной истории, что даже и не обращают своего драгоценного внимания на «дурака и предателя интересов истории». Представляете, что они напишут сами? Я–то представляю. Собственно, все мои труды именно этому и посвящены.

Два сапога, как говорится, пара. «Платон стал широко известен только после того, как в 1482 году флорентийский философ Марчелло Фичино принес издателю Венету латинскую (выделено – мной) рукопись «Диалогов», объявив ее своим переводом с греческой рукописи. После опубликования рукописи Фичино читатели сразу же отметили в ней большое число анахронизмов (выделено – автором). Второе издание «перевода» Фичино вышло во Флоренции в 1491 году, третье, по возможности исправленное от анахронизмов, — в 1517 году, в Венеции. (Как раз Лютер вывесил свои тезисы). Греческих рукописей Фичино никогда никому не предъявлял до самой смерти; не нашли их и его наследники – рукописи исчезли бесследно (выделено автором). Лишь через тридцать лет после первого издания Платона венецианский критянин Марк Мазур представил в 1512 году греческий текст сочинений Платона. Этот текст был тотчас напечатан в 1513 году, а затем с постоянными исправлениями он многократно перепечатывался в продолжение всего XVI века». «Знаменательно, что большинство упоминаний имени Платона у «древних» греческих авторов стало известно уже после появления переводов Фичино».

Не начать ли вам, господа профессиональные историки, переписывать ее заново. Как где «ошибетесь» – тюрьма. Это я могу писать, что в голову взбредет, не историк. А вам должна быть тюрьма, как горным инженерам – за аварию в шахте «с тяжелыми последствиями».

4. Чикатило – почти ангел. Есть бесконечно страшнее.

Козимо Медичи умер в 1464 году, «Маллеус» впервые издан в 1486, через 22 года. Так что прямой вины Козимо Медичи в «Маллеусе» нет. Но вот что пишет Эрнест Ренан в главе «Полное торжество иерархии»: «Повиновение церковной власти теперь важнее в христианине, чем дары благодати. Отныне эти дары будут даже возбуждать подозрение… Раскол – важнейшее церковное преступление… Иерархия даже предпочтет грешника …высокомерному аскету, который сам себя оправдывает или воображает, что не нуждается в оправдании».

В главе «Успехи организации» тот же Ренан отмечает: «Среди обстоятельств, повидимому, столь трудных, организация церкви завершилась с поразительной скоростью. <…> …без всякой поддержки жандармов и судебных мест епископство сумело поставить порядок выше свободы, среди общества, построенного первоначально на вдохновении. <…> Дело Иисуса могло быть сочтено спасенным в тот день, когда было признано, что церковь имеет прямую власть, представляющую власть Иисуса. С тех пор церковь господствует над личностью и, в случае надобности, изгоняет ее из своей среды. Вскоре церковь, тело неустойчивое и изменчивое, олицетворяется в старейшинах; полномочия церкви становятся полномочиями духовенства, располагающего дарами благодати, посредником между Богом и верующим. Церковь стала всем в христианстве; еще один шаг, и епископ стал всем в церкви. Повиновение церкви, затем епископу, считается важнейшим долгом; новшество признак ложности; ересь отныне злейшее преступление христианина».

Далее Ренан суммирует: «Можно сказать, что организация церквей имела пять последовательных ступеней развития, из которых четыре были пройдены в периоде, обнимаемом настоящим сочинением. (160–180 гг. н.э. – Мое.) Сначала первобытная ecclesia (кружок), все члены коей одинаково проникнуты Духом. Затем старейшины или presbiteri (пресвитеры) приобретают в церкви существенные полицейские права и поглощают церковь. Затем председатель старейшин, episcopos (епископ), поглощает почти совершенно власть старейшин (пресвитеров), а, следовательно, и права церкви. Затем епископы различных церквей переписываются между собой и образуют католическую, вселенскую церковь. Между епископами есть один, римский, очевидно предназначенный к великому будущему. Папа, церковь Иисуса, превращенная в монархию, со столицею в Риме, виднеются в неясном далеке…» (выделено мной).

Замечу сразу, что это «неясное далеко», якобы просуществовало до Козимо Медичи целых 1358 лет, если считать Ферраро–Флорентийский собор, на котором для объединения собрались якобы аж три церкви: католическая, константинопольская и русская (200 представителей). Но они же не объединились, а остались существовать каждая сама по себе. Что же они там на этом Ферраро–Флорентийском соборе баклуши били? Дело в том, что Козимо собрал не тех, кто в истории записан, а именно всех своих – будущих католиков. И я уже писал об этом. И стал там председателем, «отцем», «отцом страны». Только и всего. И он бы был совершенным дураком, если бы все то, что Ренан описывает, не отправил бы туда, откуда Ренан все это и взял, во 2 век, во времена Марка–Аврелия, «римского» императора. Тем более что Браччолини всегда под рукой.

Прошу вас, вернитесь вновь к цитате из Ренана, помозгуйте над ней. Хотя бы над тем, что «организация церкви завершилась с поразительной скоростью». Как так, невольно воскликнете вы. 1358 лет – это «поразительная скорость»? Чтобы «поставить порядок выше свободы» надо 1358 лет непрерывных усилий? «Тот день, когда было признано, что церковь имеет прямую власть, представляющую власть Иисуса» продлился 1358 лет?

И как понимать, что «с тех пор (1358 лет) церковь господствует над личностью и, в случае надобности, изгоняет ее из своей среды», если я вплотную перехожу к гонениям на ведьм? Они ведь начались в 1486 году. А раньше перед этими «ведьмами» мужики, как собачки, стояли на задних лапках. Или вы не читали введение к этой статье? Ни над какими «личностями» до Медичи церковь не господствовала. Это–то уж несомненно.

Но самое главное состоит в том, что именно Медичи на основе баснословных денег создал организацию, церковную структуру, и теперь мог спокойно помирать, гирокомпас был раскручен и стрелка его смотрела строго в одну сторону. Ничто, кроме обстоятельств и ума Лютера, не могло ее свернуть.

Из «Британики». «Детальный юридически законный (выделено мной) теологический документ (1486 год), расцененный сегодня как стандартное руководство по борьбе с колдовством, включает в себя как обнаружение, так и искоренение колдовства. Он действовал даже в 18 веке. Его появление сделало много, чтобы поощрить истерическую охоту на ведьм в Европе в течение двух столетий. Под псевдонимом Маллеус (Malleus) выступили два монаха–доминиканца: Иоанн Спренгер (Johann Sprenger), декан кельнского университета (Германии), и Генрих Кремер (Heinrich Kraemer), профессор богословия в университете Зальцбурга (Австрия)». В 1484 году римский папа Иннокентий VIII подписал буллу Summis Desiderantes, в которой «сожалел о развитии колдовства в Германии и уполномочивал Спренгера и Кремера искоренить его».

«Маллеус» кодифицировал фольклор и обряды языческой веры альпийских крестьян и был «обоснован» очень просто, Святым писанием (Исход 22:18): «Вы не должны разрешать волшебнице жить». Указанная «работа» разделена в три части. В первой части обрисовывается действительность существования ведьм и подчеркивается их развращенность. При этом, любое недоверие к демонологии, осуждается как прямая ересь. Из–за дьявольской природы врага (колдуньи) любого свидетеля, повторяю: любого, независимо от того, можно ему верить или нет, можно принимать как свидетеля только против колдуний. Другими словами, свидетель требовался для чистой проформы.

Часть вторая – резюме невероятных историй относительно действий ведьм – например, дьявольских соглашений, сексуальных отношений с дьяволами (incubi и succubi), трансвестизм.

Часть третья – описание судебных процедур, которые нужно проводить при тестировании ведьмы. Пытка санкционирована как средство обеспечения истинности исповеди. «Даже не рукоположенные служители христианства, а также и светские власти призваны помочь в решении задач истребления тех, кого Сатана завербовал в свои сети». Если не понятно, то уточняю: каждый должен бороться с врагом, совершенно так же как Сталин призывал бороться с врагами народа.

«Malleus» прошел 28 изданий за 114 лет между 1486 и 1600 годами», то есть переиздавался каждые четыре года. Заметьте, что первый печатный оттиск «Гуттенберг» получил лишь в 1450 году, первую Библию напечатал в 1455 году. И вот на тебе, «Маллеусом» христианская «гуманистическая» церковь, только что получившая печатный станок Гуттенберга, проповедующая на словах любовь, обеспечивает народы Европы как ныне обеспечивают печатными трамвайными билетиками. Никак не могли найти, что бы еще напечатать в таком ужасающем количестве кроме «законодательной инструкции» для борьбы с женщинами–ведьмами. Ведь изданий самой Библии было в несколько раз меньше. Это очень многозначительная цитата. Она требует самого пристального внимания к себе, ибо хронология тут точная, а книжек этих напечатали столько, что теперь их уже никогда невозможно будет скрыть либо «исправить». Заметьте, я разделил издания «Маллеуса» поровну за 114 лет, и вышло, что между изданиями проходило четыре года. Но какая же массовая борьба не начинается с оглушительного вдалбливания в головы «истины». Поэтому надо признать, что в первые годы «Маллеус» издавался раза четыре в год, до тех пор, пока «предложение» не стало избыточным, а потом только поддерживался «платежеспособный спрос». Иного не бывает, «Маллеус» — это не Буквари, которые требуются равномерно по годам. Сделаю некоторые выводы.

Во–первых, обращает на себя внимание то, что девизом в этой постыдной «борьбе» выбраны строки из Моисея, первого человека, призвавшего бороться за мужские права. И я это ранее связал со свержением матриархата, амазонок. Вообще мужские религии, где во главе стоит бог–мужик, — это очень поздняя религия. И я об этом сказал предостаточно в своей книге и других работах. Все прежне главные боги были матерями–богинями. К этому надо добавить, что иудаизм хуже всех религий в мире относится к женщине, и я об этом тоже приводил данные. То есть, иудеями женщины были поставлены в самые унизительные условия, я бы даже сказал, что поставлены в каком–то в злобном упоении. Как восставшие рабы кромсают рабовладельцев, не выбирая, кто прав, и кто виноват. Я это и назвал величайшей революцией на Земле. И доказывал, что она случилась отнюдь не «на грани раннего и позднего палеолита», грубо говоря 30 тысяч лет назад.

Во–вторых, Медичи. Он именно положил начало писаной истории, вернее, напечатанной истории, так как писаной истории в единственном экземпляре не может быть, это может быть только анекдот. И именно он создал философию христианства, растиражированную на весь мир. Это он собрал все древнейшие рукописи, переделал их как нужно, а остальное сжег, закрепив этот акт книгопечатанием. Ведь Malleus вышел уже через двадцать два года после смерти Козимо. Тут надо бы добавить еще и то, что Козимо Медичи было как бы два, один Старший, а второй – Первый. Тут тоже чувствуется какая–то подтасовка, тем более что Козимо I Медичи жил в разгар борьбы с ведьмами, уже после издания Маллеуса.

В третьих, женщины–царицы государств. Я уже приводил многие примеры этому, а потом дополнил все это цитированием Фрэзера, где он совершенно неуклюже объясняет наследование престола «пришлым мужчиной», женившимся на дочке–наследнице престола. И если бы это, только представим себе, случилось во времена самого Медичи или чуток пораньше, как бы это все воспринималось современниками? Я уже не говорю о нас с вами. Поэтому всю эту революцию надо было отправить как можно дальше в древность, желательно на тысячи лет от глаз и ушей наших сестер, жен и невест. Да и сам нынешний процесс эмансипации женщин, захвативший самые развитые и грамотные страны, разве не напоминает то, что женщины только что спохватились. Этот процесс «спохватывания» не мог идти тысячи лет. В 1486 году их начали жечь на кострах в качестве ведьм, а уже через сто лет они, особенно в Западной Европе, многие свои права восстановили. Вспомните хотя бы, как жаловался один из наших визитеров в Московию, что у него на Западе слишком много прав у женщин и «они ведут себя разнузданно, владея селами и городами». (См. книгу). Нам сейчас «вешают лапшу на уши», что, дескать, женщин жгли в средние века, не уточняя, когда были эти средние века. Но этот «детальный юридический документ» был подписан папой в самый разгар Возрождения (1486). В 1432 году Фичино в возрасте 29 лет стал главой Платоновской академии, но саму–то академию основал еще Плетон. И вот на тебе, в 1486 году «указ по борьбе с ведьмами», когда мир «возродился» дальше некуда.

В четвертых, женщины–дьяконисы в христианстве. Убрать их вглубь веков до Рождества Христова было невозможно, тогда еще и самого Христа не было. Тогда их убрали всех в самые первые века. Ведь там полным–полно женщин–дьяконис. Думают, мы посчитаем чин дьякона весьма малым, второстепенным, дескать, и «женский труд» применить можно. Чего же сегодня дьяконис нет? И уже 1800 лет нет. Но в те–то времена чин дьякона был совсем не маленький. Это был руководитель христианской секты, но не по служению богу, а по служению прихожанам, как я писал выше. А помните, когда убрали статую женщины–папы из храма? Я об этом писал подробно из «новохрона–1», но повторю: в 16 веке. А в 17 веке папа Климент VIII (от Медичи тоже был Климент, но только VII, впрочем, и тут может быть подделка) велел замазать портрет «папы Иоанна IV – женщины из Англии» и заменить изображением папы Захария. В это время и бушевали вместе, и Возрождение, и ведьмы, вернее борьба с ними. Но разве может так быть, чтобы при «развитом патриархате», какой существует сегодня, в средние века папами римскими работали бы дамы? То–то и оно, что времена–то были полуматриархатные–полупатриархатные, поэтому и бороться с дамами надо было не в палеолите десятки тысяч лет назад, а «здесь и сейчас», как каждый день повторяет нам телеведущий Любимов.

В пятых, если бы не скукоживание всемирной истории до начала 11 века многими новохронистами, начиная с Ньютона, мне бы никогда и не пришло в голову подтягивать матриархат в 15 век, хотя данных для этого предостаточно. И одной из главных предпосылок как раз и является борьба с ведьмами, затеянная еще при живом Медичи Старшем и, я думаю, не без его влияния. Ибо он–то и перекроил христианство самым бессовестным образом. Денег у него, видите ли, было много, Ферраро–Флорентийский собор «лично» организовал. Представьте себе, чтобы кто–то из современных банкиров собрал аж три церкви разом в одном месте? Притом церкви–то ныне покладистые, в смысле на взятки от бандитов. Не то, что раньше, когда из–за какой–нибудь «облатки» или «кусочка мощи» все три собранные вместе церкви могли перегрызть друг другу горло.

5. Краткие женские истории из «Античного Рима»

Я понимаю, что Браччолини и Фиччино, будь они и семи пядей во лбу, не могли из своей, как сейчас говорят «макитры», выдумать столько «жизненных» историй, сколько требуется, чтобы закрыть зияющую историческую брешь ранних и средних веков христианства. А также «выстроить Римскую империю», которой в действительности не было, но требовалась неукоснительно, чтобы создать саму историю на пустом месте. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они стали переиначивать женские имена матриархата в мужские. Но и этого было мало. Некоторые женщины так наследили в истории, что их невозможно стало убрать оттуда. Поэтому они только «ставят» царей на царство, а сами не царствуют. И чтобы история была длиннее, персонажей используют дважды и трижды, под разными именами. Из этого получается, и смех, и грех. Смотрите сами.

1.Туллия передает власть в Риме в руки Тарквиния (Античный Рим 6 века до н.э.).

1. 2. Амазалунта (Юлия Меса) передает власть в Риме в руки своего сына – гота Амалариха. Константинополь при этом признал Амазалунту (и Амалариха) как законных царей Рима. (Средневековый Рим 6 века н.э.). Вы обращаете внимание на «до н.э.» и «н.э.»?

2.Рядом с античной Туллией находится Лукреция. Обе женщины – жены Тарквиниев. Туллия – жена Тарквиния Гордого, Лукреция – Тарквиния Коллатина. Обе женщины – царского рода. Обе женщины активно участвуют в борьбе вокруг римского престола. О других женщинах этого времени Т. Ливий ничего не говорит (Античный Рим 6 века до н.э.).

2.1. Рядом с Амазалунтой находится ее сестра Матасунта. Обе женщины принимают активное участие в управлении Римской империей. О других женщинах, игравших важную роль в политической жизни Италии, ничего не сообщается (Средневековой Рим 6 века н.э).

3. Лукреция (6 век до н.э.) покончила жизнь самоубийством. Туллия изгнана. Амазалунта (6 век н.э.) убита. Мужчины как бы не существуют в царском доме. Вы не считаете, что друзьям Браччолино и Фиччино надо было только немного изменить имена и поставить в одном случае «до н.э.», а в другом – «н.э» и одна и та же история начинает жить вдали друг от друга на 1200 лет? Не такая уж и трудная задача, скажу я.

4. В 534 г. н.э. Амазалунта предоставляет готу Теодату титул короля, а самую же власть удержала за собой. Что это означает как не единовластное правление? По получении короны Теодат убивает Амазалунту. Именно смерть Амазалунты вызывает известную Готскую войну.

4.1. Когда известие о самоубийстве Лукреции доходит до народа, возмущенная толпа лишает царствования Тарквиния Гордого, а его брата с женой и детьми изгоняет. Вспыхивает Тарквинийская война. Попробуй народ лиши царя власти, после того как началось книгопечатание. И вообще Готская и Тарквинийская войны – близнецы–братья по сюжету.

5. Начало гражданской войны Плутарх объясняет именно смертью Юлии. (Юлия и Помпея – жены главного царя), а воюют Юлий Цезарь (Цезарь – прозвище) и Помпей. Какого черта, воевать из–за «очередной» жены царя? Жен много, а царь – один. Тут уже видна подделка Юлии на Юлия, Помпеи на Помпея.

6. Антонина – жена Велизария – одна из центральных фигур Готской войны 6 века н.э. Антоний – первый и ближайший приближенный Юлия Цезаря, один из основных персонажей гражданской войны 1 века до н.э. Антонина неотступно сопровождает Велизария. Антоний всегда рядом с Юлием Цезарем. Но Антонина – знаменитая проститутка Ромеи. По Прокопию, она – проститутка №2 вслед за проституткой №1 – Феодорой (женой Юстиниана). Антоний – знаменитый развратник Рима. Тут уже совсем не поймешь, где мужчина, а где – женщина. Явная попытка переделать матриархальное право на патриархальное с наименьшими историческими издержками. Притом, проститутка – это так свойственно матриархату судя по богиням–матерям времен Афродиты и языческих храмов. Но храмы эти все «разрушились», а на обломках построены христианские храмы. Неужели не видна настоятельная необходимость затолкать всю эту информацию как можно дальше в «древние времена»? Даже то, что было на глазах как Медичи, так и его друзей – специалистов по «отысканию» и «переводу» «древних рукописей».

7. Женой главного царя Юстиниана (главный царь – это один из двух царей, Рима и Константинополя, то есть из двух царей – главный) была знаменитая гетера Феодора. (Чуть выше она названа другим источником проституткой № 1). В описании Прокопия Феодора – императрица Ромеи. Правильно и писал Прокопий, только потом вместо нее вставили в историю ее временного мужа, да еще и приписали ему создание юстиции. Но, скорей всего, Феодора была по совместительству, и главной жрицей «языческого храма», наподобие Кибелы (см. книгу).

8. Между тремя богинями происходит спор, кто из них лучше, красивее? Парис выбирает Афродиту. И началась Троянская война. Но не только богиней была, значит, Афродита, а еще и нормальной, живой царицей. Ведь тогда, даже и позже, в Древнем Риме «должности» царя и бога совмещались. Потом их переделали в «только» богинь. Но если Троянская война соответствует согласно «новохронистам» и Тарквинийской, и готской, и крестоносной войне, то и всех этих цариц надо подтягивать в хронологии к 14–15 векам. Не так ли?

9. Оскорбив жену, царь Кандавл подписывает себе смертный приговор. Жена, заметив присутствие любовника Гигеса в своей спальне, заставляет его убить мужа–царя. Происходит смена царской династии. Нормально себя ведет женщина, как и положено всевластной царице при матриархате.

10. В 14 веке есть знаменитая женщина Матильда, жена Людовика Бургундского. Во время второго нашествия персов на Грецию «во главе греческих ополчений стоял талантливый полководец Мальтиад, долго живший в Персии». Матильда – победтельница в войне, дальнейшая ее судьба трагическая. Суд над Матильдой. Мильтиад – победитель в войне с персами, дальнейшая его судьба – трагическая. Суд над Мильтиадом. «Служительница храма подземных богинь показала Мильтиаду священные предметы, которые не подобает лицезреть ни одному мужчине» (Геродот). Новохронистов в этом примере интересовал факт использования одного и того же случая несколько раз для раздувания истории и отправления в древность неудобных событий. Меня же в этом заинтересовал «женский вопрос». Этот пример ярко иллюстрирует то, что и в 14 веке все еще существовал матриархат, хотя бы в царских семействах. И его надо было срочно уничтожать. «Приди, приди, желанный друг…» – звал Поджо Козимо Медичи.

Эти данные взяты мной из трудов Носовского и Фоменко, Я называю их то «новохронистами», то «новохронологистами». В дополнение к этому приведу сведения из Джонса, «Гибель античного мира»:

11. «Константин (Великий, основатель Константинополя) был старшим сыном Констанция от служительницы по имени Елена. Когда Констанций стал цезарем, ему пришлось развестись с Еленой и жениться на дочери Максимина Феодоре (заметьте, опять Феодора), а маленький Константин был отдан на воспитание при дворе Диоклетиана». Похоже, что это та самая императрица–проститутка Ромеи. И не императоры царствовали, а императрицы.

12. «Причиной вторжения (Атиллы) послужил безрассудный поступок Гонории, сестры Валентиниана III, которая в бешенстве от того, что ее выдали замуж за нелюбимого человека, послала Атилле свое кольцо и письмо, в котором просила о помощи». Во–первых, Гонорию Гонорием заменить пара пустяков, тем более что и Гонорий императором был. Во–вторых, это же просто детская сказка, как если бы молодая леди Клинтон вызвала на подмогу нашу армию, если, не дай бог, бывший президент США выдаст ее замуж не за того, кто ей мил.

13. Когда умер Зенон, право выбора наследника вновь перешло к сенату, который передал это дело на рассмотрение императрице Ариадне. Ее выбор пал на пожилого служителя суда Анастасия, за которого она вышла замуж». Опять все шито белыми нитками. Какого черта сенат «передал право» вдове, что у самого ума не

хватило? Притом выбрала она какого–то безродного старика, а потом вышла за это старое чучело замуж. Дура, и сенат всем своим составом дурак. Одному этому случаю, отдельно взятому, может быть и можно поверить. Но он, этот «случай» у меня ведь уже тринадцатый.

14. Юстиниан применил к арендаторам земли (фактически рабам) правило, по которому дети свободных матерей получали свободу, даже если их отцы принадлежали к арендаторам. Это очень сильный аргумент, безапелляционно утверждающий, что женщина главнее мужчины.

15. Парфенон в 12 веке действует как латинский храм Девы Марии, то есть античная Афина = средневековой Деве Марии (построен в 1363 году). Знаменитый Парфенон, построенный якобы в античную эпоху, затем надолго исчезает с исторической арены вплоть до средних веков и является из небытия лишь в 14 веке н.э. при Нерио. Опять царица впереди царя.

16. Античные историки много говорят об участии финикийского флота в войне 490 года до н.э. Финикия выступает на стороне Персии против Греции. Но Финикия – это средневековая Венеция. А Древняя Персия – это Франция. Маргарита переделана в перса Мардония, зачинателя и вдохновителя греко–персидских войн. Венеция своим флотом поддерживает французов–персов. Здесь главное, что опять царица переделана в царя.

Напишу крупными буквами: В библейской же истории нет цариц, только цари, как и положено иудеям. Хотя я нисколько не сомневаюсь, что они там были, только очень давно, когда они еще не двинулись завоевывать мир торговлей и деньгами. Поэтому они очень удивились такому «беспорядку» и, будучи людьми умными и грамотными, принялись искоренять эту скверну, чтобы свои жены не занялись эмансипацией. И добавлю нормальными буквами, что постепенно времена Моисея подтягиваются к временам Козимо Медичи, к временам борьбы с ведьмами.

Ловкие были ребята Браччолини и Фиччино, но все равно шила в мешке не утаишь.

6. Современную и реальную оппозицию Медичи затолкал

в древность. Чтобы не мешала

Во времена Медичи нет оппозиции. Такого вообще не может быть. До него церковная оппозиция была, с самого «до нашей эры». Мы ее только что видели, частично, разумеется. После него оппозиция была, начиная с Гуса, Жижки и Лютера. А во времена «принципата Медичи» (1434 – 1537), более 100 лет никакой философско–церковной оппозиции нет. Все рады покупать индульгенции, все читают одного только имеющегося в наличии философа Николая Кузанского, математика, который в математике понимает меньше нынешнего третьеклассника. Несмотря на то, что Эвклид помер несколько тысяч лет назад, а на Востоке давно уже известна алгебра, да на таком уровне, что и сегодня не требует исправления.

В своей упомянутой книге я сопоставил учения Николая Кузанского (из Кузы) и Аристотеля. Их якобы разделяют 1785 лет. Аристотель родился в 384 году до нашей эры, Кузанский – в 1401 году, младше самого Козимо всего на 12 лет. И, на мой взгляд, философия Кузанского выглядит лепетом первоклассника по сравнению с десятиклассником, победителем всевозможных конкурсов. Но, Аристотель, живший якобы на 1785 лет раньше, выглядит не только таким десятиклассником, но и даст сто очков вперед записным нынешним философам, таким как Демин, например. И таким современным критикам своим, как Кессиди. (Подробности в книге и статье «Мистика»).

Какого же черта современника Козимо Медичи, Аристотеля загнали так далеко в древность? Но ведь Платон – «древнейший» обоснователь идеализма, на котором основывается христианство. И чтобы христианство отправить ко дню рождения Христа, надо и его апологета философского туда же отправить, чтобы они там встретились. А самого Христа туда же отправили, чтобы «учение» его было древнее, дескать, временем проверено. Какой же «прочности» будет идеология христианская, если ее, например, создали всего две недели назад. Ведь таких идеологий в мире возникает никак не меньше дюжины за год. Почитайте газеты. Там же почти в каждой новая идеология на предмет «как жить дальше». А христианство – такое путаное, неудобоваримое, с гигантскими логическими, хронологическими, нравственными, астрономическими и прочими ошибками. И если его не «проверить временем», к нему будут относиться как к передовице в газете «Правда», даже хуже. Или к выступлениям наших правителей, которые ежедневно нам говорят, как только сделают самую малость для народа, например: Вот мы повысили вам пенсию на два рубля при инфляции в 20 процентов. В следующем году повысим – в два раза, а через пять лет – в пятьдесят раз. Ведь и мы и они прекрасно знаем, что повышение это фактически понижение, так как хлеб уже подорожал и двух рублей «прибавки» не хватит даже на полбуханки его. А обещание про «50 раз» вообще никогда не будет выполнено. Вот что такое было бы христианство, если бы оно выпрыгнуло вдруг как черт из табакерки на народ, совершенно новенькое, прямо позавчера из–под штампа. А когда ребенку говоришь, что не надо «трогать писю руками, не то она отвалится», и добавишь, что «так было всегда», то он понимает мгновенно.

Да, забыл. Аристотель же критикует Платона. А как он может критиковать через почти 2000 лет? Надо, чтобы Аристотель был учеником Платона, восставшим на учителя. Вот в этом и есть просчет. Где вы видели, чтобы ученик критиковал учителя? Ученик ведь может только «развивать» его учение, и не иначе. Это и по историкам видно. Как вдолбили им учителя, что история только и может быть скроена, как они сказали, так историки–ученики и продолжают, словно на глазах у них лошадиные шоры. И шоры придуманы, собственно, именно для этого, чтобы лошадь не заглядывалась на окружающий пейзаж, включая кобылиц, а видела только дорогу, давно уже проторенную. Возвращаясь к учителям и ученикам в науках. Почитайте биографии. Практически всегда один ученый изучает в тишине труды другого ученого, как правило, не его учителя. И видит просчеты в логике. И пишет об этом. И тем самым развивает науку. А ученик, особенно прилежный, никогда не увидит ошибок в трудах кумира своего. Это правило. Исключения крайне редки. И уж совершенно по–идиотски выглядит «воскрешение» трудов Платона через 2000 лет в Платоновской академии Козимо Медичи. Это то же самое как воскрешение, допустим, матриархата. Ни с того, ни с сего.

Еще больше настораживает то обстоятельство, что во времена Козимо Медичи напрочь отсутствуют не только единичные ученые–оппоненты христианства, но и целые ереси, секты и так далее. Все они оказались в 1300 годах позади. Пройденный, так сказать, этап. Но мы же и сегодня вокруг себя видим все новые и новые разновидности всяких религиозных отщепенцев. А вот во времена Козимо вокруг – шаром покати. Чистое поле христианства, без соринки. Надо бы все это поискать по вековым «сусекам», вытащить на свет божий, да и возвратить их все на законное место на хронологической шкале.

Обратимся к временам, когда Христа почти только что распяли. 160 – 180 годы нашей эры. Царствие Марка–Аврелия, и немного раньше при его приемном отце–императоре Антонине. Я просто перечислю ереси (секты) из книги Ренана, которые были в этот краткий «миг» хронологической шкалы: валентинианцы, школа Сатурнина, школа Карпократа, церковь Маркоса, офиты, баптисты или сабияне, гностики, маркионитская церковь, догмат Апеллеса, енкратиты, манихеи, монтанисты. Не скажу, что ереси эти очень сильно отличались друг от друга. Например, по Тациану «употребление мяса и вина делало человека нечистым. Он требовал, чтобы при совершении таинств употребляли только воду». Но и сегодня католичество от православия, если взглянуть на проблему трезвым взглядом, отличается двуперстием от трехперстия. Кстати, о баптистах. Само христианство за 1300 лет стало неузнаваемым, а баптистская ересь монолитна все эти века. Так что ли?

Вот как рассуждал по словам Ренана Цельс якобы за 1300 лет до Козимо Медичи: «Провидение, угадывание, храмовые чудеса, оракулы, бессмертие души, будущие награды и наказания представляются составными частями государственного вероучения». Или такая характеристика Цельса: «Всего более поражает нас Цельс в экзегетике. Сам Вольтер не лучше разбивает библейскую историю: невозможности книги Бытия, понимаемой в прямом ее смысле, наивное ребячество рассказов о сотворении мира, о потопе, о Ноевом ковчеге. Ярко выставлен кровавый, жестокий, эгоистический характер еврейской истории, странность божественного выбора, отдавшего предпочтение такому народу и назвавшего его народом Божиим. Злобность еврейских насмешек над другими сектами резко порицается, как выражение несправедливости и гордости». Потом цитирует Цельса: «Евреи и христиане представляются мне, как стая летучих мышей или муравьев, выползающих из своей норы, или лягушек при болоте, или червей, заседающих в углу трясины… и ведущих такие речи: «Нам Бог открывает и заранее объявляет все; он не заботится об остальном мире; он представляет небесам и земле вращаться, как вздумают, и занимается только нами. Мы единственные существа, с которыми он сносится посредством гонцов, единственные, с которыми он желает быть знакомым, потому что он нас создал по своему подобию. Нам все подвластно: земля, вода, воздух и светила; все для нас создано и предназначено служить нам; и так как некоторым из нас случилось согрешить, то Бог придет сам, или собственного сына пошлет, чтобы сжечь злых и дать нам вместе с ним насладиться вечною жизнью».

Не могли так люди рассуждать за 1300 лет до Медичи, каковым рассуждениям и Вольтер бы позавидовал, а потом все это кануло в лету. Продолжу, пока и вы этого не поймете: «Появление Бога в лице Иисуса кажется нашему философу неприличным и бесполезным. Евангельские чудеса жалки; странствующие колдуны проделывают то же, а сынами Божиими никто их не считает. Жизнь Иисуса есть жизнь жалкого чудодея, ненавидимого Богом. Его характер раздражителен; его резкая манера говорить обличает человека неспособного убеждать; она не подобает богу, ни даже здравомыслящему человеку». Или вот это: «Если Бог пожелал спасти род человеческий, то почему он послал своего сына только в один уголок мира? Он должен бы был вложить дух свой в несколько тел и направить этих небесных посланцев в разные стороны, так как он знал, что посланный к евреям будет убит. Зачем также два противоположных откровения, Моисеево и Иисусово? Иисус, говорят, воскрес? То же рассказывают про многих других, Замолсиса, Пифагора, Рампсинита. Живой он ничего не мог для себя сделать; а мертвый, говорите вы, он воскрес и показывал знаки своих страданий, дыры на руках. Но кто все это видел? Женщина, больная рассудком, как вы сами признаетесь, или всякий другой одержимый, в том же роде. По–видимому сам сын Божий не в силах был сам выйти из гроба; понадобилось, чтобы другой отвалил камень… Если бы Иисус действительно желал проявить свое божественное существо, он должен был показаться своим врагам, судье, который приговорил его, всему народу. Его казнь имела бессчетно свидетелей, воскресение – только одного». Можно еще долго продолжать. Закончу следующей фразой: «Но все–таки нужно, чтобы вера была основана на разуме, и не имела единственным основанием решимость ничего не обсуждать».

Может быть вы, до гроба убежденные в официальной истории, не поверите моим, таким как бы скользким доказательствам. Тогда приведу логическое доказательство. Вы знаете, когда родился Коперник? Если не знаете, то сообщаю, в 1473 году, он на 84 года младше Козимо Медичи. До Коперника никто не знал, что Земля вращается вокруг своей оси и движется вокруг Солнца. А Цельс, как само собой разумеющееся, сообщает практически походя: «он (Бог) представляет небесам и земле вращаться», будто не знает, что «это еще не открыто наукой». Мне могут сказать на это доказательство, я это и сам встречал в печати, что, дескать, гелиоцентрическая система каким–то боком была известна еще в Древнем Египте, или где–то около него. А потом про это забыли. Во–первых, человечество на нашей памяти почему–то ничего не забыло, что ему было известно, значит, не забыло бы и про гелиоцентрическую систему. Во–вторых, паровоз и пароход человечество изобрело через 330 лет после рождения Коперника. Какого же черта тогда древние египтяне не изобрели паровоз и пароход еще до нашей эры? Лет так тысячи три назад, через 330 лет после того, как узнали, что Земля круглая.

Наконец, я едва научился читать цитируемую книгу Ренана в репринтном переиздании, с русскими буквами, которых я просто не знал. Но эта книга не могла быть издана ранее 1860 года, когда Ренана избрали действительным членом Российской академии наук. (На титульном листе издательства Н. Глаголева даты нет). Вот что такое сто лет истории. А наши историки разбрасываются налево и направо тысячами лет, а думать исторические персоналии заставляют совершенно современно. Это же и по подделкам Браччолини было видно внимательным читателям. И я заметил походя незамеченное Ренаном сообщение о вращении Земли у Цельса.

7. Вопрос о пасхе и григорианском календаре

Я недаром выделил год принятия григорианского календаря – 1582 через 122 года после смерти Козимо Медичи. Этим остолопам пришлось после 4 октября перейти сразу к 15 октября. Хотя остолопами были те, кто вводил христианство с пасхой в воскресение, а не в любой день недели, лишь бы это было первое полнолуние после весеннего равноденствия, как у евреев.

Ренан настолько по–детски расписывает эту историю, что смех разбирает: «Еврейский календарь был затруднителен, и в странах, где евреев не было, определить 14 низана было бы нелегко. Согласились, чтобы Воскресение Христово праздновалось в воскресенье, совпадающее или следующее за первым полнолунием после весеннего равноденствия». И еще: «Пасхальный цикл был так дурно исчислен, что соседние церкви, например александрийская и палестинская, списывались весною, чтобы условиться и отпраздновать праздник в один и тот же день в полном согласии. Как странно, в самом деле, видеть одну церковь печалующейся, истощенной постом в то время, когда другая церковь уже отдается радостям воскресения! Воздержание от пищи, которое предшествовало пасхе и привело к установлению великого поста, также применялось самым различным образом».

Это почему же нелегко без евреев определить 14 день 28–дневного лунного месяца? 14 день – это же простое полнолуние, его на небе и без евреев видно. Беда же в том, что евреи именно в этот день и празднуют свою пасху, глянут на небо, и празднуют. Низан же – это первый лунный месяц после весеннего равноденствия. Равноденствие тоже определить труда не составляет. Воткни палочку в землю, и обведи ее кругом. Как солнечная тень от восхода до заката совпадет с диаметром, так и – равноденствие. Надо только дождаться после этого полной луны, чтоб светлее было праздновать. Ждать всего несколько дней. Можно было бы и в самый день равноденствия праздновать, но не все же солнечными часами владеют, чтоб его определить. А так, слух прошел, что равноденствие наступило, ну и поглядывай на небо, следи, чтобы полная луна была. Все же очень просто и незатейливо. Недаром это самый древнейший праздник. Сперва семитский праздник просто весны (paskh – пасха), затем – исхода из Египта. Не выдумывать же для христиан что–то новое. Сперва же так и было: христиане праздновали пасху вместе с иудеями, в один и тот же день. Только иудеи праздновали уже не праздник весны, а исход из Египта, а христиане – воскресение своего любимого Христа.

Стоп. Как же Воскресение, но не в воскресение? А вы найдите хоть одну западноевропейскую хронику или миф какой–нибудь, где бы указывались дни недели. Ведь дни недели, собственно, произошли от названий планет, когда на них обратили внимание, то есть, когда возникла астрология. А как она может возникнуть в Западной Европе, если там чуть ли не круглый год небо затянуто облаками? Евреи же жили там, где круглый год сверкает солнце, а по ночам – звезды. Вот они и решили, что суббота – выходной, а остальные все дни – рабочие. Это в дополнение к числам и месяцам, заметьте лунным по 28 дней, а не солнечным как сегодня у всех нас. Христос, когда вводил в употребление для нас выброшенное евреями за ненадобностью «Первозаконие» под псевдонимом Второзакония, даже и не знал, что у нас нет дней недели как таковых. Но он же быстро умер, и дела христианства пошли на самотек. Грамотных христиан вообще не было, попадались только жадные до власти богини–мамы, ставшие потом папами. Постепенно они, конечно, учились, но как говорится, чему–нибудь и как–нибудь, то есть помалу и вперемешку, с пятого – на десятое. Сегодня бы обязательно сказали, что у них не было «систематического образования».

Когда узнали, наконец, про дни недели, ужаснулись. Как так? Не может же так быть, чтобы сегодня Христа распяли, и сегодня же он и воскрес. Тем более что Евангелия уже были написаны, притом так, что сам черт не разберет, я же говорю, безграмотные. По Матфею выходило, что Христос «перед смертью вкушал пасху со своими учениками 14 низана (в полнолуние). Таким образом, они праздновали этот день вместе с евреями, в какой бы день недели он не пришелся». Ренан: «Апостол Иоанн всю свою жизнь праздновал пасху 14 низана, но в приписываемом ему Евангелии он, по–видимому, проповедует совершенно иное учение, презрительно относится к древнему еврейскому празднованию пасхи, и смерть Иисуса у него совпадает с самым днем, когда ели агнца, как бы в указание замены его новым пасхальным агнцом». Ренан лукавит, это его «как бы указывает», на самом деле ни на что не указывает. То есть, ни в одном Евангелии не стоит прямо, когда же надо праздновать пасху христианам? А это, знаете ли, призыв к разномыслию. В общем, католики логически дошли, что надо бы не убийство Христа праздновать, а его воскресение. Вот в это время они и узнали, что есть еще и дни недели, которые у евреев давно уже были. Но сразу же начали и путаться, они еще не привыкли отождествлять дни недели с числами календаря. Притом астрологии, из которой выросла астрономия, они совершенно не знали за своими туманами. Однако назначили воскресенье днем солнца (sundey), под знаком которого родился Христос, а субботу – естественно, знаком Сатурна (Saturday). Русские же, как наиболее опоздавшие просто перенумеровали дни недели, за исключением воскресенья, которому придали требуемый смысл.

Вот где христиане ужаснулись по–настоящему. И немедленно исправили, так сказать, апостольским приказом, который состоял из двух пунктов: 1) не праздновать вместе с иудеями, 2) праздновать только после весеннего равноденствия. И я бы так поступил, если бы не учил астрономию в школе. Я бы тоже подумал, пусть сперва иудеи распнут Христа. Представьте, они же думали, что пасха иудейская празднуется в равноденствие. Вот и думали, что этими двумя пунктами обойдутся. Но не только поэтому. Христиане просто не знали, когда будет равноденствие, у них же вечно солнышко за облаками. Дескать, увидим иудеи празднуют, и мы денька через два–три запразднуем. Потом оказалось, что иудеи не в равноденствие празднуют, а в полнолуние после равноденствия, притом в первое полнолуние. От апостолов тут же последовал указ с третьим правилом: 3) «совершать праздник пасхи после первого же полнолуния», то есть чуток позже еврейской пасхи, если учитывать второй пункт. Где же за этими указами апостольскими евангелистам угнаться? Они же написали свои Евангелия и померли. Управление полностью перешло к апостолам. Недаром на Руси шутят: что стоишь как апостол, дескать, столбом деревянным? По–хорошему, первый пункт уже можно было отбрасывать, сдать в архив, он же ненужным стал после введения третьего пункта. Зачем уточнять, что масло масляное. Не убрали, боялись ошибиться: мало ли что?

Но опять вышла некоторая неопределенность. После первого полнолуния, которое происходит после весеннего равноденствия, дней еще черт знает сколько, так можно добраться и до нового равноденствия, осеннего, и даже до весеннего, но уже с другой, так сказать, стороны. Вот тут и применили новые свои знания про дни недели: назначили один день из них по–еврейски днем солнца, днем Христа. Это передовые народы, а отсталые, те сразу назвали воскресением, как я уже говорил. И сразу же появился пункт в правилах о пасхе: 4) «…но не в любой день, а в первое по полнолунии воскресенье». Видите, как резко ограничили потуги праздновать пасху от старой до новой, весь год? Я и подумал, было бы им, христианам, раньше известно про воскресенье, разве бы они поставили его четвертым пунктом? Ведь не совсем они дураки были, они же были просто малограмотными. Они же запросто могли сразу написать, если бы им дни недели были известны: если еврейская пасха падает на воскресенье, то мы празднуем – в следующее воскресение. Пусть Христос не обижается и повисит недельку. Солнцу не прикажешь, хотя его и повесил Твой Отец. Если же, у евреев пасха не в воскресенье, то мы празднуем в первое же попавшееся воскресение, и Тебе, наш Дубль–Бог, висеть меньше, опять таки в зависимости от солнца. Уж таким его создал Твой Отец.

Но тут опять возникла загвоздка. Будь еврей Христос жив, он бы быстро разобрался, он же очень грамотным был, хоть и ненавидел «книжников» вместе с «фарисеями». Дело в том, что луну в наших краях редко видно и это идиотское равноденствие можно ненароком пропустить. Поэтому добыли рисунок, так называемые «круги луне рука жидовская» в виде ладони человеческой руки, по фалангам пальцев которой евреи определяли свою пасху, когда луны не было видно. Они же кочевое торговое племя и в нужное время могут по торговым делам оказаться, черт знает где. И рядом с этой «жидовской» рукой нарисовали свою, точно с такими же фалангами, только надписи были другие уже по своей «родной» пасхе, то есть соответствующим образом сдвинутой по дням. Свою руку назвали Дамаскиновой рукой, а еврейская осталась с подписью «жидовская». Две руки вместе назывались пасхалией. И зажили по этой руке припеваючи, совсем не обращая внимания на астрономию. Только заметьте, христиане не обошлись без «руки жидовской», она была как бы для контроля. Значит, сами в этом деле ничего не соображали. Делали все чисто механически, не вникая в суть. И это христиан подвело.

Дело в том, что человек, составивший эту «руку жидовскую» был астрономом, и «рука» постоянно корректировалась по мере приобретении новых знаний и уточнении прежних. А христиане думали, что «рука» эта вечная, прямиком евреям Богом спущенная. И будет действовать до скончания веков. И однажды чуть не отпраздновали свою пасху вместе с еврейской. Евреи свои данные откорректировали, а христианам не сказали. Немного насобачившись в праздновании пасхи, христиане решили создать свой календарь на 12 месяцев (юлианский) и перенесли в него все еврейские дни пасхи, а по ним и свои сообразили разместить. И очень загордились, дескать, мы сами с усами и живем по своему календарю. Но за луной и солнцем из–за непогоды следить все равно не стали. И у них опять случился облом.

Тут надо остановиться на том, сколько же надо лет, чтобы насобачиться по трафарету лепить свой календарь? Я это специально говорю, чтобы вы не подумали, что для этого надо 2000 лет. Например, «круг луне» повторяется циклами в 19 лет, но с маленькой добавкой, так что за триста лет набегает целый день. Так же как и високосный день набегает за четыре года, да еще и не точно за четыре. Юлианский же календарь этой добавки не учитывал. Поэтому еврейская и христианская пасхи начали приближаться друг к другу. Это заметили в 14 веке, незадолго до рождения Медичи. Ошибка в христианской пасхе из–за смещения истинного полнолуния достигла 2 дней. То есть, «если иудейская пасха приходится на субботу, то, согласно 4–му правилу христианская пасха должна праздноваться на следующий день – в воскресенье. Но из–за образовавшегося двухдневного смещения пасхалия определит празднование пасхи на первое воскресение по прошествии двух дней после полнолуния, то есть на неделю позже, в следующее воскресение» (Носовский, Фоменко). Поэтому 4 правило нарушается, и это совершенно невозможно в религии. Терпение христианских иерархов кончалось. Эта чертова «блуждающая» пасха не хотела служить им. Как хорошо бы было, если бы пасха праздновалась как 1–е мая, 1–го января или, в крайнем случае, 23 февраля – день защитника родины, когда женщины на работу несут соленые огурцы, а мужики вытряхивают свои «заначки» на водку.

Но не только в этом дело. Церковь Медичи была построена как дивизия на плацу, «римская» казна была переполнена, а в приходах и епископствах творилось, черт знает что. Смотрите выше цитату из Ренана по этому поводу. Одни еще поста не закончили, а другие уже опохмеляются. Смотреть противно, как говаривал Аркадий Райкин. Но не успел бедный, помер, перетрудившись на организации церкви и подделке истории в своей, вернее, в «Платоновской» академии. Но я не сомневаюсь, что в своем завещании, хотя я его и не читал, велел исправить сие недоразумение, из–за которого иерархи то и дело попадали впросак.

Время пришло скоро. В 1582 году папа Григорий XIII издал буллу: «Среди важнейших было заботою нашею не только восстановить равноденствие на издревле назначенном ему месте, от которого со времени Никейского собора оно отступило на десять дней приблизительно, и 14 луне (полнолуние) вернуть ее место, от которого она на четыре и пять дней отходит, но и установить также способ и правила, которыми будет достигнуто, чтобы в будущем равноденствие и 14 луна со своих мест никогда не сдвигались. А посему с целью вернуть весеннее равноденствие на его прежнее место, каковое отцы Никейского собора установили на 12–й день перед апрельскими календами (21 марта), мы предписываем и повелеваем касательно месяца октября текущего 1582 года, чтобы десять дней, от третьего дня перед нонами (5 октября) до кануна ид (14 октября) включительно, были изъяты».

Носовский и Фоменко комментируют это папское решение: «Таким образом, григорианский календарь «обгоняет» юлианский на три дня каждые четыреста лет. К настоящему времени разница между ними уже не 10, а 13 дней. <…> На самом же деле привязка весеннего равноденствия к 21 марта никакого практического или научного значения не имеет. Более того, она приводит к определенным практическим неудобствам, связанным с неизбежной неравномерностью исторической шкалы, основанной на таком календаре. Недаром при астрономических расчетах до сих пор пользуются юлианским календарем». Как это «не имеет практического значения»? Еще как имеет. Папа же приказал не только равноденствие закрепить на месте, но чтобы «и 14 луна (полнолуние) со своего места никогда не сдвигалась…» Было же бы как я сказал выше, пасха – в один определенный день календаря, например, к дню рождения или смерти Ленина (кажется 22 апреля, я уже и позабыл, лет 40 подряд помнил).

Тут надо отступление для ясности. Разве мы не знаем, что иногда требуют «из–под земли достать», «чтоб было к 1 мая», «чтоб параллельные линии, которые пересекаются около туманности Андромеды, пересеклись вот тут, у меня в кабинете». Или вообще, сделайте мне атомную бомбу как у американцев к 70–летию со дня рождения вождя мирового пролетариата. Оно, конечно, сделают, не сделают, так украдут. Притом заметьте, ни один большой начальник никогда не требовал, чтобы дважды два было пять. Он же прекрасно знает, что это невозможно. Но больше–то он вообще ничего не знает, потому и требует. Вот и папе Григорию XIII сделали «григорианский» календарь. Звучит–то как красиво, раскатисто. А у патриарха Московского все еще считают года «от сотворения мира», там их уже свыше 6 тысяч накопилось. А у мусульман вообще года еще не перевалили не только за 2000–ю отметку, но даже плетутся где–то в 14 или 15 веке.

Поэтому объяснения Носовского и Фоменко могут быть полезны только нам, но не папам: «Но задача исправления пасхалии – в том виде, как она была сформулирована в булле, — неразрешима! Дело в том, что весеннее равноденствие и первое весеннее полнолуние сдвигаются по числам календаря с разной скоростью. Поэтому раз и навсегда остановить их за счет изменения средней длины календарного года – невозможно. Что, конечно, сразу же и дало себя знать после григорианской реформы. Первое весеннее полнолуние начало смещаться в григорианском календаре в полтора раза быстрее, чем в юлианском, и, более того – в другую сторону. В итоге в качестве платы за буквальное соблюдение 4–го правила в григорианской пасхалии оказалось нарушенным 2–е (апостольское) правило о пасхе (только после весеннего равноденствия –мое). Так весеннее равноденствие было передвинуто на 21 марта, «на свое место». А чтобы ошибка далее не накапливалась, было решено из каждых четыреста лет изымать трое суток».

Но я же писал все это не для того, чтобы сообщить о глупостях пап, о первоначальной путанице с празднованием пасхи христианами до юлианского, и после юлианского календаря. О том, что без еврейского календаря христиане и шага не могли ступить. Я еще раз хочу задать риторический вопрос, который выше прозвучал у меня несколько неотчетливо. Могли ли христиане так путаться подряд 1582 года? И только потом принять, как им казалось, радикальное решение по григорианской реформе? В качестве наводящих предложу следующие перевороты, произведенные не тогда, когда уже жить невозможно, а оперативно, как и потребовала обстановка.

Проблема 2000–го года в компьютерном мире решена загодя, радикально и практически без сбоев даже в гигантских сетях. Второй пример: преодоление тупика в самолетостроении, когда вошли в противоречие вес двигателя и необходимая скорость самолета. «Тупик» состоял в том, что даже пустой самолет не должен бы был поднять в воздух свой двигатель при сверхзвуковой скорости полета. Тут же так сильно занялись обтекаемостью, что проблема была почти мгновенно решена. А автомобиль? Это же чудовище на паровом ходу, как «вечный двигатель», навсегда должно было бы остаться экспонатом курьеза. Но гигантский труд по доведению абсолютно, кажется, бесперспективного изобретения сделал возможным те объемы их производства, какие сейчас в мире имеются. Я уже не говорю о том, что современный настольный «пентиум» едва ли поместился бы в Кремлевском дворце съездов, будь он по–прежнему на электронных лампах. А до отказа он бы не смог непрерывно проработать и 20 секунд. О чем это говорит?

Это говорит о том, что религии не могли существовать столько лет, сколько им приписывается историей. Просто станок Гуттенберга позволил католическим папам скомпилировать из отдельных, взятых наугад в древних рукописях, фактов, подать их раз по 5–10 под разными соусами, привязать их к «хронологической» шкале в 10 тысяч лет вместо 1 тысячи лет. А затем канонизировать безвозвратно всю эту дурь на Гуттенберговом станке.

Птолемеи, часы, христианская пасха и григорианский календарь

Календарное олицетворение христианской пасхи и сам григорианский церковный календарь я подробно рассматривал в своей статье ««Возрождение» как торжество мракобесия (Медичи с компанией, Гуттенберг и другие «греки»)» в подразделе «7. Вопрос о пасхе и григорианском календаре». Общий итог этого рассмотрения – несусветная чушь. Повторять здесь об этом не собираюсь, однако приведу основные выводы, которые мне удалось получить.

Христос, конечно, мог воскреснуть в воскресенье, но привязать этот день недели к конкретному числу календаря невозможно, дни недели смещаются по календарю. Поэтому по юлианскому календарю христианская пасха стала получаться раньше пасхи иудейской. В результате получалось, что Христос воскрес прежде, чем был убит. Пришлось изъять из юлианского календаря, грубо говоря, десять дней, перейти сразу от 4 октября к 15 октября 1582 года. И теперь пасха христианская не догоняет уже пасху иудейскую, а отстает от нее. Но не в этом дело. Дело в том, что воскресать Христос не должен раньше, чем его евреи распнут на кресте. Побочным же идиотским эффектом григорианского календаря явилось то обстоятельство, что астрономы им не пользуются, так как он вычурный до невозможности, и рассчитывать всякие небесные астрономические предсказания по нему – голову сломаешь. Но мы по этому календарю ныне живем и вроде бы ничего не замечаем. Мы же с вами не рассчитываем, когда, например, к нам комета Галлея вновь приблизится. Мы это узнаем из газет.

Но, главный вывод все–таки не в этом, а в том, что Западная Европа даже еще и в конце 16 века, когда уже и Возрождение почти закончилось, была до предела безграмотна в астрономии. И все свои знания получила на Востоке, на Ближнем Востоке. А так как была безграмотна, то полученными знаниями распорядилась как последний из двоечников. Но ведь вся всемирная история написана на Западе, кое–что взяв, притом невпопад, из восточной истории. Поэтому она тоже получилась такая же кособокая как и григорианский календарь, и христианская Пасхалия, особенно – католическая. Я это потому сообщаю вам в качестве введения, чтобы вы поняли: не только птолемеев геоцентризм, к которому я сейчас перейду, выглядит искусственным умопостроением, и который не мог быть «изобретен» без знания принципа действия механических часов с маятником. А так как гелиоцентрическая система мира – это просто механические часы, то эта самая геоцентрическая система мира Птолемея не могла быть построена до изобретения часов.

Я сейчас обоснованно буду подозревать, что сперва все–таки была создана гелиоцентрическая система мира, а потом уже – геоцентрическая. Точно так же как сначала была установлена пасха иудейская в первое полнолуние после весеннего равноденствия, а потом уже к ней присобачили четыре знаменитых «правила о пасхе» христианской, и завели тем самым все календари в тупик.

Сначала о Клавдии Птолемее, «греке», которые, как вы уже знаете, вовсе не греки, а евреи. Большую часть жизни Клавдий Птолемей якобы прожил в Александрии, которую, как известно, основал Александр Македонский вблизи устья Нила. Я же думаю (смотри мою книгу), что Александрия основалась сама собой, так как там была почти на поверхности поваренная соль – самый первый «всеобщий эквивалент» на Земле. Сведения о жизни этого Птолемея «очень скудны», поэтому как он попал из Греции в Египет, неизвестно. Но вот все его труды сохранились, а их немало. «Альгамест» в 13 томах, «География» в 8 книгах и 5 томов по оптике. И все они как миленькие лежат на полках. Это бы не было так странно, если бы то же самое не случилось с тремя Платонами, о которых у меня написано в книге. И я обоснованно там сказал, что эти самые Платоны жили не раньше самого Козимо Медичи, в 15 веке, все трое. И писали под его заказ. То же самое я хочу сказать и о Клавдии Птолемее, переделавшем в угоду католической церкви известную гелиоцентрическую систему мира в геоцентрическую, с центром – в магме. Жил этот Птолемей якобы в 90 – 160 годах новой эры.

Но вот что странно. Этот «грек из Египта» писал все–таки по–арабски: «Альгамест» Большая советская энциклопедия называет стыдливо «арабизированным», а 5 «птолемеевых» томов по оптике вообще «нашли» в 1801 году как перевод с арабского.

Перейду к семейке Птолемеев, ничего общего с Клавдием Птолемеем не имевшей, но тоже живших в Египте. Основоположник династии египетских правителей Птолемей I был военачальником Александра македонского и унаследовал от него Египет. Точно так же как другие начальники – другие провинции первой мировой империи, которой, естественно, никогда не существовало, и я это доказывал неоднократно в своих работах. С чего же начали Птолемеи свое правление в Египте? А с того, что «ввели культ Сераписа». О Сераписе же известно то, что это как и Аттис – бог–юноша, который был в любовниках у своей матери, действительной богини, по всем статьям, как и положено в матриархате. (См. книгу, раздел «Боги и инцест»). Вот выписки из их династии:

• Птолемей II Филадельфе (любящий сестру), 285 – 246 г. до н.э.

• Птолемей IV Филопаторе (любящий отца), 221 – 204 г. до н.э.

• Птолемей V Епифан (явленный бог), вступил на престол малолетним, 204 – 180 г. до н.э.

• Птолемей VI Филометор (любящий мать), 180 – 145 г. до н.э.

• Птолемей VIII Евергет по прозвищу Фискон – Пузатый, 170 – 116 г. до н.э. Он брат Филометору, «любящему мать», и воюет с ним непонятно за что. Но у него есть не только брат Евергет, но и сестра Клеопатра II, которая по совместительству является и его женой. С ней он тоже воюет.

• Птолемей Клеопатра III – вторая жена того же самого Пузатого, воюет со своими сыновьями.

Через 206 лет родится Клавдий Птолемей, который к этим своим «однофамильцам» не имеет никакого отношения, но тоже живет в Александрии. Но не в этом дело. Сперва загляните в мою книгу в упомянутый параграф «Боги и инцест», а потом – туда же или в статью «Возрождение как торжество мракобесия», в раздельчик «Краткие женские истории», а потом читайте здесь дальше. И будет понятно, что речь здесь идет о царицах, они же богини–матери. Только позднее их переделали, где можно, в мужиков, а где уж совсем невозможно, оставили в царицах. И «любящие» мать, отца и сестер – это вовсе не родственная платоническая любовь, а чисто сексуальная, от которой родятся дети.

Почему я так удалился от основной темы? Потому, чтобы показать, что все описанное здесь про инцестуальные связи происходило не до нашей эры, хотя и в самом ее конце, а во времена Козимо Медичи, и даже – чуть позже. Почему? Потому, что знаменитый «Маллеус» — церковная инструкция по борьбе с ведьмами с 1486 по 1600 год (114 лет) издавался в несколько раз чаще самой Библии, именно 28 раз. А «труды» Клавдия Птолемея, пропагандирующие геоцентрическую систему мира, издавались с 1475 по 1600 год (почти те же самые 125 лет) – 42 раза. Раз в десять чаще Библии, которая впервые напечатана типографским способом в 1455 году. Я этим хочу сказать, что все «труды» Птолемея–ученого родились на свет не ранее 1475 года. И заполонили весь католический мир, напрочь вытеснив прежние знания о гелиоцентрической системе мира.

Здесь же хочу еще раз напомнить о Николае Кузанском, епископе, который с таким идиотизмом «доказывал» с помощью математики, что есть католический бог (подробнее в книге). Я бы и не вспомнил о нем, если бы не годы его жизни. Так вот, он жил в 1401 – 1464 годах, и умер с Козимо Медичи в один год. Замечу здесь лишь только, что если сравнить его труды и труды Аристотеля, якобы жившего до Кузанского почти 1800 лет назад, то логику в этих трудах можно сравнить только на примере сравнения логики детсадовского трехлетки и только что получившего аттестат зрелости, и даже закончившего физмат. Науку Кузанский преднамеренно деградировал в угоду католической религии. И этого не могло произойти, вернее, этого не надо было делать, если бы истинная наука не была достаточно широко развита, но в узком кругу ученых, то есть, не была размножена типографским способом. И типографским способом начали размножать именно лженауку. Потому и вышло, что науки и искусства, дескать, деградировали, чего не может произойти в природе. И даже сегодня, в России, в забитом и истощенном морально и духовно народе наука не деградирует, просто она существует в очень ограниченном количестве голов. Большинство же питают свою голову из телевизора и газет, и пьют водку. И даже размножаться не хотят.

Перехожу к другим доказательствам. По недосмотру в энциклопедию попали сведения, что Птолемей в своей «Географии» «обозначил координаты по широте и долготе 8000 географических объектов. По широте – от Скандинавии до Верхнего Нила, по долготе – от Атлантики до Индокитая». Причем сделал он это «не из астрономических определений, а на основании маршрутов купцов». И здесь я хочу отметить три идиотизма, вытекающие из этих приведенных нескольких слов. Во–первых, если Птолемей определял координаты по широте и долготе, то он несомненно знал, что Земля – круглая. А что Луна и Солнце круглые, это и без бинокля видно. Значит, и планеты – круглые. И он должен быть абсолютным дураком, чтобы принять Землю за центр Вселенной, так как планеты, что и сегодня мало кому известно, двигаются не кругами, а петлями. Что и показывает, что центр Вселенной – Солнце. Просто тому, кто писал за Птолемея «Географию», было приказано доказать, что именно Земля – центр Вселенной. Как и Кузанскому было приказано, чтобы он «доказал» наличие бога математически.

Во–вторых, брякнув о 8000 координат, спохватились. Как так, ведь их невозможно определить без астрономических наблюдений, хотя бы угловой высоты Полярной звезды? И прикрыли этот промах другим идиотизмом: «рассказами купцов». А что могли купцы рассказать, если они плавали вдоль берега и от острова к острову в прямой видимости? Они даже не могли бы сориентировать берег по странам света, так как не было часов. Притом берег такой извилистый, по карте сами видите. И без примитивного секстанта и такого же хронометра ничего не сделаешь. Так что купцы ничего не могли рассказать Птолемею о координатах, насчет географии они могли рассказать только то, что видели их глаза, ничем не вооруженные.

В третьих, мне очень понравилось уточнение энциклопедии насчет долготы с точным обозначением «от Атлантики до Индокитая». Но эта зона птолемеевых знаний о Земле как раз совпадает с распространением мусульманства, которое тут существует и поныне. И «купцы–рассказчики» тут тоже явно на месте, только с примитивными секстантами и хронометрами. Это и есть торговое племя из пустыни с границы Йемена и Саудовской Аравии – первые профессиональные торговцы на Земле, вся жизнь которых с тех пор, как они вышли из своей пустыни на берег моря, связана с водой. Вот почему все труды «грека» Птолемея оказались «арабизированными». О происхождении евреев у меня столько работ, включая книгу, что я на этом вопросе здесь не буду больше останавливаться.

Согласно энциклопедии есть еще одна особенность птолемеевых книг. Оказывается, «астрономические наблюдения датировались годами правления царей, что явилось источником хронологии». То есть, Птолемей, дескать, приурочил свои наблюдаемые небесные явления к определенному царствованию. Значит, во–первых, он все–таки не по рассказам купцов рисовал свои карты, а по собственным астрономическим наблюдениям, а, во–вторых, как он мог проводить свои наблюдения в продолжение царствования целой династии? Жизни не хватило бы. Получается, что Птолемей обобщил ранее его проведенные наблюдения. Тогда, где же их остатки? Ведь птолемеевы книги все сохранились, а его источники – нет. Так ведь не бывает. Скорее, все первоисточники мифического «Птолемея» были уничтожены и заменены широко тиражированными книгопечатанием «собственными» его сочинениями, ставящими всю космогонию с ног на голову. Я еще на этом остановлюсь ниже, а пока напомню, что основоположник нынешней хронологии Скалигер жил в 1540 – 1609 годах и свою хронологию изобрел не ранее 1600 года. Николай Коперник же написал свою книгу «Об обращении небесных сфер», где сформулировал гелиоцентрическую систему мира, в 1543 году, когда Скалигеру было всего три годочка от роду. А декрет инквизиции о запрете коперникова учения что–то сильно опоздал и явился миру только в 1616 году, через семь лет после смерти Скалигера. Галилея же собрались судить за коперниково учение и того позже, в 1632 году, спустя почти сто лет после написания книги Коперником. Главное здесь в том, что «изобретение» действующей и поныне хронологии Скалигером практически совпало с запретом коперникова учения и массовым тиражированием с помощью печатного станка птолемеевой картины мира, которая, в свою очередь, дала Скалигеру «источник хронологии по правлению царей».

Если хорошенько и непредвзято подумать, то получится, что птолемеево «учение» было специально создано где–то на рубеже 16 – 17 веков, чтобы потом на него опереться в создании новой хронологии. И для того, чтобы поставить Землю и находящегося где–то в ее «сферах» единого католического бога во главу всего разумного во Вселенной. Потому–то из этого учения ничего и не потерялось. Как же оно потеряется, если за столетие с небольшим предпринимается по сорок изданий? А сорок изданий предпринимается для того, чтобы все забыли про коперниково (которое, в общем–то, и не коперниково, а более раннее) учение. И заметьте, как католический клир все время отстает от требований времени. От своего «птолемеева» учения отказались только под нажимом Кеплера. Дискотеки стали устраивать в храмах только тогда, когда туда молодежь совсем перестала ходить. По–моему, подошло время и отмены целибата, а то епископы окончательно переключились в воспитателей гомосексуалистов. Мракобесие всегда очень тяжело сдает свои позиции. Оно и по Советскому Союзу, и по России в целом видно.

Замечаю также, что учение Коперника зародилось как раз в том месте Европы, в котором произошли самые кровопролитные сражения против католичества Козимо Медичи. И откуда, собственно, и пошли сперва протестантизм, потом – реформация и, наконец, — просвещение. Но оно там не зародилось, это учение, оно было везде, особенно в Аравии, намного веков раньше. Только в Польше и Германии его не удалось искоренить как в Италии, и оно проросло вновь в 16 и более поздних веках. Но и это еще не все.

Рассмотрю кинематику птолемеева и коперникова учения. Птолемей не сам выдумал свое мироздание, а якобы позаимствовал основы у Аристотеля. Планеты движутся на небосводе Земли так сложно, петлеобразно, что описать это движение при принятии центром вселенной Земли – задачка не из простых. Но это сделать было надо, римские папы во главе с Медичи требовали. Точно так же как папа Григорий – ввода григорианского календаря. Поэтому однозначно – без развития стереометрии и кинематики вращательного движения это сделать было невозможно. А во временах Птолемея, те, куда его затолкали, стереометрии и кинематики как таковых не было еще.

Тут мне надо перейти к часам, отсчитывающим время. Солнечные и водяные часы я рассматривать не буду, а обращусь сразу к механическим часам, которые сильно напоминают по конструкции кинематику гелиоцентрического мироздания. А, что касается геоцентрического мироздания (например вместо оси пружины взять ось минутной стрелки за центр движения), то и сегодня его выразить в шестеренках практически невозможно. Во всяком случае, это чрезвычайно сложно по кинематике и пространственному воображению.

Нам говорят, что «начало механических часов неизвестно» («Британника»), хотя первые известные механические часы появились в Милане в 1335 году. Заметьте, через 1184 года после создания Птолемеем такой, невообразимо сложной кинематики Солнечной системы с началом координат в центре Земли. И эти миланские часы – такой примитив, что и говорить о них не стоило бы, так как в них не было маятника – единственной основы всех механических часов до сегодняшнего дня (собственно маятник или так называемый баланс – скрученная пружинка, которая – тоже маятник). А закон маятника открыл только Галилей в 1582 году, применение которого к часам обосновал Гюйгенс в 1656 году («Британника»). Часовая стрелка же на часах появилась в 1500 году, а минутная – в конце 17 века.

Я что этими примерами хочу сказать? То, что создание неимоверно более сложной системы расчета движения планет в системе Птолемея с центром Вселенной на Земле по сравнению с системой Коперника не могло быть осуществлено ранее создания часов. Только тогда, когда люди поняли, что система Вселенной – гелиоцентрическая, только тогда они могли догадаться делать механические часы. И ни на день раньше. Что касается геоцентрической системы мира по Птолемею, то она могла быть создана никак не раньше создания механических часов на шестеренках, а наоборот – значительно позднее. Тогда, когда механические часы настолько усложнились по кинематике, что в часах кроме показывания времени начались сложные механические спектакли, начало которым положила простая «кукушка». С кинематической точки зрения механические часы с «наворотами» – это преобразование вращательного движения в качательное по дуге и возвратно–поступательное. И наоборот. Только так можно в кинематике интерпретировать «петли» планетных орбит на небесной сфере Земли.

Я хочу сказать, что без изобретения кинематически сложных часов нечего было и браться за кинематику Солнечной системы с центром ее на Земле, то есть за птолемееву систему мира. И это должно быть понятно любому, кто хотя бы что–то понимает в кинематике.

Я вспомню вслух опять о Николае Кузанском. Он, конечно, немного знал математику. Но каких трудов ему стоило применить ее к доказательству существования бога! И у него все равно ничего не получилось без подтасовки элементарных математических понятий. «Птолемею» же вообще невозможно было создать свое «мироздание» без знания принципа действия механических часов. И только эти два примера показывают, как же низко пали люди, выдавая мракобесие за науку. И зачем же это было нужно? Нужно это было для того, чтобы все молились и верили в одного бога. А зачем это понадобилось? Затем, чтобы люди одинаково думали, и не только думали, но и одинаково поступали. А это зачем? Чтобы создать всемирную империю. Получилось? Нет, не получилось, и никогда не получится. И Советский Союз – тому пример, не говоря уже о более раннем исламе, и чуть позднее – о католической империи. И гитлеровской «арийской» империи. У всех ведь этих империй была своя идеология, которая такая же мракобесная как и «птолемеева» система мира, и хронология Скалигера, явившиеся на свет в разгар осуществления «идей» Козимо Медичи.

Вернемся к кинематике «птолемеевой» системы мира. Для описания этой кинематики пришлось создать для семи планет, включая сюда Солнце и Луну, 56 сфер, одна в другой, которые вращались равномерно, а результирующая всех этих движений как раз и создавала «петли» на земном небе. При этом взаимные наклоны осей вращения этих сфер и скорости вращения «подбирались» (в энциклопедии прямо так и сказано) для каждой планеты отдельно. И уже это очень похоже на механические часы с открывающейся дверцей, высовывающейся из нее кукушкой: «ку–ку–ку…» Но из всего этого кинематизма все равно не получалось равноценных «петель» на земном небе, которые рисуют планеты сами по себе, а люди — наблюдают. Поэтому Птолемей ввел так называемые эпициклы, когда планета движется по последнему из них, а центр каждого предшествующего эпицикла движется по окружности предыдущего эпицикла. «Углы наклона плоскостей дифферентов (окружности предыдущих эпициклов–сфер) и эпициклов самих планет, и их относительные радиусы и угловые скорости перемещения по ним подбирались так, чтобы наилучшим образом описывать видимое движение планет по небу», — пишет энциклопедия. Вот почему для семи планет потребовалось 56 сфер, добавлю я.

И это уже не просто часы с кукушкой. Это просто царские часы, в окошках которых разыгрывались целые спектакли, обратите внимание, с вращательным, колебательным по дуге, и возвратно–поступательным движением, совокупность которых шестью формулами описал немец Эйлер в начале 18 века. И я не сомневаюсь больше, что свое развитие кинематика получила не столько из–за изобретения часов, сколько из–за постановки папами римскими задачи: сделать «птолемееву» систему мира с центром на Земле, и желательно – в самом Ватикане. Часы же явились побочным эффектом этой грандиозной работы, точно так же, как «мирный атом» произошел от атомной бомбы. Механические часы тех времен, кстати, достаточно часто показывали кроме времени суток и спектаклей с «ку–ку» также и движения планет.

Самый же главный вывод, на чем я и хочу закончить эту работу, состоит в том, что «птолемеева» система мира была создана где–то в районе 1600 года, одновременно с хронологией католического кардинала Скалигера, «учениями» всех трех «Платонов» и прочими фальсификациями римских пап. О которых у меня сказано достаточно в других работах.

5 мая 2002 г., «поздняя» православная пасха.

Не думал больше возвращаться к этой работе, но мне попался в руки трехтомник М.М. Постникова «Критическое исследование хронологии древнего мира», (изд. «Краафт + Леан», М., 2000), из которого я хочу кое–что процитировать. Во–первых, Постников приводит слова О. Нейенбауэра, «крупнейшего специалиста по истории точных наук»: «нет лучшего способа убедиться во внутренней согласованности древней и средневековой астрономии, чем положить бок о бок «Альмагест», «Opus astronomicum Ал–Баттани и De revolutionibus Коперника. Глава за главой, теорема за теоремой, таблица за таблицей – эти сочинения идут параллельно». Эту фразу, слишком уж интеллигентную для проникновения в ее смысл такому матерщиннику–шахтеру как я с первого прочтения, можно пояснить словами Постникова: «Это элементарное вычисление дает шокирующий результат. Оказывается, что все долготы звезд, указанных в первом латинском издании «Альмагеста», были наблюдены в 16 веке нашей эры…». А, между тем, Птолемей несколько раз повторяет, что все наблюдения он вел сам и подробно описывает свои приборы и методики. Поэтому первую фразу (положить бок о бок) надо понимать, что не «Альмагес» служил Копернику предшествующей основой его труда, а, напротив, «Альмагест» написан при использовании труда Коперника. Но ведь и я доказал, что без знания часовой кинематики невозможно создать птолемееву небесную механику.

Далее Постников, доказав расчет «назад» из 16 века описанных Птолемеем лунных затмений самого начала новой эры, пишет: «Апокрифичность лунных затмений II века объясняет также, почему Птолемей, указывая «лично наблюденные» лунные затмения, нигде ни словом не обмолвился о несоизмеримо более эффектных солнечных затмениях, например, о кольцеобразном солнечном затмении 21 апреля 125 года, максимальная фаза которого в Александрии была в 10 часов утра, что затмение произошло всего за две недели до подробно описанного лунного затмения. Какой астроном–профессионал удержался бы от того, чтобы о нем хотя бы упомянуть? Теперь же все становится ясно: автор «Льмагеста» просто не знал ни одного солнечного затмения того времени, а вычислить не мог, так как даже в 15–16 веках вычисление полосы солнечного затмения являлось невероятно сложной и весьма неуверенной задачей (в отличие от лунных, предсказание и вычисление которых уже успешно осуществлялось в то время)». Добавлю, хоть вперед, хоть назад, в прошлые века.

Выходит, я зря писал свою статью? Мог бы просто сослаться. Но дело все–таки в том, что теперь невозможность написания «Альмагеста» во II веке доказана двумя независимыми способами. И оба они показывают одно и то же.

Философия времени

Современная наука, кажется, все более и более склоняется к мнению, что течение времени нематериальная, а «кажущаяся» субстанция или по–современному виртуальная. Другими словами, времени как такового просто–напросто нет. Основу всему этому положила теория относительности Эйнштейна, которую физики и математики развили до такого вроде бы абсурда. Мне, собственно, дела нет до всего этого, как и всему остальному миру, живущему по часам и календарям. Но вот что интересно. Ученые, занимающиеся так называемыми «естественными», точнее, описательными науками в отличие от «точных» наук, по своему статусу ученых не могут игнорировать это достижение физиков и математиков. Иначе им надо игнорировать все их достижения, вплоть до формул длины окружности, объема конуса, не говоря уже о принципах, на основе которых создан электрический утюг, телевизор и компьютер. Я все это говорю для того, чтобы перейти к историкам. На современном уровне развития знаний совершенно, на мой взгляд, аморально не переосмыслить заново, на новой основе, хронологию истории.

Ведь еще великий Ньютон в ней сильно сомневался. Морозов совершенно убедительно показал, что историческая хронология, которая поделила историю на две части (до и после нашей эры), не имеет под собой совершенно никаких оснований. Он вполне обоснованно предложил сократить ее, грубо говоря, с 8 тысяч лет до двух, то есть отбросить выдуманную историю до новой эры. И вся цель его исследований состояла именно в этом, и не в чем ином. Морозов работал в начале прошлого 20 века, когда отсутствовали компьютеры, на которых сегодня так элементарно просто стало рассчитывать различные вероятностно–статистические математические критерии достоверности или недостоверности реальных событий, преобразованных в цифровую форму. Совершенно так же как ныне преобразовывают телефонные разговоры, кино и музыку в цифровую форму, отчего они становятся очень «чистыми», незасоренными и нам всем от этого становится очень приятно.

Однако последователи Морозова в России, вооруженные совершенным оборудованием для исследований, запрограммировали их не на научную истину в вопросах хронологии как Морозов, а на создание «собственных интерпретаций» самой истории. Когда читаешь их «интерпретации» истории, за редким исключением, например, захвата власти династией Романовых, татаро–монгольского ига и еще некоторых, то обнаруживаешь совершенно непотребные вещи, не опирающиеся ни на что, словно они созданы в идеологическом отделе ЦК КПСС или на Лубянке для совершенных ослов. Каковых поголовно на Руси сроду не было. Достаточно сказать, что они «доказали» завоевание и владение русскими почти всем земным шаром, исключая Австралию и несколько тихоокеанский островов. И это при том, что на Руси практически не было железа до «прислонения» по выражению Карамзина к Уралу. Более подробно я рассмотрел эти мнимые завоевания в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории». Там особое внимание я уделил преднамеренной фальсификации известных исторических данных, которые авторы этого «новохрона» «отвязали» от одной хронологической шкалы и привязали к другой, более худшей, чем общепринятая на сегодняшний день. Я хочу сказать этим, что столь счастливую находку ученого Морозова поставили себе на службу «дилеры гербалайфа» и сумасшедшими темпами печатают галиматью, подрывая тем самым веру в основополагающую суть проблемы, очерченной Морозовым. И это я считаю нехорошим делом. Зарабатывать на «гербалайфе» ведь предосудительно, не так ли? Или они не только зарабатывают, но и «выполняют» возложенную на них кем–то «миссию»?

Однако перейду к делу. Дело это состоит в том, чтобы осмыслить понятие времени, исторического времени. Время есть еще геологическое, там вообще пахнет миллиардами лет. Считается официально, что Земля существует такая же кругленькая как сегодня около пяти миллиардов лет, хотя строгих доказательств этому нет. В упомянутой книге я высказал мысль, что это вообще возраст вселенной. И это еще ягодки. Если открыть астрономию, то там время течет вообще не в годах, а в световых годах, то есть столько в этой единице времени километров, сколько свет пробежит за год со скоростью в 300000 километров в секунду (скорость измеренная на Земле в позапрошлом веке). Давайте умножим: 300000 Х 365 дней Х 24 часа Х 60 минут Х 60 секунд, получим «вот такую загогулину»: 9 460 800 000 000 километров или 9,461 х 10^12. Но и этой гигантской единицей времени астрономы пользуются очень широко, не стесняясь: какая–нибудь Альфа Центавра расположена от нас на расстоянии миллионов и миллиардов световых лет. Все это абсолютно невообразимо, а потому никого и «не колышет», сказал–написал и «с плеч – долой». Даже сравнение пляжной песчинки с земным шаром не помогает. Все равно невообразимо. Нам ныне невообразимо даже что Земля круглая, мало кто из народа видит доказательство круглости Земли в лунном серпе на небе. Раньше хоть можно было съездить к морю, выбрать тихую погоду и посмотреть, как поднимаются из воды сперва верхушки мачт приближающегося корабля, а потом он и сам из воды, из–за горизонта поднимается – значит круглая все–таки. А нынче и корабль с мачтой не встретишь, все они как подводные лодки – безмачтовые, вылазят из–за горизонта сразу.

В этом отношении интересные вещи происходят с американскими космическими кораблями, приближающимися к границам нашей Солнечной системы – песчинки Галактики, которая сама – песчинка бесчисленных галактик. Космические корабли ни с того, ни с сего замедляют свое движение, хотя по самой современной физике делать этого не должны. И вообще с этими кораблями происходят странные вещи, невообразимые, на которые не только научного ответа нет, но даже и сколько–нибудь правдоподобной гипотезы. И это не на расстоянии миллионов световых лет, а всего лишь нескольких световых дней. Пространство искривляется, а время вообще отменяется.

Поэтому ученику в школе, совсем несамостоятельному, зависимому от всех, начиная от мамы с папой и кончая учительницей, не до собственных рассуждений, хотя в этом возрасте он к ним и очень способен, а только бы не ошибиться, выучить и ответить, как положено старшим отвечать. И он выучивает, и отвечает, а потом и сам начинает верить, вместо того чтобы знать. Но и знать невозможно, неоткуда взять материал для размышления. Недаром историю Древнего мира начинают изучать в пятом классе, самом зависимом от старших возрасте. Он еще не знает, что такое квадратное уравнение, что такое синус и косинус, но он уже знает, что Ксеркс или Дарий «приказал море наказать плетьми», что в Вавилоне начали строить башню, а жили точно так же, как живут сегодня, на зарплату мамы и папы, правда, без телевизора. Троянцы держат оборону, а спартанцы бросают в пропасть маленьких детей. Притом все это происходило от трех до шести тысяч лет назад. В общем, сказки народов, так к ним и привыкают относиться. А потом, обремененные математикой, первой любовью и заботой где бы достать компьютерные игрушки, привыкают думать о Древнем мире «как учили», не возвращаясь больше к понятию времени, исторического времени.

Вот, если бы историю в школе начинали учить не с Древнего мира, не с Египта и римских императоров, а, например, с так называемого Возрождения, то есть с 16 века, то дети бы узнали, что Возрождение началось не столько с Леонардо да Винчи, сколько – с массовой, повсеместной казни женщин по всей Западной Европе. И они бы узнали что, не напечатав еще для каждой церкви по Евангелию, для всех бургомистров напечатали с запасом так называемый «Маллеус», целиком состоящий из признаков, по которым можно определить женщину–ведьму и сжечь ее на костре без сожаления. У меня все это описано в упомянутой книге. А потом бы, в период окрепших впечатлений от алгебры, геометрии и тригонометрии, попробовали бы вернуться к истории Древнего мира, с его невообразимыми сказками, непоследовательностью событий, и попробовали бы объяснить, как это так вышло, что, создав величайшие произведения искусства тысячи лет назад, пришли к уничтожению женщин в расцвет «Возрождения». Что это там возродилось на самом деле? И попробовали бы после этого рассказать, что матриархат был «на грани раннего и позднего палеолита», то есть 20 тысяч лет назад. Это, во–первых.

Во–вторых, дети, узнав о том, что всего за четыреста лет до них было изобретено практически все, что они видят вокруг себя, причем 90 процентов из этого изобретено и открыто всего за последние сто лет, невольно бы спросили своих учителей, что же до этого человечество делало целых 6 тысяч лет? Заметьте, что и все известные войны, не считая мифической Троянской войны, произошли тоже в этот упомянутый отрезок времени. В упомянутой уже моей книге я сделал анализ по энциклопедии «Британика» всех изобретений человечества, и мне стало смешно. Ткацкий станок индусы изобрели более 4 тысяч лет назад, водяное колесо у месопотамцев появилось тоже около этого времени или даже раньше. Персидские купцы возили в Европу все это время имбирь и перец и никак не догадались привезти эти самые вещи, вернее даже их идею. В Европе же все это появилось чуть ли не в Возрождение.

Вот теперь самое время перейти к вопросу, что же мы помним, и сколько времени помним, из истории, виденной чуть ли не собственными глазами? Человек, конечно, помнит всю свою историю, историю своей жизни. В среднем человек помнит 60 лет. Но кому она нужна эта его память? Абсолютно никому. Например, большинство юных американцев считает, что Америка во второй мировой войне воевала с Россией. Для наших тинейджеров Пушкин чуть–чуть помладше Гомера, а Филипп Киркоров – вообще основатель такого понятия как музыка. Наши дети вообще не представляют себе, что такое коммунизм, за который «боролось» несколько поколений их ближайших предков, на 70 процентов еще здравствующих.

Для смеха молодежи расскажу, что я помню на своей 65–летней жизни, ведь обхохочутся, и даже не поверят. Так вот, 80 процентов женщин нашей страны в начале моей жизни обходилось без, простите, не только прокладок всех известных вам сортов и видов, но даже и без трусиков. Зимой и летом под платьем и нательной рубашкой не было вообще ничего. Обычный пол в 70 процентах домов, не считая московских дореволюционных, состоял из глины, в которую втоптан был слой подсолнечной шелухи в несколько сантиметров, отчего пол был как асфальт, не мылся, а только подметался мокрым веником, чтобы не поднималась пыль. Отчего становился еще крепче. Как бетон. Коровы телятся, как известно, зимой. И первые дни телят, поросят и ягнят держат в доме, в туалет они не просятся, поэтому упомянутый пол превращается из «бетонного» в «железобетон». Кровать в доме всегда была одна, для мамы и папы, все остальные спали на полу, на полатях или на печке. И это все было перед Великой отечественной войной, во время ее, и даже тогда, когда я уже учился в техникуме, в 1951 – 1955 годах.

Даже радио, питавшееся из проволоки, протянутой на столбах, было только в богатых домах, как сегодня у новых русских лифт на даче. Когда я прочитал в научно–популярной книжке в 1948 году, что можно устроить ледяной каток летом, (ни одного катка в СССР еще не было), я был удивлен больше, чем удивились бы вы, повстречав в метро марсианина. Девяносто девять процентов советских детей в жизни не видело фабричного изготовления игрушки, обходясь поделками из тряпок или полена дров старших братьев, сестер, или заботливых родителей. Вы можете себе представить тетрадь по чистописанию, сшитую мамой из газеты? А я на такой писал невообразимым для вас железным пером, похожем на гусиное, а чернила были изготовлены из печной сажи в пузырьке из–под лекарства. Когда по улице проезжал автомобиль – грузовая полуторка (грузоподъемность 1,5 тонны) все выбегали посмотреть на улицу, как вы не побежали бы даже смотреть на космическую ракету. Чуть ли не половина моих однокашников по техникуму первый раз увидали поезд во главе с паровозом, (вы не знаете, что такое паровоз?) только тогда, когда поехали поступать учиться. Вы, видя, как сотни экскаваторов то и дело ковыряют у вас перед домом землю, разве не знаете, что гигантские котлованы под доменные печи, мартены и прочие грандиозные сооружения типа Беломоро–Балтийского канала выкопаны простыми лопатами, а профессия землекоп всего 50 лет назад была более распространенной, чем ныне шофер? Даже метро, то, что внутри кольцевой, включая само кольцо, выкопано тоже простыми лопатами, которыми ныне сажают картошку, иногда, правда, с применением взрывчатки.

Когда появились цветные телевизоры у некоторой части населения? Не ранее тридцати лет назад. А, черно–белые? После упомянутой войны. А персональным компьютерам знаете, сколько лет, я имею в виду нашу страну? Не более десяти, не считая Кремля, разумеется.

Зачем я это рассказываю? Затем, что человек сильно зависит от истории, которую совершенно не знает и не может знать в принципе. Он ее узнает от других, как путь к дому на Заречной улице. Сам же он помнит, как я сказал, свои 60 лет, причем так, что никогда не возвращается к своей памяти, анализируя прошедшие годы на предмет хотя бы развития цивилизации за свой скромный отрезок времени. У человека просто не хватает на это времени. Притом все без исключения правители народа делают все от них зависящее, чтобы у человека этого времени и не было. Отвлекающие занятия есть на любой вкус: секс, мода, зрелища, дети, семья, добывание хлеба насущного и так далее. Правителям очень выгодно, чтобы народ жил одним сегодняшним днем, заглядывая в Голливуд на прошлые века.

Сейчас самое время поговорить о том, знаем ли мы, как сделано все то, чем мы так широко и безалаберно пользуемся? Начну с того, что каменщик, например, умеет выложить очень ровно стену шестнадцатиэтажки, имея из контрольно–измерительных инструментов для этого только бечевку с гирькой. А сталевар варит заданную марку стали, имея для контроля компонентов только емкость собственной лопаты, а время готовности варева определяя по цвету пламени и дыма из печи и не глядя ни на какие приборы, у которых все равно все стрелки «сбиты» или вообще не вертятся, застыли навсегда на одной цифре. Многие женщины так любят чистоту, что электрические мясорубку, да и сам телевизор готовы погрузить в ванну и как следует отмыть. И ведь все эти люди, почти все, закончили десятилетку, так называемое, обязательное среднее образование. Там они прошли весь курс наук, начиная от физики и кончая информатикой. И эти «знатоки» готовы подключить на одну розетку мощностью 1300 ватт через разветвитель электрическую печь, стиральную машину, утюг, самовар и прочие прибамбасы общей мощностью киловатт на десять–пятнадцать, ничуть не беспокоясь, что пытаются сжечь не только свою квартиру, но и всю многоэтажку. Если они так поступают дома, то «на работе» душа требует еще больших нагрузок, недаром конторы то и дело горят. Сколько на свете таких людей, которые, отходив десяток лет в школу, ничего оттуда не вынесли кроме впустую потраченного времени? Я думаю, что таких людей наберется до 70 процентов. Хотя кое–что надо уточнить, а то меня обвинят в человеконенавистничестве.

Нет таких людей, которых хотя бы один школьный предмет, или даже его некоторая часть, не интересовал в какой–то степени. Это внутреннее чувство необъяснимо, очень сильно выражено, и обладатель его проявляет незаурядный энтузиазм для его осуществления, но оно практически никогда, за самыми редкими исключениями, не бывает удовлетворено в этот пик энтузиазма. Затем энтузиазм, не находя адекватной поддержки в среде школы, пропадает, выветривается. И сам этот человек пропадает для общества как будущий великий деятель в какой–нибудь узкой специализации. Он перестает учиться вообще в отместку за нереализованный свой интерес, и перед нами через десять лет предстает уже взрослым человек, описанный в предыдущем абзаце. Таким образом, 70 процентов общественного труда для образования потомства пропадает, коэффициент полезного действия образования составляет 30 процентов, может быть даже меньше. А это гигантские и совершенно пустые затраты средств, если считать принципиально.

Самое интересное в том, что это все понимают, но практически ничего не делается несколько сот лет для ликвидации этого недоразумения. Почему? Во–первых, потому, что этим владеет государство, и каждый отдельный родитель не может противостоять этой системе для своего наследника. Во–вторых, те 70 процентов, которые вспоминают школу как страшное наказание, видят перспективу такого же наказания для своих детей. Поэтому делают за них уроки, ссорятся с учителями, и вообще отзываются о школе в присутствии своих детей как о сумасшедшем доме, который надо всем обязательно пройти и забыть о нем раз и навсегда при получении аттестата «зрелости».

Ни одно государство нельзя назвать серьезно дураком, хотя оно то и дело поступает по–дурацки. Дурацкие государственные выходки «обосновываются» высшими интересами, высшими идеями, хотя никакая идея в принципе не может быть высшей, она же не в сантиметрах измеряется. Хотя я и понимаю, что высшая идея – это, например, целостность государства, чтобы у его правителей было больше земли, населения и денег. А братство людей – это тоже неплохая идея, но низшая по сравнению с первой, так как само государство посылает своих сограждан убивать людей, когда считает это необходимым. Какие же у государства есть «высшие» идеи и интересы, ради которых оно городит иногда несусветную чушь, видимую невооруженным взглядом? Первую я уже назвал, она декларируется открыто, хотя и бессовестно по своей сути, ибо она противоречит всеобъемлющей идее: все рождаются равными и могут самостоятельно выбирать свой путь. Другие «высшие идеи» – скрытые, вернее не слишком афишируемые. Например, послушность граждан, или идея «все как один», или идея разрешенных и неразрешенных наук и вообще умонастроений. Или идея: «Правь, Британия, морями»! Чем она по сути отличается от гитлеровской «Дранг нах остен!»? А «Америка превыше всего»? Я согласен, что «Америка – для американцев», тут не поспоришь, но почему она превыше всего? Совершенно непонятно.

Вернусь, однако, к «послушности» граждан, и чтобы они были «все как один» с подвидом этой идеи «один за всех и все за одного» – совершенно идиотской идее. Если, конечно, немного подумать. Это очень старые «высшие» идеи и идут от папы с мамой в отношении своих деток. Но тут хотя бы есть объяснение. Папа с мамой отдали многое из своей жизни детям. И в старости должны быть уверены, что дети послушно воспримут их родительский опыт, не передерутся между собой, и отдадут хотя бы часть своих забот обратно родителям по пословице «долг платежом красен», для тинейджеров переведу: «долг платежом красив».

Но в отношении государства и его народа эти «идеи» не имеют никакого смысла, который мы нашли в семье. Во–первых, государство ничего никогда не отрывало от себя своим «детям», так как государство – виртуальная реальность и производить никакие реальные блага не может, а только отбирает от народа и делит отобранное, при этом не всегда справедливо. Не премину заметить, что сей тезис почему–то приписывают коммунистам, которые отбирают и делят. Не одни коммунистические государства так поступают, а все без исключения. Разница тут только в государственной совести, иные отбирают все, что выше прожиточного физиологического минимума, другие оставляют своим согражданам больше результатов их труда.

Во–вторых, глупо полагать, что в государстве будут «все как один», когда и «в семье не без урода». А уж «один за всех и все за одного» в пределах государства выглядит совсем уж идиотски, хотя бы в отношениях мужа и любовников его жены.

Разумеется, государственные мужи – умные люди, иначе не пробьешься в этот статус, хотя и поступают по–дурацки. Для внедрения в сознание вменяемых масс дурацких идей надо поступать не столь умно, сколь хитро. Надо просто на словах говорить одно, а действовать в противоположном направлении. Это называется – по–иезуитски. Вот я, наконец, и добрался до религии.

Никто не будет отрицать, что образование началось с появления религии, а первые школы были – религиозные, вспомните хотя бы Христа со своими учениками, впоследствии апостолами – уже учителями нас с вами. Я только что, несколькими абзацами выше, описывал, как трудно заставить всех знать одно и то же. Даже сами апостолы разошлись во взглядах, как только Христа взяли на небо, и даже еще раньше (Иуда). А тут стоит такая задача: сделать всех одинаково думающими, когда и с апостолами эта штука не удалась.

И знаете, сколько потребовалось лет, чтобы выработать систему образования, которую и ныне никак не можем сломать? Я, в отличие от официальной истории, считаю, что для этого потребовалось всего около 400 лет. Официальная история считает, что несколько тысяч лет. Подробности в моей книге, название которой я уже упоминал. Потом эту методу народного образования у отцов церкви переняли государственные мужи, не изменив там ни одной хотя бы мало–мальской особенности. Она и сегодня действует, эта метода. А почему государственные мужи? Да потому, что и религии создавались с целью сделать большое и однообразное государство, так сказать империю, только не под властью царей и королей, а под властью духовных особ типа папы римского, как известно, наместника самого Петра, главного, как они считают, ученика Христа. Хотя где вы видели «главного ученика», например, в школе номер такой–то?

Если вы не забыли, то в любой школе 70 процентов учеников не хотят учиться, а только дурака валяют, так как не находят там для себя всепоглощающих интересов. Я это не для того повторяю, чтобы вновь вернуться к человеку, проучившему несколько лет физику и включающему 10 киловатт мощности в розетку с мощностью в одну десятую киловатта. Я на этом заостряю ваше внимание потому, что хочу убедить, что, сколько людей – столько же почти и интересов, столько же вер во что–нибудь, столько же и предпочтений. Недаром так трудно найти соратников, даже Христос ошибся в Иуде. Я не принимаю в расчет клуб филателистов и любителей пива, в которых участвуют не потому, что имеют одинаковые мнения и предпочтения, а потому, чтобы просто поговорить. С таким же успехом любитель пива может пойти в клуб филателистов, если там будут продавать дешевле пиво. Ведь в клуб любителей пива ходят потому, что там пиво дешевле, а без записи в члены туда не пускают.

Итак. У людей разные предпочтения. И на первом этапе религии не было, а была магия. Один к больному месту прикладывал подорожник, другой – змеиный яд. Один верил, что если охота не ладится, то ему в это время изменяет жена, другой – в то, что охота зависит напрямую от чистоты его одежды, и так далее и тому подобное. Но так как выбор таких магических предпочтений был ограничен, то они скоро стали у людей совпадать, поэтому образовались магические единства, а потом – и божества, и не обязательно в людском обличье. Боги были в виде дерева, камня, утренней зари, звезд на небе и так далее. Царьки в это время тоже уже появились, но командовали они кучкой народа человек в пятьдесят, и произошли от магов, которые взялись за определенную плату осуществлять магические действия, и на этом несколько разбогатели, так как всем требуется счастье. Но так как у царьков, совмещавших должность магов, иногда не получалось обеспечить хорошую охоту, счастливый брак или вылечить больного, то с ними соплеменники безжалостно расправлялись, методом чистого рукоприкладства. И даже в отместку съедали, вернувшись с несчастливой охоты.

Возникала дилемма: с одной стороны магом–царьком быть хорошо, с другой – опасно. Поэтому царьки, у которых было больше силы или родственников, разделили свои полномочия: себе оставили управление, а магом назначили ловкого человека, на которого и сыпались все наказания за просчеты. Жить царькам стало веселее. Магам тоже неплохо жилось, но значительно опаснее. Тогда маги, в свою очередь, задумались над разрешением того же самого противоречия. Но сперва надо отметить разницу между жизнью царька и мага. Царек благодаря воле и хитрости его предка получил царский титул, но сам–то он попал уже в тепличные условия, так сказать, в благоприятную окружающую среду, в которой согласно современной науке генетике идет отрицательный естественный отбор. И царьки по мере удаления от своего первоначального предка становятся все дурнее и дурнее, и держатся на троне только благодаря их предком же придуманной «дружине». А в маги попадают только от природы ловкие люди, и их «окружающая среда» не дает им расслабляться ни на минуту. Поэтому их детки тоже идут в маги, переняв не только обучение от папаши, но и генетическую информацию, способствующую выживанию. Я опускаю здесь то, что первоначально магами и царицами были женщины, и вплоть до 16 века на Земле в исторических пределах теплого климата был матриархат. Подробности в моей книге. Только потом христианские историки, они же попы, вычеркнули, где только возможно эти обстоятельства из истории, но следы остались, и я их подробно рассмотрел.

Одним словом, маги задумались, а они были не в пример царям, не дураки. Тем более что им для надлежащего выполнения своих обязанностей приходилось все замечать, запоминать, сопоставлять и анализировать. На современных гадалках и магах это тоже видно. И они не могли не выработать концепции. Во–первых, можно было по примеру царей сделать себя главным магом, и на заместителей свалить просчеты в предсказаниях и магических действиях, присвоив себе попадания «в яблочко». Во–вторых, надо было устранить неразбериху с многочисленными магическими культами, сосредоточив их в одних руках, то есть, расширив свою «епархию». В третьих, уменьшить количество этих самых магических культов, чтобы не запутаться в их осуществлении, и уменьшить таким образом различия в предпочтениях у людей, то есть сосредоточив людей на меньшем количестве идей.

Все эти три задачи переплелись самым тесным образом, но ведь были еще и задачи, которых я не упомянул. Сколько потребовалось времени для воплощения в жизнь этих задач? Я думаю, и одной тысячи лет за глаза хватит. Если принять к сведению то, что я говорил выше о научно–техническом и культурном прогрессе за последние даже не 500 лет, а всего 50 лет. Замечу здесь только (подробности в книге), что все без исключения первые боги были женского пола до самого начала христианства, даже у иудеев в древности, хотя это и скрывается самым тщательным образом от нынешних учеников в школах.

Основополагающим, конечно, являлся третий путь, его можно даже назвать путем к сердцам людей. Маги ведь не знали еще, что предпочтения у людей врожденны, и простой модификации тремя словами типа «Пролетарии всех стран, соединяйтесь», не поддаются. Вот тогда–то разными народами как по команде и были выдвинуты идеи богинь–матерей, которых впоследствии полностью заменили богами–отцами. Но перед этим были и неодушевленные боги типа грозы, наводнений, пожаров и других катаклизмов. Возникло многобожие и главным хранителям таинств соответствующего бога стало жить совсем хорошо, а вниз по подчиненности – все хуже и хуже. Но по сравнению с простым народом – все же лучше. В некоторых случаях у определенного хранителя этих таинств, или по–современному главного жреца, епархия так разрасталась, что в нее начали входить по несколько маленьких царств во главе с царьками. Царьки видели, конечно, что плодотворная идея их давно умершего царька–основателя дала, как говорят медики, побочный эффект, но сделать уже ничего не могли – на генетической дороге обленились, и потеряли уверенность в себе. Вы, наверное, даже по Библии помните, что царь Ирод по сравнению с «фарисеями и книжниками», то есть священнослужителями, был сущей пешкой. Как говорят коммунисты, «власть переменилась». И все это время шла борьба за души людей, чтобы приспособить их к меньшей разновидности предпочтений, как сегодня в школах. Недаром сегодня любая церковь так враждебно настроена против различных магов, предсказателей, целителей и так далее. Как видите, до сегодняшнего дня не удалось преодолеть разброс людских предпочтений. А они так старались.

К единобожию как и к письменности пришли иудеи, племя прирожденных торговцев из Йемена, и у них были основания для этого. Подробности в других моих работах. И одна из ветвей иудейства создала христианство, не для себя, а для народов, среди которых они жили и торговали. Вот тут и наступил период, затянувшийся до сегодняшнего дня, когда надо было вбивать в головы людей науку «все – как один». Наиболее преуспели в этом деле христианство и мусульманство. И речь тут вовсе шла не о религии как таковой. Религия была только инструментом для создания по–современному сверхдержавы, а по–ранешнему – империи, так как о национальности и речи не могло идти, главной объединяющей людей силой должна быть религия вне зависимости от разреза глаз, ширины носов и курчавости волос. И такие три империи были созданы. О мусульманской империи мало что известно, хотя остатки ее и сегодня протянулись более чем на половину окружности Земли, о Римской католической империи много чего известно, но все поставлено вверх ногами, перетасовано и запутано так, что сама идея христианской империи там почти незаметна. Британская империя с самого начала была рыхлой в смысле охристианивания «подопытных кроликов», потому и развалилась быстрее всех. Зато Российская империя, вырванная из рук «неумелых» священнослужителей царями, не столько благодаря религии, сколько благодаря подлинному, единственному в своем роде и жесточайшему рабству людей и поныне существует, правда, в несколько укороченном виде.

Эта противоестественная наука делать людей «все – как один» даже пережила сами религии. Все религии, без исключения, разветвились на десятки и сотни толков, что говорит о непреодолимом влечении людей к «самости», своим личным, не объяснимым ничем кроме генетики предпочтениям. В результате этого разветвления религий канули в лету и сами религиозные империи, хотя связь между их осколками и продолжает существовать, и довольно ощутимая. Например, мусульманская общность народов. Внутри они разделились на множество толков и государств, но к наружному своему окружению относятся с очень большим недоверием, и против этого внешнего окружения они все еще «все – как один».

Во время деления религий на толки подняли головы и «гражданские» царьки, правда, на новой уже основе, так сказать, политической, а не на наследственной. То есть сами царьки, выродившись окончательно, делать ничего не могли по определению, но как «флаги» их использовать было еще можно, все–таки народ к ним привык. Ловкие и богатые люди, что почти синонимы, стали выстраивать государства, имея под ним в виду себя, а не царьков, используемых как кусок цветной тряпки с эмблемой. Этим «государствам», а точнее договорившимся на время олигархам, тоже надо было больше земли, населения и денег, чтобы противостоять, не отдать выстроенный «дом» завистливым соседям–олигархам. Притом выше упомянутое правило не изменялось, «чем больше, тем лучше». Поэтому эти «государства» целиком и полностью перенесли из церковного реквизита правила «воспитания трудящихся», то есть, собственно, школу. Вот поэтому–то она такая кособокая и есть сегодня.

Самое удивительное то, что школы всего мира по большому счету основаны на одной главном пункте: «мы знаем, что вам следует знать, в какой последовательности и в каком объеме». Это относится как к христианским, так и к мусульманским и прочим религиозным школам, включая и светские школы. И этот факт показывает, что образование молодого поколения осуществляется – противоестественно. Противоестественным же оно стало в основном на базе той или иной религии, которые в целом ни что иное, как делать людей «всех – как один». Мало того, практически все религии – это тоже одно и то же – единобожие. И на основании его – идентификация себя среди себе подобных, которая шире чем страна, нация, народ. И это есть искусственное построение, которого добиваются власть имущие люди.

Магия и многобожие – более естественны и непринужденны, они оставляют человеку возможность сделать для себя выбор. Грубо говоря – когда идешь воровать, то молишься одному богу, а когда хочешь защитить себя от воровства, то – другому богу. Ибо просить помощи в воровстве и в защите от воровства у одного и того же бога – и глупость, и кощунство. Вот поэтому–то я и говорил выше о потребности человека быть самим собой и развивать свои собственные интересы, на которые школа не отвечает, и не замечает их. Наоборот, школа старается и небезуспешно выкорчевать из сознания своего ученика эту непреложную истину, и заменить ее чистейшей воды идеологией, которая и будет новой «истиной». Только поэтому мы на обучение тратим так много сил и денег, и так мало получаем взамен истинных знаний.

И теперь я уже не удивляюсь, что единобожие считается величайшим философским достижением, об этом трындят на каждом углу, из каждого «ящика», почти из каждой более или менее массовой книги. Тогда как единобожие – это совершеннейшее принуждение, которое после долгой тренировки становится насильно нашим вторым я. Поэтому в католических и протестантских храмах ныне играют рок, скоро сделают танцульки, а потом – и казино, и рюмочную, и бордель. С падением всеподавляющей веры идут на уступки низменным желаниям. Зачем бы это?

Странно слышать, что так называемая панацея – универсальное средство от всех болезней, или философский камень – средство делать деньги из речной гальки – все это плохо, а призывать единого бога на помощь и в воровстве, и обереге от воровства – это хорошо. Единый бог же тоже становится «панацеей» на все случаи жизни, один поможет всем и каждому. И если ученик третьего класса скажет об этом своему учителю, то тот не найдет ничего ему в ответ кроме – «ты кощунствуешь». И если умный не по возрасту третьеклассник ответит учителю на последнее его идиотское замечание, что именно учитель и кощунствует, то его просто вытолкают за дверь и велят прийти с родителями, а папа всыплет ему ремня. Ремень же – не доказательство для умного третьеклассника. Но действует почти так же – ребенок перестает верить учителям, старается скрыть свои мысли, начинает хитрить, и желание учиться пропадает вовсе.

Когда учат ребенка и не могут в чем–то убедить, говорят, что так было всегда, при дедах и прадедах, поэтому старинность чего–либо как бы имеет очень большое значение, хотя старинность и не стоит выеденного яйца. Достаточно напомнить, что род людской ничего не помнит далее 30–50 лет назад, все остальное – школьная пропаганда. И школа вечно плывет между Сциллой и Харибдой, ибо или справа, или слева ее съедят. Потому–то в ней и есть столько идиотизма, называемого более пристойно лавированием. Типов этого лавирования – не считал. Рассмотрим хотя бы один из них: новое всегда воспринимается с недоверием. Притом не теми, кого учат, а теми, кто сам учит. Тем, кого учат, о новом вообще не говорят, пока оно не состарится. И говорят о нем, «новом», тогда, когда его подпирает новейшее. Поэтому в школьных программах возникает такой большой ералаш. Тем более что в одной науке уже приняли новое, а в параллельных науках – все еще нет. Особенно это касается истории. Например, Аристотель в самом начале «нашей» эры расписал всю жизненную философию на том приблизительно уровне, как мы и сегодня ее представляем. А Николай Кузанский спустя полторы тысячи лет, или около этого, пишет такую несусветную дурь, что у любого семиклассника ум заходит за разум: как так безграмотно можно пользоваться арифметикой 1500 лет спустя после Аристотеля?

Кажется, я перешел к тому, что можно и нужно знать, а чего знать «не положено». Что истинно и что ложно? Вспомните хотя бы, что на Руси строго–настрого было «приказано все аристотелевы книги сжечь» (Карамзин). Вспомните про «ложные науки», существовавшие как при царе Горохе в виде «ложных книг», так и совсем недавно, лет так 50 назад: кибернетика, генетика и так далее.

Нельзя сказать что школьники не понимают всей искусственности этого подразделения наук на «нужные» и «ненужные», на «главные» и «второстепенные» науки, на «плохие» и «хорошие» науки. И тем хуже на них действует педагогическая метода: заставить через боль и принуждение. Притом заставить не за молоком сбегать в магазин, что чаще всего практикуют родители, заставить верить, что фараон такой–то жил 5 тысяч лет назад, а такой–то римский император всего 2,5 тысячи лет. Притом факты подобного рода сгруппированы строго по порядку на хронологической шкале, и не дай бог перепутать, кто за кем там числится. Кто не знает, что большинство школьников ненавидит историю именно из–за ненависти к ее хронологии, для запоминания которой невозможно изобрести никакой логической опоры, а надо просто запомнить ее как стишок. И беда здесь та, что стишок легко запоминается из–за рифмы, фабулы и страсти, а хронология ничего этого не имеет. Это совершенно то же самое, что учить наизусть телефонную книгу. Правда, телефонистки из справочного бюро помнят ее почти наизусть, но это же их работа, которую они делают за деньги, и запоминание происходит не насильно, а от очень частого заглядывания в эту самую книгу на протяжении, эдак, десятка лет.

Был у меня один институтский преподаватель–электротехник, любимый «дополнительный» вопрос у которого был: ну–ка, напишите–ка мне формулу крутящего момента асинхронного электродвигателя? А эта формула была четырехэтажная, а по длине не вмещалась в строку конспекта даже у очень экономных студентов, приходилось ее переносить на следующую строку, на очередном плюсе или минусе, уже теперь и не помню. Мы долго докапывались, что за странная любовь к совершенно невозможной для запоминания формуле? Сей преподаватель не был даже доцентом, так как не смог написать кандидатскую диссертацию. Он долго работал в каком–то КБ на самой незначительной инженерной должности, не продвигаясь по службе, а потому и перешел «учить молодежь» за нищенскую зарплату ассистента, вернее издеваться над ней, одновременно «самоутверждаясь». За все его предыдущие годы работы в КБ ему ни разу не выпало счастья почувствовать себя значительным в кругу своих сослуживцев. И формула крутящего момента тут оказалась кстати. Он лет 15 подряд сидел и рассчитывал по этой формуле, тогда компьютеров не было, хотя шариковые ручки уже были, эти самые «моменты», а начальники ему то и дело задавали вопрос: вы вот уберите пару витков в обмотке статора, и посмотрите, что получится? Завтра просили добавить один–два витка обмотки, в общем, вы понимаете. За 15 лет наш «препод» эту формулу выучил наизусть. Больше он из всей электротехники ничего не в состоянии был запомнить, и ему на экзамене можно было городить любую чушь. А, вот на формуле он всех «ловил», кто ему не нравился. Формулу эту, естественно, весь факультет знал, так сказать, еще по наследству от старшекурсников. И сразу же забывал, выйдя из экзаменационной аудитории.

Я даже составил распределение предметов по уровню ненависти к ним большинства учеников. Во–первых, это химия, которую ненавидит 90 процентов учеников, а 10 процентов, наоборот, любят. Середины тут нет. Дело тут в том же, что и в хронологии, портящей историю, — в химических формулах, которые с первого дня курса химии заставляют учить наизусть, и только через полгода, а то и позднее, начинают объяснять, почему формулы имеют именно такой вид. А еще позднее – принципы формирования химических уравнений. Но бывает уже поздно, и ученики, уже ни под каким видом, даже не хотят слышать о химии. А те, которые любят химию, узнали принципы формального выражения химии вовремя, но отнюдь не в школе, а из–за своей любознательности где–то в другом месте, и им стало очень интересно. Тем более что школьные химики часто сами не знают основ химии, а читают по бумажке или в результате заучивания как таблицы умножения. По этой же самой причине ученики ненавидят ботанику и биологию, которые в принципе нельзя начинать изучать раньше химии. Историю ведь тоже не надо бы изучать раньше конституции, ибо конституция из истории не вытекает, а вот историю легче понимать, зная конституцию. На мой взгляд, конституцию надо изучать прямо с первого класса, только убрать временно из нее всякие заумные словечки, остальное там – прямо следует из природы человека, вернее, гражданина.

И я совершенно уверен, что такой идиотский порядок изучения наук в школе создан неспроста, он насильно внедрен, а застывшую глыбу эту правители не хотят ворошить, им так выгоднее. Почему? Потому, что правители присвоили себе родительское право учить и наказывать. Родительское–то право это бесспорно, оно идет от животных, обучающих своих детей не подохнуть с голоду. Притом животные сперва показывают, как надо поступать, чтобы не подохнуть с голоду, а наказывают только за нерадивость в подражании. Правители же сами не знают, как не подохнуть с голоду, что видно хотя бы из примера Ильфа и Петрова насчет «бывшего члена Государственной думы около Провала». Поэтому показать на своем примере, кроме воровства, они ничего не могут, и в результате заставляют «учить химию» задом наперед, а за непослушание наказывают. Самым главным аргументом «за» такой «порядок вещей» служит то обстоятельство, что учебный и программный процесс во всех государственных школах страны подобен воинскому уставу или знаменитому ГУЛаговскому: «шаг влево – шаг вправо считать за побег, стрелять без предупреждения». Вспомните хотя бы скольких умнейших педагогов «застрелили» или сделали их жизнь невозможной. И сколько «их идеи внедряли» так, что от них и следа не осталось. Значит, это кому–то нужно? Несомненно. А кому, кроме государства, это нужно? Не каждому же родителю в отдельности и всем разом.

Несомненно, есть и такие школы, особенно в последнее время, в которых порядок учения естественен, который подразумевает принцип: пусть сам поймет, наша задача: помочь понять. И никого там не ломают через колено. Но эти же школы так и называли чуть раньше – специальные, или спецшколы, как спецраспределители, спецбольницы, спецсанатории и так далее. Теперь их называют «гимназиями за большие деньги». Но в этих школах никогда не учили, и учить не будут представителей простого народа, будь они даже и семи пядей во лбу. Там учат наследников властной элиты и этим все сказано.

И еще одно доказательство. Можно подумать, что очень дорогая школа имеет десять преподавателей на одного ученика, и поэтому она дорогая. Отнюдь. И если там больше удельный вес учителей на одного школяра, то это за счет гувернера по правилам хорошего тона, преподающего в какой руке держать вилку и нож, бального танцора или записного ритора. В остальном, все как в обычной школе, если не считать того, что учителям платят больше и можно нанять более умных. Главное, там совершенно другой принцип учебы, который можно внедрить без всяких дополнительных денег в любой сельской школе, но этого не делается. И это является доказательством того, что я сказал. Осталось добавить только, что и социалистическая школа, и школа капиталистическая в так называемых развитых государствах, и мусульманская школа, и христианская – близнецы–братья по методе «держать и не пущать», а главное – вдалбливать и вдалбливать неудобоваримые очень «нужные» вещи.

В связи с этим рассмотрю лицемерный лозунг, что меньшинство подчиняется большинству, особо широко ходящий в нашей стране. Чушь какая. Наоборот, всему миру известна истина, что большинство подчиняется меньшинству, только эта истина как–то проходит мимо сознания этого большинства, а меньшинство ее прекрасно помнит, хоть разбуди его среди ночи. Помнит, но не напоминает об этом «послушному большинству», чтобы оно не стало еще и «агрессивным». Властная элита просто делает из людей в своих государственных школах из народа «агрессивно–послушное большинство». (Термин Е. Яковлева, не требующий длинных объяснений.)

Теперь пришла пора сказать о том, что якобы церковь придумала грамоту, а значит – и школу. Совсем нет, грамоту придумало торговое племя евреев с приграничного плато между Йеменом и Саудовской Аравией. Школу также придумали евреи, ибо у них в Талмуде сказано, что каждый иудей–мужчина должен быть грамотным. Просто иерархи специально «возникших» из иудейства христианства и мусульманства для народов–рабов быстро сообразили, что школа – идеальное место для промывки неокрепших, но запечатляющих намертво как магнитная лента, мозгов с определенной целью: быть хорошими для церковной власти, которая создала христианскую и мусульманскую империи. Но церковная власть не могла удержать в руках империи, ни мусульманской, ни христианской. То есть Вавилонская башня не была построена, видите ли, понимать друг друга перестали. А понимать они перестали потому, что каждое из государств, входящих в эти империи, по воле их царьков ввели свою собственную грамоту, основанную на еврейской, но со словами своими.

Вот на этом этапе и имеет свое начало так называемая светская грамота, то есть государственная или царская, кому как нравится. И с каждым годом грамота пошла распространяться именно «светским» путем, подавляя все больше и больше грамоту церковную. Пока почти полностью не подавила у христиан, а мусульмане в этом вопросе сильно отстали. А с грамотой все науки связаны, ни одна без этой штуки не может обойтись. Поэтому все школы на Земле такие кособокие, как я уже говорил.

Итак, знания, а вместе с ними и однобокое воспитание чувств пошли мимо церкви, от имени государства. Заметьте, политических партий еще не было. Потом возникли партии и опять же на основе грамоты, по–ленински прокламаций, стали разрушать государства. Партии тоже немедленно создали свои школы, на первых порах в виде «кружков», изб–читален и так далее. Заметить надо, что партии содержат всегда богатые люди, ибо на свои кровные ни одна партия не просуществует и недели. И государства попали в зависимость просто от богатых людей, очень богатых, которые становились сразу же раз в десять еще богаче, как только их ставленник занимал кресло главы государства согласно «волеизъявлению трудящихся». Тут и возникли элитные школы, ибо какой же дурак не пожелает своему отпрыску знать о мире как можно больше и лучше, не затуманивая свои мозги массовой идеологией, которая им вовсе ни к чему. У них сама собой возникает другая идеология, суть которой не «человек человеку – товарищ, друг и брат», а «человек друг другу – соперник во всем и вся».

Миром стало править богатство, деньги решают все. И, естественно, ради этого школу переделывать не следует, пусть она остается, как была. Ее просто разделили на большую для всех и маленькую – для себя. Я уж не буду останавливаться на том, как перетекают отдельные очень одаренные умники в хорошие школы из плохих школ. Ведь и у того, кто владеет большими деньгами, довольно часто рождаются дети – совершенные дебилы, которым не помогает никакое, даже самое распрекрасное, образование. Кому–то надо отстаивать их интересы интеллектуальным путем. Это «трудовая» интеллигенция, которая так изоврется иногда, пытаясь угодить хозяевам, платящим им деньги, что хоть святых выноси.

Главным, повторяю, ныне стали деньги, им подчиняется все. Государства перестали быть основополагающей силой. И Америка ныне правит миром лишь потому, что именно там сосредоточены почти все мировые деньги. Вы только представьте себе. Россия – великая держава, я уже и со счета сбился, сколько раз меняла деньги только на моем веку? А Америка свободно примет свой зеленый доллар, выпущенный еще в 1928 году, почти сто лет назад. Так что и среди великих держав, не все равные.

Вот сейчас самое время перейти к Усаме Бен–Ладену. Скажу сразу, что не такой уж он и богач, как почему–то думают о нем средства массовой информации. И его денег не хватило бы даже на партию Жириновского. Но партия, именно партия, а не террористический сброд, у него существует, а денег у него на эту партию нет. А, как я уже говорил, на собственных «шишах» партия и недели не просуществует, доказано всем опытом всех партий. А на такую партию надо, по меньшей мере, столько же денег, сколько, например, есть в Российском бюджете. А у рядовых членов этой партии как у нашего Челкаша ничего кроме рваных штанов нет. Так что о членских взносах как в КПСС не может быть и речи. Кстати, бюджет КПСС вовсе и не из взносов формировался, а из государственных средств СССР, из собственных фабрик, заводов, редакций и типографий. Другими словами, Усаме Бен–Ладену надо очень много денег, столько же, как и на хорошую войну. И не одна страна на военных расходах обвалилась, не говоря уже о самой войне. Где же он берет деньги?

Для непонятливых объясняю, что я недаром сказал, что почти все мировые деньги сосредоточены в Америке. Кстати и наши совсем немалые деньги – тоже там, включая советские и вновь награбленные, и сегодня поступающие туда. Поэтому кроме Америки Усаме Бен–Ладену негде брать деньги. Вот и надо разобраться, кто в Америке дает Бен–Ладену деньги, и сделать это совсем нетрудно, как принято считать у журналистов, печатающих свои байки для нас. Да я и уверен, что те в Америке, кому это надо, давно знают, где берет деньги Усама Бен–Ладен. Просто эти знания, как и спецшколы не для нас, рядовых граждан. И пока американский президент сбрасывает на Афганистан залежавшиеся и начавшие ржаветь бомбы, там, где надо, идет торговля.

Кстати, о торговле. В ней два смысла: обычный и фигуральный. Обычный, это когда продают какой–либо товар, фигуральный – это когда торгуются, например, о какой–либо стране, квотах, «степенях свободы», преимуществах и так далее, прямо товаром не являющимися. Это фигуральный товар, фигуральная и торговля. Как показал опыт двух прошедших мировых войн, дело вовсе не в убийстве эрцгерцога в Косово и не в «Майн кампф» Гитлера. Обе войны произошли из–за денежных потоков, как сегодня говорят. Из–за контроля над ними. А нам же по правилам нашей школы, которым я посвятил столько много места, покупные историки просто придумали причины войны, и заставили выучить наизусть.

Обе прошедшие мировые войны можно было предотвратить, как пишут историки. Только они пишут не о тех пружинках и кнопках, которые следовало бы надавить, чтобы не было этих войн. Олигархи просто не смогли договориться, как бандиты в фильме «Крестный отец», или наши русские бандиты, которые отстреливают друг друга ежедневно. И надо заметить, что ситуация такова, что и договориться почти невозможно, ибо требования бандитов друг к другу – диаметрально противоположны. Или сдаться в плен, или погибнуть в бою. Заметьте также, что сдачи в плен крайне редки, тогда бы не было ежедневных убийств, а было бы простое «покровительство» или «крыша» по блатному, почти что дружественная. Какие же здесь убийства?

Вот эта почти невозможность договориться и чревата. Представьте, если бы не договорились Джон Кеннеди и Никита Хрущев во время Карибского кризиса. Мы, может быть, даже и не жили сегодня. А на Земле была бы цивилизация муравьев, которые радиации не боятся, да, и эффективнее нас с вами по всем другим биологическим показателям. Самое интересное при этом, что элитные люди, умеющие делать деньги из воздуха, зачастую не придают значения мелочам, из которых как из ленинской «Искры» разгорается такое пламя, что чертям становится жарко.

Легче всего суть этого процесса можно проследить на одном – единственном ларьке со «сникерсами» и «кока–колой». Допустим, одному бандиту показалось, что этот ларек больше чем наполовину находится на его территории. Другой же давно рассчитал, что к его территории относится 51 процент площади ларька, общая площадь которого всего четыре квадратных метра. И эти два бандита, вполне дружественно выпивающие в бане, на определенном этапе ради шутки, ибо шутки у них всегда такие же плоские, заспорили о площадях этого ларька. Заметим, что таких ларьков у каждого было ровно по три сотни, не считая банков и казино, но они же выпили крепко. Поэтому вызвали своих землемеров и начальников штабов боевиков и поручили им разобраться, а сами поехали к себе на дачи с башенками спать. Проснулись они почти одновременно, когда с обеих сторон было уже убито человек по десять. Их штабы, зря евшие полгода бандитские хлеба, желали показать службу, и показали. Через три месяца все бандитские войска друг у друга были уничтожены. Главные бандиты, не имевшие в результате этого денег, были немедленно посажены в тюрьму, один — «за хранение грамма героина», другой – за патрон к «калашу», а территория двух «государств» распалась и была «присоединена» к «странам третьего мира». Слава богу, у них не было ядерного оружия и костной муки с сибирской язвой.

Поэтому в падении башен Всемирного торгового центра не надо винить «идеологию международного терроризма». Ее попросту нет. Есть интересы очень богатых людей, нанимающих руководство террористов. А то, что называется международным терроризмом, не что иное, как слабость, невозможность противостоять адекватно. Другими словами, терроризм – это «асимметричный ответ», о котором любили говорить советские вожди от безденежья в период упадка вконец разоренной страны.

Этот мой тезис надо проиллюстрировать, иначе не поймут, или поймут превратно. Начну с Израиля, пожалуй, нет, с Ольстера, он древнее. Недаром Ирландская республиканская армия сразу же за падением небоскребов пошла сдавать оружие, поняла, что зашли слишком далеко. Эта «армия» разве могла противостоять британской армии и полиции? Вот она и делала «асимметричный» ответ в виде террористических актов. С Израилем же происходит то же самое, американских денег и оружия у него, как у дурака – махорки, а у Арафата – ноль, как говорится, без палочки. Вот арафатовские мальчишки весьма небезуспешно, но все же «асимметрично», и кидают камни в израильских солдат или взрываются вместе с бомбами около израильских супермаркетов. А курды, а полковник Каддафи, а тамилы Илама? Страницы не хватит перечислять «асимметричные» ответы от бессилия. А Ким Чен–Ир? Он ведь знает, что жить ему еще долго, хотя бы с папино, а американцы могут его с работы снять. Куда ему податься? Так кто же все–таки платит деньги Бен–Ладену? Или его обидели сильно, когда направляли воевать в Афганистан в первый раз, еще при советской власти? Но все равно без денег–то он ничего не сделает, а денег у него мало на такую войну, которую он ведет. И о детях ведь надо позаботиться, о женах. Возьмем Чечню. Ее лидеры накопили много денег не без помощи российской власти и решили, что их народ надо возвращать к той жизни, которой они жили во времена Жилина и Костылина при Льве Толстом, никому ничего не платить, но грабить, кого придется. А наши правители вместо того, чтобы дать им свободу, но укрепить границу и выгнать всех их сограждан, не работающих на наших заводах, фабриках и колхозах, учудили войну. Разбомбили всю Чечню в пух и прах и обозлили весь чеченский народ до крайности, даже тех, кто работает на указанных наших фабриках. Как же здесь не искать «асимметричный» ответ? Пусть бы попробовали у Путина отобрать все российские налоги, а самого поставить в Кремле экскурсоводом к царь–пушке, собирать рубли и жить на них. Он бы еще не такой «асимметричный» ответ придумал.

Таким образом, стиль противостояния богатых людей на Земле, но не настолько богатых, чтобы в одиночку содержать американскую армию, изменился. Пропала рыцарская честь. Вернулись к стилю иезуитов, когда цель оправдывает средства и все методы – хороши. Об этом следовало бы задуматься богатым людям, ведь от воинов–камикадзе и от сибирской язвы и им будет трудно стопроцентно защититься. Я даже думаю, что в период Карибского кризиса не Кеннеди и Хрущев договорились, а именно те силы, которым конкретно собственная жизнь дорога, и приказали своим чисто номинальным лидером прекратить ругаться матом из–за ларька со сникерсами. Для этого надо пересмотреть мироздание сегодняшнего дня. И здесь вроде бы три закоренелые проблемы, хотя эта проблема все же – одна. Это «право нации на самоопределение», «нерушимость границ империй», провозглашенная после второй мировой войны, и «страны–изгои».

И во многом именно Америка виновата в создавшемся положении. Она подумала после крушения СССР, что она – люди, а все остальные страны – животный мир, который можно стричь и кушать. А на контору защиты животных можно вообще наплевать. По желанию Америки фактически прекратила свою деятельность Организация объединенных наций, чуть теплится Совет безопасности, все захотели в НАТО. Это совсем распоясало американский истеблишмент. И получили то, что получили. И стыдно признаться, что это не столько очень больно, сколь унизительно. А сделать кроме бесполезных и озлобляющих народы бомбежек ничего не могут. Незавидное положение, но заслуженное.

Выше я назвал три проблемы, которые – одна проблема. Назову ее причину, а потом рассмотрю. Причина – существующая школа, которая изжила себя. Человечество в основе своей перестало развиваться. Человечество не хочет учиться в школе, но в то же время оно с удовольствием учится вне школьных стен. Сексу, при упоминании которого училки краснеют, культу силы, культу беззакония, употреблению наркотиков, пофигизму, сумасбродной моде и так далее, против которых школа ничего не может противопоставить кроме ханжества, лицемерия и набившей оскомину пропаганды, вроде «давайте жить дружно». Заинтересованное развитие личности через приятную учебу, а не наталкивание как в мешок идиотских знаний, требует сегодняшний день.

И тогда сразу возникнет вопрос о праве нации на самоопределение, прямо с третьего класса учебы, ибо юный ученик все еще в этом возрасте принадлежит в большей степени родителям, а еще – не школе. А дома в каждой из 200 наций России – это повседневный и жизненный вопрос, например, для камчадалов запрет на ловлю рыбы, которой они занимались века. Таких примеров по каждой из наций можно приводить бессчетно. Ребенок хочет узнать в школе, ведь школа все знает, почему его семье нельзя ловить и вялить рыбу? В таком понимании он видит пока непонятное для него право на самоопределение. Вразумительного ответа он, конечно, не получает. Получит – сплошное словоблудие, которое выглядит примерно так: «надо любить Москву – столицу нашей Родины». Которая лежит от него за десять тысяч верст, и которую он никогда в своей жизни не увидит. Поэтому, думает ребенок, и рыбу ловить нельзя?

Когда на десятки подобных вопросов ребенок получает десятки столь же маловразумительных ответов, подкрепленных «школьным ремнем», который жестче отцовского, он начинает ненавидеть и презирать и школу, и государство, ее породившее, и далекую Москву. Но делает это, уже наученный «школьным ремнем», тихо и незаметно. В мятущейся своей детской душе.

Потом он вырастает, и стоит только начаться войне в его родных краях, то он почти всегда выступает против своей Родины на стороне завоевателей, кто бы они ни были. Он вынужден думать, что ему будет лучше при любой новой власти. Хотя эта мечта может и не оправдаться. Вот что такое право нации на самоопределение в самом житейском посконном смысле.

Чтобы не отнимать у читателя много времени, схвачу просто налету примеры о «сотрудничестве с фашистами» малых советских народов. Три прибалтийских народа, народ Западной Украины (бендеровцы), калмыки, чеченцы, ингуши, волжские немцы, значительная часть россиян (полицаи), то есть практически все народы, оказавшиеся в зоне войны. И я ничуть не сомневаюсь в том, что если бы Гитлер наступал с востока, то среди «сотрудничавших с фашистами» оказались бы, и камчадалы, и ительмены, и нивхи, и чукчи, включая и дальневосточных казаков. Это конечно не сотрудничество в прямом смысле, а примерно то, что происходит с дикими голодными или больными зверями. Они выходят из тайги и приближаются к людским домам в надежде и страхе.

Вопрос права наций на самоопределение сразу же после войны завис в воздухе с принятием, в общем–то, идиотского принципа «нерушимости границ», идиотизм которого только сегодня проявился во всей своей красе в совокупности с другим, столь же идиотским, принципом под названием «это внутреннее дело государства». Денежные мешки, развязавшие войну, быстро сообразили, что если не принять «нерушимость границ» за основу международных отношений, то война никогда не закончится, и им не удастся дожить свои дни в неге и сладости. Но народы–то не забыли, что этими «нерушимыми» границами очень многие из них оказались рассеченными пополам, примеров – многие десятки. В результате полнарода подверглось одной пропаганде, а вторая половина – совершенно противоположной. И обе половинки одного и того же народа даже перестали узнавать друг друга, как западные и восточные немцы, например. И я даже не обращаю внимания на то, кому из них живется лучше. Я только обращаю внимание на то, что это здорово напоминает пропавшего близкого родственника, причем разом чуть ли не у всего населения. Вы только представьте себе этот общенародный стресс в частном и лично своем случае.

Постепенно в сознании людей принцип нерушимости границ империи все более и более становился идиотским. Ведь «священная» эта граница от них – примерно как – Гренландия. И до границы этой – еще десяток, если не больше, «своих» же народов, которые так же «свои» как марсиане. В результате каждый из правителей «всех стран» встал в душе и голове нараскоряку. В народной его душе синхронно со всем народом торжествовал идиотизм такого положения. В «правительствующей» же голове сидела международная заноза, распространяя даже на душу свои продукты гниения.

Другими словами, нерушимость внешних границ, наспех продекларированная после второй мировой войны, вошла в противоречие с внутренним мироощущением народов, и народы начали действовать, зачастую даже против воли своих стыдливых правителей, но иногда и при концентрированной их поддержке. Постепенно и «международная общественность» в лице тех же самых денежных мешков стала понимать, что против лома нет приема, и стала более индифферентно относиться к неизбежному. Появились даже некоторые подвижки в последние десять лет, объединились Вьетнам, Германия, на очереди Корея и ряд других стран. В том числе и Россия с Японией, хотя явную для всех предпосылку правители России тщательно скрывают от россиян, которым на 95 процентов, в общем–то, плевать на эту проблему идиотских трех кусочков суши в океане. Если им, конечно, не тыкать микрофоном в нос в виду начальства.

Не успели денежные мешки, как следует, решить проблему нерушимости внешних границ на международном уровне, как на повестку дня выскочила еще более жуткая проблема нерушимости внутренних границ империй, которая деликатно называется «невмешательством во внутренние дела». Я не секунды не сомневаюсь, что это кому–то выгодно или страшно вмешиваться или не вмешиваться «во внутренние дела», особенно тех, кто в силу своей дуболомности и неограниченного использования общенародных денег, может «показать кузькину мать». Ведь в целом ряде стран Африки некоторые вмешивались в их «внутренние дела», в Афганистане – тоже, и в бывшей Югославии без этого вмешательства не обошлось. Но, как я заметил, вмешиваются в те «внутренние дела», за которые можно не опасаться адекватно, то есть больно, получить по морде. А более кричащие случаи «внутренних дел», как например Чечня, остаются «незамеченными», кроме, разумеется, международной говорильни. То есть, 18–летнего пацана, укравшего кусок кабеля в день рождения, тут же и посадят в тюрьму, а какого–нибудь олигарха, укравшего полстраны и убившего мимоходом человек пятнадцать, не посадят, «доказательств» не хватит. Во всяком случае «нерушимость границ» и «невмешательство во внутренние дела» – это штуки не только идиотские, но и идиотски выполняются. И в том, что это замечается как отдельными лицами, так и народами в целом, сомневаться не приходится.

Поэтому и вступает в работу для объяснения необъяснимого «просвещение народа», попросту школа, закладывающая, так сказать, «азы», а потом все эти «знания» не забывают поддерживать в средствах массовой информации. Для тех, кто с плохой памятью. Необъяснимость ситуации насчет «нерушимости границ» и «невмешательства во внутренние дела» состоит в том, что она абсолютно алогична, и в здравом уме ее невозможно понять. Ну, как объяснить любознательному школьнику, что бомбежка саддамовских предприятий по созданию атомной бомбы – это вмешательство во внутренние дела Ирака, а бомбежка Грозного – это невмешательство во внутренние дела плюс нерушимость границ.

А школьнику про Саддама отвечают: нет, это не «вмешательство», это «защита мира», как будто Саддам уже сбросил свою атомную бомбу на кого–либо. Но школьник–то знает, что как раз «защитники мира» и сбросили первыми атомную бомбу, притом не один раз, по ошибке, а дважды, тенденциозно. И у школьника разбегаются глаза как у дебила, хотя он нормальнее доктринеров, изобретших этот пассаж про защиту мира.

Или возьмем термин «страна–изгой», который на глазах всего мирового сообщества гуляет как «пи дэ квадрат, деленное на четыре», то есть, не поддается вроде бы сомнению, истина, так сказать, в последней инстанции. Но это же не только дурость, это же просто кошмар. Ведь изгой согласно Большому энциклопедическому словарю – вышедший из своей среды, то есть из населения земного шара, надо полагать. А таких людей с полмиллиарда будет. Что же их травить как тараканов, что ли? Попробуй тут, не свихнувшись, понять, не только школьнику, но и академику русской «словесности»? Термин «империя зла» мне больше по душе, она хоть имеет исторические корни. Всего лишь лет триста назад на картах нашу страну иначе не обозначали как «Тартария» от слова «тартар» – ад, в котором, разумеется, не ангелы живут, а черти во главе с дьяволом. Я только хочу добавить к этим изысканиям, что страна в широком понимании трактуется как народ на данной территории. Поэтому страна–изгой не имеет логического смысла, иначе надо отменить все права человека, отдельного человека, что тоже не может быть отменено, так как этого едва человечество добилось. Надо бы применить это слово изгой не к стране, а к ее руководителю, царю и правителям данной страны, а народ–то тут причем? Но этого же разъяснения не дают? Страна–изгой, и хватит сантиментов. Так что ли?

Вы, надеюсь, поняли, к чему я клоню, а если не поняли, то продолжу объяснения. Человечество уж в который раз заходит в тупик своего развития. Раньше оно благополучно из этих тупиков выбиралось, хотя и не без потерь. Таких тупиков, больших и маленьких, было немало, остановлюсь на некоторых. Каждая семья и род, размножаясь внутри себя и воюя со всеми остальными, чуть не вымерли. Потребовалось «перекрестное опыление» и оно было изобретено через тотем и табу на внутритотемные браки. Для предотвращения мелких же войн между тотемами–семьями и возможности междутотемных браков изобрели магию, которая была междутотемной ибо умельцев все замечать, примечать и пользоваться своими знаниями было мало. Выжили, даже расширились в ареале своего пребывания, но снова начали воевать, уже более крупными силами. И чуть опять себя не уничтожили, но вовремя были изобретены, так сказать, «отраслевые боги», вернее богини–матери, но здесь мало места для этого объяснения. Читайте другие мои работы, «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» и другие.

Богини–матери быстренько наладили, каждая по своей отрасли, межминигосударственные отношения. Но так как их было много, богинь–матерей, то межгосударственные отношения наладились по разным частным вопросам. Но крупных государств не образовалось. Этому мешало языковое различие, которое удавалось преодолеть только в различных мистериях–оргиях, в которых говорить много не надо. А надо плясать, оскоплять себя, совокупляться группами и так далее, то есть выполнять ритуалы почти без слов. Это как–то наладило отношения меду племенами–народами, которые стали, собственно, одним народом. Но тут наступило новое искушение, которое я называю не войной, а именно искушением, так как более многочисленные и широко расселившиеся мининароды воевали только по границам, а в серединке было относительно спокойно.

Это искушение – строительство Вавилонской башни, то есть, первой империи. Это тоже изобретение, но надо показать и его истоки, так как паровоза не изобретешь до изобретения паровой машины. Замечу пока, что строительство Вавилонской башни – это чистейшей воды амбиция, присущая богатым и ловким людям, то есть, даже просто ловким, так как богатство – следствие ловкости. В общем, появилось от чрезмерной трудности жизни в пустыне племя, направившееся торговать среди других народов, которые, все как один, презирали и до сих пор презирают, это дело. Разбогатев и разросшись на торговле и приобретя необходимую сноровку, это племя в целях идентификации себя среди всех прочих изобрело единобожие. Затем у этого племени, прямо назову его евреями или иудеями, возникла необходимость письменности, ибо письменность по большому счету в те поры никому другому была не нужна. Все обходились, как я говорил, несколькими десятками слов типа дай, на, хочу и хорошо. Но для торговли этого было совершенно мало, притом, проникая сквозь народы, евреи обогащали свой язык и язык других народов общеупотребительными словечками. И скоро между торговцами прямых слов не стало хватать, так как они то и дело оказывались друг от друга на значительном расстоянии. Им потребовались прейскуранты и вообще долговые расписки, не говоря уже о номенклатуре товаров и сроках поставки. Недаром ныне кроме долговых расписок археологи ничего не находят на камнях и глиняных табличках. Постепенно, через иероглифы и клинопись дошли до букв: алеф – бык, бет – дом, гиммель – верблюд и так далее, которые уже у их потомков, «греков», превратились в альфу, бету и гамму. Народы, сквозь которые торговали евреи, грамоты, естественно не знали, она им был незачем. Поэтому письменный язык был единственным, и грамотеи всех народов, они же евреи, начали строить Вавилонскую башню, то есть единую торговую империю. Постепенно, когда народы тоже захотели свою грамоту, строительство этой империи прекратилось, строители просто «перестали понимать друг друга». Алфавит–то был у всех один, но слова–то у всех этим алфавитом выражались разные.

Искушение строительством Вавилонской башни действует по сей день, для него придумали идеологию, казуистику, различные уловки для единообразивания народа и прочие штучки, о которых я говорил выше, завершившиеся школой для молодежи. И школа с тех самых пор практически не претерпела изменений, и как бильярдные шары по сути одинакова для вех религий, теперь и почти для всех государственных институтов власти. Но я об этом уже писал.

Закончить же я хочу следующим. Какими бы ни были умниками денежные мешки, их ум всегда направлен как бы только в одну сторону: где и как добыть еще денег? И это самое страшное на сегодняшний день. Именно поэтому мир может рухнуть. Просто умные люди, не умники, эту проблему должны понять, да, они ее и понимают. Беда в том, что большинство умных людей работает на умников, так сказать, по заказу. И производят то, что заказано. И мир подползает к пропасти, когда совсем немного обиженных людей могут черт те что натворить.

В другой работе, «Реалии и тенденции», я показал, что империи создаются из страха завоевания себя другими. Кажется, что если ты будешь самым сильным, то тебя не завоюют. Точно это же самое можно сказать и о непомерном богатстве. Кажется, что если ты будешь самым богатым, то богатство твое защищено самим непомерным богатством. Можно всех купить и не только еще себе останется, но и прибавится, так как покупные люди тебе будут в этом помогать. Так что богатство и империализм растут в одном огороде.

Учить человечество, как преодолеть этот тупик, я не собираюсь, да это и непосильно мне. Зато у меня есть тест на выживаемость человечества. Тест этот – достойное человечества образование. Достойное – это значит отнюдь не «рациональное», которое процветает во всем мире сегодня, а достойное самого человека как такового, учитывающее его генетические пристрастия и предпочтения, о которых я говорил выше.

Конечно, для его внедрения в жизнь от денежных мешков потребуется очень многое, притом совершенно не свойственное их совести. Я имею в виду добровольный отказ от оболванивания масс, ведь именно на этом они и достигли своего «эго». А тут раз, и плюнуть на свое такое приятное «Я» в виде такой сладкой власти над людьми. Первым показателем теста на сохранение мира между людьми будет привлечение ученых к разработке концепции новой школы на новом принципе: все деньги олигархов, которые они добровольно отдадут на это, будут выданы ученым анонимно, а не в виде взятки от конкретного «икса» конкретному «игреку». А за частные «инвестиции» на концепцию будут давать срок лет на двадцать тюрьмы. Через самое непродолжительное время концепция будет разработана как яичко к Пасхе. Вторым показателем предлагаемого теста будет внедрение самой этой программы в жизнь. Притом за всеми странами, независимо от их величины, богатства и количества бомб в их арсеналах, установлен будет международный контроль. Это конечно утопия, так как никто не согласится отдавать свои деньги или ликвидировать империи, за счет которых они барствуют. Чтобы у этой утопии проявились кое–какие предпосылки, надо, чтобы выше почета отдавать деньги и власть, никакого другого почета было бы невозможно себе представить.

Недавно я вспомнил интервью Ильи Калинникова, лидера группы «Високосный год», которое он дал корреспонденту «Комсомольской правды» (18.12.2000). На вопрос «У Вас есть музыкальное образование?», он ответил: «Только у одного, который, на мой взгляд, играет хуже чем остальные. Но ничего не поделаешь: группа – это семья, а в семье, как говорится, не без урода. А все потому, что образование, которое дают в академических заведениях, — это бред собачий. Если бы в 16 веке был магнитофон, нотная грамота вообще не появилась бы! Это очень сложный и несовершенный способ фиксации и передачи музыки. А люди с академическим образованием – просто кошмар. Их топором не исправишь. Во–первых, они думают, что умеют играть, а во–вторых, играть они не умеют совершенно».

Блестящая мысль. Нот всего семь, вверх и вниз по регистру они просто повторяются. Что касается тембра, то есть «окраски» ноты, перехода от ноты к ноте, то тут совершенная неопределенность в обозначении звука на бумаге. Недаром композиторы пишут еще и буквами: проникновенно, задумчиво, игриво и так далее. И все исполнители трактуют эти слова исходя из своих чувств, которых столько, сколько самих исполнителей, но не на основе четких и однозначных знаний для выполнения предписаний композитора. Поэтому–то мы и различаем исполнителей–музыкантов, и перед отдельными преклоняемся, притом одновременно такой большой оравой, что даже слово придумали специальное – глобально.

Так называемая «цифровая» запись музыки – это своего рода новая нотная грамота, где нот не семь, а несколько десятков и даже сотен тысяч. И запомнить их все, не говоря уже об их представлении у себя в голове, а затем и на бумаге, ни один композитор не в состоянии. То есть композитор, конечно, представляет у себя в голове музыку со всей ее окраской, но написать–то ее на бумаге «цифрами» не сможет.

Поэтому, когда учат музыканта играть, лучше ничего нельзя придумать, как говорить: чуть–чуть прижимай смычок к струне, а здесь – веди плавно, но уверенно, с нажимом. Или все время меняй степень нажима смычком, так ты выразишь страсть. Или печаль–горесть. А чем отличается страсть от страсти–горести учитель и сам не знает. В жизни–то знает, а вот словами передать не может. Как та собака: все понимает, а сказать не может. Вот именно об этом, как мне кажется, и говорит Илья Калинников про «кошмар академического музыкального образования». И я его полностью поддерживаю, хотя бы во всех остальных аспектах «академического образования», в частности в истории, социальности и так далее.

Закончу лозунгами:

— Не надо только копировать учителя, иначе не будет развития.

— Ремесленник делает копию, гений – развивает искусство.

— Ученые ремесленники не дают ученикам полета, заставляют повторять и ученики деградируют.

— Те, которые не слушаются учителей – открывают новое.

Реалии и тенденции

Введение

Эту статью надо читать после моей книги «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» и предыдущих статей, в которых развиваются и уточняются положения книги, так как я в этой статье ничего не буду доказывать, чтобы не затемнять основополагающую нить рассуждений. Эта статья описывает ситуацию приблизительно так, как гадает цыганка: что было, что будет, чем сердце успокоится. Только у цыганки нет предыдущих исследований, а у меня они есть, поэтому я не гадаю, а обоснованно предсказываю.

В мире сейчас три системы социального общежития людей: европейская демократия, американская демократия и «людоедство». Термин людоедство я потому выбрал, что ни одна известная система власти для этого не подходит. Тирания, олигархия, теократия, партократия, финансократия, мафиократия, тейпократия, геронтократия – я даже ввел несколько неупотребительных «кратий». Понятие финансократии, может быть, кто–нибудь и вводил, но мне это неизвестно. Зато фактически она есть, это различные клубы вроде римского и так далее. Мафиократия первая на Сицилии, вторая в Америке прошлого века, ныне в России. Тейпократия – это власть одного или нескольких договорившихся между собой родовых тейпов, например, в Чечне, которые вполне могут осуществлять абсолютную власть над остальным народом.

Но ни одна из перечисленных систем не объемлет третьей системы власти, которую я назвал людоедством. Людоедство – это симбиоз всех перечисленных систем с плавающим объемом участия каждой системы по времени. И людоедство ни в коем случае не каннибализм, физическое поедание себе подобных. В русском языке людоед – это скорее тот, кто не дает жить другому человеку, то есть угнетатель в самой высшей степени, фигурально сживающий со света, но формально человечиной не питающийся.

Я думаю, вы поняли мой термин людоедства. Для него, конечно, можно было придумать другое слово, с каким–нибудь латинским или греческим корнем, но зачем? Людоедство прекрасно отражает смысл. Только обратите внимание, что в нем присутствуют в разной степени все остальные выше перечисленные компоненты. И запомните, что эти компоненты по времени постоянно то возрастают по величине, то сокращаются, замещаясь увеличением других. Сосуд людоедства постоянно полон ими.

Мне понадобится людоедство разделить на два вида, вернее, подвида, но сделаю я это после того, как расскажу о нем на примере России. Проиллюстрирую его, чтобы было понятнее. Тирания на Руси была всегда, но любой тиран не доживал до своей естественной смерти. Ни Иван Грозный, которых было четыре, ни Петр I, умерший задолго до старости, ни Ленин, ни Сталин. Олигархия на Руси была всегда, так как тиранов просто некому было бы «убирать» из жизни. Тирания то верх брала, и тогда летели головы олигархии, мафиократов и так далее, то олигархи с мафиози приструнивали на время потенциального тирана, и он как Михаил Романов только имитировал верховную власть, боясь высунуться из окна своего дворца. Но уже его сын и внук хитростью и подлостью восстанавливали утраченные «рубежи». Не без помощи, разумеется, части тех же олигархов и вновь созданных, из плебса, готовых ради первенства среди себе подобных пойти на все.

Теократия была всегда, иначе бы у нас православная церковь не сживала со света все остальные конфессии, притом очень успешно, и даже сегодня. Мощь теократии продемонстрировал «патриарх» Федор–Филарет, отец Михаила Романова, «насильно» назначенный патриархом Лжедмитрием. До Петра I мощь теократии на Руси была так велика, что ему пришлось вообще убрать «должность» патриарха, заменив его Синодом, и Синод тот просуществовал аж до 1917 года. Великая церковная смута середины 17 века на самом деле не столько смена веры с католичества на православие, сколько борьба за власть в России.

Партократия у нас была всегда, а не только при советской власти, ибо дворянство я отношу к партии единомышленников почище коммунистов. Что такое партократия? Это верхушка партии, «приватизировавшая» власть в стране на основе своей идеологии, и не допускающая никакой другой идеологии вообще. Но есть и идеология «вечно пользуйся услугами рабов», впервые провозглашенная иудаизмом, евреями. Вот согласно этой идеологии и на ее основе и существовало дворянство. Это самая ужасная идеология, и меня не очень удивила последняя из упомянутых ниже Юсуповых, которая сунула в руки Путину письмецо с просьбой вернуть ей кое–что из утраченных богатств в России. У нее ведь наследственно–генетическая идеология. Она уже не может перебороть ее разумом. Прошу не путать наше дворянство с дворянством Западной Европы. То дворянство владело собственностью материальной (земля, строения), а наше дворянство владело, кроме того, и людскими душами в их телесном воплощении. Быть российским дворянином должно быть стыднее, чем убийцей, ибо дворянин мог «законно» убивать своих рабов.

Может показаться, что финансократии у нас не было до нынешних «олигархов», но это тоже не так. Демидов подпольно чеканил золотые монеты из уральского золота, и вполне мог их наделать больше, чем лежало в царской казне. Меньшиков имел в швейцарских банках годовой российский бюджет, а Юсупов был богаче самого царя. И нет никакого сомнения в том, что, собравшись, они не могли сделать России «дефолт» почище 1998 года, и погреться у этого костра со всей необъятной страстью стяжателей.

С мафиократии вообще Русь началась, так как Дмитрий Донской – мафиозный вождь донских казаков–разбойников выступил против искони существовавшего мафиозного «права» передавать наследство «старшему брату», который мог единокровным братом не являться. «Брат» по мафиозному «закону» – это второй человек в банде после главаря. Поэтому сицилийская мафия – жалкий слепок с древнерусской мафии, но как она все–таки довела остров «до ручки». И Шуйские, и Романовы – тоже мафия, но волжская. В результате мафиозных разборок между волжской и донской мафиями и родилась династия Романовых, победителей в этой мафиозной сваре.

Отдельно стоят тейпократия и геронтократия, но я их сейчас рассматривать не буду, так как в применении к России, такой большой империи в 200 народов, они не имеют никакого значения. Я их рассмотрю немного ниже, после разделения людоедства на два вида.

Вот эта гремучая смесь «в одной упаковке» и есть людоедство, людоедская власть, «людоедократия». На чем она основывается? На беззаконии. Тирания не может опираться на закон, так как она сама незаконна. Олигархия не может опираться на закон, так как стать олигархом на законных основаниях невозможно. И даже Билл Гейтс – самый «законный» из олигархов, то и дело походя нарушает законы, но у него много хороших адвокатов. И он не нарушает фундаментальных законов, тоже благодаря хорошим адвокатам. Остальные олигархи, включая русских, во–первых, сделались олигархами нечестными путями, во–вторых, став ими, еще больше стали нарушать законы. Теократия вообще не признает светских законов, а действует по своим, специально разработанным, обманным законам. Ибо Христос, собственно, как и Магомет, никогда и нигде не соблюдали элементарные человеческие законы, наказывая направо и налево без суда и следствия.

Партократы всегда имели два закона под одним названием: для себя и прочих. Для себя дворяне избрали суд присяжных, для рабов своих – суд военный. Коммунисты делали изящнее: по одному и тому же закону судили по–разному, внедрив в наше сознание «телефонное право». Финансократия ничем не отличается от олигархии, может быть, я зря их привел по отдельности. Хотя у них и есть некоторые отличия, прежде всего родовые. Олигархи, как правило, получают свои права по наследству, финансократы, за редким исключением, — сами зарабатывают этот статус, так как наследники быстренько проматывают колоссальные наследства. Что касается мафии, то у них вообще свои «понятия», к законам никакого отношения не имеющие.

Таким образом, людоедство основано на беззаконии, как и его составные части, только беззаконие в людоедстве так беспредельно, что уму непостижимо. Как беспредельность Вселенной.

Историки говорят, что закон и законопослушание родились в Древнем Риме. Теперь я им не верю в этом благодаря своим исследованиям. Закон и законопослушание родились там, где родился Моисей, наверное, в Египте, который был не в современном Египте, а на севере Аравии, в Малой Азии и Междуречье, а может быть и в пустынях Центральной Аравии. Только закон и законопослушание по Моисею касалось только евреев, для всех остальных было – людоедство. Все остальные – амхаарцы, обработчики земли, презренные люди, предназначенные служить рабами для евреев. Таким образом, евреи – первые люди на Земле, познавшие закон. Иудаизм – закон религиозный, касающийся только идентификации евреев между собой по вере, частная или гражданская жизнь евреев между собой бога Яхве абсолютно не касалась. Именно поэтому был создан гражданский закон.

Первозаконие Моисея сложило в одну кучу религиозные и гражданские законы. Моисей, подумав хорошенько, напрочь выбросил гражданские законы из иудаизма. Отныне у евреев стали «щи – отдельно, мухи – отдельно». В еврейском Второзаконии, которое не надо путать с христианским Второзаконием (Оно – Первозаконие), не было уделено ни одной строчки гражданской жизни, включая кровную родню. Именно поэтому началось самостоятельное развитие гражданского закона и гражданская законопослушность. Древние «греки», которые больше половины состояли из евреев, продолжили гражданское законотворчество, отделенное от иудаизма, но, все–таки, настоящий гражданский закон, действующий поныне под названием прав человека, родился в Северной Европе благодаря борьбе против «возрождения» Медичи, оно же католицизм. Эта борьба вылилась в лютеранство, протестантизм, кальвинизм, англиканство, и в конечном счете в Просвещение.

На всей остальной Земле религия и гражданский закон так перепутались, что их друг от друга теперь не оторвать. Из всей этой гремучей смеси и родилось людоедство, получившее свой наивысший расцвет в нашей империи.

В своих работах я в основном исследовал непротивление евреев симбиозу закона и религии для неевреев. Более того, их прямое участие в производстве и становлении христианства и ислама с использованием такого симбиоза на основе Первозакония Моисея, для них самих – пройденный этап. Теперь я хочу заострить внимание читателя, уточнить, что это касается только христианства и ислама и тех стран и народов, где они процветают. Но это далеко не вся Земля, а по народонаселению даже – меньшая часть. Людоедство же (Вы еще не забыли, что это термин новый, с прямым каннибализмом не связанный?) процветает на Земле гораздо шире, и в основном связано с империями, которые иногда по размеру площади, занимаемой ими, совсем маленькие, не чета России. Поэтому самих евреев в создании социального общежития людей – людоедства обвинять ни в коем случае нельзя. Они тут совершенно не причем. Евреи ни одной империи не создавали, а как я покажу несколько ниже, именно империя – причина людоедства.

Но сперва несколько слов о терминах. У нас в мозгах уже нарубцевалось, что социальный – это нечто вроде «заботливый» о каждом члене социума, откуда и произошло слово социализм в чрезвычайно узком понятии в сегодняшних головах. Поэтому и слова социальность нет в русском словаре, и программа проверки орфографии все время его подчеркивает. По большому счету, социальное общежитие – это масло масляное, как говорят педагоги. Ибо, социум – это и есть общежитие людей, совместное проживание. Я же взял прилагательное социальное к существительному общежитие потому, что само слово общежитие столь же затасканное, обозначает сегодня в русских головах только дом с коридором посредине и комнатами по обе стороны его, в каковых живет одновременно от двух до ста человек, никакими отношениями не связанные. Здесь главное, что никто друг с другом в этом гигантском муравейнике под названием общежитие не связан никакими человеческими отношениями, как жареные семечки подсолнуха в стакане, в отличие от семечек того же подсолнуха, но находящихся в его «шляпе», покояшейся на длинном, толстом стебле с листьями. Вот слово социум и говорит о семечках связанных между собой в шляпе подсолнуха. Социальность – это именно эта связь, и она вовсе не ограничивается только «заботливостью» как у социалистов. Социальность – это связь всеобъемлющая как сама жизнь. Именно поэтому мне пришлось говорить «масло масляное», то есть «социальное общежитие» под названием «людоедство». Чтобы у вас не оставалось никаких сомнений, что все семечки в подсолнухе – родня, а семечки в стакане – только общежитие, например студентов или солдат.

Второе мое замечание состоит в том, как надо понимать закон и законопослушание в гражданском смысле? Сам смысл гражданства состоит в том, что граждане – семечки в стакане, а не в подсолнухе. Но им желательно придать некоторые свойства семечек в подсолнухе. Это достигается законом, равным для всех семечек, хоть в стакане, хоть в подсолнухе. Это объединяет «семечки» во всех стаканах целого мешка. На этом же основана и религиозная общность.

Но в головах большинства людей, особенно русских, закон ассоциируется только с уголовным кодексом. И для этого прилагаются немалые усилия со стороны владельцев народа. Между тем закон – это, прежде всего, права человека, как такового, данные ему по праву самого его рождения. Выше этого права ничего нет. А уголовный кодекс – это только малая часть закона о правах человека, предназначенная ограничивать эти самые права человека у тех людей, например, которые вознамерятся убивать друг друга. Таким образом, права человека первичны, а уголовный кодекс – вторичен. Поэтому все «семечки», во всех стаканах мешка, и даже во всех мешках на Земле – равноправны. И это их чрезвычайно сближает. Их сближает именно это, а не тряпичные стенки мешка, как может показаться с разбегу. Стенки мешка же не сближают души, а сближают только тела, души же всегда в таких случаях – за пределами мешка.

Третье мое замечание, – о евреях. Ни одна моя работа не обходится без них. Потому, что я не люблю их, но преклоняюсь перед ними. Они дали миру почти все: письменность, науки, искусства, Первозаконие, Второзаконие, методы подчинения. И именно они владеют и управляют миром сегодня. Поэтому я их не люблю. Но все это произошло не от замены Первозакония на Второзаконие Моисеем, как можно подумать, а потому, что этот народ впервые в истории Земли догадался профессионально торговать, притом международно, пронизывая народы и государства, как расческа волосы. Следствием этого и явилась замена Первозакония на Второзаконие, по которому они живут поныне. Тогда как мусульмане и христиане живут по Первозаконию. Подробности в других моих работах. Торговля принудила их создать не только себя, но и полмира. Почему и говорят ныне, что они виноваты во всем. Но повторяю еще раз, что в создании «людоедства» они не виноваты, хотя по Талмуду им «надо вечно пользоваться рабами». Согласно Аристотелю, с чем я полностью согласен, склонность к рабству – такая же черта характера некоторых людей, как влюбчивость. И именно влюбчивость часто становится причиной «склонности к рабству». Влюбленный человек очень часто – совершенно добровольный раб.

Рабовладельческое государство и империя – это разные вещи. Хотя в иной империи «свободным» ее гражданам живется хуже, чем рабам в рабовладельческом государстве. Империи, как я уже говорил, бывают двух видов: основанные, как ни странно, на страхе перед завоеванием, и, основанные на идеологии. К империям, основанным на идеологии, безусловно, приложили руку евреи, дав миру Христа. Но сами непосредственно не создавали империй, они просто пользовались результатами империализма. Христос же создал идеологию империализма, внушив миру переход к пройденному евреями этапу Первозакония, то есть объединения «в одном флаконе» религии и нравственности, религии и закона, разделенные Второзаконием по разным «флаконам». На основе идеологии Первозакония легко создавались империи (подробности – в других работах). В этом евреев можно обвинять, но не сегодняшних, а древних. Идеологические империи – это христианские империи, мусульманские, они развалились административно, но все еще живы идеологически. Потом идеологии империализма росли как на дрожжах: коммунизм, фашизм, нацизм, в которых есть немалая доля еврейского ума. Но все это, повторяю, началось с Христа. И эти идеологические империи – это, так сказать, позднейшие изобретения, но началось–то все не с этого.

Началось с того, что люди почувствовали: если не будешь сильным, то тебя сильные будут обижать. Началось с героев, сильных физически. Но быстро заметили, что любого силача четверо–шестеро слабаков одолеют непременно. Потом слабаки заметили, что хитрость, изобретательность и ум помогают даже больше, чем численность. С тех пор предводители кланов стали чаще быть умными, чем сильными. Они быстренько сообразили, что нужно иметь в своей команде больше людей, больше изобретателей, больше хитрецов, которых позднее назвали стратегами.

И тут мне надо, чтобы вы поняли дальнейшее, остановиться на матриархате и патриархате. Эти две штуки историки разделяют на многие тысячи лет, хотя фактически они сосуществовали одновременно даже на первых порах Возрождения, которое началось, как известно, в 15 веке. Одного историки не знают, что была еще одна форма организации жизни. На примере животноводства это называется раздельным содержанием полов. У людей – женские и мужские кланы, встречавшиеся несколько раз в году у речки под песню–пляску «А мы просо сеяли, сеяли…, а мы просо вытопчем, вытопчем…» В некоторых случаях они назывались амазонками. У отцов в таких случаях отцовские чувства не возникали. Поэтому им легко было воровать и продавать детей из женских кланов. Это я говорю о наших лесных дебрях, древней Руси. И о равнинных северных немцах, поляках, финнах – тоже. Кстати финны жили на Руси, начиная от Оки и до самой нынешней Финляндии под названием чудь, то есть чудаки, потому, что не знали никакого оружия. Потому их всех и продали потом «русские», которых в природе нет и не было, в рабство, в Кафу. Но были и такие племена (четвертая разновидность), в которых никогда не было ни патриархата, ни матриархата, ни кланового полового разделения, а были хорошие семьи, такие, например, как у пингвинов или у некоторых видов обезьян, у которых папаша сразу же взваливал новорожденного на свою спину и носился с ним по веткам, отдавая его матери только пососать грудь. Это северные и сибирские народы, которым без семьи не продолжить даже свой род. Все это я говорю к тому, чтобы перейти к империям, основанным на страхе перед завоеванием.

Само собой разумеется, что для того, чтобы противостоять завоеванию, надо быть сильным племенем. Сила эта дается на первоначальном этапе природными условиями – еды много. От сытности охота размножаться. Но это чисто случайный фактор. У сильного племени получается сильным вождь. И он, в конце концов, начинает понимать, что свалившейся с неба силой надо воспользоваться, чтобы подчинить более слабые племена, чтобы стать еще сильнее. Сила перерождается в экспансию. Но наступает сатурация, насыщение, так как с покорением все новых владений сила должна пропорционально возрастать, но она не возрастает пропорционально, так как затраты силы на удержание в повиновении начинают превышать приращение силы, полученной от завоевания. То есть устанавливается естественное равновесие, когда больше завоевывать нельзя, удержать бы прежнее.

Но математическая формула этого равновесия неизвестна до сих пор, и вряд ли ее когда–нибудь откроют. Но если и откроют, то кто же из царей ей последует, ибо с силой непременно и автоматически приобретается самоуверенность. Причем такая самоуверенность, что ни одной науке она становится не под силу. Более того, самоуверенность побеждает науки и изгоняет их от себя подальше, чтобы не раздражали самоуверенность, ибо самоуверенность – сама себе наука, так как считает, что и без науки проживет, на основе только силы.

В местах на Земле наиболее благодатных, наиболее заселенных, в конце концов, устанавливается равновесие силы и противосилы, захвата и удержания. Так возникают государства, которые ныне называются мононациональными, хотя все они – первоначально империи. И зачастую, например, гасконцы и бретонцы, венеты и неаполитанцы, псковичи и рязанцы, баварцы и пруссаки больше ненавидят друг друга, чем они же по отдельности англичан или турок. Между тем по порядку эти пары будут французами, итальянцами, русскими и немцами. Особенно это заметно в самых насыщенных древними племенами местах, например, на Кавказе или в Эфиопии. Вы едва ли даже посадите за один сельский стол, например мингрела и кахетинца, хотя они оба – вроде бы грузины. Естественное равновесие между государствами такого вида устанавливалось несколько веков подряд, но все еще иногда возникают конфликты, правда, все реже и реже. И внутри этих государств – псевдоимперий возникают конфликты. И замечу, конфликты эти разрешаются не по формуле, о которой я говорил выше, а естественным путем, методом проб и ошибок. Кажется, я достиг понятия дипломатии, а мне это совершенно не нужно.

Другое дело в местах, где племена редки как волоски на некоторых головах. Здесь, если места относительно благоприятны, образуются государства – империи того же вида, что я рассмотрел выше, но между этими государствами полдня на лошади скакать по межграничной пустоте. И уже в бескрайней тундре государств вовсе нет, если их понимать как маленькие империи. Там все живут сами по себе как деревья в лесу, если крона – это племя.

Когда такие «деревья» живут тесно, как, например, в чеченских долинах среди гор, получается тейпократия, наиболее мощные «деревья» вытягиваются выше соседних деревьев и затеняют их, закрывают солнце своими разросшимися ветвями. В тени кроны соседних деревьев начинают хиреть.

В разрозненных же семьях–племенах на просторах тундры «деревья» не пересекаются, «солнца» хватает всем, но там другая проблема возникает. Старый человек в кочевой жизни, который большую часть суток должен проводить на ногах, каждую неделю строя хотя и простенький, но новый дом, становится обузой семьи. Пока он ходит, он живет, как слег, то не выдержит даже переезда на новое стойбище – замерзнет в пути, прямо на нартах. Поэтому лежачих стариков просто оставляют умирать у костра, а сами уезжают на новое стойбище, обливаясь слезами. Отъехали, костер горит, старик лежит возле него, костер потух, старик умер – такова жизнь. Поэтому в таких условиях нет геронтократии.

При тейпократии одновременно существует и геронтократия. Старики лежат в самом теплом углу сакли и все их беспрекословно слушаются, они опытны, дальновидны, потеряли любовное либидо, поэтому ничто не отвлекает их от дум о вечном. Сильный тейп имеет сильный совет старейшин, этот совет доминирует по отношению к другим советам на общем совете. Все очень просто, если не обращать внимания на мелочи, которые хотя и двигают туда–сюда равновесие, но силы эти хаотичны, равнодействующая их близка к нулю.

Вернемся к империи, основанной на страхе завоевания. Как мы видели выше, как правило, наступает равновесие между микроимпериями, образуются государства, и среди них наступает равновесие сил. Но дамоклов меч потенциальной опасности завоевания соседями всегда висит над государством. Но это очень отвлеченное понятие, ведь государство, если его сузить до народа, неоднородно. Народ и элита, правители – вот из чего состоит государство, если отбросить понятие земли, территории. И эти две составляющие государства, вернее, совокупного народа, очень по–разному относятся к завоеванию извне.

Конечно, простому народу не совсем все равно, если его завоюют, но народ знает, что уж очень худо ему не будет, иногда может быть даже лучше. Я не буду приводить примеры, их можно приводить бессчетно. Главное, налоги народ будет платить, грубо говоря, те же самые, только другим правителям. И, естественно, народ быстро сообразит, что его завоевали не для того, чтобы живьем съесть. Народ любым правителям нужен живой, здоровый и размножающийся. Основная проблема будет только в народном самолюбии, оно будет здорово ущемлено. Но опять же, это ущемление – не голод, к которому нельзя привыкнуть. К ущемленному самолюбию быстро привыкают, и наступает ассимиляция. Котел любви все постепенно перемешает. Особенно, если завоеватели и завоеванные примерно на равной стадии развития, а носы, глаза и овалы лица примерно одинаковы.

Этот мой тезис не понравится ни одному правительству и ни одной национальной элите, ни в одной стране мира. Вот к ним и перейду, чтобы и вам стало понятно, почему этот мой тезис им не понравится, притом так сильно, что я стану врагом всей совокупной элите всех стран на нашей грешной Земле. Элита при внешнем завоевании теряет все свои исключительные права и привилегии среди своего народа, наперед зная, что, в общем–то, она их и недостойна. А привилегии и права эти весьма и весьма велики, иногда так велики, что если бы свой собственный народ даже о небольшой части их догадывался, то давно бы сам собрался с силами и завоевал свою страну. И в прямом, и в фигуральном смысле. Я приведу только один малюсенький пример. Все дети простого народа России играют в русскую рулетку в 18 лет, называемую армией. В этой рулетке, как известно, ставка – жизнь, не говоря уже о страдании родителей. А внучок даже не действующего, а «прошлого» президента в эту рулетку не играет, и играть никогда не будет.

Элита прекрасно понимает, хотя дураков в ней не меньше чем в простом народе, если она прямо и открыто скажет своему народу, что он должен защищать ее, элиты исключительные права и привилегии от внешних врагов, то народ этому не очень обрадуется. Может даже вообще нисколько не обрадоваться, а напротив, сильно загрустить, и даже обозлиться. Поэтому говорить так совершенно невозможно. Нужно говорить как можно больше бодрых, призывных, не допускающих возражений слов, попросту – шаманских, но таких слов в природе мало. «Родина–мать», которую невозможно себе представить, «единая и неделимая», которую невозможно понять, немного зная физику. «Святой долг» при абсолютном безбожии. Вот, кажется, и все. Поэтому слова переходят в юридическую экспансию: «гражданская обязанность», переходящая в тюремное заключение на максимальный срок, а в военное время – в расстрел, которые действует уже лучше, радикальнее. Но еще менее понятно, чем предыдущие слова. Ибо по Всеобщей декларации прав человека никто не может обязать убивать, даже для защиты элиты.

Кажется, я добрался до причины устройства людоедского правления. И сразу же хотел бы привести пример, не вдаваясь в правовые аспекты разногласий. Когда две страны с общей численностью около полумиллиарда человек из–за разногласий между собой совсем недавно чуть не отправили на тот свет все население Земли в пять миллиардов человек. Этот пример я привел не для иллюстрации людоедства, а для иллюстрации степени напряженности, которая может возникнуть между элитами двух стран. А уже из этой напряженности должно происходить людоедство, когда у страны не хватает сил.

Нищий не очень боится, что его ограбят, а вот богатому есть что терять, поэтому он всегда боится. Бессильный только боится, а сильный предусматривает защиту, чтобы стать еще сильней. Для усиления нужны деньги, но денег негде взять кроме как у своего народа. Можно «присоединить» еще народ и брать деньги уже с двух народов, с трех и так далее, до 200 народов. Это хорошо, но трудно. Чем больше народов, тем большая между ними разница, тем они хуже уживаются друг с другом, то и дело хотят отпрыгнуть подальше. Поэтому все меньше силы приобретается с «приобретением» новых народов, так как большая ее часть начинает уходить на принуждение к «содружеству наций».

Тут возникает несколько вариантов по русской поговорке: знай край, и не падай. То есть, можно остановиться на каком–то этапе истощения народных сил, в той или иной степени. Чем меньше истощен народ, тем он быстрее движется по научно–техническому прогрессу, из которого возникают культурный, правовой и прочие прогрессы. В том числе и прогресс в добывании народом денег. Чем больше истощен народ, тем быстрее все происходит наоборот и главное – денег становится все меньше и меньше. Но элита врет, что все деньги, собираемые с народа на защиту отечества, на нее и тратит. Больший кусок этих денег она тратит на себя. И когда истощенное отечество уже не в состоянии содержать и элиту, и армию, элита переключает почти все деньги на себя, а что останется, то – на армию. Но одновременно усиливается налоговый гнет на народ, так как в элите начинают соревноваться между собой страх и жадность. Нужно и безопасность свою блюсти и сытость своего брюха. Разрываясь между этими двумя желаниями элита начинает раздевать народ до нитки. В результате всяческие прогрессы начинают пятиться, а обезумевшая элита постепенно, по мере своего «обнищания» вводит элементы людоедства, пока не перейдет к полному их набору.

Как ни странно, за редким исключением, такие процессы идут почти параллельно во всех соседних странах, особенно у скученных государств. Параллельно и одновременно. Поэтому статус–кво между ними сохраняется, только этот статус проявляется с каждым годом на более низком научно–техническом уровне. Скоро эти страны вообще не могут производить никакого оружия кроме кинжалов, все остальное им приходится покупать. А страны–производители оружия, которые остановились на самом краю пропасти, о которой я только что сказал, и не упали в нее, прогрессивно развились, но особо прогрессивно они уже сами повысили цены на свое оружие. И государствам с людоедским правлением ничего не остается, как его покупать, еще более угнетая свой народ. А экспортеры все сильнее богатеют и движутся все быстрее в сторону всяческих прогрессов. Но, так как у меня о таких странах речь впереди, замечу по поводу стран с людоедским правлением, что эта людоедская форма, как ни странно – непреложное правило на Земле. А страны прогрессивные – исключение из этого правила. Иначе бы я и не поднимал этого вопроса.

Влюбленный в «новую хронологию» я не полезу вглубь веков за доказательствами этого. Историю можно читать только после начала эры книгопечатания, с середины 15 века. Бросим взгляд на мир с 15 по 20 век, исключая Америку, Россию и те острова, где съели капитана Кука. Первые микроимперии, считающиеся ныне мононациональными государствами, созданы из «малых» народностей – племен, но до сих пор эти праплемена не очень любят друг друга, хотя и живут в одной стране, и зачастую как, например, в Италии не очень хорошо понимают друг друга на «итальянском» языке. Это произошло во всем «цивилизованном» мире, от Японии до Атлантики. Сколько же войн претерпели все эти праимперии–государства друг с другом, так сказать по–соседски, уму непостижимо. Но постепенно все «устаканилось», мне очень нравится сие жаргонное простонародное словечко, оно значительно шире по смыслу, чем, например, успокоилось.

Можно подумать, что островная Япония мононациональна, но айны – ныне «японцы» – отнюдь не японцы на самом деле. И ирландцы, шотландцы не англичане, хотя живут ныне в Англии. О некоторых других странах и входящих в них народах я говорил выше. Это же можно сказать о любой другой стране мира, но не в этом главное. Главное в том, как эти первичные народы сожительствуют. Насколько сильны относительно друг друга входящие в миниимперию народы. И насколько амбициозны превалирующие элиты. В конце концов, одна элита выбирается из кучи элит наверх и остается сидеть на этой куче, питаясь на «подножном» корму.

Родных детей очень жалко, племянников – меньше, а одноклассники вообще могут за малым исключением перемереть, и вам будет ни жарко, ни холодно. Точно так же и с «братскими народами». Отбирать язык, культуру, верования и привычки начинают у самых маленьких народов, заменяя в этом народном винегрете постепенно все компоненты одной, например, картошкой, которую очень любит «основная нация». Потом постепенно переходят к более сильным «компонентам» винегрета, а от последнего, наиболее сильного, оставляют, например, только его любимую соль, которой, как вы сами понимаете, не может быть слишком много. Так получается «единый, монолитный и сплоченный народ», готовый любить и защищать до последнего дыхания свою «Родину–мать».

Естественно, с родных «детей» налогов берут меньше, с «племянников» – больше, а на «одноклассников» можно наваливать столько, сколько элитной душе угодно. Я уже не говорю о соседней «школе». Конечно, тут много нюансов, но основная–то линия именно такова. И это есть всеобщее правило для всей планеты. Любая империя, которая ныне называется мононациональным государством, зиждется на людоедстве, и это происходит потому, что элита тщательно скрывает от народа, что все люди имеют абсолютно одинаковые права. Хотя, собственно, открытие тезиса «все люди рождаются свободными и равноправными» более великое открытие, чем буквенная письменность и теория относительности Эйнштейна. А открытия такого величия не могут прийти одновременно в тысячи голов как это, например, происходит с пресловутым колесом, которое на третьем году жизни изобретают дети, поголовно замечая, что круглое катить легче, чем плоское – тащить.

Империи, основанные на идеологии, я здесь рассматривать не буду, они рассмотрены у меня в других работах. Сейчас же попытаюсь вчерне сравнить Китайскую и Российскую империи, созданные из–за страха. Китайская империя несравненно древнее Российской, о чем говорит Великая китайская стена. Многие подумают, наверное, что у Российской империи не было стены. Другие подумают, что китайская стена создана для обороны, историки, кстати, поголовно так думают. Третьи подумают, что сегодня Китай отсталее России, но в древности был – неимоверно передовой. Вот на этих особенностях и построю свое сравнение.

Китайская империя такая же разнородная по национальному составу, как и Россия. И угнетение народов точно такое же. И пресловутая стена стала великой не по значению, а по сизифову труду на ее возведение, то есть бесполезному. И возведена она не от врагов, а чтобы подневольные народы не разбежались по Забайкальской тайге. И у русских с юга и востока такие стены были, только они назывались засеками, потому что народ так истощили, что его уже невозможно было заставить построить хорошую каменную стену. И сделаны засеки были точно для того же, что и в Китае. Подробности у меня в других работах, в частности в статье про кремли, чети, засеки, первых Романовых и казаков–разбойников.

Основное же отличие Китайской и Российской империй состоит в том, что в Китае элита в целом более умна по сравнению с российской, хотя и не без отклонений временами в ту или иную сторону. Китайская элита видит все–таки край, чтобы не упасть в пропасть. И не только видит, но и предпринимает меры в течение веков и разной степени целесообразности, которые в целом дают ей возможность оставаться на плаву. С тех пор как они построили бесполезную стену прошло немало лет, в течение которых России вообще еще не было, потом она возникла, усилилась до сумасшедшей величины, нахапала земель аж за Тихим океаном, и так же быстро и бесславно заканчивает свою эпопею несмотря на то, что наша элита без устали камлает, иначе не назовешь, российское возрождение. Доказательств тут столько, что я их даже не буду называть, чтобы не обиделись доказательства, которые упущу, на те доказательства, которые я приведу.

Остается сказать, что, несмотря на всю предусмотрительность китайской элиты насчет разглядывания вовремя края пропасти, происходившего много веков подряд, дни этой империи тоже сочтены, но она просуществует немного дольше Российской империи. Сколько бы китайская империя не лавировала среди скал, она не выплывет, так как путь в открытое море в узком проливе загораживает основной закон человечества: все люди свободны и равноправны по первичному праву самого рождения. Не открой его Западная Европа, и не поставь его во главу угла, людоедство продолжалась бы вечно, возвращаясь на круги своя.

Европа – усталая колыбель

Я не буду подробно останавливаться на том, как Европа без России открыла этот закон, как с большими трудами претворила его в жизнь. Это длинный разговор, притом все это у меня описано в других работах. Скажу только, что Возрождение началось отнюдь не с Козимо Медичи, о котором трындят историки, ахая и охая насчет флорентийского искусства и «новоплатонизма». Козимо Медичи как раз и начал создавать вторую идеологическую империю глобального масштаба (первая – мусульманская), да так жестоко, что чуть ли не всех женщин сжег на кострах, чем едва вообще не закончил человеческую историю на Земле. (В книге и статьях это рассмотрено у меня подробно). Возрождение начал Мартин Лютер, продолжили протестанты, кальвинисты, англиканская церковь, великие просветители 15–17 веков. И, как ни странно, все это поддержала совестливая элита Западной Европы. Почему так произошло, я не знаю, но что произошло именно так – несомненно.

Процесс этот растянулся на пятьсот лет, кроме Западной Европы больше на всей Земле нигде не возник, что говорит об его исключительности из общего правила людоедства. Так называемая Римская империя германской нации была идеологической империей, но она во многом фантомна. Просто центр научно–технического прогресса перекочевал с юга, в основном Италии, на север – в нынешние Австрию и Германию, а это, в свою очередь, позволило светской власти северных монархов стать на равных с церковной властью в Италии.

Фантомность этого империализма состоит в том, что привезенная из Византии идея христианства прижилась сначала в Италии в царствующем здесь матриархате. Потом Козимо Медичи свернул его к христианскому патриархату на основе большой путаницы иудейско–еврейского патриархата, а затем закрепил придуманную историю Римской империи книгопечатанием. Но скрыть усиливавшуюся светскую власть на севере Европы, где матриархата, как и в России, никогда не было, было уже невозможно, поэтому и получилась кособокая Римская империя германской нации – почти целиком фантомная, но с элементами имевших место событий. Эту империю можно не принимать к сведению.

Действительная попытка создания империи на основе идеологии была предпринята Козимо Медичи, как я уже говорил, но она подкрепилась деньгами, которые Медичи надумал собирать с богатеющего севера Европы с помощью индульгенций и итальянского банковского дела, пускавшего эти деньги в оборот с колоссальной прибылью. В борьбе Севера и Юга Европы за умы родился протестантизм, давший основу правам человека. Католичество постепенно отступило на свою родину, а потом заторопилось в Южную Америку, где из классического католичества и местных религий получилось нечто невообразимое, когда население, послушав орган в храме, шло домой и справляло свадьбы, занималось магией, хоронило и так далее по своим древним правилам.

Свобода труда, получившаяся из свободы личности, в Западной Европе сделала возможным резкий скачек в научно–техническом прогрессе. Этим сразу же воспользовались светские властители мини империй, которые ныне считаются мононациональными государствами. Я о них говорил немного выше. И начались создаваться империи на страхе перед завоеванием по формуле: или я завоюю соседей, или они завоюют меня. Основная трудность при этом возникла оттого, что народы миниимперий привыкли считать себя гражданами страны. Они хотя и не очень любили друг друга, живя вместе в мирное время, но при внешнем враге общая ненависть к завоевателям превалировала над внутренней нелюбовью, и народы страны объединялись в едином порыве против завоевателя. Конечно, здесь присутствовали тонкости и нюансы, но общий настрой граждан был именно таков.

Усиливались попеременно то Германия, то Франция, то еще кто–нибудь, в результате Европа получала то Бисмарка, то Наполеона, то, наконец, Гитлера. Островные и полуостровные Англия и Испания направили свой взор на далекие страны и континенты. Так возникли Британская и Латинская империи. Континентальные империи здравствовали недолго, заморские же рассыпались уже при моей жизни. Оба типа этих империй потому разное время жили, что заморские империи создавались на основе очень разной степени научно–технического прогресса между метрополией и колониями. Континентальные империи создавались на приблизительно равном техническом уровне вооружений, практически только на основе гения и целеустремленности полководца.

Теперь надо рассмотреть вопрос, почему все эти великие полководцы терпели крах в России? На этот счет историки столько причин навыдумывали, что их не перечесть, начиная от зимних холодов и кончая знаменитым русским военным духом. В действительности причина только одна, и никто ее еще не обозначил. Западные историки потому, что не понимают до конца прелестей для наших правителей нашего рабства, а наши историки потому, что не хотят вообще об этом говорить. В любой войне наши правители раза в три, если не в пять, теряют больше людей убитыми, несмотря на то, что по правилам военной науки обороняющийся должен терять меньше, чем наступающий. Вот единственная причина наших побед, остальное – мелочи.

Обратите внимание на следующий факт войн в Западной Европе. Побеждает то одна, то другая сторона, но жизненная инфраструктура остается целехонькой. Города, дворцы, заводы, дома, дороги, мосты и так далее, как правило, не разрушаются. Более слабая сторона даже солдат своих бережет, отступая перед превосходящей силой. В плен сдаваться здесь не очень почетно, но и не является изменой родине, пленных жалеют и та, и другая сторона. Все это результат прав человека как такового, к которым все привыкли и не замечают их, как люди не замечают, что дышат. Нельзя превращать человека в скотское состояние даже ради победы над врагом, и это естественно как потребность есть. Именно поэтому западные историки и не понимают, чем же берет Россия в войне? Не понимая этого, они верят в наш русский военный дух, который им преподносят наши правители.

Между тем, все наши победы, начиная с побед Миниха, Полтавы, обороны Севастополя при Николае I, последней войны, основаны на рабстве, как военных, так и мирных граждан. Отступая, наши правители уничтожают все и вся, вывозя перед оккупацией только военное имущество и не заботясь об остающемся в оккупации населении. Зато, вернувшись потом, гнобит это население за то, что оно не могли как птички перелететь из оккупации. Побывавший в плену – предатель, недаром многие пленные не хотят возвращаться в свою страну. Убитых героев не хоронят, оставляя их воронью, за кладбищами воинов не следят, сооружая на каждый миллион погибших по обелиску на главной площади городов. А истинные кладбища – поля боев зарастают травой и кустарником, и через несколько лет все уходит в небытие. Наши правители без тени сомнения могут направить тысячи солдат, вооруженных макетами винтовок, против танков. И вражеские танки буксуют в народной крови и пушечном мясе. Мало того, сзади этих невооруженных людей поставят пулеметы, чтобы расстреливать в упор отступающих. Вот они и «бросаются грудью на амбразуры», демонстрируя всему миру русский военный дух.

Разве все это могут понять историки Западной Европы? Проще понять русский военный дух. Я им только напомню, что добровольных самоубийц в природе очень небольшой процент, и на всей Земле примерно одинаковый, если, конечно, привести его к сопоставимым условиям проявления. Но разговор у меня пока не про Святую Русь. Я этим сравнением просто оттенил свободу и ценность человека как такового, на которые на Западе перестали обращать внимания как на собственное дыхание.

Свободы никогда не бывает слишком много. Она вырывается крохами у власть имущих, но к этим крохам также быстро привыкают как, например, к электрическому утюгу, телефону или телевизору. Простые жизненные блага, еда, одежда, место в парламенте становятся доступны и дворянину, и миллионеру, и каменщику. И здесь наступает противоречие между возможностями и потребностями, которые обе сместились в сторону от веками выработанного курса. Потребность кушать и кое–как прикрыть наготу совпала почти полностью с возможностью это сделать. Это было одно из следствий свободы. И недостаточно грамотный народ немного ошалел. Удовлетворенная составляющая свободы – уже не свобода, это уже как манна небесная. Поэтому возникла свобода не обременять себя трудом. Отказаться от свободы трудиться или не трудиться нельзя, так как тут же начинаешь голодать. Поэтому свобода меньше трудиться тут же сместилась в сторону не обременения себя воспитанием детей, ибо воспитание детей занимает весьма значительное место в труде, за который платят деньги. И, кроме того, само по себе является большим трудом. Притом принудительных мер против такой свободы выбора нет, собственному желудку даже выгоднее такая свобода.

Сильный удар, усугубивший эту проблему, нанесло открытие и начало освоения Америки. Первичное ее население целиком состояло из западноевропейцев. Притом качество народа, перебравшегося в Америку, во всех отношениях было самым высоким, а оставшегося в Европе народа – соответственно намного ниже. По закону сита. Ленивые – они хотя и рожают детей из–за лени предохраняться, но тратить на детей свою свободу, – не очень–то спешат. Зато в Европе создалась генетическая структура, в результате которой дети в 18 лет полностью берут заботу о своем пропитании на себя, а родители – тоже не считают себя чем–либо обязанными своим детям. В отличие от русских родителей, готовых кормить своих чад до собственной смерти.

Сильно всколыхнула Западную Европу последняя мировая война. В отличие от наполеоновских войн, когда всеобъемлющее понимание свободы еще не дошло до каждого среднего европейского ума, гитлеровская кампания, особенно, если учесть Японию и Италию, пробудила повышенный интерес к пониманию свободы шире, чем раньше. Люди поняли, что свобода не беспредельна, иногда ее надо с согласия большинства несколько урезать, но не велением правителей, зацепившихся за власть навечно, или законных монархов, а – собственной волей народов. Другими словами свобода – несвобода стала взвешиваться на весах, притом все весы одинаково настроены. То же самое можно сказать не только о войне и агрессии, но и обо всех без исключения сторонах жизни: экономика, собственность, юриспруденция, религия и так далее.

Д. Фрэзер сильно удивлялся, что первобытные племена Америки, жившие в самых благоприятных природных условиях, являлись самыми отсталыми в развитии по сравнению с племенами, жившими в жесткой окружающей среде. Я набрал у самого же Фрэзера примеров, беспорядочно разбросанных в его «Золотой ветви» и вывел из них непреложный закон, который меня в дальнейшем ни разу не подвел, что как раз преодоление разнообразных трудностей и развивает обобщенный мозг племени или народа. Сперва я его проверил на австралийских аборигенах, потом на дальневосточных айнах. Затем применил к торговым племенам с границы между Саудовской Аравии и Йемена – будущим евреям. Последнее подтверждение получил на выходцах из Советского Союза, научивших Америку так мухлевать на каждом шагу, что она не перестает до сего дня удивляться, как они у них могут сварить суп из топора, продать воду вместо бензина, наполнить их банки «грязными» деньгами, обходя все известные законы.

Если бы этот мой закон не имел, так сказать, обратной силы, то он не мог бы действовать и в прямом направлении, и первобытные люди оставались бы умны «от природы» даже в древней изобильной Калифорнии. Вот эта самая «обратная сила», иначе инвариантность закона действия на умы окружающей среды, сегодня работает в Западной Европе. Особенно после краха военной мощи Советского Союза с его рабами–солдатами и несчетным числом танков, которого она очень боялась, но, в общем–то, почти бездействовала, надеясь, то ли на авось, то ли на Америку. Разумеется, я не к интеллекту западноевропейцев хочу применить этот закон, а к беспечности. Выработав законы против фашизма и нацизма, Европа стала бояться только коммунизма. При падении силового потенциала коммунизма Европе стало вообще некого бояться.

Эту беспечность к своей судьбе впервые во всей красе проявилась при Гитлере. Мощь немецкой армии была, конечно, велика, но она все–таки не объясняет того факта, что за считанные недели почти вся Западная Европа была завоевана Гитлером. Итак, беспечность. Где же ее корни? В свободе выбора? Народы Западной Европы поняли, что нацизм не очень угрожает индивидуальному благополучию каждого в отдельности? Они ведь тоже арийцы? Это славяне не арийцы, так им и надо. Главное же в том, что заставить умирать на поле боя миллионами никакая сила заставить не могла. И правители их это прекрасно понимали.

Может быть, и Сталин это понимал, когда начал клепать танки десятками тысяч сразу же после войны, а Хрущев и Брежнев продолжили в ускоряющемся темпе. Не Америку же планировал Советский Союз покорять этими танками? А с китайцами у нас был мир да любовь. Я нисколько не сомневаюсь, что если бы не Америка, предложившая нам соревнование в атомной гонке, наши танки давно бы уже добрались до Парижа. Недаром мы делали «репетиции» в Германии, Венгрии, Чехословакии. Там тоже народ не очень–то сопротивлялся, главным образом – плакатами. И если бы не американские «першинги» с атомными боеголовками, которые срочно завезли в Европу, неизвестно еще, чем бы дело закончилось. В общем, единственная колыбель на планете, в которой вынянчилась Всеобщая декларация прав человека, вполне могла бы вернуться к людоедству, процветающему на всем остальном пространстве Земли, исключая Америку. И Америке было бы не совсем уютно наедине с коммунизмом, развернувшимся во всей своей красе в Китае, России и Европе.

Но не это главное. Главное в том, что западноевропейцам, кажется, все равно: попасть хоть под власть Гитлера, хоть под власть Сталина? В этом я как раз и вижу усталость среднеевропейской нации от сытой жизни. Тем более что они позволяли коммунистическим лидерам находить слабые места в сотрудничестве западноевропейцев с американцами и использовать их себе на пользу.

В связи с этим я приведу выдержки из заметки Александра Минкина, опубликованной в швейцарской газете, а потом продублированной автором в нашей печати под названием «Разочерование» в 2001 году: «Эпоха любви закончилась. Запад потерял всякую симпатию к России. И Россия — к нему. Вспомните, как вы (здесь и далее «вы» — западные читатели. — А.М.) нас любили десять лет тому назад. И спросите себя: почему вы так влюбились? Не потому ли, что вдруг освободились от страха, который внушал нависающий над вами атомный монстр? Что до нас — мы вас полюбили потому, что поверили вам. Мы поверили, что вы нас возьмете в эту счастливую, свободную, сытую жизнь. Но вместо этого нам прислали старые макароны и старую одежду. И начали учить: это хорошо, а это плохо. Мы подняли железный занавес. Вы ужесточили визовый режим. <…> Мы всегда хотели быть Европой. И никогда не хотели быть Азией. <…> Но Европа никогда не переставала считать нас азиатами. <…> Запад соблазнил Россию. Он некоторое время играл с ней, он ее немножко учил демократии. Потом, когда она показалась ему уродливой и опасной, он ее бросил. Бедная Россия в какой–то момент поверила, что ее возьмут в богатый демократический рай. Но прекрасный Запад с самого начала точно знал, что в этом раю все места уже заняты». Конец цитаты.

Минкина жалко. Он искренне плачет навзрыд. Поэтому здраво рассуждать не может. Помогу. У Минкина, несомненно, есть сосед по дому, лентяй, алкоголик, вечно просит взаймы без отдачи, еще и приворовывает, не говоря уже о том, что матерится при детях. И рука у него тяжелая. Я дальше и продолжать не буду. Без продолжения понятно, что даже если бы Минкин был ангелом, и то не взял бы этого соседа к себе «в Европу» несмотря на то, что сосед «в Европу» хочет.

Эту выдержку я привел для двойной цели. Во–первых, показать, что никому мы не нужны такие, хотя нас и жалко. Во–вторых, еще раз подтвердить старение Европы, утрату ею американской бодрости. Именно американская бодрость сегодня играет первую роль в мире, но это уже тема следующего раздела.

Европа же вступила на путь омоложения, точно такой же, как когда–то Америка: принимать эмигрантов. Европа когда–то отдала Америке много своих лучших жизненных соков, теперь пора их восполнять. Правда, есть разница. Америка принимала из Европы не только жизнеспособных людей, но и образованных. Европа ныне принимает только жизнеспособных. Но эта разница сотрется за десять лет, тем более что в Америке тогда не было ни одного университета, а в Европе их – пруд пруди. И это очень хороший признак, несмотря на то, что обыватели европейские очень недовольны таким оборотом дела. Не будь массового наплыва пробивных и изворотливых иностранцев из малоразвитых стран, европейцы превратились бы окончательно в бесчувственных и равнодушных потребителей электроэнергии во всех ее разновидностях, в том числе и для клонирования себе подобных.

И совсем бы было обидно смотреть на колыбель демократии и прав человека как на египетские пирамиды в пустыне, безмолвные, величавые, но никому не нужные. Как старые фотографии в пыльном альбоме умирающего старика по имени Земля. Но самое, на мой взгляд, правильное имя, закрепившееся за Европой, — старушка–Европа.

Американский «империализм»

Это любимый штамп советских пропагандистов, валящих вину с больной головы на здоровую. По типу, когда вор кричит: держи вора, или согласно другой русской поговорке, дескать на воре шапка «горит». Да, американские первопоселенцы захватили земли индейских племен. Да, привезли из Африки 200 тысяч рабов, из которых сегодня получилось чуть ли не половина американских полноправных граждан. Но это все было, во–первых, в те времена, когда в России свирепствовало жесточайшее рабство своих собственных граждан, не считая рабства при «торговом обмене» вновь завоеванных «инородцев». Притом, в Америке рабство закончилось благодаря войне этих самых белых переселенцев друг с другом за освобождение от рабства, чего в России так и не произошло. Во–вторых, спрошу я, что завоевали Соединенные штаты после своего установления как государства? Аляску и ту купили у нас. Не купили бы, были бы там сегодня крепостные. Наши пропагандисты говорят, что Штаты отобрали у Мексики часть территории, но забывают сказать, что чуть ли не все народонаселение Мексики перебежало в Штаты, хоть «Берлинскую стену» возводи. Но и не возводят же. Точно так же как ФРГ не возводило Берлинской стены. А надоумили ГДР насчет этой стены знаете кто? Думаю, что наше КГБ – преемник Третьего отделения, которое преемник конторы «сыска и правежа» царя Алексея Михайловича, который возводил многочисленные засеки и засечные черты «от татар», которых давно след простыл. А наших строителей засек надоумили китайцы своей великой стеной.

Значит, империализма в его каноническом понимании в Америке нет. Но и пропагандисты наши не совсем уж дураки. Они «понимают» империализм как «неоколониализм», который тоже не колониализм, так как у Америки ни одной колонии нет, и никогда не было. «Неоколониализм» — это, дескать, тогда, когда дают некой стране денег в долг, она этот долг не отдает, и «неоколониалисты» приходят описывать имущество за долги. Вон и у России уже дважды в новейшей истории арестовывали за долги парусник. Так это же святое право, действующее не только между государствами, но и между частными людьми, в том числе и в Советском Союзе. Особенно, если советский гражданин должен своему государству. Так что и неоколониализм к Америке не подходит. В устах русских пропагандистов это очень похоже на простую обзывалку из–за зависти, типа «А у вас негров линчуют» через 100 лет после того, как эта штука не применяется. Или: «Сам дурак», когда сказать больше нечего.

Итак, я с того хочу Америку рассматривать, что ни неоколониализмом, ни империализмом она фактически не характеризуется, если строго взглянуть на вещи. Наоборот, Америка характеризуется в отличие от Западной Европы бескорыстной помощью странам и народам освободиться от людоедства. Хотя «корысть» все–таки есть. Америка просто хочет, чтобы страны и народы жили так же хорошо, как живет она сама. Недаром нет эмигранта, откуда бы ни было, не мечтающего попасть в Америку на постоянное место жительства. Даже сынок Хрущева туда выпросился.

Не знаю, понимают ли американцы, что вообще–то людоедство всеобщая беда на Земле. Наверное, понимают. Они же из Западной Европы, где родились права человека. Недаром нет ни одного примера, чтобы страна, которая «попала под ее влияние» хоть мирным путем, хоть военным, не стала жить лучше. Прежде, чем рассмотреть конкретные примеры, скажу, что американская «корысть» — благородна, но и самолюбива. Они хотят победить людоедство раз и навсегда, чтобы перестать тратиться на борьбу с ним. И тоталитарные страны, которые я вообще–то называю людоедскими, все это видят невооруженным взглядом, а поэтому и сильно сердятся на Америку, не зная, собственно, за что. И обзываются от злости.

Закончилась вторая мировая война, Европа хоть и не разрушена до основания как Германия и Советский Союз, причем последний разрушен самими же правителями, но денег в ней нет ни копейки, ни фунта, ни франка и лиры. Деньги на восстановление дала Америка. Германия – развитая страна в смысле технологии, поэтому на выделенные деньги сама все возобновила, а потом отдала долги.

Что касается Италии, то в смысле технологии – это задворки Западной Европы. Притом с тех самых пор как там свирепствует католичество. И с тех пор как Западная Европа перестала покупать там индульгенции. Италия не была разрушена войной. Там было просто много народа, но не было абсолютно никакой работы. И все улицы были завешаны рваным стиранным бельем. Американцы во–первых сделали там первичную демократию, выборы и так далее, но главное – понаоткрывали там филиалы всех самых известных в мире фирм, притом на последнем технологическом уровне производства. И дали работу сразу же двум третям населения, а одна треть поехала строить на руинах новую Германию. Итальянцы – хорошие строители, с древности. Все, через десять лет Италию нельзя было узнать, белье с улиц убрали, полицейских прилично одели, итальянцы тоже как в Европе стали ежедневно принимать душ. Через двадцать лет появились собственные новые заводы в самых глухих деревушках, отели с бассейнами, дороги американского типа. Европа потянулась туда отдыхать, особенно северная, прогреть закоченевшие за зиму тела итальянским солнышком на безоблачном небе. Через тридцать лет итальянские предприниматели стали теснить почти во всех областях промышленного производства, дизайна, кинематографии признанных лидеров. Сегодня Италия – кипит, хотя итальянцы раза в три меньше любят работать по сравнению с американцами. Гены старинные. В этом отношении они ближе к цыганам.

Война в Корее, в которой, собственно, воевали мы с американцами за влияние. Победа не досталась никому, сделали две Кореи, по 38 параллели. В «нашей» Корее люди едят траву, хлопок ткут и красят по технологии 17 века, зато мы их подпольно снабдили чертежами атомной бомбы и ракет. И Ким Чен–ир этим очень гордится, отвечая на вопрос, почему вы едите одну траву, а я вот вас разбомблю. Но «гордиться» все–таки приезжает к нам, где ему советские руководители делают фараоновские почести, заставляя свой народ чуть ли не лизать сапоги этому чучелу. А это ведь сделано специально нашими правителями, чтобы показать этому «лидеру нации», что у нас тоже, как у него дома, люди боятся слово лишнего сказать. Одним словом, — людоедство.

Между тем, Южная Корея по праву записалась в «тигры Юго–Восточной Азии», не имея «зубов», но научившись высшей математике. Лейблы Самсунга, КИА и прочих южнокорейских фирм прочно завоевали не только советский рынок, но и рынок западных стран. Самые высокотехнологичные производства мирового класса процветают здесь. Я уже не говорю о нехватке мяса как у «северного соседа». Но самое главное, на что я хотел обратить внимание, даже не это. Главное в том, что они посадили в тюрьму первых своих президентов–взяточников, доставшихся им в наследство от людоедства. И уж тут–то американцы, мне кажется, совсем не при чем. Они свои дела сделали в этой стране намного раньше. Посадка в тюрьму корейских президентов – самое главное следствие закончившегося «американского империализма и неоколониализма».

Перейду к Вьетнаму. Здесь американцев, ввязавшихся в прямую войну, ждало разочарование почище немецкого сожаления о гитлеризме–нацизме. Америка одним скачком оказалась умнее в два раза, а победа во Вьетнаме осталась «за нами». Не совсем, конечно, но процентов на семьдесят–восемьдесят. Ну, и что? Четверть победивших вьетнамцев оказалась в нашей стране и занялась спекуляцией, отправляя самолетами на родину наши электроутюги и алюминиевые кастрюльки. Не позавидуешь победителям. Особенно, если «зависть» распространить на цивилизованный мир. На ту же Южную Корею.

Гонконг мне понадобился не столько для «американского империализма», ведь колония–то это была английская, сколько для характеристики самого «коммунистического Китая», с тем же самым людоедским правлением. Но не забуду сказать и о том, что своего наивысшего расцвета Гонконг достиг, находясь под очень большим влиянием Америки. В этот маленький клочок китайской земли, возвращенный Китаю через 100 лет, сегодня стремится переехать жить чуть ли не весь миллиард с лишним китайцев. Что, там медом что ли намазано?

Но я забыл ведь Японию, перескочив через нее на самый юг. Ее история с 1850 года до победы над русским флотом при Цусиме очень напоминает историю Северной Кореи. До 1850 года Япония была чуть ли не самой отсталой страной на свете. Она даже не имела океанских кораблей. В страну под страхом смерти не мог попасть ни один иностранец, за исключением небольшой голландской фактории. О технологической отсталости говорит хотя бы тот факт, что первый океанский корабль у них построил адмирал Путятин для возвращения на родину после кораблекрушения около японских берегов. Являясь точной копией милитаристского правительства Северной Кореи, Япония, отказывая своему народу во всем, за пятьдесят с небольшим лет создала военный флот и наголову разгромила русский флот адмирала Рождественского. Ко второй мировой войне это уже было мощное милитаристское государство, устроившее американцам Перл Харбор. За что и получила первые в мире две атомные бомбы от них, на Хиросиму и Нагасаки.

Когда американцы ввели в Японию свои оккупационные войска, они ужаснулись: феодальная страна, имеющая мощнейший флот, одно с другим не вязалось совершенно. В технологиях – ничего своего, все западное, да еще и устаревшее. Все подчинено одному – военной силе. К чести американцев, злоба за Перл Харбор пропала мгновенно, осталась жалость и желание помочь избавиться от людоедского правления. И они с остервенением начали внедрять в японскую жизнь американскую демократию. Япония поддавалась трудно, но американцы были терпеливы. Терпение подогревалось стыдом за Хиросиму и Нагасаки, последствия атомных взрывов в то время только нарастали. Массовое мировоззрение японцев в результате этого изменилось, и было как две капли воды похоже на германское. Они даже конституционно отказались от армии. Демократия и рынок вместо самурайского рабства сделали свое дело. Япония пошагала широко, так широко, что сегодня мало кто помнит, какая Япония была отсталая страна.

Мне бы надо сказать о Никарагуа, об Африке, Индонезии и так далее, где американцы наладили жизнь по своему образцу, да так, что Россия по сравнению с ними числится теперь в очень отсталых странах. Я мог бы даже рассказать об острове с красивым названием, где 200 американских спецназовцев сделали демократический переворот, и вскоре все забыли, как там раньше жилось плохо. Но не буду, чтобы не показался скачкообразным переход к тому, что я сейчас скажу.

Пять лет Япония и Германия, до 1945 года, были злейшими врагами американцев. Как правило, проходят многие десятилетия, пока воевавшие друг с другом нации, начинают забывать о войне, о нанесенных обидах, о многих гробах. И не сделай победители, именно победители, а не побежденные, первого шага к примирению наций, все так бы и было, как раньше. Три эти нации еще долго бы не любили друг друга. Но открытая доброжелательность победителей, проявленная к побежденным, искренняя помощь, сожаление, «что так случилось», сделали свое дело. Побежденные и униженные сердца бывших врагов оттаяли. Я больше скажу. Французы, освобожденные от нацизма американцами и англичанами, до сих пор фордыбачат, показывая довольно часто, что они «сами с усами». До сих пор совестно. Около шестидесяти лет прошло. Но американцы этого, кажется, не замечают.

Если бы я был американцем и посчитал в уме, скольким же странам я помог избавиться от людоедского правления, притом без осечек, если не считать Вьетнам, то я бы с полным правом возгордился. Как ни странно, но американцы меньше гордятся собой, нежели это сделал бы я. Мне бы надо сейчас рассказать о тех элементах гордости и самоуверенности американцев, о которых трубят наши советские пропагандисты, интерполируя эти их чувства до небес. Но я этого делать не буду. Потому, что записные пропагандисты на спецжалованье настолько все это гипертрофировали, что хватит на много лет вперед. Хотя, напомню один факт, про окорочка или «ножки Буша». Записные газетные и телевизионные «ораторы» хотят представить эти окорочка так, будто американцы нас насильно травят куриными окорочками. Доисследовались до того, что высчитали, будто американцы нам продают одни левые куриные ноги, в которые делают уколы курицам гормонов роста. Поэтому сами их не едят, а нам сплавляют. Может оно и так, скорее всего – именно так. Но кто же нас насильно заставляет покупать эти окорочка? Никто. Просто они очень дешевые, ну просто почти даром. Вот мы их и покупаем. Обратите внимание, кстати, на то, что кроме нас во всем мире эти окорочка никто не покупает, даже Африка. Значит, мы живем хуже всех при наших несметных природных богатствах. Значит, не богатства играют роль, а людоедское правление.

Я, наоборот, заострю внимание на бескорыстии американцев. Вся их корысть заключается в том, чтобы создать спокойствие на Земле методом внедрения, иногда даже насильно, своего образа жизни. А что, есть в мире другой образ жизни, который давал хотя бы такие же жизненные условия народам, как в Америке? Если бы такой образ жизни был в наличии, тогда – другое дело. Тогда американцев надо критиковать, и, может быть, даже бороться с оружием в руках против внедрения американского образа жизни. Нам 70 лет врали, будто коммунистический образ жизни лучше американского. Но практика на значительной части планеты, в самых разных ее условиях, неопровержимо показала, что коммунизм – это детская сказка, и создать его в реальной действительности невозможно. Значит, «американскому империализму» нет пока альтернативы? Так зачем же сучить ногами?

А им, в свою очередь, зачем тратить колоссальную часть своего бюджета, собранного со своего народа, на переустройство мира? Ведь мы не продаем же им нашу нефть за бесценок, мы просим не меньше, чем она сегодня в мире стоит. Как не увидеть здесь американский альтруизм? Конечно, «ораторы» найдут и здесь зацепку, чтобы охаять, как охаивают их новую противоракетную оборону. Как будто им у нас надо спрашивать разрешение на покупку себе новых сапог за свои собственные деньги. Конечно, мир американцы перестраивают и для себя, чтобы в дальнейшем жить в возможно большей безопасности. Но попутно они дают шанс всем другим народам построить свою жизнь по лучшему образцу на сегодняшний день. Разве этого мало?

На эту тему можно переливать из пустого в порожнее бесконечно. Давайте лучше посмотрим, как все это получилось исторически? Я уже говорил, что западноевропейское провозглашение прав человека наивысшим законом – дело случайное, из ряда вон выходящее, больше никто в мире не догадался до этой истины, лежащей на поверхности. То же самое я скажу и об американском образе жизни, он тоже – явление исключительное. Да, идею первенства прав человека американцы получили из Западной Европы, привезли, так сказать, с собой. Притом далеко не все. Чуть ли не половина их посчитала, что негры совсем не люди, а животные, вроде лошадей или мулов. О гражданской войне между Севером и Югом мне нечего сказать, кроме разве того что, правда, все–таки побеждает кривду. Или «красота спасет мир», как говаривал Достоевский. Недаром его так любят в Америке, даже больше, кажется, чем мы с вами.

Скажу лучше об американской конституции. Она так ловко написана, что за двести с лишком лет в ней изменили только несколько запятых. А в нашей стране только я конкретно живу уже при четвертой конституции, притом в каждой ее модификации все перевертывается с ног на голову, и обратно. Но и это еще не все. Наша конституция раз в пять толще американской, но состоит на 70 процентов из благих пожеланий, вроде того, что надо жить дружно. И заклинаний, например, «материнство и детство находятся под защитой государства», когда беспризорников в стране больше чем после гражданской войны. И тогда, когда даже генеральный прокурор, не говоря уж о более низком ранге, не может не только предъявить обвинение чиновнику выше министра, но даже и вызвать его на допрос. Но речь у меня все–таки об американской конституции. Здесь до изумления кратко, но совершенно и исчерпывающе полно, отражено все, что требуется для свободы человека, соотношения человека и государства, независимости ветвей власти и так далее. Наша же конституция потому так и толста, чтобы в словах затерялись некоторые вещи, неприемлемые для демократии. Например, среди расхваливания, как в рекламе, независимости ветвей власти, все эти ветви фактически, как бы между строк, подчинены главной власти, именно – бюджетом этих ветвей, сосредоточенном у главной власти в кармане. Такие примеры можно приводить и приводить.

Первые переселенцы в Новый свет были чрезвычайно сильными, мобильными и целеустремленными, и оставили нынешним американцам неплохой генетический аппарат. Последующие переселенцы со всего света отличались этими же чертами. Наш ленивый Емеля–дурак туда не смог переплыть океан на своей печке. Из всех других стран и народов «емели» тоже не попали, лень было. Недаром сегодня производительность труда в Америке – наивысшая в мире. Но и интеллектуальный потенциал Америки очень высок, и все время подкрепляется интеллектуальной иммиграцией. Достаточно сказать, что ныне почти все нобелевские премии получают американцы.

Сплав конституции, бодрого населения и интеллекта сделал из американцев передовую нацию в техническом отношении и в смысле финансов. Но вспомните описания американцев европейскими писателями первой половины прошлого 20 века – эстетами сверх всякой меры. Американцев же иначе, чем в клетчатых пиджаках, таких же клетчатых рубахах и ярких галстуках попугайских цветов, не изображали. Притом обязательно с ногами, задранными на стол. Притом обязательно показывали детскую непосредственность и раскованность их поведения, никак не гармонирующего с чувствами «приличия», свойственными записным европейцам, державшими вилку в левой руке, и от этого чувствовавшими себя, по меньшей мере, потомственными маркизами и виконтами. И все это с изрядной долей юмора, если не знать слово сарказм. И те, кто читал или прочтет указанные описания, согласятся со мной. В общем, до второй мировой войны американцев представляли эдакими увальнями с начальной школой за плечами, заработавшими кучу денег на золотых приисках, и не знавшими как их потратить с толком.

Несомненно, американцы чувствовали все это, и на первых порах кинулись покупать руины из Европы, перевозить их к себе на новую родину и устанавливать где попало. Почти все свои города и городишки назвали древними европейскими именами. Это был комплекс неполноценности, и он развеялся как дым после второй мировой войны.

Тогда американцы взглянули на себя – богатырей и рыцарей, и на немного жалких после войны европейцев, и европейцы взглянули на американцев, все – совсем другими глазами. У американцев появилось чувство собственного достоинства, самодостаточности, что сделало Америку в целом, с тем, что я сказал о ней выше, – нынешней страной. Европейцы же, благодарные и немного смущенные, увидели в закидывании ног на стол не прежних увальней, попавших на званый французский обед, а – свободных людей, поступающих так, как им полезно и нравится.

К сплаву конституции, бодрости и интеллекта прибавилось уважение к себе, и все это переплавилось в коринфскую благородную бронзу, вылившуюся в бюст древнего мифического героя, озаботившегося о судьбе Земли. Разумеется, вокруг всего этого было много шелухи, обломков формы и вообще всяческих хлама и грязи скульптурной мастерской, но я их потому и опускаю, чтобы был виден стержень повествования.

Уважение к себе не может быть отдельно от уважения других, иначе это будет не уважение к себе, а себялюбие, эгоизм, эгоцентризм и прочие «измы». Эти все «измы» неминуемо выливаются в элитарное понятие себя, а отсюда недалеко и до людоедства. Ведь именно элита придумала и осуществила людоедство в планетарном масштабе. Вспомните хотя бы Великобританию во дни ее величия. Пробковые шлемы, белые дворцы в колониях и …нищету аборигенскую вокруг.

Спросим себя, уважают ли американцы другие народы и страны? Но тогда надо задать и еще один вопрос, иначе ответ будет некорректным: надо ли уважать бандитов и разбойников? А рабовладельцев? А людоедов? Наши идеологи — «ораторы» стараются нам показать, что американцы не уважают никого, поэтому раздувают малейшие разногласия в НАТО, в «семерке–восьмерке», вообще в «западном альянсе». Наш безграмотный в политике и основах демократии народ верит «ораторам», потому что ничего другого никогда не слышал. Разве из–за железного занавеса что–либо услышишь? Вот почему правители сегодняшнего дня у нас так сильно хотят, чтобы все средства массовой информации снова оказались в руках государства, то есть в их собственных руках.

И здесь вопрос раздваивается. Во–первых, надо ответить на вопрос, уважают ли американцы другие народы? Во–вторых, сколько государств из всех можно уважать? Первый вопрос требует следующего разъяснения. Тех, кого можно и нужно уважать, американцы уважают и прислушиваются к их мнению. Только я недаром выше изложил, что Западная Европа сильно устала, и отныне решила заботиться только о себе, и надеяться на авось. Поэтому американцам приходится настаивать, иногда жестко, на том, чтобы эти усталые ребята не прикидывались очень уж усталыми и посильно помогали, чего последние иногда просто ленятся делать. Вот и весь «конфликт», который наши «ораторы» сильно раздувают, и даже превращают «во всеобщий кризис капитализма». Он же «империализм» и «неоколониализм». А сегодня еще и «глобализм», которому наши цари крадучись сочувствуют. Они вообще всем втихаря сочувствуют, кто ненавидит Америку, например, Северной Корее и Саддамовскому Ираку.

Сколько же государств можно уважать? Подойду издалека. Если наш народ, достаточно технически грамотный, так легко убедить в «людоедских намерениях Штатов», то тем более легко убедить в этом же молодые нации, только что слезшие с деревьев, например, в Африке. А их там столько стало за последние 50 лет, что цветов у картографов уже не хватает для их раскраски. И никто из них не понимает, почему же они живут так плохо, намного хуже американцев. Собственно, как и наши люди. Поэтому на американцев обижаются, завидуют им, а потому и не любят. И все они члены ООН. Поэтому даже в ООН далеко не все понимают, что же хотят американцы достигнуть своей экспансией? И многие из членов ООН, так же как и мы, даже не знают, что слово экспансия не обязательно означает плохо. Может быть и хорошая экспансия, например, в достижении края Солнечной системы. У нас газетчики придумали даже существительное «экспансионисты», которое совершенно необоснованно и напрасно обозначает у них только плохих людей.

В таких условиях можно и духом пасть, биясь как рыба об лед за счастье человечества, но за американцами этого пока не заметно. Все же сильная нация, как я говорил.

Страна Большого Ада – Россия

На самых древних западноевропейских картах Восточная Европа и Зауралье обозначаются как Grande Tartarien, а Московская Русь – как Moscow Tartarien. Интересно, что ни в первую, ни во вторую страну не входит Новгородско–Псковская Русь, раскинувшаяся севернее линии Волок Ламский, Кострома, Великий Устюг и далее до Урала. Вообще говоря, тартар – это ад (греч. Tartaros, лат. Tartarus) – «мрачная бездна в глубине земли, находящаяся на таком же отдалении от поверхности, как земля от неба». Но некоторые исследователи, например Носовский и Фоменко, хотят, чтобы тартар равнялся татарину. Но это не совсем так, хотя по–английски одно из значений слова тартар можно перевести как татарин, татарский язык. Но это же и капризный ребенок (young tartar), и винный камень (tartar). Кроме того, tar – деготь, жидкая смола, смолить, tarry – вымазанный смолой, а также – медлить и ждать. Tart же переводится как кислый, терпкий, резкий и колкий, а также как сладкий пирог и даже – проститутка. Поэтому татарин здесь совершенно случайное сравнительное наименование, основа которого все–таки смола, как раз то, что имеется в основополагающем греко–латинском слове – ад.

В результате этих данных я с уверенностью могу перевести надпись на карте как Большой ад или Московский ад. Или Страна Большого ада и Страна Московского ада. Можно и так: Большая адская страна, Московская адская страна. Так как карты составлены в 16 веке, у западноевропейцев не было сомнения, что у нас, на территории будущей России, творилось. И здесь не поможет то, что будто бы о сем земном пространстве ничего не было известно, потому и назвали его адом. Как раз об аде–то в этих краях и было хорошо известно, иначе бы землю назвали просто Terra incognito – неизвестная земля. Ибо в те времена у составителей карт было правило, если о земле–стране ничего не известно, абсолютно ничего, то употреблялся именно этот термин, терра ингогнито, неизвестная земля, то же, что сегодня – белое пятно. И для того, чтобы на карте появилось – Russian empire, то есть Российская империя вместо Большой Тартарии, историкам на кремлевском и зимнедворцовском жаловании надо было много потрудиться. Вы об этом читали, надеюсь, у Карамзина, Савицкого и прочих.

Я тоже немало приложил труда, чтобы, бесплатно развенчав традиционную историю России, показать ее действительное течение, тоже бесплатно. Сразу же, прежде чем продолжать, скажу тем, кто воскликнет: как ты можешь, выродок народа русского…, — лучше говорить правду, даже о самом себе, чем напропалую врать. Повторяю, что здесь доказывать ничего не буду, все доказано в других моих работах, просто кратко перескажу нашу историю, как она мне увиделась после некоторых чтений, раздумий и сопоставлений.

Начиналась наша история совершенно так же как в Западной Европе. Были княжества–государства Великоновгородское, Псковское, Тверское, Смоленское, Рязанское. Разумеется, они воевали между собой почем зря, как и в Западной Европе. Великоновгородское и Псковское государства, соседствующие с Прибалтийскими государствами, воевали с ними тоже, но торговать оказалось выгоднее. Постепенно Великий Новгород совершенно мирным путем достиг Белого моря и Урала, торгуя со всеми, в том числе и с Западной Европой через Белое море. На Балтике из–за тесноты и разногласий это получалось хуже. Остальные упомянутые княжества варились в собственном соку, имея то торговлю, то войну с ближайшими соседями. Великий же Новгород пронизывал всех, потому и назывался Великим. Новгородом же он назывался потому, что столицу свою устроил в болотах, на новом месте, недоступном в летнее время врагам.

Никакой Москвы, разумеется, не было, так как ей тут незачем появляться. Для земледелия этот регион весьма негож, для торговли – тоже. Здесь от Оки до самого Новгорода жили племена чуди, будущих чудаков, не знавших оружия, занимались охотой, рыболовством и прочими лесными делами. Никаких больших князей у них не было, а потому и княжества не было. В верховьях Волги – точно такая же обстановка была – разрозненные племена, иногда скандалившие друг с другом из–за охоты и рыбалки. Будущий Нижний Новгород основали тоже великоновгородцы, попытавшиеся продвинуться в торговле на этой артерии с понизовьем. Афанасий Никитин, как известно, был новгородец. Но эта торговля у новгородцев не состоялась, и тому были причины.

Низовья Волги занимал Хазарский каганат, созданный евреями на источнике лучшей в мире поваренной соли и путях ее транзита на все четыре стороны: на восток, аж до Тихого океана, прямиком на Корею. На юг до Персии и Средней Азии. На Запад через Северный Кавказ до Черного моря и далее через Босфор на юг Западной Европы. На север по Волге вверх до Нижнего Новгорода и по крупным ее притокам, таким как Ока и Кама. Хазарский каганат был не совсем государство, так как три его составные части народонаселения были чужды друг другу, как люди в купе поезда, объединившиеся по причине поездки. Но, пока они были в поезде, то есть в каганате, они имели общие дела, как, собственно, и в купе поезда.

Основное народонаселение Хазарского каганата было историческим, оно тут обитало искони. Это татары, чуваши, ниже по Волге калмыки, на Северном Кавказе – те, кто и ныне там живет. Причерноморские степи были практически пусты. Население, которое там кочевало раньше, почувствовало опасность от соседства с соляным путем и частью откочевало в укромные местечки, частью пошло в казаки–разбойники. Соль – главное богатство древнего мира и предмет торговли, привлекло сюда торговые племена – из Ирана, а еще ранее, — с самой южной части Аравии, с границы Йемена и Саудовской Аравии. Это были евреи. Подробнее о них – в других моих работах. Великий шелковый путь, о котором трындят историки, на самом деле был великим соляным путем от озер Эльтон и Баскунчак. Шелк и другие экзотические товары, как меха, фарфор, пенька и сало – это побочный продукт соляной торговли. Исследования по соли у меня тоже в других работах. Великий соляной путь на запад и восток у меня назван Большим проходным двором, на котором перемешивались отщепенцы от народов, но не сами народы. Этой торговлей владели евреи. Добывали соль местные племена и рабы, пользоваться услугами которых евреям завещал их бог Яхве. Соляные промыслы и начало пути охраняли нанятые евреями калмыки и татары с чувашами. Вокруг этого соляного пути организовывались шайки разбойников из местных племен, грабившие купцов. Одни из них – чеченцы. По Волге тоже организовывались казаки–разбойники из татар и чувашей, частично из будущих русских, живущих поблизости от великой реки. Вот эти казаки–разбойники всех кровей, зачастую объединенные в этнические и межэтнические шайки, и составляли третью часть народонаселения Хазарского каганата. Разбойники не могли обходиться без евреев, так как сбывать награбленное было некому. Евреям же разбойники были выгодны тем, что разбойники абсолютно не знали цены награбленному. Кроме того, больше некому было продать награбленное. А евреи давно уже кроме торговли занимались банковским делом, которое тогда называлось меняльным. Все менялы были евреями. Это подвижное равновесие народов, интересов и обороны и составляло этот каганат, об который историки все головы свои сломали, так и не добившись никакого результата кроме сплошного тумана. Подробности в других моих работах.

В верховьях Волги, там, где сегодня стоит Ярославль и другие русские города, естественно, никаких городов не имелось, они абсолютно никому не были нужны. Население жило около маленьких речек, притом мужчины и женщины – раздельно, эдакими кланами по половому признаку. Начальниками в женских кланах были старухи, ныне называемые баба Яга. Повзрослевшие сыновья уходили как ныне уходят от родительской опеки самцы тигров, медведей и так далее. Дочери оставались в женском клане. Мужчины аналогичных кланов не составляли, очень уж они драчливые и беззаботные, болтались группами по временным интересам, как нынешние бандитские шайки. Женщинам клан нужен для воспитания детей, у мужчин этой заботы вообще не было. С тех пор в большинстве своем русские мужики лентяи из лентяев, почти сплошняком Емели–дураки, путешествующие на самоходной печке в поисках халявы. Семейных радостей мужики не знали, а потому относились к детям и женщинам примерно так, как ныне относятся к какому–нибудь «ничьему» лесному стаду. Собственно и татары, и чуваши жили по тому же правилу, поэтому им так легко было стать казаками–разбойниками.

Теперь надо сделать абрис количественного соотношения мужчин и женщин в теплых краях и в наших холодных лесах. Подробности в других работах, а без краткого очерка по этой теме ничего не будет понятно в исторической ретроспективе. В теплых краях люди жили очень скученно, но отношение к женщинам было такое же, и женщины просто не могли создать кланов, не считая амазонок, которые создались только в определенных условиях, там, где они могли защитить себя. Поэтому образовался жуткий дефицит женского пола. Женщины, оставленные с детьми на произвол судьбы при скудности питания в такой скученности, вымирали очень быстро. Тут я применил теорию Геодакяна, о которой читайте в других моих работах. На основе этой же теории у меня получилось, что женщин в наших холодных лесах был избыток.

Здесь же надо сообщить, что в наших лесах не было никаких полезных ископаемых, как нет их здесь и сегодня. Да они, собственно, и не нужны были никому. Все делалось из дерева, прутьев, бересты и глины. Шибко напрягать мозги тоже было незачем, так как напряжение их должно чем–то вызываться, и в первую очередь заботой о семье. Нет семьи, нет и напряжения мозгов. Ватаги мужиков слонялись по тайге, грабили диких пчел, ловили рыбу как написано у Салтыкова–Щедрина в сказке «Как один мужик двух генералов прокормил». Ловили куниц, бобров, выдр и так далее. Свободного времени оставалось много, и это провоцировало лень. Потом приходила пора любви. Сперва спонтанно под песню–пляску «А мы просо сеяли, сеяли…» встречались два клана у речки. Потом приходили к бабе Яге и договаривались о сексуальном рандеву. В общем, читайте сказки про бабу Ягу, только – древние, не адаптированные к нашему нынешнему стыдливому уху. Сделав свое дело, мужики растворялись в таежном пространстве.

В это самое время интересы русских мужиков и евреев–торговцев с юга, с низовьев Волги, совпали. Продавать с Древней Руси было практически нечего, а торговцы с юга привозили очень интересные вещи, и в первую очередь – сабли иранской и дамасской стали. За одну такую саблю повозки куньих шкурок не жалко. Но купцам столько куниц было не нужно, за всех куниц они расплачивались солью, без которой просто жить невозможно, даже в наших лесах. Вот в этот самый миг интересы и совпали. Нашим мужикам нисколько не было жалко женщин, а купцам за нескольких женщин было не жалко сабли. И пошла торговля, читайте Ибн–Фадлана и смотрите картинки в древних русских летописях, на которых якобы нарисована уплата дани «татарам». Сабель нашим мужикам надо было много, и женщины потекли рекой–Волгой навстречу соли. Я забыл сказать, что требовались и дети обоих полов, так как девочки – потенциальные жены, а мальчики – сами знаете для чего, оно и по нынешним газетам видно.

Торговля ширилась, но не на берегу же торговать в случайном месте, как это первоначально описано у Ибн–Фадлана, еврея под псевдонимом перса. Вот тогда–то и возникли на Волге каменные города, которых русские отродясь не строили. В них расположились ярмарки, корню которой «яр» я посвятил специальную статью в серии «Языкознание». Надо добавить, что согласно Павичу («Хазарский словарь») у хазар было три столицы: летняя, зимняя и военная. Расположите их по своему усмотрению, не забыв про соль, верховья Волги и «татаро–монголов», которыми русские историки запугали весь мир, объяснили нашу отсталость на 300 лет и «приучение русских к труду» наподобие историка Савицкого. Разумеется, никакого «монголо–татарского ига» не было, а было все как я только что рассказал. И заметьте, что идея продавать собственный народ в рабство, включая и мужиков–ротозеев на соляные разработки, родилась именно тогда.

Эта коммерция продолжалась бы и до сегодняшнего дня, если бы спрос на соль с Эльтона и Баскунчака не снизился в связи с развитием соляного дела в Европе. Соль нашли в Польше, Германии, научились ее выпаривать из морской воды на более приемлемом качестве. Но главное – спрос на рабынь снизился, утраченное когда–то равновесие полов восстановилось благодаря «ячейке общества – семье», и самое главное – благодаря матриархату, который в Средиземноморье просуществовал аж до самого Возрождения, вернее, до сообразительного Козимо Медичи, перевернувшего его в католичество.

В Хазарском каганате становилось все меньше работы, и для евреев, и для разбойников, и для приезжавших туда персов, которые в основном тоже были евреями–торговцами. А коренным народам, обитавшим там, до этого не было никакого дела. Они и сегодня там обитают, правда, немного пообносились. Итиль, он же Астрахань, никому стал не нужен, как ныне забытая всеми Калуга, Кострома, Ярославль или Вологда. Часть разбойников подалась на реку Яик, переименованную Екатериной из–за Пугачева в Урал, и занялась относительно честным трудом. Другая часть подалась в верховья Волги, причем чувашей, русских и татар там было не разобрать, они сроднились в разбойных сражениях, в том числе и между собой. Но торговых дел тоже поубавилось, так как рабы больше не требовались, остался лес на экспорт и соль – на импорт. И еще кое–какая мелочь, вроде меда, воска и пресловутой пеньки. Разбойники стали более или мене оседлыми, и переключились на эксплуатацию оседлых приволжских племен. Если учесть, что евреи придумали водку, а часть из них, породнившись с разбойниками, прибыли вместе с ними, то и началась «приватизация» простого народа в форме «кабального холопства», «закупов», «вывоза крестьянского», «пожилого», «серебренников», «заповедных лет» и так далее. (Читайте БСЭ). Но заметьте, что все это делалось за водку, ибо в энциклопедии этого не написано, а у меня в упомянутой книге – есть.

Наиболее дальновидные и умные евреи из Хазарского каганата направились на Дон, построив там город Саркел, который коммунисты специально затопили никому не нужным Цимлянским «морем», чтобы мы не узнали от археологов, что там было на самом деле. Бумаги же все сожгли Романовы. Но об этом чуть позже. Это наступили времена галер – гребных морских судов, на кои требовалось масса гребцов, так как весла на них с каждого борта располагались в два, а то и в три ряда. Донские казаки–разбойники, часть из которых прибыла сюда с Волги, а часть – с юга, севера и с Днепра, занялись поставками рабов из–за Оки, ловя по лесам не знавшую оружия чудь, «чудаков» одним словом. А евреи их продавали в Кафе, в Феодосии по–нынешнему. Но и солью занимались, доставляя ее с Волги по Дону до устья Северского Донца, а затем по речке Самаре – в Днепр, и далее – везде. Командовал разбойниками Илья Муромец. Но постепенно разбогатевшим главарям разбойников надоело жить на Дону в шалашах и они перебрались поближе к месту своей ловли, на Оку и построили Коломну. Отсюда они и отправляли по Дону наловленных «чудаков», естественно, сопроводив их пешком до Дона. И крымские татары тут не при чем, это все выдумали про них, а они не возражали, все–таки престижно числиться в таких силачах. Хотя в самом Крыму они помогали евреям перегонять «товар», за соответствующую плату. (В книге это у меня описано подробно).

Жить оседло главарям разбойников понравилось, оно и по нынешним главарям видно. Сами живут в Швейцарии где–нибудь у Женевского озера, а их «производство» — в России. Их заместители «на местах» сперва «авторитетам» сильно подчинялись и «уважали», а потом призадумались. Им стало обидно: в трудах, опасностях, выпить как следует некогда, а награбленное высылай в Швейцарию, притом в денежном эквиваленте, простите, не в Швейцарию конечно, а в – Коломну. Между «руководством на местах» и «паханами» в Коломне назревали конфликты, поэтому «паханы» перебрались подальше, основав город Москву, совершенно деревянную, и горевшую каждую неделю, по пьянке, разумеется. Одна была отрада, когда «пахан» в Москве умрет, с Дона вызывался наследник – младший брат покойного. И не обязательно брат кровный, «брат», он и сегодня не обязательно брат, они все «братки». Просто – заместитель. А историки голову ломают, как, да почему у русских наследование было от старшего брата к младшему? Ведь ни у кого так не было, кроме нас.

Все так и шло, пока «пахан» Дмитрий Донской, проживавший в Москве, и потому так и названный, что «пахан» с Дона, не решил, что вызывать больше не будет наследника с Дона, а посадит на свое место своего подросшего сына. Вот тогда–то возмущенный потенциальный его преемник с Дона и прибыл в Москву во главе всей донской оравы «качать права», как сегодня выражаются. Вот это и была «Куликовская» битва в Москве на Кулишках. (Читайте новохронологистов Носовского и Фоменко). Но Донской разбил свою братву и наследование стало от отца к сыну. И именно поэтому целых сто лет донские ребята «на земле» все пытались с переменным успехом восстановить справедливость. Но не в этом дело. Дело в том, что одни без других не могли осуществлять фактически неразрывный «бизнес». Возникло «разделение труда»: москвичи ловили и гнали «товар» на Оку в Коломну, донцы принимали «товар» и сплавляли его дальше. Промежуточный расчет был в Коломне. Но отношения, разумеется, были натянутыми. Потом донцов «отождествили» с крымскими татарами.

Верхневолжские разбойники, всякие там Шуйские и Романовы, жили в городах Владимире, Суздале и так далее, построенных еще евреями, не своими руками, разумеется, но своим умом. И тут поступили сведения, что в захолустной Москве такая шикарная торговля организовалась, то есть «бизнес» почти без всяких накладных расходов. Вот с этого самого момента и началась история Романовых, всех Лжедмитриев, патриарха Филарета «польского» и прочие катавасии. (Читайте мою статью «Про кремли, чети, засеки, первых Романовых и казаков–разбойников»).

В общем, Романовы победили «Донских» или «Рюриковичей», как их совершенно неправильно называют. Но тут спрос на рабов упал до нуля. Английские евреи из Византии изобрели ставные хитроумные паруса. Евреи всегда следили за ростом производительности труда, так как с большим числом рабов управляться сложно. Папаша Петра Алексей Михайлович изобрел новую веру, которую ныне называют православие, а разница–то внешняя всего в крещении тремя перстами вместо католических двух пальцев. А фактическая разница – в жесточайшей эксплуатации народа, одобренная этой новой верой. Но изобретательный Алексей Михайлович подкрепил эту веру еще и знаменитейшим своим Соборным уложением 1649 года, которое просуществовало, еще более усиленное Екатериной II, до 1861 года. То есть, продажа «на сторону» своего народа «вынужденно» была заменена внутренним рабством.

Все это так застряло в наших генах, что и сегодня мы подчиняемся беспрекословно любому дураку на троне, любому «барину» хоть в ЖЭКе, хоть в милиции, хоть на работе, хоть в суде, и вообще где бы то ни было.

«Греки» и «персы»

Вся людская цивилизация обязана «торговым племенам» с границы Йемена и Саудовской Аравии, то есть евреям, и я не устану это повторять. Этому вопросу я посвятил много работ, начиная с книги «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории». Можно почитать и «Торговую тайну Аравийского полуострова» или цикл статей «Утраченное звено истории». Поэтому подробно становление наук, начиная с изобретения расширенной человеческой речи и буквенной письменности, здесь рассматривать не буду. Не буду рассматривать подробно и два еврейских колена: восточное и западное, вместо 12 или 13, которые записаны в истории. Это у меня достаточно подробно рассмотрено в цикле статей «Ренан и Кёстлер», в частности в статье «Две стороны медали».

Здесь же рассмотрю взаимоотношения и соперничество западного и восточного «колен Израилевых», что продолжается по нынешний день. Восточное колено все свои могучие умственные способности приложило к внедрению в местные элиты аборигенов, сквозь которые они фильтровались. И это был наиболее легкий путь достижения благосостояния, так как он соответствовал стремлению мелких царьков аборигенов властвовать себе на выгоду над простым своим народом. Просто надо было подвести идеологическую основу и оправдать теоретически эту власть, якобы происходящую от бога. Для этого евреи и вытащили на божий свет Первозаконие Моисея, делающее мешанину из литургии и морали, и от которого они сами давно отказались из–за явной чуши такого смешения несмешивающихся частей. Сами–то они давно жили по Второзаконию, в котором только литургия, и ничего больше. А мораль отдали «эпохе судей». Но для одурманивания масс очень хорошо годилось именно Первозаконие, они ведь и сами вначале думали, что с ним будет хорошо, так как всем не очень «дальнозорким» хорошо понятно. Так в еврейских головах родился и Христос, и Магомет, только Магомет несколько раньше вопреки официальной истории. Притом они оба соответствовали древнему персидскому богу Митре по фамилии Справедливость. Ибо справедливость хотели бы все видеть богом, это так естественно.

Не буду говорить, насколько Первозаконие, которое по большой глупости считается ныне Второзаконием в исламе и христианстве, лицемерно и утопично, я этому посвятил большинство своих предыдущих работ. Скажу только, что на нем основаны почти все современные религии, которые ничто иное, как идеологическое покорение масс элите. На первом шаге, дав местным царькам это идеологическое оружие, и забравшись в самое сердце аборигенской элиты, евреи из восточного колена начали припеваючи жить, постепенно забыв даже, что они евреи. (Смотри статьи под общей рубрикой «До Иисуса», «Иисус» и «После Иисуса»). Персы они, хаменидская династия, может быть, даже и – ханаанская, потому что графоаналитики древностей окончательно запутались в буквах и звуках.

Когда безотказная народная идеология создана, и трогать ее взрывоопасно как чеченскую «растяжку», привыкший трудиться еврейский ум направил все свои усилия на точные науки: математику, астрономию, не забыв и про искусства, в основном поэтику. И «персы» достигли тут небывалых высот, которым мы до сих пор удивляемся. Пока евреи под именем персов занимались этим делом, внутриэлитные дрязги возобладали и разделили монолитный ислам на несторианство, из которого произошло в конечном счете христианство, и собственно ислам. И дрязги эти происходили именно в Персии, так как ни Африку, ни Индонезию они не задели. Собственно, несторианство вспыхнуло даже не в самой Персии, а где–то ближе к ее окраинам, например, в Центральной Азии, правитель которой, тоже не без влияния еврейских «визирей», решил больше не подчиняться центральной власти. Совершенно так как Россель со своей канувшей в лету Уральской республикой. Или Лебедь со своей «красноярской» армией. Но разделение ислама на две религии у меня описано в статье «Иудаизм, правоверие, православие и католицизм «в одном флаконе»», поэтому повторяться не буду. Главное, весь Восток оказался во власти практически одной и той же идеологии, ибо две ветви ее, если отбросить частности и оставить одну лишь суть подчинения большинства меньшинству, отличаются и поныне не больше чем троеперстие православных от двуперстия католиков.

Перехожу к евреям, основавшим одну из мировых таможен, на Босфоре под названием Византий (не путать с Византией, которой в природе не было), Царьград, Константинополь и так далее. Это западное колено Израилево, и прибыло оно через Эфиопию и Египет, побывав на всем южном побережье Средиземного моря. Как восточные евреи стали «персами», так западные евреи стали «греками». Но тут существует одна особенность, сегодня перевертывающая мир к лучшему. Правда, неизвестно пока, удастся ли это? Поэтому я и пишу эту статью.

Дело в том, что западные евреи не стали отказываться от истинного Второзакония, то есть содержащего одну литургию и выбросившего мораль, отдав ее самостоятельному течению – юриспруденции. И это было великим благом человечества. Оба эти направления начали развиваться самостоятельно, особенно второе направление, из чего и вышла в конечном итоге Всеобщая декларация прав человека. (Подробности в упомянутой книге).

Евреи не мешали исповедовать аборигенам (не «грекам») свои женские религии с богинями–матерями во главе, ибо у европейцев был матриархат, насильно замененный патриархатом только Козимо Медичи. Греки же – это не все поголовно евреи, евреи составляли только элиту торгового общества греков, осуществлявшую высшее руководство торговой политикой и банками, а местные племена составляли среднее и низшее звено этой системы, и евреями они не были. Евреи в свою религию их не допускали, а между тем эти «рядовые греки» и осуществляли саму торговлю, то есть доставку товаров по морям, начиная от Трапезунда на Черном и кончая Гибралтаром на Средиземном море. Поэтому эта масса была сильно подвержена сторонним влияниям, находясь почти вечно в пути. А многобожие, притом с женским началом, не очень крепкая религия, особенно для моряков, ибо она больше основана на плотской любви, чем на разуме. Поэтому христианство в форме несторианства или правоверия проникало в эту среду в основном через черноморский Кавказ.

Вот тут в самый раз переходить к греко–персидским войнам, которых, разумеется, не было. Ислам потому не проник в эту среду, что он должен культивироваться сверху, правителями, но правителями в Средиземноморье были евреи, хотя и неофициально, и внедрять им ислам не было никакого смысла. Все и без ислама в торговле работало хорошо. А несторианство–христианство–правоверие проникало потому, что оно только–только начало откалываться от ислама и никакой государственной религией не являлось. Разве что где–то в Центральной Азии, посчитавшей себя «росселями и лебедями». И вообще «сибирской республикой». Это проникало приблизительно так же как проникает сегодня Всеобщая декларация прав человека на просторы бывших советских республик. Недавно все книжные магазины в Москве обошел, точнее 14 марта 2002 года, и ни в одном не нашел этой самой Деларации, а продавцы пучили на меня глаза и плели чушь, что дескать «расхватали». В то время как полки ломятся от «марининых» и прочих «писателей».

Когда торговля рабами, солью и лесом через Босфор сократилась, большинство евреев в виде греков к этому уже были готовы, и направились в Западную Европу заниматься тем же, чем занимались с начала времен. Но я опять забыл про греко–персидские войны. Конечно, грабительские походы были, как с той, так и с другой стороны, ибо, где торговля, там и бандиты. Но их сильно преувеличили, и на это не надо обращать внимания. Потому, что я доказал в других работах, что при равной технологии вооружения невозможно не только держать в повиновении завоеванные народы, даже неделю, но и вообще завоевать их. Ибо в те времена даже сабель и пик столько не было в наличии, чтобы оснастить ими хотя бы один современный полк. Все это фантазии наподобие сказки о Еруслане Лазаревиче, отрезанной голове величиной с дом на поле, или Ксерксе с тысячами кораблей. Вы посмотрите только на первые часы после трагедии в Нью–Йорке, когда жертвы исчислялись десятками тысяч, по–моему, около сорока, а оказалось – две с небольшим, что, конечно, лучше, чем первоначально объявленные. Просто в истории соперничество между «персами» и «греками» так своеобразно описано. Но я ведь доказал, что и сказка о Еруслане Лазаревиче – это история ранней России, притом списанная с истории хазаро–персидских торгово–разбойных отношений с южноуральскими и зауральскими племенами, к России не имевшими тогда никакого отношения.

Главное в этом то, что фактически евреи соперничали с евреями. И на этом я хочу остановиться подробнее, только через века, но пока остановлюсь на так называемом Возрождении, на промежуточном этапе.

«Греки» против «грека» Козимо Медичи

В своей упомянутой книге я подробно рассмотрел Козимо Медичи и Флоренцию. Здесь же кратко остановлюсь на том, как «греческая мысль» победила империалистические устремления одного и «греков». Что торговлю придумали евреи, я устал повторять. А без торговли нет не только жизни, но и достаточно объемного языка, письменности, наук и искусств. Восточное колено практически полностью ассимилировалось с аборигенами, заняв там место правящей верхушки, а западное колено в виде «греков» открыло миру греческую философию, из которой выросли права человека. Но нашелся один еврей, которому это не понравилось, и сколотив баснословное состояние на индульгенциях, он решил построить христианскую империю в Западной Европе, и, если удастся, во всем остальном мире. Это был Козимо Медичи.

Для этого он якобы выкупил у турецкого Магомета II все рукописи, и создал во Флоренции «Платоновскую» академию. Но книги эти просто были написаны заново его подручными Фиччино и Браччолини, и выданы за древнегреческие. Там была идеология христианства, основанная как бы на Платоне – идеалисте, а про Аристотеля приказано было забыть. И удлинена история вспять, чтобы все новое казалось давно старым. Главной составляющей этого обмана было изобретенное в это же время Гутенбергом книгопечатание, растиражировавшее обман многократно. Для этого он и созвал так называемый Ферраро–Флорентийский церковный собор, который занимался совершенно не тем, что написано в истории. Медичи просто с помощью денег подчинил себе всю церковную верхушку на этом 7–летнем по продолжительности соборе и создал из нее командиров регулярной армии христианства. И первое, что сделал он, это открыл борьбу против ведьм, а точнее – против дьконического служения, которое существовало рядом с литургическим служением.

Естественно, его наследники, почти все – папы, продолжили внедрение христианства как империалистическую религию, и сильно в этом преуспели. Тогда против Медичи и его потомков ополчились все евреи, выступавшие на сцене как «греки», вернее, в качестве «греческого наследия». Это протестантизм, кальвинизм, вылившиеся в просвещение. Подробности у меня в книге и других работах.

Вообще говоря, католичество просуществовало недолго в первозданном виде, каковой ему придал клан Медичи, но оставил о себе массу воспоминаний и исторических перевертышей. Виновато книгопечатание, хотя винить надо людей, владеющих печатным станком. И я об этом только потому здесь упоминаю, что западная демократия выросла именно на плечах католицизма, и не упомянуть об этом нельзя.

«Бен ладены» против «оппенгеймеров»

Не Восток с Западом соперничает ныне, не ислам – с христианством, не арабы – с европейцами. Евреи с евреями вновь не поделят свое влияние на Земле. И восточному, и западному коленам Израилевым на Земле стало тесно.

Проникшие во властную элиту Востока и задержавшиеся там надолго евреи первоначально сильно занимались науками, так как привыкли работать как головой, так и ногами в предыдущие века. Но праздная и обеспеченная жизнь кого хочешь сделает лентяем. Мы ведь столько наслышаны о восточных «утонченных» праздности и наслаждениях. И я еще раньше объяснил непонятливому Фрэзеру, почему именно индейцы Калифорнии, живущие в самых благоприятных для жизни природных условиях, оказались на самой низшей ступени развития. Но и народ, оказавшийся под влиянием ислама, где все предопределено и расписано до мелочей, а награда за терпеливость при жизни – на небе, не старался обогнать своих разленившихся правителей в жизненной приспособленности. В общем, выходило совершенно по–русски: тише едешь, вроде бы – дальше будешь, что беспардонная ложь. И исламские страны заснули, еле–еле просыпаясь, чтобы поесть и расплодиться. Давно известно также, что чем ниже грамотность, тем больше детей. Единственная отрада и развлечение, сами знаете, в чем. Правителям же, и евреям в том числе, вполне хватало гарема и восточных сладостей, народ пока обеспечивал их и тем, и другим.

Они только два раза проснулись. Когда западные инженеры, покойный Поль Гетти например, открыли у них немереные залежи нефти. И когда Сталин, Рузвельт и Черчилль сдуру организовали у них государство западного колена евреев, отродясь тут не живших, даже и в позапрошлой эре.

Когда открыли нефть, они даже препятствовали сначала ее разработке, так как Аллах ничего по этому поводу не говорил, а самим принимать решение считалось чуть ли не переворотом мира. Потом, когда все–таки решились ее разрабатывать, то не знали, куда девать свалившиеся с неба наличные доллары, и просто складывали их в мешки, и ставили в угол в своем дворце. Так продолжалось лет тридцать. Американцы печатали доллары и отдавали их за нефть, и эти доллары навсегда оседали в мешках у арабских шейхов. Иногда шейхи выезжали в Европу и Америку, прихватив на текущие расходы мешка два–три денег. И тратили их, не считая. И только их дети сообразили ездить в Старый свет учиться, а, выучившись, не спешили возвращаться домой: на Западе жизнь была такой интересной и насыщенной. Некоторые даже принялись за бизнес, притом небезуспешно, заговорила хорошая наследственность, подавляемая дома в гаремах. Кое–что стало перепадать даже народу. Но это выглядело все–таки несколько похоже на благотворительность или подаяние, так как не вызывало в народе энтузиазм трудиться и зарабатывать, а энтузиазм получать просто так, как говорится, за здорово живешь. Это немного походило на советский социализм: правителям – сколько нужно, народу – понемногу и поровну.

И народная, и властная молодежь, получив небольшое образование и находясь за границей отечества, быстро почувствовала к себе некоторое презрение со стороны европейской общественности, которая вызывалась архаическими взглядами на жизнь, изрядной долей лености и упрямством, подкрепляемым нефтедолларами. И, в свою очередь, тоже обозлилась на, как им казалось, чванливых западноевропейцев. На этой почве между Ближним Востоком и социалистическим СССР возникло некое подобие любви, которой, в первую очередь, несказанно обрадовалась советская верхушка, так как и к себе она чувствовала то же самое скрытое презрение. Другими словами, СССР стал использовать Восток назло американцам и Европе. Они в Иран, мы – в Ирак, они в Турцию, мы – в Египет. Получалось интересно и весело, не соскучишься.

Но, простой народ, узнав от первопроходцев, вернувшихся на родину, о прелестях европейской жизни, тоже потянулся в Европу и Америку, притом таким густым потоком, что западноевропейцы несколько смутились. И как раз эта массовость и поставила ту невидимую стену, которая стала наращиваться как Берлинская стена между Востоком и Западом. Еще миролюбивый Джон Кеннеди, почувствовав эту замедленную мину под миром, пытался соединить свои и советские усилия для предотвращения назревавшего мирового катаклизма, но куда там. Советские старички, обрадовавшись этим обстоятельствам, стали выдавать их за мировые тенденции «стремления народов к социализму», и продолжали гнуть свое. И одна часть Востока получала советское оружие бесплатно, а другая часть – американское оружие, за бесценок. Но я, кажется, забегаю вперед.

Вторым моментом, разбудившим восточных правителей, ибо их простому народу на это было плевать, как я уже говорил, явилось образование еврейского государства. Это выглядело примерно как если бы в вашу квартиру общее собрание вашего же дома, притом без вашего же согласия, вселило пяток бомжей со всех московских вокзалов, так как, видите ли, им негде жить. А у вас в квартире, видите ли, много свободного места, не чета соседским с вами квартирам. Сильно бы вы обрадовались? А почему восточные правители должны обрадоваться? Тем более что западное колено Израилево направило в это государство такие деньги, притом не свои, а собранные со всех западных бюджетов, что восточные правители увидели: оказывается, деньги можно получать не только за нефть, а и просто так, из–за братской любви. И это их еще сильнее обидело.

Тут вот что основное. Оказывается, вся Россия, хоть и европейская вроде бы держава, но менталитет у ее правителей восточный, «людоедский», основанный на Первозаконии. Поэтому ничего иного Западу не оставалось, как низвести Россию до простого продавца нефти, как и арабские страны. Как видите, им это удалось в полной мере, сколько бы не пыжились наши правители, и не отрицали этот бесспорный факт. Поэтому нынешняя политика наших правителей – настоящий бардак, в котором даже содержательница не вполне разбирается. Но почему–то никто на это не обращает внимания. Я имею в виду средства массовой информации. Хотя, как тут обращать внимание? Быстренько согнут в дугу. И я не буду об этом долго распространяться, но не потому, что боюсь, а потому, что это у всех на виду и каждый должен немного соображать, а не повторять как попугай слова из газеты или с экрана. Просто перечислю страны, с которыми мы в политике кидаемся из угла в угол: Куба, Северная Корея, Ирак, Иран, и так далее. Особенно смешно сия политика выглядит в связи с «неконституционными бандформированиями в Чечне», каковые мы с удовольствием поддерживали совсем недавно чуть ли не на полглобусе. И которые мы хотим ныне по возможности официально «включить в состав» «международного терроризма». Раньше это называлось стоять нараскоряку, чего, к сожалению, долго не вытерпишь. Но, я опять увлекся, речь–то у меня все–таки о восточном и западном коленах Израилевых.

Тут надо опять разделить проблему на ее составляющие, с одной стороны народ, с другой стороны – правители, притом, как со стороны Востока, так и со стороны Запада. Восточные правители очень привыкли к безоговорочному подчинению народа себе, даже в помыслах. И именно они злятся в основном, но не имеют технических средств для вооружения преданного из страха и убеждения своего народа. Просидели в гаремах весь научно–технический прогресс. Народу этой стороны на все плевать, лишь бы его не трогали, но если дадут оружие, то они пойдут воевать, и воевать будут отчаянно. И если оружия у их правителей нет, то правители вынуждены отправлять свой народ в смертники: один умрешь и кучу «врагов» с собой прихватишь. И что ни говори, это – страшная сила. И против нее фактически нет противоядия, пусть хоть все «противники» будут «пинкертонами». Тогда, опять же некому будет двигать прогресс, ведь «пинкертоны», как известно, его не двигают.

Перехожу к западному колену. Западные правители просто отвечают на вызов с Востока, стараясь не замечать, что именно они и вызвали этот процесс, хотя и из лучших побуждений. Просто в рассуждения пятидесятилетней давности вкралась системная ошибка. Это – нефть за бумажки, и создание Израиля, где его и быть не должно. Ибо евреи совершенно добровольно покинули свои края на заре человечества, и только круглые дураки из их числа не понимают этого, или просто забыли. Но западных евреев оправдывает хотя бы то, что они не стали внедрять в прочесываемые ими народы Первозаконие, что дало возможность расцвести юриспруденции и правам человека. Что Западом правят втихаря евреи, вы, надеюсь, не сомневаетесь. Впрочем, как и восточное их же колено правит Востоком.

Западному народу на это дело тоже плевать, но он очень боится терроризма. Поэтому он голосует обеими руками за жесткие к нему меры. Но так как народ в полном своем составе очень умный, а по отдельности состоит из почти дураков, то он не догадывается, что жесткие меры бесперспективны. А правителям, чтобы их выбирали, нужно потакать «чаяниям» своего народа. Поэтому они бомбят, хорошо понимая, что это бесполезно. И ситуация обостряется.

Вывод из этой ситуации только один: евреи в целом глупеют, хотя и живут лучше всех остальных народов. Вернее, потому и глупеют, что начали жить лучше всех. Они сегодня напоминают мне калифорнийских индейцев, о которых я говорил выше. Индивидуальная приспособляемость к жизни еще осталась, но стратегическое национальное мышление утеряно, по–моему, навсегда. Восточные евреи, как вы сами видели, глупеть начали намного раньше.

А раз так, то можно их немного и поучить. Надо, чтобы они поняли, что война «всего Запада» против Бен Ладена – это война западного и восточного колен Израилевых между собой. Индивидуальная война между собой у евреев идет искони, на этом стоит их Второзаконие, объединяющее евреев только в любви к Яхве, а дела между собой – отправлены в судебные инстанции. Поэтому они и были, хотя немного и враждующими между собой особями, но монолитными в целом. До тех пор, пока связи между западным и восточным коленами не прервались. И развитие этих колен пошло разными путями.

И если евреи это поймут, то появится проблеск надежды. Древнеперсидского бога Митру в переводе звали просто Договор. Пусть на это обратит внимание Бен Ладен. Кстати, отец его родился в Йемене, так что он чистейший еврей, даже не «замаранный» древнеперсидской кровью. А «весь Запад» пусть поймет простую истину, известную каждому еврею. Но для этого мне надо отступление.

Начну, как всегда, с русских, ибо я их больше знаю. У нас как водится? Если, например, случайно залез своей грядкой на землю соседа по дачному кооперативу, то вы враги до скончания веков, так как обычные в таких случаях извинения не действуют, ибо принимаются противной стороной за слабость. А слабость требует наступления. Извиняющаяся сторона багровеет, и берет свои извинения обратно. Так разрастается конфликт до бесконечности. У евреев же в частном человеческом общении все наоборот. Они просто подчинятся суду, и будут здороваться по–прежнему. Притом, в одном случае они враги, в другом же случае это два товарища – не разлей водой. То есть, отношения по данному конкретному случаю не влияют на отношения вообще. Это в частности и по Березовскому с Гусинским видно. Личные отношения евреев могут сколь угодно раз переходить от враждебных к дружеским. И это хорошо. А у нас – плохо. Нельзя же по пустякам так сужать свой ареал друзей.

Вот эту еврейскую истину частного еврейского общения надо всего–навсего распространить на клановые отношения. Или вы еще не узнали себя в «Бен Ладене» и во «всем Западе»? Так узнайте от меня хотя бы. Но эти два клана почему–то поступают совершенно по–русски. А этого делать нельзя, вы же сами понимаете это. Во–первых, признайтесь каждый у себя под одеялом для начала, что с Израилем вышла ошибка. Любую же ошибку кроме случая разминирования можно и нужно исправить. Но первенство должно исходить от «всего Запада», так как он сильнее, и может просто испепелить противную сторону. А «весь Запад» что делает? Он вырабатывает доктрину первоочередного ядерного удара, и просит Россию «понять» его. Какой же дурак это «поймет»? Поэтому–то я и говорю, что западное колено дурнеет прямо на глазах. Не лицом, разумеется, а мозгом. Хотя и на лице это отражается.

Я не буду рассматривать возможные варианты «взаимопонимания». Моя задача – нацелить. И тенденции будут обнадеживающими.

27 марта 2002 года

Хотя, подумав, несколько слов скажу. Во–первых, международное еврейство не имеет никаких прав на создание государства Израиль. Но оно создано. Значит, эту ошибку международную надо исправлять. Может быть, даже созданием под эгидой ООН еврейско–исламско–христитанского округа в окрестностях Иерусалима, управляемого еврейско–исламско–христианским советом. Пусть дерутся на этом совете, а не на улицах палестинско–израильских городов. Во–вторых, по амбициозному вопросу между Аль–Каидой и «всем еврейским Западом» надо вести переговоры, не сильно пока их афишируя. Афиши можно вывесить, когда появятся сдвиги в этих переговорах. В третьих, людоедское правление надо уничтожать всеми доступными методами, и Америке в этом надо помогать. Но только с одной поправкой. Надо самым главным приоритетом после прав отдельного человека признать право нации на самоопределение, пусть она состоит всего из одной отдельной деревни. Но Америка пока к этому не готова, как и Англия, не говоря уже о России. Так что здесь пока тупик. И пока этот тупик не преодолен, говорить о мире на Земле – рано.

Написал я эти слова, и решил продолжить тему, совсем уж, кажется, законченную. Дело вот в чем. Всем известно государство Сан–Марино, расположившееся среди Италии как столб посреди поля. Хотя это есть и впрямь небольшая гора на совершенно ровном месте, а на горе – государство. И оно очень давно – независимое государство, потому что всегда отчаянно защищало свой суверенитет, а гора сильно в этом помогала. Так что даже Наполеон, узнав его историю, не стал его завоевывать вместе с самой Италией, оставил все как было. Таких государств на Земле – несколько, хотя могло бы быть в тысячи раз больше. Я не оговорился, в – тысячи раз. Например, в России только считается, что народов ее населяет около двухсот, тогда как в действительности только в одной Кемеровской ее области я знаю несколько «неучтенных» народов, почти вымерших от русской водки. Что уж тогда говорить обо всей Земле?

Я уже не раз говорил в своих работах, что Африка перед второй мировой войной была окрашена всего в три цвета, а сегодня у картографов уже не хватает красок на нее. Столько там образовалось новых государств. Но и войны в Африке не прекращаются. И нам говорят газеты, что это там императоры все делят власть. Я думаю, что это не так. Просто один император хочет, например, торговать с одной транснациональной корпорацией, а другой – с другой такой же корпорацией. И именно поэтому там воюют. А корпорации покупают им винтовки. Корпорациям выгодны большие площади для торговли, так как когда они разделятся на маленькие площади, в каждой такой площади придется вести войну за свои права там торговать. А это знаете как накладно? И муторно. И запутаться можно в таких войнах, послать не тех убивать. Это одна из причин, почему в современном мире все никак не догадаются о правах нации на самоопределение. Вернее, догадаться–то догадались, только заблокировали этот процесс другим процессом – нерушимостью внутригосударственных границ. Как будто кому–то со стороны выгодно, чтобы эти границы не рушились.

Хотя, с другой стороны, небольшие империи, с которыми можно справиться, рушат еще так, как, например, Югославию. Но это уже на уровне правительств, а не торгово–промышленных корпораций. И этот процесс я всячески приветствую. А вот африканский процесс – нет, пусть уменьшаются тамошние все–таки еще империи, а не мононациональные государства. Притом сам народ там никто не спрашивает, договариваются с его императорами. А надо бы уже спрашивать и народы.

Возьмем тех же курдов. Это ведь тоже народ. Почему ему отказывают в праве на самоопределение? И народу Северной Ирландии, выдавая право на самоопределение за противостояние «протестантских ультра» и «католиков», когда дело в самой Англии. И народу той же Чечни. Газеты нам говорят, что здесь действует правило «двойных стандартов», не объясняя, что это такое в действительности. Кстати, это правило действует и между «восточным» и «западным» коленами Израилевыми. Поэтому остановлюсь на этом подробнее.

В действительности двойной стандарт может применяться только по одной причине: выгодно это мне или нет? Например, мне выгодно продавать тухлое мясо, и я продаю его по тому стандарту, который это допускает. Мне невыгодно есть тухлое мясо, поэтому я покупаю его по тому стандарту, который не допускает в продажу тухлое мясо. Вот и все. И нет ничего проще, чем придумать один стандарт во всем мире. Но этого сделать пока нельзя. Точно так же как поголовно всем влюбиться в одну женщину, даже и в кинозвезду. Значит, проблема неразрешима? Ну, что вы, вполне разрешима. Когда женишься или выходишь замуж, какое есть всеобщее правило? Стерпится, слюбится, вот это правило, и ему к нашему сожалению мы все на 90 процентов подчиняемся. Вспомните своих родных и знакомых, и вы убедитесь, что 90 процентов взято мной совсем не с потолка, а из реальной жизни.

Но и ведь и любой закон не всем поголовно нравится, особенно ворам, бандитам и простым совратителям детей, не говоря уже о неплательщиках налогов. Так что формула «стерпится, слюбится» – универсальная формула. И очень нужная, так как альтернативы ей все равно нет. Отчего же тогда существуют двойные стандарты не только для мяса, но и для самоопределения наций? Ну, одну причину мы уже знаем, это корпоративные интересы. Как, например, Англия будет сильно бороться за свободу Чечни, когда Маргарет Тетчер сама всего 10 лет назад положила столько жизней и денег своей страны за Фолкленды, которые родовой собственностью ее не являются? Тогда и Северную Ирландию, что ли отдать ирландцам? С какой же это стати?

Но есть и другой аспект. Опыт показывает, что от людоедского правления народы избавиться сами не могут, особенно в таких больших империях как Россия или Китай. Да и сама Англия в совсем недавнем времени. Изнутри такие империи к демократии никогда не переходят. По крайней мере, ни одна еще не перешла. И эту тему я не устаю поднимать почти во всех своих работах. Это может быть осуществлено только снаружи. И тут примеров, пруд пруди: Япония, Южная Корея, Италия, да и сама Германия, не говоря уже о всяких там мелких тихоокеанских островах. Но это либо небольшие страны, которые без большого для себя ущерба может победить такая страна как США, либо довольно большие страны, но не имеющие атомной бомбы и прочих страшных военных штучек типа затонувшего «Курска». Именно потому Англия все–таки борется за свободу Чечни, но в форме защиты там «прав человека», будто не знает, что в России не только сами права человека как должно не защищаются, но даже и на бумаге в книжном магазине их простому человеку не достать.

Есть и третий аспект. Что «восток – дело тонкое» знает не только солдат из известнейшего кинофильма, об этом все знают. Восток – он почти весь во власти людоедского правления. Поэтому его надо расчленить, но это трудно сделать из–за этого самого людоедского правления, оно эти страны очень сближает и как бы объединяет. Я думаю, поэтому Иран скачет то туда, то сюда, в американских предпочтениях. То же самое в отношении прав курдов на самоопределение, не до них сейчас, когда сама неслабая Турция как бы немного отошла от своих имперско–военных позиций, остановившись на совершенствовании своей экономики. Хорошая экономика затягивает больше в демократию, чем плохая, а тем более, военная. То есть, Запад заставляет неназойливо Восток расколоться сперва в согласованной политике, а там – будет видно. И в Афганистан американцы именно за этим пришли, а вовсе не за Бен–Ладеном. И нашу бывшую Среднюю Азию неназойливо прибирают к рукам, и Грузию, и даже Украину. Вы думаете, почему такой скандал разросся из–за нашего присутствия в ядерном потенциале Ирана? Потому, чтобы Иран не столько сделал бы свою атомную бомбу, сколько вообще бы перестал здороваться с Россией. И не пообещай мы Ирану свои атомные секреты, он бы так и поступил. Ибо он все еще боится Саддама Хуссейна. И именно поэтому американцы обещают его разбомбить и освободить Иран от страха, а за одним и от желания иметь атомную бомбу.

Я хотел уже перейти к «двухполярному» и «однополярному» миру, но вспомнил, что надо бы сказать и пару слов о Югославии. Это чистый эксперимент, и именно поэтому он не обошелся без некоторой двойственности стандарта. Эксперимент состоял в наборе опыта по разделению империй, точно так же как генную инженерию изучают сразу не на людях, а на мухах–дрозофилах. Дешевле обходится, и морально, и денежно. И надо было спешить с этим опытом, а кто же мух жалеет? Ну, еще же это и новое дело, так сказать, и все же не продумаешь заранее. Осечки всегда в экспериментах случаются. И если винить в этом американцев, то надо винить и тех, кто не сразу запускает спутники на орбиту, или вообще сжигает космонавтов на борту. А я об этом что–то не слышал. Я не слышал даже о суде над экспериментаторами Тоцкого полигона, начальниками ликвидации Чернобыльской аварии, загубившими там тысячи ничего не знавших солдат, таскавших в ведрах уран и облученный графит. Но в любом из перечисленных случаев есть и оправдание, и даже солдаты, таскавшие в ведрах уран и графит, по большому счету спасали всех нас от еще более ужасных последствий аварии реактора. Просто их всех надо было перечислить, дать им всем ордена и хотя бы госдумовскую пенсию, а не отправлять их умирать по своим деревням без копейки в кармане. Между прочим, и в странах из состава бывшей Югославии жить станет лучше, и демократии будет больше, зато амбиций у их правителей – будет несоизмеримо меньше. Дорого заплатили? Не дороже ликвидаторов упомянутой аварии и подопытных солдат Тоцкого и других атомных полигонов.

Двухполярный и однополярный мир начну рассматривать сразу с элементарного примера: мужа, жены, тещи и прочей родни. Этот многополярный мир семьи я выбрал специально, чтобы показать, что он полностью соответствует Организации объединенных наций. В семье по большому счету всегда один кто–то командует: муж, жена, теща, или вообще какой–нибудь двоюродный брат. Не без скандалов, разумеется, но как только скандалы превышают допустимый уровень, определяемый практикой, семья перестает существовать. Поэтому выдумка политиков и газетных графоманов про «многополярный мир», в котором каждый полюс что–то собой представляет равноценное, не стоит выеденного яйца. Тем более что все они до одного, проповедуют, что семья – «элементарная ячейка общества».

Перейдем к двухполярному миру, который, например, представляется строчкой из песни: «мы с тобой два берега у одной реки», то есть мир мужа и жены. В такой «ячейке общества» или муж бьет смертным боем жену, или жена держит его под своим каблуком, ну и тысяч пять разновидностей этих крайних состояний. И если семья все еще живет, то значит, что она устраивает обе составляющие этой «ячейки». Причины я даже не хочу рассматривать, так как они никого кроме этих двоих не касаются. Я только замечу, что, если муж и жена вообще не ссорятся, то это и есть однополярный мир. Это и есть два берега у одной реки, причем оба – правые. Даже если муж под каблуком жены отлично себя чувствует, или побитая с вечера жена не может оторваться утром от мужа, чтобы проводить наконец его на работу. Но так бывает редко. Чаще «полюс», но заметьте, один, а не два, перемещается от одной особи к другой. То есть, все–таки и это однополярный мир. И даже у Земли – всегда один полюс: северный, южный, магнитный, холода, жары, глубины, высоты и так далее. Другое дело, что некоторые два полюса симметричны, как у магнитной стрелки, но все равно N и S – это разные вещи. Из одного полюса какие–то флюиды выходят, а в другой, наоборот, входят.

И как раз жгучее желание одного из симметричных «полюсов» занять главенствующую роль неосуществимо. Они могут сосуществовать только совместно, и только равноправно. Это как муж и жена никогда не ругаются. Но это же только очень редкий частный случай, и его нельзя требовать от всех супружеских пар. Чего тогда наши политики требуют двухполярного мира? И очень сердятся, что он все более и более становится однополярным. Лучше бы они сердились на Джомолунгму, что она одна на Земле такая. А на противоположном полушарии вообще в этом месте яма. Я к чему клоню? К тому, что как только вы услышите о требовании «двухполярного мира», вас, как и меня должно тошнить.

Итак, в подавляющем большинстве случаев мир однополярен. И это, как ни странно на первый взгляд, хорошо и даже отлично. Потому, что в однополярном мире меньше конфликтов. Но определенным людям это не нравится просто потому, что они зарабатывают на этом деле мало денег. Поэтому они стараются создать другой полюс, привлечь туда побольше сторонников, и на основе возросшей силы перехватить власть, а за нею – деньги у ранее действующего полюса. Вот и все. А нас дурят идеологией, которая, дескать, лучше у нового полюса. И мы бежим за ними сломя голову, не вдаваясь в суть. И крушим, что ни попадя. И когда новый полюс перехватывает власть и деньги у старого полюса, мы начинаем соображать, что для нас–то с вами овчинка и не стоила выделки.

Но люди в большинстве своем все это не скоро поймут, если вообще поймут когда–нибудь. Коммунисты борются с либералами, исламисты – с христианами, империалисты советские борются с империалистами капиталистическими, зеленые с синими, красные – с зелеными, а белые – с черными. И все это за власть, из которой можно черпать деньги. Вот поэтому–то евреи всегда впереди в этой борьбе. Притом они воюют как с той, так и с другой стороны, разрабатывая идеологии и являясь, поэтому начальниками того или иного полюса. Правда, зачастую теневыми, серыми, ибо хотят загребать жар чужими руками из–за своей природной «скромности», которая дает свехнаслаждение от власти. Такой человек, видя, как какого–нибудь президента в горностаевой мантии ублажает глупая элита, думает: а я вот вашего кумира как щелкну ногтем как вошь или таракана, и буду хохотать над вами глупыми и вмиг растерявшимися. Приятно ведь, не правда ли?

Так что я, рассмотрев упрощенную картину людоедского и нормального правления народом, тут же усложнил ее до невозможности. Все в мире сложно, однако. Просто дрова рубить.

Content

Синюков Борис Прокопьевич Утраченное звено мировой истории (статьи)