Марина Серова

Желание дамы - закон

Частный детектив Татьяна Иванова

Глава 1

В этот чудесный январский день затянувшихся новогодних праздников я сидела за столиком шикарного ресторана и чувствовала себя героиней мыльной оперы под названием «Мой ненасытный Джон».

Под Джоном, естественно, подразумевался не американский ковбой и не знаменитый актер Траволта, а Женька-журналист – тарасовский паренек, начинающий свою карьеру в газете «Бегемот». Ненасытность Женьки проявлялась буквально во всем: в еде, в постоянных мыслях о плотских утехах и брызжущей через край энергии. Евгений вел себя как большой ребенок-непоседа и, честно говоря, успел мне за десять дней изрядно надоесть.

Неужели уже десять дней, как я сижу без работы? Я – лучший частный детектив Тарасова! Потому-то, наверное, и настроение у меня паршивое.

Неужели десять дней я толку в ступе воду, полощу в ней мозги Женьки и не замечаю его влюбленных глаз? Без сомнения, так. А ведь надо признать, что я сама втянула парня в эту любовную авантюру, вернее, первая откликнулась на его позывной сигнал «SOS».

В тот вечер, тридцатого декабря, когда большинство женщин Тарасова были заняты домашним хозяйством и в предпраздничной суете крутились между пылесосом, шваброй и плитой, я страдала от скуки. Хотелось каких-нибудь приключений. Чего-то необычного. Ведь новогодняя ночь как-никак.

Надев любимую зимнюю куртку и новые замшевые сапожки, я спустилась во двор, дошла до стоянки и, сев в свою бежевую «девятку», покатила по ночному Тарасову.

Несмотря на поздний час, улицы города оказались многолюдными, а дороги оживленными. На перекрестках шла бойкая торговля елками и соснами, а из магазинов только успевали вываливаться обвешанные пакетами и сумками покупатели. Спешить мне было некуда, и, любуясь веселыми огоньками гирлянд, украшавших город, я медленно тащилась по правому ряду дороги.

Вдруг я увидела на обочине Деда Мороза с мешком подарков, у бедняги, видно, сломалась машина, и он ловил попутку. Я решила помочь дедуле развезти новогодние подарки. Пусть детишки порадуются.

Усевшись рядом со мной на переднее сиденье, Дед Мороз протянул мне ладонь и молодецким голосом представился:

– Евгений.

– Татьяна, – машинально назвала я свое имя.

Слово за слово мы разговорились. Оказалось, роль Деда Мороза вместе с увесистым мешком взвалил на свои плечи начинающий журналист Евгений Прутиков. Почти у всех сотрудников «Бегемота» имелись в наличии большие или маленькие чада, но выступать перед собственными детьми никто не хотел. Жребий пал на бездетного Прутикова.

К тому моменту, когда старенькая «шестерка» Евгения вышла из строя, ему оставалось навестить еще три семьи. Зато какие! Семью главного редактора, бухгалтера и начальника отдела службы новостей.

Скоро мы подъехали к дому бухгалтерши, и Женька, водрузив мешок на плечо, скрылся в подъезде.

Не прошло и пяти минут, как дверь с грохотом распахнулась, и из подъезда вылетел раскрасневшийся, с квадратными глазами журналист.

– Ты что, адрес перепутал? – удивленно спросила я.

– Если бы! Все намного хуже! Позвонил я в дверь. Открыла мне наша Леночка-бухгалтер и зовет сынишку: «Ванечка, посмотри, к нам пришел настоящий Дедушка Мороз»! Мальчик вышел, поздоровался. Ну, полез я в мешок за велосипедом, который накануне купила Ленка, вручил Ванечке. У ребенка ноль эмоций. «Ой, какой хорошенький велосипедик! – затараторила мамаша. – Садись, Ванечка, катайся!» Ленка усадила сына на сиденье трехколесной техники, а сама побежала на кухню, типа водкой меня угостить. Как будто не знает, что я за рулем! Ребенок меня пальчиком поманил и говорит: «Дедушка Мороз, забери велосипед, подари мне лучше братика». Я решил приколоться и ответил малышу: «Нет проблем, Ванечка. Подари мне на часок свою маму». Вот тут в дверях папа и показался!

– Понятно, – хихикнула я. – Хорошо хоть ноги успел унести.

Мы поехали дальше, к начальнику отдела службы новостей.

Звали его Борис Григорьевич. Начальником он слыл строгим, в отделе всех держал в узде. Однако дома позволял себе расслабиться, и, как выяснилось, капитально. Борис Григорьевич не был алкоголиком. Он не был даже пьяницей. Просто окружающая его среда – сплошные бездари и тунеядцы – оказывала на тонкую, чувствительную душу начальника отдела такое отрицательное воздействие.

У сорокалетнего Бориса Григорьевича был сын Алеша семнадцати годков от роду, которому добрый Дедушка Мороз должен был вручить новенький мобильник по цене навороченного ноутбука. Но, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает!

Во избежание всяких неприятностей с начальством в квартиру к Борису Григорьевичу мы с Евгением поднялись вдвоем.

– Ха! А вот и дедуля! – радушно встретил нас паренек, от которого вовсю разило спиртным. – Гони мобилу и уе... отсюда на все четыре стороны!

Женька растерянно запустил руку в мешок.

– А это кто? – уперся бычьим взглядом на меня мальчик Лешенька. – Снежная баба, что ли?

Меня аж передернуло от такой наглости!

– Я – Марфушечка-душечка из сказки «Морозко». Кому захочу, пинка под зад даю, а на кого злая, на три буквы посылаю! – парировала я.

Словом, второй визит получился еще хуже первого. Оставив телефон на лестничной площадке, мы через две ступеньки на третью слетели вниз. Нет, мы не были трусами, просто не хотелось еще больше портить себе настроение. Тем более маленькая девочка Надя, дочка главного редактора, с нетерпением ждала свой подарок от Деда Мороза – резиновый бюст куклы «Шер» для начинающего визажиста и парикмахера.

Надя две недели готовилась к приходу Дедушки Мороза, учила стишок, выбирала платьице и все такое. Но, увидев незнакомого дядьку в красном тулупе с длинной белой бородой, четырехлетняя девочка так испугалась, что начала пятиться от двери, споткнулась и упала. Платьице порвалось, стишок забылся, из глаз хлынули слезы. Женька остолбенел, ни «бе», ни «ме». Молча вручив Наде куклу, с досадой махнул рукой и поплелся к лифту. «С Новым годом, Наденька! Счастья тебе, милая!» – успела крикнуть я из-за широкой спины Деда Мороза.

– Обещанной премии можно не ждать! – пожаловался в машине мой новый знакомый. – Настроение дрянь, хуже некуда!

– Опыта маловато, – согласилась я. – С другой стороны, случай не смертельный. А главное, дальше будет или так же, или лучше, раз хуже уже некуда!

– Эх, сейчас бы водки! – мечтательно произнес Евгений.

– Ну, это ты без меня.

Так мы познакомились с Женькой и так расстались. А потом он меня отыскал по номеру моей «девятки» через своего закадычного друга в ГИБДД.

Но что-то я отвлеклась от темы.

Итак, большой ребенок-непоседа по имени Женька за эти десять дней успел мне изрядно надоесть. Но стоит ли удивляться? Есть такой тип мужчин, которые, впав однажды в детство, уже не расстаются с ним (с детством) никогда. Хотя Женька, может, просто еще молод – ведь он младше меня на три года.

Вот и сейчас он с большим аппетитом уплетал различные расставленные на столе новогодние закуски, обильно запивая их вином и забывая пользоваться салфеткой. Господи, когда же он наестся и напьется!

Я лениво отправила в рот креветку и подумала о том, что сегодня «Джону» явно не повезет, как, впрочем, и вчера, и позавчера... Не поедем мы с ним ни ко мне, ни к нему. Только вот что бы придумать?

На помощь пришел телефонный звонок. Какое счастье, что прогресс не стоит на месте. Лет пять-семь назад мобильник был роскошью, а теперь при необходимости можно за считаные секунды связаться с Тьмутараканихой или Семиверсткрюковом.

На дисплее высветился незнакомый номер, но теперь это не имело никакого значения. Главное – телефон зазвонил, и повод улизнуть от Евгения был найден.

Сначала Женька не придал моему телефонному разговору особого значения. Ответы «Да» и «Слушаю» его нисколько не взволновали. После вопросов «Что случилось?» и «Чем я могу помочь?» он насторожился, стал жестами показывать свое несогласие. К концу разговора насупился и с удвоенной силой принялся налегать на салаты.

Случайный звонок оказался не таким уж случайным, даже закономерным, ибо чего только не происходит с очумевшими от длительного зимнего отдыха российскими гражданами в период между Новым годом и Рождеством. Уж кому-кому, а нашим богатым на выдумку соотечественникам какая только блажь в голову не ударяла! В прошлом году, напившись до белой горячки, один папуас вообразил себя Чингачгуком и чуть не снял скальп со своей несчастной жены, другому почудилась на ветке дерева прекрасная нимфа, и он вывалился из окна третьего этажа.

У звонившей мне женщины не произошло ничего особенного. Просто в ночь перед Рождеством пропал муж и за эти дни еще не объявился. В милиции ей посоветовали подождать пару суток, а там, глядишь, муж и вернется. Как полагала женщина, я была ее последней надеждой.

Конечно, отдых в ресторане – вещь приятная и общение с молодым человеком – дело хорошее, но временами хочется чего-то такого, чтоб кровь кипела! И потом, я соскучилась по работе за эти дни. А моя будущая клиентка намекала на такое вознаграждение, от которого я никак не могла отказаться.

– Что-то я не пойму, мне показалось или ты действительно собралась сейчас ехать в поселок Юбилейный? – обиженно спросил Евгений.

– Так и есть, тебе не показалось, – без угрызения совести ответила я.

– Зачем нам терять время? Разве нельзя было перенести встречу на завтра?

– Нам? О чем ты? В Юбилейный я еду одна. Не обижайся, но работа важнее всего. Помнишь, как в песне поется: «Первым делом, первым делом – самолеты! Ну а девушки? А девушки – потом!»

Женька не был сильно удивлен моим поведением. За эти десять дней он успел понять, что со мной все не так, как с другими девушками.

Словом, он только слегка обиделся, но настаивать на продолжении совместного обеда не стал.

– Танька, ты стерва! Привыкла крутить мужиками!

– Ну что ты, Женечка... так уж вышло. Не могу пройти стороной, когда человеку плохо.

– А мне хорошо?

– Ну не сердись, золотко, у нас еще все впереди.

Я чмокнула Женьку в висок и выпорхнула из зала ресторана.

В машине я сунула в рот таблетку «антиполицая» и завела двигатель. Не тащиться же, в самом деле, городским транспортом в отдаленный спальный район города? На мне короткая юбочка, тонкие колготки и сапожки на высоких каблуках! А на дворе не май месяц! Автобусы в поселок «Юбилейный» ходят раз в час, а маршрутка, чего доброго, застрянет на крутом подъеме к парку Победы. И вообще, на муниципальный транспорт у меня аллергия.

Не по-зимнему яркое солнце светило в глаза, грело мою левую щеку сквозь боковое стекло «девятки» и немного мешало рулить, зато поднимало настроение. На Рождество выпал снег, одел в меха деревья и кусты, окружил своей белизной коттеджи и особняки, раскинувшиеся за многоэтажками в конце поселка. Правда, к обеду снег немного подтаял, и теперь легкий морозец покрывал его тонкой блестящей корочкой. Но гололеда пока не было, и это давало надежду на благополучное возвращение домой. А воздух! Тишина! Потому-то и строят богатые бизнесмены себе дома в этом районе.

Глава 2

Красный коттедж с высокими пластиковыми окнами я увидела еще с дороги, пронеслась с ветерком меж слепящей белизны пустыря и остановилась около металлического кованого забора.

«А не посоветоваться ли мне с моими любимыми косточками перед тем, как входить в этот дом!» Я достала из сумки заветный замшевый мешочек с двенадцатигранниками – сколько раз своим толкованием они помогали мне при расследовании! – и, зажав их в ладонях, мысленно попросила ответить на важный вопрос: «Стоит ли мне ввязываться в дело с исчезновением хозяина коттеджа?» Затем легонько встряхнула и бросила на сиденье автомобиля.

Двенадцатигранники рассыпались по мягкой поверхности сиденья, прокатились до спинки и выстроились в ряд.

12+24+36. О нет! Только не это! «Мистика, интриги и обманы скрывают тайну за семью замками. Познай непознанное, и ты найдешь то, что ищешь», – посоветовали мне кости.

Как я ненавижу вранье! Вот и думай теперь после каждого разговора – солгали тебе или нет? И все же, несмотря на предостережение, я решила поближе познакомиться с заказчицей.

Посигналив, я вылезла из машины и огляделась. Пожалуй, даже не огляделась, а с любопытством уставилась на большой грязно-желтый круг метрах в двадцати от коттеджа, к которому вели следы от мужских ботинок. Как ни странно, но следы эти вели к центру круга. «Гадали они здесь, что ли, на Рождество? – подумала я. – Наверняка что-то новомодное, из черной или белой магии. Сейчас столько новых гаданий навыдумывали – мама, не горюй! Словом, точно мистика какая-то!»

Тем временем к воротам подошла невысокая сухопарая женщина неопределенного возраста в нелепой юбке и галошах, лицо у нее было совершенно невзрачное – такое, пожалуй, запомнить с первого раза было бы сложно даже опытному разведчику или шпиону, – и, отперев ворота, спросила:

– Вы – частный детектив Татьяна Иванова?

– Да, – ответила я и подумала, что хозяйкой коттеджа эта женщина быть не может. К тому же голос заказчицы по телефону показался мне совершенно другим. «Нет, твой голос не хорош! Слишком грубо ты поешь», – вспомнилась мне отчего-то детская сказка «Про глупого мышонка».

– Прошу в дом. Маргарита Михайловна вас ждет.

Я шагнула к крыльцу коттеджа и содрогнулась: «Как бы мне самой не оказаться на месте этого мышонка». От веселого настроения не осталось и следа.

Мы вошли в дом и последовали в одну из комнат. Это был огромный зал овальной формы с высоченным, как в храме, потолком, с которого свисало несколько люстр с позолоченными колокольчиками и изумрудно-зелеными стеклянными листьями. В центре зала стояла неимоверных размеров елка, украшенная игрушками и дождем. Розово-золотистые стены, итальянская мебель и розовые мраморные ступеньки, ведущие на второй этаж, произвели на меня немалое впечатление. От розового цвета и позолоты резало глаза и кружилась голова, поэтому я какое-то время не могла стронуться с места и, естественно, не сразу заметила сидевшую на диванчике девушку в розовом шелковом халате.

Как можно здесь жить? Это же натуральный домик для Барби!

На вид «Барби» было не больше семнадцати лет. Миловидное личико выдало дежурную улыбку, и девушка промолвила:

– Ну, слава богу, вы здесь! А то я уже не знала, куда себя девать.

В речи хозяйки слышались капризные нотки и какое-то напряженное нетерпение. При всем при этом она даже не удосужилась подняться с дивана, как сидела, закинув одну ножку на другую, так и осталась сидеть, лишь поправила на коленях плед и театральным жестом отбросила за спину прядь густых шелковистых волос.

– Меня зовут Маргарита Ветрова. Присаживайтесь, пожалуйста, – указывая на кресло рядом с диваном, сказала «Барби». – Как вы думаете, Кирилл найдется?

Я уселась в предложенное кресло и внимательно посмотрела на клиентку. Конечно, не такая уж она малышка – двадцать три – двадцать четыре года ей наверняка есть.

– Пока ничего не могу сказать, – пожала я плечами. – Из телефонного разговора мне всего лишь известно, что вчера утром пропал ваш муж и что он не ночевал дома. Расскажите все по порядку, а я подумаю, что можно предпринять.

– Да-да. В тот вечер, перед Рождеством, Кирилл вернулся домой очень поздно. Последнее время он вообще дольше обычного просиживал на работе. Так вот... Ох, Татьяна, я даже не знаю, о чем говорить.... Мы посидели немного за столом. Наталья, наша домработница, приготовила рождественского гуся, но Кирилл почти ничего не ел. Он был чем-то расстроен и казался мне раздраженным. Около полуночи мы легли спать. А утром приехала Наталья. Я еще удивилась, почему Кирюша не открыл ей дверь. Обычно он вставал первым и сам впускал домработницу. Наталья накрывала Кириллу завтрак, он ел, а затем уезжал в автосалон. Однако тем утром мне пришлось открывать дверь самой, Кирилла уже не было дома. И, что самое странное, машина его стояла в гараже. Она и сейчас там. Муж никогда не пользовался общественным транспортом. В крайнем случае брал мою «Мазду». Но и она оказалась на месте. Не вернулся Кирилл и вечером, и сегодня утром. Я не отходила от телефона. Через каждые десять минут звонила мужу то на мобильный, то на работу. Но он не отвечал. Я даже в автосалоне побывала. Муж исчез, как сквозь землю провалился. Конечно, я обзвонила все больницы, милицейские участки и морги – безрезультатно. Сердцем чувствую – с Кириллом случилась беда!

Слушая Маргариту, я пыталась понять, искренни ли ее слова и чувства или для меня заранее был подготовлен спектакль? И, как ни странно, верила Маргарите. Мне страшно не хотелось признаваться себе в этом, но, чем больше рассказывала Ветрова о случившемся, тем естественней становились ее движения. Пропали высокомерие и фальшь, в глазах появились тревога и страх.

– Во сколько пришла на работу Наталья?

– Как обычно, в девять утра.

– Кирилл работает в автосалоне? – уточнила я.

– Да. Он занимается автомобильным бизнесом. Это наш салон. Вернее, Кирилла и его друга Андрея. Они компаньоны, совладельцы автосалона, и еще у них есть три заправочные станции в Тарасове. В ближайшие дни Кирюша и Андрей собирались открыть четвертую.

«Похоже, дела у Кирилла и его напарника шли совсем не плохо, – подумала я. – Автомобильный бизнес – дело прибыльное, но и весьма опасное. Здесь не обойтись без влиятельных связей, и нужно держать ухо востро. Чуть что, и зубастые акулы – конкуренты – вмиг разорвут тебя на мелкие кусочки! Вполне возможно, что Кирилла похитили, а может, и убили. Наверняка в деле замешаны какие-нибудь криминальные отморозки, нанятые завистливыми соперниками».

– Скажите, Маргарита, а не было ли у вашего мужа конкурентов. Не поступало ли угроз со стороны?

– Ничего подобного не было. Наш «Континент-Авто» – самый крупный и респектабельный автосалон в Тарасове. Остальные все – мелкие сошки по сравнению с «Континентом». Куда им тягаться? Все они равнялись на «Континент», даже пикнуть никто не смел. И вообще, врагов у Кирилла не было. Вы что, считаете... Кирюшу могли убить?

«Если твой муж жив, то где он? – хотелось спросить мне. – Может, сбежал к любовнице?» Но позволить такого хамства я себе не могла, поэтому спросила:

– Вы с мужем в последнее время не ссорились?

– Нет, конечно! Как вам, Татьяна, такое могло прийти в голову?

– Извините. Просто вы обмолвились, что Кирилл стал приезжать домой поздно и был мрачен и раздражен.

– А вы считаете, что держать автосалон и три заправочные станции – легкое дело? Кирилл – серьезный, ответственный человек. Свой бизнес они с Андреем начинали с нуля и строили его по кирпичику. Конечно, Кирилл уставал, порой даже с ног валился. Иногда не все шло так гладко, как хотелось бы, и на мужа находила хандра. Но мы любим друг друга, поэтому стараемся понимать и прощать. И вообще, вы просто не представляете, какой он заботливый и внимательный муж, к тому же у него отличное чувство юмора. Знаете, что подарил мне Кирилл на Рождество?

Я пожала плечами. При чем тут подарки? Наверняка они не имеют никакого отношения к исчезновению Кирилла. Или имеют?

– Вот, посмотрите. – И Маргарита приподняла краешек пледа со своих колен.

На меня уставились круглые кошачьи глаза. Честно признаться, то, что лежало у девушки на коленях, не вызвало в моей душе ни малейшего трепета, да и котом это было бы назвать, пожалуй, трудно – абсолютно лысое серое существо с тонкими лапками и длинным крысиным хвостом.

– Правда, замечательный сфинкс? – восхищенно спросила Маргарита.

Я растерянно кивнула в ответ и подумала: «Неужели госпожа Ветрова забыла, зачем пригласила меня к себе?»

– Я тоже приготовила Кирюше сюрприз – зимний сад с бассейном в дальней комнате коттеджа. Только показать не успела, – продолжила между тем хозяйка и вдруг смахнула со щеки неожиданно набежавшую слезу. – Наш друг Петр Авдеев занимается дизайном интерьера. Вот мы с ним и придумали проект для будущего зимнего сада. Правда, к Новому году отделочники не успели, работы закончились лишь к Рождеству. Два дня назад мы с Петром привезли из оранжереи цветы и деревья, запустили в бассейн воду. Кирилл собирался посмотреть зимний сад утром – ему нравилось оттягивать удовольствие, даже подарки Кирюша не сразу разворачивал... Думаю, он так и не увидел зимний сад. А ведь он так мечтал о бассейне. Кирилл очень любит воду. Он по гороскопу Рыба. Обожает плавать. Каждый четверг они ходят с Андреем в баню.

– В какую?

– Да на Чернышевской, какая-то новомодная сауна с бассейном. «Турецкие бани» называется.

– Можно я посмотрю зимний сад? – неожиданно попросила я.

Естественно, это не было обычным любопытством, и я не надеялась найти в дальней комнате Ветрова. Просто на подсознательном уровне мне почему-то показалось, что эта комната с бассейном имеет какое-то отношение к исчезновению Кирилла.

– Конечно, – тут же согласилась Маргарита и повела меня смотреть зимний сад.

После розового воздушного замка мне почудилось, что я попала в эдем. Большая часть помещения отводилась под бассейн, вокруг которого были искусно высажены живописные группы растений, состоящих в основном из индийских лавров, джакаранд и нескольких видов пальм. Зеленая листва успокаивала глаза, журчание искусственных водопадов в декоративных подставках приятно ласкало слух. Из-за голубого кафеля вода в бассейне казалась кристально-чистой, а может, такой и была. Полная иллюзия райского сада. Не хватало лишь щебетания птиц.

Я обошла бассейн, полюбовалась цветущими азалиями, бросила взгляд на деревянное кресло-качалку, но ничего существенного не обнаружила. Кругом чистота – ни пылинки, ни соринки.

Маргарита смотрела на меня вопрошающим взглядом в ожидании восхищенных реплик и аплодисментов. Однако я не за этим сюда пришла.

– А что там за выжженный круг на снегу недалеко от вашего коттеджа? – узрев за окном зимний пейзаж и повинуясь инстинкту сыщика, спросила я.

С лица девушки сползла улыбка, уголки губ опустились. Не иначе как она вспомнила об исчезновении мужа, а может быть, и о том, что творилось у них перед домом в канун Рождества.

– Как вам сказать? Этот круг – какая-то мистика! Еще вечером перед Рождеством его и в помине не было, а утром... Откуда он взялся, никто не знает. И, что удивительно, там были следы от ботинок Кирилла, словно он дошел до центра круга, а назад не вернулся. Будто его засосал этот чертов круг! Наталья считает, что Кирилла похитили инопланетяне. Бред, конечно, но куда подевался мой муж?

– Может быть, круг – это чья-то шутка?

– А как же следы от ботинок? Ведь именно в них Кирилл и исчез. Вся другая обувь на месте. Да и кому нужно так шутить? Наши соседи – серьезные люди: такие же бизнесмены, руководители высшего звена, слева – банкир с женой, справа – семья полковника в отставке.

Я со вздохом кивнула, Маргарита посмотрела на часы.

– Извините меня, Татьяна, мне пора собираться на телевидение. Если хотите, можете пока пообщаться с Наташей. Она угостит вас кофе.

Конечно, я захотела, а Маргарита, распорядившись насчет напитка, стала подниматься по розовой мраморной лестнице на второй этаж.

Чудесный аромат молотого кофе приятно щекотал ноздри. Я еле дождалась, пока домработница закончит колдовать у плиты.

– Маргарита Михайловна сказала, что вы хотели со мной побеседовать? – выставляя на стол чашку кофе и вазочку со взбитыми сливками, спросила женщина.

– Спасибо за кофе, хотела. Скажите, Наталья э-э?.. – Я выжидающе посмотрела на домработницу.

– Просто Наташа, – махнула женщина рукой.

– Хорошо, Наташа, припомните, пожалуйста, в то утро, когда исчез Кирилл, вы случайно не встретили кого-либо по дороге к Ветровым?

– Так ведь сюда никто, кроме меня, пешком не ходит. Машины проезжали, только вот, кто в них сидел, я не присматривалась. Кто же знал, что хозяина похитили? Но Кирилла Аркадьевича там точно не было.

– Что значит «похитили»? Кто? – удивленно переспросила я.

– Как? Вам Маргарита ничего не сказала? – удивилась домработница. – Ясное дело кто – инопланетяне!

И с неистовой одержимостью во взгляде Наталья начала рассказывать о необычайных чудесах, происходящих в поселке в течение двух последних недель. Правда, по моим понятиям, все эти чудеса были лишь плодами ее больного воображения.

– Они уже трижды за эти праздники прилетали в поселок, и всегда затемно, – приблизив ко мне лицо, таинственным шепотом говорила женщина. – Как-то за неделю до Нового года я задержалась в коттедже допоздна – помогала украшать елку. Возвращалась домой, когда уже совсем стемнело, и вдруг вижу – летят! По форме круглые, точно тарелки, и светятся бело-желтым светом. Тихо так движутся, беззвучно. Потом та, что побольше, остановилась прямо над поселком, над частным сектором, а шесть маленьких вокруг нее летают. Меня прямо в жар бросило. Хочу бежать, а ноги к земле приросли. Минут двадцать эти страсти происходили. Потом чувствую, могу двигаться. Ну, я бегом к автобусной остановке. Только он уже уехал. Опоздала я на последний рейс, пришлось пешком до высоток идти. Что было дальше с этими тарелками, не знаю. Второй раз они прилетели через три дня. Я их в окно видела и Маргарите Михайловне на них указала. Правда, в тот вечер был снегопад, и НЛО светились не так ярко, да и не останавливались. Они плавно летали по небу, то приближались к дому Ветровых, то удалялись. Их было в тот вечер всего две, и летали они друг за другом, словно кого искали. Ну, а на третий прилет они Кирилла Аркадьевича и забрали. Этот круг, выжженный от посадки и взлета их корабля, остался.

Я сидела, открыв рот, не зная, что ответить домработнице. Может, у Натальи не совсем адекватное восприятие окружающей действительности или периодические галлюцинации?

– Возможно, вы приняли за инопланетные корабли самолеты или птиц? – осторожно предположила я.

– Я знаю, что вы подумали, – словно прочитав мои мысли, усмехнулась домработница. – Сумасшедшая! У нее глюки! Только я вам вот что скажу: человек, который хоть раз в жизни видел НЛО, уже не может вычеркнуть его из памяти и то и дело мысленно возвращается к этой загадке. Это не значит, что очевидец начинает сходить с ума или безоговорочно верить в неземное происхождение этих объектов, но уж о галлюцинациях, которыми пытаются объяснить НЛО аспекты...

– Скептики, – поправила я.

– Ну, да скептики... в это он уж точно не поверит! Да и почему, собственно, я должна верить в галлюцинацию или собственные психические отклонения, если никогда в жизни – ни до, ни после встречи с «летающими тарелками» – я этими заболеваниями не страдала? И уж, будьте уверены, с самолетами или птичками то, что кружило в небе, я не спутала бы ни за что.

Да уж, случай психического расстройства домработницы теоретически, конечно, не исключен, но вероятность внезапного появления галлюцинаций у здорового человека слишком мала, чтобы относиться к этому серьезно.

– Но вы же не видели, как гуманоиды похищали Кирилла? – серьезным тоном, чтобы не обидеть домработницу, спросила я.

– Не видела, – честно призналась Наталья. – Зато видела выжженный круг на снегу. Он остался от НЛО, когда тот приземлился на снег. Ведь не просто так космические пришельцы летали над поселком? Они искали Кирилла Аркадьевича. Нашли, заманили Ветрова в корабль и улетели. Что теперь с ним будет, одному богу известно!

Тем временем с верхнего этажа спустилась Маргарита. На ней было строгое зеленое платье с английским воротником и золотые серьги с изумрудами. Одежда выгодно подчеркивала фигуру Маргариты, отчего она даже казалась выше ростом.

«Ну, конечно! – вспомнила я. – Ветрова каждый день с экрана телевизора рассказывает на местном канале прогноз погоды. Вот почему мне показалось ее лицо знакомым. И все же зеленый цвет ей не идет. В красном костюме, с бордовыми треугольными клипсами она выглядела свежее».

– Вот вам, Татьяна, аванс, – Ветрова протянула мне десять стодолларовых купюр. – А это фотография Кирилла. Только ради бога не распространяйтесь, пожалуйста, в поселке об исчезновении мужа. Мне сплетни не нужны. Хотелось бы, чтобы все было конфиденциально. Ведь вы же найдете Кирилла? Звоните при малейшем намеке на след мужа. Мой номер сохранился у вас в телефоне.

– Да, конечно, – кивнула я. – А сейчас мне хотелось бы получить от вас адреса друзей Кирилла – Андрея и Петра.

Маргарита продиктовала мне адреса и телефоны, после чего я поспешила к выходу, а Ветрова отправилась в гараж.

Мороз начинал крепчать, солнце неумолимо клонилось к горизонту, но следы от ботинок Кирилла еще были видны. Следы действительно вели к центру круга и там обрывались. Но человек – не птица, летать не умеет. Скорее всего, Кирилл вернулся по своим следам назад и шел обратно спиной. Вот только зачем?

Я внимательнее присмотрелась и к другим следам у дома Ветровых. Буквально в двух метрах от ворот просматривались отпечатки от протекторов колес какого-то малолитражного автомобиля. И что самое интересное – следы от автомобильных шин и ботинок Кирилла пересекались.

– Позвольте задать вам последний вопрос? – обратилась я к Маргарите, когда та выехала из гаража и остановилась, чтобы запереть ворота.

– Слушаю вас.

– В рождественское утро к вам кто-нибудь приезжал на небольшом автомобильчике типа «Ока» или «Запорожец»?

– Господи, Таня, о чем вы говорите? Да у нас никто из знакомых не ездит на таких машинах.

– Может, заметили, что кто-то просто останавливался у вашего забора?

– Нет. Однозначно, никто не останавливался. Я бы увидела в окно.

– Что ж, спасибо за помощь, – поблагодарила я Ветрову.

«Итак, – принялась я рассуждать, – малолитражка останавливалась у дома Ветровых в определенный период времени – до того, как в дом пришла домоработница, то есть до девяти утра. Вполне возможно, что машина подъехала к коттеджу именно в тот момент, когда Ветров „гулял“ по полю. Уж не на ней ли уехал Кирилл? Стало быть, первым делом следует отыскать хозяина малолитражки и узнать, куда он отвез Ветрова? Следы малолитражки уходят в сторону дороги, ведущей в город, а начинаются где-то за углом коттеджа Ветровых. Однако и там есть дорога, петляющая между особняками.

«Не могла же машина просто так оказаться в поселке в такую рань? – решила я. – Либо хозяин малолитражки живет в частном секторе, либо приезжал к кому-то по срочному делу. Значит, и искать его надо здесь».

Глава 3

«Где же ты, мистер „Икс“ из малолитражки? Придется поспрашивать у соседей, вдруг кто-нибудь да видел припарковавшуюся ранним утром „букашку“ к забору Ветровых?»

До дома полковника в отставке было метров тридцать, и я пешком отправилась к соседнему участку. Коттедж оказался построен совсем недавно, с учетом последних тарасовских реалий: европейский кирпич, высокая ограда, острыми пиками вонзающаяся в вечерний воздух, автоматические ворота без какого-либо намека на звонок или щиток с переговорным устройством. Военная крепость «Порт-Артур» да и только! Попробуй, попади внутрь. Не барабанить же ногами по воротам?

Барабанить не пришлось, за спиной послышалось шуршание, и к воротам плавно подкатила черная «Волга». Я нисколько не сомневалась, что за рулем сидит сам полковник: как истинный патриот державы, он ездит не на иностранном автомобиле, а на российской «Волге».

Из автомобиля вышел мужчина лет пятидесяти – пятидесяти пяти, бравой походкой обошел машину и, поравнявшись со мной, по-военному отрапортовал:

– Анатолий Ефимович, полковник авиации в отставке. Кому имею честь быть полезным?

– Татьяна Иванова, уфолог, – пожимая протянутую руку, ответила я.

– Неопознанными летающими объектами интересуетесь?

– С научной точки зрения.

– Ну что ж, прошу в дом.

Полковник нажал на кнопку пульта, ворота отъехали в сторону. Оставив «Волгу» за забором, полковник повел меня к крыльцу.

– Маша, к нам гости! – с порога пробасил Анатолий Ефимович. Но когда в широком коридоре дома появилась жена полковника, он вдруг обмяк, растаял и, оставив за порогом армейскую выучку, добродушно произнес: – Прошу любить и жаловать – моя жена Мария.

– Татьяна, специалист по неопознанным летающим объектам.

– Вот это кстати. А то уж не знаем, чего ждать от этих пришельцев. Но сначала давайте-ка к столу, – приветливо улыбнулась хозяйка. – Служба службой, война войной, инопланетяне тоже никуда не денутся, а ужин, товарищи, по распорядку.

– Да-да, присоединяйтесь, Татьяна, поужинайте с нами.

– Нет, что вы, спасибо. Я так рано не ужинаю.

– Что ж это вы, Танечка? – всплеснула руками Мария.

– Работа диктует такой распорядок.

– Ой-ой-ой! Ну, не обижайте хозяйку.

Время на ужин терять не хотелось, но из столовой доносился такой аппетитный запах жареного мяса, что устоять было просто невозможно, я на все махнула рукой и согласилась.

– Видел я эту небесную эскадрилью. М-да, тяжелые деньки наступают. Враги атакуют со всех сторон, готовят наступление с воздуха, – вытряхивая из бутылки в свою тарелку с бефстроганами кетчуп, посетовал полковник.

– Опять ты, Ефимыч, за свое? – вздохнула жена.

– Я ведь это к чему? – примирительным тоном продолжил полковник. – Не верю я во всякие там «летающие тарелки», тем более что управляют ими разумные существа. Но феномен этот меня заинтересовал. И вот что я, госпожа уфолог, по этому поводу думаю: люди заблуждаются, описывая как НЛО известные науке тела, атмосферные явления (типа облаков или шаровых молний), искусственные объекты (включая шары-зонды и обломки космических аппаратов) и даже подсвеченных прожекторами птиц. Все это более вероятно, чем внеземной звездолет, бросающий вызов законам физики. Однако в наш век, когда из-за недостатка природных ресурсов отношения между Россией и Западом не сегодня завтра еще более осложнятся, целесообразнее было бы выдвинуть версию о запуске какого-нибудь акустического оборудования, предназначенного следить за российскими нефтедобывающими компаниями, ядерными испытаниями и военными базами. А ведь у нас на правом берегу Волги в Покровске находятся летный городок и военный аэродром. Хотя сто процентов гарантии о проникновении в глубь страны шпионской летательной техники я дать не могу. Вполне возможно, что наши военные летчики выполняют какое-то секретное задание в районе Юбилейного поселка. Так и это не просто так! – Полковник с грохотом отодвинул от себя пустую тарелку.

– Согласна с вами, Анатолий Ефимович, – кивнула я.

– Вот. Что и требовалось доказать! – обрадовался полковник и принялся за чай.

Пил он его из тонкостенного стакана в мельхиоровом подстаканнике с рельефно изображенным на нем гербом Тарасовской области. Ложечку, как и пристало военному, полковник не вынимал из стакана, поэтому и щурил правый глаз, в который норовила угодить злосчастная чайная ложка.

– Ты бы ее вынул, Толя, – посоветовала жена.

– Не учи меня жизни, Маша, я как-никак Академию Жуковского окончил.

Женщина не стала настаивать на своем.

– Тем не менее, – включилась я в разговор, – хотелось бы точно знать, что за объекты кружили над поселком. Вы правы, Анатолий Ефимович, не все здесь так просто. Кроме этой самой эскадрильи в поселке появился «шутник», оставляющий на пустырях выжженные круги. Необходимо вычислить того, кто «пудрит» мозги местным жителям и сеет панику в поселке. Есть у меня подозрения, что имеется один очевидец, заставший «шутника» на месте преступления. Он ездит на малолитражке. Вы случайно не в курсе, у кого из местных жителей «Ока», «Запорожец» или «инвалидка» на балансе?

– На нашей улице таких точно нет. Хотя, подождите-ка, на прошлой неделе я чуть не столкнулся на дороге с одним «Запорожцем». Вывернула эта «табуретка» из-за соседнего дома, да так неожиданно – чудом аварии избежал! Уж не к банкиру ли Скворцову хозяин «Запорожца» наведывался?

Я похвалила жену полковника за вкусный ужин, поблагодарила Анатолия Ефимовича за полезную информацию и отправилась к Скворцовым.

Еще издали я заметила в окне банкирского дома женщину. Облокотившись на подоконник, она смотрела в небо и не сразу обратила на меня внимание. Однако звонок на калитке имелся, что намного облегчало мою задачу.

Женщина удивленно посмотрела на неожиданную гостью, но все же вышла во двор.

– Ты кто такая? Чего надо? – недовольно крикнула она, оставаясь стоять на крыльце.

– Я уфолог. Ищу очевидцев НЛО.

– Нет здесь никаких очевидцев и НЛО нет. Уходите.

Женщина уже повернулась ко мне спиной, собираясь скрыться за дверью, когда на пороге появился мужчина. Он оценивающе обвел меня взглядом, улыбнулся и произнес, обращаясь к женщине:

– Зачем же так грубо, дорогая? Тебя ведь интересовали эти неопознанные летающие объекты. Приглашай гостью в дом, поговорим.

– Но, Глеб, мы опоздаем на презентацию!

– Ничего, моя рыбка. Думаю, на беседу с уфологом уйдет не больше времени, чем на твои капризы. Впрочем, если тебя не интересуют пришельцы, можешь и дальше продолжать дуться у окна. А я все же составлю компанию молодому специалисту по неопознанным летающим объектам.

– Капризы? Ты прекрасно знаешь, что я жду Катерину с молоком.

Холодные глаза «рыбки» скользнули по мне с презрением, на лице появилась болезненная гримаса. Хозяйка дома демонстративно развернулась и первой вошла в дом.

Спустя несколько минут я уже сидела на мягком кресле в гостиной Скворцовых рядом с хозяйкой и хозяином.

– Виолетта, ты бы пошла, приготовила гостье чаю, а то она, поди, набегалась по поселку – ни жива ни мертва.

– Еще чего! Надо тебе, так сам и готовь! – фыркнула Виолетта.

– Не стоит беспокоиться, я вовсе не устала, – вставила я.

– Вот характер! – ухмыльнулся банкир и, откинувшись на спинку дивана, спросил: – Звать-то вас как?

– Татьяна.

– Ну, а я Глеб. Стало быть, сплетни о космических пришельцах уже доползли до города?

– Можно и так сказать.

– И что же вы здесь исследуете?

– Уфология – наука, изучающая НЛО, следы воздействия их на окружающую среду, ну и непосредственно самих инопланетян. Моя задача – собрать свидетельства очевидцев неопознанных летающих объектов над Тарасовом, а конкретно над поселком Юбилейный. У нас в картотеке уже двенадцать свидетельств.

– Значит, хотите раскрыть тайну? – Банкир уставился на меня плотоядным взглядом.

– Хочу, – сдержанно ответила я. – И не могу не признать, что это очень красивая тайна, хотя и работа трудоемкая. Многие очевидцы, особенно если занимают в обществе более-менее высокое положение, не хотят касаться этой темы. Они стараются не распространяться об увиденном, боятся попасть под огонь критики.

Этой фразой я надеялась избежать разговоров об НЛО и тем самым сократить время пребывания у Скворцовых, ограничившись вопросом о малолитражке.

– А кто вам сказал, что мы видели НЛО? – выпалила Виолетта. – Почему вы решили, будто их должны были увидеть мы?

– Понимаю, что это звучит не слишком убедительно, но окна вашего особняка выходят на пустырь. Проезжая мимо него, нельзя не заметить большой выжженный круг на снегу. Согласитесь, явление довольно необычное, ведь снег не горит. Вот я и подумала...

Виолетта вновь хохотнула, наигранно приподняла брови и демонстративно закинула ногу на ногу.

– Да ладно вам оправдываться, все правильно вы подумали, – вдруг заявил Скворцов. – Было тут шоу «летающих тарелок» где-то с неделю назад. Жена даже сфотографировать успела эти ваши НЛО.

«Только не это!» – подумала я. Но Скворцов уже потянулся к журнальному столику, сгреб в кучу цветные карточки и протянул мне:

– Вот, полюбуйтесь. Надо полагать, зрелище было потрясающее!

На темном фоне ночного неба довольно отчетливо выделялся небольшой светло-желтый предмет, напоминающий по форме тарелку. Складывалось впечатление, что он светился изнутри и... двигался. А в стороне, за ним, просматривались менее четкие и не такие светящиеся «блюдца».

– А у вас, Виолетта, талант. Такое ощущение, что снимал профессионал, – искренне похвалила я фотографии.

– Можете оставить их себе, – буркнула женщина.

– Правда, теперь, – вновь вступил в разговор банкир, – жена опасается, не повлияют ли летающие объекты на ее здоровье? Виолетта у нас на третьем месяце беременности. Вот вы, как специалист по всей этой хреновине, объясните моей жене, что посещение нашей планеты НЛО научно не доказано. Сами-то вы хоть раз с инопланетянами встречались?

«Вот это завороты! Начали за здравие, кончили за упокой!»

– Собственно, ваш муж прав, Виолетта, – вздохнув, ответила я. – Потому объекты и называют неопознанными, что нет никаких существенных доказательств о вторжении на Землю инопланетной галактической техники.

– Даю руку на отсечение – кто-то из наших соседей здорово развлекся! Ну, нравится людям устраивать всевозможные шоу, нравится смотреть парад космических тарелок. А почему, собственно, нет, если средства позволяют? Здесь и не такое бывало! Два года назад Куприяновы, что через три дома живут, отдавали дочь замуж. Так на свадьбу заказали целый табор цыган с медведем. Один крендель до того упился, что принялся этого самого мишку из бутылки водкой поить. Ну, зверюга, не будь дурак, спиртное выпил, да и решил чудаком закусить. Насилу спасли. Петровы выписали из Америки гувернера для своего пятилетнего сына. Негр учит ребенка английскому и живет во флигеле вместе с кухаркой. Сынишка Петровых пока молчит, зато кухарка по утрам в местном магазинчике с продавцом здоровается «гуд монинг». А Грековы залили весь двор водой. Каток там у них и светомузыка. Теперь без этих самых полозьев хозяева от ворот к крыльцу не могут добраться, не разбив себе носа. А вы мне про летающие тарелки! Чумятся люди!..

Банкир чувствовал себя на коне, лихо дергал за уздцы и останавливаться не собирался. Виолетта отчего-то успокоилась, даже забыла о том, что они с мужем собирались на презентацию.

«Если дело и дальше так пойдет, то Кирилла я найду не раньше чем через месяц», – подумала я и решительно поднялась из кресла.

В тот момент, когда банкир закрыл от неожиданности рот, а я как раз свой открыла, чтобы задать мучающий меня вопрос, раздался звонок.

Скворцовы переглянулись.

– Да это же Катерина молоко принесла! – спохватилась Виолетта.

Вскоре с веранды послышались шаги и старушечий голос:

– Ты уж меня извини, дочка, старую. Обещала принести молока пораньше, корову подоила, даже деда уговорила «Запорожец» завести. Только он, окаянный, около дома промеж сугробов-то и застрял. Ни туда и ни сюда.

Услышав про «Запорожец», я пулей вылетела на веранду и вцепилась старушке в рукав:

– Вот вы-то мне и нужны, бабуля!

Бабуля от неожиданности вытаращила глаза.

– Извините, ради бога. Я вас напугала? – спросила я. – Мне бы с вашим супругом поговорить.

Бабка продолжала стоять как вкопанная. Полминуты назад она бойко описывала ситуацию с незадачливым мужем, а теперь словно язык проглотила.

– Баба Кать, это уфолог из города. Она гуманоидами и НЛО интересуется.

– Кем-кем? Это, что ли, мужиками, которые с мужиками спят? – У старушки задергались губы.

– Нет, баба Кать. Те – гомики, а Татьяна изучает неопознанные космические объекты. Ну, те «тарелки», что недавно над поселком летали.

– Ах вот оно че... – облегченно вздохнула соседка. – Ну, коль так, пойдем. Мой Федор Лукьянович много чего такого повидал. Он тебе зараз про всех гамароиков расскажет.

Узнав, что у соседнего коттеджа нас ждет машина и ей не придется тащиться пешком до своего дома, старушка совсем повеселела и начала рассказывать про свое житье-бытье. Оказалось, что в этом районе Тарасова она проживает уже больше тридцати лет, но до недавних пор ни о каких звездолетах и инопланетянах здесь слыхом не слыхивали. А как «новые русские» землю скупили, так вся эта чертовщина и началась!

От шикарных особняков и коттеджей дорога привела нас в «захолустье тарасовское», где с горем пополам влачили свое жалкое существование старожилы поселка и рабочий люд, не имеющий стабильных доходов. Домишки больше походили на сараи, а прогнившие покосившиеся заборы навевали тоску.

Мы подошли к крыльцу дома, ничем не отличавшегося от других домов, поднялись по скрипучим ступеням, которые нуждались в покраске, и попали в полутемную горницу. В первое мгновение мне показалось, что электричества в доме нет, а источником освещения служит свеча или керосиновая лампа. Но вскоре глаза привыкли, и я поняла, что ошиблась.

Комната, в которой я оказалась, была куда пристойнее, чем можно было ожидать, глядя на дом снаружи. Посредине – большой деревянный стол с четырьмя резными стульями. На стене – голова лося с раскидистыми рогами.

– Эй, Федор Лукьянович! – крикнула баба Катя. – Ты живой?

– Скоро ты как! – донесся голос из недр дома.

– Так ведь я на машине, Федя, и не одна. К тебе начальство из города пожаловало.

– Какое начальство? – Голос приобрел оттенок заинтересованности.

– Ну, это... забыла я, как чин ихний называется. Исследователь по инопланетянам, во!

– Чего?

Я заглянула в крошечный закуток, где за столом сидел седобородый старик – бодренький, розовощекий, ну, прямо Дед Мороз с открытки! – и чистил при помощи шомпола ствол охотничьего ружья. Руки у деда были по локоть выпачканы оружейным маслом и сажей, зато в глазах горел любопытный хитроватый огонек.

– Здравствуйте, Федор Лукьянович. Это я супругу вашу подвезла и попросила с вами познакомить. Вы уж не сердитесь, никакое я не начальство. Я – детектив Татьяна Иванова.

– Эх, грехи наши тяжкие, – добродушно пробормотал старик, вытирая о тряпицу руки. – Что ж тебя, девонька, в эдакую даль занесло?

– Слышала я, неопознанные летающие объекты ваш поселок облюбовали, метки свои на снегу оставляют, людей запугивают. Даже на похищение жалоба была. Вот приехала разобраться, что у вас здесь происходит.

– Это кого же похитили?

– Пока собаку и кошку, но как знать... вдруг и до людей дело дойдет?

– Может, и дойдет, – согласился старик. – Тут, девонька, такое происходит! Словно я в семидесятые вернулся. Был я тогда совсем молодой, еще и сорока годков не стукнуло. Ранней осенью поехали мы с мужиками на охоту за кабанчиком. Есть такое местечко за деревней «Бердяевка», так их там!.. Рассредоточились мы по лесу, чтобы друг в друга не пальнуть по ошибке, и вперед. Иду. Тишина. Хорошо, птички поют. Вынул сигаретку из пачки, прикурил, затянулся. Дымил я в те годы, как паровоз! Дошел до торфяного болотца, как вдруг слышу за кустами какой-то шум. Будто ветки затрещали да хрустнул под круглым копытцем сухой валежник. Ну, думаю, он – кабанчик! А у нас с мужиками было правило такое – не стрелять по кустам. Человека разглядеть среди зарослей очень сложно. А поскольку охотники, как правило, стараются привлечь внимание дичи с помощью специальных манков, имитирующих кряканье утки или писк грызуна, стрелять в сторону кустов категорически запрещается. Только в дичь, когда она отчетливо видна. Я потихоньку подкрался к кустам, раздвинул листву, а там над торфяным болотцем метрах в пяти от меня повисла вот такенная, хоть стой хоть падай, прибамбасина в виде моей сигареты. Сама светлая, металлическая, с желтым фильтром на конце, и дымок из нее валит. Страхопудия эта покачивается над болотом, меняет направление, словом, маневрирует. Меня ступор-то и прошиб. Рот разинул, а закрыть не могу. Шутки шутками, а висит «сигарета» огромная, реальная!.. Зажмурился, снял шляпу с головы, вытер затылок. Раскрываю глаза. Нет, не видение это, не сон. Висит, зараза, только форму сменила. На что она стала похожа? Да на шляпу мою, вот те крест! Они, гады, наверное, меня обнаружили. Жаль, что не взял фотоаппарат. Сделал бы снимки, прославился на весь мир. Только тогда мне не до славы было. Сижу в кустах, дрожу, за штуковиной той наблюдаю. Вижу, вращение прекратилось. «Шляпа» к земле начала прижиматься. А потом раздвинулись створки, точно крылья у божьей коровки, и выходят трое. Все одного роста, высокие, крепкие и не отличишь, будто близнецы. В черных блестящих костюмах, а на руках по три пальца. И лица чудные – ни ртов, ни носов, по крошечной дырке на подбородках, лишь глаза величиной с небольшое блюдце! Ну, думаю, пропал нипочем зря! Бросил на них божье знамение. Не помогло. Идет троица на меня прямым ходом, только не так, как мы, простые смертные, а по воздуху, ногами земли не касаясь. И кусты им не помеха. Тут я трухнул не на шутку. Хотел удрать – не удирается, ноги словно приросли к земле, тело – точно гиря стопудовая. Попробовал кричать – не могу, язык отнялся. Подошли, значит, нелюди ко мне, ладони свои трехпалые вперед выставили и ждут. Чувствую, тело мое легчает, уж совсем невесомым стало. И вдруг я в воздух поднялся и скользнул в раскрытые створки «шляпы», словно сосательная конфета, втянутая скользкими губами в рот. Ну, думаю, все, кирдык тебе, Федя! Похитили тебя пришельцы космические, никогда уж тебе боле не увидеть свою Катюшу, не любоваться закатом и не ходить на охоту за кабаном. Словом, очутился я в их корабле. Чувствую, елы-палы, а страх-то куда-то исчез! Сижу я в удобном кресле, и вроде как никто обижать меня не собирается. Передо мной огромное зеркало во всю стену. Трехпалый дотронулся до него рукой. Побежали по зеркалу круги, точно от камушка по воде. Пригляделся я, вижу, какая-то звездная карта отобразилась. Оказывается, то была их галактика – «Туманность Андромеды», кажись, называется. И тут вдруг меня сплющило, перекосило. Казалось, что тело закручивается в спираль. Но длилось это не слишком долго. Без бузы, девоньки, через четверть часа руки, ноги и внутренности встали на свои места.

Клянусь господом богом, попал я на их планету!

В писании говорится про рай земной, но то, что я увидел там, не идет ни в какое сравнение. Круглый год на той планете весна. Трава зеленая, мягкая и шелковистая, цветы огромные, такой красоты, что вам и не снилось. Там стоит такой аромат, никакой парфюмерии не нужно. Воздух чистый, как в сосновом бору. Планета цветов, иначе не назовешь!

Завтракают, обедают и ужинают инопланетяне цветочным нектаром, через специальные трубочки, которые вставляют в свои дырки на подбородках. Я тоже тот напиток пробовал. Вкуснотища! Напоминает клубнику, смородину и мед. Вы спросите, как же они между собой общаются, если и ртов-то у них толком нет, а только крошечные отверстия? Они читают мысли на расстоянии. Уж не знаю, как у них это получается, но в ту пору и я понимал, о чем они говорят.

Но самое примечательное, что разговаривать и думать таким макаром на той планете умеет все: птицы, цветы, трава и сама планета. Потому и парят гуманоиды в воздухе, не касаясь почвы. И нет там недопонимания между природой и людьми.

Живут жители планеты в золотом храме, там же и корабли межпланетные строят, а передвигаются на колесницах, запряженных птицами типа наших голубей, и по воздуху на них летают, точно на аэропланах.

Вам интересно узнать, чем же они там занимаются, если им не надо добывать пищу, сеять и пахать? И из чего инопланетяне строят свои колесницы и звездолеты? А я вам отвечу, девоньки, так: главная работа у них мыслительная. И этот мыслительный процесс каким-то образом материализуется у них в желаемые предметы. Все их космические корабли, колесницы, кресла и зеркала, с одной стороны, вроде как есть, а с другой – на ощупь не чувствуются. Типа, лежишь ты на диване, даже видишь под собой его форму, а пальцем можешь проткнуть насквозь, словно жидкость. Лишь стоит подумать, что вещь тебе не нужна, она лопается, как мыльный пузырь. Была, и нету.

Люди там добрые, веселые, все молодые и здоровые. Бесспорно, открыли они эликсир молодости и бессмертия.

Самым главным на «Планете цветов» является глубокомыслитель. Это что-то типа нашего президента или царя.

Глубокомыслитель спросил меня, хочу ли я остаться на их планете? Предложение было заманчивым, тем более что для меня там нашлась невеста. Но разве мог я променять свою Катерину на трехпалую инопланетянку с дыркой вместо рта?

Словом, отказался я от предложения их президента, и тогда он мысленно начал меня поучать: «Вот к чему вы, земляне, должны стремиться! Научитесь любить и беречь природу, себя и других людей понимать, тогда вам откроется великая тайна». Как я ни пытался выведать у президента, что это за тайна, он не сказал. Зато рассказал легенду о назначении во Вселенной нашей Земли.

Земля – это штрафная платформа, созданная совместно многочисленными высокоразвитыми цивилизациями. Все мы, земляне, представители разных миров и планет, сосланы сюда на перевоспитание. Но никто не догадывается об этом. Тут, на Земле, нашу вечную живую душу вгоняют в мерзкие тела, и мы трудимся в поте лица, добывая свой хлеб насущный, исправляя грехи. Но не так-то это легко – очистить свою истинную ауру, особенно если тебе неизвестно свое предназначение. Земной человек очень плохо поддается перевоспитанию, с трудом избавляется от пороков, а отсюда – разбои, убийства, войны и смерть.

Словом, все это мне поведал глубокомыслитель неспроста. Хотел, наверное, чтобы я рассказал обо всем землянам.

Через трое ихних суток вернули меня трехпалые на Землю, на то самое место, где я их повстречал. Только я коснулся ногами почвы, как корабль растворился в воздухе. А на том самом месте вся трава выгорела правильным кругом диаметром больше пяти метров. Грунт был пережжен в пепел.

Вернулся я в поселок без кабанчика поздним вечером и рассказал друзьям о своем приключении. Но они мне, к сожалению, не поверили. Никто в поселке не верил и слушать про райскую жизнь не хотел.

– Значит, говорите, что выжженный круг после инопланетного корабля остался? – на полном серьезе спросила я деда.

– Вот те крест! Катерина не даст сбрехнуть. Водил я ее туда и место то показывал.

– А на пустыре, что рядом с дорогой, ведущей в город, видели выжженный круг на снегу?

– А как же! Один в один, как тот самый, что остался от прилетавшего за мной корабля тридцать лет назад.

– И когда он появился?

– Понятное дело – на рассвете перед Рождеством. Катерина ушла Буренку доить. Выпил я чаю, походил взад-вперед по хате, половицы скрипят. Дай, думаю, съезжу в город, патроны для ружья прикуплю, а вернусь – займусь по хозяйству. Завел я своего скакуна да поехал по-тихому. А куда торопиться? Тише едешь, дальше будешь. В январе-то оно как? Солнце лишь к девяти часам из-за горизонта всходит. Темно еще было. Вот я ползу, дорогу впереди фарами освещаю. Вдруг вижу, огонь на пустыре вспыхнул. Пламя занялось, прошло по кругу, да тут же и погасло. Я к забору машину прижал. Вылез потихоньку и к месту этому подкрался. Ну, думаю, опять трехпалые пожаловали! А самому страшно. Кто их знает – с добром они или со злом? Понятное дело, с заданием глубокомыслящего-то я не справился. Теперь, полагаю, они ведь могут и по башке дать. А оно мне надо? Я ведь не губернатор и не депутат, мелкая сошка – слушать меня никто не станет. Почему я за чужие ошибки должен отвечать?

– Отвечать будет тот, кто их совершил, – успокоила я старика. – Ну, а дальше-то что было? Вы кого-нибудь рядом с кругом застали?

– Никого, – покачал головой Федор Лукьянович. – Сел я в «Запорожец» и дальше поехал. А как к многоэтажкам подрулил, светать начало. У меня на душе полегчало.

– А в попутчики вам никто не просился?

– Чур тебя, девонька, никто. Да я и не взял бы. Кто их знает, человек он или пришелец из космоса?

– Значит, не подвозили? А тайком к вам в машину никто забраться не мог?

– Бог миловал.

– Или ты, Федюша, забыл, – вмешалась в разговор молчавшая до сих пор баба Катя, – как на заднем сиденье машины нашел сто рублей?

– Вот баба дура! Сама же меня уверяла, будто те деньги за молоко.

– Спасибо вам, баба Катя, за радушный прием и вам, Федор Лукьянович, за подробный рассказ, пойду я, – сказала я, поднявшись со стула. – Если что, я заеду. Можно?

– Отчего же нельзя? Заезжай.

– Ой, а молоком-то я тебя, дочка, не напоила, – спохватилась старушка.

– Ну что вы, баба Катя, не надо. Я ведь не за этим сюда приехала.

Но бабулька уже протягивала мне огромную кружку с молоком.

– Пей, сказала, неслушница! – вдруг прикрикнула она на меня.

Пришлось подчиниться. «Радушные все же люди проживают в поселке Юбилейный – накормили, напоили. В ближайшие три дня Тане Ивановой голодная смерть не страшна».

Сев в свою машину, я с минуту наслаждалась тишиной и обдумывала дальнейшие действия. Мое расследование не принесло никаких результатов. Единственное, что мне удалось выяснить, каким образом «исчез» Кирилл Ветров. Я не сомневалась, что именно он устроил шоу с кругом, облив, например, снег бензином или другой горючей жидкостью, поджег и, пока старик ковылял до круга и обратно, спрятался на заднем сиденье «Запорожца». Ветров даже деньги за проезд бедному старику оставил. Вот, собственно, и все. Вопросы о том, зачем он все это сделал и куда подался, пока остаются без ответа.

Я посмотрела на часы и присвистнула – восемнадцать ноль-ноль! «Если ты, Иванова, хочешь до закрытия попасть в „Континент-Авто“, то бросай курить, вставай на лыжи. То есть заводи мотор!»

Глава 4

Где находится «Континент-Авто», я отлично знала. Не раз заезжала в этот шикарный салон полюбоваться иномарками: красавцем «Альфа-Ромео» – мечтой фанатов стиля шестидесятых, роскошной «Хондой», заокеанским гостем «Доджем». Однако, вдоволь насмотревшись на автомобили, я возвращалась к своей «девятке» и, поглаживая панель управления, ласково шептала: «Ни на кого тебя не променяю, моя дорогая, не бойся».

Словом, бизнес Ветрова я оценила сполна и отчетливо поняла, что мне вряд ли удастся проникнуть в его кабинет незамеченной. Рыться за здорово живешь в личных вещах президента компании мне никто не позволит. В такой ситуации помощник был просто необходим. Конечно, такой человек, который согласился бы находиться рядом со мной в любое время дня и ночи, существовал. Им оказался Женька – по уши влюбленный в меня журналист.

Когда я услышала в трубке его возбужденный счастливый голос, то поняла: все пойдет как по маслу, мои задумки свершатся. Женька расшибется в лепешку, но сделает так, что в кабинет Ветрова я попаду.

Мы договорились встретиться у входа в «Континент-Авто» через пятнадцать минут. И я на бешеной скорости, не слишком добросовестно соблюдая правила дорожного движения, погнала «девятку» по направлению к «Сенному рынку».

Евгений при полном параде – в брюках с безукоризненными стрелками и в строгом длинном пальто (не хватало только цветов!) – поджидал меня в условленном месте.

«Надеюсь, он понимает, что вместо романтического свидания и попыток меня охмурить его ждет серьезная работа? – подумала я. – Впрочем, будет ему и награда. Материалов про НЛО для его „Бегемота“ у меня пруд пруди! Даже фотографии имеются».

– Привет, – торопливо начала я, подойдя к Евгению, – слушай внимательно и вникай в суть услышанного: мы работаем над статьей «Главный герой месяца». Два дня назад по телефону мы договорились о встрече с хозяином салона – неким Ветровым Кириллом Аркадьевичем. Он обещал рассказать о своем автосалоне, поделиться секретами бизнеса. Именно об этом ты и должен петь его секретарше. Секретарша Ветрова тебе ответит, что босса нет и, когда он появится на работе, она не знает. Тогда ты предложишь взять интервью у нее. Твоя задача – расположить секретаршу к себе, заинтересовать и под каким-либо предлогом вывести из приемной.

– А что мне за это будет? – принялся было клянчить большой ребенок Женя.

– Фотографии и сюжет к статье про НЛО.

– Какие фотографии? Покажи! – не скрывая интереса, попросил журналист.

– Ну уж нет. Утром – деньги, вечером – стулья.

– Вот, значит, как?

– Значит, так. Ты все запомнил?

– Да запомнил я, запомнил. Пошли.

– Пошли, – согласилась я, ни секунды не раздумывая.

Как-нибудь выкрутимся. Главное – не упустить момент и добраться до кабинета. Вдруг я там откопаю нечто такое, что поможет мне в поисках Кирилла?

Евгений вытащил из портфеля универсальный, запаянный в пластик бэдж, распахнул пальто, прикрепил «визитную карточку» к лацкану пиджака. Бэдж смотрелся солидно. Большими черными буквами на нем было написано «Пресса», английскими серебристыми – «Begemot», плюс красочная фотография самого Евгения. С цифровой камерой в руке он производил приятное впечатление и внушал доверие.

У охранника на входе мы поинтересовались, как нам пройти в приемную секретаря, после чего уверенно двинулись в глубь зала.

По торговому павильону бродили, разглядывая товар и прикидывая цены, человек пять или шесть. На столах у обслуживающего персонала стояли компьютеры, лежали реестры, пухлые справочники и каталоги.

Наше появление в салоне не осталось незамеченным. Бойкая девица – менеджер по продажам, приветливо улыбаясь, шагнула нам навстречу, но, заметив бэдж и фотоаппарат в руках журналиста, строго произнесла: «Съемки запрещены!» «Понял. Не вопрос», – весело отшутился Женька и, подмигнув менеджеру, свернул за мной в небольшой коридорчик, ведущий к кабинету Ветрова. Перед дверью в приемную мы переглянулись, ударили друг друга по рукам и постучали в дверь.

За столом, заваленным кучей бумаг, уткнувшись в компьютер, сидела двадцатилетняя тетеха, полная, в дорогих роговых очках и с нелепой прической типа «я упала с самосвала, тормозила головой».

«Тоже мне, лицо компании! Наверное, дочь или родственница какого-нибудь чиновника, а может, банкира, пристроенная в теплое местечко!»

– Я столько не выпью! – шепнул мне Евгений.

– Выпьешь, если прищуришь глаза.

– Мы из газеты. Меня зовут Татьяна, а это Евгений Павлович, – бодро представила я себя и Женьку.

– Входите, пожалуйста, – растерянно захлопала глазами секретарша.

– Мы работаем над статьей «Главный герой месяца». Два дня назад... – вошел, наконец, в роль Женька.

Он разыгрывывал предложенный мной сюжет по всем правилам жанра, не забывая обольстительно улыбаться секретарше и томно перехватывать ее взгляд.

Секретарша сначала смущалась и краснела, потом заглотила наживку целиком. Ее темно-карие глаза под выпуклыми стеклами очков лучились. Она была польщена.

Я расположилась в сторонке, наблюдая за Женькой и его очаровательной собеседницей. Они сидели рядом, и их колени то и дело соприкасались. Вернее, придвигал свои колени Женька, а девица скромно отодвинулась. Она взволнованно теребила воротничок белой блузки, а Женька все заливался и заливался соловьем.

Все шло по плану. Секретарша согласилась дать интервью вместо шефа. А через пятнадцать минут Евгений заявил, что такое обаятельное лицо непременно должно украшать первую полосу газеты.

– Сейчас будем делать фото, – бесцеремонно заявил он, покосившись в мою сторону.

– Может быть, лучше отснять ту блондинку с демонстрационного зала? – подыграла я Женьке.

– Ты сошла с ума! Посмотри на эти глаза. Это же тайна Вселенной! – нарочито строго ответил журналист. – Снимите, пожалуйста, очки, – обратился он к секретарше.

Девица повиновалась и тут же захлопала близорукими глазками.

– Встаньте, пожалуйста, к окну, – продолжал наступление Женька.

– А макияж? – вспомнила вдруг секретарша.

– Ерунда, на это существует компьютер. Все будет в ажуре. Что надо, подкрасим, что не надо, уберем. Какая грация! – восхищенно произнес мой помощник, когда девица пристроилась у окна.

– Что-то мне не нравится ее блузка, – скептически заметила я.

– Не лезь не в свое дело! Все о'кей!

Женька подошел к секретарше, с профессиональным видом приподнял ей подбородок:

– Верхнюю пуговку на блузке можно было бы расстегнуть. Не стоит прятать такую красивую грудь.

Пунцовая секретарша, словно зомби, расстегнула верхнюю пуговицу. На мой взгляд, стало только хуже.

«А мадмуазель-то готова! Смотри, герой, не перегрей!»

Женька сделал несколько снимков с разных ракурсов, затем, осторожно взяв за руку секретаршу, повел ее к выходу.

– На фоне ночного неба, конечно, неплохо, – улыбаясь, промолвил он, – но на фоне дорогой иномарки, я думаю, вы будете смотреться просто великолепно!

– Эй, ты куда? – сердито спросила я.

– Жди меня здесь, – огрызнулся Женька. – Ревнует, – шепнул он на ухо секретарше. Однако на лице героя-любовника я обнаружила выражение озорства.

Как только шаги в коридоре стихли, я достала из кармана связку отмычек. Повозившись пару минут, я справилась с замком и, ступив на порог кабинета Ветрова, обомлела. Прямо напротив двери на стене висела огромная картина с изображением черного неба с мириадами звезд, а в центре – яркий, весь в кольцах, словно Сатурн, космический корабль. Я посмотрела на картину внимательнее. Создавалось впечатление, будто у художника в момент творческого порыва не оказалось под рукой чистого холста и он нанес краску на другое изображение. Казалось, что по кольцам корабля проходят артерии и вены, а сам корпус – не что иное, как головной мозг. Корабль ассоциировался с живым существом, и от этого становилось страшно. Внизу я прочла надпись – то ли цитату из какого-то произведения, то ли высказывание древнего астронома, а может быть, философа или знахаря: «Нет ничего разумнее закономерного строения Вселенной и ничего прекраснее здорового организма». «И тут инопланетные корабли! Мистика какая-то! Интересно, что значит „закономерное строение Вселенной“ и о каком здоровом организме идет речь?»

По сравнению с приемной секретарши кабинет Ветрова можно было назвать образцово-показательным. В столе все разложено по папочкам, канцелярские принадлежности строго расставлены по подставкам. Лишь тонкий слой пыли говорил о том, что несколько дней хозяин не появлялся на рабочем месте. Чувствовалось, что Кирилл любит порядок во всем. Может, и в компьютере у него такой же порядок?

Я, конечно, не хакер и не программист, но вполне способна пощелкать мышкой и добыть нужную информацию. Однако на этот раз мне не повезло. Электронная защита компьютера потребовала пароль. «Ветров» – попробовала ввести я первое, что пришло мне в голову. Проклятая железка его отвергла. Я задумалась. Время неумолимо неслось вперед, того и гляди, вернутся Женька и секретарша! И вдруг меня осенило. «Закономерное строение Вселенной», – набрала я на клавиатуре строчку с картины и почувствовала огромную радость. Мой фокус удался!

Среди бесчисленного количества папок и папочек с документацией, текстами и отчетами, информации о технических характеристиках автомобилей и адресами поставщиков и дилеров можно было заблудиться. А уж на то, чтобы вникнуть в суть дел, потребовалась бы как минимум неделя при двенадцатичасовом рабочем дне. Но тут на глаза мне попалась статья «Новейшие методы лечения опухолей головного мозга». Она единственная не имела никакого отношения к автомобильному бизнесу, информацией о котором был забит весь компьютер Ветрова.

Первой мыслью после минутного вакуума в голове пронеслось: «Ветров скончался от ужасной болезни!» Но Маргарита обзвонила морги. «Суицид! Ветров покончил с собой в каком-нибудь темном подвале или бросился в реку с моста», – мелькнула вторая мысль. «Таня, какая река, январь на дворе! Да и вряд ли привыкшему к комфорту и удобствам Кириллу пришло бы в голову спуститься в грязный подвал даже в состоянии аффекта. Возможно, ничего криминального со здоровьем тридцатилетнего владельца автосалона нет, и он просто покинул Тарасов, чтобы пройти лечение в какой-нибудь престижной клинике столицы или за рубежом».

Я прочла статью, но ни о клиниках, ни о всемогущем докторе в ней не говорилось. И все же я, похоже, нашла, что искала. Пора было покидать кабинет, пока кто-нибудь меня здесь не застукал.

В гулком коридоре, ведущем в приемную, уже слышались нарочито-громкие, призывающие мое внимание шаги Евгения и веселый смех секретарши. Едва я успела захлопнуть за собой дверь, как в комнату зашла «новоиспеченная звезда месяца».

– Ч-ч-что э-т-то вы т-т-там делаете? – словно автоматная очередь, прозвучал за моей спиной ее голос.

Застигнутая на месте преступления, я оглянулась и, состроив таинственно-удивленное лицо, приложила палец к губам:

– Ш-ш-ш... По-моему, в кабинете вашего шефа кто-то есть. Мне показалось, что я слышала там шаги, – шепотом произнесла я и приложила ухо к двери.

– Эт-т-того не может быть... – растерянно произнесла девушка.

– А вы сами послушайте.

Секретарша прижалась ухом к двери:

– Ничего не слышу.

– И не слушай! – поучительным тоном сказал Евгений. – Татьяна у нас – впечатлительная. Ей всегда что-нибудь кажется, чудится и слышится.

«Молодец, Женька, соображалка у тебя работает неплохо. Однако как быстро ты успел перейти с этой тетехой на „ты!“

– Ой! – взвизгнула секретарша. – Там точно кто-то есть! Я боюсь!

– Успокойся, это просто нервы, – ладони журналиста скользнули по руке секретарши, как бывает в момент сильного душевного переживания. – Сейчас я тебе помогу.

Женька усадил барышню на стул, приблизился к ней и положил пальцы на виски.

– Чувствуешь? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Кажется, да.

– Что?

– Тепло, исходящее от ваших ладоней.

– Сейчас. Кажется, я нашел. Вот она, твоя подсознательная тревога. Я концентрируюсь на ней, я забираю ее. Ощущаешь? – шептал журналист.

– Да, – словно зомби, вторила секретарша.

– Вот и отлично! – Женька опустил руки и тут же приложил палец к губам, то ли посылая воздушный поцелуй, то ли намекая, что ничего говорить пока не стоит. Затем отступил на шаг назад и, подтолкнув меня бедром, попятился к выходу.

– Ну как? – спросил он меня, когда мы оказались на улице.

– Ты в театральный поступать не пробовал? – отвесила я комплимент.

– Да я не об этом. Нашла что-нибудь?

– Вроде нашла. Держи, как и обещала, – протянула я Женьке пачку фотографий.

Женька тут же принялся их рассматривать:

– Класс! Слушай, а они, похоже, настоящие!

– Кто, фотографии? – усмехнулась я.

– Да нет, летающие тарелки!

– Ты сам-то веришь в то, о чем говоришь?

– Ну, не знаю. А ты? Думаешь, подделка?

– По-моему, это похоже на огненные шары или какой-то фейерверк. Сейчас в магазинах столько всякой пиротехники продают, каждый вечер то там то тут ракеты запускают.

– Пиротехника, говоришь? – задумался Женька.

– Ладно, поеду я, дел еще полно.

– И это все? – состроил кислую мину журналист.

Женька проявил максимум красноречия, пытаясь убедить меня в том, что, пренебрегая его обществом, я упускаю исключительную возможность провести фантастический вечер в его компании. Но я была непреклонна. Прекрасно понимая, куда он клонит, я все же решила не сдаваться – сейчас не до любовных утех. Поэтому, прикинувшись наивной простушкой, сказала:

– Сегодня же сброшу тебе записанный на телефонный диктофон рассказ одного очевидца, побывавшего в гостях у инопланетян. – И, пожелав Евгению удачно провести остаток вечера, укатила прочь.

Глава 5

Итак, вполне вероятно, что исчезновение Кирилла Ветрова связано с его здоровьем. И если он по каким-то причинам не захотел поделиться проблемами с женой, то, возможно, он рассказал о них друзьям или хотя бы одному из них. Андрей Комаров – его компаньон, стало быть, первым делом мне следует повидаться с ним, а уж потом наведаться к Петру. Однако, имея в собственности три автозаправочные станции, не говоря уж о «Континенте-Авто», которым до недавнего времени занимался Андрей, вряд ли в семь часов вечера бизнесмена можно будет застать дома. Скорее всего, он трудится в поте лица на одной из своих заправок, решая важные вопросы финансового или административного порядка. Ведь заправочные станции, включая автосервис и кафе, работают круглосуточно.

И все же я переоценила трудовую активность Андрея Даниловича. Как выяснилось по телефону, в данный момент он отдыхал в боулинг-клубе, куда я и была приглашена. Андрей предложил встретиться у входа. И хотя боулинг-клуб не является моим любимым местом отдыха, мне ничего не оставалось, как согласиться на деловое свидание в клубе.

Комаров стоял на широкой лестничной площадке клуба, курил сигарету и изредка посматривал на свое отражение в стеклянных дверях, словно сравнивая себя с другими посетителями, заходящими внутрь. На лице его играла легкая улыбка. Андрей был одет в дорогой пиджак и мягкие кожаные ботинки. Дорогими же были и часы. Словом, Андрей Комаров был одет с иголочки. Во всем чувствовались вкус и мера. Но, несмотря на это, что-то в нем было не так. Хоть костюмчик и сидел по фигуре, создавалось впечатление, что фигура чувствовала себя не в своей тарелке. То ли какая-то скованность присутствовала в движениях, то ли, напротив, – нервозность. В общем, говорить о нем, будто бы родился Андрей аристократом в белой рубашке с платиновыми запонками, я бы не стала.

Комаров докурил сигарету, передернул плечами, импровизируя движение Сталлоне из «Рэмбо», затем медленно повернул голову и посмотрел на дорогу. Из телефонного разговора он знал, что я подъеду на бежевой «девятке».

Когда я вышла из машины, бизнесмен протянул вялую узкую ладонь и как можно более приветливо улыбнулся. И хотя его серые глаза оставались абсолютно бесстрастными и даже меланхоличными, он с улыбкой произнес:

– Привет! Вот уж не думал, что в Тарасове живут такие очаровательные детективы. Давайте, Татьяна, зайдем внутрь, и в теплой, дружеской атмосфере вы зададите мне свои каверзные вопросы.

– Вопросы будут обычные, лишь бы ответы прозвучали правдивые.

Комаров никак не отреагировал на мою реплику, галантно открыл дверь и пропустил меня вперед.

Мимо стойки администратора, бара и игровых автоматов мы прошли в зону отдыха. Не успели мы усесться на мягком кожаном диванчике недалеко от дорожек, как к Комарову подплыла длинноногая блондинка и, положив руки ему на плечи, игриво поскребла ноготками по пиджаку.

«Наверно, одна из местных путан», – решила я.

– Оставь нас на несколько минут, Светлана. У нас серьезный разговор, – также, без всяких эмоций, попросил Комаров. В его голосе не было ни раздражения, ни извиняющихся ноток, лишь только будничная серость и пассивность.

Девушка надула губки и послушно удалилась, но недалеко и ненадолго. Повиливая худыми бедрами, она раз пять продефилировала мимо нашего столика к бару и обратно, затем остановилась у ближайшей от нас игровой дорожки, где напичканый стероидами качок наблюдал за игровым автоматом, выставляющим сбитые кегли.

– Так чем я могу вам помочь? – спросил Андрей после неловкого молчания.

– Вы были приятелями с Кириллом, – заметила я.

– Почему были?

– Потому что Кирилл пропал. Два дня не ночевал дома и не появлялся на работе. Разве вам об этом не известно?

– Известно, конечно. Однако своеобразная у вас, женщин, логика мышления. Ну и что с того, что пару ночей он не появлялся дома? Неужели из-за такой ерунды надо поднимать панику и нанимать частного детектива? Может быть, у него были на то свои причины.

– Причины? – переспросила я.

– А почему нет? – пожал плечами Комаров.

– Ну, знаете ли... Его жена волнуется, переживает. Вам не кажется, что на случай непредвиденных обстоятельств и всякого рода причин существует сотовая связь? Вот вы с Кириллом близкие друзья?

– Еще бы, у нас общий бизнес, мы вместе отдыхаем...

– Достаточно близкие для того, чтобы он делился с вами этими самыми причинами?

Андрей не сказал ни да, ни нет. Он просто закрыл глаза.

– Так где он? В нейрохирургической клинике или осел у любовницы?

Комаров вздрогнул:

– Не знаю! Нет у него никакой любовницы. – Он потянулся за бокалом, глотнул ледяной воды, закашлялся, чертыхнулся, отставил недопитый стакан.

– Значит, вы в курсе, что у Кирилла подозревают опухоль головного мозга? – выдвинула я за реальность предполагаемую версию.

– В общем-то, да. А откуда вы это узнали? Ведь Кирилл ничего не рассказывал Маргарите.

– Это профессиональная тайна. Расскажите лучше обо всем, что вам известно, и поподробнее.

Андрей как-то вяло вздохнул, прикрыл на секунду ладонью глаза, словно устал от клуба, света или меня, и кивнул.

Тем временем блондинка успела познакомиться с качком и произвести на него впечатление. Не скуки ради, а только для того, чтобы привлечь внимание Кирилла, она решила поупражняться в катании шаров. По всему было видно, что в этом виде спорта или игре (для кого как) она новичок и ни с правилами, ни с техникой не знакома. Собственно, и кегли сбивать, по-видимому, в ее первоначальные планы не входило, так как вместо специальной обуви на ножках у блондинки красовались супермодные сапожки на тонких высоких каблучках.

Обрадовавшийся свалившемуся на его голову счастью культурист эмоционально объяснял Светлане незамысловатые правила игры, то указывая на кегли, то заостряя внимание на углублениях в шаре, куда вставляются пальцы. Блондинка кокетливо улыбалась и качала головой, не забывая посматривать в нашу сторону и контролируя ситуацию за столом. Наконец общими усилиями девушки и качка тонкие пальчики оказались в нужных местах и шар, словно маятник, закачался вперед-назад. Блондинка вновь обернулась, ей очень хотелось произвести на Комарова впечатление, например выбить «страйк». Но то ли хрупкое девичье тельце не выдержало такой тяжелой нагрузки, то ли площадка оказалась слишком скользкой для высоких каблучков, в следующую секунду вместо дорожки шар покатился по залу, громыхая об пол и сметая пустые стулья, а на узкой дорожке в нелепой позе распласталась блондинка. Девчонка дернула было ногой, собираясь вскочить, но не тут-то было! Тонкий острый каблук застрял в желобке и никак не хотел выниматься.

Качок растерянно моргал. Его голова, похоже, вдруг резко перестала соображать. Блондинка еще раз дернулась и снова безрезультатно.

В первое мгновение на Светлану никто не обратил внимания. Все следили за передвижением снаряда, который, даже по самым грубым расчетам, должен был непременно врезаться в стеклянный столик, за которым сидели сорокалетняя дама и ее кавалер. «Мамочка родная! Помогите! Убивают!» – завизжала дама и, соскочив со стула, запрыгнула с ногами на диван.

Шар врезался в стол, посыпалось разбитое стекло, полилось недопитое пиво. Мужчина сдвинул брови, развернул широкие плечи и пошел в наступление против торчавшего свечой у дорожки культуриста.

«Да помоги же мне, наконец, болван!» – прикрикнула на парня блондинка. Качок очухался, сгреб девчонку в охапку и изо всех сил дернул вверх. Застрявший каблук, естественно, сломался и, словно не заколоченный до конца гвоздь, остался торчать в желобке. Теперь уже все внимание было направлено на блондинку, успевшую влепить незадачливому наставнику пощечину и прихрамывающей походкой покидающую зал. Фурор был произведен!

Культурист, потирая горящую щеку, тупо смотрел вслед блондинке.

Напрасно он не догадался улизнуть из клуба за своей новой подружкой, потому что в следующий момент тяжелый удар кулака пришелся ему по виску. От неожиданности парень покачнулся и «выпал в осадок» – не помогли накачанные мышцы и плоский живот. Однако этим дело не закончилось. У качка вдруг обнаружились в зале приятели, а у плечистого мужика – сторонники справедливости. Завязалась драка. С каждой минутой желающих поразмяться становилось все больше и больше. Разрушение зала продолжалось. Но самое главное, что ни на администратора, ни на охрану уже никто не обращал внимания.

– Я думаю, нам лучше уйти, – предложила я.

– Вы правы, – кивнул Комаров.

Без каких-либо приключений мы выбрались из клуба и, перекочевав в мою машину, смогли спокойно продолжить разговор. Единственное, что меня смущало, так это то, что Андрей остался безучастным к уходу Светланы. «Да есть ли у него сердце? Умеет ли он вообще переживать или хотя бы радоваться? С другой стороны, какое мне дело до их личных отношений?»

– Как-то нехорошо получилось, – вздохнула я. – Ваш сегодняшний вечер пропал.

– Ерунда, – отмахнулся Андрей. – Я давно не посещал боулинг-клуб, а вчера катал шары, переусердствовал, так теперь все мышцы болят. Так, значит, вы хотели услышать все о болезни Кирилла? – возвращаясь к интересующей меня теме, спросил Комаров. – Ну что ж, я расскажу.

– И поподробнее, пожалуйста, – попросила я.

– Я расскажу все, что видел сам и что знаю со слов Кирилла, – заверил меня Андрей и начал свое повествование:

– Последние два месяца Кирилла постоянно мучили головные боли. Не помогали ни болеутоляющие, ни сосудорасширяющие средства. Кирилл был вынужден обратиться к врачу и записался на прием к нейрохирургу в Дорожную клиническую больницу. Врач осмотрел его, посоветовал сдать анализы и направил на электроэнцефалографию.

Произошло это незадолго до новогодних праздников. Обслуживающий персонал в тот день готовился отмечать торжество, и до пациентов особо никому не было дела. Кириллу пришлось долго ждать результатов в шумном, тесном коридоре больницы. Он ненавидел врачей, больницы и все, что с ними связано, поэтому нервничал, несколько раз выходил на улицу курить. Наконец медсестра принесла врачу результаты, и тот пригласил Кирилла в кабинет.

Врач был старым, делал все медленно, словно ему некуда было спешить.

– Ну что, доктор, – поторопил его Кирилл, – смогу я в этом году участвовать в испытаниях на автополигоне Милана?

Врач проигнорировал его попытку пошутить. Он молча уселся за стол, лицо у него было мрачным.

– Господин Ветров, – начал он, – я должен сообщить вам неприятное известие.

Ветров вздрогнул, практически перестал дышать.

– Что-то не так?

– Боюсь, что да, – проговорил врач. – Буду с вами откровенен: результаты электроэнцефалографии не слишком обнадеживающие – у вас опухоль мозга.

– Вы это серьезно? – стуча зубами, точно от холода, спросил Кирилл.

– Совершенно серьезно. Вам, Кирилл Аркадьевич, не то что в испытаниях участвовать, из дома выходить опасно. Где же вы, голубчик, были раньше? Опухоль уже достигла критической стадии...

Ветров поднялся со стула. Он не мог больше находиться в этом кабинете.

Когда Кирилл вышел из больницы, то оказался не в состоянии даже вести машину. Жизнь словно разделилась на две половинки – до посещения врача и после. Все, что было раньше, теперь не имело никакого значения, потому что и дальше быть ничего не могло.

Кирилл оформил у нотариуса на жену завещание – переписал на нее фирму, движимое и недвижимое имущество, даже стал подумывать о самоубийстве.

– Однажды, в конце рабочего дня, уже усаживаясь в свой джип, я заметил, как мимо заправки промчался на бешеной скорости серебристый «БМВ» с номерами Кирилла. Я удивился, какие это у Кирилла могут быть дела за городом на ночь глядя? И почему он мне даже не посигналил? И вдруг мне показалось, будто бы его автомобиль несется сам по себе и вроде как никто им не управляет. Встречные машины шарахались от него, как от прокаженного, а редкие прохожие с истошными криками вжимались в гаражи и запрыгивали на сугробы вдоль дороги. Телефон Кирилла, конечно, не отвечал. Отчего он так агрессивен, мне было понятно – я уже знал о его болезни. Стоит ли говорить, что не остановить Кирилла я просто не мог – мало того, сам себя погубит, так еще неизвестно, сколько невинных людей покалечит!

Словом, бросился я за ним вдогонку. Лечу, сигналю, и хоть бы один гаишник впереди! Не поверите, всех словно ветром сдуло. Насилу догнал его, стал к бордюру теснить. В общем, и его «БМВ» досталось, и свою тачку угробил. До сих пор в порядок никак не приведу, езжу на старом «Форде». – Андрей кивнул в сторону серебристой иномарки. – А вообще, Кирилл меня удивил. Обычно он не сдавался, какая бы трудная задача перед ним ни стояла. Характер у Ветрова – кремень, и силы воли на десятерых хватит. К тому же медицина сейчас не стоит на месте! – Эту фразу Комаров произнес так, будто он лично подталкивал ее вперед. – Большинство заболеваний головного мозга лечится.

Знаете, Татьяна, я ведь хотел помочь Кириллу. В Москве в клинике Склифосовского работает один талантливейший хирург – Сергей Степанович Чикибаров. Это мой отчим. С тех пор как мать переехала в Москву, я к нему ни разу не обращался, а тут вдруг подумал: «Почему бы и нет!» И что, вы думаете, ответил Кирилл?

– Не знаю. Поблагодарил, наверное.

– Кирилл сказал, что никуда не поедет, что помощь ему не нужна.

И все же я связался с Сергеем Степановичем. Объяснил отчиму ситуацию. Чикибаров позвонил в Тарасовскую дорожную больницу и договорился с лечащим врачом Кирилла, чтобы мне выдали результаты его электроэнцефалографии. После новогодних праздников я поехал в столицу. Отчим посмотрел снимок, анализы и вынес вердикт: «Жить будет!» Сергей Степанович собирался провести дополнительные исследования, кажется, эхоэнцефалоскопию или что-то в этом роде, чтобы выявить смещение срединных структур головного мозга, и пригласил Кирилла в клинику. Окрыленный надеждами, я возвращался в Тарасов. Звонок Маргариты застал меня в поезде. От нее-то я и узнал об исчезновении Кирилла.

– Вы с ним больше не виделись?

– Нет, – покачал головой Комаров.

– Значит, вы не исключаете суицид? Считаете, что Кирилл способен покончить жизнь самоубийством?

– Да ничего я не считаю! Ну, сорвался мужик один раз, нервы подвели. Ничего с Кириллом не случилось, просто психанул, вот и ушел из дома.

Я задумалась. Если Андрей знал о болезни Кирилла, значит, Ветров ему доверял. Почему же, сбежав из дома, он не поставил в известность друга? Неужели с ним в самом деле случилось несчастье и Кирилла уже нет в живых? Почему Ветров отказался от помощи Комарова и не захотел обследоваться у московского доктора и зачем облил и поджег около дома снег?

– После исчезновения Кирилла вы бывали у Ветровых в коттедже, разговаривали с Маргаритой?

– В тот же день, как вернулся из Москвы.

– Значит, заметили выжженный круг у их дома?

– При чем тут круг? – удивился Андрей.

– Я уверена, это художество на снегу – дело рук Кирилла. Надеюсь, вы в курсе, что по поселку ходят слухи о всевозможных НЛО и космических пришельцах? Мое мнение, будто Кирилл таким способом хотел убедить домашних в его таинственном похищении инопланетянами. Только не пойму, зачем ему это нужно?

– Бред какой-то! Неужели Маргарита могла в такое поверить?

– Нет, конечно. На это клюнула только домработница.

– Не думаю, что Кирилл стал бы заниматься подобной ерундой, тем более в его нынешнем состоянии. К тому же никаких неопознанных летающих объектов, как вы их назвали, не существует. Все эти «тарелки», корабли и прочая ерунда – не что иное, как управляемые с пульта детские игрушки. Мы привезли это японское чудо из Германии, когда заключали договора на поставку «Ауди-4» и «Ауди-6» с автопробегом. Признаюсь честно, резвились с Кирюхой до Нового года, когда он еще ничего не знал о болезни. Занимательное занятие! Эх, и молодцы же япошки! Сильны, сволочи, в электронике – какая скорость, а маневренность! В темноте ни дать ни взять – настоящие НЛО. Жаль, что вы это чудо техники не видели. Впрочем, у вас есть шанс принять участие в космическом шоу. В конце улицы, где расположен коттедж Ветровых, находится недостроенный особняк – три этажа и перекрытие. Дом на замке, но через окно подвала можно проникнуть внутрь. Там, на верхнем этаже, в большом деревянном ящике хранятся НЛО.

– Так, значит, это вы с Кириллом прикалывались над жителями поселка и вызвали в Юбилейном такой переполох?!

Андрей пожал плечами:

– Вот уж не думал, что тарасовцы серьезно отнесутся к подобной шутке, воспримут игрушки за настоящие летающие объекты. Темный у нас народ!

Я недовольно покачала головой, хотя с утверждением Андрея в душе была согласна. В принципе на что-то подобное я и рассчитывала, только почему-то в голову пришла пиротехника, а не управляемые с пульта летающие игрушки.

Андрей посмотрел на часы. Похоже, его сегодняшний вечер не ограничивался только посещением боулинг-клуба. Мы попрощались, и я решила напоследок созвониться с другим приятелем Ветрова – Петром Авдеевым.

Порывшись в кармане куртки и отыскав там телефон Петра, я набрала нужный номер и долго вслушивалась в монотонные гудки мобильного. Петра не интересовали телефонные звонки, а может, он просто их не слышал. «А вдруг Кирилл хоронится у друга, поэтому Петр и не хочет брать трубку? – подумала я. – Ну что ж, если гора не идет к Магомету, то Магомет поедет к горе!»

Рижская улица отыскалась где-то на задворках Ленинского района, а дом Авдеева вообще, казалось, канул в небытие. Однако потом нашелся и дом – темный и жалкий, забытый электриками и энергетиками. Кое-кто из жильцов по старинке воспользовался свечами, и теперь из-за слабого мерцания одноваттных парафиновых ламп дом походил на кладбищенский склеп или выдолбленную в виде черепушки тыкву, которой пугают прохожих во время Хэллоуина.

«Проблемы с электричеством, потому и телефон не работает», – решила я и, вооружившись фонариком, направилась в крайний подъезд искать квартиру номер пять.

На лестничной площадке между первым и вторым этажами, расположившись на подоконнике, вдоль стен и даже на ступеньках, кучковалась молодежь. То ли парням и девушкам в этом районе некуда было податься, то ли просто было по кайфу лузгать в темном подъезде семечки и пить из бутылок пиво, но собравшимся было весело, и расходиться они, похоже, не собирались. Страшно обрадованные, что вошедшая дамочка не затевает скандала, они расступились и беспрепятственно пропустили меня наверх.

Я постучала в дверь к Авдееву, потом еще и еще. Глухо.

– Да нет его дома, не приходил еще, – раздался с площадки голос подростка.

Я подошла к ребятам:

– Вы здесь часто тусуетесь?

– Ну, часто, а что?

– Хотела спросить, вы случайно не обратили внимания – не поселился ли в квартире Авдеева гость?

– Во дает! – хихикнул кто-то из темноты. Затем, уловив в моем вопросе подвох, прыснули и остальные.

– Вроде бы Петр на голубого не похож! Не замечали мы, чтобы он мужиков в квартиру таскал. Вы сами-то кто – из отдела полиции нравов или пытаетесь обрести счастье на личном фронте? – спросил стоящий рядом со мной паренек.

– А что, действительно есть что обрести? Ваш Авдеев и в самом деле такое уж счастье?

Вновь последовал взрыв веселого смеха.

– Нормальный мужик, – пожимая плечами, ответил парень. – Только можете не стараться, все равно ничего у вас не выйдет.

– Это еще почему?

– А он однолюб! Правда, его невеста за другого замуж вышла. Но это ничего не значит. Кто знает, что будет через год или два?

– Спасибо за совет, – улыбнулась я юному философу и, пройдя сквозь строй подростков, спустилась по лестнице вниз.

«Боже мой! – подумала я. – Нормальные люди в это время отдыхают, телевизор смотрят, сексом занимаются, а я слоняюсь по заплеванным подъездам, бью машину по городскому бездорожью и изображаю собой черт знает кого. Хватит, Танюша, на сегодня достаточно. Слишком хорошо – тоже не хорошо. Хотя, если честно, ничего толкового за сегодняшний день я разузнать не смогла. Нашлась было ниточка от клубочка, да тут же оборвалась. И все же версию об исчезновении Кирилла из-за проблем со здоровьем сбрасывать со счета рановато. Завтра обязательно съезжу в Дорожную больницу и поговорю с лечащим врачом Ветрова».

Глава 6

Находясь во власти морфея, счастливо улыбаясь во сне, я видела себя русалкой в бескрайних голубых просторах. Я понимала, о чем думают рыбы, и разговаривала с дельфинами. Сердце мое пылало от счастья, потому что скоро по золотому песку ко мне на свидание должен был прийти самый прекрасный, самый замечательный на свете мужчина, имя которого я пока не знала. Позванивая колокольчиками, мимо пронеслась стая морских коньков, потом мелодичными звонкими голосами запели сирены. Звук голосов становился все громче и громче...

Покачиваясь из стороны в сторону, я кое-как села. Сирены уплыли, вместо них веселой трелью заливался телефон. Ох уж эти ночные звонки! Они раздаются всегда в тот самый момент, когда ты, освободившись от забот прошедшего дня, блаженно отдыхаешь.

«Ну, кому там еще по ночам не спится?» – подумала я и протянула руку к трубке.

– Т-тать-яна?

– Ну, – сонно промямлила я.

– Т-таня, эт-то звонит Маргарита Веет-трова.

– Я слушаю вас, Маргарита.

– Не над-до слушать. Приезжай ко мне.

– Что, сейчас?! – Я посмотрела на часы: двадцать три пятьдесят.

– Да, сейчас. Я... не могу ус-снуть, мне с-страшно.

До меня вдруг дошло, что Маргарита пьяна. В голосе слышалась паника. И было понятно, что Ветрова вот-вот впадет в истерику.

– Извините меня, Маргарита, но я не одна. Мне неловко оставить гостей, – придумала я на ходу оправдание.

– Нет! – крикнула Ветрова. – Не отказывайте мне! Я б-боюсь. Здесь снова эти т-тарелки летают.

– Успокойтесь, пожалуйста. Попробуйте принять снотворное, валерьянку или что-нибудь еще. Позвоните, в конце концов, домработнице.

– К-конечно, надо п-позвонить Наташе. Да-да, Наташе. – Маргарита бросила трубку.

Я долго лежала с закрытыми глазами, сон не шел. «Пьяный бред какой-то! Тоже мне, няньку нашла! Теперь впору самой снотворное принимать».

Встала я поздновато, в половине десятого, – сказывалось напряжение вчерашнего дня. От долгого нахождения за рулем чувствовалась скованность в спине, к тому же гудели ноги и наступала на пятки хандра. Давненько такого со мной не бывало! Спасти меня могли только физические упражнения, растяжки и чашка хорошего кофе.

Однако даже после всех проделанных мероприятий настроение у меня не улучшилось. Завтрак показался пресным, и я не получила от него никакого удовольствия. Плохое настроение усугубляла мрачная погода – за окном было пасмурно и серо.

И тут до меня дошло: все дело во вчерашнем предсказании костей! Заморочили мне голову какой-то мистикой, обманом и интригами, так теперь все свидетели и подследственные мне кажутся подозрительными врунами. И косящий под крутого Андрей Комаров, и сбивающая меня со следа своими НЛО домработница, и даже сама Маргарита – никчемная актриска, Барби, влюбленная в себя. Сейчас мы все исправим! Где вы, мои верные помощники – двенадцатигранные кости?

Я достала заветный замшевый мешочек, вынула кости, поднесла их к губам. «Могу ли я доверять своей клиентке и каков исход начатого дела»? – задала я вопрос, хорошенько встряхнула кости в ладонях и бросила на стол.

Выпало следующее сочетание чисел: 30+19+3.

Я напрягла память, сосредоточилась и улыбнулась: «Доверяйте интуиции, первое решение самое верное. Старайтесь не потерять нужные связи, не рвите отношения с друзьями. Не бросайте начатое».

«Ну, вот. Это совсем другое дело! Теперь можно смело продолжить поиск Кирилла...»

Телефонный звонок заставил меня оторваться от размышлений. В полной уверенности, что звонит Маргарита, не дождавшаяся вчера от меня никаких вестей, я удрученно вздохнула, но трубку все же взяла.

– Алло!

– Частный детектив Татьяна Иванова?

– Да, это я.

– Вас беспокоит Петр Авдеев, – продолжил незнакомый мужской голос. – Маргарита Ветрова предупредила меня, что вы хотели со мной побеседовать, а ребята из нашего двора сказали, будто меня искала какая-то девушка. Вот я и подумал, не вы ли, случайно, ко мне приезжали?

– Мне действительно хотелось с вами поговорить.

– Вы меня извините – задержался вчера на работе. Срочный заказ, понимаете ли. Я ведь дизайнер по интерьеру, а дома электричество вырубили. Вот и пришлось рабочий компьютер эксплуатировать. А потом... в общем, всю ночь меня не было дама. Как вы смотрите на то, чтобы встретиться прямо сейчас?

По голосу Петра я поняла, что он сильно волнуется, но просьбу Маргариты Ветровой готов выполнить безотлагательно.

– Хорошо, – согласилась я. – Где вам будет удобно?

– Не могли бы вы, Татьяна, подъехать ко мне домой? У меня нет личного автомобиля, и, боюсь, что путешествие на общественном транспорте займет слишком много времени.

Я дала «добро», но не успела положить трубку, как раздался новый звонок.

– Доброе утро, Танюша! Как спалось? – услышала я жизнерадостный голос Женьки.

«Как же ты, мальчик, не вовремя!» Я уже хотела пообещать ему, что позже перезвоню сама, но вспомнила предупреждение костей о том, что в ближайшее время не стоит портить отношения с друзьями.

– Все в полном порядке, – пропела я в трубку.

– Ты сейчас не занята? Можно подъехать к тебе?

«Черт! Черт! Черт!» – выругалась я про себя.

– Понимаешь, – театрально вздохнула я, – твой звонок застал меня у дверей. Не сердись, зайчик, но сейчас никак не получится. А у тебя что-то срочное?

– Еще бы! Я хотел тебе кое-что показать!

– Давай встретимся часа через два, где-нибудь в районе Дорожной больницы? Лады?

– Заметано. Я перезвоню.

Марафет наводить я не стала. Красоту ведь ничем не испортишь! Накинув удобную для путешествий на машине курточку, я вышла из квартиры.

При дневном свете дом Авдеева не казался таким устрашающим – обычная пятиэтажка со старой облезлой дверью, ведущей в подъезд. Древнейший кодовый замок, которому впору было справить десятилетний юбилей, вновь оказался не заперт. Однако подростков в подъезде не оказалось. Об их вчерашнем присутствии напоминала лишь разметенная по ступенькам шелуха от семечек. Но дом и подъезд – это не квартира, которая может много чего рассказать о хозяине. Достаточно посмотреть, какие картины висят на стене, чьи фотографии выставлены на всеобщее обозрение, какие газеты и журналы читают в доме, каким цветом выкрашены стены гостиной или спальни.

Нажав на кнопку звонка, я стала ждать, пока мне откроют. Дверь отворилась почти сразу, и передо мной предстал невысокий с приветливой улыбкой толстячок – нескладный и неуклюжий, но по-своему симпатичный.

– Петр, – протягивая левую руку, представился молодой человек.

– Татьяна.

Я хотела пожать ладонь Петра, но правой рукой проделать это было неудобно, а левой я держала сумочку. Немного растерявшись, я переместила сумку в другую руку. Именно в этот момент Петр попытался исправить положение и протянул мне правую. Получилось смешно и неловко. Раскрасневшийся Петр обхватил мою кисть двумя руками и так сильно сжал, словно пытался удержать случайно пойманную в реке рыбину и теперь боялся, что она ускользнет.

– Могу я пройти? – пытаясь выдернуть ладонь из цепких пальцев мужчины, спросила я.

– Господи, какой же я кретин! Держу гостью на пороге!

Петр отступил назад, пропуская меня в коридор, нечаянно задел локтем металлическую ложечку для обуви. Та соскочила с гвоздя и, позвякивая, упала под обувную полку. Петр долго шарил рукой по полу, потом извинился и помог мне снять куртку. Попутно, заметив крошечный кусочек грязи на своих зимних ботинках, он достал из кармана спортивных брюк носовой платок и торопливыми движениями принялся натирать им свою обувь. Со стороны могло показаться, что эти мелочи имеют для него первостепенное значение, но я понимала иначе: толстяк ужасно волнуется и плохо представляет, как ему со мной себя вести. Наконец Петр оторвался от ботинок и, спрятав платок обратно в карман, повел меня в гостиную.

Я попала в огромную комнату. Одна стена ее была занята книжными стеллажами, у другой стоял широкий диван, заваленный рулонами ватмана и обычными листами для принтера. Рядом – компьютерный столик с необходимой для дизайнера техникой. Словом, обычная однокомнатная квартира человека среднего достатка: японский телевизор, музыкальный центр, крошечный журнальный столик с пустой хрустальной вазой и переполненной окурками пепельницей, которая тут же была изъята и унесена с глаз долой. Беглым взглядом окинув гостиную, я поняла: Авдеев не женат, детей у него нет, и Кирилл в этой квартире не останавливался. Спальное место одно, в пепельнице своеобразно затушенные бычки от одной марки сигарет.

– Вам чай или кофе? – спросил вернувшийся с кухни толстяк.

– Ради бога, не беспокойтесь... – начала было я, но Петр кивнул и снова скрылся из виду.

Тем временем я приблизилась к книжным полкам и принялась рассматривать фотографии: большой цветной снимок, на котором Авдеев был запечатлен рядом с Маргаритой, Ветровым и неизвестной худенькой девушкой на фоне фонтана у цирка. Петр обнимал за плечи Маргариту, а та, с букетом ландышей, весело улыбалась в объектив. Отдельно в другой секции стояла черно-белая фотокарточка Маргариты, слегка потрепанная, но, по-видимому, очень дорогая Петру.

– Татьяна, я уже иду! – донеслось из кухни.

Мне стало неудобно из-за того, что рассматриваю чужие фотографии без спросу, и я поспешила сесть в кресло. Вот тут-то моя нога и напоролась на что-то жесткое и острое. Я наклонилась и подняла с ковра треугольную клипсу. Клипса показалась мне похожей на ту, что я видела в ушах Ветровой три дня назад, когда Маргарита рассказывала о своей работе на телевидении. Толком не понимая, зачем это делаю, я быстро сунула клипсу в сумочку и застегнула замок.

Петр явился с круглым подносом, на котором дымились две чашки, одна – с кофе, другая – с чаем, и стояла тарелка с бутербродами. По запаху, исходящему от кофе, я догадалась, что он растворимый, поэтому выбрала чашку с чаем. «Интересно, мыл ли Петр руки?» – мелькнула провокационная мысль.

– Бутерброды с колбаской, с паштетом? – придвигая ко мне тарелку, поинтересовался Петр.

– Нет-нет, я на диете, – брякнула я первое, что пришло в голову.

Петр виновато развел руками, быстро выпил кофе и отставил пустую чашку на край журнального столика.

Я поняла, что теперь он готов меня выслушать.

– Вы давно знакомы с Кириллом? – спросила я.

– Да как вам сказать? Без малого скоро два года будет.

– Кирилл – ваш друг?

– Скорее... – Петр замялся. – Я бы сказал, что я друг Маргариты. Но и с Кириллом у нас нормальные отношения.

– Понятно. А как вы познакомились, если не секрет? – поинтересовалась я.

– С кем, с Маргаритой?

– Я имела в виду Кирилла.

– А-а-а... меня познакомила с ним Марго. Тут такое дело... в общем...

– Маргарита была вашей девушкой? – закончила я его мысль.

Петр мгновенно покраснел, вскочил с дивана, нечаянно столкнул со стола пустую чашку и остолбенел. Чашка отлетела, ударилась о стенку и разлетелась на мелкие кусочки.

– Успокойтесь и сядьте, – попросила я его. – Где у вас щетка и совок?

– На кухне, под мойкой, – машинально отрапортовал хозяин квартиры.

Я отправилась на кухню, но, вернувшись, обнаружила Петра стоящим на коленях. Он все-таки успел собрать осколки на лист бумаги, свернул их в кулечек и оставил у стены.

– Извините, так неловко получилось, – прижимая пухлые ладошки к огромной груди, произнес толстяк.

– Извинения приняты. А из-за того, что ваша девушка ушла к другому мужчине, не стоит расстраиваться и уж тем более так сильно переживать. Не такое это необычное дело в наше время, – заметила я. – Скажу по секрету, со мной случилось нечто похожее. Пять лет назад я была влюблена в одного парня. Мне казалось, что лучше его нет никого на всем свете. И что вы думаете? Он меня предал! – самозабвенно врала я.

– Да? – удивленно поднял брови Петр. – Никогда бы не подумал. И что теперь, вы его разлюбили?

Я поднялась с кресла и медленно прошлась к окну и обратно, изображая смятение.

– Я забыла его, – произнесла я наконец.

– Мне кажется, я никогда не смогу разлюбить Маргариту, – вздохнул Петр. – Она необыкновенная девушка, не такая, как все!

Мы познакомились с Марго, когда она еще была студенткой политехнического института. Она искала дизайнера, который помог бы ей быстро и качественно оформить курсовую работу. Так в ее жизни появился я.

Мы подружились. Маргарита оказалась очень искренней, жизнерадостной и умной девушкой. С ней было легко и интересно. Ее увлекало все: мои дизайнерские проекты, книги, которые я коллекционирую, фильмы, концерты.

Но я совершил ошибку – единственную и непоправимую. Я проморгал ту стадию, когда надо было проявить инициативу, перейти к более близким отношениям. Походы в театры и музеи мирно переросли в прочную дружбу. Как исправить положение, я не знал. И тогда я купил в ювелирном магазине самое красивое кольцо и решил, что в первую же нашу встречу сделаю Маргарите предложение руки и сердца. Мы договорились встретиться в летнем кафе около городского сада «Липки». Словно на крыльях, сжимая в кармане коробочку с кольцом, летел я к условленному месту. Я чувствовал себя уверенным, сильным и очень счастливым.

Однако Маргарита была не одна. Рядом с ней за столиком сидели парень и девушка. Парнем оказался Ветров, а девушкой – сокурсница Маргариты. Они уже успели распить бутылку шампанского и весело болтали, обсуждая какой-то фильм. В общем, в тот день я так и не смог признаться Маргарите в любви и уж тем более сделать ей предложение. Единственное, что мне удалось, – подарить ей букетик ландышей.

Потом какое-то время мы с ней не встречались. Марго серьезно готовилась к выпускным экзаменам, и я не хотел ей мешать.

И вдруг однажды она постучала в мою квартиру. Она присела вот на это самое место и взволнованно призналась, что влюблена в Кирилла. Совершенно искренне, как у лучшего друга, Маргарита просила у меня совета и помощи. Ей было неловко отбивать Кирилла у Ксении, но, как призналась Марго, она жить без него не могла. Я неожиданно поймал себя на том, что моя любимая девушка никогда не считала меня своим парнем, никогда не любила меня. Марго пришла за поддержкой. Но чем же я мог ей помочь? Я был так растерян, подавлен, что не мог произнести ни слова. Маргарита ушла. А через месяц я был приглашен на их свадьбу.

Я не имею права ее обвинять, во всем виноват я сам. А забыть Маргариту... нет, я не в силах. Тем более теперь, когда Кирилл ее бросил!

– Бросил? – удивленно переспросила я.

– А как еще это можно назвать? Маргарита рассказала, что он исчез из дома ночью, тайком, ничего не сказав, не оставив записки, не предупредив. Разве так поступает настоящий мужчина? Так поступает трус! И после этого Марго приглашает вас – детектива, чтобы вы нашли и вернули ей мужа.

Как бы я был счастлив, если бы Маргарита так любила меня! Уж я ни за что бы ее не бросил, не обидел, не оскорбил. Я бы за такой женщиной на край земли в товарном вагоне поехал! Горы свернул бы!

«Но ведь не свернул? – подумала я. – Романтик! Хороший ты парень: и скромный, и честный, судя по всему, но дурак! Да было бы тебе известно, товарищ Авдеев, что большинство женщин – стервы и эгоистки вроде твоей Марго, которая не жалует безденежных романтиков.

Условно женщин можно разделить на три категории. Первая – это истинные женщины от природы, хозяйственные, верные, ценящие, прежде всего, семейный очаг и любящие детей. Они простят мужчине многое: безденежье, пьянство, другие пороки. А сами будут плакать в подушку и терпеть.

Вторая категория женщин – путаны. И не важно, продают ли они свое тело на улице или стараются обольстить и прибрать к рукам какого-нибудь заранее выбранного миллионера. Чувства для них не имеют значения, любовь – понятие относительное и измеряется в денежном эквиваленте. У каждой из них существует своя планка, ниже которой опускаться они не намерены, верхнего же предела не существует. Одна готова терпеть унижения за двести долларов, другая сломается при виде ста тысяч.

Ну и, конечно, третья категория – это бизнес-леди. Такие женщины не хотят попадать в зависимость к мужчинам. Они сами зарабатывают достаточно денег и тратят их по собственному усмотрению. При желании могут вложить их в развитие бизнеса, а могут с легкостью потратить на какую-нибудь ерунду. И никто им не указ!»

Словно прочитав мои мысли, Петр заерзал на диване и, упершись взглядом в свои руки, произнес:

– Конечно, такие условия, как предоставил Марго Ветров, мне не по силам. Но ведь хочется, чтобы тебя ценили за те качества, которыми обладаешь ты.

«Вот тебе и договорились! То горы сверну, то условия не смогу создать, и любите меня таким, какой я есть! Несбыточная мечта. Хотя...»

– Когда к вам приезжала Маргарита? – вспомнив о клипсе, спросила я.

– Приезжала? После свадьбы Марго вообще у меня не появлялась. Я узнал о подлости Кирилла по телефону. Маргарита звонила мне поздно вечером после Рождества, а потом еще утром.

– А вы бывали в доме Ветровых?

– Довольно часто! Ведь мы дружили. Тогда я еще не знал, что этот подонок так обойдется с Марго. Я занимался благоустройством зимнего сада в одной из комнат коттеджа, контролировал плиточников и маляров, помогал расставлять растения, привезенные из оранжереи. Потом еще... словом, я не мог оставаться равнодушным к просьбам любимой женщины. Правда, с Ветровым я не встречался. Он отчего-то стал возвращаться домой очень поздно.

– Когда вы с ним виделись в последний раз?

– В новогоднюю ночь, когда отмечали вместе этот замечательный праздник в ресторане «Карамболь».

– Вы знали, что Ветров серьезно болен? Что у него опухоль мозга?

– Что? – Петр побледнел. – Вы это серьезно?

– Ну не разыгрывать же вас я сюда пришла! Эти сведения я получила от Комарова Андрея.

– Как же все глупо! Теперь мне понятно, отчего так грубо и агрессивно вел себя Кирилл в ресторане. В самом начале вечера он переругался с администратором, потому что столики были расставлены не в том месте. Ему не понравилось вино и шампанское показалось плохого качества. Ветров ни разу не пригласил жену на танец. А когда мы с Марго кружили по залу, грубо схватил ее за локоть и чуть не силой выпихнул в вестибюль. Его раздражали подруги Андрея, конферансье и официанты. Я еще тогда подумал, не случились ли у него неприятности на работе? Но Андрей заверил, что с бизнесом у них все в порядке. «Может быть, Кирилл завел себе любовницу, а срывается на Марго и окружающих из-за того, что встречает Новый год без нее?» – подумал я. Почему-то версия о проблемах со здоровьем мне даже не приходила в голову. Опухоль мозга! Кто бы мог подумать, ведь Кирилл такой молодой. Так, может быть, его исчезновение каким-то образом связано с этой проблемой?

– Может быть, – ответила я.

Глава 7

Погода успела разгуляться. Изморозь прекратилась, и даже слякоть под ногами не казалась теперь такой противной. Однако меня все это не радовало, потому что визит к Авдееву мне не помог, только время потеряла да Петра от работы оторвала.

Я завела мотор и поехала в Дорожную больницу к неизвестному доктору, поставившему Ветрову столь неутешительный диагноз. Подумав о докторе, я вспомнила, что не спросила фамилии этого эскулапа, и решила позвонить Андрею. Его телефон, как назло, не отвечал, оказался вне зоны доступа. Злая сама на себя, я бросила мобильник в сумку. «Доверяйте интуиции! Первое решение самое верное! – передразнила я предсказание костей. – Где же была эта интуиция, когда я беседовала с Комаровым?»

Впереди показалось здание больницы. Я поставила машину перед оградой, за которой находился внушительных размеров парк с посыпанными желтым песочком дорожками. «Придется входить в доверие к регистраторше и узнавать фамилию врача по медицинской карте Кирилла».

В больничном киоске я купила коробку конфет и уверенным шагом направилась к центральному входу больницы.

Не успела я сделать и пару шагов по тропинке, как под ногами у меня вдруг что-то бабахнуло. Раздался оглушительный взрыв. От неожиданности я подскочила и удержалась на ногах лишь благодаря внимательному отношению руководства клиники к своим пациентам, своевременно позаботившимся о песчаном покрытии путей. Я обернулась, но никого не увидела сзади. Следующий мой шаг был атакован целой серией канонадных взрывов. Ну, уж если не канонадных, так на пулеметную очередь они походили точно! Естественно, мысль о том, что на больницу напали террористы, мне в голову не пришла. Я поняла, что кто-то балуется петардами! В последнее время детвора довольно часто развлекается подобным образом, доводя до инфаркта пенсионеров.

Но если бы они только развлекались, подростки при помощи этих петард еще и мстят друг другу! Началась эра петардомании и петардофобии! Младший брат моей приятельницы рассказал мне такую историю: отдыхал он в прошлом году в зимнем спортивном лагере. Команда подобралась разновозрастная, и те из ребят, что постарше, наглым образом издевались над молодняком. Малыш решил доказать, что он тоже крутой. Вот тут-то он и вспомнил про петарды, которые взрываются при надавливании и которые, естественно, были у него с собой. Вечером братишка подсунул петарды обидчикам под матрасы и закрепил жевательной резинкой. Всю ночь петарды взрывались. Сначала было круто, все смеялись до слез. Но под утро все выбились из сил – под матрасами постоянно бабахало! Крутым ребенок так и не стал. Как выразился брат приятельницы, верзилы заставили его «землю жрать». Не очень-то вкусно, жаловался потом малыш.

Похоже, и мне кто-то решил отомстить. Стоило сделать шаг, и снова грохот! Я решила поймать хулигана.

В два прыжка я оказалась у ларька, осторожно заглянула за угол и... нос к носу столкнулась с Женькой. В глазах журналиста плясали веселые огоньки.

– Ты?! – вырвалось у меня.

– Вот, – развел руками Евгений, – пиротехнику испытываю.

– На мне?

Женька разинул было рот, но в этот момент рядом с нами опять взорвалась петарда, случайно раздавленная ботинком.

– Ты чудовище! Шкодливый мальчишка! Никогда не станешь настоящим мужчиной.

– Кого ты относишь к настоящим мужчинам? – запинаясь, спросил Женька.

– До тридцати лет, Евгений, настоящих мужчин не бывает.

– А верхний предел какой?

– Верхнего предела, деточка, не существует. Мужчиной можно оставаться и в семьдесят, и в восемьдесят лет. Мужчине столько лет, на сколько он себя чувствует. Правда, некоторые мальчики не становятся ими никогда.

Я развернулась и направилась в парк. «А ведь это я подала Женьке мысль, намекая на пиротехнику, во время просмотра фотографий с НЛО».

– Ну, Танюша, прости меня, я не хотел тебя напугать, – ныл за спиной Женька.

– И давно ты за мной следишь?

– Видел, как подъехала, купила конфеты в киоске. Я спрятался за тополем, и ты меня не заметила.

– Я вообще не смотрела в ту сторону. А ты что же, в шпионов решил поиграть?

Я уже не злилась на Женьку за его шутки. Забавный он все-таки паренек!

– Ладно уж, признавайся, зачем пришел, что тебе от меня надо?

– Ты забыла, что мы договорились встретиться у Дорожной больницы? Я хотел показать тебе статью.

– Какую еще статью?

– Про НЛО в Юбилейном поселке о похищении инопланетянами старика Лукьяновича, – с жаром принялся объяснять Женька.

– Только не это! – процедила я сквозь зубы, ощущая огромное желание треснуть журналиста по затылку.

– Мне сегодня статью в редакцию сдавать, – Женька, тяжело вздохнув, опустил глаза. – А знаешь, я ведь не только петарды, я всю имеющуюся в ассортименте тарасовских магазинов пиротехнику испытал. Только ничего похожего на летающие тарелки не обнаружил.

Я отобрала у Женьки лист со статьей, пробежалась по тексту глазами и поморщилась. «Вот почти месяц, как жителей поселка Юбилейный терроризируют корабли космических пришельцев. Чуть ли не каждую неделю...» – начиналась статья. Боже мой, какая чушь!

– Ну, что? – поинтересовался Женька.

Я не ответила, продолжая читать. В конце статьи Евгений обещал жителям Тарасова провести журналистское расследование и выяснить, так ли опасны НЛО для мирных жителей города и что за всем этим скрывается.

– Ну? – повторил он вопрос.

– Думаю, слово «терроризируют» надо заменить на «удивляют» или «восхищают». А остальное исправит редактор. И еще: проводить расследование тебе не придется, так как с НЛО и инопланетянами вопрос уже прояснился. Никаких НЛО нет.

– Это как? – Женька остановился.

– Ну а ты чего хотел? Чтобы к нам в Тарасов на самом деле прилетели инопланетяне? Все эти «летающие тарелки» – не что иное, как детские электронные игрушки. Кое-кто из жителей поселка разыгрывал веселые спектакли, устраивал шоу с НЛО. Надо отметить, что такие управляемые при помощи пульта игрушки – последний писк моды на Западе, и до Тарасова это новшество еще не дошло. Вернее, только недавно дошло. Запускались игрушечные «летающие тарелки» из недостроенного коттеджа, стоящего особняком в том же поселке. Вот, собственно, и все чудеса!

– Не может быть! – нахмурился Женька.

– А ты проверь, – посоветовала я и тут же пожалела, потому что в глазах Евгения вновь появился азарт. Сомнений быть не могло – он, конечно, сегодня же поедет проверять.

Глава 8

Я вошла в вестибюль больницы и сразу же наткнулась на стойку с табличкой «Регистратура». Я не поверила своим глазам. Тоже мне, одна из лучших клиник Тарасова! Мне казалось, что я угодила в начало восьмидесятых – деревянная перегородка, выкрашенная в бело-желтый цвет, и крошечное окошечко, через которое не то что голова, кулак мужика не пролезет. Внутри этого «терема» сидела регистраторша. Ни дать ни взять – матрона застойных времен. Волосы уложены в высокий пучок, напоминающий петушиный хохол, губы алые, точно кумач, на веках – килограммовый слой синих теней.

– Тебе чего? – грубо осведомилась тетка. – Если карточку заводить, предъяви чек с оплатой за прием. Если повторно – топай к своему врачу.

– Да я не больная, мне не на прием.

– Тогда чего пришла?

– Муж у меня тут обследовался. Вот я и хотела с лечащим врачом поговорить.

Регистраторша покосилась на коробку с конфетами и передразнила:

– Поговорить! Много вас тут говорунов пасется. Ходят целыми днями и ходят, только людей от работы отрывают. Если надо тебе, так иди да поговори.

– Понимаете...

– Ну, в чем еще дело? – начала сердиться тетка. – Не пойму никак, что от меня-то нужно?

– Дело в том, что я забыла фамилию лечащего врача. Доктор такой – в годах уже, старичок.

– Что же это вы, такая молодая, а фамилию врача не запомнили?

– Память у меня не ахти, потому я на листок все и записываю. Только вот листок, никак, потеряла. Вы бы в картотеке мужа посмотрели? – попросила я тетку, протискивая в крошечное оконце коробку с конфетами.

Регистраторша поправила прическу, стрельнула по сторонам злыми глазками и быстрым движением втянула конфеты в «теремок».

– Фамилия как?

– Ветров Кирилл Аркадьевич.

– Паспорт давайте.

– Чей? Мужа?

– Понятное дело, что не соседа! – хмыкнула регистраторша.

– У меня его нет.

– Да что же это такое творится? Фамилию врача потеряла, паспорт не взяла! Ветер у вас, голубушка, в голове гуляет!

Я прижала руки к груди и запричитала:

– Совсем он меня своими болячками выбил из колеи...

– А я говорю – ветер! – перебирая непослушными пальцами карточки на стеллаже, амбициозно заявила тетка. – И у него – ветер! Вспомнила я супружника вашего. Вот также давеча пришел и паспорт мне протягивает. А фотография-то на паспорте не его! «Чего же это вы мне подсовываете?» – спрашиваю. А он мне в ответ: «Бес попутал! Это, говорит, паспорт моего друга», и вытащил из кармана другой. И что у него с головой?

– Опухоль мозга, – вырвалось у меня.

– Потапов его врач, Сергей Юрьевич, – сообщила, наконец, регистраторша. – Только поторопись, он до двенадцати принимает!

Ворчливая регистраторша сунула мне в окошко бахилы и с видом выполненного долга уселась на стул.

– А когда Кирилл с чужим паспортом к вам за карточкой обращался?

– Ты все еще тут? – удивленно приподняла она бровь. – Когда-когда! Вчера и обращался.

– А паспорт чей был?

– Тьфу ты, говорю же, друга его! По фотографии вроде как молодой мужик, солидный, эдакий холеный самец. А уж кто таков, разбирайтесь дома.

«Опаньки! Вот так дела! Значит, ничего криминального с ним не случилось. Искать надо, Таня, искать!» И я бегом побежала по коридору.

Я носилась, словно очумевшая, ища кабинет, в котором принимает Сергей Юрьевич Потапов. Время таяло, как долька шоколада во рту, – я бегала вперед-назад по длинному, битком набитому коридору. Стоял шум и гам, и до меня никому не было дела.

– Простите, вы мне не подскажете, где находится кабинет нейрохирургии?! – бессовестно прокричала я в ухо старичку в белом халате.

– А? – На меня уставились подслеповатые глазки.

Так, со старичком все ясно!

Седоволосая дама, мирно беседовавшая до этого момента с дедулей, недовольно покачала головой и указала мне на «аппендикс» в конце коридора.

Если вы думаете, что сумасшедшая беготня Тани Ивановой наконец увенчалась успехом, то глубоко ошибаетесь. У двери кабинета ожидали своей очереди четверо больных.

– Потапов здесь принимает? – спросила я одну из женщин.

– Здесь. Только он не принимает. Он вышел.

Мне это совсем не понравилось и, честно говоря, отчего-то даже захотелось топнуть ногой. Но тут народ оживился, так как в «аппендиксе» нарисовался тот самый глуховатый дедуля. Вот это номер!

Женщина оторвалась от стены и выставила вперед грудь седьмого размера. Потапов величественно кивнул очередникам и отпер ключом кабинет. Раздумывать было некогда, и я решительно шагнула к двери.

– Пардон, мадам. – Я взяла обалдевшую тетечку под локоток и вежливо оттеснила в сторонку.

– Вы!.. Что это значит?! – меняясь в лице, пискнула женщина.

– Прокуратура, граждане, прокуратура, – махнула я красной корочкой перед глазами женщины и вошла в кабинет. Это удостоверение несколько лет назад я случайно «забыла» сдать при увольнении из прокуратуры и теперь нисколечко не жалела об этом.

– Здравствуйте, Сергей Юрьевич, – вежливо, но довольно громко поздоровалась я.

Потапов выставил вперед острый подбородок, прищурился, что-то беззвучно прошамкал губами и кивнул мне, пригласив сесть на деревянный казенный стул. От этого молчаливого жеста мне стало как-то нехорошо. В голове образовался полный вакуум, поглотивший все мыслишки и вопросы. Я уже жалела, что налетела на старичка в коридоре и так некорректно себя вела. «Однако, Татьяна, что это на тебя нашло? Вроде ты не из робкого десятка! Обычный старик, глуховат немного. Да он тебя даже и не запомнил».

Я опустилась на стул, одернула юбку и улыбнулась Потапову, показав все тридцать два зуба.

– Ну-с! – поторопил меня доктор. – На что жалуемся?

– Даже не знаю, как вам сказать...

– Понятно: нервное перенапряжение, быстрая утомляемость, а в результате – головные боли и бессонница?

– Нет, что вы! Дело не в этом.

– Ну-с! – приподнял брови доктор и, смешно наклонив голову набок, подставил ко мне поближе свое ухо. – Ну-с! Слушаю вас.

– Меня беспокоит здоровье другого человека, – громко и убедительно, стараясь четко произносить каждую букву, выговорила я.

– Не надо так кричать, любезная. Я ведь не глухой.

– Извините, Сергей Юрьевич.

– Да-с! Так что, вы говорите, случилось?

– Вы поставили страшный диагноз моему мужу! – принялась я самозабвенно врать, зная наверняка, что настоящая жена Ветрова не посещала нейрохирурга. – Муж прошел в вашей клинике медицинское обследование, электроэнцефалографию головного мозга, и у него обнаружилась опухоль. Скажите доктор, неужели все так безнадежно? Почему муж уверен, что дни его сочтены?

– А? – Наклонив голову, дедуля снова приблизил ко мне ухо.

– Я спрашиваю, что вы сказали моему мужу?

– Как?

«Да что же это такое! Издевается он надо мной, что ли? Или в самом деле оглох?»

– Что «как»? – сердито переспросила я.

– Как фамилия больного?

– Ветров! – почти прокричала я. – У нас трое детей: два мальчика и девочка. Мал-мала меньше! Неужели они останутся сиротами?

Весь этот бред сивой кобылы нейрохирург слушал неподвижно, однако глаза его с каждым произнесенным мной словом округлялись все больше и больше. Неужели переборщила?

– Ах, Ветров?! – обрадовался почему-то Потапов. – Помню-помню, был у меня такой пациент, да весь вышел!

– Что значит «вышел»?

– Так ошибочка с вашим супругом произошла. Нет у него никакой опухоли, медсестра в суматохе снимки перепутала. Я ему так вчера и сказал: «Здоров!» А он вдруг побледнел, словно его к расстрелу приговорили, обмяк и потерял сознание. Я даже засомневался: не ошибся ли снова? Может быть, у него все-таки беда с головой? Я его водичкой побрызгал, медсестра вату с нашатырем поднесла. Муж ваш пришел в себя и спрашивает: «А вы, собственно, кто?» – «Нейрохирург. Потапов моя фамилия», – отвечаю. «Нет!» – покачал головой Ветров и, пошатываясь, вышел из кабинета. Вот, значит, так все и было.

– Так он действительно здоров? – изумленно спросила я.

– Не знаю, не знаю! – развел руками старик. – На снимках все в порядке, а вот с нервами... Кажется, после обморока ваш муж не сразу в себя пришел. Не совсем понимал, где находится и что произошло. Он шел к двери и повторял: «Где это я! Что со мной?» Потом увидел на стене картину да как стукнет по ней кулаком. Надоело, говорит, мне эту порнографию из окна видеть! И про баню упомянул. То ли сам туда пойти собирался, то ли меня туда посылал. Зря он так быстро ушел. Я хотел ему порекомендовать успокоительное средство... Тишина, покой – вот что ему сейчас нужно.

– А что было изображено на картине?

– Да ничего такого – Волга, снег и рыбаки у проруби.

Честно говоря, я обалдела не меньше Ветрова. После такого поворота у кого хочешь крыша поедет! Я сидела на стуле с разинутым ртом и не знала, что делать дальше – благодарить доктора за откровенность или... Будь я на месте Ветрова, не только картину разнесла, а убила бы без зазрения совести этого докторишку вместе с его медсестрой! Я стиснула покрепче зубы и поднялась со стула.

– Кто же мне теперь за картину заплатит? На балансе больницы она числится.

– Сами и заплатите! Не надо было с диагнозом ошибаться.

– А что это вы, голубушка, так разнервничались? – уставившись на меня, с чувством произнес дедок.

– Пойду успокою мужа.

– Подождите-ка, давайте я вам давление измерю! – засуетился нейрохирург, нависая над столом.

– Благодарю вас, Сергей Юрьевич, не стоит. Все в порядке.

– И слышать ничего не желаю! Я все-таки врач, и это мой святой долг – оказывать первую помощь нуждающимся.

«Да ты уже оказал!» – усмехнулась я про себя и выскочила из кабинета.

Время шло к обеду, а я не имела даже приблизительного представления, где затаился Кирилл Ветров. Живой и здоровый, между прочим! А может быть, узнав от Потапова правду, он вернулся домой и теперь преспокойненько попивает чай или кофе на кухне?

Я достала мобильный, набрала номер домашнего телефона Ветровых, но звонить передумала.

Стоп! Кирилл был у доктора вчера, я разговаривала с Маргаритой – тоже вчера вечером. Даже если Кирилл возвратился домой после моего визита к Ветровой или встретился с женой после ее выступления на телевидении, то почему мне никто не дал «отбой»? Нет, здесь что-то не так! Скорее всего, в коттедже Кирилл не появлялся и Маргарите ничего не известно ни о его болезни, ни о внезапном выздоровлении. Но где он тогда может быть? Да боже мой, где угодно! Тарасов большой, и никому, кроме меня и госпожи Ветровой, нет дела до исчезновения Кирилла. И уж тем более искать его, кроме меня, никто не будет. Жив, здоров, не ночует дома? Безнравственно, но ненаказуемо! Так что простите и до свидания.

Однако на этот раз интуиция меня не подвела. Кое-что выяснить мне все же удалось. Что именно? Да то, что у Кирилла каким-то образом оказался в кармане чужой паспорт. Правда, неизвестно, на чье имя был выдан этот паспорт и как он попал к Ветрову. Но, по описанию регистраторши, мужчина на фотографии в документе выглядел молодым и солидным. Как выразилась толстуха, «эдакий холеный самец»! Конечно, этой тетке в «теремке» показаться «холеным самцом» мог кто угодно. Но сдается мне, что у Ветрова оказался паспорт Комарова Андрея. Ведь именно к нему со своим горем обращался Кирилл. Уж Петра никак холеным не назовешь. Но тогда нестыковочка получается. По словам Андрея, он только что возвратился из Москвы. Ехал в поезде, где необходимо предъявлять паспорт. Там же, в поезде, он узнал от Маргариты об исчезновении Кирилла и больше его не видел. Каким, спрашивается, образом паспорт Комарова мог попасть к Ветрову?

А почему я, собственно, зациклилась на этих двух мужчинах? Возможно, существует и третий? Или вообще все упирается в женщину. Только кто она? И тут я вспомнила фотографию в книжном стеллаже у Авдеева, на которой Петр обнимает Маргариту, а Кирилл стоит рядом с худенькой девушкой. А что? Первая любовь не забывается!

Итак, несмотря на некоторые неясности, в целом ситуация начала проясняться. Вариантов было два. Либо Кириллу наскучило смотреть через розовые очки на свою женушку Барби и он, как бы это сказать помягче, на время решил от нее отдохнуть. Именно на время, бывает, мужчины уходят молча, но не так, без выжженных кругов на снегу! Второй вариант – с чужим паспортом, под чужой фамилией Кирилл остановился в одной из гостиниц Тарасова. И бегство его в этом случае наверняка связано с какими-нибудь проблемами в бизнесе, возможно, с появлением в его жизни врага или врагов. Уж кто-кто, а россияне по своему личному опыту знают, что ни рубли, ни валюта сами собой не размножаются. И даже крылатая фраза о том, будто бы деньги можно сделать из воздуха, неверна по своей сути. Финансы имеют способность перетекать из одного места в другое: в одном кошельке их прибыло, значит, в другом убыло. Богатые разоряют бедных, крупные организации поглощают мелкие и так далее. Ветров, по тарасовским меркам, бизнесмен крутой, личность весомая. Потому при очередном финансовом маневре он мог запросто раздавить нескольких мелких финансовых грызунов. Но человек – существо мстительное, коварное. И если в нем нет дюжей силы, будет мстить обидчику исподтишка.

Так что и действовать надо по двум направлениям. Узнать у Маргариты адрес ее бывшей однокурсницы, что не так уж и сложно. И обойти с фотографией Кирилла тарасовские гостиницы, а их в городе порядка двух десятков! Хотя зачем же обходить все? Если Кирилл каждодневно наблюдал из окна рыбаков и реку, скорее всего, он остановился в одной из гостиниц с видом на Волгу. А это в корне меняет дело.

Я свято верила, что иду по правильному пути и уже очень скоро, может, даже к концу дня, отыщу Кирилла и с чистой совестью отчитаюсь перед заказчицей. Но ситуация сложилась совсем не так.

Глава 9

Когда на дисплее моего телефона высветился номер Ветровой, я, не раздумывая, нажала на кнопку связи и бодрым голосом поздоровалась:

– Добрый день, Маргарита Михайловна!

– Добрый? – раздраженно передразнила меня заказчица. – Да как вы смеете называть этот день добрым?

По тревожному голосу клиентки я поняла, что стряслось что-то невероятное.

– У вас что-то случилось? – осторожно спросила я.

– Вас это действительно интересует?

– Конечно!

– Кирилл погиб! Сегодня днем в бассейне зимнего сада Наташа обнаружила его тело!

– Ничего не понимаю. Он что, вернулся домой и утонул в бассейне?

– Ах, вам не понятно?! А вам и не надо уже ничего понимать! Я поручила вам найти моего мужа, снабдила информацией, дала деньги. И что в результате? Вы его нашли? Уберегли? С таким же успехом я могла поручить расследование нашему дворнику или кухарке!

– Откуда я могла знать, что Кирилл вернется домой?.. – начала было я, но умолкла. Я должна была знать все!

– Ладно, все с вами ясно! – Я слышала, как Маргарита всхлипывает и шмыгает носом. – Зачем? Зачем я только с вами связалась! – И она разразилась слезами.

Я понимала, в каком состоянии сейчас Маргарита, но, как ей помочь, не знала. Несмотря на огромный опыт детективных расследований, я не имела представления, как вести себя в подобных ситуациях и какие советы давать. А еще мне было совершенно непонятно, почему Марго обвиняет меня? Ее муж вернулся домой здоровый и невредимый. Наверняка она показала ему зимний сад, а днем он решил поплавать в бассейне. При чем тут я? В спасатели меня не записывали, да и в охрану не нанимали.

Или все было не так? Ведь ночь Ветрова провела одна, боялась и даже звонила мне.

– Маргарита, простите за бестактный вопрос, разве вы были с Кириллом не вместе, когда он решил искупаться в бассейне?

– Боже мой! Неужели до вас не дошло? Я не знала, что муж вернулся, мы с Кириллом не виделись, не разговаривали, и зимний сад я ему не показывала. Наташа зашла в эту комнату, чтобы вытереть пыль и полить там растения. Она и нашла в бассейне Кирилла, мертвого, убитого!

– Убитого?

– Да, Таня, убитого! – закричала Ветрова. – Прежде всего, если вас интересует, почему я так думаю, знайте, что муж плавал в бассейне в верхней одежде и ботинках! Но и это еще не все! Пришлось вызвать милицию. И эти, так сказать, легальные правозащитные органы учинили в моем коттедже обыск! У человека горе – погиб любимый человек, а они... Да все вы одинаковы! Как я жалею, что связалась с вами! Зачем я только вас наняла?

– Могу я чем-нибудь вам помочь, Маргарита? – спросила я.

– Ничего мне от вас не надо! Ни видеть, ни слышать больше вас не хочу. Забудьте мой телефон и никогда, слышите, никогда больше мне не звоните!

В трубке послышались частые короткие гудки.

«Черт! – проговорила я в полном замешательстве. – Как скверно все получилось!» В какой-то степени я чувствовала свою вину. Я понимала, что Ветрова имеет право меня осуждать. Я просто не справилась с заданием. Я не нашла Кирилла, не поехала к ней ночью, не поддержала в трудную минуту. Тогда мне казалось, что все эти НЛО, стрельба и страхи Маргариты – не более чем плод ее больного воображения. И от этого на душе стало так гадко, словно любимого человека потеряла я сама.

В таком мрачном настроении я подъехала к дому. Ставить машину в гараж мне не хотелось, и, определив ее на стоянку возле дома, я поднялась на лифте в квартиру.

Мое жилище дышало покоем. Контрастный душ и растирание жесткой мочалкой немного взбодрили меня и отвлекли от грустных мыслей. Я даже почувствовала прилив сил. Включив музыку, я плюхнулась на диван и решила немного себя пожалеть. Я уговаривала себя, что особой моей вины в смерти Ветрова нет, и за какие-то сутки пропавшего человека не нашел бы даже наряд милиции. Стараясь отвлечься, я вспомнила задорную песенку, которая частенько доносилась из окон соседки с первого этажа, когда та была под хмельком. «И пить буду, и гулять буду, а смерть придет – умирать буду!» Но, несмотря на веселые слова, ни пить, ни гулять мне не хотелось, а уж умирать – тем более. Я еще немного подумала о печальной участи Кирилла Ветрова и решила выбросить это дело из головы. Никто ведь ко мне по поводу расследования преступления не обращался, а Маргарита отказалась от моих услуг. Но, чем дольше я лежала на диване, тем настойчивей мои мысли возвращались к звонку Маргариты и трагедии, случившейся в коттедже Ветровых.

Глава 10

Звонок от домработницы Ветровых застал меня на собственной кухне, где я пила утренний кофе и лакомилась «Рафаэлло». Вчера я не поленилась прогуляться до ближайшего супермаркета, а сегодня доедала остатки и жалела, что купила только одну коробку конфет.

– Татьяна? Здравствуйте, – дрожащим голосом произнесла домработница на мое сдержанное «алло».

– Рада вас слышать, Наташа, – тотчас узнав прислугу, отозвалась я. – Вы звоните по просьбе Маргариты Михайловны?

– Нет... – замялась Наталья.

– Что-то случилось? Вас что-нибудь беспокоит?

– Да. Сегодня утром в коттедж опять приезжала милиция, и... Маргариту Михайловну задержали по подозрению в убийстве мужа. Возле корзины для мусора я нашла вашу визитную карточку и решила немедленно вам позвонить.

– Вы правильно поступили, – успокоила я Наташу.

– Татьяна, я не знаю, что мне теперь делать? Понимаете, ведь Маргарита Михайловна не убивала Кирилла. Я это точно знаю!

– На основании чего ее задержали? – деловито спросила я.

– Милиция считает, что Маргарита отравила мужа. Что же теперь будет? – запричитала домработница.

– Не надо, Наташа, причитать раньше времени. Успокойтесь и расскажите все по порядку, что там у вас произошло. Я постараюсь Маргарите помочь.

– Да что же рассказывать? – растерянно пролепетала Наташа. – Сама ничего понять не могу.

– Это ведь вы первой обнаружили Кирилла в бассейне? – задала я вопрос.

– Я. Маргарита Михайловна велела мне сделать влажную уборку в зимнем саду. Она очень надеялась, что Кирилл найдется, каждый день его ждала и мечтала показать мужу сад и бассейн во всем их великолепии. Ну, я и пошла. Зелени в комнате много, самое сложное – это аккуратно, не поломав веток, стереть пыль с крупных листьев лимонника и пальм. Ну а побрызгать все остальные растения – сущая ерунда. Я приступила к работе и не сразу обратила внимание на плавающий в бассейне темный кулек. Даже не испугалась сначала. Раньше, когда комната была еще не доделана, бассейн прикрывала темная целлофановая пленка. Мне в голову и ударило, будто пленка эта в воду попала. Чем, думаю, ее подцепить? Да и воду менять придется! А когда к бассейну подошла – дара речи лишилась! Никакая это не пленка, а человек в бассейне! В куртке, в ботинках! Руки, ноги под водой, лица не видно, а куртка пузырем над поверхностью вздулась. Знакомая куртка такая. Ноги у меня подкосились, я у бортика-то и присела. Смотрю обезумевшими глазами на распластанное тело и встать не могу. А сама не могу отделаться от мысли: Кирилл это утонул. Слова все забыла, сижу, мычу, как корова. Потом сообразила, что «Скорую» надо вызывать да Маргарите сообщить. Кое-как на четвереньках из зимнего сада выползла – и в столовую.

Маргарита Михайловна как увидела меня обезумевшую, с взлохмаченными волосами, дрожащими руками, так сама чуть сознание не потеряла. «Что случилось?» – спрашивает. А я только «у» да «му» и в сторону зимнего сада головой киваю.

Вернулись мы обратно в сад, принялись утопленника из воды вытаскивать. А он тяжеленный, холодный, и вода из него струйками стекает! А как на спину его перевернули, так догадки наши и подтвердились: Кирилл Аркадьевич это был!

Маргарита упала на колени и стала хватать то одну, то другую его руку, пыталась нащупать пульс. Куда там! Лицо у Кирилла Аркадьевича было серо-синее, душа уж давно покинула тело.

Маргарита Михайловна сама вызвала «Скорую помощь» и милицию, а на меня навалилась такая усталость, точно я сто верст пешком прошагала.

Через полчаса приехали доктор и милиция. Врач констатировал смерть Кирилла. Криминалисты приступили к работе. Мертвого Кирилла Аркадьевича обыскали. Старший из бригады принялся рассматривать его документы, обнаруженные в бумажнике, стал задавать Маргарите вопросы.

– Какие документы? – прервала я рассказ Натальи.

– Паспорт, водительские права, кредитные карточки.

– Все документы были на имя Кирилла? Чужого паспорта там случайно не нашли?

– Конечно, это были документы Кирилла Аркадьевича! Откуда у него мог оказаться чужой паспорт? Нет, ничего подобного у Кирилла не обнаружили.

– Извините, пожалуйста, Наташа, я вас перебила. Что было дальше?

– Старший среди них, капитан Загуляйко, тыча пальцем в Кирилла, сказал, что тело в воде пролежало недолго, даже разбухнуть еще не успело.

– Загуляйко? – переспросила я.

– Да, Загуляйко. Капитан. Он все время что-то строчил в свой блокнот, и к нему все так и обращались «товарищ капитан». Фотографы без конца фотографировали Кирилла вблизи и с расстояния, помощники капитана ползали с лупой по полу и что-то все упаковывали в целлофановые пакетики. А потом этот самый Загуляйко увидел на столике у бассейна два фужера с остатками какого-то спиртного и велел своим подчиненным забрать их с собой.

Маргарита Михайловна удивилась, откуда в зимнем саду взялись эти фужеры? Тем более что таких у Ветровых отродясь никогда не бывало.

– Можете описать фужеры? – попросила я домработницу.

– Ну, высокие, на длинных тонких ножках, а по окантовке серебристая полоса. И еще: на каждом фужере была какая-то надпись выгравирована английскими буквами, кажется, начинающаяся на «С», может, «Car».

– Понятно. Значит, вы подобных фужеров прежде у Ветровых не видели?

– Нет. Однако капитан Загуляйко Маргарите Михайловне не поверил. Не поверил он и тому, что Кирилл пропадал из дома и Маргарита Михайловна приглашала вас его разыскать. Капитан все хотел получить бутылку, из которой спиртное попало в фужеры. Менты обшарили весь дом, изъяли все открытые спиртные напитки и забрали с собой.

Потом прибыл автомобиль из судебного морга. Мертвого Кирилла Аркадьевича прямо у нас на глазах затолкали в черный полиэтиленовый мешок. Это произошло так быстро, мы даже не сообразили, что все закончилось.

А сегодня утром милиция вернулась уже с ордером на арест Маргариты. Экспертиза установила, что в одном из фужеров к напитку был подмешан яд. И еще на фужерах обнаружились отпечатки пальцев Кирилла и Маргариты Ветровых. Маргарите Михайловне зачитали обвинение в том, что она подозревается в убийстве собственного мужа. А капитан Загуляйко сказал, что следствию известна причина убийства Ветрова. Несколько дней назад Кирилл Аркадьевич побывал у нотариуса и составил завещание, по которому все его имущество, движимое и недвижимое, а также автосалон и заправочные станции в случае его смерти жене переходит. Загуляйко уверен, что, как только Маргарита узнала о завещании мужа, сразу решила избавиться от Кирилла и отравила его. Ох, Татьяна, и что же нам теперь делать? – с новой силой запричитала домработница.

– Что-нибудь придумаем, – спокойно ответила я.

– Да как же вы с ними сладите? Эти люди и слушать ничего не хотят, а ведут себя так, словно они – хозяева жизни. Утром, когда они на своей милицейской машине подъехали, так дом окружили, словно какого преступника-террориста захватить собирались. Двери чуть ли не ногой открывали, везде лазили, шныряли. Маргарите Михайловне даже позавтракать не удалось. Была бы она в постели, так из-под одеяла вытряхнули бы, в чем мать родила. Ох, пропала, пропала наша Маргарита Михайловна, – завыла домработница. – И что за времена пошли? С кем наша милиция воюет?! Каких преступников ловит?..

Домработница все причитала и причитала. Она обвиняла капитана Загуляйко и его подчиненных во всех смертных грехах, и в том, что жулье расплодилось по их вине, и что сами они настоящие бандиты, оборотни в погонах. По ее мнению, разбоем и убийством в Тарасове занимаются исключительно сами милиционеры и еще гаишники...

Я-то, конечно, понимала, что для парней в милицейской форме это был обыкновенный рабочий эпизод, пусть с трупом, но самый что ни на есть рядовой. В большом городе смерть – дело обычное, а потому им следует беречь свои душевные силы, иначе никакого здоровья не хватит. А вот мирным жителям, в частности Наталье, такое поведение блюстителей закона показалось кощунством, что в принципе было не далеко от истины.

Пару раз я пыталась ей возразить, остановить поток бурных обвинений, но Наталья уже ничего не слышала. Теперь ей было просто необходимо выговориться, из-за перенесенного стресса она явно потеряла контроль над собой. Я уже собралась прикрикнуть на Наталью, чтобы та заткнулась и спокойно меня выслушала, как вдруг в голосе ее зазвучали теплые, нежные нотки, правда, обращенные не ко мне. Отстранив от себя телефонную трубку, Наталья с кем-то разговаривала. Я услышала милые сердцу слова «дорогая» и «девочка моя». «Может, дочка из школы вернулась?» – подумала я.

– Извините, Татьяна, – минуты через две вспомнила обо мне домработница. – Я больше не могу говорить. Созвонимся позже.

– Думаю, нам лучше встретиться.

– Конечно. Приезжайте ко мне после обеда. – И Наталья продиктовала мне свой адрес.

Глава 11

Ситуацию стоило обдумать.

Сначала Кирилл тайно покинул коттедж. Если верить Андрею Комарову, то причиной такого поступка являлся страшным диагноз и нежелание нервировать своим поведением жену. Маргариту Кирилл, по-видимому, действительно сильно любил, если в такую тяжелую минуту побывал у нотариуса и позаботился, чтобы все состояние досталось именно ей. Ни родителям или родственникам, если таковые, конечно, имеются, и не другу, с которым они на пару управляли бизнесом, а именно Маргарите. Кирилл отказался от предложения Андрея обследоваться и лечиться в Москве, однако пошел на повторный прием к старику Потапову, где его заверили, что он абсолютно здоров. Нормальное решение, между прочим, нормального здравомыслящего человека – семь раз отмерить, один раз отрезать.

До этого момента мне все более-менее было понятно, а вот дальше...

Почему Кирилл сразу не вернулся к жене? Не захотел или ему просто не позволили вернуться к Маргарите? Про ошибку врача он узнал за день до смерти. Да какое там за день? За несколько часов! Днем он был у нейрохирурга Потапова, а рано утром уже «плавал» в бассейне. И даже не исключено, что «заплыв» случился ночью. Пьяная Маргарита могла не услышать возвращения мужа. Или не мужа, а кого-то с мужем.

Версия капитана Загуляйко казалась мне натянутой и не слишком правдоподобной. Не из-за того, конечно, что нетрезвая Маргарита не могла отравить Кирилла, просто сама картина получалась какой-то странной. Было трудно представить, что после трехдневной разлуки с любимой Ветров в верхней одежде и обуви прямиком отправляется в зимний сад. Там он незамедлительно выпивает отравленное вино, после чего расчетливая женушка сталкивает богатыря Ветрова в бассейн. Совершив убийство, алчной и хитрой Марго даже в голову не приходит позаботиться об уничтожении улик. Она оставляет фужеры на столике, труп мужа в бассейне и спокойно идет досыпать. Красивая сказка? Корыстный мотив тут, безусловно, просматривается, однако интуиция и логика подсказывали мне, что Маргарита непричастна к смерти Кирилла.

И еще один немаловажный факт – чужой паспорт, который был у Ветрова в больнице, но исчез к утру следующего дня. Это говорит лишь о том, что в тот промежуток времени Кирилл с кем-то успел пообщаться. Вот этого «кого-то» мне и не мешало бы найти. Возможно, он сможет пролить свет на эту темную, запутанную историю?

Размышляя таким образом, я не заметила, как пальцы машинально набрали на телефоне номер Волжского отделения милиции.

– Дежурный лейтенант Васильев! – донесся из мобильного не слишком солидный голосок.

– Соедините меня с капитаном Загуляйко, – потребовала я.

Лейтенант оказался неопытным, даже не поинтересовался, кому понадобился капитан, тут же бросился выполнять команду. Эх, лейтенант, не ходила, видать, еще хворостина по твоему седлу!

– Слушаю! – рявкнули в трубку.

– Частный детектив Татьяна Иванова, – представилась я.

– Ну, и что тебе надо, частный детектив?

– До задержания подозреваемой в отравлении мужа Маргариты Ветровой я занималась поисками ее пропавшего супруга. Мне хотелось бы узнать от вас кое-какие подробности о кончине господина Ветрова.

– А кто вам сказал, что я буду делиться информацией и разговаривать с частным детективом?

– Мы могли бы быть полезны друг другу.

– О чем это вы?

– Произошла ошибка. Кто-то подставил Ветрову. Фужеры, изъятые вами в качестве основной улики, никогда не принадлежали хозяевам коттеджа. Убийца умышленно принес их в дом.

– Обвинения очень серьезные! – В голосе Загуляйко послышался сарказм.

– Вы не того взяли.

– Улик более чем достаточно. – Загуляйко бросил трубку, не желая меня больше слушать.

– Вот и поговорили! – сказала я мобильнику. – Теперь придется ехать к патологоанатому, во всяком случае, там мне в информации не откажут.

В здании морга при Первой советской больнице, куда отвезли тело Ветрова, мне приходится бывать не часто. И хоть там дежурит мой давний знакомый патологоанатом Федор Матвеевич – добрейшей души человек, как-то непроизвольно я стараюсь обойти это место стороной, проехать по другой улице и свернуть на ближайшем светофоре.

Прошагав вдоль целого конгломерата зданий из серого кирпича, я уперлась в маленькое обшарпанное строение без окон и с единственной дверью – тяжелой и скрипучей. В полуосвещенном коридоре было холодно, безлюдно и тихо. Единственное, чего я в эту минуту желала, – как можно быстрее унести отсюда ноги, но... такая уж у меня работа!

Впереди находилась дверь с табличкой «Вход воспрещен», именно туда мне и было нужно.

За столом, в полудреме, сидел мужчина пенсионного возраста.

– Здравствуйте, Федор Матвеевич, – мягко проговорила я, протягивая патологоанатому руку.

Федор Матвеевич расплылся в улыбке и с удовольствием пожал мне ладонь.

– Татьяна, душа моя! Какими судьбами? Наверное, опять что-нибудь расследуешь?

Я кивнула.

– Понимаю, понимаю. Морг – не то место, куда люди приходят в гости. А я вот скучаю... эх! – вздохнул Матвеевич и покосился на пакет у меня в руках. Хоть и не частыми были мои визиты в его заведение, однако же помнил, старый плут, что без хорошего коньячка и плитки шоколада Таня Иванова к нему ни разу не обращалась.

– Не стану тебя мучить вопросами, сама говори, что нужно, – весело подмигнул мне Матвеевич, когда пакет перекочевал к нему в руки.

– Вам мужчину вчера привезли молодого, утопленника. Ветров его фамилия. Взглянуть на него хотела. Покажете?

– Отчего не показать, покажу. Утопленник у нас только один. – Федор Матвеевич отпер холодильную ячейку и выдвинул ящик с трупом, прикрытым пожелтевшей от частых стирок простынею. – Пожалуйста.

Патологоанатом отвернул простыню и отступил в сторону. Я наклонилась над телом Ветрова, всмотрелась в искаженное смертельной гримасой лицо Кирилла.

– От чего наступила смерть? – тихо спросила я Матвеевича.

– Отравление ядом тионороном.

Федор Матвеевич перевернул тело на бок:

– Видишь эти странные пятна в районе печени? Следы от воздействия препарата. По истечении суток его в организме уже не определить и причину смерти можно ошибочно принять за бытовое отравление.

– Значит, так оно и есть. В вино был подмешан яд.

– Не в вино, Танюша, тионорон попал в организм с пивом.

– С пивом? – удивилась я. Ни за что бы не додумалась, что из фужеров на длинной тонкой ножке можно пить пиво!

– На все сто – пиво, водка и яд.

Конечно, Матвеевич понимал, что не должен трепаться о результатах вскрытия с посторонними, но, похоже, махнул на все запреты рукой. Он знал, что я умею держать язык за зубами и друзей не предаю.

– Уже определили точное время смерти? – поинтересовалась я.

– Обижаешь, Татьяна! В половине второго ночи он сделал последний вздох.

– А вещи покойного где?

– Ох, Таня, Таня, под монастырь ты меня подведешь, – покачал головой Матвеевич, но все же вызвал по телефону санитара и велел принести мешок с вещами Ветрова.

Я попросила у Матвеевича пару перчаток, не хотелось перебирать одежду голыми руками. Натянув перчатки, я разложила на свободном столике одежду Кирилла, обшарила карманы, прошлась по низу подкладки куртки и пиджака. Однако чужого паспорта не нашла. Хорошо поработала милиция или кто-то еще!

Тем временем Федор Матвеевич прикрыл покойника простыней и с лязгом захлопнул ящик. Я вздрогнула, и в этот момент к моему горлу подкатился горький тошнотворный комок. От специфического запаха, вида трупных пятен на печени, искаженного лица Кирилла мне вдруг стало дурно, утренняя порция конфет настойчиво запросилась наружу.

Я пулей выскочила на улицу, с отвращением стягивая на ходу перчатки. За ближайшим сугробом освободила желудок от «Рафаэлло» и, забравшись в «девятку», отъехала от морга. Все мысли мои теперь сфокусировались на душе, мыле и шампуне.

Глава 12

Я с головой погрузилась в дело, которое мне никто не поручал. Следовало выяснить, кому так помешал Кирилл Ветров. И, преследуя эту цель, я ехала сейчас в сторону Соколовой горы, где в двухэтажном жилом фонде довоенной постройки жила домработница Наталья.

Как обычно, в обеденное время в центре Тарасова заторов было не избежать. Впрочем, ничего удивительного, по-другому это называется «закон подлости». С большим трудом и не поддающимся описанию нервным напряжением я добралась до Экономической академии, после чего прочно и надолго застряла во втором ряду узкой дороги, ведущей к Соколовой горе. Пробка, будь она неладна! Причем глухая, стопроцентная. И нет никаких надежд на то, что она рассосется хотя бы в ближайшие два часа. Оставалось лишь сдержанно ругаться и проклинать судьбу.

Я поерзала в кресле, повздыхала, но, то ли впереди случилась авария, то ли вышел из строя светофор, за последние двадцать минут я не продвинулась к цели ни на метр. Я огляделась. Хотя чего глазеть-то? Вокруг одно и то же! Меня окружали сплошные унылые лица водителей, приготовившихся к долгому ожиданию. Справа мозолил глаза бородатый дед в «копейке», впереди загораживал обзор микроавтобус, и лишь через узкий коридор между ними виднелись пешеходная часть и угол дома с табличкой «ул. Крестьянская, 26».

«А ведь в этом доме, кажется, живет Комаров! – Я сверила адрес с листочка: Андрей Данилович Комаров – улица Крестьянская, дом 26, квартира... – Я удовлетворенно хмыкнула. – Если бородач сдвинется с места, подрежу стоящую за ним „Ауди“ и проеду во двор. Чем черт не шутит, пока бог спит? Вдруг Андрей как раз окажется дома? У меня к нему есть кое-какие вопросы».

Стоило мне об этом подумать, как в правом ряду возобновилось движение. Я лихо вывернула руль и вклинилась передними колесами в крайний ряд. «Эй, куда прешь!» – высунувшись из окна, заорал на меня хозяин «Ауди», потрясая огромным кулаком. Я перестала дышать. Разъяренный мужик уже выскакивал из машины. Еще десять секунд, и мне кранты! «Ха! Баба! Я так и знал! – негодовал мужик, разглядев меня в боковое окно. – Кто этой кретинке права дал?! Уродина борзая!»

«Запорожец» судорожно дернулся и продвинулся на метр вперед. «Извините!» – выкрикнула я, надавила на газ и, срезав угол тротуара, сиганула во двор. «Еще бы немного, и ты на своей могиле извинялась!» – крикнул вдогонку мужик, но мне уже было на него наплевать.

Я вошла в гулкое помещение сталинского дома, по широкой лестнице поднялась на третий этаж, ни на что не надеясь, позвонила в квартиру Комарова. Естественно, ответа не последовало. Стукнув для убедительности пару раз ногой по двери, я хотела уже отойти, сесть на подоконник и попытаться обдумать объездной маршрут на Соколову гору, но тут раздалось звяканье замка, и на пороге появился Андрей в длинном махровом халате.

– Вы?

– Добрый день, Андрей. Простите, что без предупреждения, вот, проезжала мимо... – Я изобразила улыбку. – Дело спешное, не терпит отлагательства.

– Ну, входите, если так.

Я вошла в просторный квадратный холл. Андрей помог мне раздеться и указал на одну из дверей, ведущую в комнату. Он жил в роскошной квартире, обставленной современной мебелью и супердорогой техникой.

– Стало быть, вы все еще не нашли Кирилла? – усмехнулся Комаров.

– Он сам нашелся, – ответила я.

– Вот даже как?!

– Ага, в бассейне своего коттеджа, мертвый.

– Что?! – вытаращил Андрей глаза.

– А вы не знали?

– Нет, конечно. Откуда мне знать? Когда это случилось? – посыпались вопросы.

Андрей схватил со столика сигареты, вытащил из пачки одну и принялся нервно разминать пальцами табак. Сигарета сломалась, и он швырнул ее в чистую пепельницу.

Я уже собралась ответить на его последний вопрос, как дверь в комнату приоткрылась и на пороге появилась та самая блондинка, которая сломала в боулинг-клубе свой тонкий каблук. Она была практически раздетой, в одних трусиках да коротком полупрозрачном топике.

– Как, это снова вы? Что это значит? – обратилась она к Андрею. – Ты же убедил меня, что первый раз видел эту особу и разговаривал исключительно по поводу Ветрова! – В ее голосе явно чувствовалось раздражение. Андрей, в свою очередь, ответил ей пустым, равнодушным взглядом, но промолчал. – Так вот почему ты хотел, чтобы я ушла! Поэтому ты не дал мне выспаться! Ты... ты собирался встретиться с ней!

– Дура! – не выдержал Комаров. – На часы посмотри! Выспаться ей не дали. Мне, между прочим, работать нужно. Быстро одевайся, и чтоб ноги твоей тут не было!

– Никуда я не пойду, пока эта... детектив не уйдет! – заявила девица.

Андрей шагнул к двери. Блондинка слегка отпрянула от него, затем вновь появилась в проеме и, решительно замотав головой, изрекла:

– Вместе из дома выйдем. Ты обещал свозить меня в ювелирный салон.

Комаров склонил голову набок, заглянул блондинке в глаза и усмехнулся.

– Ты смотришь на меня так, будто это я тебе изменяю, будто я последняя мерзавка и не держу своего слова!

– Абсолютно точно! – подтвердил ее слова Комаров. Затем вынул из барсетки кошелек и сунул в руки любовницы три стодолларовые купюры. – Купишь цепочку сама. Пять минут на сборы!

Блондинка, зажав деньги в кулаке, стояла ни жива ни мертва, с открытым ртом. Лицо ее то краснело, то бледнело. Было видно, что с ней происходит нечто непонятное – какая-то внутренняя борьба. По-видимому, девчонка никак не могла решить, что для нее важнее – деньги или сам Комаров.

Неожиданно она закрыла лицо руками и стремительно бросилась в коридор. Из соседней комнаты послышались всхлипы, шуршание, затем звук шагов. Через минуту в джинсах и джемпере, с шубкой в руках подруга Андрея появилась снова, бросила к ногам Комарова скомканные купюры, пулей вылетела из квартиры и с грохотом захлопнула за собой входную дверь.

Мне было искренне жаль эту девочку, а хамство Андрея просто не укладывалось в голове.

– Зачем вы так? – с упреком спросила я.

– Это не ваше дело, – сухо произнес Комаров. Его равнодушное выражение лица и безучастный взгляд говорили о том, что этот человек просто не способен любить. В душе он боится женщин и не совсем уверен в себе.

– Так что вам от меня надо? Маргарита наняла вас найти убийцу? Вас интересует мое алиби? – после небольшой паузы принялся атаковать меня вопросами Комаров.

– Зачем вы давали Кириллу свой паспорт? – не зная броду, пошла я... в воду, и, похоже, не зря.

– Черт! – Комаров стукнул кулаком по столу, потом поднял на меня глаза, взгляд его выражал усмешку и вместе с ней обещание жестокой мести.

Что ж, понять его было можно. Зацепила его детектив Иванова железным багром.

– Откуда вам это известно?

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила я.

– Хорошо, я отвечу. Только не надо меня впутывать во всю эту бодягу с убийством. В прошлый раз я рассказал вам не всю правду. Да, я виделся с Кириллом уже после того, как он ушел из дома. Он попросил мой паспорт, чтобы по нему тайно устроиться в гостиницу, и я одолжил ему на время документ.

– В какую гостиницу устроился Кирилл? Случайно не в «Словакию»? – назвала я первое попавшееся название отеля с видом на Волгу.

– В «Словакию», – как-то вяло согласился Андрей. – И поверьте, все было так, как я вам говорил. События последних дней тяжело отразились на Кирилле. Он стал нервным и раздражительным, все чаще и чаще жаловался на головную боль, общую усталость. Маргарита же, казалось, ничего этого замечать не хотела. Все свое свободное время она проводила с Петром, воплощая свои бредовые идеи – обустраивая зимний сад с бассейном. Кирилл ревновал, болезненно переживал их «невинные» встречи. Я не могу отделаться от мысли, что тяжелый психологический климат, в котором он находился, и постоянный стресс повлияли на него.

– Полагаете, что Кирилл мог сам?.. – начала было я, но Комаров не дал мне договорить:

– Я ничего не знаю! Даже ни о чем не догадываюсь. И эти мои ощущения могут оказаться обманчивыми. Они, скорее, связаны...

– С чем?

– Не важно.

– Говорил ли вам когда-нибудь Кирилл, что устал бороться за любовь, утратил надежду, потерял вкус к жизни? Слышали ли вы от него что-нибудь подобное?

– Сначала мне казалось, что такое состояние не могло не сказаться на его психике, но Кирилл обладал удивительной силой воли, к тому же он узнал, что здоров. И как бы он ни переживал за семейные отношения, если он сумел выдержать и не наложить на себя руки в то тяжелое время, то и эту проблему решить ему не составило бы труда.

– Кирилл подозревал, что жена ему изменяет? – вспомнив о найденной в квартире Петра клипсе, осторожно спросила я.

– Не знаю... Чужая душа – потемки. Ревновал, не спорю, а подозревал или нет... Однако, узнав, что в больнице всего лишь перепутали снимки, он не поспешил домой, а вернулся в гостиничный номер.

– Почему? – удивилась я.

– У него были на то причины. Не могу сказать, что он принял правильное решение, но, по-видимому, он считал, что поступает разумно. Во-первых, ему нужно было время, чтобы снова почувствовать себя полноценным здоровым человеком. Во-вторых, ему хотелось знать, как поведет себя Маргарита дальше – будет переживать или найдет любовника.

– О господи! – вырвалось у меня. – Да он страшный человек! Как это жестоко!

– Отнюдь.

«Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!» – подумала я, вслух же спросила:

– Почему «отнюдь»?

– Все очень просто. Вы наверняка слышали такой афоризм, что кошку приручить невозможно, она гуляет сама по себе. Кошка любит рыбу, и, пока хозяин-рыбак кормит ее желанным обедом и гладит по шерсти, она довольно мурлычет. Но вот наскучила кошке рыба, а на горизонте появился мясник, любезно предлагающий филе барашка. Она уже распушила хвост и трется о ноги мясника.

– А вы философ.

– Я реалист. Так вот, Маргарита ведет себя, как кошка.

– Вы так хорошо изучили жену друга?

– Это не составило труда, – усмехнулся Комаров.

– Что-то я вас не пойму. Уж не к тому ли вы клоните, что до Ветрова Маргарита встречалась с Петром Авдеевым?

– Вам и про это известно? Похвально! Ах да, вы же лучший детектив Тарасова! – съязвил он.

– Авдеев и Маргарита дружили. Дальше дружбы отношения у них не дошли.

– Женская солидарность? – вновь ухмыльнулся Комаров.

– Почему вы так ненавидите женщин? – проигнорировала я его реплику.

– Вы еще и любопытны к тому же? Ну что ж, я расскажу.

Андрей вальяжно развалился на диване, закинул ногу на ногу и поведал мне свою историю.

Он был не особо желанным ребенком и рос в неполной семье. Отца Андрей не знал. Зеленый змей крепко зацепил родителя своими когтями, и, когда Андрею исполнился год, пьяного папашу нашли замерзшим на территории трамвайного депо, где тот работал сторожем. Мать воспитывала мальчика одна. Андрей рос тихим и физически слабым. Лишних денег в семье никогда не водилось, поэтому дорогих игрушек, а позже и таких необходимых для молодежи атрибутов, как плеер, игровая приставка или даже хоккейные коньки, у подростка не было и в помине. Сверстникам с ним было неинтересно, Андрей не имел друзей.

Зато у Комаровых была дача – пять соток земли и маленький сарайчик. Благодаря этой даче летом Андрей и его мать получали хоть какие-то витамины, а на зиму запасались картошкой и соленьями. Вот на этих пяти сотках, помогая окучивать грядки и поливая кусты со смородиной, и проводил каждое лето Андрей. Комаровы ездили на дачу электричкой, а потом еще шли полтора километра пешком.

В одну из таких поездок в электричке семнадцатилетний Андрей повстречал ее. Она сидела на лавке, устремив печальный взгляд в окно, за которым проносились дома и деревья, проезжали машины и спешили куда-то люди.

«Какая красивая, – невольно подумал Андрей. – За всю свою жизнь такую не встречал».

Девушка действительно была красива: голубоглазая, с удивительно нежным овалом лица и густыми белокурыми волосами, струившимися по плечам. К тому же она была хоть и просто, но со вкусом одета, чего не мог не заметить Андрей.

Комаров медленно прошел по вагону и присел на соседнее сиденье, украдкой наблюдая за незнакомкой. Он не знал, с чего начать разговор. В душе ругал себя за такую непростительную для мужчины скованность, но поделать с собой ничего не мог.

– Хорошая сегодня погода, – стараясь привлечь внимание девушки, наконец еле выдавил Андрей.

– Ничего, – безразлично ответила златокудрая красавица, даже не взглянув на него.

Андрей снова начал с трудом подбирать слова, страшась того, что молчание затягивается.

– Как вас зовут? – отчаявшись, выпалил он, не надеясь уже на то, что разговор состоится.

Но девушка вдруг с интересом посмотрела на него.

– Анна, – ответила она, кокетливо пожимая плечами.

Андрей назвал свое имя.

Мало-помалу они разговорились.

– Вот видите, как вам повезло, – с обидой говорила Анна. – Вы в городе живете и учиться в городе будете, и работать. А у нас в поселке только школа, птицефабрика и коровник.

– А вы приезжайте в город, – добродушно посоветовал Андрей.

Анна ничего не ответила, она отвернулась к окну и тяжело вздохнула. Кляня себя за дурацкий совет, Андрей тут же извинился, однако заметил, что плечи девушки трясутся от еле сдерживаемых рыданий. Андрей растерялся. Разговор, начатый с таким трудом, оборвался самым неожиданным образом.

«Неужели у нее нет парня? – думал Андрей. – Не может быть. Такие надолго одни не задерживаются. Приехали бы вместе в город. Неужели он ей не хочет помочь? Тогда что она плачет? Выходит, никого у нее нет». Это открытие изумило Комарова и в то же время обрадовало. «А что, если я предложу свою помощь? Вот устроюсь на работу и сниму Анне квартиру!» – внезапно подумал Андрей и сам испугался этой мысли, но она уже успела прочно им завладеть.

Анна тем временем успокоилась. Она достала из сумочки платочек, приложила его к глазам и виновато взглянула на Андрея.

– Простите меня за несдержанность. Всегда у меня так – не хочу плакать, а слезы сами льются.

Андрей почувствовал, как волна жалости к этой хрупкой девушке захлестнула его. Ему захотелось сейчас же, немедленно ей помочь. И Андрей поделился с ней своими мыслями.

Анна опешила. Это предложение, такое внезапное и нелепое, напугало ее. Девушка вскочила с лавки. Глаза ее от обиды сузились, яркие, по-детски пухлые губы сжались.

Андрей пытался ее задержать, мучительно багровея. «Какую чушь я несу! Разве примет такая девушка помощь от первого встречного. Да и что она вообще подумала? Совсем я голову потерял», – корил себя он.

Однако, увидев растерянное лицо Андрея и почувствовав сердцем всю серьезность его намерений, Анна остановилась. На хулигана парень не был похож.

– Ты действительно хочешь мне помочь? – с сомнением спросила она.

– Да, – уверенно ответил Андрей.

Комаров и впрямь устроился на работу – учеником автослесаря на ремонтный завод, а через месяц он снял для Анны комнату. Жил Андрей все еще с матерью, но иногда, очень редко, Анна разрешала ему остаться в комнате на ночь. Он не задумывался над тем, что неплохо было бы поступить в высшее учебное заведение, да и его женщины такой идеи не подавали. Однако Родина не забыла о своем защитнике.

Все случилось так неожиданно: повестка, военкомат и вокзал. Провожающих было мало, все успели попрощаться у областного военкомата в Елшанке. Там расстался с матерью и Андрей. Анна провожать не пришла. Напрасно Андрей тянул время на перроне. Поезд тронулся, а Андрей все не мог оторвать взгляд от окна.

Андрей лежал на жесткой полке плацкартного вагона, отвернувшись к стене. Внизу парни, такие же призывники, как и он, уже успели познакомиться друг с другом и громко делились своими представлениями о предстоящей службе, рассказывали о себе, вспоминали анекдоты.

Долговязый парень, проходивший мимо Андрея, толкнул его в бок.

– Эй, чего отвернулся, давай вниз!

– Да пошел ты... – буркнул в ответ Комаров.

Призывник остановился.

– Кто это? – спросил он сидящих внизу парней.

Те пожали плечами.

– А ну вставай! Не слышишь, какая была команда? – продолжил долговязый, вскипая, и толкнул Андрея в плечо. – Ты кого послал, козел? Эй, пацаны! – крикнул он через загородку купе. – Тут один сморчок нарисовался! Хочет всю службу на боку пролежать!

Долговязый дернул Андрея за ногу. Комаров повернулся, ухватился руками за полку и лягнул долговязого ногой. Парень ударился спиной о перегородку, вскочил и снова полез на Андрея с кулаками.

– Что к пацану пристаешь? – поднялся с нижней полки плечистый парень. – Не ты его на полку закинул, не тебе и снимать.

Тем временем вокруг Комарова и долговязого собралась толпа, обстановка накалялась с каждой минутой.

– Ша, пацаны! Хорош галдеть! Сейчас «сторожа» сбегутся – небо в клеточку покажется, ни выпить, ни закусить! Мне дружбаны пол-ящика водяры в сумке через окно передали. Как наш «конвой» угомонится, надо бы гражданскую жизнь помянуть.

Новобранцам идея понравилась. Долговязый сплюнул через плечо и возвратился на свое место. Вскоре свет в вагоне был притушен, и началась первая пьяная «солдатская» ночь.

Андрей Комаров и плечистый парень с нижней полки попали в одну казарму, в ремонтно-технический взвод. Плечистого звали Кирилл Ветров.

Еще до армии, проработав целое лето на авторемонтном заводе, Андрей стал неплохо разбираться в технике, но строевая и физическая подготовка давались ему с трудом. Ветров, напротив, не знал проблем с физической подготовкой, но механика и электроника были для него сплошной полосой препятствий. Словом, в первые месяцы службы от «стариков» им обоим крепко доставалось. «Деды» на пинки и оплеухи не скупились, и армейская жизнь заставила Ветрова и Комарова держаться ближе друг к другу. Несмотря на разные характеры – один был замкнут и часто уходил в себя, у другого энергия била ключом, – им удалось сдружиться. Компанейского, физически развитого Кирилла вскоре стали уважать даже «старики», чего нельзя было сказать про Андрея. К тому же долговязый, который затаил злобу на Комарова еще с поезда, при любом удобном случае старался его задеть.

Так случилось и в тот злосчастный день, когда Андрей, отслужив полгода, получил первое и последнее письмо от Анны.

«Дорогой Андрей, – писала она на листке из школьной тетрадки, – прости меня и не суди строго. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал. Ты честный, хороший парень, но я полюбила другого. Через неделю выхожу замуж. Прости меня, если сможешь. Анна».

Андрея, который успел за эти полгода настроить себя не думать об Анне, не вспоминать те далекие счастливые ночи, словно обдало кипятком. Еще тогда, на перроне, он понял, что потерял Анну, но где-то далеко, в глубине души, теплилась слабая надежда, и она помогала Андрею в тяжелых армейских буднях.

Спрятав листок в карман, солдат уединился в туалете. Вновь и вновь он перечитывал послание, словно строчки о замужестве Анны могли вдруг исчезнуть, перестать существовать. Может быть, он все неправильно понял? Может быть, все совсем не так?

Ничего не видя вокруг, кроме этого короткого письма, он не заметил, как в туалет вошли двое – долговязый и грузин Вано. В считаные секунды листок оказался в руках у недругов. Кривляясь и коверкая русскую речь, Вано принялся читать письмо. «Я полюбила другого! Ты плохо меня трахал, дарагой! Вай, вай, вай, как нехорошо!» – скаля зубы, юродствовал он. «Прости, если сможешь, любимый!» – вторил ему долговязый.

Драться Андрей не умел, но письмо во что бы то ни стало надо было отнять. Подхватив стоящую в углу швабру, Комаров бросился на Вано. Тот успел отскочить и подставить Андрею подножку. Комаров растянулся на скользком полу. Обидчики принялись пинать Андрея ногами. Пришлось бы парню несладко, не появись в нужный момент Ветров. Заломив ухмыляющемуся Вано руку за спину, Кирилл ударил его ребром ладони по шее и отключил. Получивший удар по коленям, долговязый отлетел к двери. Кирилл помог другу подняться, вернул письмо и отвел в санчасть.

Молоденькая медсестра, выслушав знакомую песню – «поскользнулся, упал, гипс», – определила бойца в лазарет. Кирилл заходил каждый день, приносил Андрею сок, медсестре – шоколадки. А в один прекрасный день перед выпиской Андрея сестричка прилегла к нему на кровать, сдернула одеяло и подарила себя.

Еще пару раз Андрей прибегал в медпункт, где они занимались любовью. Но однажды солдат Комаров застал медсестру с сержантом из соседней казармы и больше в медпункт не ходил. Уже позже он узнал, что Кирилл попросил девушку утешить друга, а она и не прочь была переспать с любым. Тогда Андрей и понял, что все бабы стервы. Ни одна не умеет хранить верность.

– Кирилл стал для меня всем: другом, братом, отцом, – продолжал Комаров. – Я благодарил судьбу за то, что она свела нас вместе.

Отслужив положенный срок, мы вернулись в Тарасов. Мать к тому времени вышла замуж за хирурга Чикибарова, выписалась из квартиры и уехала в Москву. Кирилл предложил мне вместе заняться бизнесом. У него была машина «восьмерка», я продал доставшуюся от матери квартиру, и мы стали перегонять машины из ближнего зарубежья. Затем наладили канал в Германии, стали сотрудничать с другими странами. Все складывалось неплохо, нам везло. Хотя, если ты разбираешься в технике, это не так уж и сложно. За десять лет мы добились многого. У нас лучший автосалон в Тарасове, несколько заправочных станций.

И вдруг появляетесь вы и сообщаете, что Кирилла нашли мертвым, да еще у себя дома. Мне и в голову не могло прийти, что все закончится так. Десять лет мы шли с ним бок о бок, понимаете? Десять лет! И все было в порядке до тех пор, пока Кирилл не побывал у нотариуса, пока не составил завещание на жену. Щедрый подарок! А бизнес, между прочим, – это вам, Татьяна, не игрушка, чтобы его вот так взять и подарить. Особенно если он создан своими руками. Что понимает в автомобилях эта вертихвостка Марго? Говорил я Андрею, не женись, не твоя это женщина, если она предала одного мужчину, предаст и тебя! Все беды из-за женщин! Не послушал он меня, и вот результат.

– Но Маргарита могла не знать, что муж переоформил на нее все имущество, ведь они не виделись с Кириллом уже несколько дней, – напомнила я Комарову. – К тому же она хотела найти Кирилла, ждала его каждый вечер, не спала по ночам.

– А вот это вы точно подметили. По ночам ей действительно не спалось! Вы не представляете, сколько наглости и коварства в этой женщине...

– Погодите, – остановила я Андрея, – не все сразу. Не перескакивайте с одного на другое. У вас есть что-то определенное насчет позапрошлой ночи? Что означает ваша фраза «по ночам ей действительно не спалось»?

– Да то и означает, что каких-то три дня муж не появлялся дома, а мадам Ветрова уже начала приглашать провести с ней ночь друзей Кирилла. Около полуночи она позвонила мне и потребовала, чтобы я к ней приехал. Какую бредятину она только не несла: и страшно ей в доме находиться одной, и НЛО, похитившие Кирилла, теперь прилетели за ней, даже придумала, что в поселке стреляют и бандиты вот-вот ворвутся к ней в коттедж.

– И что вы ей ответили?

– Я сказал ей, чтоб она перестала придуриваться.

– Вы не подумали о том, что Маргарите действительно могло быть страшно?

– Глупости все это! – буркнул Андрей. – К тому же я был не один.

– Понятно.

– Это все? Теперь, надеюсь, я могу поехать на работу?

– Как вам будет угодно, – поднимаясь с дивана, сказала я.

В машине я призадумалась. Конечно, доверительного разговора у нас с Комаровым не получилось. И дело даже не в том, что он не уважает женщин, просто Андрей – тяжелый человек. Общение с ним сильно напрягает, и от этого ужасно устаешь. Тем не менее у его суждений есть своя логика. А что, если Комаров прав? Интересно, была ли Маргарита верна Кириллу? Если все же убийство мужа лежит на ее совести, то мотив, скорее всего, следует искать именно в этой плоскости. Хотя и материальную выгоду исключать нельзя. Остаться богатой вдовой лучше вдвойне!

Глава 13

Наташа очень точно описала дорогу, поэтому ее дом, скрытый от людских глаз забором бывшего банно-прачечного комбината, я нашла без особого труда. По пути я заскочила в магазин и купила для дочки домработницы большого плюшевого медведя.

После коттеджа Ветровых и хором Комарова двухэтажное строение с длинным узким коридором и ободранными филенчатыми дверями показалось мне совершенно непригодным для жилья и напомнило барак. Все стены коридора были завешаны вышедшими из употребления вещами. Чего я там только не увидела: проеденные молью пальто, медный таз, сломанные санки, ржавую решетку с окна... почти добралась до нужной двери, когда нечаянно задела плечом корыто. Оно сорвалось с гвоздя, стукнуло меня по голове, ударилось о ближайшую дверь и с неимоверным грохотом рухнуло на пол. От испуга я зажмурила глаза и втянула голову в плечи.

Дверь, в которую «постучалось» корыто, мгновенно открылась, и в коридор выплыла огромных размеров бабища с красным лицом и мокрой тряпкой в руках.

– Кого тут принесло? – гаркнула бабища. – Зачем чужое корыто хватаешь?

– Я не хватаю, оно с гвоздя сорвалось.

– Ага, ноги у него выросли! Сорвалось! Ходят тут всякие, а потом вещи пропадают. Корыто почти новое, в хозяйстве вещь необходимая. Говори, зачем пришла, а то я тебя... – грязная тряпка маячила перед моим лицом.

– Я к Наталье приехала.

Женщина недоверчиво скосила на меня глаза и наконец, по достоинству оценив внешний вид, спросила:

– Хозяйка, что ли, ее?

– Типа того.

– Ну-ну, – кивнула соседка и услужливо ударила по двери домработницы кулачищем: – Наталья, отворяй!

В двери появилась Наташа.

– Вот, говорит, к тебе, – указала на меня бабища.

– Проходите, пожалуйста, – посторонившись, кивнула домработница и впустила меня в маленькую комнату.

Узкая кровать и тахта, вплотную прижатые друг к другу, допотопный трехстворчатый шкаф, швейная машинка на столе... Свободного пространства в комнатке просто не осталось. Все выглядело старым, убогим, обшарпанным. Из-за зашторенных окон в комнате стоял полумрак, отчего она выглядела еще более тоскливой и мрачной.

– Мы можем поговорить на кухне? – тихо спросила Наталья. – Сестра все еще спит.

«Значит, у Наташи не дочь, а сестра», – подумала я.

– Я не сплю, – донеслось из глубины комнаты. – Включите, пожалуйста, свет.

Наталья щелкнула выключателем, и на узкой кровати я увидела худенькую девушку с короткими темными волосами и огромными карими глазами. Ее можно было бы назвать симпатичной, если бы не бледно-серый оттенок кожи и худоба. Девушка была в шерстяной кофте, ноги поверх одеяла прикрыты пледом. Рядом на тумбочке лежали книга, очки и стоял стакан с недопитым чаем.

Что-то в ее лице мне показалось знакомым. Я подошла поближе, протянула руку:

– Татьяна.

– Люда, – невесело улыбнулась девушка.

Плюшевый медведь в моих руках выглядел неуместным подарком, но я все же вручила его Людмиле.

– Спасибо, – поблагодарила она и прижала игрушку к груди.

Тут до меня дошло. Лицо этой девушки я видела на фотографии в квартире Петра Авдеева. Именно она стояла рядом с Ветровым у фонтана. Стало быть, это и есть бывшая однокурсница Маргариты и Ветрова отбила Кирилла у нее?

– У тебя все в порядке? – неожиданно спросила сестру Наташа. – Может, хочешь в туалет?

– Нет, – смутившись, замотала головой Люда. – Если что, я тебе скажу.

Заметив мой интерес, Наталья-хозяйка пояснила:

– Людочка инвалид. У нее парализованы ноги, она не может ходить.

– Не надо, – тихо попросила Людмила.

– Хорошо, дорогая, не буду. Посмотри пока телевизор, а я напою гостью чаем.

Наташа включила телевизор, и на экране появилось изображение.

– Пошли на кухню, там будет спокойнее, – шепнула она мне на ухо.

Следом за домработницей я поспешила в другую комнату.

– Курите? – спросила меня Наталья.

– Бросила.

– А я закурю.

После пары затяжек она продолжила:

– С крыши она сиганула. Несчастная любовь.

И Наталья поведала мне трагическую историю своей младшей сестры.

Их родители покинули грешную землю, когда Наталье исполнилось девятнадцать лет, а маленькой Людочке – восемь. Сначала несчастный случай произошел на стройке с отцом, потом от сердечного приступа умерла мать. Наташе пришлось воспитывать сестру самостоятельно.

Ни о каком высшем образовании не могло быть и речи, надо было работать, кормить и одевать себя и Люду. Сколько себя помнила Наталья, она трудилась то на двух работах, то на трех. В ту пору, как назло, страну душила безработица, и получить хоть какую-то более-менее достойную вакансию было нелегко. Да и что она умела? Мыла полы, дежурила санитаркой в больнице, торговала квасом в летнее время года, но денег не хватало. Однако каждый сэкономленный рубль, каждую копейку она откладывала про запас. Наталья мечтала, что ее любимая младшая сестра получит высшее образование и выбьется в люди. Поэтому и воспитывала она Людочку строго. Вечерами проверяла домашнее задание, успевала бывать на школьных родительских собраниях и внимательно отбирала подруг. Наглые, развязные девицы, проживающие по соседству в их районе, Людочке не подходили. Вот так и сложилось, что после занятий девочка прямиком бежала домой.

После одиннадцатого класса Людмила благополучно поступила в политехнический институт, успешно доучилась до последнего курса, как вдруг произошло событие, с ног на голову перевернувшее жизнь сестер, – Людочка влюбилась. И ладно бы в своего однокурсника, так нет – в крутого бизнесмена на восемь лет старше ее.

Они познакомились в филармонии, куда частенько забегала Людмила. У бизнесмена на тот день была запланирована культурная программа: он знакомил иностранных гостей с Тарасовом.

Немцам льстило, что центральная улица города называется Немецкой, а из окон консерватории доносится симфония Баха. Так, на бесплатный концерт попали иностранцы, и судьба свела Людочку с...

– С Кириллом, – закончила я.

– Да, – вздохнув, согласилась Наталья. – Сначала я не хотела об этом вам говорить, но... шила в мешке не утаишь. Все равно бы вы все узнали, так уж лучше от меня.

Она закурила следующую сигарету, и рассказ продолжился.

Наталья словно чувствовала, что ничего хорошего из отношений Ветрова и Людмилы не получится. Слишком они были разные во всем. Он – богатый, избалованный женским вниманием мужчина, она – скромная девочка, привыкшая смотреть на мир сквозь розовые очки. Они были разного круга, с разными интересами и взглядами на жизнь.

«Да уж! А ведь эти двое действительно не пара, хотя бы даже чисто внешне», – подумала я, вспомнив фотографию на книжном стеллаже у Авдеева.

На снимке Ветров выглядел более чем привлекательно: высокий, широкоплечий, уверенный в себе, с благородными чертами лица и сексуальной ямочкой на подбородке. Людмила – худенькая, абсолютно невзрачная девочка с простоватым лицом.

Первое время Кирилл был действительно увлечен Людмилой. Она прибегала домой счастливая и с детской непосредственностью начинала весело рассказывать сестре о том, как прошло очередное свидание. Но однажды случилось то, о чем Наталья боялась даже подумать. До тех пор, несмотря на свой возраст, Людочка не знала мужчин. Да что говорить, у нее и парня-то отродясь не бывало. И вот это произошло. В общем, крепко ее Кирилл зацепил, да вот только сам не зацепился. Три месяца они встречались, а Наташа молила бога, чтобы все у сестры сложилось удачно, чтобы Кирилл ей сделал предложение и чтобы Людочка успешно закончила институт. Но судьба-злодейка распорядилась иначе.

Как-то незадолго до выпускных экзаменов влюбленные случайно столкнулись с однокурсницей Людмилы Маргаритой. Все вместе отправились в летнее кафе. Тогда, в первый же день знакомства с Маргаритой, Ветров вдруг потерял к Людочке всякий интерес. Они еще дважды встречались, но Кирилл был растерянным, скучным и каким-то чужим. Потом отмечали сдачу государственных экзаменов, втроем. Как истинный джентльмен, Ветров проводил Людмилу до дома, но и про Маргариту не забыл.

Телефонных звонков от Кирилла больше не было, встречи прекратились сами собой.

Для Людочки эти недели прошли мучительно. К защите дипломной работы она была не готова, а Наташа не знала, чем девочке помочь. Сестра старалась успокоить ее, внушить Людмиле, что не стоит переживать, что она еще встретит своего мужчину и обязательно будет счастлива. Однако уговоры не помогали, из каких-то источников Людмила узнавала о Ветрове все подробности: где был Кирилл в пятницу, субботу и понедельник. Ей было известно, что Ветров показывал Маргарите свой автосалон, что они ездили на «БМВ» Кирилла на пикник и пили там шампанское, своими глазами видела их входящими в театр оперы и балета, куда приехали с новомодным спектаклем московские артисты.

Что ей оставалось? Конкурировать с такой девушкой, как Маргарита, Людочка не могла. У Маргариты сильный характер, она умна, красива и своего не упустит.

Через месяц Кирилл и Маргарита поженились.

Внезапность горестной вести потрясла Людмилу. Оглохшая, словно под анестезией, она ощутила, как растет и ширится в ней такая тоска, что не выплакать никакими слезами. Грудь словно цементом схватило – не продохнуть. Все прежние беды и обиды смыло, как пену с песчаной поверхности пляжа. Сильные переживания породили мощное желание покончить с жизнью. Людмила не раздумывала долго, бросилась с крыши дома. Но, слава богу, насмерть не разбилась, ее сразу увезли в больницу.

Целую неделю Людмила находилась между жизнью и смертью, но потом кризис миновал. Состояние стабилизировалось, и Людмила пошла на поправку. Однако приговор врачей был суров: деформация позвоночника, паралич нижних конечностей – ходить она не сможет. Людмиле пришлось провести на больничной койке еще целый месяц. Врачи пытались помочь ей, даже прооперировали, но вынуждены были признать, что лечение не принесло желаемого результата.

– Вот с тех пор Людочка не может ходить, – тяжко вздохнула Наташа и замолчала.

– Мне искренне жаль, – посочувствовала я, – но неужели нет никаких шансов ей помочь?

– Может, и есть, да не про нашу честь! – неожиданно вспылила Наташа. – Пойду посмотрю, как она там.

«Эх, Люда, Людочка! Глупая дурочка. Зачем же ты так? Не стоят они, мужики, таких жертв. И сериалы в духе „Санта-Барбары“ им не интересны».

Наташа явилась из комнаты умиротворенной.

– Уснула, бедняжка. Рассказала я Людочке сдуру вчера о смерти Кирилла, так она всю ночь не сомкнула глаз.

Домработница присела на скрипучий расшатанный стул, спрятала под стол красные руки и выжидательно посмотрела на меня.

– Вы мне, Наташа, вот еще о чем расскажите, – обратилась я к ней, – где и как вы познакомились с Ветровым?

Эффект от такого вопроса был неожиданным. Наташа, словно раздавленная непомерной тяжестью, вжалась в спинку стула и, казалось, потеряла дар речи. Мне даже стало ее немного жалко.

– Все верно вы просчитали, Татьяна, – вдруг шумно выдохнув, заявила она. – Специально я к Ветровым на службу устроилась. Хотела за сестру отомстить и самому Кириллу, и его разлучнице жене. Ни Маргариту, ни Ветрова я прежде в глаза не видала, не знала, как приведу в исполнение приговор. Я прикрепила к воротам их коттеджа объявление о желании трудоустроиться домработницей и стала ждать. Через три дня Ветровы предложили мне работу.

В голове моей вертелись дьявольские мысли: задушить, отравить, поджечь дом. Но рука не поднялась ни на то, ни на другое, ни на третье. Не хватило решительности. И тогда я их прокляла. Я взяла на себя страшный грех, понимаете, Таня? Это я виновата в смерти Кирилла. – Наталья удрученно покачала головой и опустила глаза.

– Запоздалое признание, – протянула я. – Уж не хотите ли вы сказать, что владеете магией? Или у вас открылся дар пророчества?

– Не знаю, и все же... думаю, так и есть. Незадолго до смерти Кирилла мне пришло видение. Он стоял посреди горящего круга, задыхался от дыма, но никто не спешил ему помочь.

«Диву даешься, когда встречаешься с проявлениями такого фанатичного воинствующего невежества! – подумала я. – Эта женщина – просто какая-то язычница с ограниченным мышлением».

Я посмотрела в безумные глаза домработницы. «Бедняжка совсем потеряла рассудок! Хотя неизвестно, как бы повела себя я, окажись на ее месте».

– Я допускаю, – продолжала между тем Наталья, – что мое видение – это редкая чувствительность натуры и все такое. Но ведь история рода человеческого полна свидетельствами разного рода феноменов, к тому же в ту ночь... В ту ночь, перед тем как в бассейне обнаружилось тело Кирилла, мне звонила Маргарита. И, что очень важно, – в поселок снова прилетали инопланетяне. Вы понимаете, куда я клоню? Наталья видела в небе за окном эти ужасные летающие тарелки.

«О господи! – мысленно взмолилась я. – Только не надо опять про НЛО». Но Наталья и не думала останавливаться.

– Они летали так долго и так низко, словно собирались опять приземлиться у коттеджа Ветровых.

– А во сколько вам звонила Маргарита? – прервала я Наташу.

– Она звонила дважды. Первый раз около девяти вечера, когда возвращалась с телевидения домой, но тогда она еще не была пьяна. Маргарита собиралась за мной заехать, забрать меня в коттедж. Она не хотела возвращаться в пустой дом, ссылалась на то, что ей страшно и тоскливо. Но я отказалась. Пусть получает то, что заслужила, думала я.

Я представила, как «Мазда» Ветровой кружит по городу, как нервно вцепилась Маргарита в руль. Она знала, что, едва вернется домой, уткнется головой в подушку и будет рыдать, прислушиваясь к шороху за окном и завыванию ветра. Так и произошло. Она не понимала, который час, считала себя никому не нужной. Ей непременно надо было выговориться, найти человека, который ее выслушает, поймет и сможет успокоить. Маргарита подливала и подливала себе в бокал спасительное виски или коньяк... А может быть, все было совсем не так? Откуда такая уверенность в невиновности Маргариты? Нет, правильно предупреждали меня двенадцатигранники – верить никому нельзя!

– Второй раз Ветрова позвонила мне в половине двенадцатого, может, чуть позже. Я не спала, но трубку брать не хотела, чувствовала, что это снова она. Однако звонок мог разбудить Людочку, и мне пришлось ответить. Конечно, это была Маргарита.

Она была абсолютно пьяная и требовала, чтобы я тотчас приехала к ней. Естественно, я отказалась. Я не могла на всю ночь оставить сестру одну.

К тому же сосед со второго этажа затопил нашу кухню водой, пришлось чуть ли не до утра носиться с ведрами и тазами. Вот, взгляните, – и Наташа указала на огромное желтое пятно на потолке. – Мишка Лопатин, алкоголик чертов! Господи, как я всех этих пропойц ненавижу. Никакого житья от них нет! Сколько он тут соседям в подъезде пакостил, сколько крови попил, словами не описать. Нажрется самогону, и понеслась душа в рай! То на весь подъезд матерится, то окна бьет. Однажды чуть Маруськиных котят не подавил, дважды пожар устраивал. Хорошо, та самая Маруська дым унюхала, пожарных вовремя вызвала. У Мишки вся мебель и пол обгореть успели, огонь на стены переметнулся. А дом-то старый, стены деревянные и перегородки из дранки. Мишку тогда здорово мужики поколотили, а через неделю опять с ним вместе водку пили. Но самое главное, что балагур этот никогда воду не закрывает. День и ночь слышно, как она журчит. Он, видите ли, так посуду и одежду вымачивает. А как вода через край плещет, не слышит, пьяная морда! На что теперь потолок белить прикажете? И денег у него никогда нет. Только по соседям занимать горазд. – Наталья удрученно вздохнула, устремив взгляд в потолок.

«Что ж ты, страдалица, на него порчу-то не навела, проклятие не наслала?»

– Значит, к Маргарите вы так и не поехали? – уточнила я.

– Нет. Прости, Пресвятая Богородица, грехи мне мои тяжкие, не поехала я в ту ночь в поселок, лишь к утру в положенный срок явилась. А как Кирилла Геннадиевича в бассейне увидела, так перепугалась до смерти. Жалко мне вдруг отчего-то и его, и Маргариту стало. Себя грешницей почувствовала. Вроде как я во всем виновата. Мало того, прокляла, так еще и в коттедж не поехала. Только если по правде, так и не было нужды Маргарите в моей компании. Без меня было кому утешить ее в ту ночь.

– Что? – вырвалось у меня.

Наташа аж вздрогнула от неожиданности.

– Вы хотите сказать, что Маргарита провела ночь не одна?

– Ну да. У нее ночевал Петр, – невинно хлопая глазами, призналась домработница.

– Так почему же вы мне сразу об этом не сказали? Отчего промолчали в беседе по телефону?

– Так ведь это... Зачем же я зря на хорошего человека наговаривать буду? Петр тут ни при чем. Очень он мне симпатичен. Во всех отношениях положительный мужчина. Часто он к Ветровым приходил, особенно в последнее время, когда бассейн строили. Ни с кем из рабочих не спорил, ни на кого не кричал. Спокойно так на недочеты указывал, мол, вот здесь надо плитку подправить, а тут штукатурку выровнять. Я его частенько чаем угощала. Вот попался бы такой парень Людочке, так без всяких опасений сестру ему в руки передала бы.

Я когда утром в коттедж пришла, прямо сказать, обалдела. Дверь-то мне Петр открыл. Ну, думаю, попалась, распутница! А за Петра порадовалась, что наставил Кириллу рога. Но потом поняла – не было ничего между ними, спали они в разных комнатах. Маргарита все еще в своей спальне поверх покрывала похрапывала. Видно, как с телевидения приехала, так в костюмчике на кровать и завалилась. Только что обувь с нее Петр снял да пледом укутал. А сам, похоже, внизу на диване ночевал. Подушка там лежать осталась и тапки гостевые на полу.

Мы с ним чайку попили, о жизни поговорили, потом он на работу поехал. Да разве стал бы он меня дожидаться и чаи распивать, если бы совершил убийство? Нет, я на все сто процентов уверена, что Петр к этой истории не причастен и о трупе Кирилла в бассейне ничего не знал. Или вы так не думаете?

Я уже не знала, что и думать. От обилия информации окончательно запуталась, даже почувствовала тяжесть в голове. Быстренько простившись с домработницей, я поспешила на свежий воздух. Однако в подъезде нос к носу столкнулась с каким-то мужиком, от которого за версту несло перегаром.

– Ты тут че?! Какого шляешься по подъезду? – возмутился мужик.

– Я из ТСЖ.

– Чего?

– Из домоуправления, говорю! А вы случайно не Михаилом Лопатиным будете?

– Ну, я Лопатин, и че?

– Жалоба тут на вас поступила. Квартиру-то с первого этажа вы затопили в ночь с четверга на пятницу! Было такое?

– Ну, было. Кран у меня сломался, – принялся врать мужик. – Так ее ж, воду-то, руками не удержишь?!

– Вот что, Лопатин, или ты сегодня же починишь краны и прочистишь канализацию со сливом, или лишим мы тебя квартиры к чертовой матери! – строго сказала я.

– Чего?

– Суд будет. Ясно?

Мужик задумался, потер грязными пальцами переносицу. Терять квартиру ему явно не хотелось.

– Ладно, понял, сделаю все.

– И ремонт на кухне у Натальи и Людмилы! – добавила я.

Да уж, дальше в лес, больше дров! Андрей ночевал со Светланой, у Натальи тоже алиби, один только Петр находился в эпицентре вулкана той ночью. И тоже не убивал?

Хотя если рассуждать логически, то все складывается очень удачно. Точнее, с оперативной точки зрения совсем неплохо складывается: имеется подозреваемая и мотив преступления. Кстати, очень весомый мотив! В наличии раздраженность и нервозность, которые можно воспринимать не иначе как проявление страха перед частным детективом. Все довольно трагично оборачивается для подозреваемой.

Я погрузилась в глубокое раздумье.

Мои мысли вновь и вновь, хотела я этого или нет, возвращались к домработнице Ветровых и ее сестре. Теория Натальи об убийстве Кирилла посредством проклятия мне совсем не нравилась. Уж если домработница и замешана в преступлении, то как непосредственный исполнитель, а не Сейлемская ведьма из семнадцатого столетия.

Похоже, что-то ты, Татьяна Иванова, недопонимаешь. Ускользнула от твоего внимания какая-то важная деталь. Придется тебе теперь искать журавля в небе, а это труднее всего.

Ну что ж, подойдем к этому вопросу с другого конца – выясним возможные мотивы преступления, а там будет видно, что к чему.

На первый план, как чаще всего бывает, выплывает корысть. Была ли она у Натальи? Похоже, что нет. Что мог поиметь от смерти Ветрова Андрей Комаров? Будучи осведомленным о походе Кирилла к нотариусу, зная, что свою долю в бизнесе Кирилл завещал жене, – ничего. Петр? Тут все сложнее. Корыстный мотив имеет место лишь при одном условии – после смерти Кирилла Маргарита станет его женой. Стало быть, убийство Ветрова было выгодно одной только Маргарите?

Нельзя исключать и такой мотив, как страх, боязнь разоблачения и тому подобное. Чего боялась Наталья? Что откроется правда об инвалидности сестры? Вряд ли. Скорее это сыграло бы ей на руку. Думаю, Кирилл не поскупился бы на лечение Людочки, узнай, что та пыталась покончить из-за него с жизнью. Боялся ли чего-нибудь Андрей? Неизвестно. Однако Кирилл ему доверял и грозного суда, как мне кажется, не последовало бы. В чем мог подозреваться Петр? Общего бизнеса у Авдеева с Ветровым нет и не было, но была любимая женщина. Даже если предположить, что Авдеев и Маргарита состояли в связи (и именно потому в квартире Петра оказалась клипса Марго), чего стоило такое разоблачение Петру? Конца дружбы с Маргаритой? Слабо. Уж если Петр совершил преступление, то, скорее всего, из-за сильных чувств к любимой. Хотя с трудом верится, что такой простодушный, смешной толстяк мог вообще кого-то убить. Конечно, было в моей детективной практике нечто подобное – внешность зачастую обманчива, но тогда было бы уж слишком все просто: любил, ревновал, убил. Из-за мести, если рассматривать ее как мотив преступления, Кирилла могла убить и Наталья, и даже Андрей, который был явно недоволен тем, что свою часть бизнеса Кирилл переоформил на жену, и вообще, кто угодно. Однако ни Андрей, ни Маргарита и словом не обмолвились о каких-либо врагах. Да и фужеры с отпечатками пальцев Маргариты, найденные в Зимнем саду, исключают возможность убийства Кирилла кем-то со стороны. Нет, это сделал человек, хорошо знакомый с семейством Ветровых, который был вхож в их дом и который заранее запасся фужерами с отпечатками пальцев Кирилла и его жены.

Фужеры! Вот где собака зарыта, искать надо здесь! Откуда взялись эти самые фужеры, предназначенные для вина или шампанского? И почему из них пили пиво? Или не пили? Стоп! Что там было начертано на прозрачном стекле «С» или «Car»? Уж не название ли ресторана «Карамболь»? Вполне возможно, что так расписана фирменная посуда ресторана и фужеры с отпечатками пальцев Ветровых были украдены оттуда. Ну, например, во время празднования Нового года. Как тебе, Таня, такое предположение? Шаткая версия. А припомнишь ли ты, Таня, хоть одну версию, которая бы не казалась в самом начале шаткой? Даже жалкой, беспомощной? Нет? Вот то-то и оно! А ведь в ту новогоднюю ночь в «Карамболе» присутствовали все фигуранты этого дела, за исключением, конечно, Наташи. Но оставим пока домработницу в покое. В конце концов алиби на ночь убийства Кирилла у нее все-таки есть.

Глава 14

В «Карамболе» я появилась в тот самый момент, когда все нормальные граждане Тарасова давно отобедали, а до ужина же еще оставалась куча времени. Поэтому зал ресторана был пуст.

Обедать в «Карамболе» мне прежде не приходилось, но о поварах и блюдах этого заведения я слышала только восторженные отзывы.

Я быстренько разделась и отправилась мыть руки. Закончив гигиенические процедуры, я аккуратно вытерла бумажной салфеткой руки и выглянула в фойе.

Прямо по курсу висело огромное зеркало, в котором отражалась часть зала со столиками и стойка бара. За стойкой хитроватый паренек что-то торопливо переливал из одной бутылки в другую. Вот тебе и «Карамболь»! Даже тут без обмана и жульничества не обходится. Может, Кирилл был прав, выговаривая официантам о низком качестве напитков? Я присмотрелась повнимательнее и сообразила, что бармен, производя подобные манипуляции, хочет выдать дешевую «Столичную» водку за «Абсолют». При солидной разнице в цене совсем неплохой навар. А если учесть, сколько бутылок будет продано за вечер? Ну-ну, махинатор, с другими как хочешь, а со мной у тебя номер не пройдет! В этот момент в зале появился метрдотель, и бармен ловким движением руки спрятал бутылки на нижнюю полку стойки.

Миновав зеркальный коридор, я прошла в зал ресторана.

– Вы голодны? – поинтересовался у меня подскочивший официант.

– Да. Хотелось бы пообедать.

Официант провел меня к одному из столиков и положил передо мной меню.

Ассортимент блюд радовал глаз, а вот цены, скорее, огорчали – дорого, все очень дорого. Я выбрала «Минестрон», салат со спаржей и угря. Теперь надо было что-то решить с напитком. К спиртному я равнодушна, но очень уж мне хотелось подловить на крючок бармена и поболтать с ним «кое о чем». Поэтому к своему заказу я добавила коктейль «Бонапарт».

По таким баснословным ценам все выбранные мной горячие и холодные блюда оказались на столе уже через пять минут. Все выглядело очень аппетитно. Смущал меня лишь зеленоватый коктейль из гремучей смеси непонятных ингредиентов. К тому же подан он был совершенно не в том фужере, увидеть который намеревалась я. Кстати, надо отметить, что фирменных фужеров с серебристой гравировкой я не обнаружила ни за одним столиком.

Когда тарелки опустели, я подозвала официанта и спросила:

– Что это?

– Коктейль «Бонапарт», как вы и заказывали.

– Из чего он приготовлен?

– Французский ликер, киви, водка, мята... – услужливо принялся перечислять парень.

– Какая водка? – строго спросила я.

– «Абсолют», кажется, – официант слегка стушевался. – Я не настолько хорошо разбираюсь в коктейлях. Но если вас так интересуют состав и пропорции напитка, я могу уточнить у бармена.

– Не стоит беспокоиться, – улыбнулась я. – Уточню сама.

Подхватив сумочку, я уверенным шагом двинулась к бару. Официант поспешил за мной.

– Жора, тут девушка интересуется рецептом «Бонапарта». Будь добр, поделись.

Бармен принялся перечислять ингредиенты, входящие в состав коктейля, и получил тот же вопрос, что и официант.

– Вам не понравился коктейль? – попробовал уйти от ответа Жора.

Я недовольно посмотрела на официанта, достала из сумочки деньги и, расплатившись за обед, попросила оставить нас с барменом вдвоем. Официант отошел в сторону, но у меня создалось впечатление, что он пытается подслушать разговор.

– Левая водочка-то? – усмехнулась я, указывая на бокал.

– Вы располагаете фактами или делитесь своими предположениями? – нагло вздернул брови бармен.

– Пока только предполагаю. Но за фактами, уверяю вас, дело не станет. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.

– Может быть, вы из налоговой или милиции? – продолжил кривляние бармен.

– Хуже, дружок, я из прокуратуры. – И перед глазами Жоры раскрылось удостоверение.

Паренек как-то сразу побледнел, скис и опустил плечи.

– Ну, так что, сам водку назад перельешь или позвать шефа?

– Сам, – пообещал бармен.

– И коктейль замени стаканом персикового сока, – приказала я.

Жора засуетился, соку налил столько, что чуть не перелился из стакана. Словно по велению волшебной палочки, перед стойкой вырос администратор, зато куда-то испарился официант.

– У вас проблемы? – бархатным голосом спросил администратор.

– У меня? Абсолютно никаких, – улыбнулась я и принялась пить через трубочку сок.

– Вы уверены?

– А вы?

Сбитый с толку вопросом администратор вытаращил на меня глаза.

– Могу я поговорить с вашим сотрудником наедине? – спросила я.

– Конечно, – пожал плечами мужчина и потихоньку отошел в дальний конец зала.

– Так вот, Жора, сейчас ты честно и откровенно ответишь на все мои вопросы, и у тебя появится шанс остаться с головой на плечах. Понятно?

Жора кивнул, а я приступила к допросу.

Перво-наперво меня интересовали фирменные фужеры с серебристой надписью «Carambol». Бармен вынул один фужер из шкафа и протянул мне.

– А почему ваш ресторан не поддерживает имидж заведения и не выставляет такую красоту на столы?

– Так ведь в том-то и дело, что перебили и разворовали всю красоту. Нечего выставлять-то.

– Вот об этом я и хочу поговорить.

Бармен удивленно заморгал.

– Меня интересует, Жора, кто обслуживал посетителей ресторана в новогоднюю ночь? – продолжила я.

– Да я и обслуживал. Нам хоть и платят в праздники двойную ставку, но охотников провести Новый год за барной стойкой или с подносом в руках не так и много. Все стараются отметить праздник в кругу семьи, среди близких людей. А у меня ни жены, ни детей, вот и получается, что я крайний. Я так мечтал посидеть дома под елкой с любимой девушкой. Настюха тоже настроилась на романтический вечер вдвоем, но нет, как говорится, «мечтать не вредно»! Нам обоим пришлось натягивать униформу и обслуживать гостей.

– Столики заказывал Ветров?

– Да, Кирилл Геннадиевич – наш постоянный клиент. Крутой мужик. У него свой автосалон в районе Сенного рынка.

– Сколько было приглашенных?

– Всего одиннадцать человек обслуживали.

– Понятно. Гости остались довольны?

– Ну да. Вроде все прошло хорошо. Правда, сам Ветров был не в настроении. А что случилось-то? Что вас интересует?

– Фужеры. Ты сказал, что у вас пропадает фирменная посуда. В ту ночь тоже такое случилось?

– Было дело, недосчитались парочки фужеров. Но, как я уже говорил, такое случается часто. Гости, бывает, напьются и бьют посуду. Поэтому небольшой процент от стоимости фужеров и тарелок мы закладываем в счет клиента за обслуживание, так что... – Жора развел руками.

– И кто же из гостей прихватил с собой фужеры?

– Я не видел. Не помню ничего подобного. – Бармен смотрел на меня чистыми невинными глазами, а мне отчего-то казалось, что он далеко не так откровенен, как хочет казаться.

– А ты вспомни. Со спиртным-то, поди, химичил, так и за реакцией заказчиков должен был следить.

– Я? Химичил?! Да больно мне надо постоянным клиентам подлянки подстраивать? Ни в жизнь! А с фужерами в руках кто только по ресторану не мотался. Потом собирали их во всех мыслимых и немыслимых местах: в фойе, на лестнице и даже в туалете.

– Камера наблюдения у вас в ресторане задействована?

– Ну, скажете тоже! Это же не банк! В «Карамболь», между прочим, посетители не только пообедать приходят, здесь и серьезные вопросы решают, и с любовницами отдыхают. Случись что, нам за такие дела потом головы поотрывают.

– Ладно, Жора, расслабься. У меня к тебе больше вопросов нет.

Покидая уютный зал ресторана, я бросила взгляд на администратора, который грозной поступью уже спешил к бармену.

«Итак, с одной стороны, версия о похищенных из „Карамболя“ фужерах подтвердилась, – принялась рассуждать я, – однако личность вора так и осталась неизвестной. Смущает и тот факт, что в ресторан на празднование Нового года было приглашено одиннадцать человек. Мне же известны только пятеро, причем вместе с погибшим Кириллом. Тем не менее кража фужеров говорит о том, что преступление было спланировано заранее и ни о какой нелепой случайности не может быть и речи. Так что разыскала бы я в свое время Кирилла Ветрова или нет, возвратился бы он к жене на сутки раньше или продолжил скрываться, конечный результат оказался бы тем же – его бы все равно убили».

На улице смеркалось.

«Самое время для того, чтобы незаметно проникнуть в пустой коттедж Ветровых», – решила я.

Наверняка милиция что-нибудь да не заметила, пропустила при осмотре места преступления.

Глава 15

Оставив «девятку» в стороне от коттеджа, я направилась к воротам.

Особнячок, как и следовало ожидать, стоял на прежнем месте, только вид у него был какой-то нежилой и мрачноватый.

Чем ближе я подходила к коттеджу, тем сильнее чувствовала, как по спине бегут мурашки. Внутри меня начала подниматься волна панического возбуждения.

Таня, возьми себя в руки! С чего ты мандражируешь? Эта нервозность может помешать делу. Разве ты забыла, что приехала сюда потому, что уверена в своей правоте? Ничто не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Ты ведь знаешь, что любая загадка разрешима, стоит только повнимательнее посмотреть вокруг и как следует пошевелить мозгами. Вот, уже лучше, смелее вперед!

Я выдержала небольшую паузу и осмотрелась по сторонам. Впрочем, на улице уже было так темно, что можно было не беспокоиться, что меня заметят соседи. Ну, а фонарь? Кому вообще есть дело до фонаря?

Через пару минут я преодолела высокий забор и двинулась к дому.

Перво-наперво я решила обойти с фонариком коттедж, осмотреть карнизы и высокие окна зимнего сада. Ведь именно в зимнем саду обнаружили тело Кирилла, и, как ни странно, ни госпожа Ветрова, ни ее преданный донкихот Петя Авдеев не слышали, как муж вернулся домой. Хотя, по логике вещей, Кирилл непременно должен был натолкнуться на спящего в большом зале Петра, но этого не произошло, а стало быть, попал хозяин в дом каким-то другим путем.

Я медленно брела вокруг коттеджа, шаря фонариком по темным окнам и стенам, пока, наконец, не добралась до той части дома, где, по моим расчетам, должен был находиться зимний сад. Направив поток света вверх, я принялась тщательно изучать каждый сантиметр стены и... Вот это удача! Рама одного из окон оказалась прикрыта неплотно. Я поняла, что окно не заперто. Да оно и понятно – с внешней стороны окна ручек нет. Вот она – лазейка! Ну что ж, тем же путем проникну в дом и я. Ухватившись за карниз, я запрыгнула на цоколь и изо всех сил надавила на раму. Она поддалась с трудом, но все-таки после некоторых усилий окно распахнулось. Я подтянулась и залезла внутрь помещения. Мне довольно быстро удалось найти выключатель, и, наплевав на все условности, я включила свет. Как я и предполагала, оказалась в зимнем саду.

С тех пор как я побывала в этой комнате с Маргаритой, здесь ничего не изменилось. Все так же журчали фонтанчики, благоухали цветы и ровной гладью блестела в бассейне вода. Ничего постороннего, ничего подозрительного, чистота и порядок. Хотя нет, кажется, с чистотой я все же слегка поторопилась. На полу, рядом с окном, через которое мне удалось проникнуть в помещение, я увидела несколько комочков земли.

Сама я с подоконника спрыгнула очень аккуратно, не задев ни одной кадки, ни единого горшка с растениями. Стало быть, просыпала землю не я.

Комочки оказались сухими, но хорошо прилипли к полу, а это значит, что в момент осыпания земля была влажной. Мокрую почву еще надо умудриться просыпать, если только чем-нибудь подковырнуть. Я склонилась над горшком с лимоном и обнаружила на поверхности почвы канавку. Кто-то сгреб землю в кучу к краю горшка, стало быть, поэтому она и посыпалась на пол. А вот и сломанная ветка. На самом ее конце засохшее темное пятнышко. Неужели кровь?

Соединив в одно целое эти улики, я пришла к выводу, что Кирилл попал в зимний сад через окно, причем не просто влез, а его втащили. Деревья здесь расположены на значительном расстоянии от окна, и один человек, спускаясь с подоконника, их вряд ли заденет. Тут же вырисовывалась иная картина... Преступник наверняка не пользовался светом, потому не заметил, как рука Кирилла задела горшок с лимоном. Бросив тело Ветрова в бассейн, убийца осторожно, чтобы не оставить отпечатков пальцев, поставил на столик украденные в ресторане фужеры и удалился из зимнего сада.

Я выключила свет, залезла на подоконник и спрыгнула во двор. Все, что я хотела узнать, узнала. Эх, господин Загуляйко, похоже, долго тебе еще придется ходить в капитанах!

Луч фонарика высветил под ногами узкую дорожку, ведущую от окна к запасной калитке. И даже не дорожку, а одинокие следы на снегу, заботливо кем-то заметенные. Похоже, преступник пытался уничтожить улики. И все же этот кто-то оказался не настолько внимательным. След остался. Нет, не от ботинок или сапог. Это была узкая, не слишком четкая бороздка, оставленная от широкого каблука, как если бы человека, не способного передвигаться самостоятельно, тащили волоком, подхватив под мышки, а ноги волочились бы по снегу. И это еще раз доказывало правоту моей версии – Ветрова втащили в дом через окно.

Я подошла к калитке. Здесь не было замка, и не надо было перелезать через забор. Зато до машины пришлось идти довольно долго по скользкой разухабистой дороге. А ведь на автомобиле и впрямь к калитке не подъехать! Это каким надо быть Гераклом, чтобы тащить на себе тело здорового мужика чуть ли не вокруг всего забора?

Я села в машину и опустила стекло. Противной назойливой мухой в моем сознании металась и стучала одна навязчивая мысль, кто все это устроил.

И тут я увидела, как к дому Ветровых движется какая-то фигура. Человек уверенной походкой шел прямо к воротам коттеджа. Вот он остановился, подергал железную дверь и что-то проворчал. Потоптавшись какое-то время около ворот, мужчина попытался перелезть через забор, но длинное пальто мешало ему перекинуть ногу, цеплялось за острые наконечники металлических прутьев. Наконец он оставил попытку проникнуть на чужую территорию таким способом, отряхнул пальто, засунул руки в карманы и побрел вдоль ограды по той самой тропинке, по которой недавно возвратилась из зимнего сада я. На мою «девятку» мужчина не обратил никакого внимания. Казалось, человек так погружен в свои мысли, что не замечает ничего вокруг.

Во все глаза я следила за передвигающейся фигурой, пытаясь понять, что это за тип в длинном пальто. Но было слишком темно, и разглядеть лица мне не удавалось.

И тут я заметила, что он движется к калитке! Видно, знает, что она не заперта. Кто же это может быть? А что, если в коттедж решил вернуться убийца? Из своего детективного опыта и бесед на эту тему с психологом я знала, что убийцы действительно довольно часто возвращаются на место преступления. Такова их звериная натура. Они просто ничего не могут с собой поделать, ноги сами ведут их к страшному месту.

Времени на раздумье просто не оставалось, мужчина уже прошел через калитку во двор. Если сейчас он полезет в окно, то это точно убийца! И что же мне предпринять?

Я достала из сумочки пистолет, в левую руку взяла фонарь, наручники и бросилась к забору.

В этот момент мужчина остановился под окном, поднял голову вверх и о чем-то задумался. Словно воланчик, подброшенный умелой рукой спортсмена-теннисиста, я перелетела через забор, в три прыжка достигла стены коттеджа и набросилась на типа в пальто. Заломив ему руку за спину, я пригнула его к земле и нацепила наручники. Включив фонарь, я посветила в лицо мужчине.

На меня, жмурясь от бьющего в глаза света, недоуменно уставился Петр.

– Татьяна, вы?

– Как видите.

– Почему вы тут? Зачем заковали меня в наручники?

– Вот только не надо играть со мной в кошки-мышки. Подымайтесь и пройдемте в машину, там и поговорим.

Мы вернулись в «девятку», уселись на заднее сиденье. Я предполагала, что Петр начнет оправдываться, придумывать небылицы, нервничать и психовать, но он молчал.

– Где это вы ободрались? – указывая на его запястье, спросила я.

– Вчера порезался осколком чашки по неосторожности.

– Бывает...

Все это выглядело по меньшей мере странно. Его ночное появление у дома Ветровых, желание проникнуть во двор через калитку и царапина на руке. Может, это он поранился о ветку лимона?

– Это вы убили Ветрова? – в лоб спросила я.

– Нет. То есть да. Это я убил Кирилла, – ответил Авдеев.

От такого откровенного признания я поначалу опешила, даже не сразу нашлась, какой вопрос задать следующим.

– Зачем? Что толкнуло вас на преступление?

– Любовь, – спокойно ответил Петр.

– Вы так невозмутимо об этом говорите, словно совершили подвиг. Может, вы еще и гордитесь своим поступком? – усмехнулась я.

– Это я убил Ветрова! – упрямо повторил Петр. – Я был сегодня в Волжском отделе милиции, написал признание капитану Загуляйко. Не понимаю, почему меня до сих пор не арестовали и за что они держат в изоляторе Маргариту?

Как складно у него все получается: «я убил», «я написал»! И главное, ведет себя так, словно ничего не боится. Не нервничает, держится уверенно, с каким-то внутренним достоинством. Даже наручники не вывели его из себя. Все это как-то не укладывается в привычную схему. Да и в прошлую встречу он произвел на меня впечатление интеллигентного растяпы, эдакого Пьера Безухова – добряка и по всем параметрам положительного мужчины. Нет, что-то здесь не то! Не похож Петр на убийцу и на похитителя фужеров из ресторана не похож. А может быть, есть в этом всем что-то еще, чего я не знаю? Может, его поведение – часть хитроумного плана, задуманного, чтобы пустить меня по ложному следу? Но если Петр убийца и во всем признался капитану, почему Загуляйко его не арестовал?

– Расскажите, как вы провернули это дело с убийством Кирилла?

Авдеев немного помолчал, собираясь с мыслями, потом поведал мне свою версию преступления.

Оказывается, Петр очень переживал из-за того, что Маргарита стала женой Ветрова. После того как Кирилл пропал, он надеялся, что сумеет наладить с любимой женщиной близкие отношения. И вот такой момент настал – Маргарита позвала его ночью к себе. Петр не настаивал на сексе, тем более что Маргарита была пьяна, а ему хотелось добиться осознанного решения любимой в этом вопросе. Ночевали они в разных комнатах, но Петру никак не удавалось заснуть. Вскоре он услышал, как входная дверь открылась. Именно в эту ночь вернулся домой Кирилл. Петр заманил Ветрова в зимний сад и утопил его в бассейне.

– Ясно, – кивнула я. – А сейчас-то вам что понадобилось в коттедже?

– Кот. Я хотел забрать кота. Ведь подохнет зверюга от голода, а Маргарита очень его любит.

– У вас есть ключи от дома Ветровых или вы собирались разбить окно?

– Ничего разбивать я не собирался. У меня остались дубликаты еще с тех пор, как я занимался отделкой зимнего сада.

– Тогда почему вы вошли через запасную калитку?

– К сожалению, от ворот ключей у меня нет. Прежде они постоянно были открыты. А через забор мне перелезть не удалось.

– Ну что ж, забирайте своего кота, – разрешила я, освобождая руки Петра от наручников.

– Как, вы меня не арестуете?

– У меня нет ордера на ваш арест, к тому же я частный детектив.

Авдеев нехотя покинул машину, обошел забор, через запасную калитку вернулся к коттеджу и отпер ключом дверь.

Я не стала дожидаться, пока Петр с котом появятся на пороге дома, в любом случае его виновность или невиновность надо было сначала доказать. Поторопилась я с его захватом, зря птичку спугнула! Кто знает, может, Авдеев и правда ни при чем, а взял на себя вину, чтобы вызволить любимую из СИЗО.

Но тут на меня снизошло озарение! Почему эта мысль не пришла мне в голову раньше? Если Маргарита, обзванивая в ночь убийства всех знакомых по телефону, жаловалась на НЛО, вспышки в небе и даже стрельбу, значит, в недостроенном коттедже кто-то был! Кто-то снова запускал летающие электронные игрушки.

Знали об этом Кирилл и Андрей и... еще журналист Евгений. Андрей Комаров провел ночь со Светланой, стало быть, до игрушек добрался Женька?

С верхнего этажа недостроенного особняка дом Ветровых виден как на ладони. Так что ночной испытатель супермодной техники Евгений вполне мог оказаться свидетелем происходящих около интересующего меня дома событий. Журналисты – народ внимательный и любопытный, и если Женька не заигрался в инопланетян, то наверняка видел, кто входил или влезал в коттедж Ветровых.

Но и это еще не все. Недалеко от коттеджа кто-то затеял стрельбу. Конечно, искать выброшенные из оружия гильзы сейчас не имело смысла, но идеи на этот счет у меня имелись. Отчего-то пришел на ум старый охотник, очевидец НЛО, а ныне обычный пенсионер Федор Лукьянович. Я вспомнила, как старательно старик чистил свое охотничье ружье и совсем недавно пополнил запас патронов. Уж не объявил ли дедуля войну летающим тарелкам? Похоже, старик на такое способен! Конечно, Лукьянович – еще тот фантазер, однако он тоже чего-нибудь мог заметить.

Глава 16

Через десять минут я остановила машину у избушки Федора Лукьяновича, по скрипучим ступенькам поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

– Открыто! – раздался старушечий голос из избы.

Я вошла в полутемную комнату, в которой пахло навозом и парным молоком.

У стола стояла баба Катя и через сложенную в два слоя марлю разливала по банкам молоко.

– Здравствуйте. Что же вы дверь-то держите незапертой?

– А чего нам опасаться? – удивилась старуха. – Красть у нас нечего, а ежели нехристи пожалуют, так Лукьянович их ружьишком шуганет.

«Это кого же бабулька нехристями называет? – удивилась я. – Уж не пришельцев ли из космоса?»

– Баба Кать, мне бы с Федором Лукьяновичем потолковать. Он дома?

– А где ему быть? Надо, так заходи в его горницу, там он, обувку чинит. – Баба Катя махнула рукой в сторону закутка.

Старик сидел в своей комнатенке, только теперь вместо ружья в руках у него был молоток. Ловко приставив крошечный гвоздик к резиновой подбойке сапога, он трижды стукнул по шляпке молоточком. Гвоздь легко вошел в каблук. Незатейливая операция повторилась.

– Добрый вечер, Федор Лукьянович, – поздоровалась я. – Смотрю, дело у вас ладится.

Дед поднял на меня хмурый взгляд и вновь принялся за работу.

– Вы меня, наверно, не узнаете? Помните, в прошлый раз вы мне про инопланетный корабль рассказывали?

– Помню, помню, как не помнить. Такие гости в наших краях нечасто бывают, – снова пристально вглядываясь в мое лицо, ответил старик. – Только курточка на тебе тогда другая была.

– А у вас еще отличная зрительная память, – похвалила я Федора Лукьяновича.

– Глаза-то еще, слава богу, глядят, вот ноги плоховато ходят, – признался старик. – А ты, дочка, чего к нам опять? Видать, никак наша военная оборона не может с ентими инопланетными захватчиками сладить, все им факты подавай?

– Все, дедушка, сладили уже. Больше НЛО в поселке не появятся.

– Ой, так ли это?

– Так. А от командования обороны вам особая благодарность.

– Это еще за что?

– Ну как же, Федор Лукьянович? За отвагу, за то, что не побоялись пойти один на один на врага, за то, что соотечественников своих от инопланетян защитить пытались.

– Слышь, Катерина? Благодарность мне объявили! А ты почем зря давеча мне скандал устроила!

– Но и выговор вам строгий занесли, – продолжала я врать. – Вы ведь, Федор Лукьянович, чуть было серьезную операцию не сорвали своими несогласованными действиями. Очень руководство обороны на вас осерчало, даже ружье конфисковать хотело. Ой, стыдно, Федор Лукьянович, стыдно. Как же это вы так, без приказа?

– Я, конечно, очень виноват перед руководством Генерального штаба, но действовал так не по малодушию, а по злому стечению обстоятельств. Клянусь, дочка, ежели меня не лишат звания старшего сержанта, искуплю свою вину верной службой Отечеству. Я готов выполнить любое поручение, пусть только прикажут.

– Отлично, но вы должны пообещать – больше никакой самодеятельности, никакой стрельбы! В противном случае ваши действия будут расценены как предательство и саботаж! Вам все ясно?

– Так точно! – выпалил дед и даже поднес руку к непокрытой голове.

– Вот и договорились, – уже мягко сказала я. – А теперь расскажите мне подробно об этой вашей тыловой обороне.

– Пробудившись от болезненных стеснений сердца, которые словно камень давили на грудь, – начал Федор Лукьянович рассказ, – я пошел на кухню, достал из буфета валерьянку, посидел немного в душной комнате, потом сунул ноги в валенки, натянул телогрейку, ушанку и вышел на крыльцо. Ночь была лунная, на небо высыпали звезды. И так их было много, что казалось, Землю нашу к себе притянул Млечный Путь. Смотрел я на эту красоту, и так она меня заворожила, что глаз от неба не мог оторвать. Сердце как будто отпустило, и дышать стало легко.

Да только недолго это счастье продлилось. Потихоньку в душу начала заползать тревога, и тут появились они – круглые, плоские, лунно-ядовитого цвета. Сердце мигом тисками зажало. Так и до миокарда недалеко! А ведь сколько нас здесь в поселке таких больных гипертоников да инфарктных, думаю. Тогда-то я и понял, какое зло несут с собой инопланетные пришельцы, догадался, что настроены они по отношению к землянам враждебно! Конечно, этого было вполне достаточно, чтобы подняться на крестовый поход против страшной заразы, прилетевшей из космоса.

Я возвратился в избу, взял свое ружье и отправился к пустырю, откуда, как мне показалось, легче всего было целиться по «летающим тарелкам». Я хотел разом и навсегда покончить с неземной нечистью.

– И что ж, вы так один и пошли?

– Что время понапрасну терять? Сосед слег третьего дня, в доме напротив проживает одинокая старушка. А молодые не больно-то верят в инопланетных пришельцев. У них только компьютеры да телевизоры на уме. – Дед замолчал, потом сердито вздернул лохматые брови и проворчал: – Ты, родимая, меня не перебивай, право слово! Эдак я нить разговора могу потерять.

Так вот, отправился я было на пустырь, а ноги-то не идут совсем. Пришлось технику заводить. Еду, значит, – на улицах ни души, время-то позднее, уж за полночь перевалило. И такая обида у меня, понимаешь ли, на губернатора нашего и военных, что безобразие эдакое допустили, что до простого народа им дела нет!

А «тарелки» между тем по краю поселка летают, будто облюбовали чего. Ну, думаю, сейчас я вам жару задам! Остановил я машину у магазина, спрятался за домом полковника, зарядил ружье и по «тарелке» бабах! Стрельнул и ошалел. Как только снаряд «тарелки» коснулся, она мгновенно рассыпалась на мелкие кусочки, будто и не пуля ее пробила, а ядерный носитель! Вместо падающих на землю обломков в воздухе закружились блестки, напоминающие мерцающую россыпь угасающего фейерверка. Что, думаю, за чертовщина? Пальнул во вторую, и опять та же канитель.

Через несколько секунд все исчезло, а на дороге невесть откуда появился автомобиль. Огромный, черный, как вороново крыло. Остановился недалеко от одного из коттеджей, и выходят из него двое.

– Вы их рассмотрели, дедуля?

– Какое там! Ведь ночь же была, темно, хоть и звезды светили. Да и струхнул я ненароком, нервишки не выдержали. Притаился за углом, наблюдаю, значит. Только понять никак не могу, то ли люди они живые, то ли пришельцы из подстреленного корабля? Оба здоровые, плечистые! А страшные, аж жуть! И походка у них какая-то не человечья, вроде как танцевали они, передвигаясь.

Я их на мушку взял, а руки трясутся, слушаться не хотят. Эти двое уж совсем близко ко мне подошли. Слышу, болтают о чем-то по-нашему, по-русски. Пока я раздумывал, что делать, один из них поскользнулся и упал. Второй пнул ногой калитку и поволок того, что упал, к дому. Тут луна за тучку зашла, скрыла мужиков из виду. Я развернулся да потрусил к «Запорожцу». Больше уж ни во что не стрелял.

– Соседи-то выстрелов не напугались?

– Куда им! – махнул дед рукой. – Спали, как сурки в зимнюю ночь, ни в одном окне свет не зажегся.

Я призадумалась: если один из вошедших в калитку мужчин Кирилл (а в этом я не сомневалась!), то почему он не воспользовался ключом и не зашел в дом через дверь? Зачем ему понадобилось обходить забор и делать огромный крюк?

Конечно, я отдавала себе отчет в том, что старик запросто мог приврать. Но если он даже и врал, то бескорыстно, не надеясь на выгоду, не пытаясь меня обмануть, так – для интереса! Пожалуй, даже не врал, а пытался приукрасить события или же, напротив, сгущал краски. Да и само слово «врать» совершенно к нему не подходило – он рисовал в уме события, творил. Тем не менее после разговора с Федором Лукьяновичем я пришла к окончательному выводу – Маргарита не виновна в смерти мужа, а Кирилла, скорее всего, отравили где-то вне дома и уж потом полуживого или испустившего дух втащили через окно зимнего сада в коттедж. И еще: мне вдруг стало совершенно ясно, что расследование вступило в решающую фазу и скоро всему наступит конец.

Я попрощалась с фантазером Лукьяновичем и вышла во двор. Баба Катя куда-то пропала, наверное, ушла разносить молоко.

Шурша колесами по заледеневшей дороге, я поехала в сторону недостроенного коттеджа. Дом, о котором рассказывал Комаров, стоял в отдалении от жилых коттеджей. Он будто бы был специально построен для того, чтобы из него наблюдать за окрестностью.

Высоченный плотный забор выглядел агрессивно-затаенным. Я подошла к нему и толкнула ворота. Конечно, они оказались запертыми. Обойдя вокруг дома, я остановилась около раскидистого клена, сплошь усеянного прошлогодними гроздями сухих сережек, в двух метрах от кирпичного забора. Без труда забралась на дерево, перелезла на толстый сук и, оттолкнувшись от него, спрыгнула во двор. Интересно, как попадали в коттедж Комаров и Ветров? Впрочем, это не настолько важно. Зато от моих глаз не ускользнуло то обстоятельство, что одной стороной здание стояло к забору совсем близко. Это давало возможность беспрепятственно покидать коттедж, выпрыгнув из какого-нибудь окна.

Я отыскала незастекленное окно, ведущее в подвал, и залезла в дом. Внизу оказалось совсем темно. В нос ударил резкий запах опилок и цемента. Неровный пол подвального помещения был засыпан песком и слегка припорошен опилками. Включив фонарик, я обнаружила лестницу, поднялась по ней наверх и очутилась на третьем этаже. Через окна струился рассеянный лунный свет. По цементному полу эхом отзывались мои шаги. Дом казался абсолютно пустым, и никакого деревянного ящика с игрушками не было и в помине. Я бродила по комнатам, высвечивая темные углы и оставленные без присмотра стройматериалы, пока не наткнулась на низенькую дверь с висячим замком. Это еще что такое? Уж не каморка ли для карлика или домового? Но чем черт не шутит? И я изо всех сил ударила ногой по замку. М-да! А замок-то был не заперт!

Я заглянула в каморку и тут же увидела ящик. Безо всякого угрызения совести я сдвинула в сторону доски, служившие крышкой, и достала яркую картонную коробку. Игрушечный космический корабль действительно напоминал тарелку. Диаметром в полметра, он весил не более трехсот граммов. Безукоризненный дизайн и беспроводное управление игрушкой вызывали восхищение, но проверять на практике творение японских мастеров я не стала. Ночные полеты НЛО над поселком закончены раз и навсегда!

С верхнего этажа коттеджа освещенный луной ночной поселок был похож на сказочное царство. Многочисленные особняки с черепичными крышами придавали ему патриархальный вид. Трехъярусные круглые колонны на одних, высокие узкие окна-бойницы на других в сочетании с тарелкообразными спутниковыми антеннами напоминали о связи времен и поколений. А вот и коттедж Ветровых! Однако с такого расстояния довольно трудно рассмотреть, что делается у его стен.

На полу у окна я заметила гору окурков. Отшвырнув носком ботинка в сторону самый длинный бычок, мне удалось прочесть название марки сигарет. «Кэмел». Ну, конечно же, тут побывал Евгений. Именно этот кретин курит вонючий верблюжий табак! Мальчишка не удержался от соблазна и в ночь убийства Кирилла Ветрова запускал из каморки летающие корабли.

«Впрочем, это даже к лучшему!» – подумала я и набрала Женькин номер.

Глава 17

Бойфренд ответил только после третьей попытки.

– Ну, и где тебя носит? – сердито спросила я.

– Я в больнице, на Большой Горной, – послышался жалобный Женькин голос.

– Ты что, белены объелся? Какими судьбами тебя туда занесло?

– Да занесло-то меня в другое место, только вот оказался я тут.

И Женька поведал мне печальную историю о ночном визите в недостроенный коттедж поселка «Юбилейный».

Досыта наигравшись «летающими тарелками», он аккуратно уложил их в коробки и вернул в ящик, после чего спустился в подвал, чтобы покинуть «секретный испытательный полигон». Фонарика у Женьки с собой не было, поэтому пробирался он к небольшому, почти не выделяющемуся на фоне ночного неба окну на ощупь. Глаза у него слипались, ноги замерзли от долгого пребывания в неотапливаемом помещении. Естественно, в темноте он никого не заметил, вследствие чего и получил тяжелым предметом по голове. Из глаз посыпались искры, ноги подкосились, и он оказался на вонючих опилках. Однако у начинающего журналиста и испытателя хватило мозгов, чтобы откатиться в сторону и не получить дополнительную порцию бесплатных тумаков от неизвестного «доброжелателя». Женька вскочил на ноги, метнулся к лестнице, мухой влетел на третий этаж и сиганул из открытого окна в сугроб.

Его видавшая виды «шестерка» завелась на удивление быстро, через двадцать минут он уже отпирал ключом дверь своей квартиры.

Женька всю ночь промучился с головной болью, да еще, как назло, начались спазмы в желудке и тошнота. Утром к Евгению пришел друг Серега, увидел, в каком тот состоянии, и вызвал «Скорую помощь».

– Как ты себя чувствуешь сейчас? – спросила я.

– Лучше бы я остался дома. Тань, приезжай, забери меня отсюда.

– Ни за что! Лечись давай! – категорически заявила я. – И вообще, кто тебя на ночь глядя отпустит?

– Тогда я сам удеру.

– Ладно, – сменила я гнев на милость. – Сейчас подъеду. Жди.

Скоро впереди показалось милое здание серого цвета с замечательными решеточками на окнах первого этажа. Прекрасную картину дополняло радушное приветствие: «Добро пожаловать!» Ну и ну!

Прием посетителей, естественно, был закончен. Тем не менее я надеялась, что по спецпропуску – парочке сторублевых купюр – меня все же пропустят внутрь. В каком же отделении лежит этот больной на голову прыгун? Получить от Женьки полезную информацию мне, конечно, очень хотелось, а вот забирать из больнички его не стоило. Вдруг у парня серьезное сотрясение мозга, а это уже не шуточки!

Я вылезла из автомобиля и, обдумывая слова и выражения, которые помогли бы уговорить Женьку пройти необходимый курс лечения, побрела к больничному крыльцу.

Тут в окне первого этажа я увидела печальную физиономию своего бойфренда. Он был не один – с низкорослым пареньком в толстом шерстяном свитере и клетчатом шарфе, обмотанном вокруг шеи. На пациента больницы тот явно не тянул. Молодые люди открыли форточку, уселись на подоконник и закурили. Должно быть, они находились в туалете или комнате для курения.

Я стояла в тени, свет из окна на меня не падал, поэтому ни Женька, ни его знакомый не догадывались, что их кто-то может услышать, без всякого опасения завели разговор.

– Значит, говоришь, совсем от этой телки голову потерял? – спросил неизвестный парень.

– Может, тебе, Серега, покажется странным, но мужчины тоже люди. Не все, конечно, и не всегда, но преимущественно все же человеки, – шмыгнув носом, промямлил Женька.

– Кто бы сомневался.

– Она считает, что мужчины становятся настоящими мужиками только к тридцати годам.

– С чего бы это?

– Выискала во мне, понимаешь ли, кучу слабостей и пороков. А между прочим, любому человеку свойственно быть слабым, желать, мечтать и придумывать.

– Твоя проблема, Женек, лишь в том, что ты этой самой бабе позволил собой крутить. Ты на себя посмотри, в кого ты превратился? Никогда я тебя раньше таким не видел! Трахни ее, и дело с концом!

– Ага, как же, так она и согласилась!

– Что, стерва, что ли?

Женька кивнул.

– Хоть красивая?

– Не то слово! Грудь – во! Ноги – во!..

– Ну, тогда ты, брат, пропал. Тогда тебе точно надо с недельку на больничной койке поваляться. Телки – они народ жалостливый, даже те, которые стервы.

– Да не могу я здесь оставаться! – вспыхнул Евгений. – Не мо-гу!

Слушая этот треп, я не скажу, что очень огорчилась, но задуматься было над чем. Ну, а уж коль меня считают стервозной особой, так надо ею быть до конца!

Через пять минут я сидела в кабинете дежурного врача, а через пятнадцать уже знала все подробности о том, как Женьке назначили гастроскопию и как позорно он сбежал с этой, прямо скажем, не очень приятной процедуры.

Стоило ли теперь тратить время на уговоры?

Евгения и его приятеля Сергея я нашла все в том же месте – в курилке на первом этаже.

– Привет! – улыбаясь во все тридцать два зуба, поздоровалась я. – Ты уже собрался?

– Думаю, что Женьке стоит на пару деньков задержаться, обследоваться до конца, – развел руками шибко умный тип в клетчатом шарфе.

– Как знаешь, дорогой! – подмигнула я Женьке. – Однако я считаю, что гастроскопию можно пройти и в местной поликлинике.

Женькины щеки вспыхнули кумачом.

– Ведьма! – сквозь зубы прошептал Сергей.

Я усмехнулась – парень попал в яблочко. Именно так называют меня за глаза мои верные друзья и бывшие коллеги менты.

Высадив Серегу на полпути к Женькиному дому, я решила слегка подлизаться к обиженному бойфренду. Зная, что путь к сердцу мужчины (а к сердцу Женьки особенно!) лежит через желудок, я остановилась у павильончика, где на раскаленных шампурах готовились куры-гриль.

У голодного Женьки от предвкушения загорелись глаза, я слышала, как он тайком глотает слюнки. И вдруг меня точно током прошибло – с заболеванием желудка гриль противопоказан! Вот досада! Опять я настервозничала, сыпанула соль на рану.

– Дочка, не покупай ты этих импортных курей, возьми лучше нашу, домашнюю, – услышала я за спиной голос старушки. – Всех пеструшек распродала, одна осталась, а через полчаса автобус в село уходит. Курочка свеженькая, деревенская, чистенькая. Бульон из нее душистый! Тридцать минут поваришь, а пользы куда больше, чем от горелых шашлыков.

Я сунула бабульке деньги и получила взамен сырую ощипанную тушку. Варить, конечно, не хотелось, да и повар из меня никудышный, но, как говорится, назвался груздем – полезай в кузов.

* * *

На плите в кастрюле весело булькал бульон, наполняя квартиру ароматом целебного варева.

– Сейчас ударим по кофейку! – потирая ладони, заявил Женька.

– Я-то ударю, а вот тебе от кофе стоит воздержаться.

– Почему?

– Желудок побереги! И вообще, мужчинам кофе пить не стоит – на потенцию влияет.

– А рекламируют!

– Эпоха двойных стандартов. Рекламируют у нас все. Меня лично забавляет в этом отношении реклама сигарет... Покупаешь пачку, а там всевозможные вкладыши, призывающие поучаствовать в розыгрыше призов. А то и просто рекламная акция, где за определенное количество логотипов от данной марки сигарет ты можешь получить в центре выдачи призов подарок. Крупными яркими буквами на вкладыше написано «Лови момент!» или «Открой свой мир!». А в самом низу маленькими едва заметными почти не просматривается: «Минздрав предупреждает...»

– Ладно, раз кофе вреден, буду употреблять водку, – пошутил Евгений.

Мы с Женькой сидели на кухне и рассматривали фотографии на мобильном телефоне, которые внештатный журналист желтой прессы успел нащелкать во время «налета» на город НЛО. В основном это были, конечно, живописные пейзажи ночного неба с ненавистными мне «тарелками», но на некоторых снимках встречались и темные контуры попавших в объектив, то есть на экран дисплея, коттеджей. Никаких полуночных путешественников или крадущихся вдоль забора мужских фигур я в телефоне Евгения не обнаружила. Единственное, что привлекло мое внимание, – крошечный холмик, по очертаниям похожий на автомобиль, но я прекрасно понимала, что даже при увеличении этого снимка на компьютере в энное количество раз ничего путевого не получится – я увижу лишь большое расплывчатое пятно.

– Жень, ты во сколько к запуску-то приступил? – поинтересовалась я.

– Поздно, где-то после одиннадцати вечера.

– А закончил?

– Закончил часа в два.

– И что же, ты все эти три часа только в небо смотрел и совсем не следил за окрестностью? – сердито спросила я.

– Да что случилось-то? Почему ты злишься? – вытаращил Женька глаза.

– А то, что на тебя напали, чуть голову не пробили, а ты даже не знаешь, кто это был! Неужели никого не заметил?

– Так, понятное дело, сторож приходил, а может, сам хозяин коттеджа.

– Ну конечно! Хозяин! Как ты думаешь, что это такое? – ткнула я пальцем в машину-холмик на дисплее.

– Автомобиль, какой-то внедорожник. Похож на «Лендровер», джип «Чероки» или «Додж». На эту машину-то я обратил внимание, только вот марку назвать затрудняюсь. Далековато он от коттеджа остановился, да и на улице было темно. Но если ты думаешь, что на меня напали люди из этого автомобиля, то ошибаешься. Не было им до меня никакого дела. Когда их автомобиль подъехал к поселку, я притаился, испытания прекратил. Из машины сначала долго никто не выходил, потом вылезли двое и, пошатываясь, побрели к одному из коттеджей. Оба мужика были пьяные в стельку. Куда им до НЛО в небе? Самим бы на ногах устоять!

– И ты продолжил развлекаться? – с укором заметила я.

– Совсем недолго, потому что у соседнего магазина нарисовался какой-то сумасшедший старик в ушанке и валенках и начал палить из ружья по «тарелкам». Попал в одну, между прочим, снайпер хренов! Тут я понял, что пора сматывать удочки, не ровен час, поднимет охотник тревогу.

– Ты тех мужиков рассмотрел? – с надеждой спросила я.

– Мужики как мужики, здоровые вроде, не старые. Хотя в дубленках никто худым и не выглядит. Один все время спотыкался, видно, шибко перебрал, второй его чуть ли не на себе тащил.

– Понятно. А ты случайно не заметил, в тот коттедж, куда эти двое направились, раньше никто не заходил?

– Нет, – покачал головой Евгений. – Видел только, как один из мужчин вернулся, сел в авто и уехал. Кстати, во второй раз он мне показался не таким уж и пьяным.

– Куда уехал?

– Ну, ты, Тань, даешь! – удивился Женька. – Откуда же мне знать? Может, домой поехал или в кабак вернулся, а может, снял номер в гостинице и бабу туда приволок.

– Ты прав, – задумчиво произнесла я.

Номер в гостинице. А ведь Ветров действительно последние дни провел в «Словакии». Вот откуда надо начинать копать! Вполне возможно, что в день убийства к Ветрову приходил гость.

Я вскочила со стула, опрометью бросилась в коридор.

– Не езди пока на своей «шестерке»! – крикнула я на прощание Женьке. – Убийца мог запомнить твой номер!

– Какой убийца, Таня? – растерянно переспросил Евгений, но я уже захлопнула дверь.

Глава 18

Когда я зашла в гостиницу, стрелки часов показывали без четверти восемь. В вестибюле было на удивление тихо, лишь с экрана телевизора доносились негромкие голоса героев какого-то сериала. У самого входа, переминаясь с ноги на ногу и не зная, чем себя занять, стоял охранник. За стойкой в гордом одиночестве скучала симпатичная регистраторша. Никто из них не обратил на меня внимания.

Я решила обратиться к девушке-регистраторше. «Вероника Кудрявцева», – прочла я на бейдже и поздоровалась.

Девушка лениво подняла на меня подведенные глаза.

– Чем могу помочь? – спросила она.

– Мне необходимо срочно увидеть господина Комарова, проживающего в вашей гостинице.

– У вас с ним назначена встреча?

– Видите ли, Вероника, в чем дело: мы договорились с ним о встрече вчера по телефону, но сегодня в условленном месте Андрей Данилович не появился.

Мадемуазель за стойкой едва уловимым движением скривила губы, что могло означать лишь одно: удивила, мужчины так непостоянны!

– Это сугубо деловая встреча. Поймите, может сорваться серьезный контракт с иностранными заказчиками, которого господин Комаров ждал более четырех месяцев. Предварительный договор подписан, но у иностранцев возникли кое-какие вопросы. Нужен сам Андрей Данилович.

Девушка открыла настенный шкафчик, заглянула в него и произнесла:

– Ключи от номера на месте. Комарова в гостинице нет.

Об этом я знала и без нее.

– Как же мне его найти? Андрей Данилович не отвечает на телефонные звонки. Может быть, с ним что-то случилось? Ради бога скажите, когда вы видели его в последний раз?

Девушка напряженно задумалась.

– А вы знаете, ни вчера, ни сегодня я не встречала Андрея Даниловича в гостинице.

– Вы здесь дежурите сутками?

– Я заступаю на смену в девять часов вечера. Через час и пятнадцать минут мой рабочий день закончится.

– Может, вы просто не обратили на Комарова внимание? – притворно поинтересовалась я.

– Да кроме Андрея Даниловича тут и внимание-то обращать не на кого! – начала было Вероника, но вовремя прикусила язычок. – Говорю же вам, не появлялся он в мою смену в гостинице. Хотя подождите... – Девушка полистала странички регистрационного журнала. – Ну конечно! Что же вы мне голову морочите? Ваш Комаров выписался из гостиницы еще вчера, до моего прихода.

– А кто дежурил вчера? – не унималась я.

– Оксана Маркова. Но на работе она появится теперь только завтра. Да и вряд ли она вам подскажет, куда съехал Андрей Данилович, мы ведь не расспрашиваем наших постояльцев об этом. Попробуйте лучше поговорить со служащими ресторана, Комаров там довольно часто ужинал.

До двери ресторана я дойти не успела. Тихим, но настойчивым голосом меня подозвала гардеробщица.

Подобный тип женщин мне хорошо знаком. С виду вежливы и дипломатичны, на самом же деле говорливы и впечатлительны. Они постоянно находятся в эпицентре неприятностей. Обычно я стараюсь держаться от таких подальше – своих проблем хватает! Но в данном случае особо выбирать не приходилось, просто не из кого было.

– Девушка, вы ведь интересуетесь Андреем Даниловичем – молодым симпатичным брюнетом с ямочкой на подбородке?

– Да, – ответила я и показала гардеробщице фотографию Кирилла Ветрова.

– Не подумайте, что я специально подслушивала ваш разговор с Вероникой, просто в вестибюле так тихо... – попыталась объяснить женщина. – Возможно, я смогу вам помочь.

Гардеробщица скромно, словно школьница, опустила глаза и принялась рассматривать свои ладони.

– Я, конечно, очень дорожу своим местом в отеле. Меня устроила сюда подруга, снабдившая самыми лестными рекомендациями. Но зарплата гардеробщицы – это, вам, ни чаевых, ни премий... – вздохнув, пожаловалась женщина.

– Вы знаете, куда уехал Андрей Данилович? – недоверчиво спросила я.

– Мне известно, куда он вчера поехал и на чем.

Пришлось оказать материальную помощь не слишком застенчивой гардеробщице. Та неторопливо свернула банкноту и убрала в карман.

– Так куда же отправился Комаров? – поторопила я вымогательницу.

– В баню!

– Куда? Вы уверены?

– Выходя из ресторана, Андрей Данилович так и сказал, что лучшим местом для решения накопившихся проблем является баня. Ваш знакомый жил в гостинице несколько дней, и до вчерашнего вечера я ни разу не видела его улыбающимся. Но вчера молодого человека точно подменили. Он пожелал мне доброго вечера и даже остановился, чтобы переброситься парой фраз о погоде и здоровье. Я была очень удивлена.

Ну, конечно же, в баню! Гардеробщица ничего не напутала. Ведь и доктор из Дорожной больницы упоминал, что Кирилл то ли сам собирался в баню, то ли всех туда посылал.

– И с кем же он поехал в баню?

– С кем, не знаю, но уехал Комаров на огромной черной иномарке, такой, как у «новых русских».

– Спасибо, – коротко поблагодарила я гардеробщицу и покинула гостиницу. Понятное дело, что путь мой теперь лежал в баню, в новомодную сауну с бассейном на улице Чернышевского, о которой упоминала при нашей встрече Маргарита Ветрова.

Глава 19

Я немало читала о восточной роскоши, но представить не могла, что турецкие бани в Тарасове построены с таким размахом.

По широкой, покрытой ковровой дорожкой лестнице я поднялась на второй этаж и с ходу попала в огромный шатер с голубым куполообразным потолком и рельефными узорчатыми стенами. Вдоль стен двумя полукругами и овалом по центру расположились мягкие кожаные диванчики с миниатюрными столиками. Разделены они были между собой полупрозрачными перегородками, на каждой из которых был изображен сюжет из сказок «Тысячи и одной ночи». В кабинках восседали и возлежали завернутые в простыни мужчины. Раскрасневшиеся и разомлевшие, они пили холодное пиво, минералку и водочку, закусывали бутербродами и фруктами. Словом, все было как в кино.

Я с любопытством разглядывала внутреннее устройство помещений и не заметила, как сзади ко мне, мягко ступая по ковру, подкрался незнакомый мужчина.

– Крошка, ты случайно не ошиблась дверью? Женское отделение напротив.

Вот сказанул тоже – «крошка»! И это с моим-то ростом!

Я уставилась на мужчину, он – на меня. Худой, в белом халате, на голых ногах сланцы. Господи, а брюки-то он где потерял?

– Нет, не ошиблась, – нагло заявила я.

Мужчина манерно передернул плечами, кокетливо поправил халат на впалой груди и, сложив губы бантиком, прочирикал:

– А-а, так ты, наверное, от Свистунова к Ивану Семеновичу? Тебя Юля зовут?

– Вот именно, – подтвердила я.

– А я Августин. Рановато ты, крошка, пришла. Иван Семенович не раньше девяти подъедет. Ну, ничего, Юлечка, я пока познакомлю тебя с подругами.

За Августином я проследовала в небольшую комнату. На диване сидели две «подруги» в нижнем белье и над чем-то весело смеялись.

– Прикинь, ну прямо мышиный хвостик! – хохотала одна. – Зато пупок на десять сантиметров выпирает. Я даже сначала не сообразила, где у него что!

Вторая девица устало улыбнулась.

«И тут бордель», – подумала я.

Увидев меня, «подруги» мигом захлопнули рты и принялись ревниво осматривать меня с головы до ног.

– Знакомьтесь, девочки, – жеманно произнес Белый Халат. – Это Юля. А это Кира, – Августин показал на кудрявую брюнетку с огромным бюстом. – Галина, – кивнул он в сторону белокожей Снегурочки с длинными русыми волосами.

– Хай! – подмигнула мне грудастая Кира.

– Привет, – поздоровалась Снегурочка.

Я прошла к креслу, что стояло напротив дивана, и села.

– Клиентура-то как, баблом не обижает? – развязно спросила я «подруг».

Галина молча пожала плечами.

– По тарифу работаем, а если кто пощедрее окажется, так, бывает, сверху баксов сто кидает, – расплылась в улыбке Кира.

Широкобедрая Кира развалилась на диване, раскинув в стороны руки. Ее не смущал мой пристальный взгляд. И хотя она наверняка понимала, что по всем статьям проигрывала Галине с ее точеной фигуркой, смело продолжала демонстрировать свои габариты.

Галка, прижав к груди коленки, грустно смотрела в темное окно.

– Интересно, кто придумал баню – мужчины или женщины? – вдруг поинтересовалась она.

– Мужики, конечно! – тут же отозвалась Кира.

– Почему?

– Чтоб от жен скрываться и баб чужих иметь.

– Не знаю, может, оно и так, но у меня после сауны нет никакого желания заниматься сексом. Все время в сон тянет.

– То у тебя, а то у мужиков. Они после парилки и бассейна словно энергией напитываются, как будто порцию «Виагры» хватануть успевают. Я и сама, грешным делом, люблю попариться, да чтоб мужичок веничком похлестал по бокам и ягодицам. Жаль, здесь веников нет.

В это время открылась дверь, и в проеме появилась голова Августина. Галина от неожиданности вздрогнула, Кира расправила плечи и с любопытством уставилась на заморыша.

– Пошли, крошка, – поманил пальцем грудастую Августин. – Поплаваешь пять минут с Тимуром в водичке и тащи его в кабинет.

Кира самодовольно улыбнулась и, помахав нам ручкой, скрылась за дверью. Мы с Галкой остались вдвоем.

– Мне показалось, ты не слишком довольна выбранной профессией? – обратилась я к девушке.

– У меня нет другого выхода. Мне срочно нужны деньги.

– Какие-то проблемы?

– В общем, да, только это никому не интересно.

– Это не ответ. Я тоже пришла сюда не из любви к сильному полу.

– Мне нужны деньги, чтобы нанять киллера, – внезапно выпалила Галя.

– Киллера? – шепотом переспросила я.

– Похоже, ты не ожидала услышать нечто подобное?

– Честно признаться, нет, но дело не в этом. Тебе не кажется, что ты принимаешь собственные обиды и неприятности слишком близко к сердцу?

– Ладно, забудь, – отмахнулась от меня Галина и, сжав зубы, снова уставилась в окно.

– Да не злись ты. Я тоже мужиков ненавижу, и я на твоей стороне. Лучше расскажи, что случилось.

Снегурочка повернула ко мне свое белое личико:

– Мы дружили с Олегом с восьмого класса. Он провожал меня до дома, носил портфель. Мы праздновали наши дни рождения и вместе ходили на дискотеки. А потом родители Олега поменяли квартиру, их семья переехала в другой район. С какой шайкой Олег там связался, не знаю, но за последние полгода он изменился до неузнаваемости – стал грубым, нахальным, циничным, перестал меня замечать. Стыдно признаться, но я его любила даже таким. И вдруг незадолго до Нового года я увидела его у своего подъезда. Он был мил и приветлив. Мне даже показалось, что это тот самый Олег, которого я знала прежде. Мы договорились встречать Новый год вместе. Тогда я не догадывалась о его коварных планах, верила ему. Господи, какая же я была дура! Родители Олега ушли отмечать праздник к своим родственникам и оставили квартиру в полное распоряжение сыночка. Сначала все шло хорошо. Мы выпили шампанского, потанцевали, а потом в квартиру ввалились его новые друзья. Олег куда-то исчез, наверное, специально заперся в одной из комнат. Отморозки стали ко мне приставать, сорвали платье, белье, по очереди... воспользовались моим телом. Я кричала, звала Олега на помощь, а они закрывали мне рот руками и называли... Мне хотелось умереть, но я не умерла, лишь проваливалась в какое-то минутное забытье и снова возвращалась в действительность. И вдруг я увидела Олега. Он стоял у стены и молча наблюдал за происходящим. Когда все закончилось, один из ублюдков предупредил, что если я напишу на них заяву ментам, то они то же самое сделают с моей младшей сестрой.

– И ты ничего не предприняла?

– Анюте всего тринадцать лет. Но я отомщу, я обязательно отомщу за это!

– Ты хочешь убить их всех?

– Нет, только Олега. Те двое уже получили свое. Они угнали какой-то автомобиль и разбились на нем насмерть.

– Дело, конечно, твое, но я считаю, что нанимать киллера – не лучшее решение, к тому же очень опасное. Есть много способов отомстить обидчику получше.

– Как, например?

– С одной женщиной случилась история, очень похожая на твою, и она поступила так: купила целую упаковку голубой краски в баллонах с распылителем, наняла шустрых подростков и велела следить за обидчиком. Ее бывший парень учился тогда в академии права и очень кичился этим. Так вот, каждое утро на протяжении нескольких недель подростки вылавливали парня у входа в учебное заведение и распыляли на его одежду и волосы краску, после чего моментально убегали с места преступления. То же самое юные маляры проделывали и во дворе его дома, и рядом с развлекательными учреждениями. Однокурсники и друзья сначала жалели парня, потом недоумение сменилось подозрениями. В конечном счете с ним перестали здороваться, общаться и обходили стороной. К нему прилипло прозвище Голубой, и парню пришлось забрать документы из академии и даже уехать из города.

Глаза Галины загорелись.

– Думаешь, у меня получится? – возбужденно спросила она.

– Не будь пессимисткой. Верь в себя – и ты обязательно увидишь свет в конце туннеля. Кстати, та девушка поступила в институт, а потом удачно вышла замуж, – подбодрила я Снегурочку.

– Пожалуй, ты права. А сама-то зачем сюда пожаловала?

– Да уж не за тем, зачем пришла сюда Кира. Я расследую убийство одного молодого человека, он незадолго до смерти побывал в этой бане.

– Ты из милиции? – испугалась Галина.

– Нет, конечно. Не паникуй, я частный детектив. Лучше вот, посмотри, ты встречала здесь вчера этого молодого человека? – протянув фотографию Кирилла, спросила я.

Галина молча взяла фотокарточку в руки и отрицательно покачала головой:

– Нет. Ты меня, Юль, извини – не присматриваюсь я в бане к мужчинам, стыдно за себя и вообще... Если бы я встретила кого-нибудь из них на улице, то не узнала бы ни за что. Но с этим парнем лично у меня точно ничего не было.

– Ну, нет так нет.

– Я тебя подвела? – забеспокоилась Галина.

– Ничего страшного. Просто придется побеседовать с другим человеком.

Перед тем как представитель интимсервиса Августин появился в комнате, я успела проинструктировать Галю насчет того, как она должна себя вести. Все, что требовалось от девушки, – это не вмешиваться в наш разговор, а тихонько сидеть в углу комнаты и молчать.

– Что, крошки, скучаете? – с порога спросил Белый Халат. – У меня есть чем вас порадовать. Скоро в баню прибудет шеф, а тебя, Галочка, через двадцать минут ждет клиент.

– Вот и отлично, крошка, как раз все вопросы перетереть успеем! – язвительно заметила я, запирая дверь комнаты изнутри и опуская ключ в карман.

– Чего-то я не понял! – удивленно приподнял брови Августин. – Что это все значит?

– Успокойся, никто тебя не обидит, если ты сам этого не захочешь. А ты ведь не захочешь?

Я подошла к побледневшему Августину и подтолкнула его к дивану. Августин кулем свалился на мягкое сиденье.

– Ты что себе позволяешь? – Белый Халат отпружинил обратно и замахал в воздухе ручонками.

А вот это он зря, иногда во мне просыпается зверь. Но Августин такой хлипкий! В общем, я решила, что сильно не буду на него давить. Я лишь легонько пнула худышку по тощим ляжкам, возвращая его на диван.

– Кто вы? Вы не Юля? – вдруг перейдя на «вы», пролепетал он.

– Угадал, крошка, не Юля. Я частный детектив.

– Детектив?! А я тут при чем? Я не совершал никаких преступлений и к этому бизнесу не имею ни малейшего отношения.

– Неужели? А мне показалось, еще как имеешь, самое непосредственное, так сказать, близко-контактное.

– Ладно, спрашивайте, что вас интересует?

– Мужчину этого видел вчера? – указала я на фотографию Кирилла.

– Нет, – затряс головой Августин.

– А если подумать?

– Да. Только, клянусь богом, это не мой клиент.

– Тогда чей?

– Не знаю, ничей. Он вообще ни массажем, ни интимными услугами ни разу не пользовался. Приходил с другом и уходил.

– И вчера?

– Как обычно: пришли, попарились, поплавали в бассейне, пивка попили...

– Значит, так, давай по порядку. Что за друг? О чем говорили? Во сколько ушли?

– Да хрен его знает, что за друг? – неожиданно смутился Августин. – Какой-то он никакой – ни рыба ни мясо, незапоминающийся. Вроде и приходил не один раз, а описать трудно. Тут каждый вечер столько народу меняется, что в глазах рябит. Все голые, в белых простынях. Того, что на фотографии, помню – красавец мужчина, а с кем был?.. Вроде среднего роста, спортивный такой... Вот сланцы его запомнились... Он все время ногой болтал, пока они в кабинке сидели.

– И долго они сидели?

– Думаю, до полуночи. Во всяком случае, пива выпили литра четыре.

– До полуночи? Во сколько же закрывается баня?

– Мы круглосуточно работаем.

– А где они пиво брали?

– Да здесь, в буфете, заказывали.

– О чем вели разговор?

– Кто их знает? Я ведь к чужим разговорам не прислушиваюсь и на соседнем диване не сижу. Я массажист.

Недовольно фыркнув, я всем видом показала, что результат нашей беседы меня не устраивает.

– Ты извилинами-то пошевели. Как-никак «Турецкие бани» для тебя все равно что дом родной, а в милицейском участке, может, что-то и не сложится. Кто знает, с кем в одну камеру попадешь? Ушибы, синяки, перелом ребер – там дело обычное. Я ведь не просто так тебе фотографию показала, сего человека уж нет в живых, зато убийца ходит на свободе. «Турецкие бани» – последнее место, где успела побывать жертва. И если, не дай бог, тебе что-то известно, тебя, не раздумывая, уберут с дороги как ненужного свидетеля. Думаешь, убийца остановится? Не надейся. В этой истории уже полно трупов. Твой будет очередным и, хотелось бы надеяться, последним.

У несчастного Августина при каждом моем слове все больше округлялись глаза, все бледнее становилось лицо. Но, видно, угроза подействовала.

– Вспомнил! – возбужденно воскликнул он. – Когда я проходил мимо этих двоих в свой кабинет, у того, в зеленых сланцах, зазвонил телефон. Мне показалось, что звонила ему женщина – может, любовница или жена. Говорила очень громко, так, что слышно было даже посторонним, и, по-видимому, чем-то она была взволнована. Ей очень хотелось, чтобы мужчина срочно приехал к ней. «Выпей снотворное и ложись спать», – недовольно ответил мужчина. Женщина настаивала на своем. Тогда молодой человек отдал трубку приятелю, тому, что на вашей фотографии. Тот какое-то время держал телефон у уха. Правда, непонятно, зачем, если и так все было отлично слышно? Ничего не сказав, он вернул аппарат назад. «Извини, Марго, я не могу приехать, я не один», – объяснил женщине хозяин мобильного и отключил связь. Красавчик с фотографии отчего-то разнервничался, а неприметный приятель съязвил: «Думаешь, она на мне остановится? Боюсь, что плохи наши дела!» Это все, что я слышал, – запыхавшись от страстной речи, Августин перевел дух и нетерпеливо заерзал на диване. – После телефонного разговора мужчины засобирались, неприметный прихватил с собой начатую бутылку пива, и они ушли.

– Вы уверены, что молодой человек, обращаясь к женщине, называл ее Марго? – переспросила я.

– Обожаю Булгакова. Маргарита! Это имя я не спутаю ни с одним другим.

Массажист умолк. Я поняла, что из Августина никакой информации мне больше вытянуть не удастся. Похоже, напуганный до смерти Белый Халат выложил все, что знал. К тому же, не ровен час, в баню мог заявиться Иван Семенович, а мне встречаться с шефом банного бизнеса было ни к чему.

– Ну ладно, спасибо за информацию. – Я поднялась с кресла и отперла дверь. – Если что, я знаю, где тебя найти, – сказала я Августину.

Галина, все это время молча сидевшая на стуле, вдруг встрепенулась:

– Подожди, ты уходишь? А как же я?

– Ты должна сама решить, что тебе делать дальше.

На мгновение Галя замерла, не зная, как ей поступить – остаться в «Турецких банях» и копить деньги на киллера или уйти с чувством собственного достоинства и начать новую жизнь.

Пока она решала эту сложную проблему, я вышла из комнаты и благополучно миновала зал с куполообразным потолком.

– Подожди, я с тобой! – услышала я за спиной голос Галины.

Вообще-то, на попутчиков я не рассчитывала, да и времени на советы и утешения у меня уже не осталось. Однако Галку было искренне жаль.

– Ладно, жду тебя на лестничной площадке, только поторопись! Надо быстрее линять отсюда! – бросила я через плечо, решив, что высажу девчонку на ближайшей остановке.

Не прошло и пяти минут, как с низа лестничного пролета донесся топот. Казалось, табун парнокопытных после знойного летнего дня спешит на водопой. Кого же это так приперло?

Я слегка перегнулась через перила и посмотрела вниз. По лестнице быстрым шагом поднимались три милиционера в форме.

Опаньки! Это еще что за облава? Или тарасовским блюстителям порядка с их грошовой зарплатой стали по карману заведения подобного типа?

Милиция тем временем достигла второго этажа. Несмотря на быстрый темп и довольно крутой подъем, дыхание у мужчин было ровным, и я в глубине души порадовалась за отличную физическую подготовку служащих нашей доблестной милиции.

Старшим из них оказался тридцатилетний, как я определила возраст мужчины, капитан. Он поднял на меня свои огромные голубые глаза, ухмыльнулся, однако ничего не сказал. И тут я поняла, что просто растворяюсь в этих бездонных озерах, таю, словно пластилин на солнце. Но что бы могла означать его ухмылка? Неужели капитан принял меня за проститутку?

Он наконец отвел от меня взгляд и потянулся к двери. Вот тут-то эта самая дверь и заехала по высокому челу капитана. Не успел милиционер сообразить, что с ним случилось, как на лестничную площадку вылетела Галина.

– Ой! Я, кажется, вас убила? – приложив ладошки к груди, виновато спросила она.

– Кажется, да, – потирая лоб пальцами, кивнул капитан.

Я рассеянно наблюдала за тем, как Галя достала из сумки носовой платок и приложила его к ссадине на лбу капитана. А ведь все это могла бы сделать и я! Почему я не догадалась? Эх, Танюша...

– Смотри не залечи его насмерть! – бросила я Снегурочке и, повернувшись, быстро спустилась по лестнице.

– Тань, ты чего? – спросила догнавшая меня на улице Галя.

– Ничего особенного. Просто не хотела попадать под облаву на проституток.

– Господи! Какая же я дура! Не сообразила, чем мне это грозит.

– Впервые встречаю женщину, которая охотно признает этот бесспорный факт, – съязвила я. – Ладно, садись в машину, повезу тебя.

Оставшись в салоне одна, я надеялась привести в порядок мысли, однако меня преследовал образ голубоглазого капитана, а странная ухмылка на его губах, то и дело всплывающая в памяти, мешала сосредоточиться.

«Изыди прочь, сатана!» – приказала я видению. Не хватало еще влюбиться.

Мне следовало как можно быстрее проанализировать полученные от массажиста сведения и продолжить поиск убийцы.

«Допустим, – принялась рассуждать я, – некий мужчина пригласил Кирилла в сауну и, пока тот накачивался пивом, подсыпал ему в бокал медленно действующий яд. Исходя из того, что окно в зимнем саду коттеджа оказалось незапертым, можно предположить, что преступник действовал по заранее подготовленному плану. В доме Ветровых после исчезновения Кирилла, как я выяснила, успели побывать только двое мужчин – Андрей и Петр. Однако последний, откликнувшись на просьбу хозяйки, в ночь убийства находился в самом коттедже, а стало быть, не мог вторично попасть туда через окно. Или все-таки мог?

Рассмотрим такой вариант: как только Маргарита уснула, Петр покинул на какое-то время коттедж. Но он никак не мог провести три часа в бане. Тем более вряд ли Кирилл отправился бы в сауну с бывшим парнем своей жены. К тому же машины у Авдеева нет.

Хотя и Комаров ездит на серебристом «Форде», а не на черном «Лендровере». Однако в разговоре он обмолвился, что его джип нуждается в ремонте. А это уже кое-что! В последние дни Кирилл общался только с Андреем. Потому сдается мне, что в турецких банях Ветров был именно с ним. Но в таком случае не понятен мотив преступления. Зачем Комарову понадобилось убивать Ветрова? Материальной выгоды ему никакой нет, из рассказов самого Андрея он боготворил Кирилла, старался во всем ему подражать.

Стоп! Вот именно – подражать! А не мог ли он совершить убийство из-за мести и обиды? Месть – это разве слабовато? Нет. Я видела Андрея, смотрела ему в глаза, даже общалась. Может, Комарову надоело видеть себя на втором плане, чувствовать себя запасным игроком? Вполне возможно, что он обозлился на Ветрова за то, что тот переоформил свою половину бизнеса на жену. И это тоже провал. Такие люди не прощают другим своих поражений, и вполне возможно, что Комаров во всем обвинял Кирилла.

А что, не плохой повод для убийства!

Но зачем понадобилось тащить Кирилла в коттедж? Тем более втаскивать его через окно? Ответ очевиден – чтобы отвести от себя подозрения. Именно по этой причине и были выставлены на столик фужеры с остатками отравленного пива, которые преступник выкрал из ресторана. Комаров не уважает женщин, похоже, даже ненавидит их лютой ненавистью, поэтому и подставил Ветрову без особых угрызений совести.

Телефонный звонок Маргариты оказался как нельзя кстати. Наверняка ревнивый Кирилл хотел убедиться, что жена проводит ночь одна. Но расчетливый Андрей уговорил друга проникнуть в дом тайком, чтобы «не спугнуть птичку».

Все логично и объяснимо.

Тем не менее какие бы красивые и правдоподобные версии я ни выстраивала, доказательств у меня не было. Лишь предположения. Где улики, свидетели, подтверждения? Нет? А на нет и суда нет!

Оставалось лишь одно – ловить преступника.

В голове созрела довольно простая идея, и я уже собиралась позвонить Комарову, однако что-то меня смущало. А это верный признак того, что настал момент, когда необходимо получить поддержку у высших сил. Другими словами, мне требовалось посоветоваться со своими магическими двенадцатигранниками, что я незамедлительно и сделала. Остановив машину, я бережно извлекла из мешочка косточки и задала вопрос: «Что сулит мне сие мероприятие и имеет ли смысл его затевать?» Слегка встряхнув их в ладонях, я бросила кости на сиденье машины.

8+30+22 – «Это момент пробуждения тайных сил подсознания. Прислушайся к себе, сконцентрируйся на действительно важном. И энергия рода, спонтанной или нажитой мудрости, заработает на тебя».

Ну ни фига себе! Пробуждение тайных сил, концентрация энергии! Что может означать эта фраза применительно к моей ситуации?

Поразмыслив, я решила, что ничего плохого. Если я прислушаюсь к себе и сосредоточусь на самом главном, то все будет «О'кей»! Иными словами, я смело могу завершить задуманное.

Я достала из сумочки свой мобильник и набрала номер Комарова. Послышалось стандартное «алло».

– Добрый вечер, Андрей Данилович, – как можно сдержаннее поздоровалась я. – Извините за столь поздний звонок, но мне необходимо с вами встретиться. Речь пойдет об очень серьезных вещах.

– Что вы называете серьезными вещами, Татьяна? – равнодушно переспросил Комаров и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: – Вы все еще расследуете убийство Кирилла и ищете преступника?

– Да.

– Почему бы вам не успокоиться? Кажется, милиция уже нашла убийцу?

– У милиции свое расследование, а у меня свое.

– Вот даже как? Похоже, вы основательно взялись за это дело. Только, сдается мне, что вы зря теряете время. Знаете, Татьяна, мне надоело отвечать на ваши вопросы. Неужели вы и вправду кого-то подозреваете, ведь очевидно, что преступление совершила Марго?

– Я так не думаю. Дело в том, что Маргариту держат в следственном изоляторе из-за единственной улики – ее отпечатков пальцев на фужерах, обнаруженных на столике в зимнем саду. Экспертиза установила, что в одном из фужеров находился яд. Этим ядом и был отравлен Ветров.

– Я знаю, – нетерпеливо перебил меня Комаров.

– Однако мне известно немного больше, чем следственным органам Волжского района милиции. Понимаете, Андрей, подобных фужеров прежде не было в доме Ветровых. Домработница уверена, что их принес кто-то посторонний. Маргариту подставили. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Вот тут вы, Танечка, глубоко заблуждаетесь, – решительно возразил Комаров. – Такие фужеры были у Ветровых. Более того, мы не раз пили из них вино.

«Какие такие?» – чуть не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык.

– В ресторане «Карамболь»? – ехидно переспросила я.

В трубке повисла пауза. Потом я услышала, как щелкнула зажигалка и напряженный выдох – не иначе Комаров закурил сигарету.

Это был тот самый ушат холодной воды, которым я охладила зарвавшегося Комарова.

– Что вы от меня хотите?

– Андрей, мне нужна ваша помощь. Я уверена, что фужеры были украдены из «Карамболя». Сегодня я разговаривала с администратором ресторана, и он пообещал показать видеозапись новогодней ночи. Думаю, просмотрев пленку, мы узнаем, кто унес фужеры, на которых остались отпечатки пальцев Маргариты и ее мужа. Это поможет вычислить убийцу.

– Что за ерунду вы несете? Откуда у администратора может быть пленка с записью новогодней ночи?

– О! Не сомневайтесь, видеозапись действительно существует, – усмехнулась я своему вранью. – В ресторанах, казино и прочих развлекательных заведениях временами случаются непредвиденные ситуации, а неприятности никому не нужны. Именно для того, чтобы оградить себя от всевозможных «сюрпризов», служба охраны использует скрытые камеры видеонаблюдения, и до поры до времени запись хранится в сейфах. Я вас долго не задержу, Андрей Данилович, – пропела я сладким голоском, – просто я не знакома со всеми приглашенными на праздник гостями, а вы знаете каждого.

– Похоже, я вас недооценил, – рассеянно заметил Андрей.

Как бы то ни было, но Комаров клюнул на приманку, теперь оставалось только дожать.

– Ну, значит, едем? – спросила я.

– Значит, едем, – согласился Комаров.

Мы договорились встретиться на автозаправке в Трубном районе города. Разумеется, Комаров придумал целую историю о своей незаменимости на рабочем месте, аврале и нехватке времени, о безответственности наемных рабочих, необходимости постоянного контроля и о поджимающих сроках ввода в эксплуатацию новой заправки. Словом, наплел с три короба, лишь бы я заехала за ним на строящуюся автозаправку собственной персоной. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не догадаться – Комаров затеял какую-то игру. Но ведь именно этого я и добивалась.

Глава 20

В начале десятого я въехала в Трубный район Тарасова. До строящейся автозаправки оставалось каких-то шесть-семь кварталов.

Чтобы пробудить в себе тайные силы подсознания и вызвать накопленную мудростью энергию, мне необходимо было сконцентрироваться на самом важном, успокоиться и уж потом хладнокровно «вступать в бой». Я притормозила у обочины и, выйдя из машины, направилась к ночному киоску, торговавшему всякой всячиной. Купив бутылку минералки, я повернулась и вдруг почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Мне показалось, что за мной наблюдают с противоположной стороны улицы, из дальних кустов. Я посмотрела по сторонам, но не заметила никого подозрительного. Однако избавиться от неприятного ощущения мне так и не удалось. Оно немного ослабло, но не прошло.

Мне очень хотелось перейти дорогу, заглянуть в кусты, чтобы убедиться в том, что там никого нет, но усилием воли я переборола в себе это желание. Усевшись в машину, я завела двигатель и поехала в сторону АЗС.

Все было спокойно, никто меня не преследовал, но лишь до тех пор, пока я не выехала на Новоастраханское шоссе и не заметила в зеркале заднего вида слишком часто появляющийся белый «Фиат». На стекле автомобиля имелся треугольный знак с буквой «У».

Неужели эмоции снова взяли надо мной верх? Ну не может же меня преследовать учебный автомобиль? Скорее всего, никто за мной не следит, все это простое совпадение.

И все же я решила подстраховаться. Лихо подрезав черную «Волгу», я метнулась в крайний ряд, вырвалась вперед и оказалась на светофоре первой. Проскочив перекресток и свернув вправо, я заметила, что остальные машины отстали, а белый «Фиат» затерялся в потоке автомобилей.

Конечно, я отклонилась от курса, и теперь надо было опять возвращаться на Новоастраханское шоссе. Сделав крюк вокруг небольшого парка и проскочив Огородную улицу, я вырулила на исходную позицию. Каково же было мое удивление, когда в нескольких десятках метров за своей машиной я обнаружила все тот же «Фиат». Точно повторяя мои маневры, «учебка» мчалась за мной по пятам. И тут я вспомнила своего наставника, когда впервые села за руль «Жигулей» пятой модели во дворе Тарасовской автошколы.

– Знаешь, что означает эта буква? – строго спросил меня учитель по вождению, указывая на треугольник с буквой «У».

– Учебный автомобиль? – пожала я плечами.

– Убийца. Понятно? У-бий-ца!

В тот раз шутку инструктора я оценила, но сейчас было не до шуток.

Интересно, кто сидит на месте водителя в белом «Фиате»?

Попутные автомобили от нас шарахались, потому что всерьез воспринимали букву «У», выставленную и на заднем стекле иномарки. Они расшифровывали ее точно так же, как наставник автошколы, – «убийца за рулем».

А за рулем автомобиля была женщина. Мне не удалось рассмотреть ее лица, но длинные светлые волосы я заметила. Что этой дамочке от меня надо?

В очередной раз оторвавшись от «Фиата», я промчалась мимо строящейся автостоянки, нырнула в узкий проезд за гаражи и остановилась. Блондинка в «Фиате» потеряла меня из виду.

Трубный район хоть и не считается самой окраиной Тарасова, однако вид имеет до неприличия убогий – плохо асфальтированные дороги, сплошные ямы и колдобины, кругом непролазная грязь.

Я вышла из машины и, осторожно ступая по раскисшему снегу, вернулась к дороге. «Убийцы» в пределах видимости не наблюдалось, зато до автозаправки нужно было ехать еще метров пятьсот. Подъезжать к АЗС на машине я не собиралась, поэтому отправилась на «свидание» к Комарову на своих двоих.

Вскоре я достигла железобетонного забора, которым временно была обнесена заправка, и пролезла в узкую щель между створками ворот.

Увы, заправка оказалась пуста. Ни строителей, ни подрядчиков, ни инженеров, ни работников АЗС на отведенном участке не было. Впрочем, этого и следовало ожидать – рабочий день давно закончился. Но самое главное, я не обнаружила и признаков самого строительства станции. Ни автоцистерн, ни сливных колонок не было и в помине. Единственное, что отличало землеотвод для возведения объекта от пустыря, – прорытая под силовой кабель канава и металлический бокс в дальнем углу участка.

Вот так аврал на стройплощадке! Действительно – не отойти, не отлучиться! Ай да Комаров!

Луна спряталась за тучу. Вокруг сгустилась тьма. Ночь сейчас казалась особенно зловещей, запеленала в черную ткань деревья, смутно проступающие за забором, лишь одинокий фонарь у дороги тусклым светом освещал ближайшие метры заснеженной площадки. В округе стояла тишина, изредка прерываемая шуршанием шин за железобетонным ограждением, и далеко, в частном секторе, лениво лаяли собаки. Я ругала себя за то, что поддалась на провокацию Комарова и бросила машину за полкилометра у гаражей. Луна на секунду вышла из-за туч, осветив дальний угол площадки, и я увидела у ворот металлического бокса темный внедорожник.

Что еще за чертовщина? Минуту назад двор был пуст! Во все глаза я уставилась на машину, и тут до меня дошло, что ворота гаража открыты, а из бокса задним ходом очень медленно выкатывается черный джип.

Я шмыгнула в тень. Джип остановился, и снова наступила тишина. Прошла минута, вторая, ничего не менялось. Стараясь двигаться бесшумно, я подкралась к внедорожнику. Комарова в салоне не оказалось, и я заглянула в открытую дверь бокса. Сердце забилось чаще в голове мелькнула мысль: «Таня, тебе уготована ловушка... Есть еще возможность повернуть обратно и уйти. Не заходи в гараж, не искушай судьбу!»

Нет! Я не стала прислушиваться к внутреннему голосу. Тихо ступая по застланному картоном полу, я вошла внутрь.

Все пространство металлического сарайчика было погружено во мрак.

Нащупав за поясом джинсов пистолет, я вытащила его из-под куртки и сжала в руке. Меня все больше охватывала смутная тревога. Где-то здесь, в нескольких шагах от меня, находился убийца, а я, ведомая каким-то роком, безоговорочно приняла навязанные мне правила игры.

Притаившись у стены внутри бокса, я достала из кармана несколько мелких монет и, чтобы выяснить умысел врага, бросила их подальше в сторону. Я ожидала выстрела или, по крайней мере, какого-то движения, но вместо этого услышала женский крик, переходящий в визг:

– Так вот вы где?! Я вас выследила! А ну, выходите!

Этого еще не хватало! Что здесь делает любовница Андрея? Выходит, это Светлана преследовала меня на учебном «Фиате». Бедная девочка, в кого ты влюбилась? Из-за какого подонка ты треплешь себе нервы?

– Ладно. Не хотите по-хорошему, сделаю по-плохому! – продолжила наступление блондинка. – Я знаю, Комаров, с кем ты мне изменяешь! С той девицей, с детективом, которая приходила к тебе домой!

Светлана щелкнула зажигалкой, в воздух взметнулось двухсантиметровое пламя, и сразу стало понятно, что Комарова в боксе нет.

Я внимательно следила за Светланой. Девчонка выглядела одновременно злой, встревоженной и напуганной. Словно фурия, металась она по гаражу, пока не наткнулась на меня.

– Вот ты где, кошка драная, убью! – накинулась на меня с кулаками блондинка. – Где Андрей? Куда ты его спрятала?

Я среагировала достаточно быстро и вывернула занесенную для удара руку Светланы назад.

– Успокойся. Я сама ищу Комарова. Твой ненаглядный Андрей – убийца! Он опасен для общества!

– Врешь! – взвизгнула блондинка и вырвалась из моих рук.

Конечно, с моими знаниями боевых искусств усмирить распалившуюся девчонку мне не составило труда.

Я скрутила Светлану в два счета, но она все же сопротивлялась до последнего. Своим визгом, шлепками и тычками, кошачьим царапаньем и беспорядочными неловкими ударами, направленными куда попало, она развеселила меня так, что я с трудом сдерживалась от смеха и в результате чуть не проворонила появление Комарова.

Его тень мелькнула у входа в бокс и тут же растворилась в темноте. Однако я успела заметить, что в руках он держал канистру. Все это отпечаталось в моем сознании в какие-то доли секунды.

– Вон из бокса! – крикнула я Светлане и оттолкнула ее к выходу с такой силой, что девочка не удержалась на ногах.

В этот момент раздался звук, очень напоминающий плеск воды, и почти одновременно с ним вспыхнуло пламя. По всему пространству. Воздух мгновенно стал горячим и колким. Дым со скоростью урагана стал заполнять гараж. В отблеске огня я увидела, как Комаров метнулся к двери и потянул ее на себя.

«Черт подери, если я сейчас же его не остановлю, то заживо сгорю в запертом боксе или задохнусь от дыма», – подумала я и ринулась к дверному проему.

Воспользовавшись рукояткой пистолета, как кастетом, я обрушила на голову Комарова тяжелый удар. Андрей начал оседать, но дверь из рук не выпустил. Удар ногой в пах, и Комаров рухнул на пол. Несмотря на нестерпимую боль, он сдаваться не собирался и, схватив меня за ногу, повалил на себя. Словно клубок змей, мы катались по полу, задыхаясь от дыма, пока не оказались на улице в мокром снегу. Дверь бокса с лязгом захлопнулась.

– Зачем ты убил Ветрова? – выкручивая Комарову руки, спросила я.

– Тебе этого не понять, – пыхтя, ответил Андрей.

– И все же? Ведь он был твоим другом!

– Он забирал себе все самое лучшее – «Континент-авто», баб, славу. На меня ему было наплевать.

– И чего ты добился, устранив его с дороги? Ты ведь знал, что свою часть бизнеса он оставит жене.

– Ее должны были посадить в тюрьму за убийство мужа. Но эта безмозглая курица додумалась нанять тебя. Какого хрена тебе здесь надо? – прорычал Комаров. – Тебе поручали отыскать Ветрова живым, а не заваривать кашу с фужерами и видеозаписью!

Выпалив все это на одном дыхании, Комаров поднапрягся, выгнулся, освободился от моих рук и, резко вскочив с земли, бросился к джипу.

– Жаль, что вместо тебя сгорит ни в чем не повинная девчонка! – съязвил он на ходу.

Я настигла подонка, когда он уселся за руль и намеревался захлопнуть дверцу машины.

– Душегуб! – заорала я, направляя ствол пистолета в его голову. – А ну выходи!

Комаров рассмеялся мне в лицо. Нажав на курок, я выстрелила в воздух. Андрей пригнул голову к коленям и прикрыл ее руками. Этого мгновенья мне хватило, чтобы оттолкнуть его на соседнее сиденье, а самой сесть за руль.

Внутри меня бушевали демоны. Вот он, убийца! Сначала, одержимый жаждой мести, он отнял жизнь у лучшего друга, теперь этот законченный мерзавец собирался избавиться от меня и ни в чем не повинной Светланы. Какие же метаморфозы должны произойти с человеком, чтобы его душа так очерствела и он превратился в хладнокровного убийцу?

Джип завелся с полпинка, и на всей скорости я врезалась в запертые ворота гаража. Незакрытую боковую дверцу автомобиля снесло, и я вывалилась из салона на тлеющий картон. Не прошло и секунды, как послышался громкий удар.

Джип врезался в стену бокса. Теперь всем хана!

– Света, уходи! – крикнула я.

Никто не отозвался, лишь в дальнем углу гаража послышались едва различимые всхлипы. Девчонка еще была жива!

Я вскочила с земли, сняла куртку и, набросив ее на голову, кинулась на помощь Светлане. Она, с вытаращенными глазами, натянув на лицо ворот от свитера, сидела в углу гаража и ревела. Я схватила Светлану за руку:

– Бежим!

– Я боюсь!

– Быстро, пока не взорвался бензобак! Иначе взлетим в небо.

От наших ног искры взлетали в воздух, языки пламени цеплялись за одежду, и казалось, что мы находимся в адской печи. Прошло не более тридцати секунд, но ощущение было, что до ворот мы добирались вечность. Я успела толкнуть Светку в сугроб, когда раздался оглушительной силы взрыв. Яркое зарево осветило ночное небо. Металлическая крыша бокса взлетела в воздух и с грохотом рухнула в центре пустыря.

Я попыталась встать, но почувствовала боль в ноге. Превозмогая себя, я сделала первый шаг, второй... ничего, вывих пройдет, это не на всю жизнь. Во всяком случае, это куда лучше, чем быть трупом.

Отыскав за сугробом ящик, я уселась на холодные доски. Да уж, неплохое местечко выбрал для «свидания» Комаров!

– Он... умер? – стуча зубами, спросила Светлана.

– Да, – каким-то чужим, незнакомым голосом ответила я.

– Знаешь, я ведь тебе не верила! А он... чуть меня не убил. Я до последнего момента ни в чем его не подозревала. – Она громко шмыгнула носом. – Почему Андрей это сделал? За что он меня ненавидел?

– Комаров ненавидел всех. Своего друга и партнера по бизнесу, его жену, меня, тебя...

– Но почему?.. – повторяла, словно эхо, Светлана. Ее был озноб, по щекам текли слезы...

– У тебя мобильный с собой? – спросила я девушку.

Светлана сунула дрожащую руку в карман, достала телефон и протянула мне.

* * *

«Скорая помощь», пожарные и милиция подъехали почти одновременно. На стройплощадке АЗС стало шумно и тесно. Рядом с местом происшествия сгрудились машины с мигалками, везде сновали люди в форме, шлемах и халатах. Стук автомобильных дверей напоминал мне звуки вылетающих пробок от шампанского во время празднования дня рождения. Я невольно усмехнулась. А что, ведь так оно и было! Мы со Светкой чудом избежали смерти, а это все равно что родиться во второй раз.

Пожарные при помощи реактивной струи сжиженной пены потушили остатки огня, медики оказали первую помощь пребывающей в шоковом состоянии Светлане.

Я сидела в салоне милицейской машины и боролась со сном. Голова приятно кружилась, меня влекло за собой и ненавязчиво укачивало какое-то стремительное течение. Я представляла себя осенним листком, несущимся в потоке воды, маленьким корабликом, плывущим по бурной реке. «Как мало, в сущности, надо человеку, – рассуждала я про себя. – Сначала, не задумываясь о дальнейшей судьбе, он рискует жизнью, потом осознает, что перед лицом смерти все его заботы и дела не более чем тлен, суета сует, и это, как ни странно, его успокаивает. Потом наступает эйфория, кажется, что он обманул злой рок, что он избранный, любимчик, которому выдан мандат на бессмертие. По сути же, он просто четко выполнял свою работу».

В очередной раз я разлепила глаза и тут увидела его. Он вышел из обгоревшего бокса, широкими уверенными шагами пересек заснеженный пустырь и подошел к машине. Дверца автомобиля открылась. Бездонные голубые глаза с тревогой уставились на меня.

– Вы живы? – словно за кадром, прозвучал его голос.

– Да, – не своим голосом ответила я. Щекочущий зимний воздух приятно холодил лицо.

Капитан улыбнулся. Мы обменялись рукопожатием. Капитан долго не выпускал моей ладони из своих горячих рук. Потом, как во сне, я вышла из машины, и, не сговариваясь, мы направились в сторону ворот, к дороге.

– Вас, кажется, зовут Татьяной? – улыбнулся он.

Я кивнула. Отчего-то говорить совсем не хотелось. Казалось, что слова могут помешать столь неожиданно установившемуся единству душ, которое бывает между людьми только во сне.

– А я – капитан Загуляйко Максим Михайлович.

– Вы – Загуляйко? – удивленно переспросила я.

– Так и есть.

Пелена мигом спала с моих глаз. Теперь я уже не могла вернуться в то прежнее состояние эйфории, не могла поймать то удивительное ощущение полета, которое только что захватывало меня целиком, увлекало в головокружительные выси. Оно вдруг оставило меня, спустило на землю и улетело прочь. Бетонный забор, мимо которого мы шли, казался бесконечным.

– Я провожу вас до машины, – поддерживая меня под локоток и подстраиваясь под мой шаг, произнес Загуляйко.

– До машины?

– Если позволите. Вы ведь справитесь с управлением? Впрочем, я лично готов вас подвезти до дома.

– Но откуда вам известно...

– Я все знаю, Татьяна, – не дал мне договорить капитан. – Вы хороший детектив и отлично справляетесь со своей работой. Если бы не вы, не ваш звонок... Вы настоящий профессионал. А я... я... В общем, лажанулся я...

– Не наговаривайте на себя. Вы на месте преступления, и вроде бы никто не пострадал... кроме самого убийцы.

– Да-да. На полшага... Таня, я отставал от вас всего на полшага.

Мне нечего было сказать, я лишь отвела взгляд от его ярких глаз.

В них было искреннее сожаление. Загуляйко принялся подробно излагать, как он расследовал дело Ветрова, как побывал в ресторане, в бане, а потом искал Комарова по всем заправкам, потому что понял: Таня Иванова пошла на таран!

– ...Как все гениальное, афера оказалась проста. Кому больше всех была выгодна смерть Кирилла? Маргарите. Пара фужеров с отпечатками пальцев, труп в бассейне, и капитан Загуляйко на крючке! Комаров все продумал до мелочей, даже умудрился подкинуть клипсу Маргариты в квартиру Петра. И тут появляетесь вы! Его гениально выстроенная афера начинает разваливаться и в конце концов рушится как карточный домик. Для чего, Танюша, я вам все это рассказываю? Для того, чтобы хоть один человек в Тарасове знал, что моя совесть чиста и на душе у меня спокойно. Потому что я не собираюсь вызывать сюда следственную бригаду. Не стоит этот человек того, чтобы тратить на него время. Кстати, Маргарита Михайловна в курсе, что вы продолжили расследование. Так что можете смело требовать с новоиспеченной владелицы автосалона кругленькую сумму.

Капитан вернулся на место происшествия, а я поехала домой. «Девятка» все набирала и набирала скорость, пока гаражи, заправка и Новоастраханское шоссе не остались далеко позади...

Эпилог

Через день на последней страничке местной газеты я наткнулась на стандартный некролог: на тридцать первом году жизни скоропостижно скончался от сердечного приступа генеральный директор и владелец самого крупного и престижного автосалона Тарасова Кирилл Аркадьевич Ветров. Коллектив «Континент-авто» глубоко скорбит по поводу безвременной кончины, и прочее, и тому подобное...

Я отложила газету в сторону. Стало быть, скоропостижно скончался от сердечного приступа?! Вот что значат деньги!

Скорее всего, Маргариту уже выпустили из СИЗО, так что пора мне обратиться к мадам Ветровой за премиальными. В конце концов, капитан Загуляйко прав, – я проделала огромную работу и теперь имею право на достойное вознаграждение и красивый отдых где-нибудь подальше от Тарасова, желательно в теплых краях. Там, у берегов ласкового моря, в тени раскидистых пальм я не буду читать газеты, смотреть телевизор, гоняться за преступниками. Я буду плавать, ходить босиком по песку и есть сочные фрукты. Поэтому денег мне надо много!

В своих мечтах я унеслась достаточно далеко, поэтому неожиданно раздавшийся звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.

Маргарита Ветрова собственной персоной, облаченная в розовую шубку, растерянно улыбаясь, переступила порог моей квартиры.

– Танечка, спасибо! – выпалила она.

– Проходите, пожалуйста. Может быть, кофе или коньячка?

– С удовольствием, – все больше расцветая в улыбке, кивнула Маргарита.

На лице ее не было скорби, какая обычно бывает после потери любимого человека. От ее веселости и жизнерадостности меня чуть не передернуло. Неужели Маргарита забыла о смерти мужа? Если бы я лично не расследовала это дело, подумала бы, что первоначальная версия капитана Загуляйко верна.

Словно прочитав мои мысли, Марго вздохнула и изрекла:

– Я так устала от ревности, обид и вечного ожидания Кирилла. За последние полгода моя жизнь превратилась в кошмар. Когда Кирилл пропал, я не находила места, а теперь... Я не чувствую ничего, кроме свободы! Я как будто вновь стала себя той беспечной студенткой, какой была до замужества. Вам может показаться странным, но теперь мне кажется, что я никогда не любила Кирилла и совершила ужасную ошибку, согласившись выйти за него замуж.

– Вы правы. Не стоило уводить Ветрова у своей однокурсницы. Узнав о вашей свадьбе, несчастная девушка пыталась покончить жизнь самоубийством. Людмила спрыгнула с крыши своего дома. Теперь она инвалид.

– Боже мой! – захлопала накрашенными ресницами Маргарита. – Я ничего не знала. Мне казалось, что между Людой и Кириллом не было ничего серьезного. Неужели Людмила решилась на суицид?

– Решилась. Только попытка уйти из жизни не удалась. Люда осталась жива. У нее поврежден позвоночник и отказали ноги, но ей еще можно помочь. Людмиле необходима операция, а на нее, как вы понимаете, требуются немалые деньги.

– Да, конечно. Я поняла, – растерянно закивала головой Маргарита. – Я обязательно ей помогу. Вы мне дадите адрес Людмилы? Я даже не знаю, где она живет.

Нацарапав на листочке название улицы и номер дома, я вручила его Ветровой.

– Сестра Людмилы работала у вас домработницей, – предупредила я.

После этой фразы Маргарита и вовсе смутилась, вскочила со стула и закрыла лицо ладонями. Потом достала из сумочки толстый конверт и протянула мне:

– Спасибо за помощь. Не буду терять время попусту, сейчас же поеду к Людмиле. – И, не оглядываясь, она вылетела из квартиры, застегивая на ходу шубку. Словно прощальный гудок теплохода, засвистел закипевший чайник.

Итак, свою честно заработанную премию я получила, Людмиле помогла. Что еще? Ах да, мой дорогой журналист!

Недавно руководство «Бегемота» поручило Евгению Прутикову посетить небезызвестный автосалон «Континент-авто» и взять интервью у нового хозяина, то есть хозяйки. Встреча с секретаршей была неизбежна, и на этот раз дело закончилось настоящим свиданием и походом в кино.

Петр до сих пор не теряет надежды вновь обрести благосклонность молодой вдовы Ветровой. Но Маргарита, как говорится, обретя свободу, не торопится с ней расставаться.

Светлана познакомилась с замечательным парнем, вычеркнув навсегда из своей жизни Андрея. Оно и правильно – всякая любовь продолжается столько, сколько того заслуживает ее объект.

Что касается моей личной жизни, то тут все по-старому. Работа чередуется с отдыхом, одиночество скрадывается непродолжительными романами. Я счастлива, что могу вести такой образ жизни, и менять его не собираюсь. Как хорошо, что я не замужем, что не надо бежать за продуктами и готовить обед, не надо разбирать шкафы и гладить мужские рубашки, не надо разнимать подравшихся ребятишек. Вот и сейчас, любуясь на свое отражение в зеркале, я думаю о том, сколько раз мы еще успеем встретиться с голубоглазым капитаном, прежде чем я отправлю его в отставку?

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

08.09.2008

Content

Марина Серова
Желание дамы - закон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог