Дарья Калинина

Суперневезучая

ГЛАВА 1

Лиза шла по улице, и в голове у нее билась только одна мысль. Господи, неужели это произошло со мной? В такое счастье невозможно было поверить. У нее будет ребенок! После стольких лет ожиданий у нее наконец-то будет ребенок. Как хорошо, что Виталька заставил ее сделать этот тест! Какой у нее все-таки заботливый муж! Сам сходил в аптеку, сам купил тест. Вот как он ее любит! Скажите по совести, многие ли мужчины способны на такое внимание к состоянию своей жены?

На те несколько томительных минут ожидания, пока «зрел» тест, Лиза даже вышла в другую комнату. Она уже не верила в положительный результат. Сколько их было этих тестов! И всегда они показывали одно и то же. Нет, нет, нет! Но в этот раз все было иначе! Совсем иначе!

– Лиза! Лизочек! Иди сюда! – позвал ее муж из другой комнаты.

Лиза удивилась. Голос у мужа был какой-то странный. И он так давно не называл ее Лизочком! Одним словом, Лиза пошла к мужу, трепеща от охватившего ее тревожного ожидания. И даже вскрикнула, еще издалека разглядев узкую полоску в его руках.

– Получилось! – сияя, воскликнул муж. – Лизочек! Все получилось! Видишь тест? У нас с тобой будет ребеночек! Какое счастье!

А потом они с гордостью и недоверием разглядывали положительный результат на тесте.

– Первая фотография нашего будущего малыша, – пошутил Виталик, и Лиза счастливо засмеялась.

Она и не предполагала, что ее муж так хочет ребенка. И даже наоборот, ей всегда казалось, что Виталик прохладно относится к детям. Когда они бывали в гостях, где имелись малыши, муж всегда брезгливо морщился. И вообще, если мог, то в такие дома не ходил.

Если уж визита избежать никак не удавалось, он старался держаться от детей подальше. Вежливо улыбался, слушая восторги остальных гостей, пока малолетний вундеркинд демонстрировал какой-нибудь свой талант – игру на фортепьяно, умение декламировать или серию портретов членов своей семьи. Справедливости ради надо сказать, будь члены семьи хотя бы немного похожи на свои изображения, их было впору поместить в специальное отделение Кунсткамеры.

Так же вежливо Виталька кивал, когда ребенок подходил к нему с каким-то вопросам. Но сам до ребенка (Лиза специально наблюдала!) никогда и пальцем не дотронулся.

– Так то же были чужие дети! – пояснил ей муж свой неуемный восторг. – А это свой! Твой! Мой! Наш! Наследник!

Лиза только улыбнулась. Почему-то все мужчины на свете твердо уверены, что у них обязательно будет мальчик. Даже те, кто хочет девочку, все равно бывают уверены, что жена подарит им мальчишку. Лично ей было абсолютно все равно, кто родится. Первый ребенок, тут уж не до переборов. К тому же она так истосковалась по материнству, что была уверена: она будет одинаково рада и мальчику, и девочке.

И подумать только, как вовремя подоспела эта новость! Словно будущий малыш почувствовал, как плохо, как тяжело и грустно его мамочке. И поторопился появиться в ее жизни. Чтобы согревать ее своим теплом, веселить и радовать.

Дело в том, что в последнее время Лизе хронически не везло. Нет, даже еще больше, чем хронически. Потому что хронически ей не везло по жизни. А в последнее время ее хроническое невезение явно обострилось. Лиза просто не могла понять, что с ней происходит. Сглаз? Порча? Неблагоприятное расположение планет над ее головой? Она ничего не понимала кроме одной простой вещи: у нее не клеилось решительно все.

Начать с того, что она пропустила встречу с одним очень перспективным и важным клиентом. А все потому, что будильник у них дома сломался, а у настенных часов именно в этот день закончилась батарейка. В результате клиент переметнулся в другую фирму, заключив с той договор на покупку огромной пятикомнатной квартиры в центре города. Лиза тоже имела аналогичную квартиру и готова была отдать ее даже по более низкой цене, так надоела ей это несуразно огромная и дорогая квартира, которую никто из клиентов не хотел брать.

Квартира висела на ней почти два года. И вот наконец нашелся чудак, готовый ее купить и даже заплатить именно те деньги, которые просила владелица квартиры. И Лиза прошляпила этого клиента! А ведь он намекнул ей, что у него есть на примете еще несколько вариантов, что он очень спешит и что квартира ему нужна буквально завтра.

Это был реальный шанс поправить свое материальное положение и добиться веса в своей фирме. И Лиза его упустила. По вине проклятых часов!

– Ничего, котеночек, – утешал ее муж. – Ты же у меня такой лопушок. Может быть, этот тип еще и не купил бы твою квартиру.

– Купил! – рыдала Лиза. – Он бы купил, я знаю это!

– Откуда?

– Я чувствовала!

– Всех денег не заработаешь, – философски ответил ей муж, и Лизе только и оставалось, что этим утешиться.

Хотя, видит, бог, в последнее время с финансами у них в семье стало туговато. У мужа на работе намечались какие-то сокращения штатов. И хотя сам он под сокращение не попал, как же, такой классный специалист, но зарплату ему урезали чуть ли не на треть.

– Что поделаешь, Лиза, – оправдывался муж. – Это ненадолго. Директор сказал, временные трудности. Потом он вернет нам все с лихвой. И еще премию выплатит!

Но обещанных выплат все не было. Муж приносил домой нечто совсем уж несерьезное. И выглядел при этом таким виноватым, что у Лизы духу не хватало не только бранить его, но даже сказать, чтобы он подыскал себе другую работу или хотя бы взял подработку. Да и какая там подработка!

Муж возвращался в десятом часу, выжатый словно лимон. А иногда задерживался в офисе и до десяти, и до одиннадцати часов вечер. Еще прибавить час на дорогу – дома муж появлялся около полуночи. Какой уж тут приработок на стороне! Муж бывал таким уставшим, что даже отказывался от вкусного питательного ужина, приготовленного ему Лизой.

– Что ты, дружочек! – тихо и печально говорил он. – Я на ногах-то едва держусь. А есть и вовсе не хочу. Вышел из офиса, чуть в обморок от голода не упал. Пришлось купить несколько пирожков с собачатиной в круглосуточном киоске. Я был такой голодный, что сожрал их прямо на улице! Представляешь?

Лиза представляла. Для того чтобы съесть пирожок у ларька, ему нужно было буквально перешагнуть через себя. Ее муж, как бы это объяснить, был такой… такой гламурный! Он был эстет. Он был сибарит. Его восхищало все красивое, сделанное со вкусом и мастерством, а следовательно – дорогое. И он хотел обязательно иметь именно это дорогое.

Обедать – в уличной забегаловке? Фи! На такое ее муж мог пойти только в том случае, если действительно умирал от голода. Обычно он предпочитал есть в дорогих ресторанах.

– Пусть редко, но я получу настоящее, истинное удовольствие, – поучал он Лизу. – Белоснежные скатерти, вышколенная обслуга, хрусталь, серебро! Вот к чему должен стремиться всякий уважающий себя человек. Учти это, котеночек.

Впрочем, Лизу он с собой в такие походы никогда не звал. Наверное, полагал, что она все равно не сможет оценить. И Лиза его не упрекала. Зачем ей в дорогой ресторан? Ей и пойти-то туда не в чем. Это ее муж – умница какой, купил себе на распродаже чудесный итальянский костюм с галстуком и рубашкой, которые прилагались в подарок. Костюм был сшит из какой-то волшебно переливающейся ткани. И был таким красивым! Имея такой костюм, было просто непростительно хотя бы раз в месяц не выгулять его в свет.

А вот у Лизы подходящих к костюму мужа нарядов не имелось. И это отнюдь не вина ее мужа. Нет, конечно, нет! Самой надо было пошевелиться. Побегать, как он, по распродажам. Глядишь, и нашлось бы ей платье, с которым костюму ее мужа не стыдно было бы показаться перед приличной публикой. А так, приходилось им отправляться в ресторан друг с дружкой, без нее.

Впрочем, из этих походов муж возвращался таким счастливым, в таком приподнятом настроении, что Лиза тоже радовалась, глядя на него. Да, муж у нее был стопроцентный эстет, ценитель прекрасного. Его буквально завораживали и фотографии в богато иллюстрированных журналах. При виде какой-нибудь пепельницы из малахита, украшенной серебром и резьбой, он был способен впасть в ступор на добрых полтора часа.

– Какая вещь! – тихо шептал он, словно боясь громким восклицанием спугнуть опустившееся на него благоговение. – Какая вещь! Сразу видно, сделано настоящими мастерами, не подделка, не дешевка какая-нибудь! Лиза, посмотри на эту вышитую шелком диванную подушечку! Разве не великолепие? Лиза, почему ты не восхищаешься?

Лиза восторгов мужа не разделяла. Она понимала, что у всех этих вещей имеется один существенный недостаток. Их цена. А ценник у приглянувшихся мужу вещичек всегда зашкаливал за пределы разумного. Например, Лиза никак не могла понять, почему ботинки, которые облюбовал ее муж в магазине, стоят столько же, как три пары вполне приличных зимних женских сапог.

– Что ты понимаешь! – морщился муж. – Эти ботинки стоят именно столько и ни копейкой дешевле. Это надо понимать!

Лиза не спорила. Она не умела воспринимать дорогие вещи так, как ее муж. Всем телом, каждой клеточкой своего существа, разума, своей души.

Ах, как он переживал, когда у них не получилось купить ту самую машину, которую он присмотрел на страницах очередного каталога. Вообще-то у них была машина. Серенький «Опель-Вектра», который служил им верой и правдой уже много лет. И почти не требовал за собой ухода. Лиза была очень довольна их машиной. И с удовольствием ездила бы на преданном «Опеле» и дальше. Но муж был категорически против.

– Эта рухлядь! – восклицал он, глядя в окно. – Видеть его больше не могу! Что за старомодный рыдван! Что за уродство!

Конечно, их «Опель» не был породистым скакуном, а всего лишь обычной рабочей лошадкой. Но он всегда доставлял их в нужное место и в нужное время. А если не успевал, то не его в том была вина. Муж частенько забывал поменять масло или долить охлаждающей жидкости. И машина начинала барахлить.

– Дерьмо! – злился в таких случаях муж. – Даже на автосервис на такой машине стыдно ехать! Я знаю, все механики презрительно хихикают у меня за спиной!

И муж загорелся покупкой новой машины – угольно-черного «ВМВ» со скошенной мордой и хищно поблескивающими фарами. Лизе машина не понравилась. Она была чужая, не для их с мужем жизни. Для людей с совсем другим достатком, другого уровня жизни. Но Лиза промолчала. А муж принялся копить деньги на новую машину. Взял кредит, залез в долги, но нужную сумму все же набрал.

Лиза хорошо помнила тот злополучный день, когда они собрались в автосалон. Выехали они слишком рано. Автосалон оказался еще закрыт. И Лиза, желая сделать мужу приятное, предложила пойти в самый крупный и дорогой универмаг их города. Она отлично знала, как ее муж любит подобные места, где за сверкающими витринами выставлены те самые дорогущие вещицы, которыми он любовался на страницах каталогов и журналов.

Разумеется, муж не отказался. И Лиза, горя желанием доставить мужу как можно больше удовольствия, постаралась продемонстрировать свой интерес к дорогим безделушкам.

– Смотри, какие чудесные фигурки!

Лизин восторг был почти что неподдельным. Фарфоровые фигурки балерин в кружевных пачках, цветочниц с ажурными плетеными корзиночками в руках и маленьких девочек в почти воздушных юбочках в самом деле заворожили ее. Желая рассмотреть фигурки поближе и понять, как же сделана такая красота, Лиза оступилась. И… О, ужас! Рухнула прямо на стеклянную витрину!

Вообще-то Лиза всегда была уверена, что стеклянная витрина в магазине – вещь крепкая. Все-таки ее делают с расчетом на то, что кто-то может случайно ее ударить (или даже не совсем случайно). Но эта витрина оказалась какой-то очень уж хлипкой. Или это Лизино невезение оказалось виновато, только витрина осыпалась вниз острыми осколками. Лиза упала на прилавок. И ее осыпал еще один дождь осколков – на этот раз цветных. Это погибали балерины, цветочницы и прочие фарфоровые фигурки.

– Боже! – воскликнули продавщицы, когда наконец обрели голос. – Что же вы натворили?!

Лиза молча шевелилась, пытаясь подняться. Никто не пришел ей на помощь. Продавщицы были в шоке. А муж… Муж впал в странное состояние, словно превратившись в соляной столб. Как он смотрел на Лизу! Так, словно увидел ее в первый раз.

А потом было долгое разбирательство в кабинете директора магазина. Того спешно вызвали из дома. Лиза ничего не могла сказать, держался директор вежливо, но твердо. За испорченный товар придется заплатить. Сколько? Минуточку, продавщицы подсчитают убытки и принесут счет.

Когда счет принесли, то первым взглянул в него муж. Побледнел он так сильно, что Лиза поняла без слов, дела их плохи. Конечно, муж заплатил. Не моргнув глазом вытащил из кармана пухлую пачку денег и отсчитал нужную сумму с таким видом, словно сорил мелочью. Директор был поражен. Продавщицы сражены. А муж, наслаждаясь своим триумфом, поднялся и с величественным видом сказал:

– Пойдем, дорогая! У нас сегодня есть дела поприятней, чем разбираться со всяким сбродом.

Но все это была игра на публику. И как только публика исчезла, Лизин муж впал в отчаяние. Он ничего не сказал Лизе. Но она все понимала и сама. Вожделенная машина отдалилась в необозримые дали. Да еще предстояло выплачивать долги. Но к чести мужа, он за всю обратную дорогу домой и потом дома, не сказал Лизе ни слова упрека. Зато она сама ругала и корила себя на все лады.

Мрачный муж, едва доставив Лизу до квартиры, сразу же куда-то исчез, даже не сказав Лизе, куда идет. Но она не приставала с расспросами. Мужу было необходимо побыть одному, чтобы осознать всю тяжесть свалившегося на него очередного удара. Лиза тоже осталась наедине со своей бедой.

– Дура косолапая! На ногах удержаться не можешь! Кретинка! Идиотка! Коза колченогая!

Лиза ругала себя долго. Несколько дней, надеясь, что это поможет. Не помогло. Правда, муж вернулся в тот день уже под вечер, но зато в превосходном настроении. Про машину даже не упоминал. И презентовал Лизе букет цветов, чего с ним не случалось уже много месяцев, если вообще не лет.

– Ты мой котеночек! – ласково сообщил он ей. – Ты мой приз! Мое золото! Мое сокровище! Если хочешь, мы можем вернуться назад и переколотить весь их поганый магазин. Тебе все позволено!

Разумеется, ничего колотить Лизе не хотелось. Она так и сказала мужу. А он в ответ жарко обнял ее. Ну… И все остальное последовало тоже.

Но если с мужем отношения наладились и даже стали лучше прежних, то все остальное и не думало налаживаться. И даже напротив. С того злополучного дня над головой Лизы словно открылся мешок со всякого рода бедами и напастями, которые так и посыпались на ее голову.

Начались неприятности на работе. Что греха таить, Лиза всегда была немного несобрана и неаккуратна. Муж неоднократно указывал ей на этот недостаток.

– Приношу домой шикарную вещь, а тебе даже пыль с нее лень смахнуть! Или поставила бы ее в выигрышном ракурсе, выбрала бы местечко повиднее. Нет, от тебя не дождешься. Все тебе некогда, все потом. А если спросить, чем ты занималась целый день, ты и ответить ничего не сможешь!

Лиза лишь покорно кивала головой. Да, у нее частенько так получалось – крутилась целый день, а в результате жалкий пшик. Но ведь она работала в агентстве недвижимости простым агентом, а в их работе, как известно, приходится побегать, чтобы хоть что-то заработать. И приходя домой поздно вечером с очередного неудачного показа, Лиза валилась с ног, пытаясь понять, что же она опять сделала не так, почему клиенты ушли, бумаги по другой сделке задержаны, деньги до банка не дошли, а начальство в бешенстве.

Вообще-то все эти неприятности случались с Лизой и прежде. Но после той истории с витриной они приобрели поистине катастрофический размах. Потом сломался их старенький «Опель». И как сломался! Именно в тот момент, когда муж должен был отвезти Лизу в офис на совещание. И директор там присутствовал. И непосредственное Лизино начальство – Клава Матвеевна тоже присутствовала. И Лиза опоздала! Снова! Влетела в кабинет, растрепанная и запыхавшаяся, когда все уже поднимались со своих мест, готовясь уходить.

Поэтому она даже не удивилась, когда Клава Матвеевна своим обычным сухим тоном приказала ей:

– Соколова, зайдите ко мне. У нас с вами будет разговор.

Лиза вся сжалась. Она себе уже представляла, что может стоять за этими словами. Но Клава Матвеевна неожиданно проявила к Лизе куда больше такта и заговорила с ней неожиданно тепло. Однако Лизе от этого легче не стало.

– Дорогуша, – произнесла Клава Матвеевна, – вы что-то плохо выглядите в последнее время. Болеете?

– Да, я неважно себя чувствую.

Лиза не солгала. Со здоровьем у нее тоже начались неполадки. То голова кружилась, то поднималось давление, а то без всякой причины начинало мутить, и к горлу подкатывала тошнота. Да еще и в сон постоянно тянуло. Иной раз Лиза засыпала в метро или в общественном транспорте. Ее два раза уже обворовали. И три раза она заехала в такую даль, что даже не знала, как потом оттуда и выбраться.

– Вот я и вижу! – радостно провозгласила Клава Матвеевна, словно радуясь своей прозорливости. – Вам бы следовало отдохнуть, дружочек вы мой!

Лиза напряглась:

– Что это значит? Вы меня увольняете?

– О чем ты говоришь! – фальшиво изумилась Клава Матвеевна. – Какое увольнение? Просто тебе надо отдохнуть. Перезарядить батарейки.

– И долго мне их перезаряжать?

– На твое усмотрение. Месяц или полтора. Можешь и дальше.

– А… А как же мои клиенты?

– Передашь их Леше.

– Но у меня три сделки в процессе оформления в ГБР! Осталось только получить документы и освободить квартиры от мебели и прежних жильцов!

– Вот Леша этим и займется.

– А мои проценты?

– Ты их получишь! – отрезала Клава Матвеевна таким тоном, что Лиза поняла: ничего-то она не получит, а если и получит, то жалкие копейки. И уж конечно, никто не оплатит ей беготню и хлопоты по четырем другим сделкам, которые еще находятся в стадии разработки.

Можно было устроить скандал, потребовать выходное пособие или что-то в этом роде. Но Лиза так не любила ссориться. У нее это просто не получалось. И ей самой потом после ссоры бывало так худо, она чувствовала себя такой вымотанный и высосанной, что хоть в гроб ложись. Поэтому и сейчас она не пошла на поводу у своих чувств.

– Все ясно, – уныло произнесла она. – Значит, дела сдавать Леше?

Клава Матвеевна сухо кивнула, показывая, что разговор с проштрафившейся подчиненной закончен и больше тратить на нее свое драгоценное время она не намерена. Лиза выползла из кабинета начальства и наткнулась на сочувствующий взгляд того самого Леши, которому должна была передать своих клиентов. Это было так несправедливо!

Все агентство знало, что Леша спит с неприступной Клавой Матвеевной. И что она не стесняется подсовывать ему самые лакомые кусочки, чтобы любимчик мог хорошо заработать. Но при этом Леша каким-то чудом умудрялся быть со всеми остальными сотрудниками в хороших отношениях. Стоило ему добродушно ухмыльнуться, как самые злостные завистники быстренько решали, что ничего ужасного не происходит и Леша в самом деле достоин особого отношения к своей персоне.

– Уволила? – шепотом поинтересовался Леша у Лизы.

И та кивнула, с трудом подавляя подступившие к горлу слезы.

– Только не реви! – строго велел ей Леша. – Все твои комиссионные я тебе заплачу до копеечки! Ты меня знаешь! Я не вор, как некоторые!

Лиза кивнула на этот раз с благодарностью. Но все равно унижение так и жгло ее. Почему она должна благодарить Лешу за то, что причитается ей по праву?!

– А ты в последнее время в самом деле вся бледная, – сказал Леша. – Сходила бы ты к врачу, мать. Кто вас, женщин, знает, что у вас там внутри делается.

Ни к какому врачу Лиза не пошла. А пошла она домой, легла на кровать и начала жалеть саму себя. Муж вернулся очень поздно. Она уже спала. А на другой день они поговорили, он сходил в аптеку и купил ей этот тест. И жизнь Лизы снова волшебно изменилась!

И плевать ей было теперь на потерянную работу. Все равно пришлось бы уволиться. Ведь не могла бы она с огромным пузом бегать по просмотрам и давиться в многочасовых пробках в центре города на пути к очередному объекту продажи. Ребенку это могло повредить. А они с мужем твердо решили, что их ребенок будет самым лучшим, самым здоровым, самым крепким и красивым. И они будут воспитывать его не так, как другие родители, спустя рукава. А исключительно по умным книгам.

Лиза специально зашла в магазин и приобрела сразу пять книг по беременности, родам, уходу и воспитанию младенца. Признаться, прочитанное ее слегка ошарашило. Она и не представляла, что ребенок – это такая ответственность. Но впервые в жизни Лиза была уверена, что справится! А если нет, то, в конце концов, у нее есть Виталька. Он такой умный! Он обязательно ей поможет!

Размышляя таким образом, Лиза шла по улице. Она утопала в розовых мечтах о том чудесном времени, когда ее ребеночек уже родится. И она станет катать его по аллеям парка в розовой или голубой коляске. А может быть, коляска у них будет нейтрального цвета. Ведь, может быть, потом они заведут и второго ребенка. И кто знает, кто родится у них вторым – мальчик или девочка.

Как уже говорилось, Лиза была несколько рассеянна. В обычной жизни ей удавалось маскировать этот недостаток. Она изо всех сил следила за собой, контролировала каждую минуту своего времени, составляла график на каждый день и потом жестко ему следовала. Но сейчас она была в состоянии эйфории от предстоящего ей материнства. И поэтому забыла о необходимости ежечасно и ежеминутно контролировать саму себя.

Лиза шла и разговаривала со своим будущим ребенком. Ей было неважно, что он ее еще не слышал. Неважно, какого он был пола. Он был! Он был в ней! Милый, теплый, родной комочек! И это было самое главное.

– Вот сейчас придем домой и сытно пообедаем, – говорила Лиза, обращаясь к крохотному существу внутри нее. – Потом отдохнем. И снова погуляем. Тебе нужно много свежего воздуха. А вечером придет наш любимый папа. И мы все вместе будем, смотреть какой-нибудь хороший спокойный фильм.

Врач в клинике сказала, что Лизе нужны только самые положительные эмоции.

– Радуйте себя, – велела ей молодая докторша. – Доставляйте себе как можно больше приятных минут. Вашему малышу это тоже пойдет на пользу.

Вообще-то врачиха сначала Лизе не понравилась. Это был не ее участковый врач, а частный врач из клиники, которую посоветовал ей муж. Потом Лиза все равно встала бы на учет в своей районной консультации.

– Но сначала ты сходишь к хорошему частному врачу! – настоял муж. – Я не доверяю этим эскулапам районного значения. Достаточно взглянуть на стены в их клинике, чтобы уже мороз по коже драл! Эмалевая краска. Желтая! Ужас! О чем они только думают!

Что и говорить, в той клинике, которую выбрал для Лизы ее муж, стены были обшиты красивыми деревянными панелями. В кабинетах стояло новейшее оборудование. С посетительницами разговаривали мягко и обращались так бережно, словно они были драгоценными хрустальными кубками, наполненными волшебным нектаром.

Но врач, как уже говорилось, Лизе сначала не понравилась. Какое-то у нее было странное лицо. Словно у мелкого хищника. Если бы Лиза не побоялась обидеть докторшу таким сравнением, она бы даже сказала, что лицо у нее напоминало зубастую крысу. Однако, докторша была с Лизой очень мила. Взяла у нее анализы, подтвердила диагноз и надавала кучу рекомендаций.

И сегодня Лиза сходила к ней во второй раз. Все у нее оказалось хорошо, просто великолепно. Ребеночек развивался тоже хорошо. Сердечко билось. И врачиха поздравила Лизу, надавав той еще и различных брошюр.

– Изучите дома! – сказала она ей. – Увидите, какой чудесный малыш у вас будет! И сколько радости и счастья он вам доставит.

И вот теперь, под впечатлением беседы с врачом, Лиза несколько отвлеклась мыслями от того, где находится. А находилась она на оживленной людной улице. Вокруг нее спешили прохожие. Рядом неслись, гудя и шипя шинами, машины. И вдруг Лиза ощутила нечто вроде укола. Мгновенная резкая боль, и Лиза схватилась за то место, где кольнуло.

Но в этот момент ее толкнула высокая эффектная женщина с огненно-рыжими очень густыми волосами.

– Осторожно! – пискнула Лиза.

Женщина в ответ только хмыкнула. И отошла, даже не извинившись.

– Нахалка! – пробормотала про себя Лиза, гася в себе приступ невольного раздражения, который почему-то охватило ее при виде этой шикарной особи.

И в этот момент она почувствовала головокружение. Все вокруг нее стало стремительно вращаться. А асфальт под ногами вдруг приблизился. Лиза даже не успела понять, что с ней происходит, как вдруг упала на мостовую. Упала, как была с открытыми глазами. И только лежа на холодном камне поняла, что с ней случилась беда, она плохо себя почувствовала и упала в обморок прямо на улице.

Это была ее последняя мысль. Потом мрак окончательно накрыл ее сознание. И Лиза вырубилась.

ГЛАВА 2

Очнулась Лиза в странной комнате с белыми стенами и таким же белым потолком. Некоторое время она недоуменно озиралась по сторонам. Где она? Уж ясно, что не у себя дома. Дома у них все стены были оклеены однотонными обоями, на которых выигрышно смотрелись картины и безделушки, которые приволакивал с собой Виталька. А в их спальной стены были оклеены очень красивыми шелковыми обоями – тоже заслуга Витальки. Это он выбирал орнамент. И Лиза признавала, что хорошим вкусом природа Витальку не обделила. Она хотела в цветочек, он выбрал ей мелкий цветочек, а потом шутливо говорил, что их спальная – это образец английского сельского дома.

Но сейчас Лиза была точно не у себя дома. Она была в больнице, это ясно. Вот только в какой? И как она тут очутилась? Вроде бы она шла домой. И вдруг она здесь? Почему?

– Ой! – вскрикнула Лиза, внезапно вспоминая. – Я же упала в обморок! Прямо на улице! Эй, кто-нибудь! Помогите!

В коридоре раздались быстрые шаги. Дверь немедленно распахнулась. И Лиза увидела кусочек коридора, покрашенного в красный и черный цвета. Странный выбор для медицинского учреждения, но Лизе некогда было вдаваться в подробности. Она увидела знакомое лицо докторши. Это была та самая докторша из частной клиники, которая принимала Лизу.

Когда же это было? Казалось, всего лишь час назад. Но Лиза отдавала себе отчет, что это могло быть и день, и два дня назад. Ведь не известно, сколько времени она провалялась на этой жесткой больничной кровати.

– Вы пришли в себя! – просияла докторша. – Очень хорошо!

– Что со мной?

– О, не беспокойтесь! Лично вам ничего не угрожает.

– Мне? А… А моему ребенку?

Лиза положила руку на свой абсолютно плоский живот, стараясь ощутить биение там новой жизни. Ей не понравилось, как докторша принялась отводить глаза и поправлять на ней одеяло, приговаривая, что все идет просто отлично. Организм у Лизы крепкий, она скоро совсем поправится.

– Что со мной? – уже тверже произнесла Лиза. – И что с моим ребенком?

Врачиха не ответила.

– Тут же ваш муж! – вместо этого воскликнула она. – Позвать его?

– Виталька? Он тут?

– Конечно! Мы вызвали его, как только с вами случился… М-м-м… Как только вы попали к нам.

– А где я нахожусь?

– Это отделение нашей клиники! – быстро выпалила врачиха, снова отводя глаза.

Но Лиза была слишком поглощена своими переживаниями, чтобы обращать внимания на подобные пустяки.

– Так где мой муж? – требовательно спросила она. – Позовите его! Скорее!

Врачиха кивнула и вышла. А Лиза облегченно перевела дух. Виталька! Вот кто ей все объяснит, поддержит и успокоит.

Муж вошел не сразу. Какое-то время Лиза слышала за дверью шепот. Кажется, он о чем-то разговаривал с противной врачихой. Женщина снова стала Лизе активно не нравиться. Но вот дверь распахнулась, и в палату влетел ее муж. Выглядел он как-то странно. Был бледен и взволнован. Но кроме этого в его лице присутствовало еще какое-то выражение, истолковать которое Лиза не смогла.

– Дорогая! Как ты себя чувствуешь?

Лиза растерялась. Кроме слабости и легкого головокружения, пожалуй, ее ничего не беспокоило.

– Хорошо. А что со мной было?

– Ты упала на улице.

– Это я помню. Но что было дальше? Как я очутилась здесь?

– Ты же шла из клиники, – слишком быстро заговорил муж. – Кто-то из прохожих, подоспевших к тебе на выручку, понял, в чем дело. И поспешил за помощью в «Далилу».

«Далилой» называлась гинекологическая клиника, куда направил Лизу ее муж. Это она тоже помнила. Как и то, что это не слишком подходящее название для клиники родовспоможения уже вызывало в ней недоумение.

– И что?

– Они перенесли тебя в свой стационар. И сделали все необходимое.

– Необходимое? Необходимое, для чего?

– Для того, чтобы спасти твою жизнь и здоровье.

– Мою жизнь? – изумилась Лиза. – Разве моей жизни что-то угрожало?

– Да. Но теперь ты не должна об этом думать! Теперь с тобой все будет хорошо!

– Со мной? А… А ребенок?

Муж отвел глаза. Точно так же, как совсем недавно отвела их врачиха. Лизе это совсем не понравилось.

– Виталька! – произнесла она. – Что случилось с ребенком?

Муж не отвечал.

– Я что, потеряла ребенка? Виталька! Да, говори же! Да или нет?

– Да.

Это короткое словечко, которое ее муж к тому же произнес глухим сдавленным голосом буквально оглушило Лизу.

– Да! – повторила она. – Да, да, да!

Лиза впала в какое-то странное состояние. Ей хотелось, чтобы из нее внезапно слезы хлынули бы целым потоком. Но слез не было. Вместо них была какая-то щемящая пустота. Муж быстро попрощался и исчез. Лиза его не задерживала. Все понятно, у него работа, дела. А ей надо полежать и отдохнуть. Для чего отдохнуть? Для того, чтобы продолжать вести такую же бесполезную, никчемную жизнь и дальше?

Пора взглянуть правде в глаза. Она полнейшая неудачница. Ничтожество! Она ничего не умеет. Она все только портит, бьет, ломает, уничтожает. Она потеряла работу, лишила мужа домашнего уюта, а теперь она еще и потеряла ребенка.

– Как это случилось? – допытывалась Лиза у докторши.

Но та лишь отводила глаза и твердила, что такое случается. Что все пройдет. А сейчас Лизе необходимо поспать. Она сделала ей какой-то укол. И Лиза заснула. Не совсем, но так, что сон путался у нее с явью. Потом начались кошмары. За ней гнались, терзали и рвали на куски какие-то жуткие монстры. Лиза вся извелась, так что когда она смогла открыть глаза, она была почти счастлива.

Она чувствовала себя несколько лучше. И даже попыталась встать. Ей и это удалось. И на нетвердых ногах она доковыляла до дверей. И тут замерла, потому что за дверью разговаривал ее муж и докторша.

– Вы точно уверены? – произнес как раз в этот момент Виталька. – У Лизы никогда не будет детей?

– Больше никогда!

– Это точно?

– Никаких сомнений! Когда ее привезли к нам, собрался целый консилиум докторов. И мнение у всех нас одно. Больше никаких детей! Это был ее единственный шанс, и она его упустила!

Муж был подавлен. Лиза даже из-за двери слышала, как сбилось его дыхание. И у нее сдавило горло. Бедный Виталька! Бедная она! Бедный их малыш!

Она никуда не пошла. Апатия нахлынула на нее с новой силой. Она не только ничтожество. Она еще и бесплодное ничтожество. Лиза вернулась в кровать и даже обрадовалась, когда пришла докторша и сделала еще один укол. На этот раз Лиза провалилась в глубокий сон. А когда очнулась, то обнаружила, что она уже не в больнице, а лежит у себя дома.

– Виталька! – позвала она. – Ты тут?

В ответ она услышала только тишину. Лиза встревожилась. Она даже не знала, какой сегодня день. Сколько прошло времени с момента несчастья? За окном светило солнце, раздавались детские голоса, которые сейчас заставили сердце Лизы болезненно сжаться. Нет, нельзя так валяться и жалеть себя. Она встала с кровати и чуть не упала, так сильно закружилась у нее голова.

Мужа дома не было. Трубку он тоже не брал. Но Лиза не удивилась. Такое частенько случалось. Муж работал в строительно-проектной фирме. И ему частенько приходилось выезжать на объекты. А там, известное дело, шум, гам. Телефона он просто не слышал.

И на Лизу с новой силой навалилось отчаяние. Какая же она никчемная неудачница! Внезапно раздался телефонный звонок. Хриплый и слегка гнусавый женский голос попросил Лизу.

– Это я! – ответила Лиза, недоумевая.

Голос был ей не знаком. Ни у кого из ее подруг, знакомых или даже бывших коллег не было такого голоса. Тем не менее, когда Лиза представилась, незнакомка грубо захохотала и воскликнула:

– А это я!

– Кто вы?

– Твоя сменщица!

– В каком это смысле? – оторопела Лиза. – Если вы насчет дел, то я сдала их Леше. И…

– Не знаю я никакого Лешки! Я насчет твоего мужа говорю. А его зовут Виталий!

– Моего мужа? А при чем тут мой муж?

– Вот даешь! Ты в самом деле такая дура или прикидываешься?

– Послушайте, не знаю, как вас звать… – разозлилась Лиза.

– Натаха я!

– Послушайте, Наташа! Если у вас ко мне какое-то дело, то говорите. А хохотать в трубку не стоит. Я сейчас ее просто повешу!

Раздалось сопение. А потом неизвестная Наталья произнесла неожиданно примирительным тоном:

– Ладно, Лизка, не петушись. Позвонила, так скажу. Замуж меня Виталий зовет. Вот как!

– Ну и ради бога. Выходите замуж за своего Виталия и живите с ним счастливо. При чем тут я?

– Так ты не против?

– Против чего?

– Против моего брака с Виталием?

– Нет, конечно. Надеюсь, что он порядочный человек.

– Тебе видней, – хмыкнула незнакомка. – Муж-то он пока что твой.

– Чей муж?

– Виталий!

Мало-помалу до Лизы начинало доходить то, что пыталась втолковать ей неизвестная Наталья. Но правда была настолько страшной, что просто не укладывалась в голове у Лизы.

– Чушь какая-то! – пробормотала несчастная. – Мой Виталий?!

– Вот именно. Твой Виталий.

– И вы с ним?..

– Да! Мы с ним любим друг друга! Уже долго!

– Хотите пожениться!

– А то ты ничего не подозревала?

– Нет!

Лиза была совершенно искренна. Не подозревала она своего мужа ни в чем дурном, а уж тем более в измене. Нет и тысячу раз нет.

– Ну и дура! – заявила ей неизвестная Наталья. – Мужик, он и есть мужик. Они все на сторону смотрят. И Виталий твой не исключение. Думаешь, он в самом деле допоздна на работе задерживается? Или что ему действительно копейки платят? Ничего подобного! У нас давно уже семейные отношения. Только ночует он пока что у тебя. А так и зарплату ко мне приносит, и ремонт сделал. Сказал, что любит, когда его окружают красивые дорогие вещи. Вот и вьет гнездышко по своему вкусу. А я и не против! Пусть вьет. Тем более что мне на пользу.

Вот теперь Лиза поверила. Да, ее муж был так щепетилен в выборе обстановки. Он бы ни за что не стал жить в квартире, где что-то оскорбляет его тонкий эстетический вкус. Он бы обязательно все переделал на свой лад. И судя по словам этой Натальи, именно этим он и занимался все последние месяцы. Или сколько там тянулась их связь?

– И давно это у вас?

– У нас-то? Да уж, почитай, год.

– Год! – ахнула Лиза. – И я ничего не знала?

– Такая уж ты, видать, дура блаженная. Ну, да что теперь говорить. Я же тебе сказала. Так что ты теперь в курсе.

– Да. Спасибо, – машинально поблагодарила ее Лиза, плохо соображая, что говорит.

– Не за что, – ответила собеседница. – Только ты уж того… Будь любезна, мужика-то мне оставь.

– Конечно! Как только он вернется домой, я сразу же отправлю его к вам.

– Вот и чудненько! – повеселела Наталья. – Адью и гуд бай!

И она повесила трубку. А Лиза еще долгое время сидела перед своим домашним телефоном, вслушиваясь в короткие гудки и не имея сил положить трубку обратно на рычаг. Наконец она себя пересилила. И положила надоедливо гудящую трубку. В квартире сразу же стало тихо-тихо. И от этой тишины у Лизы в ушах зазвенело.

– Не могу поверить, – прошептала она, глядя на свое бледное отражение в зеркале. – Нет, не могу.

Помимо самого чудовищного факта измены. что-то не давало Лизе покоя. Ах да! Эта незнакомка. Как она разговаривала! Эти ее словечки – чудненько, почитай, сменщица, это ее простецкое – Натаха. Как мог Виталий связаться с такой женщиной? Он, с его тонким вкусом, и эта вульгарная девица? Просто невозможно представить их рядом.

Однако, с другой стороны, Наташа все верно рассказала о привычках Виталия. И, видимо, искренне считала, что поступает правильно, оповестив законную супругу о грядущих в ее жизни переменах. Может быть, эта Наталья ослепительно прекрасна? Или Виталий надеется перевоспитать, перекроить ее на свой лад, подобно тому, как Пигмалион создал себе свою мечту Галатею? Взять грубый кусок глины и превратить его в чудесную статую?

Что же, такое вполне возможно. Это Лиза признавала. У ее мужа могла возникнуть такая идея. Особенно если Наташа была хороша собой. Тогда ради ее внешней красоты муж мог забыть о внутренней грубости. Сама Лиза, она сознавала это, не была такой уж красавицей. Конечно, был в ней свой шарм, своя изюминка. В пору девичества мужчины охотно ухаживали за ней. Но красавицей ее никто и никогда не называл.

У Лизы были длинные неплохие волосы, которые она уже сто лет не красила и стягивала в тугой русый хвост. Большие глаза сверкали бы ярче, подчеркни их тушью, подводкой и тенями. Да и фигура у Лизы была очень недурна. Только вот вместо облегающих топиков и коротких юбок Лиза носила классического покроя светлые кофточки и темные юбки до колена. Она считала, что такой наряд больше приличествует замужней женщине, чем легкомысленные сарафанчики или шортики.

Виталий много раз говорил ей, что раз уж вкуса у нее нет, то не стоит рисковать и экспериментировать с внешностью.

– Носи классику! – раз и навсегда решил он за Лизу. – Она всегда в моде. И пожалуй, ее не сможешь испортить даже ты.

Обувь Лиза предпочитала спокойных тонов и на невысоком каблуке. Никаких красных лакированных сапог высотой до колена и на безумной золотой шпильке. Никаких элегантных босоножек с бисером. Никаких туфелек из мягкой белой замши с пряжками. Все строго, просто и классически скучно.

Впервые за многие годы Лиза критически взглянула на себя в зеркало. И что же она там увидела? Бледную особу, скучную, невыразительную внешность, полную неудачницу и неумеху. Неудивительно, что Виталий захотел ей изменить. Удивительно то, что он так долго держался. Или эта Наталья не первая? И у нее были предшественницы?

При мысли о том, что ее муж все эти годы их счастливого, как считала сама Лиза, супружества изменял ей, была невыносима. Лиза даже застонала. А потом кинулась к телефону. Надо позвонить мужу! Срочно! Скорей!

Но когда пошел гудок, Лиза неожиданно передумала. Что она скажет Виталику? Что знает все? Что он может уходить? Что она все понимает? Но ведь это же неправда! Она ничего не понимает. Ничегошеньки! Нет, мужу звонить нельзя. Но и сидеть дома тоже! Надо идти, двигаться, думать. А то. сидя в четырех стенах, недолго и вовсе свихнуться.

И схватив с полки свой шерстяной шарф и плащик, Лиза сунула ноги в растоптанные удобные полуботинки и выскочила из дома. На город надвигалась осень. И первые желтые листья уже кружились в воздухе, совершая причудливые пируэты. Лиза их не видела. Она мчалась вперед, не разбирая дороги. Неслась, бежала, прыгала через лужи. Лиза стремилась убежать от самой себя – уродливой, глупой и скучной до отвращения.

– Девушка, осторожней! – услышала она рядом с собой чей-то голос, но не обратила внимания на говорившего.

Лиза вообще не обращала внимания ни на что вокруг. Ей было достаточно самой себя и диких мыслей, которые теснились у нее в голове. Толком не понимая, что делает, и повинуясь внезапному импульсу, она внезапно метнулась через проезжую часть. Возле нее дико взвизгнули тормоза. И Лиза ощутила, как куда-то летит. Летит, летит и летит! Но воспарить в небеса у Лизы не получилось. За полетом последовало жесткое приземление.

– Вот черт! – раздались рядом с ней возбужденные голоса. – Ты это видел?!

– Сама под машину сиганула!

– Чокнутая!

– Психическая!

– Самоубийца!

– И как водитель только затормозить успел?

Лиза лежала на холодном асфальте и не торопилась открывать глаза. Зачем? К чему? Вокруг нее все тот же самый мир. И ее место в нем ничуть не улучшилось. А даже еще и ухудшилось. Левая нога и весь бок ужасно болели. И Лиза не сомневалась, что стала инвалидом. Провести остаток своих дней в инвалидной коляске, вместо того чтобы в один миг воспарить к ангелам. Только ей могло так не повезти!

– Эй, девушка! – услышала она чей-то голос над собой.

Глаз Лиза не открывала. Но голос от нее не отставал.

– Девушка, вы живы?

И тут же толпа разразилась возмущенными воплями:

– Да, жива она! Жива!

– Чего ей сделается!

– По морде ей дайте, дуре этакой! И мы в случае чего всегда засвидетельствуем, что она сама на красный свет сиганула!

– Идиотка!

– Чокнутая!

– Жить ей надоело, а хороший человек за ее фокусы отвечай!

В виде исключения все симпатии прохожих были не на стороне пострадавшей, а на стороне водителя. Обычно толпа не разбирается, кто прав, а кто виноват. Всегда виноват вооруженный тяжелым металлом водитель. А пешеход всегда жертва. Но Лизе и тут не повезло. Все были против нее!

От отчаяния Лиза даже открыла глаза. И сразу же увидела перед собой взволнованное лицо какой-то блондинки. Блондинка была уже не юной девочкой, но благодаря широко расставленным глазам и детскому простодушному выражению, которое поселилось в них навечно, казалась куда моложе своих лет. На голове у нее была веселая копна роскошных светлых кудрей. А короткий вздернутый нос украшала россыпь веснушек – память ушедшего в прошлое лета.

– Ну что? – спросила блондинка с тревогой у Лизы. – Как ты?

– Ничего.

– Встать можешь?

Лиза кивнула. И попыталась встать. К ее удивлению, ей это удалось. Нога болела, но не смертельно. А бок и вовсе прошел.

– Шагни!

Лиза шагнула.

– Похоже, никаких повреждений нет, – заметила блондинка. – Но врачу показаться все равно нужно.

При упоминании о враче все старые кошмары ожили в Лизе с новой силой.

– Нет! – завопила она. – Не надо!

Блондинка шарахнулась от нее. А толпа разразилась очередной порцией злорадных криков:

– Ну, точно чокнутая!

– Ишь, как ее при слове «врач» перекосило!

– Небось из дурки сбежала!

Но блондинка неожиданно проявила понимание и такт по отношению к Лизе.

– Я тоже врачей не люблю, – сказала она. – Поедем в «травму». Там тебе сделают рентген. И если у тебя сотрясение мозга, тоже посоветуют чего-нибудь.

Поехать в «травму», Лиза была не против. Она несколько раз бывала там. Один раз, еще в детстве, когда упала и вывихнула ногу. Второй раз, когда Виталька располосовал себе руку и понадобилось наложить несколько швов. И еще как-то бывала. Врачи в «травме» люди бывалые. В души к своим пациентам не лезли. И любую травму воспринимали с поистине христианским смирением. Хоть рыболовный крючок в лопатке, хоть ребенка с цветочным кашпо на голове, хоть алкоголика со свернутой челюстью и десятком сопровождающих жертву покачивающихся собутыльников, которые хотя и не просили о врачебной помощи, но явно в ней тоже нуждались.

– Хорошо, – кивнула Лиза. – В «травму» я поеду.

– Вот и молодец! – повеселела блондинка. – Садись, я тебя отвезу.

– Сесть в машину? К вам?

– А что тут такого? Сама сбила, сама отвезу. Дело-то житейское!

Лиза покорно забралась в салон машины. Силы неожиданно оставили ее. И она безвольно обмякла на мягких подушках. Но блондинка, не замечая ее полуобморочного состояния, уже выруливала, бодро интересуясь:

– Надеюсь, ты сейчас из машины сигать не будешь? А то мне на сегодня стрессов и так достаточно. Сначала чуть собачонку не задавила. Мелкая такая дворняжка. Черненькая, а хвост кренделем. И главное, все городские дворняжки дорогу учатся переходить еще щенками под присмотром матери. А эта то ли недоучка, то ли глупая, то ли из провинции ее хозяева привезли, да тут и потеряли, на дорогу совсем не смотрела! Бежала себе, а тут я еду! Еле успела затормозить. Совсем как с тобой!

Лиза даже не поежилась от такого сравнения. А если вдуматься, то кто она такая? Дворняжка и есть. Никчемная, никудышная, никому не нужная. Слезы снова застлали ей глаза. С собой покончить, и то у нее не получилось!

– Эй, подруга! – вдруг окликнула ее блондинка. – Вылезай! Приехали!

Но Лиза совсем ослабела. И блондинке пришлось самой вытаскивать ее из машины, а потом тащить в «травму». К счастью, как раз в этот момент из кабинета выходил какой-то упитанный дядечка, держа перед собой толстый обмотанный белым бинтом палец. И новая Лизина знакомая устремилась к открытой двери.

– Мы с острым случаем! – заявила она и протиснулась мимо страждущего мужчины с перевязанной почему-то старым заштопанным на пятке носком рукой.

Блондинка легко оттеснила травмированного и запихнула Лизу в кабинет. А сама осталась у дверей отражать натиск возмущенной очереди.

– Имя, фамилия, – не поднимая глаз на Лизу, произнес пожилой врач.

Лиза пыталась что-то сказать, но у нее ничего не получилось.

– Немая, что ли?

Лиза отрицательно покачала головой.

– Травма гортани?

Лиза снова покачала головой, а потом дотронулась до висков.

– Так у вас проблемы с головой? – верно догадался доктор. – Ну, это не к нам. Это к психиатру вам надо. А к нам только с травмами.

– Доктор, так она и есть с травмами! – неожиданно появилась в кабинете ее знакомая блондинка.

Теперь она подпирала дверь изнутри, чтобы возмущенная очередь не ворвалась в кабинет.

– Это я ее машиной сбила! А молчит она на нервной почве. Перепугалась.

– Ах, вот оно что! – оживился доктор. – Значит, все-таки травма! Отлично, отлично!

Лиза ничего хорошего в своем положении не видела. Но пожилой доктор очень оживился и застрочил в своих бумагах с удвоенной энергией.

– И как зовут пострадавшую?

Блондинка растерялась, но ненадолго.

– Евдокимова Мария Федоровна!

Лиза опешила. Почему Евдокимова? Почему Мария да еще и Федоровна? Но врачу было все равно. Он радостно записал новую пациентку и приступил к осмотру. Внешний осмотр не дал никаких отрицательных результатов.

– Несколько небольших гематом на левом боку, – бормотал он, ощупывая Лизу. – Ссадина на ноге. Но кости целы. И связки тоже в порядке. Голубушка, вас не тошнит?

Глаза Лизы неожиданно наполнились слезами. Тошнит! Нет, больше ее не тошнит. И с чего ее должно тошнить, если ребенка она потеряла? И Лиза разревелась.

– Голубушка! – всполошился доктор. – Что это с вами? Вам так худо?

И от простого человеческого сочувствия Лиза внезапно обрела дар речи.

– Мой ребенок! – прорыдала она. – Я его потеряла! И… И не тошнит меня поэтому больше.

– В аварии? Вы потеряли ребенка в случившейся с вами сегодня аварии?

– Нет. Раньше!

– Много раньше?

Вопрос поставил Лизу в тупик.

– Дня два назад. Примерно.

– Тогда вам надо к гинекологу. Идите прямо сейчас!

«Травма» оказалась хорошо укомплектована. Тут даже гинеколог имелся. Правда, мужчина. Но при этом молодой и довольно симпатичный. Подумать только. Даже не осмотрев Лизу, он сразу же спросил:

– Кровотечение обильное, слабое, умеренное?

– Что?

– Кровотечение?

– Но… У меня ничего такого нет.

Врач изумился. А после осмотра его изумление выросло еще больше. Мялся он недолго. А потом поднял глаза на Лизу и спросил:

– Вы уверены, что у вас вообще был ребенок? В смысле, что вы были беременны?

– Да, конечно!

– Это вы сами так думали?

– Я.

– Вы одна?

– Еще мой муж! И врач!

– Какой врач?

Лиза рассказала историю своей недолгой беременности. К ее удивлению, молодой врач слушал ее внимательно. А потом сказал:

– Конечно, я могу ошибаться, но никаких симптомов прерванной беременности я у вас не наблюдаю. Если вы когда-то и были беременны, то не меньше месяца, а то и двух назад.

Лиза от изумления даже рот раскрыла. Так много времени пройти никак не могло. Даже если учесть, что она все проспала, то как быть с погодой за окном? За два месяца должна была наступить настоящая осень. А на улице ярко светило солнышко. И осень еще только-только намекала о своем присутствии.

– Какой сейчас месяц? – спросила Лиза.

– Сентябрь. Третье число.

Вот! А несчастье случилось с Лизой первого сентября. Она это хорошо помнила, потому что когда шла в «Далилу», то мимо нее спешили торжественные ребятишки в белых рубашечках, с белоснежными бантами и с огромными букетами гладиолусов, астр и других осенних цветов.

– Нет, это было два дня назад.

– Никак невозможно! Вы не были беременны. И не морочьте мне голову!

– Вы… вы уверены?

– Женщина! – воскликнул врач. – Вы хотя бы себе представляете, что спрашиваете? Беременность даже на самом маленьком сроке невозможно прервать просто так, словно ее и не было! А у вас ее и не было!

И он выставил Лизу из своего кабинета. От врача Лиза вышла на подгибающихся коленях. Весь мир вокруг нее перевернулся. Она уже ничего не понимала.

– Ну, как? – затеребила ее блондинка, которая дожидалась Лизу в коридоре. – Все в порядке?

– Нет.

– Нет? А что нет?

– Я сошла с ума.

Блондинка удивилась:

– Почему?

– Потому что у меня видения.

– Ого! – присвистнула блондинка и тут же поинтересовалась: – И какие?

– Мне казалось, нет, я была твердо уверена, что я беременна. Что я жду ребенка. Я даже была у врача на приеме. А потом попала к той же врачихе, но уже с выкидышем. И муж тоже был со мной в этих видениях! А на самом деле ничего этого не было, и быть не могло! Ой! Я настоящая сумасшедшая! Шизофреничка!

Лиза прислонилась к стене. Ее колотило словно в ознобе. Блондинка ничего не сказала. Вместо этого она внимательно пригляделась к Лизе, а потом сказала:

– Знаешь что, на сумасшедшую ты так же мало похожа, как и на беременную. Поэтому предлагаю сейчас поехать ко мне, выпить горячего чаю с коньяком. А потом ты мне все расскажешь. Хорошо?

– Хорошо.

Лиза и сама не знала, почему кивнула в ответ на предложение ее новой знакомой. Но стоило ей согласиться, как словно тучи разошлись у нее над головой. Лиза твердо знала, что поступает совершенно правильно. Если кто и поможет ей разобраться в той хренотени, которая происходит с ней и с ее жизнью, то это только она – блондинка, которую, очень похоже, послала Лизе сама судьба.

ГЛАВА 3

Блондинка жила в новом, недавно построенном доме улучшенной планировки. И ее квартира показалась Лизе настоящими хоромами. Жилых комнат тут было всего три. Но какие огромные! И еще холл, в котором запросто можно было бы жить. И кухня! А уж ванная, та и вовсе поражала воображение. Лиза впервые была в ванной комнате, с окном на улицу. И теперь, намыливая руки под струей горячей воды, невольно изумлялась тому, как хорошо чувствуют себя тут пышно цветущие орхидеи и пушистый папоротник.

Неудивительно, что Виталька всегда тоскливо вздыхал, перешагивая порог их собственной двушки в старом «хрущевском» доме.

– Ну, садись! – пригласила Лизу блондинка, когда та вышла из ванной. – И давай знакомиться! Меня зовут Мариша. А тебя?

Лиза тоже представилась.

– Вот и славно! Садись, ешь, пей, отдыхай. А потом расскажешь, что с тобой приключилось. И откуда у тебя в голове взялись такие нелепые мысли о том, что ты сумасшедшая!

Лиза послушно взяла пирожное со сладким сливочно-ванильным кремом и откусила кусочек. М-м-м… Как вкусно. Под кремом оказался слой ароматного абрикосового джема, а тесто корзиночки было нежным и таяло во рту.

– Ешь, ешь! И чай пей. И вот еще, коньяк. Между прочим, по личному опыту скажу тебе, он очень помогает в тех случаях, когда кажется, что либо ты сошла с ума, либо весь мир вокруг тебя свихнулся.

Лиза выпила и чай, и коньяк. И неожиданно для самой себя принялась рассказывать Марише все, что приключилось с ней за последнее время. Та слушала ее внимательно, не перебивая. И лишь время от времени задавала вполне уместные вопросы, желая что-то уточнить или дополнить.

– Значит, твой муж имеет любовницу? – к примеру, спрашивала она. – И это именно он покупал тест, который определил, что ты беременна? А другие родственники у тебя есть?

– Нет. Никого.

– А чем ты занимаешься? Прости, но ты не производишь впечатление страшной богачки.

Лиза даже засмеялась. Она? Богачка?

– Какое там! Я и в лучшие свои дни зарабатывала сущие гроши. Слишком я нерасторопна. Вечно у меня сделки срывались. А уж в последнее время неприятности так и посыпались одна за другой. Какая уж тут работа? За последний месяц я заработала от силы долларов двести.

– Но жили вы с мужем у тебя в квартире?

– У меня. Но это обычная «хрущевка». Ее и двухкомнатной-то назвать сложно. Одна комната проходная, вторая за ней, такая узкая, что даже кровать с трудом влезает. И еще кладовка.

– Знаю я эти квартиры. А у мужа жилье есть?

– Конечно. Квартира.

– Большая?

– Три комнаты. Две изолированные, третья вроде гостиной.

– Совсем неплохо, – одобрила Мариша.

– Только эта квартира не свободна. Там его родители живут. А Виталька с ними не очень ладит.

– Что так?

– Ну, они люди простые. Всяких изысков не понимают. И всегда ворчали на Витальку, когда он пытался объяснить папе с мамой, что жить надо шикарно, как в журналах и по телевизору показывают, а вовсе не так, как они, каждую старую тряпку по много лет перелицовывая и никогда ничего не выбрасывая.

– Ладно, с этим понятно. Твой муж рассуждает совершенно правильно. Но ведь не все люди имеют столько денег, чтобы жить на широкую ногу.

– Но Виталька считал, что к этому все равно надо стремиться.

– Ага. А родители его стремлений не разделяли?

– Нет.

– И он от них отселился, можно сказать, по идейным соображениям?

Лиза согласилась, что так оно и было. И Мариша приступила к дальнейшим расспросам.

– Выходит, твой муж убедил тебя, что ты беременна? А на самом деле этого не было?

– Не понимаю, зачем ему это было нужно. И ведь тест!

– Что тест?

– Тест показал, что я беременна.

Мариша помотала головой.

– Нет, тест показал, что беременна какая-то женщина. Вовсе не факт, что это была именно ты.

– Как же это?

– Да очень просто. Что помешало твоему мужу показать тебе уже готовый тест? Один он купил для тебя, а пока ты шебуршилась в другой комнате, взял и подменил результат. Мог он такое провернуть?

– Зачем?

– Ответь мне, мог или не мог?

– Ну, мог. Только… Только зачем ему это было надо?

Ее новая знакомая задумчиво прикрыла глаза. А когда открыла их вновь, то в них сверкал самый настоящий огонь. Лиза даже испугалась немного.

– А вот зачем ему это было надо, – торжественно произнесла она, – мы сейчас у него и попытаемся выяснить!

И она встала.

– Ты куда?

– Как это куда? Собирайся. Поедем к твоему мужу.

– Но… Но зачем?

– Уверена, что весь этот спектакль с твоей мнимой беременностью был задуман им.

Лиза покачала головой:

– Нет, это все та врачиха из «Далилы»! Недаром, мне ее крысиная мордочка с самого начала не понравилась!

– Врачиха тебе человек чужой. Зачем ей тебя разыгрывать, да еще так жестоко?

– Не знаю.

– А я тебе скажу. Она это сделала, потому что ее очень хорошо попросил об этом твой муж. Попросил и заплатил, я так думаю.

Лиза промолчала. Все то, что говорила ее новая знакомая, было очень и очень сильно похоже на правду. Да, муж вел себя странно. Тест этот купил. Настоял, чтобы она проверилась. А ведь такая заботливость была вовсе не в его характере. Обычно если Виталька о ком и заботился, то о себе любимом. На Лизу у него времени, сил и средств просто уже не оставалось. И так было всегда. Лиза привыкла к равнодушию Витальки. Поэтому и оторопела, когда он приволок домой этот тест.

И потом это ведь он настоял, чтобы Лиза пошла в «Далилу». Она-то сама хотела пойти в обычную районную женскую консультацию. А муж не дал. Хотя за визит в консультацию денег не брали. А вот за визит в «Далилу» деньги взяли, да еще какие! И муж все равно настоял, чтобы она пошла именно в «Далилу» и даже порекомендовал ей врачиху, к которой нужно обратиться. И лично проводил жену до регистратуры, чтобы убедиться, что она идет именно к тому врачу.

– Но зачем?! – тоскливо воскликнула Лиза. – Зачем ему это понадобилось?

Мариша этого тоже не понимала. По опыту она знала, что подобные розыгрыши обычно связаны с деньгами. Но тут деньгами и не пахло. Ладно, если бы с этой Лизы можно было что-то поиметь. Но ведь она бедна словно церковная мышь. Квартира ее слова доброго не стоит. Прочего имущества тоже шишь.

Однако Мариша уже стояла у порога, пребывая в полной боевой готовности. Битва за справедливость должна была начаться с минуты на минуту. И Мариша вся дрожала в предвкушении первой схватки с врагом.

– Ты идешь со мной или будешь тут сидеть и предаваться скорби?

– Иду.

– И поторопись. У меня на все про все только четыре дня.

– На что – на все?

– На то, чтобы раскрыть, какую такую аферу затевает твой муж.

– А… А почему четыре?

– Потому что на пятый день вернется мой собственный муж.

Больше Мариша не стала ничего пояснять. Хотя для самой себя могла бы еще добавить, что когда вернется ее рыжий здоровяк Смайл, было бы лучше, чтобы Лиза уже нашла ответы на свои вопросы. Смайл будет очень недоволен. Не тем, что на горизонте возникла Лиза и ее проблемы, а тем, что его жена снова вмешивается не в свое дело.

– Только надеюсь, что на этот раз обойдется без трупов и прочей ерунды.

Мариша произносила эти слова словно заклинание всю дорогу. Сама она предложенный Лизе коньяк не пила. Поэтому спокойно села за руль. И довезла внезапно осоловевшую Лизу до ее дома в целости и сохранности. На Лизу спиртное оказало снотворное действие. И всю дорогу до дома девушка сладко продремала.

– Не спи! Показывай дорогу! – время от времени толкала ее Мариша. – Где тут поворачивать? Направо? Налево?

Штурман из Лизы оказался никакой. Но все же женщинам удалось добраться до нужного дома и заехать во двор.

– В окнах моей квартиры свет, – заметила Лиза, подняв глаза к пятому этажу. – Значит, муж дома.

– Очень хорошо. Пойдем.

– И что мне ему сказать? – внезапно перепугалась Лиза.

– Тебе ничего говорить и не придется. Все скажу ему я сама. Ты просто стой рядом и присутствуй!

Однако попасть в квартиру удалось далеко не сразу. Сначала девушки долго и безуспешно пытались открыть дверь Лизиными ключами. Бесполезно! Вроде бы все замки открылись, но дверь не поддавалась.

– Заперто изнутри.

– А такое возможно?

Лиза кивнула. Для простоты и удобства у них на двери изнутри был прицеплен массивный железный крюк. Еще когда Лиза жила в этой квартире со своей мамой, двум женщинам бывало страшновато выходить с мусорным ведром на пустую лестничную клетку. И еще страшнее было возвращаться назад. Мало ли, кто выйдет в этот момент из лифта? Может быть, просто пьяный, а может быть, кто и похуже – вор или грабитель. Тут уж будет дорога каждая секунда. Некогда рыскать по карманам или по полочкам в прихожей в поисках запропастившегося ключа. А крюк – раз! И закрыл дверь перед носом незваного гостя. И никакой ключ тебе при этом не нужен.

Витальку эта грубая железяка, торчащая на двери без всякого изящества, страшно раздражала. И он неоднократно подбирался к ней, предлагая снять. Но Лиза каждый раз вставала на защиту крюка. В конце концов, мусор у них в семье приходилось выносить именно ей. И с мусорным ведром под вечер на пустую площадку выходила тоже именно она. Виталька-то возвращался с работы поздно. Да и вынос мусора оскорблял его эстетствующую натуру. Он бы ни за что не стал этого делать. Никогда. Даже в лучшую пору их совместной жизни.

– Значит, твой муж дома, заперся изнутри и дверь открывать нам не хочет. Интересно. С ним часто такое бывает?

– Что?

– Ну, напился и спит?

– Виталька вообще не пьет!

В самом деле, Лизин муж если и пил, то только дорогое коллекционное вино или элитный коньяк. Ничего дешевле пятидесяти долларов за бутылку он не признавал. И когда слышал, что кто-то купил неплохое вино в трехлитровом картонном коробе всего за десять долларов за все три литра, лишь брезгливо морщился и говорил:

– Ослиная моча с сахаром!

Но и дорогое спиртное Лизин муж лишь пригубливал. Похоже, ему нравился процесс дегустации. Напиться – такой цели он перед собой не ставил. Просто не понимал, зачем это нужно. И вот теперь Лиза была в затруднении. Что могло случиться с мужем? Принял снотворное и спит? Но время еще совсем не позднее. Муж мог только-только вернуться с работы. Плохо себя почувствовал и завалился спать? И его не встревожило отсутствие жены? По логике вещей, обнаружив ее отсутствие, он должен был бы обрывать Лизину трубку или носиться по улицам в поисках пропавшей жены.

– Не понимаю, что происходит, – произнесла Лиза с тревогой в голосе. – Честное слово, не понимаю.

– М-да… Ситуация.

– Мариша, что же нам делать?

– Ну, если тебе не жалко, то я бы предложила…

– Сломать дверь?!

– А ты согласна?

– Ну, если Виталька там и не открывает, значит, ему стало плохо.

– Или он просто не хочет с тобой разговаривать.

Такой вариант развития ситуации Лиза не предусматривала. Но сейчас рассмотрела и возмущенно воскликнула:

– Мало ли, что он не хочет! Я хочу! И если уж говорить прямо, это мой дом. И я хочу туда войти!

На всякий случай новые подруги стучали и звонили в дверь еще около получаса. На шум стали выглядывать соседи и тоже присоединились к обсуждению.

– Может быть, сердце прихватило, – предположила одна бабушка.

– Или давление скакнуло.

– Да что вы! Молодой мужчин, откуда у такого сердцу взяться?

– Не говорите, сейчас все болезни молодеют. Инфаркт уже и у двадцатилетних может случиться.

– А я думаю, он в ванной поскользнулся. Упал и ударился. А что вы так на меня смотрите? Вот у меня недавно у подруги муж так на тот свет отъехал. Пошел в ванную, поскользнулся на мокром кафеле, да со всей дури и въехал виском о вешалку. На днях сорок дней отмечать будем. Жалко человека. И вешалку эту сам своими руками повесил. Можно сказать, смертную ловушку себе приготовил.

Слушая добрых соседей, Лиза то бледнела, то дрожала, то судорожно сглатывала. Было похоже, что до очередного обморока недалеко. И Мариша приняла единственно верное решение:

– Лиза, командуй!

Однако, услышав, что Лиза собирается взломать дверь, соседи снова начали предлагать варианты.

– Дядю Мишу позвать с третьего этажа!

– Что дядя Миша! У него только мышцы, ума нету. Надо Федора кликнуть с первого. Он слесарь, у него и инструмент!

– Да что вы такое говорите! Тут специалист нужен! Дверь только одна деревянная. А вторая стальная! Кто вам ее откроет без специального инструмента?

Одним словом, Лиза позвонила в МЧС. Пришлось ей наврать, что из квартиры подозрительно тянет дымом. Специалисты примчались быстро. Долго обнюхивали дверь на предмет запаха, подозрительно косясь при этом в сторону замершей Лизы. Но у девушки было такое несчастное выражение лица, что спасатели ее явно пожалели. Ничего ей не сказали и приступили к своим обязанностям.

– Квартира на последнем этаже, повезло вам. С крыши заберемся, и двери ломать не придется.

Услышав, что ее последний пятый этаж наконец-то пригодился, Лиза даже взбодрилась. А спасатели уже бодро затопали по этажам, разыскивая ключ от чердака. Ключ нашелся. Спасатели проникли на крышу. И через несколько томительно долгих минут дверь Лизиной квартиры открылась изнутри.

Вид у спасателя, стоящего на пороге, был какой-то странный. Лизу он внутрь не пустил. А вместо этого обратился к своему начальнику:

– Товарищ капитан, зайдите-ка на минуточку.

Капитан тяжело потопал внутрь, оттеснив Лизу.

– В чем дело? – всполошилась та. – Почему меня не пускают в мою же собственную квартиру? Что там такое случилось?

Но в квартиру Лиза рвалась недолго. Оба спасателя снова возникли на пороге и уставились на молодую женщину с таким странным выражением, что у Мариши, которая внимательно следила за происходящим, от недоброго предчувствия замерло сердце.

– Кто хозяйка? Вы? Ну, так пройдемте!

Лиза вцепилась в Маришину руку:

– Пойдем.

– А это кто такая? Зачем ей с вами идти?

– Моя сестра, – соврала Лиза.

– Не похожа что-то.

– Это моя сестра, – упрямо повторила Лиза.

Спорить спасатель не стал.

– А нервы у сестры крепкие? – поинтересовался он вместо этого. – Да? Ну, тогда проходите вдвоем.

Мягко говоря, вступление настораживало. Переглянувшись, девушки все же быстро перешагнули порог Лизиной квартиры. Их подстегивало любопытство.

– Идите сюда!

Капитан прошел сразу в кухню. И девушки последовали за ним. Квартирка у Лизы была до того тесной, что пройти по коридору в кухню можно было только гуськом. Первым шел капитан. За ним Лиза. И замыкала шествие Мариша. У самой кухни капитан неожиданно остановился и, пропуская вперед Лизу, втянул в себя мощный живот.

Лиза уважительно просочилась мимо капитанского живота и оказалась на пороге кухни.

– Ой, мамочки! – донесся до Мариши ее перепуганный голос. – Виталька! Виталька! Что с тобой?

Разглядеть, что же происходит на кухне, у Мариши не было ни малейшей возможности. Капитан со своим животом и Лиза загораживали ей весь обзор. Но Лиза была явно потрясена. Она повторяла свое «Виталька! Виталька!» довольно долго. Пока капитану не надоело.

– Что скажете, гражданка? – строго спросил он у Лизы. – Ваш это муж?

– Мой!

– И как это понимать?

– Не знаю.

– Кто ему голову-то проломил? Вы?

У Мариши даже дух захватило от этих слов. Ух ты! Как круто дело повернулось! Выходит, там на кухне лежит муж Лизы с проломленной головой. Обалдеть! А Лиза тем временем зашлась в рыданиях.

– Он жив? Скажите мне, он жив?

– Какое там жив! – фыркнул капитан. – От башки, считай, ничего не осталось! Это же какую силищу иметь надо, чтобы так голову человеку раскроить. Или вы в него стреляли?

Ни особым умом, ни тактом капитан не отличался. Похоже, в нем только и было хорошего, что могучий живот.

– Нет, нет! – твердила перепуганная Лиза. – Я… Я ничего такого! Я и стрелять-то не умею!

– Оставьте ее! – вмешалась Мариша. – Что вы над ней издеваетесь? Вы же видели, дверь в квартиру была закрыта изнутри!

– Понятно. Но не сам же парень себе затылок-то проломил!

– Вы в квартиру проникли с крыши, а убийца мог уйти тем же способом!

– В общем. так, – твердо произнес капитан. – Налицо перед нами факт насильственной смерти. Мой долг – вызвать следственную бригаду.

Так он и сделал. Пока приехали оперативники, у Мариши было достаточно времени, чтобы рассмотреть кухню и тело Лизиного мужа в ней. Кухня была невелика, всего шесть метров. И одна нога убитого оказалась под обеденным столом, а вторая возле умывальника. Сам он занял почти все свободное пространство кухни, так что по ней было даже не пройти.

Голова у мужика была в самом деле в плачевном состоянии. Но Мариша заметила, что угол стола тоже испачкан кровью. Спасатели этого не заметили, так как стол был прикрыт скатертью очень пестрой, так что кровь не различишь среди яркого цветочного узора. Но вот интересная деталь: столешница была сделана не из дерева, а из искусственного камня. Красиво, но, увы, как оказалось, далеко не безопасно.

В том, что падая, Лизин муж задел угол столешницы, нечего было и сомневаться. Камень под скатертью тоже оказался изрядно перепачкан кровью.

– Не реви. Похоже, никто его не убивал.

– Нет?

– Похоже, твой муж сам головой треснулся. Видишь?

Лиза кивнула.

– А зачем вы вообще накрыли такую красивую столешницу скатертью?

– Это я.

– Что ты?

– Я скатертью накрыла. Виталька настаивал, чтобы оставить столешницу голой, то есть неприкрытой. Но она такая холодная! На нее было очень неприятно класть голые локти. Вот я ее и прикрыла.

– Ясно, – кивнула Мариша. – В принципе правильно сделала.

При этом она продолжала шарить глазами по кухне. И внезапно ее внимание привлек к себе небольшой предмет на полу.

– А это что тут такое?

Это оказалась продолговатая женская заколка для волос. Явно не из дешевых. Гладкий металл, оплетенный тонким узором из серебристого цвета проволоки был усыпан зелеными камешками, похожими на малахит. По камешкам шел красивый узор, заставляющий думать, что их тщательно отбирали и сортировали, прежде чем пустить в дело.

– Интересная вещица. Твоя?

– Нет.

– Точно?

– У меня никогда не было такой заколки. Точно.

Заколка нашлась под правой ногой убитого. И откуда бы ей тут взяться? Эта заколка почему-то вызвала у Мариши глухое раздражение. Без этой заколки все было так просто и ясно. Лизин муж упал, ударился головой о каменную столешницу и умер. А теперь в дело вмешалась эта чужая женская заколка. Откуда она тут взялась?

– В принципе твой муж мог просто ее найти.

– Где?

– На улице.

– Виталька никогда и ничего не подбирал на улице.

– Но заколка очень красивая. Он мог разок и изменить своим принципам.

Но Лиза не согласилась:

– Нет. Я думаю, тут была та баба.

– Которая?

– Ну, Наташа. Я тебе рассказывала. Она мне звонила.

– А-а-а… Любовница твоего мужа. Ну, что же. Вполне вероятно, что это ее заколка.

А Лиза впала в задумчивость.

– Наверное, – пробормотала она, – они поссорились.

– Твой Виталий и эта его Наташа?

– Да. Поссорились, она его толкнула, и он упал. Ударился головой и умер.

– А чего им было ссориться?

– Наверное, эта женщина хотела, чтобы Виталька ушел от меня. А он не соглашался! Она разозлилась и убила его!

Марише эта версия показалась несколько притянутой за уши. Но если Лизе так легче, пусть думает, что смерть ее мужа – это дело рук его любовницы, которой он вознамерился дать отставку.

На всякий случай Мариша еще немного пошарила по кухне. Больше ничего интересного она не нашла. Только в пальцах погибшего был зажат клочок бумаги. Не надеясь на удачу, Мариша осторожно потянула за кончик бумажки. И та неожиданно легко поддалась.

– И что у нас тут такое? Лиза?

Лиза взглянула на клочок бумаги, который Мариша положила на стол.

– Буквы латинские.

– Вижу. А что написано?

– Я знаю только английский. И немецкий в пределах школьной программы. А это какой-то другой язык.

Мариша кивнула. Она тоже знала английский и немецкий. Надо же, какое совпадение. А язык на обрывке бумаги был похож на испанский или португальский. Но этими языками Мариша не владела совершенно. Поэтому и не могла понять, о чем говорилось в письме или в записке, которую муж Лизы держал в руках за мгновение до своей смерти.

– У твоего мужа были знакомые за границей?

– Ну… Наверное, были. Я не знаю.

– Я имею в виду такие, кто регулярно писал бы ему письма. Такие были?

– Нет. Таких точно не было.

– А вообще твоему мужу письма из-за границы приходили?

Нет, и такого тоже на Лизиной памяти не случалось.

– Хм, странно, странно. Откуда же взялась записка да еще на испанском языке?

– Да бог с ней с этой запиской! – воскликнула Лиза. – Мало ли, что это за бумага! Я и так знаю, кто убил Витальку!

– И кто?

– Эта баба! Натаха!

– Так уж и убила, – усомнилась Мариша.

– Все равно она была тут! Это ее заколка. И она звонила сюда, значит, знала наш телефон. И адрес тоже знала!

На взгляд Мариши, этого было еще недостаточно, чтобы предъявлять мифической Наталье обвинение в убийстве. Но Лиза уперлась рогом.

– Это она! – твердила несчастная вдова. – Она была тут! И довела Витальку до смерти!

– Твой муж умер не от сердечного приступа, а от проломленной головы!

Но тут приехали оперативники из соседнего отделения, и увлекательной дискуссии подруг был положен конец. Менты принялись деятельно осматривать кухню и труп, а девушек переместили в большую комнату. Впрочем, большой она могла называться только по сравнению со второй комнаткой, совсем уж крохотной. Но и тут не было, где особо развернуться.

После осмотра места происшествия дошел черед и до вдовы, и до главных свидетелей.

Милицию интересовало, где и как провела Лиза последние несколько часов. Они уже определили, что смерть ее мужа наступила приблизительно в промежутке между четырьмя и шестью часами вечера сегодняшнего дня. Как раз в четыре часа вечера девушки находились в «травме», пытаясь определить, чем же страдает Лиза. Так что у Лизы было отличное алиби. Сначала авария, потом травмпункт, а потом беседа у Мариши дома. Там ее визит могла подтвердить соседка, которую девушки встретили около половины шестого, поднимаясь к Марише.

– Очень хорошо, – пробормотал оперативник, всем своим видом показывая, что алиби Лизы они проверят от корки до корки.

Потом милиция задала еще много вопросов. Главным образом, где работал покойный? Чем занимался в свободное от работы время? И были ли у него враги? Лиза откровенно отвечала на все вопросы. Но ничего интересного она поведать не смогла. Нет, врагов у ее мужа не было. Только любовница. Впрочем, о последнем Лиза благоразумно умолчала.

– Как вы думаете, он сам упал? – дрожащим голоском спросила она у оперативника, когда тот наконец утомился и замолчал.

– Пол у вас на кухне чертовски скользкий, дамочка, – осуждающе произнес он и еще прибавил: – Это зачем же вы его таким скользким кафелем выложили?

– Это не я! Это мой муж. Он считал, что кафельный пол на кухне, который блестит, – это шикарно.

– Может, оно и так. Только передвигаться по такому полу следует в резиновой обуви. А иначе – беда.

– У мужа были тапки на резиновой подошве.

– Сейчас на нем другие, с кожаной подошвой. Мы специально смотрели.

Лиза не поверила. И пошла лично взглянуть.

– Это не его тапки, – произнесла она, вернувшись.

– Как это не его? Они на нем? Значит, они его!

Но для Лизы это не было так однозначно.

– Я ему эти тапки не дарила, – прошептала она, обращаясь к Марише. – И сам Виталька их себе никогда бы не купил.

– Почему?

– Потому что они… Они слишком простые.

Мариша пожала плечами. Да уж, похоже, Лизин муж был человеком со сложным характером. Раз даже тапки ему требовались с какими-то сложностями.

– Уверена, эти тапки притащила ему эта гадина! – агрессивно воскликнула Лиза.

– Какая гадина?

– Наташа! Приперла ему эти тапки, чтобы он носил их и помнил про нее! Виталька был человек тактичный. Конечно, он не смог сказать своей пассии, что тапки ему не нравятся. Нацепил. А когда она выкатилась, то он пошел на кухню и… и поскользнулся на них!

Версия, прямо сказать, была дерьмовой. Начать с того, зачем неведомой Наташе было притаскивать тапки в квартиру жены любовника, если этот самый любовник в ближайшее время все равно должен был бы перекочевать под ее кров? Логичней было бы купить ему тапки и оставить подарок у себя. Дождаться, так сказать, того торжественного момента, когда любимый мужчина переступит порог их совместной отныне квартирки, а потом уж преподнести ему свой дар.

Ну, хорошо, предположим, эта Наташа увидела тапки в витрине магазина и они так ее очаровали (своим ли внешним видом или ценой, это не столь важно), что она их приобрела. И будучи в этот момент неподалеку от квартиры любовника, смело заскочила к нему и презентовала тапочки. Не опасаясь появления законной супруги, которая акт дарения тапок могла бы и не понять.

Что же из этого получается? Либо тапки взялись откуда-то из других рук, либо Наташа была хорошо осведомлена о том, что законная жена в ближайшее время у себя дома не появится. Поэтому и приперлась так смело в дом соперницы. Или же Наташа сознательно провоцировала скандал, надеясь, что муж Лизы выберет в этом случае ее.

И тут Мариша услышала голос Лизы, которая фанатично шептала:

– Я хочу ее видеть! Я хочу ей сказать! Я хочу посмотреть ей в глаза!

– Кого ты хочешь видеть?

– Ее!

– Наташу? И что ты ей скажешь?

– О-о-о! – взвыла Лиза. – Поверь, я найду, что сказать этой особе! Во-первых, я скажу ей, что охотиться за чужими мужьями – это подло! А во-вторых… Во-вторых, я кину ей в лицо, что это она убила моего мужа! Своими… Своими тапками!

И Лиза горестно разрыдалась. На шум прибежали оперативники. Но узнав, что скорбь всего лишь из-за пары тапок на ногах у покойника, выразительно переглянулись и потихоньку отступили подальше. Некоторое время Мариша пыталась в одиночку справиться с потоком скорби, который изливался из Лизы. Но быстро поняла, что такое ей не под силу. Лиза рыдала все горше и горше.

Пришел врач, сделал Лизе укол и заявил, что вдова скоро уснет. Пообещать-то он пообещал. Да что толку? Лиза не переставала рыдать. И спать она тоже явно не собиралась. Отоспалась небось, пока валялась под уколами в «Далиле». У Мариши, которая не выносила чужих слез, прямо сердце кровью обливалось, глядя на бедную девушку. Оставался один-единственный вариант. Пойти у безутешной вдовы на поводу.

– Хорошо, – произнесла Мариша, кладя руку Лизе на трясущуюся макушку. – Если тебе станет от этого легче, то мы навестим эту Наташу.

– О! – подняла на нее зареванное лицо Лиза. – Спасибо!

– Не за что.

– Если бы ты знала, как я тебе благодарна! Вдвоем мы ее в бараний рог скрутим! Будет знать…

– У тебя есть идеи, как достать эту особу? – прервала ее Мариша.

– Ну… Вообще-то она ведь мне звонила.

– И что?

– На домашний телефон звонила. А он у меня снабжен АОНом.

– Так телефон этой Наташи у тебя высветился и записался?

– Угу.

И Лиза потянулась к невзрачной серой коробочке, к которой шли провода от домашнего телефона.

– Может быть, выглядит и не ахти, зато срабатывает безотказно, – пояснила она. – Витальке этот АОН ужасно не нравился. Он все время норовил заменить его на более современный и стильный.

Но, увы, все более дорогие и навороченные устройства отказывались считывать все телефоны подряд. А вот изделие неких кустарей-самоучек безотказно работало, высвечивая ядовитые красные циферки на своем дисплее уже со второго гудка.

– Он может запоминать до десяти номеров, – пояснила Лиза и наконец зевнула. – Так, посмотрим. Ага, последними мне звонили Лешка и Верунчик.

– Кто это Лешка?

– Лешка – это мой коллега по работе.

– Тот самый, которому ты передала всех своих клиентов?

– Точно.

– А Верунчик?

– Верунчик – это моя тетя.

– Тетя? И ты зовешь ее просто Верунчик?

– Да? А что? Мы с ней почти как сестры.

Сама Мариша обращалась к своей тете – Серафиме Ильиничне – исключительно по имени и отчеству. Ну, иногда называла ее тетя Серафима или тетя Фима. Но чтобы там Фимка, Фимулька или даже Фимочка! Такое панибратство Марише и в голову не приходило.

– Ладно, Верунчик так Верунчик, – пробормотала она.

В конце концов, в каждой избушке свои погремушки. И со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Охота Лизе звать свою тетю Верунчиком, пусть зовет. Какое ей, Марише, до этого дело?

– Наверное, вы очень близки с тетей, – только и сказала она.

– Нет. Не очень. Тетя у меня человек своеобразный. Художница.

– В самом деле? Она выставляется? У нее бывают выставки?

– М-м-м… Нет, что-то не припомню. Да и ее работы… Они, как бы это помягче выразиться, они на любителя.

Другими словами, полотна Лизиной тетки не пользовались чем-то даже мало-мальски смахивающим на успех.

– Но Верунчик все равно считает, что ничем другим она заниматься не может. Что живопись – это дело ее жизни. И плевать она хотела на всех, кто этого не понимает.

– Оставим твою тетку в покое, – решила Мариша.

– Да, оставим. Только… только странно.

– Что странно?

– Верунчик мне никогда не звонит на домашний телефон.

– Почему?

– Не хочет общаться с Виталькой.

– Он критиковал ее полотна?

– Не в том дело, – поморщилась Лиза, явно с трудом сдерживая подступающую зевоту, наконец-то стало действовать введенное ей снотворное. – Многие ее критикуют, Верунчику критика по фигу. Нет, Виталька ей не нравился… Ну, не знаю, за что он ей так не нравился. Просто не нравился – и все тут! Поэтому она избегала всяческого общения с ним. И всегда звонила мне на трубку. А уж потом я сама перезванивала ей, если Витальки не было поблизости.

Несмотря на сложность отношений между родственниками в небольшой Лизиной семье, Мариша все равно считала, что Верунчик и разборки с ней могут и подождать. Лизе и Марише еще предстояло проводить ментов. Врачи уже ранее любезно избавили молодую вдову от тела ее мужа. А после ухода ментов в квартире и вовсе стало просторно.

– Ух ты! – восхитилась Мариша, когда обнаружила, что может свободно пройти к входной двери и так же свободно вернуться назад, никого не обходя, мимо кого-то не протискиваясь и не натыкаясь.

Как тут не вспомнить старый анекдот. Жил-был бедный, даже очень бедный человек. И жил он в ужасной тесноте, в крохотной хижине вместе с женой, тремя отпрысками и своими престарелыми родителями. Все они сидели друг у друга на головах и буквально ненавидели друг друга и тесноту, в которой жили. И вот после одного особенно жаркого денька в кругу семьи взмолился этот бедный человек, и обратился он к Богу с просьбой:

– Господи! Сделай что-нибудь, чтобы мы смогли жить нормально.

И Господь, как ни странно, ответил так:

– Вижу, как тебе худо. И знаю, как помочь твоему горю.

– Как же?

– Возьми к себе в дом лошадь и корову с теленком.

Человек хотя и удивился, но послушался и взял. Прошло несколько недель, но лучше не стало. И снова взмолился этот человек и снова услышал ответ:

– Возьми свинью с приплодом и прочую домашнюю живность.

Человек уже выбился из сил и безропотно внял совету. Но лучше не стало. А стало совсем худо. И когда он понял, что либо наложит на себя руки, либо сбежит из дома, он в третий раз воззвал к Господу.

– Господи, сделай же что-нибудь. Совсем погибаем от тесноты.

– Отправь обратно лошадь в конюшню, корову и свинью с приплодом в хлев. А также выстави прочь всю домашнюю птицу и прочую живность.

Человек исполнил. И оставшись в хижине только со своей семьей, радостно возвестил Господу:

– Спасибо тебе за чудо, Господи. Как хорошо-то нам всем стало в доме! Как просторно!

Так и у Лизы. Когда Мариша вошла в ее квартирку, она была уверена, что тесней этой халупы ей видеть не приходилось. Но после того как в квартире потолкались менты, врачи и спасатели, да еще на кухне лежал труп, а потом все, включая Виталика, покинули помещение, квартирка Лизы уже не казалась Марише такой тесной. Вполне сносное жилье. Двум человекам тут хватит места с избытком.

Лиза все еще продолжала бубнить о Верунчике и причине ее звонка. Но затем она стала зевать так часто, что слова буквально тонули в зевке.

– Ты лучше поспи, – посоветовала ей Мариша.

– Что ты. Я не могу.

– Можешь.

– Мне страшно.

– Если хочешь, я побуду с тобой.

Лиза явно обрадовалась такому предложению.

– Ты в самом деле это можешь сделать?

– Могу. Дома меня никто не ждет. По крайней мере еще пару дней я совершенно свободна. Могу и с тобой переночевать, если тебе так будет легче.

– Гораздо! – выдохнула Лиза, глаза которой уже закрывались. – Гораздо легче. Ты себе даже не представляешь…

Но договорить не смогла. Глаза бедной Лизы окончательно слиплись, голова упала на подушку, и она заснула. Мариша прикрыла ее мягким одеялом из чесаной овечьей шерсти, а сама перебралась в соседнюю комнату. Хотя ей сегодня выпало куда меньше переживаний, чем Лизе, но и она чувствовала настоятельную необходимость в отдыхе.

ГЛАВА 4

На следующий день Мариша проснулась, как это ни странно, в превосходном настроении. Самочувствие у нее тоже было на пятерку. Почему-то на чужом диванчике она отлично выспалась. Никакой призрак убитого Витальки ее ночью не тревожил. И вообще, спала она без снов, что редко с ней случалось. Поясница при пробуждении тоже не ныла, хотя спала она отнюдь не на ортопедическом матрасе, а голова была ясная и светлая.

– Ох, как классно! – потянулась Мариша, жмурясь от ярких солнечных лучей, которые заливали комнату.

Но тут же она вспомнила, зачем она здесь, и спохватилась:

– А где же Лиза?

Лиза обнаружилась в соседней комнате. Там, где ее и оставила вчера вечером Мариша. Молодая женщина спала, сладко подложив ладонь под щеку. Вид у нее во сне был такой безмятежный и счастливый, что Марише даже стало жалко ее будить. Она на цыпочках прокралась на кухню, где сварила себе кофе, щедро плеснула в него молока и добавила сахара. Получилась внушительных размеров кружка кофейного напитка. Но именно так Мариша и любила пить утренний кофе. Крохотных чашечек, рассчитанных на один-два глотка, она не понимала. Что ее организму два жалких глотка кофе? Ей надо много-много кафе. А лучше всего, чтобы к нему прилагались булочки с маслицем.

Но от булочки и маслица пришлось отказаться. Фигура у Мариши была и так достаточно крупная, лишние килограммы ей были ни к чему. Лиза проснулась к тому времени, когда Мариша допивала вторую чашку кофе, надеясь заглушить в себе мечты о булочке с толстенькими кусочками желтого сливочного масла. Да чтобы прямо из холодильника, да таяло на языке. Да чтобы хлеб был свежий, и румяная корочка хрустела. М-м-м…

– Доброе утро.

Мариша подняла глаза и увидела Лизу.

– Привет. Как ты?

– Ничего, в самом деле совсем ничего, – даже с каким-то удивлением констатировала она. – Проснулась, поняла, что Витальки нет, и ты знаешь, даже не заплакала. Вроде бы так и надо. Слушай, а ты не помнишь, мне в самом деле вчера Верунчик звонила? Если да, то мне надо бы ей…

Но Мариша перебила ее:

– Сейчас у нас все равно есть проблема поважней. Пей кофе. А потом скажи, где у тебя телефон этой Наташи? Где ты его записала?

Телефон был в АОНе. И Мариша недрогнувшей рукой набрала его. Несколько секунд она вслушивалась в длинные гудки. А потом трубку сняли.

Сказать по правде, голос неизвестной Наташи не отличался ни звонкостью, ни мелодичностью, ни приятностью. Хриплый, простуженный или пропитой голос. Простонародный говорок. Коверкает многие, даже самые простые слова. Непонятно.

– Скажите, могу я поговорить с Натальей? – спросила Мариша, не вполне уверенная, что трубку сняла та особа, которая ей была нужна.

– Ну. Я и есть Наталья. А ты кто?

– Поздравляю вас! Вы выиграли приз!

– Какой?

– Телевизор! Цветной. С диагональю пятьдесят один сантиметр.

Но Наташа оказалась не так проста.

– Плазма? – въедливо поинтересовалась она, давая понять, что если не плазма, так приз ей на фиг не нужен.

Лучше бы она поинтересовалась, где и как она его выиграла. Но Мариша не менее эмоционально отреагировала на ее вопрос и воскликнула:

– Конечно! Конечно, у нас может быть только плазма! За кого вы нас принимаете? Мы не станем подсовывать своим призерам всякую туфту.

И опять же Наташа не соизволила поинтересоваться, откуда же ей свалился на голову такой дорогой подарок.

– А, ну тогда привозите! – милостиво согласилась она и прибавила: – Так уж и быть!

– Можно уточнить ваш адрес? Лужская улица дом тридцать пять квартира десять?

– Вовсе нет! – возмутилась Наташа. – Я живу на Шлиссельбургском проспекте. Дом номер два.

Мариша поспешно извинилась за ошибку. И попросила минуточку якобы для того, чтобы свериться с компьютером. Могла бы и не стараться. Наташа, не слушая ее, уже подробно диктовала свой домашний адрес. Без всяких просьб с Маришиной стороны, она также объяснила, как лучше, удобней и быстрей добраться до ее дома, если ехать из центра.

Видимо, этой особе страшно не хотелось упустить холявный приз. Наверняка, в мыслях она себе уже представляла, как будет хвастаться им перед обалдевшими от зависти друзьями и подружками. Судя по манере изъясняться, Наташа была девушкой не большого ума, зато с огромными амбициями. Как правило, такие люди немногого достигают в этой жизни. Если в детстве любящие родители еще и культивируют в своих деточках сознание того, что они особенные, ни с кем не сравнимые и заслуживают к себе особого отношения, то потом жизнь быстро расставляет все по своим местам.

Судя по дому, подъезду и обитателям Наташе следовало бы поумерить свои запросы. Какая уж тут плазменная панель! Следовало радоваться простому цветному ящику.

Тем более что особа, открывшая подругам дверь, никак не могла претендовать на звание дамы или тем более девушки. Цвет ее лица с первого же взгляда выдавал в ней любительницу основательно приложиться к бутылочке. Ни с чем не сравнимый красно-бурый цвет. Отекшая физиономия, а также внушительный фиолетово-желтый бланш у нее под глазом довершали картину.

У этой бабищи не хватало как минимум трех передних зубов. А те, которые еще оставались, тоже были в таком состоянии, что лучше бы их и не было вовсе. И вся она была какая-то отекшая, одутловатая и неуклюжая. Не говоря уж о том, что этой тетке уже явно сравнялся сороковник. И даже не слишком красивая, но миленькая и ладненькая Лиза казалась по сравнению с ней просто конфеткой.

– Вы – Наташа? – разинула на соперницу рот обманутая жена. – Не верю! И чтобы мой Виталька таскался к вам от меня? Ни за что не поверю!

Одной фразой она перечеркнула все надежды Наташи на получение плазменного телевизора. По лицу бабы промелькнуло сначала удивление, потом гнев и смятение, а потом она вознамерилась захлопнуть дверь перед самым носом посетительниц. И захлопнула бы! Захлопнула, кабы не проворство Мариши, которая вовремя сунула в щель ногу и рыкнула:

– П-а-а-азвольте войти!

Наташа сдавленно ойкнула и шарахнулась от двери. Мариша и в спокойном состоянии выглядела достаточно внушительно. А уж во гневе ее вид был не для испитых мозгов хозяйки квартиры. Следом за Маришей вошла и Лиза. И обе принялись с любопытством оглядываться по сторонам.

Квартирка, в которой они оказались, была просто в удручающем состоянии. Сверху от соседей образовалась протечка, от которой потолок украсился желтым пятном, а обои отстали от стен и торчали уродливыми пузырями или просто свисали. Плитка на полу была положена еще сто лет назад. Многие кусочки выщербились, отчего пол казался похожим на рот своей хозяйки.

Мебель в квартире почти отсутствовала. А имеющаяся носила на себе следы неаккуратного обращения. На полированных поверхностях белели круги от горячих сковородок и мокрых стаканов. И всюду мерзкие следы окурков. Но самое большее впечатление произвело на подруг ложе самой хозяйки. Это было нечто неровное, комковатое и покрытое бельем, ставшим от грязи и старости уже серым.

– И чтобы Виталька таскался сюда?! – изумленно повторяла Лиза, делая одно неприятное открытие за другим. – Ни за что не поверю!

Марише тоже не верилось, чтобы чистоплюй и эстет Виталька ходил бы к этой женщине. Даже учитывая, что после сладенького любому человеку всегда хочется солененького. Нет, даже в этом случае он бы не смог так радикально изменить своим вкусам и взглядам на жизнь, чтобы добровольно прикоснуться к чему-то в этом доме. Да и та Наташа, которая звонила Лизе, говорила про недавно сделанный ремонт. Ясно, что делался он не в этой квартире.

Однако откуда-то у этой грязной алкашки был телефон Лизы. И она звонила ей и несла ерунду про Лизиного мужа. Вот с этим следовало разобраться. И побыстрей. Потому что от неприятного запаха со стороны кухни, из ведра, которое не выносили много дней подряд, Маришу уже стало подташнивать. Допросить грязнулю и быстрей свалить отсюда!

– Голос похож? – спросила Мариша у Лизы.

– Нет. По телефону другой был. Помоложе.

– Но номер телефона записан на эту квартиру.

Лиза пожала плечами и промолчала. А Мариша поняла, что разбираться придется именно ей. Лиза в сыщики не очень-то годилась. Впрочем, после всего того, что выпало на ее долю за эти, а особенно за сегодняшний день, надо было удивляться, что она вообще еще способна самостоятельно передвигаться.

Ну и ладно. Мариша справится и сама. Небось не впервой!

– Собирайтесь, – сурово произнесла Мариша, обращаясь к алкоголичке. – Сухой паек на сутки, хлеб, твердокопченая колбаса, чай и сахар. Консервы в жестяных и стеклянных банках не принимаются. Теплая одежды темных тонов. Сменное белье – одна пара. Собирайтесь!

– Куда это?

– Туда.

– За что?

Перечисленные Маришей продукты и требования к ним ясней всяких слов объяснили пьянчужке, куда именно ей следует собираться.

– За что меня в тюрьму? – ныла она. – Я ничего такого…

– За мошенничество! – не меняя сурового выражения лица, произнесла Мариша. – И за телефонное хулиганство.

– Как это?

– А так! Или вы не звонили этой женщине и не требовали, чтобы она развелась со своим мужем?

– Но…

– Заявили, что у вас с ним роман.

– Но…

– Или вы думали, что это шуточки?! А человек, между прочим, покончил с собой.

– Как? – разинула рот Наташа. – Кто покончил с собой? Она?

– Нет. Муж!

– Как?

– А так! И теперь, помимо всего перечисленного, вам светит еще одна статья – доведение до самоубийства!

Мариша ничем не рисковала, нагромождая свои обвинения, одно нелепее другого. Наташа давно пропила свои последние мозги. И теперь слушала, открыв рот.

– Кто это с собой покончил? Какой муж?

– Муж вот этой женщины! И не говорите, что вы ей не звонили вчера днем. Звонили! И притворялись, что у вас с ее мужем любовь! А она все сказала мужу! И пригрозила разводом. Мужчина разволновался, да и вскрыл себе вены. Спасти его не успели, так что… Собирайтесь!

– Виталька покончил с собой? – ахнула Наташа, явно пораженная услышанным. – В «красном» море утоп?

– Вот, вот! А все вы виноваты. Собирайтесь.

– Да за что же это?! – заголосила баба, когда Мариша замолчала. – Это же не я с этим мужиком спала. И не я бабе его звонила! Это все Анютка! Ее выходки!

– Анютка? – оживилась Мариша.

– Она самая! С нее и спрос!

– А кто эта женщина?

– Анютка-то? Соседка это моя!

– Соседка?

– Ага! Через лестничную клетку живет!

– А чего же это соседка к вам звонить бегает?

– Так у нее самой дома телефона нету, – простодушно пояснила женщина.

– Современный городской дом – и без телефона?

– Был телефон! Да за неуплату отключили!

Так, с Анюткой, у которой даже домашний телефон отключили, все более или менее ясно. У порядочных людей телефоны всегда в полном порядке, как и все остальное. А всяким там Анюткам приходилось даже для своих черных замыслов бегать звонить к соседям.

Девушкам оставалось только перейти лестничную клетку и познакомиться с этой особой. Что подруги и сделали, позвонив в обитую дешевыми березовыми планками дверь.

– Хто тама?! – раздался громкий басовитый голос.

Мариша вопросительно посмотрела на Лизу. Та отрицательно затрясла головой. Нет, снова промах. Ей звонила совсем другая женщина, с другим голосом. Более высоким и более молодым.

– Хто тама, я спрашиваю? – надрывался голос из-за двери.

– Мы к Анюте! Откройте.

– А хто я вам такая, шобы вам двери открывать? Коли к Анюте приперлись, пущай она вам и отворяет!

– Так пусть отворит! Позовите ее!

– А хде я вам ее возьму?

– Так ее нету дома?

– Не-а! Шатается где-то, шалава!

И противная баба, сочтя разговор оконченным, тяжело затопала от дверей. До девушек еще долго доносилась ее тяжелая походка, от которой тряслись стены и дрожали пол и потолок на лестничной клетке. Окна в окне тоже дребезжали и подрагивали.

– И что теперь делать? – растерялась Лиза. – Уйдем?

– Нет, уходить, пожалуй, не стоит.

– А чего ждать? Главное мы с тобой выяснили. У Витальки была любовница. Эта самая Анюта!

– Это пока что только наши предположения. Мы будем знать точно, когда поговорим с женщиной.

– Завтра приеду и поговорю.

– До завтра ее могут предупредить, что ты ее вычислила. Она затаится или вовсе сбежит.

Лиза пригорюнилась:

– Верно, соседка может. Будем ждать?

– Ага.

Как раз напротив квартиры Анютки располагалось окно с очень удобным широким подоконником. Правда, он был порядком захламлен, закидан мусором и пеплом, просыпавшимся из ржавой банки, в которой когда-то была свиная тушенка. Теперь она использовалась в качестве пепельницы. И все желающие покурить и не намусорить, аккуратно складывали в эту банку свои хабарики. И судя по их количеству, состоянием своего здоровья в этом доме особенно не забивали себе головы.

Окурков было так много, что они уже не помещались в банку. Часть их высыпалась на подоконник. Но девушки сумели расчистить себе местечко. Противно воняющую несвежим мясом и пеплом банку они отодвинули подальше, предварительно стряхнув в нее с подоконника весь мусор и хорошенько утрамбовав его.

Протерли влажной с ароматом ромашки салфеткой подоконник, потом протерли бумажным носовым платком насухо и наконец со счастливым вздохом сели и переглянулись. В этот же момент открылась дверь квартиры Анютки, и из нее выглянула огромная бабища. Огромные арбузные груди покоились на еще большем круглом животе. Ноги – словно колонны, на которых возвышалось монументальное туловище, и странно маленькая головка, украшенная химической завивкой, являлись деталями портрета старухи.

– Ну чё? – поинтересовалось чудовище. – Ждете Анюту?

– Ждем.

– Ну, и долго ещо ждать будете! – хмыкнула баба.

– Почему?

– А потому! Не воротится она сюдова до ночи. Уж я-то знаю!

– Вы же сказали, что не знаете, где она! Может быть, и вернется.

– Не-а! – помотала головой бабища. – Я ж сказала, что она где-то шатается.

– А разве это не одно и то же?

– Это как посмотреть. Шататься оно тоже можно по-всякому.

– Как же Анюта шатается?

– А вот кто по магазинам шатается, кто по танцулькам или по кафешкам. А Анька по работе своей шатается.

– По работе?

– Курьер она. Ясно?

Девушки пожали плечами. Чего же неясного. Наоборот, все предельно ясно. Курьерская должность не только неблагодарная, но и очень хлопотная. Бегать целый день по всему городу, а толку чуть. Хорошо еще, если доброе начальство оплачивает проезд. А то бывает, что и на своих двоих или на общественном транспорте. Ну а счастливчики, те на машинах. Но люди, имеющие машину, обычно выбирают работу поденежней, связанную уже не просто с рассылкой пакетов и документов, а с перевозкой всяких грузов.

– Шатается Анютка с раннего утра до поздней ночи, – продолжала разглагольствовать бабища. – Это верно. Но два раза в день она обязательно у себя в фирме появляется. Такой у них тама порядок. Сперва утром товар принимают, потом вечером отчет дают. Вы туда идите.

Слегка отвлекшиеся Мариша с Лизой уставились на эту тетку во все глаза.

– Куда нам идти?

– Вот тетехи неразумные! – рассердилась на них бабища. – К Аньке идите! В фирму ейную!

– Да мы не знаем, где это.

– А я вам скажу! Неча тута сидеть, жопы просиживать, да людев нервировать! Ко мне, може, гости пожалуют. А тут вы жопы рассадили! Коли вам Анютка для чего-то сподобилась, так к ней и чешите!

И тетка, продолжая ругаться, вполне толково разъяснила девушкам, куда идти, где свернуть, а где остановиться. Оказалось, что фирма находилась всего в нескольких шагах от дома Анюты.

– Я и сама тама работать хотела, – разоткровенничалась Анютина соседка. – Да не взяли меня. Этими… Хабаритами сказали, не вышла. Вы не знаете, шо за хабариты такие? Чё я ими не подошла?

Оставив тетку недоумевать и зажимая рты, чтобы не рассмеяться ей в лицо, девушки вылетели прочь. На улице Мариша не выдержала и прыснула:

– Ну и баба! Если бы я с такой в одной квартире жила, то тоже постаралась бы найти себе такую работу, чтобы пореже бывать дома.

Но Лиза ее веселья не разделила, заметно нервничала. Видимо, предчувствовала момент встречи со своей соперницей. И мысленно готовила речь. Да такую, чтобы эту наглую Анютку до костей пробрало бы.

– И пусть не вздумает к Витальке на похороны притаскиваться! – внезапно вырвалось у Лизы. – Сучка драная!

Офис, который девушки разыскали без всякого труда, оказался принадлежащим косметической фирме, торгующей своими товарами вразнос. Вместо дорогостоящей аренды торговых площадей они использовали ноги своих работниц, которые трудились у них за небольшой процент. Налогов за своих сотрудников фирма тоже, похоже, не платила. Потому что в большинстве случаев эти женщины работали без всякого оформления. Так что фирмы могли позволить себе продавать вполне сносную косметику по реальным ценам. И торговля у них шла бойко.

Очень многое зависело также и от самих женщин, которые занимались рекламой и продажей косметических средств. От их внешности. Если эти женщины хорошо выглядели, были ухожены и благополучны, то клиентки охотно брали у коробейниц товар или заказывали его по каталогу. А если нет, то у потенциальных клиенток невольно возникали сомнения, стоит ли рисковать?

– Теперь понятно, почему Анюткиной соседке тут дали от ворот поворот, – произнесла Мариша, разглядывая стенд с рекламой какого-то ультрасовременного средства от целлюлита.

– Да уж! Своими «хабаритами» она бы всех клиентов распугала.

И хотя Лиза старалась шутить, Мариша видела: на сердце у девушки камень.

– Как ты думаешь, она скоро придет?

– Сотрудница сказала, что вечерний сбор у них начинается с семи часов вечера. И иногда длится до восьми, а то и до девяти часов. Пока не появится последний сотрудник с выручкой в клювике.

Сейчас часы показывали начало восьмого. День подруги провели, расспрашивая Лизиных соседей и в телефонных разговорах со следователем, который вел дело о смерти Лизиного мужа. Следователь не скрыл, что ему эта смерть кажется весьма подозрительной. Но до заключения экспертов он точно сказать ничего не может. Однако расспрашивал он Лизу мучительно долго, не скрыв от нее, что алиби вдовы они проверили буквально по минутам.

– Ваше счастье, – мрачно произнес следователь на прощанье, – что все ваши вчерашние показания подтвердились показаниями других свидетелей.

О мнимой Лизиной беременности следователь ничего не спросил. И она заикаться о ней не стала. Очень уж мутной выглядела та история. В ней было куда больше вопросов, чем ответов. И к тому же Лиза справедливо опасалась, что следователь сочтет ее просто бабьей выдумкой или чего хуже – припишет Лизе желание увести следствие с правильного пути.

Итак, сейчас был уже вечер. И в офис, где работала любовница Витальки – некая Анюта, начали стекаться миловидные женщины от двадцати и до пятидесяти. Ни одной тучной или просто полной среди них не было. Это и понятно. Попробуй, побегай по городу целый день, и все на ногах. Тут уж лишние килограммы растают без всякого там навороченного крема. Можно сказать, для фигуры сплошная польза.

Этот способ похудеть можно посоветовать всем желающим сбросить лишние килограммы. Тучным дамам запросто можно отказаться от малоэффективных диет и просто податься в торговые агенты. Тут уж вам придется много двигаться и мало кушать. Ведь если не побегаешь хорошенько, то ничего не продашь и денег ни на еду, ни на что другое не заработаешь.

Но даже если и заработаешь, то все равно много ли успеешь запихнуть в себя на ходу? Какой-нибудь банан или баночку йогурта. Ну, в лучшем случае горячий беляш с мясом или сосиску с кетчупом, которую вам подадут на одноразовой пластиковой или картонной тарелочке в уличной забегаловке. Но и беляш, и сосиска сгорят в вас без остатка, если впереди у вас еще длинный рабочий день.

А вот как всем этим женщинам после целого дня беготни удавалось к вечеру сохранять цветущий вид, было Марише не понятно. Или в самом деле те кремы, которыми они торгуют, оказывают чудодейственный эффект? Мариша с трудом подавила в себе желание немедленно встать в стройные ряды этих женщин. И вместо этого подошла к одной из агентов и осведомилась насчет Анюты.

– Анюта? – изумилась в ответ та. – Это какая же Анюта вам нужна?

– А у вас их много?

– Оглянитесь вокруг, – рассмеялась женщина. – Тут целые толпы продавщиц. Кого только нет! И Анюты, и Светы, и Гали. Вспомните фамилию вашей подруги. Иначе…

Она выразительно развела руками. Да Мариша с Лизой и сами уже поняли, что идея подкараулить Анюту возле ее работы не очень-то удачна.

Но в этот момент они услышали чуть хрипловатый, но все равно приятный и мелодичный девичий голосок.

– А вот мой Виталька всегда такой аккуратный! Такой чистоплотный!

Лиза вздрогнула так, словно по ее телу пропустили электрический заряд.

– Она! – прошептала она. – Ее голос!

И девушки двинулись на голос Анюты. Саму красотку им не было видно. И они шли, ориентируясь на звук. Словно мореплаватели на голос Сирены. Наконец они обогнули какую-то группу дам и увидели Анюту. Она была невысокого роста, черненькая и довольно миловидная. Но в общем, ничего особенного. Анюте было уже явно под тридцать. И замужем она еще ни разу не была. Это становилось совершенно понятно, стоило услышать ее разговор.

– Просто не понимаю твоих проблем, – вещала она в этот момент, обращаясь к другой женщне. – Какие еще грязные носки? Даже не знаю такой проблемы! У моего Витальки их целых четырнадцать штук. По две пары в день. И все шелковые!

Лизу передернуло.

– И менял он их в самом деле два раза в день. Ноги у него воняли страшно. А стирать эти носки все равно приходилось мне! Руками! Виталька не разрешал пускать их в машинную стирку. Машина, видите ли, портит тонкую ткань!

Но свою любовницу Лизин муж такими пустяками вроде грязных носков и прочего не загружал. Поэтому она сейчас возбужденно щебетала словно маленькая беззаботная птичка.

– А уж какой он заботливый! Какой внимательный! Как хорошо воспитан! С таким кавалером лицом в гряз не угодишь. Он лучше меня знает, какими приборами пользоваться в ресторане. Как выбрать духи, чтобы не купить фальшивку. И где покупать вещи, чтобы они были гарантированно фирменными. Все знает! Не мужчина, а сокровище! И еще он меня обожает!

Мариша дернула Лизу за руку:

– Похоже, твоя соперница еще не в курсе, что осталась с носом.

– Пойду, собью с нее спесь, – решила Лиза.

Но в это время собеседница Анюты внезапно спросила:

– Ну, и когда же у вас с твоим сокровищем свадьба?

И Лиза притормозила. Все-таки любопытство взяло верх над желанием немедленно нокаутировать соперницу. И Лиза замерла, прислушиваясь к тому, что ответит Анютка. А девушка после этого вопроса сразу скисла и промямлила:

– Тут есть одна загвоздка.

– Какая? Твой Виталий не хочет жениться?

– Нет, он хочет! Очень хочет! Каждый день твердит мне, как он со мной счастлив, как мы идеально подходим друг другу.

– Так в чем же дело?

– Понимаешь, он не свободен.

– Не свободен? Женат, другими словами?

– Да. Но его жена ужасная женщина!

– Все они так говорят!

– Поверь мне, он рассказывал такие подробности!.. Она действительно ужасная! Неуклюжая, тупая, неорганизованная! Вечно все и везде забывает! Влипает в неприятности! И еще я подозреваю, что она пьет!

– Пьет?

– Ну, посуди сама! Какая женщина может быть неуклюжей настолько, чтобы стоя на ровном месте, упасть и разбить дорогую витрину с фарфором?! Только пьяная! Представляете? С утра пораньше уже назюзюкалась где-то!

Мариша покосилась на Лизу.

– Я была трезвая! – воскликнула оскорбленная до глубины души Лиза. – Как стеклышко! Я вообще почти не пью. Тем более по утрам!

К сожалению, эта фраза достигла ушей не только Мариши, но и Анютки. Последняя вздрогнула и обернулась. При виде Лизы ее хорошенькое личико исказилось от злости. И крепкие кулачки непроизвольно сжались. Похоже, Анютка отлично понимала, кто стоит перед ней. У Лизы таких козырей не было. Но она не сомневалась, что сейчас познакомится со своей соперницей, с шустрой Анютой.

ГЛАВА 5

Так оно и вышло. И первый шаг сделала именно Анюта.

– Ну, чего ко мне приперлась? – злобно зашипела она на Лизу.

– Поговорить.

– Кажется, я тебе уже все по телефону сказала!

– Все, да не все. С тех пор произошли кое-какие изменения.

Но Анюта, не слушая, продолжала наступать на Лизу.

– Как ты меня вообще нашла? – шипела она. – Что тебе надо? Виталька – мой! Я тебе его не отдам! Никогда! Ясно тебе?

Для любовницы Анютка держалась слишком уж агрессивно. Так себя вести впору разве что законной половине. Но Лиза, наоборот, была сдержанна и холодна. Да и чего кипятиться? Предмет их спора исчез. Отныне Виталька вряд ли мог представлять для своей любовницы серьезный интерес. Однако Анюте об этом знать было еще рано.

И Мариша вмешалась:

– Значит, не отдашь нам мужика?

Анюта развернула орудия в ее сторону.

– А ты кто такая? Проваливай! Не твое собачье дело! А Виталька мне твердо пообещал, что от своей жены он уйдет.

– Жди, когда рак на горе свистнет.

– Уйдет, уйдет! – заорала Анюта, уже совершенно не сдерживаясь. – Только денежки с нее получит и уйдет! Ко мне! Вот так вот!

Фраза про денежки заставила Мариша заинтересованно переспросить у Лизы:

– Денежки? Что за денежки такие? Почему я о них впервые слышу?

Но та лишь развела руками. Мол, сама в непонятках.

– Всех денег у меня пять тысяч рублей на сберкнижке, – пояснила она Марише. – И это все, чем я располагаю.

Пришлось снова повернуться к Анюте:

– Какие денежки, дорогуша?

Но та уже смекнула, что в порыве гнева сболтнула лишнее, и теперь словно воды в рот набрала.

– Какие денежки? – затеребила ее Мариша.

И тогда Анюта сделала странную вещь. Она дико вытаращила глаза, словно увидав за спинами подруг нечто жуткое и удивительное. Она раскрыла рот. И начала тыкать пальцами:

– Там… Там… Смотрите!

Попавшись в эту старую как мир ловушку, Мариша с Лизой обернулись. Позади них ничего достойного внимания не оказалось.

– А что мы там должны были?..

– Вот черт! Убежала!

Действительно, пока девушки таращились, пытаясь вычислить необычное и пугающее явление, которое привлекло Анюту, хитрая девица просто слиняла.

– За ней! Быстро!

Девушки бросились к выходу. И выскочив на улицу, стали озираться по сторонам. Направо, налево, за угол и за другой угол. Но ни за углом, ни во дворе, ни на улице Анюты уже не было видно.

– Где же она?

– Может быть, домой побежала?

Хотя Мариша сильно сомневалась в таком исходе, она не видела другого варианта, как бежать к Анюте домой. И тут девушки услышали рядом с собой:

– Вы кого ищете-то?

Это был невысокий сухощавый старичок в легком летнем костюме и с суковатой тростью-палкой, он сидел неподалеку на лавочке. Видно, добрые родственники выставили пенсионера подышать свежим воздухом. А назад забрать то ли забыли, то ли ленились. Вот старичок и сидел, несмотря на то что уже был вечер и на улице заметно похолодало.

– Кого ищете-то? – повторил он свой вопрос. – Приятельницу?

– Да, – ответила Мариша, лишь бы отвязаться.

– Черненькую такую?

– Да, – повторила Мариша, но уже с гораздо большим интересом глядя на деда.

– Мелкую? – продолжал тот. – На цыганочку похожа?

– Да, да! Вы ее видели?

– А как же! Целый день тут сижу. Всех рассмотрел. И вашу приятельницу тоже видел.

– И куда она делась?

– А она никуда не делась. Она в машину запрыгнула.

– В какую машину?

– «Жигули», по-моему, – поморщился дед. – Зрение у меня уже не то, что в молодости. Да и очки дрянные. Вечером почти совсем ничего не вижу. Одно скажу, машина из дешевых. Но ваша приятельница не выбирала. Подняла руку и в первую же машину, которая остановилась, сразу же и запрыгнула. Шустрая!

– Так это была не ее машина?

– Скажете тоже! Конечно, нет! Говорю же, она просто в нее села.

– А куда поехала?

Мариша задала этот вопрос, не надеясь на положительный ответ. Но старик неожиданно ее порадовал.

– Слышал, – произнес он, – как ваша приятельница назвала улицу – Малороссийская. И еще сказала название… «Орегон».

– «Орион», – тихо перебила его Лиза. – Мариша, я знаю, где это.

– Где? Что знаешь?

– «Орион» – это фирма, где работал Виталька.

– Так она к твоему мужу намылилась?

– Похоже на то.

Мариша задумалась. Поступок более чем странный для человека, который уже знает, что Виталий покойник. И вполне закономерный для любовницы, которая еще не знает, что снова стала свободной женщиной. Впрочем, поведение любовницы Витальки говорило том, что Анюта еще ничего не знает о произошедшей трагедии. Ведь она, содясь в машину, рассчитывала застать его на своем рабочем месте в офисе.

Что же, пусть так. Пусть Анюта и не убивала Лизиного мужа. Но, как его любовница, она, была в курсе многих его планов. И эта странная фраза про «денежки», которые Виталька хотел дождаться от Лизы, а потом уж сбежать к ней. Фраза странная, если не сказать больше. Особенно учитывая убийство.

– Кровь из носа, мы должны поговорить с этой пигалицей! – решила Мариша.

– Но ты же видела, как она от нас драпанула.

– Думаю, когда она узнает, что бежать ей некуда и не к кому, то станет поразговорчивей. Показывай, как ехать в этот самый «Орион».

К этому времени за старичком пришла внучка, она звала деда ужинать и корила, чтоб не сидел целыми днями на холодном ветру. Старик явно любил внучку, потому что дал ей уговорить себя очень быстро. Поднялся и, помахав подругам на прощанье старческой рукой, заковылял следом за девушкой, которая не переставала ворчать, что и уже совсем темно, и на улице холодно, и дед запросто простудится и заболеет. Сляжет, не дай бог, с пневмонией. А в его возрасте это…

Старик шел за ней и светло, совсем по-молодому улыбался.

Лиза прекрасно ориентировалась в городе. И следуя ее указаниям, Мариша очень быстро доставила новую подругу к офису «Ориона». Все окна, за исключением одного, были темными.

– А что там? – спросила Мариша, указывая рукой на светлый прямоугольник окна.

– Там охранник дядя Кеша.

– Ты его знаешь?

– Конечно! Сто раз бывала тут у Витальки.

– И он пропустит тебя в кабинет к мужу?

– Наверное. А зачем?

Мариша и сама не знала, зачем ей нужно было взглянуть на рабочее место покойника.

– И вообще, мы же сюда за Анютой приехали? – продолжала допытываться Лиза. – Разве нет?

– Да. За Анютой. Кстати, а вот и она!

Лиза повернула голову и увидела, как ее соперница вылезает из пятой модели «Жигулей», когда-то белого цвета, а ныне покрытой ржаво-коричневыми пятнами, под которыми почти не проглядывалась белая краска.

Сама Анюта выглядела уставшей и совершенно несчастной. Водитель ей попался то ли узбек, то ли таджик. Вряд ли приезжий парень, даже купивший себе тут тачку, хорошо знал Питер. Вот и повозил Анюту кругами, а Лиза с Маришей мчались стрелой и напрямик. Поэтому они и успели первыми.

Увидев поджидающих ее возле дверей «Ориона» подруг, Анюта совсем расклеилась.

– Ну, чего вам от меня надо? – плачущим голосом произнесла она. – Пустите!

– Ты к Витальке?

– Дайте пройти!

– Не надо. Не ходи к нему.

– Это еще почему?! – обозлилась Анюта. – Ты мне не указ! Если хочешь знать, то Виталька тебя ни капли не любит. И мы с ним каждый вечер встречались! Вот так-то!

И тут Маришу осенило. Дома у Анюты жила ее жуткая соседка, даже не соседка, а целая соседища. К себе домой Виталька, ясное дело, привести любовницу тоже не мог. Значит, что оставалось? Вот именно. Рабочий офис! Чем не место для интимных встреч двух любовников!

– Так ты к своему любовнику на свидание идешь? – спросила Мариша.

Но Анюта лишь фыркнула и протиснулась мимо подруг.

– Не ваше дело!

Лиза с Маришей посмотрели ей вслед.

– Ты все поняла? Вот где они встречались! У него в офисе!

– Не очень удобно, – засомневалась Лиза. – Условий там никаких. Хотя, конечно, диван у Витальки в кабинете стоит.

– Вот видишь! Что еще надо двоим для счастья?

Анюта уже почти скрылась в дверях офиса. Лиза рванула за ней.

– Подожди. Скоро она все равно выйдет. Раз твоего мужа на работе нет, то охранник ее живо завернет.

Анюта не пробыла в офисе и нескольких минут. Обратно она вышла красная и злая. Метнула на Лизу ненавидящий взгляд и двинулась в противоположную сторону.

– Анюта! – окликнула ее Мариша. – Ты не хочешь узнать, что случилось с Виталиком?

Девушка остановилась и искоса взглянула на нее.

– А что?

– Ты ведь давно уже ему звонишь?

– Да. Целый день. И вчера тоже. А… А что?

– И трубку он не берет?

– Нет. Все время отключено!

В голосе Анюты прозвучало такое отчаяние, что Марише даже стало ее чуть-чуть жалко. Конечно, это не красиво – отбивать мужика у законной жены. Но… но сердцу ведь не прикажешь. Может быть, Анюта всерьез собиралась построить с Виталькой свое простой женское счастье. Да вот не судьба.

– Мы тебе скажем, что случилось, – тихо произнесла Мариша. – Только… только ты сядь.

– Сесть?

– Сядь, а то упадешь, – любезно пояснила ей Мариша.

– Господи! – побледнела Анюта. – Да что же случилось-то? Заболел?

– Хуже.

– Что хуже? Под машину попал?

– Нет. Под машину не попал, но… слушай, а где бы нам посидеть?

– Вот еще! – тут же окрысилась Анюта. – Не буду я с вами сидеть!

– Ты же мне звонила, – напомнила ей Лиза. – Наверняка поговорить хотела.

– Да не хотела я с тобой разговаривать! Нервы тебе помотать хотела, вот и все! Зачем мне с тобой разговаривать? У нас с Виталиком и так все решено было! Он тебя бросает и уходит ко мне! Точка!

– Но теперь тема для разговора появилась.

– Какая?

– Пойдем, сядешь.

– Нет, – уперлась Анюта. – Тут говори! Никуда я с тобой и с твоей подругой не пойду. Вон она какая здоровущая! Врежет мне – полчелюсти снесет! А мне свою красоту беречь надо!

Мариша только усмехнулась. Надо же! Какое сильное впечатление она произвела на эту пигалицу. Иногда даже приятно, что тебя так много, и все отменного качества. Роста Мариша была гренадерского. Размах плеч и длина ног тоже были соответствующие. Но в целом Мариша не казалась ни толстой, ни неуклюжей. Видная, даже роскошная женщина с густой копной светлых волос и улыбчивым лицом, которое озарялось светом ее глаз. Мужчины, еще издали завидев Маришу на улице, принимались подавать ей знаки, призывно улыбаться и гудеть машинами, посылая сигналы, что хотели бы познакомиться.

Но Мариша внимания на них не обращала. Вот еще! У нее есть любимый муж. И тот факт, что сейчас он в отъезде, дела не менял. Никто ей больше не нужен. Только он. Только Смайл. Любимый, большой и рыжий.

Сейчас муж был в отлучке. Знакомый пилот предложил ему выгодную халтурку. Слетать на частном самолете в Сибирь вместе с боссом, которому вдруг безотлагательно понадобилось туда. Летать пассажирскими рейсами богач избегал, справедливо опасаясь, что самолет по недосмотру технического персонала, забывшего закрутить нужную гайку или болт, может рухнуть. Поэтому, не доверяя общественным авиалиниям, он приобрел небольшой самолетик. И теперь чувствовал себя в воздухе относительно комфортно.

Его собственный пилот, уговаривая Смайла на этот полет, так и сказал:

– Платит он отлично. И мужик мировой. Не хотелось бы его подводить. А я ногу сломал. И как я со сломанной ногой полечу? Да никак! Будь другом, выручи!

Отказать ему Смайл не смог. В случае его отказа пилот рисковал потерять выгодную работу. А у него молодая жена, недавно родившая второго ребенка и два кредита – потребительский и ипотека. Проценты по ним нужно выплачивать несмотря ни на что. Вот Смайл и пожалел приятеля. И полетел в рейс вместо него.

Сначала рассчитывал, что они обернутся за три дня. Но переговоры хозяина в Сибири что-то затягивались. Возникли осложнения, кое-что требовалось обсудить. И Смайл опасался, что они проторчат в тех краях еще как минимум дня два.

Конечно, Мариша пообещала, что будет вести себя примерно. Никуда не впутается. И сейчас она серьезно раздумывала, можно ли ее поведение положа руку на сердце назвать примерным.

– Не пойду я с вами никуда! – злилась тем временем на подруг Анюта. – Хотите – тут говорите. А нет – так я пошла! И аривидерчи вам!

– Ну, что же, – вздохнула Мариша. – Ты сама напросилась.

И посмотрев на Лизу, она предложила:

– Ты сама ей скажешь?

– Нет, ты говори.

– Что говорите? – не выдержала Анюта. – Чего темните?

Мариша снова вздохнула. Что же за неприятная обязанность сообщать людям плохие новости. Кажется, в Древнем Риме гонцу, принесшему плохую весть, тут же на месте отрубали голову? И очень правильно делали. Надо же было дать выход отрицательным эмоциям. А то так и до инфаркта или инсульта недалеко.

В наше временя нравы слегка изменились. Головы никто нынче не рубит. Но факт остается фактом, неприятные новости любят приносить на хвосте только плохие люди.

– Ладно. Может быть, для тебя это будет вовсе и не плохая новость, – пробормотала Мариша. – Как знать, может быть, Виталий бы тебя поматросил да и бросил. И ты бы еще больше переживала.

– Господи! Да о чем вы говорите?! Ничего не понимаю.

– Виталия больше нет. Умер он.

– Как… умер?

– Убит.

Выдавив из себя эти слова, Мариша уставилась на Анюту. Как отреагирует девушка? Анюта отреагировала именно так, как и ожидала Мариша. Сначала не поверила своим ушам, потом поняла, что не ослышалась, но уже не поверила тому, что услышала. Растерянность, ужас, а потом и ликование, что она разгадала коварный умысел соперницы, попеременно сменялись на ее маленьком личике.

– А-а-а! – наконец воскликнула Анюта с торжеством и пониманием. – Поняла! Ловко вы это придумали! Решили, что я вам поверю, откажусь от Витальки, больше не буду ему звонить и отстану от него? Так, да? Так фигушки вам! Ничего у вас не выйдет!

Вот дура!

– Тебе Виталий что, сам никогда не звонил?

Анюта насупилась и промолчала. А Мариша с удивлением поняла, что, пожалуй, нечаянно попала в точку. И что же это за отношения были у парочки, если вся инициатива целиком и полностью исходила от одной только Анюты?

– Звонил, конечно, – пробормотала Анюта. – Особенно вначале.

Ага! Понятно. Потом Анюта стала Витальке на фиг не нужна. А она, наоборот, прикипела к мужику. Вот и получилось у них не пойми что.

– Мы тебя не обманываем. В любом случае ты могла бы позвонить и проверить.

– Кому?

– Следователю.

– Какому еще следователю?

– Тому, которому поручили вести дело о смерти Виталия.

Некоторое время Анюта недоверчиво таращилась на нее. Мариша понимала сомнения любовницы Виталия. Пожалуй, она бы тоже не поверила, подойди к ней на улице малознакомая особа и заяви, что ее любовник погиб. Тот факт, что у Мариши сейчас любовника не было, а был только любимый муж, о котором она не хотела даже в мыслях представить себе что-то дурное, ее не смущал. Фантазия у Мариши была богатой. И она могла вообразить существование возле себя даже не одного, а целых трех, пяти, десяти любовников одновременно! Одного или двух для правдоподобия можно было при этом и похоронить. Не жалко.

Но вот как убедить Анюту в том, что они не шутят, не придумывают, а говорят совершенную правду. И что вообще все очень и очень серьезно.

– Виталий погиб, – повторила она, глядя на Анюту, которая все еще таращилась на нее. – Позвонишь следователю и…

– Ага! Небось еще один ваш дружок! Стану я ему звонить и себя на потеху выставлять. Нашли дуру!

И в самом деле дура.

– Как ты не понимаешь, сама не позвонишь, следователь тебе позвонит. Не сегодня, так завтра.

– Зачем это? Зачем он мне позвонит?

– Ты же встречалась с покойником. Была с ним в близких отношениях.

– Ну и что?

– А теперь он убит! У кого мог быть мотив, чтобы убрать его?

– У кого?

– У тех, кто чаще всего с ним общался! У его ближайшего окружения. У жены, у любовницы, у друзей!

Анюта помотала головой:

– Что-то я никак не пойму. Вы что же, не шутите?

– Нет.

– И Виталик погиб?

– Убит.

– Не может этого быть! Я же видела его вчера с одной… Ну, в общем, неважно. Я его только вчера видела. И могу вам сказать, умирать он не собирался.

Интересная девушка эта Анюта. Ценная информация так и сыплется из нее. Что ни слово, то перл. Жаль, что не ограненный. То про «денежки», теперь про какую-то бабу, с которой она видела вчера Виталия. Надо будет расспросить ее хорошенько!

Мариша пожала плечами:

– Хочешь верь, а хочешь не верь, только это правда.

– Не верю!

– Вот скажи, когда ты видела Виталия?

– Ну… вчера днем.

– А точней?

– В обед.

– Во сколько это было примерно? В двенадцать, в три, в четыре часа дня?

– Это было около часу дня.

– Отлично. А убили его между четырьмя и шестью часами. Вчера. Сутки назад. Даже уже побольше.

Анюта помотала головой.

– Вы меня дурите!

– Ты сейчас была на работе у Виталия. Что тебе сказал охранник?

– Сказал, что Виталий сегодня на работу не вышел.

– Правильно! Не вышел, потому что не смог. Убит он!

Анюта все равно им не верила.

– Не верю! Вы наговорили на меня Витальке всякой гадости, вот он и не снимает трубку! А теперь еще хотите, чтобы и я ему тоже не звонила! Так нет же! Не выйдет! Ничего у вас не выйдет.

Тьфу ты! Упрямая какая! Чувствовалось, что без посторонних свидетелей Анюта им не поверила. А Марише почему-то очень хотелось, чтобы девушка им поверила. Поверила в то, что Лиза отныне ей не враг, а союзник. Ведь если Анюта была так сильно привязана к Виталию, что сейчас изо всех сил отпирается от жестокой правды и не верит в его смерть, то когда она поверит, наверняка захочет найти убийцу любимого. А это на руку и самой Лизе, и официальному следствию.

И еще Мариша была уверена: Ане есть что порассказать следствию. Похоже, с ней Виталий был куда откровенней, чем с родной женой. Да оно и понятно, если он строил против Лизы какие-то непонятные, но явно недобрые козни, то с кем ему их и обсудить, если не с преданной любовницей.

– Аня, – обратилась к девушке Мариша, – мы сейчас поедем к Лизе домой.

– Зачем это? Никуда я с вами не поеду! Сказала ведь вам уже!

– Можешь поехать сама.

– Зачем?

– Нам ты не веришь. Может быть, поверишь соседям Лизы.

– Еще чего! Небось она их тоже подговорила!

Это уже попахивало паранойей. И Мариша всерьез засомневалась, в себе ли Анюта? Или просто ее психика отгораживается таким образом от жестокой правды?

И в этот момент у Лизы зазвонил телефон. Звонил следователь Пятничко.

– Звоню вам уже третий раз, – с укором сказал он. – А ведь мы договаривались, что вы приедете по первому же моему звонку.

– Но я не слышала.

– Мне нужно поговорить с вами снова.

– Хорошо, только… только сейчас я немного занята.

Но следователь не был настроен на шутки.

– Так мне вас ждать или нет? – строгим голосом поинтересовался он. – Между прочим, в деле об убийстве вашего мужа появились новые обстоятельства. Вы не хотите узнать, какие?

– Убийстве? – сдавленно ахнула Лиза. – Так Витальку… Все-таки его убили?

Следователь выразительно промолчал.

– Кто? За что? Почему?

– Приезжайте ко мне, – велел ей следователь. – Тут и потолкуем.

Пока Лиза вела телефонные переговоры со следователем, Мариша так и этак пыталась подступиться к Анюте.

– Хорошо, – вздыхала Мариша, в очередной раз натыкаясь на упрямое нежелание Анюты верить в смерть любовника. – Соседи тебя не убедят. А кто убедит?

– Виталька.

– Тебе же сказано, он мертв.

– А я вам не верю!

И тут Маришу осенило.

– Отвезем тебя в морг!

– Зачем? – поспешно отступила от них Анюта, причем на ее лице отразился явный страх. – Не хочу!

– Но ты же хотела к Витальке?

– К Витальке хотела, а в морг – нет! Мне туда еще рановато.

– Тогда к следователю, – подала голос Лиза.

Вот к следователю Анюта была ехать согласна. Можно сказать, все очень удачно совпало. Следователь уже неоднократно звонил сегодня Лизе, настаивая на том, чтобы она приехала. И каждый раз заметно удивлялся, чем это так занята неработающая женщина, что даже не может приехать и ответить на несколько вопросов по делу о смерти собственного мужа. А теперь еще и намекнул, что смерть была далеко не естественной или от несчастного случая, а самой что ни на есть насильственной.

Лиза еще раньше хотела ехать к следователю. Когда он еще позвонил в самый первый раз. Да только тогда многоопытная Мариша ее отговорила.

– Вот найдем любовницу твоего мужа, тогда все вместе и поедем. А так чего? С пустыми руками в гости даже по приглашению не ходят.

И вот теперь подруги с триумфом двигались в направлении следователя Пятничко, который вел дело о смерти Лизиного мужа. Девушек буквально распирало от гордости. Еще бы, ведь они ехали не одни, а с дорогим трофеем!

Оказавшись перед кабинетом следователя, Анюта заметно оробела.

– Вы уверены, что нам сюда?

– Ты хотела узнать правду, Фома ты неверующий. Хотела? Вот и иди!

И Мариша легким толчком впихнула Анюту в кабинет. То есть она считала, что толкнула Анютку слегка. Но от толчка Мариши девушка почти потеряла равновесие. И влетела в кабинет, прыгая словно мячик. Следователь Пятничко сидел за столом и трудолюбиво строчил что-то в толстой папке. Мариша, зашедшая следом за Анютой, даже умилилась. Десятый час вечера на дворе, а человек поглядите только, сидит, пишет, трудится.

При виде влетевшей к нему Анютки, которая с трудом затормозила уже у самого стола, следователь изумился:

– Вы кто такая?

– Это с нами, – появилась следом за Анютой и Мариша. – Это любовница нашего покойника.

Теперь следователь посмотрел на Анюту с куда большим интересом.

– Вот как, – покосившись на Лизу, пробормотал он. – И вы так запросто об этом заявляете? При вдове?

– А чего стесняться? Все мы тут взрослые люди. А этим женщинам делить больше нечего.

– Хм, – закашлялся следователь. – Верно. Ну, что же, тогда приступим.

И указав Анюте на стул, произнес:

– Вы уже знаете, что ваш… м-м-м… близкий друг погиб?

– Покажите мне! – взвыла Анюта.

– Что показать?

– Витальку! Покажите мне его!

– Ну вот! – закатила глаза Лиза. – Снова она за свое!

Но следователь в своем кабинете наслушался и не таких просьб. Так что к Анютиной отнесся с полным пониманием.

– Фотографии с места трагедии вам подойдут?

Анюта подавленно кивнула. Фотографии она рассматривала с таким вниманием, словно это были слайды каких-то невиданных тропических островов, фотографии с края соседней галактики или ее собственная фотосессия для журнала «Вог». Наконец она отложила фотографии и кивнула:

– Да, это мой Виталька.

– Спасибо, мы это и без вас знали. Но теперь вы верите?

– Да. Теперь я верю.

– Вот и славно, – обрадовался следователь.

Но, как выяснилось, радость его была преждевременной. Осознав страшную правду, Анютка впала в самый настоящий ступор. Если раньше она могла говорить, но не хотела, то теперь она если и хотела, то, увы… не могла. На вопросы следователя она не реагировала. И отделывалась или молчанием, или сдавленными рыданиями.

– У вас в штате есть психологи? – доверительно поинтересовалась у него Мариша. – Мне кажется, девушке бы они не помешали.

– Какие уж тут психологи. Десять часов вечера. Все давно домой ушли.

Мариша тут же снова умилилась. Надо же какой трудолюбивый! Все ушли, а этот остался. Какой работящий!

К чести Мариши надо сказать, что следователь Пятничко умилял ее совершенно бескорыстно. Он был как мужчина совсем не в ее вкусе. И вообще, она сомневалась, что в мире нашлась бы женщина, для которой Пятничко стал бы эталоном мужчины. Был он уже в возрасте – прилично за сорок, а то и все пятьдесят. При этом какой-то уж очень неказистый, плюгавенький, даже облезлый.

Волосы у него росли не то чтобы жидко, а клочками. Прическа и борода выглядели из-за этого неопрятными. Большой нос украшили несколько жирных черных угрей, которые так и хотелось выдавить. Помятая одежда следователя нуждалась как в стирке, так и в глажке. Одним словом, Пятничко являл собой классический образец трудоголика не позаботившегося обрасти хоть более или менее сносным бытом.

– Жены у него наверняка нету. Любовницы тоже. То-то он так изумился, когда узнал, что у покойника была одновременно и молодая симпатичная жена, да еще и смазливая любовница в придачу, – шепнула Мариша на ухо Лизе.

Между тем все попытки вывести Анютку из ее затянувшегося молчания не увенчались успехом.

– У девушки шок, – развел руками следователь. – Не надо было ей показывать эти фотографии!

– Вы все сделали правильно. Рано или поздно она придет в себя и заговорит. – А вы пока расскажите нам, что вам удалось узнать? – предложила Мариша.

Следователь кивнул. И, повернувшись к Лизе, произнес:

– Как я вам уже говорил по телефону, у наших экспертов возникли сомнения по поводу причины смерти вашего мужа.

– Они его осмотрели?

– Пока что это был поверхностный осмотр. Подробное заключение они напишут и принесут мне чуть позже. Но уже сейчас ясно, что ваш муж умер вовсе не потому, что поскользнулся, упал и ударился головой о мраморную столешницу. Как я и подозревал с самого начала!

В голосе следователя слышалось неприкрытое торжество.

– Нет? Не ударился? А… А как же тогда он умер?

– Расположение травмы на его голове указывает на то, что сам он удариться так не смог бы. Во всяком случае, не о вашу столешницу.

– Значит, его перенесли? Он упал в другом месте, а потом его перенесли на кухню? Но зачем?

– Или перенесли. Или… Или на него было совершено нападение. Думаю, что второй вариант более вероятен. Вашего мужа ударили по голове, когда он этого совсем не ожидал. А когда он упал, испачкали угол столешницы так, чтобы на первый взгляд казалось, что он ударился об нее головой. Ударился и умер.

– Ударили, – прошептала Лиза. – Витальку ударили. Значит, в квартире был посторонний?

– Вот именно.

– А кто?

– Вообще-то возле вашей квартиры одна из соседок видела постороннего человека.

– Женщину?

– Мужчину.

– Какого мужчину?

– По ее описанию он был довольно неказист. Средний рост, сухощав, волосы русые, глаза светлые. Единственная отличительная примета – это шрам на переносице. Вам такой человек знаком?

– Нет.

– Подумайте получше.

– Нет, среди наших знакомых такого нет.

При этом Лиза думала, как это получилось, что они с Маришей сегодня целый день беседовали с соседками, но ни одна из них не упомянула про этого типа со шрамом.

– Жаль, – расстроился следователь. – Но я и не надеялся, что вы мне сейчас назовете имя неизвестного посетителя. Но в связи с этим я хотел бы у вас спросить одну вещь.

– Спрашивайте.

– Как могло оказаться, что злоумышленник, сделав свое грязное дело, покинул вашу квартиру, но дверь при этом оказалась запертой изнутри?

Мариша думала о том же самом. Ведь не мог же покойник подняться, запереть за своим убийцей дверь, а потом притащиться на кухню, упасть и упокоиться навеки. Если уж у Лизиного мужа хватило бы сил добраться до входной двери, то не разумней ли было позвать на помощь, а не отгораживаться от возможной помощи тяжелым железным крюком?

– Так что? Как это могло быть?

Задумавшаяся Лиза наконец кивнула:

– В принципе такое возможно.

– Возможно? – оживился следователь. – Но как? Объясните мне!

– Понимаете, крюк – это ведь вам не щеколда. Его задвигать не надо. Достаточно уронить вниз и крюк сам войдет в нужный паз.

– Вот как? Другими словами…

– Да. Если убийца хорошо знал наш дом или просто сообразил, как действовать, то он вполне мог воспользоваться этой уловкой. Сначала установить крюк в вертикальное положение. А потом, уходя, сильно хлопнуть дверью. Тогда крюк сам сорвался бы вниз и упал туда, куда нужно. Может быть, не сразу, не с первой попытки, но со второй или с третьей у убийцы обязательно бы получилось.

– Очень интересно. А вы сами так делали?

– Специально никогда, – покачала головой Лиза. – Но пару раз по рассеянности у меня получалось запереть дверь изнутри. Виталька всегда очень злился на меня за это. Ведь приходилось вызывать мастеров, чтобы они открыли дверь. Ну а сами понимаете, это и хлопоты, и лишняя трата времени, денег и нервов.

– Понимаю. Значит, ваш муж тоже знал об этой особенности вашей двери?

– Да. Знал.

– И мог рассказать об этом кому-нибудь?

Задавая этот вопрос, следователь выразительно покосился в сторону все еще безмолвной Анюты. Нетрудно было проследить ход его мыслей. Кто-нибудь – это Анюта, которая приревновала или поссорилась со своим любовником. Явилась к нему, тюкнула каким-то тяжелым предметом по башке, а потом сбежала, заметая следы и припомнив уловку, о которой ей когда-то рассказывал сам покойник.

А чем не выход из положения? Раз уж у законной жены потерпевшего имеется крепкое алиби, нужно копать в другом направлении. И любовница в данном случае подойдет на роль подозреваемой ничуть не хуже, чем законная жена.

– Вполне мог рассказать. Кому угодно.

Следователь уже не сводил с Анюты алчущего взора. Ему до смерти хотелось допросить ее. И допросить немедленно. Но вот беда, Анюта продолжала бездумно таращиться на стену. И реагировать на внешние раздражители упорно отказывалась.

И чтобы не терять времени даром, Мариша спросила у следователя:

– А что за клочок бумажки был в руках у потерпевшего? Вы разобрались?

– Да, да. Обрывок какого-то делового послания, если судить по обращению.

– И о чем он?

– Обрывок напечатан по-испански. Наши переводчики сейчас работают над ним.

Но обрывок бумажки из руки покойника явно интересовал следователя куда меньше, чем сидящая перед ним Анюта. И Мариша сказала:

– У девушки явно шок. Ничего не поделаешь, психика не выдержала. Нужно ждать, пока она придет в себя.

– Будем ждать дальше? Тут?

По голосу следователя чувствовалось, что ему до смерти не хочется торчать в кабинете, просто ожидая, когда Анютка заговорит.

– Будем, – кивнула Мариша. – Но не здесь. Вы ведь нам доверяете?

– Ну… Пока что вы не сделали ничего такого, чтобы вызвать мое недоверие.

– Вот и отлично. Тогда мы возьмем девушку с собой. И когда Анюта придет в себя и заговорит, сразу же привезем ее к вам.

Пятничко явно обрадовался, что нашлись желающие взять на себя транспортировку тела Анютки до места ее ночлега.

– Только вы мне обязательно отзвонитесь, когда она заговорит, – предупредил он подруг.
Лиза с Маришей торжественно поклялись ему в этом. Но сами не сомневались: если уж им выпадет счастливый случай, побеседовать с пришедшей в себя Анютой, то они это сделают. И обойдутся без следователя, без понятых и прочих процессуальных заморочек, которые только отнимают драгоценное время и очень мало что дают.

ГЛАВА 6

Вопрос о том, куда им везти Аню на ночлег, даже не стоял. И так было ясно, к Лизе домой.

– Там она мигом очухается. И мы заодно посмотрим, была она у вас дома или нет.

Оказавшись в квартире своего любовника, Анюта сначала вела себя равнодушно. Прошла, куда ей сказали. Села, куда велели. И затихла, глядя перед собой все тем же остановившимся взглядом.

– Похоже, она тут никогда не бывала, – сделала вывод Мариша.

– Да, но как же заколка? И тапки?

– А что заколка? Если хочешь знать, совсем не ее стиль.

Действительно, маленькая и чернявая Анюта носила подчеркнуто аляповатые украшения – броские и яркие. Усыпанные цветными кристаллами Сваровски подвески и кольца. И такие же яркие бусы – искрящиеся и вульгарные. Изящная заколка из серебряной проволоки, украшенная натуральными зеленоватыми камешками была совсем не в ее вкусе и стиле. Она бы просто не подошла ни к одному из уже имеющихся на Анюте украшений.

– Может быть, она сменила стиль?

В принципе Мариша знала подобных особ, у которых под каждый гардероб был свой набор украшений. Да что там далеко ходить, она и сама была из их числа. Конечно, у нее был один универсальный набор из золотых ювелирных украшений, который подходил решительно ко всему ее гардеробу, пожалуй, за исключением черной косухи, кожаных брюк и банданы, оставшихся у Мариши с тех пор, когда за ней ухаживал рокер.

К кожаным брюкам полагались другие аксессуары – ремень с черепом, несколько перстней со скрещенными костями или ярко пламенеющей пентаграммой в центре. И тяжелые длинные серьги наподобие цепей с кандалами. Но наряд этот Мариша запихнула глубоко в шкаф, как только рокер исчез из ее жизни. А ко всем остальным ее вещам золотые украшения идеально подходили.

Хотя когда она надевала свое синее шелковое платье в журавлях и павлинах, то к нему полагался речной жемчуг и кольца с перламутровыми вставками. А когда облачалась в свой белый с золотыми нашивками летний брючный костюм, то выбирала колье из золота и вставок авантюрина.

Сейчас Мариша уже второй день подряд носила самые обычные джинсы и удобные кожаные туфли на низком каблуке. Вообще-то Мариша избегала лишний раз шокировать публику, появляясь в обуви на шпильках. Мужчин и так осталось слишком мало, чтобы доводить их до сердечного приступа просто прихоти своей ради. Впрочем, джинсы и черная водолазка до смерти надоели Марише, и она намеревалась сменить их.

Для этого по дороге к Лизе они заехали к ней домой. И там Мариша сложила в пакет несколько вещей, которые ей были просто необходимы, если она будет и дальше оставаться в гостях у Лизы.

– Не уверена, что я должна жить у тебя.

– Умоляю! – взвыла Лиза. – Хотя бы до похорон!

И Мариша согласилась. К тому же она не хотела оставлять Лизу наедине с Анюткой. Кто ее знает, как поведет себя девушка, придя наконец в себя?

– Может быть, буйствовать начнет. Или вовсе спятит. Тогда без помощи тебе не обойтись. Ты не смотри, что она мелкая. У меня есть приятельница, так она росточком метр с кепкой и то в прыжке. На вид тощая, маленькая, но при этом какая энергичная! Поверишь ли, даже мне за ней на своих ходулях бывает не угнаться. Один раз мы поехали с ней отдыхать в пригородный дом отдыха. На все выходные, на целых три дня. Так, поверишь ли, когда они закончились, мне показалось, что мы провели вместе не два дня с половиной, а добрых две недели или даже больше. Она умудрилась запихнуть в эти несчастные два дня столько мероприятий, что мне хватило бы на два месяца.

– Кому хватило?

Подруги вздрогнули и оглянулись. Анюта пришла в себя и заговорила!

– Как хорошо! – первой подскочила к ней Мариша.

– Чего хорошо?

– Ты снова с нами!

– Как ты?

Анюта покачала головой.

– Не могу поверить. Скажите мне, мы действительно были у следователя или мне это все только приснилось?

– Были.

– Он показывал мне фотографии Витальки…

И оглядевшись по сторонам, Анюта прошептала:

– Ой, где это я? Вроде бы… Это квартира Витальки?

– Ты тут была? – мигом спросила Лиза.

– Нет, – покачала головой Анюта.

– А как догадалась?

– Видела на фотографиях у следователя. Те же стены в цветочек, та же мебель, тот же ковер. А где нашли Витальку? На кухне?

– Да.

– Могу я… посмотреть?

– Можешь. Но сначала скажи, это твое?

И Мариша показала Анюте заколку, найденную ею возле трупа.

– Нет, – равнодушно скользнула девушка взглядом по украшению. – Я такое не ношу.

– Точно? Может быть, купила, а потом забыла?

– У меня не так много украшений, чтобы я забыла покупку такой дорогой вещи.

И поднявшись с кресла, Анюта вышла на кухню. Лиза с Маришей не мешали ей, догадываясь, что девушке необходимо побыть одной и окончательно поверить в ту трагедию, которая произошла в ее жизни. Из кухни Анюта вернулась даже быстрей, чем они думали.

– Значит, тут его и убили, – произнесла Анюта. – Прямо дома. Кто это сделал уже известно?

– Нет. И у следователя, и у нас есть к тебе много вопросов.

– Почему ко мне?

– Ты же была близка с Виталькой.

– Лиза тоже была близка. Она ведь является его женой. По крайней мере по закону.

– У Лизы алиби. А у тебя его нет.

– Почему же нет? – пожала плечами Анюта. – Вы говорили, что убийство произошло вчера между пятью и шестью часами вечера?

– Да.

– Я в это время бегала из одной фирмы в другую с товаром. Уверена, если поднапрягусь, то вспомню, где и в какое время я была точно. И свидетели у меня найдутся. Те самые мои покупательницы, с которыми я и работала.

– Ну, предположим, – вздохнула Лиза. – Тогда я расскажу тебе свою историю. Может быть, это заставит тебя по-новому взглянуть на то, что произошло.

Анюта не возражала. И Лиза в подробностях, ничего не скрывая и не утаивая, рассказала Анюте все то, что ей довелось пережить за последние месяцы, а особенно за последние дни. И свою мнимую беременность, и пребывание в больнице, и попытку самоубийства.

Анюта была поражена. У нее даже рот открылся. И она то и дело ахала и охала с неподдельным сочувствием. И когда Лиза закончила, Анюта внезапно потребовала у Мариши:

– Покажи мне еще раз ту заколку.

– Пожалуйста.

Теперь Анюта рассматривала серебряное украшение куда внимательней, чем в первый раз.

– Что же, – пробормотала она наконец. – Такое украшение вполне могло принадлежать ей.

– Кому ей?

На этот раз, прежде чем ответить, Анюта мучительно долго размышляла. Лиза с Маришей прямо извелись от нетерпения. Но торопить Анюту не решались. Вдруг снова впадет в свой ступор. Тогда они точно ничего от нее не добьются. Нет, лучше уж помолчать. Глядишь, сама дозреет до откровенности.

– Хорошо, – наконец произнесла Анюта. – Я вам все расскажу. Все, что я знаю.

И взглянув на Лизу, она добавила:

– Я очень перед тобой виновата. Прости меня, если сможешь.

– Не стоит.

– Нет, прости!

– Я все понимаю. Тебе тоже хотелось счастья. А про меня ты и не думала.

– Да! Вот именно! Понимаешь, если бы я была с тобой лично знакома…

– Понимаю, – махнула рукой Лиза. – Можешь ничего не объяснять и не извиняться. Что было, то было. Проехали и забыли.

– Правда?

– Да. Все равно больше нам с тобой делить нечего. Виталька умер. И единственное, что мы можем сделать для человека, которого мы обе любили, найти его убийцу.

Вид у Анюты был какой-то сомневающийся. Словно она не была вполне уверена в том, что Лизе стоит это делать. Но возражать она не стала.

– В принципе я не так уж и много знаю, – произнесла она. – Виталька в последнее время стал такой скрытный. Такой задерганный. Когда мы с ним встречались, я все время чувствовала, что он не со мной, а где-то еще.

В начале их отношений Анюта строила воздушные замки относительно своего нового поклонника. Серьезный, положительный, при должности, аккуратный, прекрасно разбирается во всех тонкостях этикета и моды. И при этом явно мужественный и сексуальный. Одним словом, не мужчина, а мечта. Но долгое общение развеяло иллюзии бедной Анютки.

Начать с того, что ее любовник вовсе не горел желанием, бросить жену и более или менее налаженный быт только ради того, чтобы начать все с нуля вместе с Анюткой. Никакой ремонт, о котором Анютка наврала по телефону Лизе, в ее квартире Виталька никогда не делал. Да он и заходить туда избегал, потому что его мутило от одного вида Анюткиной соседки.

– И как ты себе это представляешь? – откровенно недоумевал он. – Ты и я? Где мы будем жить?

– Можем у меня, можем у тебя. А в чем дело?

– У меня мы жить не будем! Да мне становится худо уже после пяти минут пребывания дома у моих родителей! Как они живут! На кроватях китайские покрывала! На окнах кружевные занавески и помидорная рассада! Да еще отец из одной комнаты сделал нечто среднее между мастерской, чуланом и теплицей!

– Тогда у меня?

– В твоей коммунальной живопырке? Да там и одному человеку невозможно нормально разместиться! Где уж нам вдвоем, да еще с твоей жуткой соседкой! Нет, нет и еще раз нет!

Разумеется, эта позиция любовника Анюту крайне расстраивала. Она принималась плакать. И Виталька кидался ее утешать.

– Не плачь, маленькая. Вот увидишь, я что-нибудь придумаю.

И действительно, придумал. Правда, не сам. Умные люди подсказали. Но суть от этого не изменилась. Виталька нашел выход, как ему уйти от Лизы, ничего не потеряв, а наоборот, приобретя дополнительные блага.

– Я буду богат! – восторженно твердил он Анюте. – Понимаешь? Богат! Наконец-то у меня будет достаточно денег для воплощения всех моих фантазий! Своя квартира в новом доме и с потолками не два пятьдесят, а три метра! Нет, три двадцать, даже три пятьдесят. «БМВ»! Нет, зачем «БМВ»? Лучше сразу же «Лексус». Да, так будет солиднее. И конечно, лучшие рестораны, лучшие магазины, лучшая одежда, лучшая обувь. Милан, Париж, Рим! Я увижу весь мир.

– А я?

– Ты? Что ты?

– Я в твои планы вписываюсь?

– Ну, конечно!

Однако Виталька бросил это свое «конечно» с таким рассеянным видом, что Анюта поневоле засомневалась в его искренности. И с грустью была вынуждена признать: когда у любовника на горизонте замаячили крупные бабки, она ему стала не нужна. Но вот только интересно, откуда Виталька надеется раздобыть эти деньги? Насколько знала Анюта, богатой родни в семье Виталика никогда не было. Значит, рассчитывать он мог только на свои силы.

Но хотя Аня была очень высокого мнения о Виталике, все равно не понимала, откуда у него могут взяться огромные деньги. В своей фирме он получал вполне прилично. Но не более того. Со всеми премиями, доплатами и прочими приятными неожиданностями зароботок Виталика никогда не переваливал за две тысячи долларов. Да и две-то он получал только в декабре вместе с ежемесячной, ежеквартальной и ежегодной премиями.

И это были едва ли те деньги, о которых толковал Виталик.

– Где ты их возьмешь? – приставала к любовнику Анюта. – Эти огромные деньги?

– Лиза мне поможет.

– Лиза? Твоя жена? Она что, богачка?

– Да ты что! Голь перекатная. Все, что у нее есть, это ее жалкая двушка с гнилыми трубами и полами.

Анюта растерялась окончательно. Она и раньше знала, что Виталькина законная половина золота лопатой не гребет. Как и саму Анюту, жену Витальки кормили ноги. Не побегаешь, не продашь квартиру, не продашь квартиру, не получишь комиссионных. И тогда нечего будет кушать. Отсюда вывод: чтобы больше кушать, нужно быстрей бегать. Правда, если быстрей бегать, то и кушать придется больше. Такой вот замкнутый круг, по которому Анюта носилась уже второй год, а Лиза – жена Витальки уже пятый или шестой.

– Так откуда у Лизы деньги, чтобы дать их тебе?

Но Виталька в ответ только отмахивался от Анюты словно от мухи. Разумеется, это не могло не вызвать у нее некоторых подозрений. К тому же она все чаще и чаще слышала от любовника одно женское имя – Эмилия. Сначала он произносил его с уважением и даже трепетом. Нет, не с любовным трепетом, а с тем трепетом, с каким говорят о грозном и могущественном начальстве. С легким налетом боязни.

Аня спросила:

– Кто эта Эмилия?

И услышала в ответ:

– Отстань! Не твоего ума дела.

– Нет, скажи!

– Одна женщина. Очень умная женщина. Адвокат. Юрист. Довольно тебе?

– А зачем она тебе нужна? Что у вас с ней за дела?

Виталька в ответ ухмылялся:

– Это не она мне, а я ей нужен! Так нужен, что ты себе даже не представляешь. И она готова отвалить мне огромные деньги. Огромные!

Вот и все, что Аня добилась от него. Но и это немногое вселило в нее смутную тревогу. К тому же имя Эмилии все чаще звучало в устах ее любовника. Эта женщина звонила ему в любое время. И что самое интересное, он всегда брал трубку.

– Даже когда мы с ним один раз занимались сексом, а позвонила эта Эмилия, он меня оставил и схватился за свой телефон! – припомнив былую обиду, всплакнула Анюта. – Будто бы от этого звонка зависела его жизнь!

Лиза с Маришей переглянулись. Да уж, такое поведение Витальки говорит о том, что Эмилия и ее звонки были для него крайне важны.

– А о чем он разговаривал с ней?

– Не знаю. Он всегда выходил в другую комнату.

– И ты ни разу не подслушала?

– Нет. Конечно, я пыталась, но у меня ничего не получилось. Единственное, что я услышала, было то, как Виталька несколько раз повторил: «Нет, Эмилия, дорогая, она ни о чем не подозревает. Такую лохушку еще поискать надо!»

Мариша с Лизой снова переглянулись:

– Интересно, о ком это он говорил?

Но у Анюты этот подслушанный обрывок фразы вызвал новый приступ ревности. Отношения между Виталькой и неизвестной ей Эмилией явно выходили за грань официально-деловых. И Анюта, как истинная женщина, буквально нутром почуяла опасность. И когда довольный любовник вернулся к ней после телефонного разговора со своей разлюбезной Эмилией, Анюта спросила у него:

– А какая она?

– Кто?

– Эта Эмилия, которая тебе без конца звонит.

– Во-первых, она звонит мне лишь по делу и в строго оговоренное время. С пяти до шести часов вечера, всегда в будний день.

– Почему?

– Это ее время.

Анюта поняла его слова так, Эмилия звонит, когда Виталька на работе.

– Значит, когда ты дома с Лизой эта Эмилия тебе не звонит?

– Нет! Что ты! – вроде бы даже испугался Виталька. – Это нельзя! Ни в коем случае нельзя. Это может погубить все дело.

– Какое дело?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – хмыкнул в ответ Виталька. – А у тебя уже и так появились первые морщинки. Так что не рискуй.

Эта фраза про морщинки была так ужасна и нагнала на Анюту, панически боящуюся постареть, такого страху, что она мигом забыла и про Эмилию, и про Витальку, и про все остальное. И кинулась к зеркалу, чтобы проверить, действительно ли изменения в ее внешности носят такой катастрофический характер.

На это и рассчитывал Виталий. Но он не учел упорства женской натуры. И через несколько дней, предприняв энергичные меры по устранению даже намека на морщины на своей хорошенькой мордочке, Анюта снова пристала к любовнику с расспросами.

– А какая она все-таки эта твоя Эмилия?

– Во-первых, она не моя. А во-вторых, она старая, кособокая, седая и у нее на носу огромная бородавка. Довольно тебе? Или описать, какая у нее палка, на которую она опирается во время ходьбы?

Анюта пришла в восторг:

– Так она старая? И хромая?

– Вот именно.

– А почему ты называешь ее Эмилией, словно молодую?

– Потому что она так попросила. Потому что эта старая калоша до сих пор воображает себя молодой и стройной красоткой. И уверена, что все вокруг тоже так думают.

Анюта страшно развеселилась. Образ безобразной, старой и глупой Эмилии прочно поселился у нее в голове. А из сердца выветрилась всякая ревность. Так длилось около месяца или чуть больше. Анюта была относительно спокойна, несмотря на то что свидания с Виталиком становились все реже и реже. Он отделывался объяснениями, что его буквально завалили делами. Продохнуть некогда. И Аня ему верила. Строительная фирма, в которой трудился Виталий, сдавала крупный заказ. Сроки поджимали. А было еще ничего не готово. Виталик жаловался любовнице на это и раньше. Так что Анюта понимала – любовник не врет. Просто действительно занят сейчас по самое горлышко.

Но затем случилось нечто, что заставило Анюту снова забеспокоиться.

– В тот раз мы с Виталькой были у него в офисе. И снова позвонила Эмилия.

Анюта уже привыкла и снисходительно относилась к звонкам этой женщины. Она даже жалела, беднягу, представляя, как ей одиноко. Но в этот раз Эмилии было недостаточно краткого отчета. Она захотела встретиться с Виталиком лично. Тот вернулся в комнату, где его дожидалась Анюта, и равнодушно заявил:

– Сегодня у нас ничего не получится. Я должен бежать.

– Как? – оторопела Аня.

Она уже разделась до лифчика и крохотных трусиков. И прилегла на широкий письменный стол, приняв весьма раскованную и сексуальную позу. Любая женщина, которой бы предложили в этот момент собраться и выметаться, почувствовала бы себя уязвленной. Вот и Анютка оскорбилась. А еще больше она разозлилась, когда услышала:

– Эмилия позвонила. Я должен идти! Срочно.

И Виталий швырнул Анюте ее одежду.

– Одевайся. У нас есть ровно три минуты. Потом я должен бежать.

– Что это за дела? – вознегодовала Анюта. – Я ждала этого свидания целую неделю!

– Ничего не поделаешь. Дела есть дела, детка!

И тут Анюта вспылила:

– У тебя всегда дела! То работа, то сдача объекта, то теперь вот Эмилия. Но для нее ты находишь время!

– Она – курочка, которая принесет мне золотые яйца. А ты кто такая?

И Виталька так презрительно и высокомерно посмотрел на полуголую Анюту, что та буквально зашипела от злости, как раскаленная сковорода, когда на нее попадает капля воды. Из офиса они выкатились даже быстрей, чем за три минуты. Разгневанная Анюта поставила свой личный рекорд по скорости одевания.

На улице Виталька прохладно чмокнул ее в щеку. И поспешил куда-то прочь. Анюта колебалась лишь мгновение. Конечно, следить и выслеживать – это нехорошо. Можно попасться – и будет очень стыдно. Но разве хорошо то, как поступает с ней Виталька? Нет, это не просто плохо, а отвратительно! Значит, и она будет поступать так же! И Анюта двинулась в том же направлении, что и ее любовник.

Витальку она увидела очень скоро. Он стоял сразу же за углом. И рядом с ним стояла шикарная женщина в темно-вишневом очень стильном костюме и в черных лаковых туфлях на высоких каблуках. Анюта мигом оценила гардероб и макияж соперницы. Эта огненно-рыжая женщина одевалась, обувалась и красилась в лучших салонах и бутиках города. А может быть, все ее тряпки были приобретены как раз в тех самых Париже, Милане и Риме, куда так рвался Виталька.

Одним словом, женщина была потрясающе хороша. И Анютка почувствовала уже не укол ревности, а увесистый кулак.

Сам Виталька буквально увивался вокруг этой женщины.

– Эмилия! – донесся до Анюты его восторженный голос. – Вы сегодня просто обворожительны! Объясните мне, дураку, как вам всегда удается выглядеть такой сногшибательной!

Если бы Анюта услышала такое, то прыгала бы до седьмого неба от счастья. А Эмилия лишь снисходительно улыбнулась своему кавалеру в ответ. Ну да, небось ей по сто раз в день приходилось выслушивать и куда более изысканные мужские комплименты. С такой-то внешностью! Да мужики должны буквально западать на эту холеную самку! Стелиться у ее ног и всячески вымаливать ее благосклонные взгляды.

Виталька именно так и делал. Анюта видела это и кусала губы от обиды. Он ей врал! Врал все это время! И никакая Эмилия не старуха! Ей от силы сорок, а выглядит она на тридцать пять и даже моложе. И уж точно она не безобразная! И не хромая. Где, спрашивается, ее палка? Где бородавки на носу? Все вранье! Все!

И тут Анюте пришла в голову ужасная мысль. А если ее любовник врал по поводу Эмилии, может быть, он врал ей и в других случаях? Может быть, он вовсе не собирается разводиться с женой? Не собирается связывать свою жизнь с Анютой? Может быть, у него совсем другие планы? Но какие же?

Анюта уже поняла, что расспрашивать Витальку бесполезно. Любовник ничего ей не скажет или снова наврет с три короба. Оставался единственный практически беспроигрышный в данной ситуации вариант – проследить!

– Хуже-то уже все равно не будет, – пробормотала Анюта, ободряя саму себя и совершенно уверенная, что так оно и есть.

Впрочем, проследить за парочкой сразу же не получилось. Виталька взял свою даму под ручку и препроводил до внушительной сверкающей черным лаком машины.

– «Лексус»! – перехватило дыхание у Анюты.

Тот самый «Лексус», которым вот уже сколько времени бредил Виталька. Теперь ясно, откуда у него эти фантазии! Он нацелился на Эмилию, а заодно и на ее автопарк. Кроме Эмилии, как заметила глазастая Анюта, в машине был еще и шофер. Конечно, куда такой фифе да самой за руль! Небось она в своих холеных ручках в жизни ничего тяжелей пудреницы не держала.

Виталька усадил зазнобу, забрался сам, и машина укатила, оставив Анютку с носом. Преследовать «Лексус» на своих двоих она благоразумно не стала. Как ни была она расстроена, обижена и обозлена, она прекрасно понимала всю бесперспективность такой погони. Да, парочка ускользнула. Про Эмилию Анюта пока что знала только номер ее машины и имя владелицы. Но зато оставался Виталька! Тот самый Виталька, который неосмотрительно открыл Анюте большой пласт своей жизни. Например, она знала адрес его офиса, знала его домашний адрес, была знакома со многими его друзьями и даже с его родителями.

На этот месте Лиза дернулась, как от удара.

– Он знакомил тебя с друзьями?! – воскликнула она, глядя в упор на Анюту.

– Да.

– Они все знали?

– Ну… Догадывались, я думаю.

– И к своим родителям он тебя приводил?

– Да.

– Прямо к ним домой?

– На дачу. Этим летом.

И видя, как исказилось лицо Лизы, она поспешно добавила:

– Не то чтобы он специально меня туда повез… Просто ему было нужно что-то им закинуть. Какой-то специальный материал для укрытия клубники.

– Помню. Я сама им его покупала по просьбе свекрови, – глухо произнесла Лиза.

– Вот. А Виталька его потом повез родителям. И пригласил меня с собой.

Лиза была подавлена. Такого предательства со стороны мужниных родителей она не ожидала. Знали, что их сынок крутит роман с другой девицей, и не предупредили законную жену! Не сигнализировали! Не приняли никаких мер! Из всего этого следовал один-единственный вывод: родителям Витальки было по большому счету плевать, с кем он живет. Может быть, они были бы только рады, чтобы их сын расстался с бесплодной неудачницей и женился бы на другой девушке, которая, как знать, подарила бы им внука или внучку.

– А друзья? – пробормотала она. – С кем он тебя знакомил?

Анюта назвала несколько имен. И Лиза поняла, что весь мир вокруг нее окончательно рушится. Всех этих людей она отлично знала. Была уверена в их симпатии по отношению к себе. И никто из них не обмолвился ей ни единым словечком об опасности. Почему? А ведь Виталька знакомил Анюту не только со своими друзьями, но и с их женами. Уж те-то могли бы из женской солидарности сделать ей один звоночек.

Не думая больше ни о чем, Лиза кинулась к телефону. И набрала номер Галюни – своей ближайшей, как она считала, подруге, вышедшей замуж за Антошку – одного из приятелей Витальки.

– А чего ты хотела? – равнодушно зевнула та в ответ. – Чтобы мы с Антошкой вмешались в вашу с Виталькой жизнь, а потом бы оказались крайними? Нет уж! Спасибочки! Разбирайся со своим мужиком сама!

В том же духе высказались остальные. Никто не испытывал ни малейших угрызений совести. А некая Настя так прямо и заявила Лизе:

– Ты для нас теперь прошедший этап. Мы с мужем именно так и решили. Как он дружил с Виталькой, так и будет с ним дружить. А кто у Витальки там нынче в женах, это нас не касается. Была ты – общались с тобой. Теперь будет Анюта, станем общаться с ней. Это жизнь. Спустись с облаков, Лиза!

Поговорив с бывшими приятельницами, Лиза едва сдерживала слезы. Их предательство ранило ее даже больнее, чем обман мужа. Видя, что Лиза вот-вот сорвется, Мариша кинулась ее утешать:

– Что ты обращаешь внимание на этих черствых сучек? – возмутилась она. – Да, это жизнь. И в этой жизни всегда как аукнется, так и откликнется. Они проявили к тебе жестокость, а когда-нибудь сами окажутся в аналогичном положении. И вряд ли найдут сочувствие в своем окружении.

Анюта, чувствуя себя виноватой, забилась в уголок и сидела там тихой мышкой.

– Мне рассказывать дальше или нет? – наконец прошептала она.

– А ты еще не все рассказала? – повернулась к ней Мариша.

– Нет.

– А что еще ты знаешь?

– Ну… Я ведь выследила эту Эмилию.

– Так рассказывай!

И Анюта продолжила свой рассказ. После того как она убедилась в неверности своего любовника, она предприняла меры для того, чтобы припереть его к стенке. Его и эту противную Эмилию. В мозгу у Анюты крутилось множество планов. Может быть, Эмилия замужем? И не захочет рвать отношения с мужем? Побоится скандала и отстанет от Витальки? Надо только все хорошенько выяснить, потому что второго шанса у Анюты не будет. Это она знала совершенно точно. Действовать надо было сейчас и наверняка.

Подгоняемая ревностью и отчаянием, девушка развила бешеную деятельность. Спать ей не хотелось совершенно. И она до позднего вечера караулила любовника возле его дома. С Анютой он расстался в начале шестого, а домой приехал только в начале одиннадцатого. Вид у него был самодовольный, сияющий и немного шкодливый, как у мартовского кота, вернувшегося с удачной прогулки по крышам. Но выходя из своей машины (на этот раз это был побитый жизнью «опелек», а вовсе не шикарный «Лексус»), Виталик ловко снял с лица это выражение, нацепив маску усталого, озабоченного работой и проблемами человека.

И уже с этой маской на лице направился к дому. Обратно он уже не появился. Играл роль примерного мужа, утомленного до крайности тяжелой работой.

Анюте все было ясно. Виталька обманывает не только свою жену, но и ее тоже. А чего еще она ждала? Если мужчина способен запросто обмануть женщину, которая ему доверяет, с которой он прожил бок о бок не один год, с которой делил все это время кров, стол и постель, то на что может претендовать она? Всего лишь его любовница! Конечно, он обманывал и будет ее обманывать. А потом и вовсе бросит!

Та простая мысль, что потом неверный Виталька может бросить и Эмилию, почему-то не утешила Анюту. Надо сказать, что по природе своей Анютка вовсе не была злобной или завистливой. И радоваться будущему, пусть и чужому, несчастью не могла.

Но как говорится, чужого нам не надо, но и пяди своего не отдадим. А Витальку (вот уж удивительная женская логика) Анютка считала своей неоспоримой собственностью.

Поэтому на следующее утро пораньше, чтобы не пропустить появление Витальки, Анюта заняла свой боевой пост у дверей дома любовника. Он появился ровно в девять. Сел в машину и поехал в офис. Анюта проследовала за ним на такси. Да, пришлось разориться на «мотор». Но сейчас Анюта отдала бы куда больше, только чтобы разобраться в ситуации. Она провела возле офиса Витальки целых три часа. И наконец около часу дня увидела его, выходящего из двери. Анюта немедленно набрала телефон любовника. Но он лишь поморщился и не ответил на ее звонок.

В принципе он так поступал и раньше. Говорил, что на стройке, на площадке среди рабочих, что рядом с ним забивали сваи, штробили стены, пилили трубы. Одним словом, что он просто не слышал звонка. Но теперь-то Анютка видела, что любовник просто не захотел с ней разговаривать.

– Вот ты как значит, Виталька! Ну, ты и га-а-ад! – протянула Анюта.

Излишне говорить, что и в этот раз Виталька встречался с Эмилией. Но теперь Анюта смогла подслушать, о чем они говорили. Как и предполагалось, разговор шел о любви. Верней, Виталька говорил, а его пассия снисходительно слушала. Свидание проходило в дорогом кафе, где Анютка заказала себе только самую маленькую чашечку кофе, поражаясь тому, как такой жутко горький напиток стоит столько же, сколько целая котлета с солидной порцией жареной картошки и салата в какой-нибудь кафешке попроще.

Но у этого кафе было одно неоспоримое преимущество. Анютка со своим товаром уже бывала тут много раз, поэтому официантки ее хорошо знали. Товар у Анютки был всегда отличного качества: ни со сроками, ни с ценами она клиенток никогда не обманывала. И всегда старалась сделать им хоть и маленькую, но скидочку. К тому же от себя лично она оставляла девушкам разные «пробнички», сувениры от фирмы и брошюрки. Поэтому официантки были почти что ее подружками и сейчас с пониманием отнеслись к Анютиной проблеме.

– Ах, мерзавец какой! – возмутились они. – Если хочешь, мы не будем его обслуживать. Выгоним и плевать на чаевые!

– Нет, нет! Наоборот. Обслужите как можно лучше. Буквально не отходите от него и этой его бабы. Слушайте каждое их слово. Потом мне все расскажете.

Катюша была девушкой сметливой. И памятью ее природа не обидела. Так что она пересказала Анюте все, что ей удалось услышать из разговора Витальки и Эмилии.

– Сначала он клялся ей в любви. Даже всплакнул, что они не могут быть вместе. Никаких сомнений, что у них серьезные отношения, не было.

Эмилия своего любовника выслушала, но с ответными излияниями не торопилась. Вместо этого она перевела разговор на Лизу и сказала:

– Твоя жена оказалась крепким орешком.

– Ничего. Я ее знаю. Лиза терпит до последнего, но потом наступает крах. Сейчас она на грани. Еще один толчок, и она сорвется вниз.

– Смотри, – нахмурилась Эмилия. – Это была твоя идея. Но отвечать придется нам обоим. Помни, на кону миллионы.

– Не беспокойся, дорогая. Все идет по плану. Верь мне!

– Где сегодня твоя жена? Еще в больнице?

– Нет, мы решили, что дома. в одиночестве, дело пойдет быстрее.

– Хорошо. А как вообще все прошло?

– Великолепно! Та врач, которую ты посоветовала, оказалась настоящим профессионалом! Как она промыла Лизке мозги! Представляешь, эта дура в самом деле поверила, что беременна!

– Но ты тоже постарался.

– Все равно женщине надо быть полной идиоткой, каковой моя жена и является, чтобы поверить в то, что она беременна, когда ни о какой беременности и речи быть не может!

– А те лекарства, которые я тебе давала, ты их ей скормил?

– Да.

– Все? Подействовало?

– Конечно! Голова у моей дуры поехала окончательно. И тошнить ее стало. И обмороки пару раз бывали.

– Так она плохо себя чувствует? – явно обрадовалась Эмилия.

– Как физически, так и морально.

Тогда Анюта не очень-то поняла, о чем идет речь.

– Зато теперь я отлично понимаю! – воскликнула она, с жалостью глядя на Лизу. – Эти двое сговорились сжить тебя со свету. И планомерно доводили до самоубийства! И еще травили какими-то таблетками.

Это было настолько чудовищно, что буквально не укладывалось в голове.

– Виталька, конечно, не идеальный мужчина, – пробормотала Лиза. – Но он не зверь. И не садист. Зачем ему был нужен этот спектакль?

– Чтобы ты наложила на себя руки! Чего же тут неясного?

– Да. Но зачем?

– Чтобы освободила его!

– Опять не понимаю, – покачала головой Лиза. – Ведь это же нелепо! Мы просто могли развестись. Детей у нас нет. Общего имущества – столовый сервиз, ковер на полу и кое-какая бытовая техника. Машина записана на него, квартира на меня. Что нам было делить?

Это был вопрос. И он поставил в тупик не только Лизу, но и Маришу с Анюткой. Все три девушки замолчали и глубоко задумались.

Но Мариша думала еще и о другом. Получалось, что ни Лиза, ни Анютка толком не знали человека, с которым одна жила долгое время, а другая планировала связать свою жизнь. Обе они считали, что Виталька если не идеал, то весьма близок к этому. И что оказывается? Вместо идеального мужчины рядом с ними существовал обманщик, предатель и даже хуже? Жестокий убийца, вынашивающий планы, как избавиться от собственной жены?

И черт подери, зачем ему действительно были нужны такие сложности с устранением Лизы, когда ЗАГСы открыты три дня в неделю? И развести их там с Лизой могли меньше чем за три месяца? Без всяких жертв и кровопролитий?

ГЛАВА 7

Все три девушки думали об этом всю ночь. И утром за завтраком, который красиво сервировала Анютка, стали держать боевой совет. Анютка же заварила необычайно густой вкусный чай, добавив в него каких-то трав.

– Но главный секрет моего чая не в травах, а в другом.

– В чем же?

– Хотите расскажу анекдот? Он немножко старый, но зато веселый.

– Давай.

И Анюта рассказала свой анекдот.

– Умирает один очень и очень старый еврей. Возле него собралась вся его большая семья, друзья, соседи. Одним словом, вся еврейская община, в которой он жил. И все просят, чтобы он поделился секретом своего особенного, страшно вкусного чая, которым он баловал всех своих гостей уже много лет подряд. Мы, говорят они, всегда с уважением относились к твоему мастерству, никогда не подсматривали, как ты завариваешь свой чай, никогда не допытывались у тебя о его секрете. Но теперь, говорят они старому еврею, ты умираешь. Так передай же нам свой секрет, не уноси его с собой в могилу. Еврей сначала молчал, крепился. Но чувствуя, что смертный час в самом деле близок, из последних сил приподнялся на подушке и прошептал: «Евреи, не жалейте заварки!». Упал и умер.

Девушки посмеялись над этим рассказом. Но оказалось, что их аппетит к этому времени только разыгрался. Так что они накинулись не только на чай, но и на еду. Лиза приготовила жареные колбаски, которые, когда их кусаешь, лопались во рту и брызгались горячим жиром. А Мариша соорудила омлет. Собственно говоря, это было почти единственное блюдо, которое ей удавалось на славу. Вот и в этот раз ее новые подруги уничтожили пышный золотистый омлет весь до крошечки. И даже подобрали сок со своих тарелок.

Потом они допили чай и почувствовали, как кровь заструилась по их жилам, принося в мозг ценные идеи.

– Я вот что думаю, – произнесла Аня. – Бедный Виталька нам уже никогда и ничего не расскажет, зачем он хотел извести Лизу. А вот эта его Эмилия – запросто.

– Как же мы ее найдем?

– Не забывайте, у меня есть номер машины, на которой она раскатывает.

– Ты его записала?

– Запомнила. Эти цифры врезались мне в память так, что каленым железом их оттуда не вытравишь. И еще…

Анюта помялась, нерешительно глядя на Лизу.

– Говори. Что ты еще придумала?

– Ну, если Виталька знакомил меня со своими друзьями-приятелями, может быть, он и Эмилию с ними познакомил? Может быть, расспросить их?

Идея была неплоха. И Лиза тут же уселась на телефон, начав обзванивать друзей и коллег Виталика.

– Нет, я не хочу скандалов, – раз за разом повторяла она. – Я уже утомилась объяснять, что я всего лишь хочу найти убийцу моего мужа. Нет, я не убивала. Да, у меня алиби. Нет, Анюта тоже не убивала. Да, у нее тоже алиби. А вот про Эмилию я так не уверена. Ты знаешь, кто это такая? Ты знаешь, где ее искать?

Кто-то из друзей отрицал даже то, что знает, кто такая Эмилия. Кто-то мямлил, что недостаточно хорошо осведомлен о личной жизни Виталия. Кто-то врал, что даже имени такого не знает. Но нашлась и пара-тройка коллег Виталика, которым довелось лично пообщаться с таинственной дамой сердца Виталия.

– Ты, Лизка, не обижайся, – поясняли эти мужики свою позицию. – Ты хороший человек. И жена ты, наверное, тоже хорошая. Во всяком случае, если бы не эта твоя проклятая невезучесть… Но Эмилия… Эмилия – это что-то невероятное! Такая женщина встречается только раз в жизни, да и то далеко не у всех!

– Что же в ней такого особенного?

– Все! – был ей искренний и дружный ответ. – В ней особенно все! И фигура! И ноги! И лицо! А уж как она себя держит! Это какая-то фантастическая смесь сексуальности, царственности и дикости. Ради такой женщины я бы тоже пошел на все, что угодно. Да не про меня она. Такие бабы только с олигархами, да с министрами тусуются. В крайнем случае с типами, получившими Нобелевскую премию. Но никак не ниже. Никак!

Но почему-то сказочно прекрасная и явно богатая Эмилия выбрала себе вовсе не олигарха или президента, а скромного Виталика. Его должность даже нельзя было назвать престижной. Простой инженер в небольшой строительной компании. Конечно, у Виталика были планы на будущее. И он метил на место главного инженера. Но что это такое – главный инженер загородного строительства? В лучшем случае, это дом в два или три этажа, бензоколонка или какой-нибудь поселковый клуб. Ничего другого Витальке в ближайшее время строить не светило.

– Вот мой дедушка тоже был главным инженером, – неожиданно произнесла Анюта. – Но он строил заводы. И их корпуса, производственные цеха и другие постройки тянулись на сорок квадратных километров! Вот это были гиганты! Вот это был почет и уважение к строителям. А тут что? Какая-то задрипанная бензоколонка. Тьфу! Сказать стыдно!

Однако Эмилия буквально мертвой хваткой вцепилась в Виталия, подбивала его даже на физическое устранение жены. Зачем это понадобилось Эмилии, было совершенно непонятно. Она что, такая кровожадная? Или у нее имелась более веская причина желать Лизиной смерти?

– Вспомни, – настаивала Мариша. – Может быть, ты общалась раньше с этой женщиной?

– Обидела ее? – предположила Анюта.

– Она лишилась по твоей вине чего-то ценного?

– Мужа, любовника, отца или…

– Или квартиры!

Но Лиза лишь качала головой в ответ на все предположения.

– Никогда прежде даже не слышала такого имени.

– Что имя? Имя можно изменить. Рыжая роскошная женщина на твоем пути встречалась?

Лиза поднапряглась. Но из рыжих теток вспомнила только свою родную тетку – Верунчика.

– Кстати, Верунчику-то я так и не позвонила! Вдруг у нее есть для меня что-то важное!

Но Анюта с Маришей дружно заявили, что Верунчик подождет. Не до нее сейчас.

– Надо ехать к этой Эмилии в гости, – решила Мариша. – Там, на месте, и разберешься, знаешь ты эту особу или нет.

Лиза пожала плечами:

– А куда ехать? Мы знаем только номер ее машины.

– Знаем номер, узнаем и адрес хозяйки машины. Анютку же мы разыскали.

Но с Эмилией дело оказалось куда более сложным. Начать с того, что записанный в памяти Анютки черный «Лексус» принадлежал не конкретному лицу, а конторе «Последний путь». Это, как уже свидетельствовало из самого ее названия, была похоронная контора. Но она специализировалась главным образом на похоронах высшего звена. Гробы с кондиционером, встроенной спутниковой связью и цветным плазменным телевизором. Полный набор одежды от лучших кутюрье, обувь из натуральной кожи, стилисты, парикмахеры и даже ювелиры для дорогих покойников.

Все вместе это очень напоминало похороны диких кочевников, когда в гроб к усопшему вождю племени клали его коня, его любимую и самую красивую жену, а лучше несколько жен и молодых рабынь, клали крепких рабов, золото и дорогую одежду и утварь. Все это исключительно для того, чтобы и на том свете покойник ни в чем себе не отказывал.

– Получается, что мы в своем развитии пошли по кругу. Вся наша цивилизованность только на поверхности. А копни поглубже, мы все такие же язычники, как и были.

– Людям нравится верить в то, что покойник может унести с собой хоть что-то из того, чем обладал при жизни. Это вселяет в оптимизм.

Как оказалось, недостатка в клиентах «Последний путь» не испытывал. Даже удивительно, откуда в нашем городе столько богатых людей, желающих взять в могилу спутниковый телефон, небольшую ванную кабинку и самый мощный компьютер с уже загруженными играми. Все эти вещи, а также еще многие другие предлагались к услугам клиентов «Последнего пути», как успели узнать из прейскуранта подруги. О стоимости подобных услуг лучше было и не заикаться. Любому нормальному человеку они могли стоить сердечного приступа. А там, глядишь – и в «последний путь» без всякого телевизора, в обычном сосновом гробу.

– И что, часто у вас заказывают душевую кабину? – поинтересовалась Мариша у одного из менеджеров.

– Не часто. Но два или три раза на моей памяти было.

– И вы в самом деле проводите душ под землю?

– А как же?! – возмутился даже молодой человек. – У нас все честно, без обмана!

Потрясающе! Да и сама контора была обставлена с немыслимой роскошью. Черное дерево, позолота, лак, мрамор и повсюду живые цветы – белые розы, орхидеи, тюльпаны и многие другие, названия которых подруги даже и не знали.

– У вас тоже есть какие-то особые пожелания? – спросил молодой человек, видимо приняв подруг за клиенток.

Что же, покойник у них был. Только вот вряд ли Витальке были по карману даже самые скромные похороны в этом заведении. Впрочем… У него ведь тут был свой человек. Эмилия. И подруги спросили о ней.

– Эмилия? – изумился молодой человек. – Но… Но Эмилия Львовна никогда лично не принимает клиентов.

– У нас особый случай.

– Никогда! Исключений не бывает. И вас она не примет.

– Скажите, что скончался Виталий.

– Увы, – развел руками молодой человек. – Все равно вас не примут.

– Скажите, скажите, – настаивала Анюта. – Уверена, она мигом примчится и организует все в лучшем виде.

А Мариша добавила:

– Если же нет, то пусть ей будет хотя бы стыдно.

Молодой человек покачал головой и произнес:

– Боюсь, вы меня неправильно поняли. Я не могу передать вашу просьбу госпоже Голубковой, потому что ее в данный момент нет в конторе.

– Так позвоните ей на трубку.

– Это также невозможно.

– Мы настаиваем.

– Не могу. Госпожа Голубкова не берет трубку. Мы звоним ей все утро. И все бесполезно. Уже сорвалась важная встреча с группой корпоративных клиентов. И у Эмилии Львовны из-за этого могут быть крупные неприятности с хозяином.

И хотя подруг позабавило это упоминание про корпоративных клиентов, только все же интересно, что молодой человек имел при этом в виду уж не отправляются ли в «последний путь» через ритуальное агентство какой-то дружный коллектива? Смех смехом, но они услышали в словах сотрудника офиса и кое-что поважней.

– Так Эмилия тут не хозяйка? – спросила Анюта.

– Она наш управляющий. Все вопросы решает именно она.

– Но хозяйка – не она?

– Нет, – наконец признался молодой человек. – Она всего лишь выполняет роль управляющего.

Что же, выходит высокомерная царственная мадам Эмилия всего лишь наемный работник. Пусть даже высокооплачиваемый наемный работник. Но не хозяйка.

– Все равно! – твердо произнесла Мариша. – Мы хотим ее видеть!

– Боюсь, это невозможно. Вы ведь не поедете к ней домой?

Почему же не поедут? Очень даже поедут. Вот только адрес… Адреса у подруг не было. Как бы им его узнать?

– А разве вы не хотите проведать своего босса? – спросила Лиза у молодого человека.

– Эмилию Львовну? Проведать? Вы это серьезно? Поехать к ней домой?

Судя по всему, молодому человеку подобная вольность даже в голову не приходила. Поехать домой к грозному боссу?! Вторгнуться в святая святых? Об этом даже помыслить было страшно.

– А вдруг с ней что-то случилось? – коварно произнесла Лиза.

– Что, например?

– Упала, вывихнула ногу, спину, не может добраться до телефона и позвать на помощь. А тут вы!

– А что я могу?

– Как же! Вы выступите в роли ее спасителя. Доброго ангела! Поверьте, такие вещи не забываются. Вас ждет скорое повышение по службе. Или как минимум солидная прибавка к жалованью.

Теперь молодой человек смотрел на идею поехать в гости к грозной начальнице незваным с куда большим интересом. У него даже глаза загорелись. Так ему хотелось побыстрей выслужиться и заслужить расположение начальницы.

– А ведь вы правы, – пробормотал он. – Эмилия Львовна уже два дня ходит сама не своя. Может быть, действительно заболела? Хотя обычно, если она заболевает, то телефон все равно держит включенным. Да уж, похоже, на этот раз с ней стряслось что-то из ряда вон выходящее. Поеду!

– Съездите! Эмилии этой вашей Львовне будет приятно.

А Лиза добавила:

– И мы с вами съездим.

– Вы? – смутился молодой человек. – Ну… Я не знаю. А вы зачем?

– За компанию.

– Чтобы вам не скучно было.

– Для моральной поддержки.

– Ну, не знаю, – продолжал сомневаться парень. – Вдруг Эмилия Львовна не одобрит ваше появление?

– Одобрит.

– Да и в квартиру мы к ней соваться не будем.

– Подождем на улице.

– В машине. А у вас самого машина есть? Ах, нету! И живет Эмилия Львовна, вы говорите, довольно далеко отсюда?

– Не так уж и далеко. Но в принципе добираться неудобно.

– Так мы вас подвезем.

Предложение подвезти сыграло решающую роль. Молодой человек перестал сомневаться и кивнул:

– Если так, то можете поехать со мной.

Можно подумать, девушкам было нужно его согласие! Они бы все равно поехали. Даже в том случае, если бы им пришлось скрутить этого недотепу и запихнуть в багажник машины вместе с его моральными установками, деловым видом и строгим костюмом.

Жила госпожа Голубкова в весьма фешенебельном районе на Крестовском острове. Пожалуй, это был единственный островок в городе, где проживала исключительно элита и нувориши. И хотя весь остров им не принадлежал, вели они себя именно так, словно он был их собственностью. Начать с того, что сквозной проезд через остров был ими недавно перекрыт. Жителям элитного микрорайона, видите ли, не нравилось, что мимо них снуют всякие машины. А их, особенно в часы пик, было в самом деле много.

Но что было делать несчастным водителям? Париться в пробках или проскользнуть через элитную застройку? Конечно, они выбирали второй путь. Но единственный проезд через остров вдруг украсился внушительных размеров шлагбаумом, со строгим постовым, который в ответ на возмущенные вопли автомобилистов лишь разводил руками:

– Распоряжение администрации города.

Излишне говорить, что у этой администрации на Крестовском жили если не родственники, то очень и очень хорошие друзья и знакомые. Итак, проезд был закрыт. И теперь всем, включая также гостей жителей элитного микрорайона, если они заранее не позаботились обзавестись специальным пропуском, предлагалось, оставлять свои машины у злополучного шлагбаума и шлепать дальше пешком.

– Очень мило, – скривилась Мариша, когда услышала эту новость. – И всем так приходится?

Оказалось, что жители элитного микрорайончика сумели обзавестись пропусками. И проезжают к себе домой совершенно беспрепятственно.

– Очень мило, – повторила Мариша и выбралась из салона машины. – Пропуска у нас нет, значит, дальше пойдем пешком.

К счастью, погода стояла хорошая. Стояла та благословенная пора, которую в народе называют бабьим летом. Вроде бы по календарю уже осень, но тепло как летом, припекает солнышко, только не жаркое, а мягкое, хотя и уверенное в себе.

– И куда нам идти?

– Вон ее дом.

И молодой человек, которого звали Костей, указал на небольшой двухэтажный домик, окруженный собственным садом.

– Мало им парка, который вокруг. Им еще и палисадник перед домом потребовался.

Домик при ближайшем рассмотрении оказался очень даже внушительных размеров. В нем было две двери. Видимо, рассчитан он был на две семьи. И некоторое время Костя топтался перед домом, не зная, в какую дверь позвонить. Его колебания привлекли к себе внимание подростка лет пятнадцати. Парнишка был страшненький. Тощий, рыжий, кучерявый и заляпанный густыми веснушками. Да еще на длинном носу торчали модные очки, желтые «хамелеоны», уродующие его окончательно. Дорогие джинсы свисали с тощей задницы, словно в любой момент собирались упасть долу.

В руках он держал какую-то книгу. Присмотревшись к обложке, Мариша увидела, что это одно из творений модного нынче писателя с философско-мистическим уклоном. Судя по рассеянному виду парнишки, он еще не вполне вынырнул из своей книги. И появившуюся перед ним компанию воспринимал не вполне адекватно. Словно сомневался, люди ли перед ним во плоти и крови или бестелесные духи, явившиеся смутить его покой и помешать медитации.

Однако имя Эмилии произвело на парнишку поистине чудодейственное впечатление. Он мигом стряхнул с себя сонную одурь.

– Эмилия! О! Конечно, она живет тут!

– Ты часом ей не родственник?

Анюта всего лишь имела в виду цвет волос.

– Я? Родственник?! Эмилии?! Вы надо мной, наверное, издеваетесь?

– Нет. А в чем дело?

– Что вы! Она такая… Такая ослепительная. А я… А я полное ничтожество. Да она меня даже не замечает!

Все ясно, молодой человек был влюблен в свою прекрасную соседку. И чувство это было тем более пронзительным, что влюблен он был впервые. И впервые ему было дано переживать все те волнения и радости любви.

– Она мне не родственница. И даже мои родители… Идиоты этакие! Поссорились с ней!

Чувствовалось, что эту обиду мальчишка не простит своим папе с мамой еще многие годы. А может быть, вообще никогда не простит. Так и вырастет с четким убеждением, что они погубили его первую любовь. Затоптали ее на корню. Выжгли своим пренебрежением к его трепетным чувствам.

– А твоя соседка дома?

– Я не видел, чтобы она выходила. А я сижу тут с восьми утра.

Ага. Мальчишка специально устроился поближе, чтобы не пропустить появление своего кумира. В восемь утра для чтения в палисадничке было еще прохладно. Но влюбленного такие пустяки не смущали. Он терпеливо ждал появления дамы своего сердца.

– Что-то многовато у этой тетки поклонников, – прошептала Мариша, пока Костя отправился звонить в указанную дверь.

– Говорю вам, она красавица, – тоскливо произнесла Анюта. – Впрочем, сами увидите.

Костя вернулся быстро. Даже слишком быстро. И его физиономия теперь выражала уже не сомнение или смущение, а неподдельный страх.

– Там что-то случилось, – пробормотал он. – Я звонил, звонил, мне никто не открывал. А потом я толкнул дверь и она… она…

– Что она?

– Открылась!

– Дверь открылась?

Вместо ответа Костя так быстро и энергично затряс головой, что подруги даже испугались, как бы она у него вовсе не оторвалась.

– Может быть, Эмилия просто забыла закрыть дверь?

– Она?! – В голосе Кости слышалось такое неприкрытое возмущение, словно Эмилия была неким высшим существом, никогда и ничего не забывающим и промашек не допускающим. – Нет, она не могла забыть.

– Тогда другой вариант. Эмилия куда-то вышла ненадолго. А дверь просто прикрыла.

– А тот рыжий? Он сказал, что она не выходила.

– Он увлекся книгой и Эмилию не заметил.

Но Мариша и сама понимала, что этого быть не может. Рыжий парнишка, если бы не увидел, так почуял бы свою «обоже#».

– Надо войти и посмотреть.

Костя снова пришел в ужас.

– В чужую квартиру! Без приглашения владелицы! Что вы такое говорите?! Если Эмилия действительно куда-то вышла и сейчас вернется, то она снимет мне голову!

– Хорошо. Подождем.

Они подождали десять минут, потом еще пять и еще три. Наконец ожидание стало совершенно невыносимым.

– Костя, ты как хочешь, а мы зайдем!

Костя уныло кивнул:

– Зайдите. Вам-то она ничего не сделает.

С легким трепетом три девушки двинулись к приоткрытой двери. Эта шикарная дверь из цельного массива красного дерева почему-то внушала им почтительный страх. Хотя чего им бояться? Даже если Эмилия и дома, то не съест же она их?

– И вообще, – пробормотала Мариша, – это она тебя, Лиза, должна бояться. А не наоборот.

Лиза промолчала. И Марише пришлось первой шагнуть в квартиру Эмилии. С первого же взгляда, с первых же шагов становилось понятно, что тут живет одинокая молодая женщина. Чувственная, сексуальная и весьма раскрепощенная. К тому же с весьма своеобразным чувством юмора.

– А что это за украшение? – изумилась Анюта, разглядывая какую-то сухую штучку, висящую на стене. – Похоже на колбаску. А откуда тут волосы?

– Ты про скальпы что-нибудь слышала?

– Скальпы? Вроде бы это кусок кожи с головы вместе с волосами? Их снимали индейцы со своих жертв?

– Совершенно верно.

– А при чем тут скальпы?

– При том, что это тоже скальп. Только… Только с другой части тела.

Анюта еще некоторое время разглядывала странное украшение на стене, пытаясь вникнуть в смысл слов Мариши. Потом до нее дошло. И, дико взвизгнув, она отпрыгнула далеко в сторону.

– Ай! Ай! Ай! Это то самое, о чем я подумала?

– Вот именно.

– Какая гадость!

Но Лизу больше волновал другой вопрос.

– Откуда же она это взяла? Неужели… Как индеец… Со своей жертвы…

Договорить она не сумела, у нее перехватило дыхание. Некоторое время девушки еще таращились на страшный экспонат. А потом Мариша неуверенно сказала:

– Да нет, чушь какая-то. Наверняка это муляж.

И все три девушки поспешили уйти подальше. Но и дальше было не лучше. На стенах висели картины, изображающие мужчин и женщин в весьма откровенных позах. При этом тела их были такого странного цвета и изогнуты под такими причудливо-немыслимыми ракурсами, что создавалось полное впечатление, будто сексом занимаются не живые люди, а двух, или даже трехдневные покойники с полностью переломанными костями.

– Жуть какая! И кто мог ТАКОЕ нарисовать?

– Лучше спроси, кому могла прийти в голову идея, повесить ТАКОЕ у себя в доме?

Единственной приличной вещью среди этих картин была большая фотография в красивой резной рамке, изображающая стену какого-то древнего индийского храма. Тут персонажи тоже деятельно занимались сексом, но это хотя бы выглядело красиво.

Коридор, он же картинная галерея, наконец кончился, и девушки оказались во внушительных размеров холле. Из него вели целых три двери. Одна на кухню. Другая в гостиную. И третья, видимо, в спальную. Две первые были открыты нараспашку. И за ними никого не было. Дверь в спальную была плотно закрыта. И естественно, именно она и манила к себе трех девушек сильнее всего.

– Зайдем?

– Страшно.

– А чего бояться? Мы ведь вместе.

Впрочем, ничего ужасного за дверью спальной не обнаружилось. Шикарная мебель из красного дерева. Шелковое белье, на котором чудовищно неудобно и скользко (Мариша это знала на личном опыте) спать. Гладкий ковер на полу, кажется, даже ручной работы. И снова картины на всех стенах. Те же самые фигуры, деятельно сопрягающиеся в немыслимых для живого организма позах. А вдоль всей стены прямо над изголовьем кровати было целое эпическое полотно, изображающее не то драку, не то безумный секс, не то выход зомби из подземелий.

– Ой! – пискнула впечатлительная Лиза. – Мне что-то худо. Пойду-ка я отсюда, если не возражаете.

Девушки не возражали. Полотно настолько их впечатлило, что они как-то не заметили Лизиного исчезновения. Спохватились они только в тот момент, когда по всей квартире раздался ее дикий визг:

– А-а-а-а! А-а-а-а!

Толкая друг друга, Анюта и Мариша кинулись на помощь. Впрочем, ничего страшного с Лизой не случилось. Она стояла в холле и дико верещала, глядя на еще одну дверь. Раньше девушки ее не заметили, так как она была ловко замаскирована гипсовой фигурой демона – мужчины с таким внушительно вздыбленным хозяйством, что девушки лишь кинули на него косой стыдливый взгляд и поспешили отвести глаза.

Оказалось, что эта фигура не просто фигура, а дверь в ванную комнату. А ручкой являлось как раз то самое, на что смотреть девушки стыдливо избегали. И вот на пороге этой самой комнаты с неприличной дверной ручкой стояла Лиза и дико визжала:

– А-а-а-а!

– Замолчи! Замолчи немедленно!

Видя, что ее слова на Лизу не действуют, Мариша схватила девушку за плечи и несколько раз энергично встряхнула. Лиза клацнула зубами и наконец замолчала. Не совсем, правда Теперь она сдавленно стонала. Но это было все же лучше, чем ее прежний визг. По крайней мере Мариша смогла задать Лизе вопрос:

– Чего ты стонешь, ненормальная?

– Яшык!

– Что?

– Яшык! Я ехо пикушила!

– Ты прикусила язык?

– Угу.

– А орала чего?

Вместо ответа Лиза снова стала открывать рот. Но вовремя передумала и протянула руку со словами:

– Там. Лежит. Она.

При этом ее лицо выражало неподдельный ужас. Заранее не ожидая ничего хорошего, Мариша медленно повернулась и заглянула в ванную. Самые худшие ее подозрения подтвердились немедленно. На полу в ванной комнаты лежала женщина. Одета она была в совершенно роскошный шелковый халат бронзового цвета с богатой вышивкой бирюзой.

Еще не подходя к лежащей женщине, Мариша уже поняла, что та мертва. Ну, не могут живые люди лежать в такой неудобной позе и совершенно неподвижно. К тому же возле женщины растеклась приличная лужа крови. В крови были перепачканы роскошные рыжие волосы, рассыпавшиеся сейчас по плечам женщины, ее халат с бирюзовой вышивкой. Стены ванной комнаты, покрытые ржаво-коричневой плиткой с белыми прожилками, каким-то непостижимым образом гармонировали с лежащим на кафеле телом.
Мариша еще успела подумать, что покойница, видимо, при жизни была чертовски стильной особой, если даже в смерти умудрилась сохранить подобие элегантности и выдержать хороший вкус, как рядом с ней истошно заорала уже Анютка.

ГЛАВА 8

Но с очередной проблемой Марише уже не пришлось разбираться. Влетевший в ванную комнату Костик сначала обалдело уставился на лежащее на полу тело, а потом внезапно развернулся к Анютке и влепила той пощечину. Анютка моментально заткнулась, изумленно глядя на Костика.

Следом за Костиком вбежал рыжий парнишка.

– Кто кричал? Что случилось?

Но тут он тоже увидел тело на полу и кинулся к нему:

– Эмилия! Что с вами?

Марише буквально в последний момент, уже на пороге ванной комнаты, удалось перехватить этого малолетнего дурачка. Еще мгновение, и он затоптал бы своими ножищами сорок третьего размера все следы.

– Пустите! – рвался из ее рук парнишка. – Пустите меня к ней!

– Туда нельзя! Ты можешь уничтожить улики!

Но рыжий ее не слушал.

– Пустите! Может быть, она еще жива! И ей можно помочь!

Что же, как говорится, надежда умирает последней. А вдруг этой Эмилии в самом деле можно еще помочь?

– Надо бы проверить, жива она или как.

– Я сама!

И, отпихнув рыжего в сторону, Мариша решительно шагнула в ванную. Тут она внимательно оглядела пол у себя под ногами. Вроде бы все чисто. Никаких следов. Конечно, наверняка знать нельзя, но придется рискнуть.

Ванна была полной. Проходя мимо, Мариша машинально опустила в нее руку и вздрогнула. Вода была совсем холодной, но в ней явственно ощущалось присутствие какого-то жидкого мыла или пены. Видимо, когда смерть настигла ее, Эмилия собиралась расслабиться в горячей водичке. Но не успела. Убийца настиг ее, не позволив даже покайфовать напоследок.

– Что ты там в ванне плещешься! Смотри, жива она или нет!

Подойдя наконец к лежащей на полу женщине, Мариша превозмогла страх и дотронулась до нее. Первое же прикосновение показало, что никакой надежды нет. Женщина была холодна, как может быть холоден только труп. Искать пульс, Мариша даже не стала. Бесполезно. И она просто крикнула:

– Вызывайте милицию! Она мертва!

Рыжий парень горестно взвыл. И, закрыв лицо руками, рухнул на колени, приговаривая:

– Мертва, мертва, мертва! Нет, не могу в это поверить! Мертва!

Мариша поморщилась. Рыжий с его повышенной эмоциональностью начинал действовать ей на нервы.

– Отодвинься куда-нибудь подальше, – велела она ему. – Не мешай!

Тот послушно перебрался к стенке, не прекращая своего горестного речитатива. Но Марише было все равно. Пусть страдает, если ему так нравится. Хотя будь она на его месте, то не стала бы реветь, а взяла бы себя в руки и попыталась для начала выяснить, что же тут произошло.

– Что тут случилось? – прошептала ей на ухо Лиза. – Как ты думаешь?

– Тут и думать нечего. Эту бабу кокнули.

– Кто?

– Спроси чего полегче. Но думаю, что кто-то из своих. Следов борьбы не видно.

– Это Эмилия?

– Откуда я знаю? – искренне удивилась Мариша. – Я же никогда в жизни ее не видела. Костя!

– Чего? – откликнулся молодой человек.

– Посмотри, это точно твоя начальница?

– Посмотреть?

На лице молодого человека отразился такой ужас и отвращение, словно Мариша предлагала ему съесть живого дождевого червя, мохнатую гусеницу или липкую улитку.

– Посмотреть? Как это посмотреть?

– Очень просто! Подойти и посмотреть!

– А… А этим не может заняться милиция?

– А ее кто-то вызвал?

Милицию в самом деле никто так и не вызвал. И Костя с готовностью предложил:

– Я могу! Вызвать!

– Сначала убедись, что труп принадлежит Эмилии.

– Я могу обойтись и без имен. Просто скажу, что мы нашли мертвое тело. Пусть они сами определяют, кому оно принадлежит.

Терпение у Мариши лопнуло. Трус поганый!

– Анюта, – окликнула она девушку. – Ты же тоже видела Эмилию?

– Да.

– Посмотришь? Она это или не она?

Анюта препираться не стала. Надо, значит, надо. Подошла к трупу, осторожно оттянула прядь волос и долго вглядывалась в лицо.

– Ну что?

– Не знаю. Все залито кровью. Ничего не разобрать. Но волосы и фигура точно ее.

Прибывшие менты не отличались такой чувствительностью. И быстро установили, что труп принадлежит гражданке Эмилии Львовне Голубковой 1963 года рождения, проживающей в данной квартире на правах официальной съемщицы, о чем имеется письменный договор между владельцем квартиры неким Сивым Иваном Ивановичем и гражданкой Голубковой.

– Ей уже сорок пять исполнилось! – ахнула Анюта, услышав дату рождения. – А выглядела от силы на тридцать три! Потрясающе!

Менты очень быстро наводнили всю квартиру Эмилии Львовны. Разумеется, они выставили свидетелей за дверь, но приставили к ним молоденького сержанта, который, пока суть да дело, развлекал их беседой и разговором.

– Мы ведь к вам тоже только что с вызова. По телефону соседка нам сказала – «мокруха». Приезжаем, действительно труп. Кровь повсюду, еще какая-то жидкость, воняет. Стали смотреть, оказалось, что просто пьяный в хлам. Валяется на полу в луже собственной мочи и пролившегося кетчупа. И еще что-то вякать стал, когда мы его пошевелили. Мы его даже трогать не стали. Пусть лежит, если ему так нравится.

– У нас не кетчуп, – вздохнула Лиза. – Эту женщину действительно убили.

Сержант кивнул и продолжил свои байки. При этом он перемежал их ненавязчивыми вопросами, стремясь выяснить, что же делали подруги в квартире покойницы. То есть это он думал, что вопросы звучат ненавязчиво. На самом деле девушки все прекрасно поняли. Но возражать не стали. Пусть мальчик потренируется в искусстве вести допросы. В конце концов, им не трудно, а ему большая польза.

Потом подруг допросил старший оперативник. Он желал знать, каким ветром подруг занесло в квартиру Эмилии Львовны. Пришлось повторить ту же версию, что и Косте. Девушки пришли к покойной по поводу похорон своего близкого друга и Лизиного мужа.

– Тоже покойника?

– Разумеется, – с достоинством подтвердила Лиза. – Я своих мужей живыми не хороню!

Почему-то после этой фразы оперативник покраснел. Но от подруг отстал, хотя никуда не отпустил.

– Будем ждать следователя.

Наконец появился следователь, и расспросы пошли по третьему кругу. Тут уж подруги начали немного раздражаться и ворчать.

– Сколько можно? Спрашиваете все время одно и то же. Спросите что-то оригинальное!

Ничего оригинального следователь не придумал. И был вынужден отпустить подруг с миром. Конечно, он пообещал, что проверит их информацию. Но в целом держался корректно, без угроз. Да и чего угрожать, если непосвященному было видно, что убита Эмилия уже давно. И лежит она у себя на полу в ванной комнате тоже уже весьма порядочно.

– Ночью ее убили, – подслушали подруги слова эксперта. – В крайнем случае вчера поздним вечером. Видимо, несчастная женщина пошла в ванную. Даже наполнила ее, положила соль и налила пену. Ничего дурного она не подозревала. И в этот момент убийца подкрался к ней сзади и нанес удар по затылочной части черепа. Кости не выдержали и… мгновенная смерть, одним словом. Думаю, она даже не успела испугаться.

Услышав это, подруги переглянулись. Кто мог быть в квартире Эмилии, кого она настолько не стеснялась, что даже решила принять ванну? Зная, что у тебя в квартире чужой или малознакомый человек, в горячей воде не понежишься. Все время будешь дергаться, что он там делает?

– Разве что Эмилия собиралась принять ванну не одна, а вместе с ним.

Что же, размеры ванны позволяли принять ее даже впятером. А содержание картин, развешанных на стенах в коридоре и спальной Эмилии, доказывали, что и ее моральные принципы тоже позволяли сделать это.

– Прекрасно, теперь мы знаем, что вчера у Эмилии в гостях был человек, которого она хорошо знала.

– Знала и доверяла.

– И кто это мог быть?

Само собой, на ум лезла только одна упрямая мысль – любовник!

– Но ведь в любовниках у этой бабы был мой Виталька, – возразила Лиза. – А он вчера был уже мертв!

– Можно подумать, он один пользовался ее благосклонностью! У такой женщины могло быть и два, и три, и десять мужчин одновременно.

Мариша все же успела рассмотреть покойницу. На столике в гостиной нашлось достаточно ее цветных фотографий, чтобы Мариша могла сделать выводы – покойница была не только очень красива и сексуальна, но она еще, что самое главное, полностью отдавала себе отчет в том, что эти качества у нее есть. И использовала их на все сто процентов.

Именно такие люди и добиваются в этой жизни успеха. Они неотразимы, сами об этом знают и заражают своей уверенностью других. С фотографий на Маришу смотрела счастливая, уверенная в себе молодая женщина, успешная и шикарная.

– Да, у нее должно быть много любовников.

– Странно, – пробормотала Лиза, вставшая рядом с Маришей перед фотографией погибшей женщины. – Мне ее лицо почему-то знакомо.

– Серьезно? И где ты ее видела?

– Не могу вспомнить. Но совсем недавно – это точно.

Но всех девушек волновал один и тот же вопрос. А не связано ли убийство Эмилии с убийством Виталика? И все они отвечали: очень и очень похоже на то, что связано.

– Ведь посмотрите, что происходит, – шептала Анюта, сочувственно косясь на подавленного Костика, которого подруги везли обратно в его похоронную контору. – Сначала Витальку убили, потом Эмилию.

Костик издал приглушенный стон. И Анютка снова сочувственно на него посмотрела.

Костику можно было посочувствовать. Ведь теперь именно ему предстояло сообщить сотрудникам трагическую новость и… и организовать похороны своей драгоценной начальницы по высшему разряду. Даже в этом Эмилии повезло. Можно было не сомневаться, что похороны у нее получатся шикарные. Ведь не каждый день лучшее и самое дорогое похоронное бюро хоронит свою собственную директрису.

– И ведь посмотрите, их убили почти одинаково, – прошептала Анютка. – Они оба были дома. Оба не подозревали ничего дурного. И им обоим проломили головы!

Мариша с Лизой были согласны. В этих двух убийствах было очень много похожего. Но что же это был за человек, вхожий и к Виталику, и к Эмилии в дом?

– Никто не приходит на ум, – лишь разводила руками Лиза. – Господи!

– Что? На кого ты подумала?

– Нет, я просто вспомнила, где видела эту Эмилию!

– И где же?

– Именно эта женщина толкнула меня, когда я шла из «Далилы»! А после того как она меня толкнула, мне стало плохо. И я упала в обморок прямо на улице!

– Ты думаешь?..

– Да! Теперь я уверена, она что-то со мной сделала. Мне еще показалось, что меня словно оса укусила. Но теперь я понимаю, это была не оса. Это Эмилия сделала мне какой-то укол, чтобы мне стало плохо!

Мариша только покачала головой. В принципе Лиза лишь подтвердила тот факт, что Виталька и Эмилия вступили в преступный сговор, задавшись целью избавиться от Лизы. Довести бедную женщину до самоубийства и отпраздновать ее смерть. Но вот зачем им было это нужно? Этого она понять никак не могла.

Как ни странно, Анюта осталась в «Последнем пути».

– Надо поддержать Костика, – так объяснила она свою позицию. – Бедный, он совсем подавлен.

Да, Костику приходилось несладко. Но чем Анюта могла ему помочь? Однако, у нее было свое мнение на этот счет. Кажется, она уже смирилась с тем, что Виталька потерян для нее окончательно и навсегда, и нацелилась на новую добычу. Что же, Анюткиной стойкости можно было только позавидовать. Король умер, да здравствует новый король!

– Какое счастье, – прощаясь с подругами, заявила Анютка, – что у нас у всех троих на прошлую ночь есть алиби.

– Счастье?

– Как только станет известно, что Эмилия была любовницей убитого Витальки, а у него еще имелась жена, то есть ты, Лиза, и я, подозрение сразу же падет на нас двоих. Я прямо ждала, когда до нового следователя допрет поинтересоваться, кто был у Эмилии в любовниках. И что бы мы ему тогда ответили? Тот самый покойник, которого мы сегодня якобы пытались с роскошью и помпой отправить в последний путь с ее помощью?

Анюта хихикнула, явно очень довольная, что оставила милицию с носом. Алиби у нее надежное. И если Лизу еще можно заподозрить в соучастии (в самом деле, бывают ситуации, когда жена и старая любовница забывают о былой вражде, чтобы на время объединиться против новой соперницы, то уж заподозрить Маришу в сговоре не удастся никоим образом. Она лицо незаинтересованное. И следовательно, ее слову можно верить.

Мариша с Лизой тоже попрощались.

– Я тебе точно больше не нужна? – спросила Мариша у новой подруги.

– Нужна, но у меня не хватает совести, просить тебя и дальше пожить со мной. Мне нужно привыкать к мысли, что Витальки больше нет, что я одна и что с этим надо как-то жить.

– Поначалу тебе будет трудно.

– Будет, ну и что?

– Давай сделаем так. Я сейчас съезжу домой, поделаю кое-какие дела, а к ночи, если тебе будет очень уж плохо, подъеду к тебе. Идет?

– Идет! И заодно обсудим наше дальнейшее расследование.

– Именно об этом я и думала.

И новые подруги расстались до вечера очень довольные друг другом. Мариша поехала к себе. И Лиза отправилась домой, где впервые за многие годы ее никто не ждал. Не нужно было торопиться приготовить обед, постирать белье, убрать квартиру к приходу Витальки. Теперь всем этим Лиза могла заниматься исключительно по собственному усмотрению. Захочет, вообще не будет ничего готовить! А пожелает, зайдет в кафешку. Полная свобода выбора!

Осознав эту важную мысль, Лиза даже остановилась.

– Надо же, – пробормотала она. – А ведь во вдовьей жизни, оказывается, есть и свои положительные стороны!

И постояв на месте, она все же двинулась дальше, но уже неторопливо, мелкими шажками. Можно гулять. Можно глазеть по сторонам. Можно сидеть на лавочке или купить порцию пельменей вон в том кафе. Конечно, покупать пельмени Лиза не стала. Вкус обретенной свободы хоть и ударил ей в голову, но не до такой же степени! К тому же травиться именно сейчас, когда на смену горечи и печали пришло сознание того, что она стоит на пороге новой и, как знать, быть может, куда лучшей жизни, она не собиралась.

Под машину Лиза кидаться тоже не думала. Даже в мыслях такого не было! Напротив, она стояла у края проезжей части и внимательно всматривалась вдаль, чтобы улучить секундочку, когда транспортный поток поредеет и ей удастся прошмыгнуть между колесами затормозивших машин. Ну да, она стояла не на пешеходном переходе. Так и что с того? Положа руку на сердце скажите, многие ли переходят в неположенном месте? Очень многие. Практически все.

В самом деле, каждый из нас хотя бы раз в жизни, но перебегал дорогу на красный свет. А если и найдется такой человек, кто всегда ожидает зеленого света и переходит исключительно по «зебре», так такому типу место в Кунсткамере рядом с другими уродами.

Лиза, например, сто раз перебегала дорогу в неположенном месте и знала очень простое правило, как это делать и оставаться при этом целой и невредимой. Просто нужно быть еще более внимательной, чем на обычном переходе. И тогда, думала она, ничего плохого с тобой не случится. И даже наоборот, на пешеходном переходе ты расслабляешься и можешь не увидеть опасность. А тут все твои органы чувств напряжены, так что и опасность увидишь вовремя.

Лиза ее и увидела. Уже стоя на разделительной полосе, она увидела, как какая-то молоденькая девушка за рулем серебристой «хондочки» решила объехать препятствие на дороге – неплотно прикрытую крышку канализационного люка. При этом все внимание начинающей водительницы было приковано к люку. Стоящую посредине дороги Лизу она заметила слишком поздно. Пришлось Лизе подать назад. Как раз туда, где проносился встречный поток транспорта.

Но и там в этот момент сложилась предаварийная ситуация. В неположенном месте затормозила маршрутная «Газель», подбирая пассажиров. Потом она захотела отъехать дальше. И проносящийся рядом джип был вынужден изменить направление движения. Лиза только ахнула, обнаружив, что с одной стороны с безопасной линии ее вытесняет серебристая «Хондочка», а с другой на нее неумолимо надвигается черная громада джипа.

Деваться Лизе было некуда. Ее буквально зажало между двух огней. Господи! Надо было идти на переход! Если бы ее задавили там, Лиза хотя бы имела право на компенсацию морального и физического ущерба! Но эта мысль мелькнула и исчезла. А Лиза страшно разозлилась на себя. Идиотка проклятая! Какая компенсация! Ее сейчас раздавит в лепешку, и все тут!

– Прощайте все! – пискнула Лиза и, приготовившись к неизбежной смерти, закрыла глаза.

Ее обдало ветром, а потом кто-то загудел. Это не было похоже на пение ангельских голосов. И Лиза открыла глаза.

– Ты что там, подремать решила? – прокричал ей какой-то мужик из окна проезжающей мимо машины. – Все бабы чокнутые, но ты вообще ку-ку!

Однако обрадованная Лиза, вместо того чтобы обидеться на грубияна, послала ему воздушный поцелуй. Она почти любила этого грубияна. Ведь она осталась жива. И он был первым, кто напомнил ей об этом.

– Точно ку-ку, – с удовлетворением констатировал мужик, но уже без прежней озлобленности в голосе. – Чокнутая! Уйди с дороги, дура!

Это был хороший совет. И Лиза ему незамедлительно последовала. Вприпрыжку она пересекла оставшуюся часть дороги, и, когда она уже почти стояла одной ногой на тротуаре, появилась новая опасность! Лиза увидела этот грузовик и сразу же поняла, что он по ее душу. Грузовик был гружен каким-то хламом, но мчался он прямо на нее. Целенаправленно. И это при том, что в данный момент дорога была почти пуста. Однако грузовик пер прямо на Лизу.

Лиза сдавленно ойкнула и прыгнула на тротуар. Не тут-то было. Грузовик тоже перевалился через бордюрчик и попер прямо по газону. Снова нацелившись на Лизу. Этого просто не могло быть. Такие маневры Лиза видела только в кино. Лиза заметалась по газону, не зная, куда ей бежать. И в этот момент чья-то рука вцепилась в ее куртку. И властно дернула к себе.

Грузовик, недовольно гудя, промчался мимо своей жертвы и скрылся где-то во дворах. А Лиза выдохнула:

– Спасибо!

– Было бы за что, – ответил ей радостный голос. – А что этот тип против вас имеет?

Лиза подняла глаза и невольно замерла. Перед ней стоял мужчина – мечта любой женщины! У него было чистое лицо с правильными чертами, блестящие карие глаза и темные, коротко подстриженные волосы. К тому же он был хорошо сложен. И силен! Наверняка силен, иначе он бы не смог дернуть Лизу так, что она буквально пролетала по воздуху метра полтора и оказалась на безопасном расстоянии от взбесившегося грузовика.

– Спасибо! – повторила Лиза взволнованно. – Вы меня спасли!

– Похоже на то. Этот тип явно намеревался вас сбить. Убить, быть может, и не убил бы. Но покалечил точно.

– Спасибо! – повторила Лиза в третий раз и покраснела.

Что она заладила одно и то же? Уже и других слов нету, чтобы поблагодарить незнакомца? А она все спасибо да спасибо. Так он примет ее за дурочку.

Но незнакомец, кажется, вовсе не считал, что Лиза как-то плохо его благодарит. Он взволнованно смотрел на нее. И наконец спросил:

– С вами все в порядке?

Лиза кивнула головой.

– Точно в порядке? Проводить вас до дома?

– Нет, не нужно.

И тут же Лиза мысленно стукнула себя по голове. Идиотка несчастная! Зачем отказалась? Такой мужчина спас ей жизнь, а она его отсылает прочь! Кретинка!

– Ну, как хотите, – произнес незнакомец.

И так как Лиза не подала ему не единого знака, чтобы он остался, то он двинулся прочь. А Лиза так и осталась стоять, глядя ему вслед. Она бы и окликнула его, но язык неожиданно отказался повиноваться ей.

– Господи! – выдохнула она наконец. – Какой же это мужчина! Сказка!

Но сказочный мужчина уже скрылся из виду. И Лиза заковыляла домой. Идти ей было недалеко. Через дворы, где скрылся злополучный грузовик. Но Лиза про него уже забыла. Все ее мысли были посвящены красавцу-мужчине.

Она шла и думала о нем. На улице было очень хорошо. Народу было мало. Рабочий день все-таки. Где-то играли мальчишки, звонко ударяя по кожаному мячу. Раздавались женские голоса и лай собак. Одним словом, тихий зеленый уголок одного из спальных районов большого города. Лиза завернула в свой двор. Чтобы пройти к дому, ей нужно было пройти под арку, потом обогнуть порядком заросшую спортивную площадку соседней школы – и вот она уже дома.

Обычно через площадку Лиза не ходила. Это было излюбленное место всех окрестных хозяев больших и маленьких собак. В любою погоду заброшенную спортивную площадку, густо заросшую побегами тополя, кустарником и огромным, в человеческий рост, репейником наводняли пушистые и гладкошерстные собаки. Кривоногие и клыкастые, обаятельные и страшноватые, с обрезанными ушами или свободно висячими, они бродили по бывшей площадке и всюду оставляли следы своего присутствия.

Убирать за ними никто не собирался. Владельцы с умилением наблюдали за своими гадящими питомцами, только приветствуя их потуги. Если бы им указали на такое возмутительное поведение, они бы только изумились. Убирать? Чего тут убирать? Это же натуральное удобрение. Перегниет за зиму, и на следующий год репейник еще лучше расти станет!

Лиза не спорила. Может быть, и перегниет. Но ведь не сразу же! И хорошо только для одного репейника.

А он, надо сказать, на собачьем пустыре в самом деле вымахал гигантский. И пробираться через его заросли, рискуя наступить на «мину», было довольно неприятно. Но под вечер усталость навалилась на нее изрядно. И вот Лиза, изменив своим принципам, уже топает через заброшенную спортивную площадку. Одно ее радовало. Сейчас не собачье время и на площадке было пусто.

Лишь когда Лиза ступила на нее, ей показалось, что на другой стороне заколебался репейник. Словно в нем кто-то прятался. Но это мог быть ветер, поэтому Лиза даже не стала брать в голову странное поведение репейника, пробираясь вперед.

Идти было не очень далеко. От силы метров сто. Но, как оказалось, эту малость еще предстояло пройти. А прямо перед ней из густых лопухов вынырнула весьма подозрительная личность. Мужик, небритый, лохматый, здоровущий. От него за версту несло перегаром. И весь его вид не оставлял сомнений – мужик задумал худое.

Он перегородил Лизе дорогу. И молча, лишь только сопя, полез на нее.

– Эй! Вам чего?!

Но Лиза уже понимала чего. Ее хотят ограбить! Изнасиловать!! А чего доброго, и убить!!!

– Эй! Пошел прочь! Не трогай меня! Я буду кричать, – предупредила она мужика.

Но тот гнусно оскалился, показав неровные ряды пожелтевших зубов, и протянул к Лизе свои длинные руки с грязными ногтями. И вот когда их траурная кайма оказалась у самого ее носа, Лиза закричала:

– Помогите!

Ей казалось, что она кричит изо всех сил. Но на самом деле звук, который исходил из ее легких, вряд ли напугал бы даже котенка.

– Помогите! Караул!

Лиза пятилась и пятилась, не решаясь повернуться спиной к преследователю. Потом ей под ноги попалась какая-то палка. Лиза споткнулась и упала на землю. Мужик оскалился еще шире. И в его глазах промелькнуло нечто такое, что Лиза окончательно уверилась: сейчас ее будут насиловать! Какая гадость! В самых страшных своих кошмарах Лиза не могла себе представить, что на нее покусится такое существо!

– Не трогай меня! – пропищала она. – Я – чахоточная!

Но это произвело на мужика слабое впечатление.

– Зараза к заразе не липнет! – лишь мерзко хохотнул он и рухнул на Лизу.

Это было ужасно! Отвратительно! Вонюче! Лиза буквально задыхалась под тяжестью немытого тела. Мужские руки грубо шарили по ее груди, стараясь сорвать лифчик. Лезли под одежду. И Лиза уже не знала, отчего задыхается – от вони или от отвращения.

Лиза отбивалась из последних сил. Она уже понимала, что проиграла. Но сдаться просто так не могла. Пока есть хоть капля сил, она будет сражаться. Но силы ее слабели с каждой секундой. Насильник был куда сильнее Лизы. И в тот миг, когда Лиза уже почувствовала, как дыхание у нее слабеет, а на глаза наплывает черная пелена, все вдруг кончилось.

Задыхаясь, Лиза поспешно вскочила с земли. В глазах все еще было черно. Но со слухом был полный порядок. И Лиза услышала два голоса. Один грязного насильника и второй чей-то еще, смутно знакомый.

– Вот тебе! Вот! Вот! Урод!

Желая рассмотреть, что происходит, Лиза несколько раз моргнула. Наконец пелена на глазах стала рассеиваться. И Лиза увидела, что перед ней завязалась настоящая драка. На траве, истоптанной многочисленными поколениями всех окрестных собак, дерутся двое. Один – тот самый мерзкий мужик, который пытался ее изнасиловать. А второй… Вот уж сюрприз! Вторым был ее неизвестный спаситель – мечта всех женщин. Он снова пришел Лизе не помощь. И сейчас с увлечением дубасил своего противника.

Лиза почувствовала азарт.

– Так его! – закричала она. – Врежь ему хорошенько! Чтобы знал, как на девушек нападать!

Ее спаситель охотно послушался. И навешал мерзкому насильнику таких ударов, что тот уползал буквально на карачках. Но все же уползал и очень резво.

– Догнать его? – спросил у Лизы ее спаситель, стоя рядом и тяжело дыша. – Ты только скажи, я готов!

– Нет. Пусть его. Еще убьешь ненароком.

– Таких и надо убивать! – кровожадно сверкнул глазами ее спаситель. – Он тебе… Он тебя… Он что-нибудь успел с тобой сделать?

– Нет, нет! Только пытался!

– Гад! Нет, пусти меня! Я его все-таки добью!

– Не надо! – испугалась Лиза. – Тебя потом найдут и посадят! А он этого не стоит!

– Давай сдадим его в милицию!

– Ну… Если ты настаиваешь, то давай.

Но оказалось, пока Лиза и ее спаситель спорили, насильник окончательно оклемался и дал деру. Скрылся в лопухах, залег и явно не дышал, опасаясь привлечь к себе внимание благородного мстителя.

– Шут с ним! – выругался спаситель Лизы, пошарив в ближайших лопухах и только перепачкавшись в собачьих какашках. – Пусть уползает! Я до него еще доберусь!

– А как ты тут вообще оказался? Ты шел за мной следом?

– Вообще-то, нам было по пути. Я живу тут неподалеку.

– Так мы соседи? – обрадовалась Лиза. – Слушай, неудобно тебя просить, но не проводишь ли ты меня в таком случае до дома?

– С удовольствием! Я ведь тебе уже предлагал раньше. Помнишь?

– Помню. И очень жалею, что не приняла твое предложение. Дура была.

– Ты не дура.

– Теперь, точно нет. Потому и прошу, чтобы ты меня проводил. Как тебя зовут?

– Толя.

– А меня Лиза.

Толя кивнул. И предложил девушке руку.

– Лучше держись за меня, – сказал он. – Потому что ты в таком состоянии, что можешь и упасть. И знаешь что… Есть у тебя зеркало?

– Если не разбилось, то есть, конечно.

– Лучше бы тебе посмотреться в него.

Лиза посмотрелась и пришла в ужас. Волосы растрепаны и в них застряла сухая трава и какие-то крошки. На щеках царапина, и кожа измазана в чем-то желтовато-коричневом. Хорошо, если просто сок чистотела. А если… Нет, про второй вариант даже думать не хотелось.

С помощью влажных салфеток Лиза немного подправила свою внешность. Но полностью исправить нанесенный ей ущерб такими скромными средствами невозможно. Тут требовался горячий душ, целебные примочки и горы тонального крема.

– Ничего, – пробормотала Лиза. – Тут до моего дома два шага. Доберусь как-нибудь. Надеюсь, я не встречу много знакомых.

– Я тоже надеюсь. А то вдруг люди подумают… и он умолк.

Лиза хихикнула. Взяла своего спасителя под руку. И они вдвоем пошли по узкой дорожке к Лизиному дому.

ГЛАВА 9

Следующий день начался для Лизы почти счастливо. Во всяком случае, по сравнению с несколькими прежними совершенно кошмарными днями, этот точно начался счастливо. Начать с того, что проснулась она в чудесном настроении. Жизнь вокруг нее постепенно налаживалась.

Да, было еще много непонятного и неприятного, но самое худшее было в прошлом. Виталька! Муж! Любимый муж! Сердце Лизы царапнула боль. Ведь было время, когда они любили друг друга. Точно любили. И как же он мог быть с ней таким жестоким? Заставил ее поверить в то, что она беременна. Потом лишил этой веры. А между тем ничего и не было. Он сам все это подстроил. И еще имел сразу двух любовниц! И с этим человеком она прожила бок о бок много лет. Любила его! Заботилась о нем! Предатель!

Мысли о любви, которую она испытывала к мужу, стремительно выветривались. Плакать решительно расхотелось.

– И очень хорошо, что его убили! – воскликнула Лиза в гневе. – Поделом ему!

Лиза даже почувствовала к неизвестному преступнику нечто вроде симпатии. Избавил ее от необходимости самой как-то расправляться с подлецом.

– Ведь я бы его точно убила. Узнала бы, что он вытворял, и…

К сожалению, Лизе не пришло в голову, что о проделках своего муженька она могла и не узнать. Ведь если бы ее попытка кинуться под машину увенчалась успехом, она бы так и умерла, уверенная в любви Витальки к ней и в собственной ничтожности.

А теперь все прошло. У Лизы с глаз словно шоры упали. И она увидела все события в их истинном свете. И вовсе она не ничтожество! И вовсе не такая уж и некчемная. И на встречи, из-за чего ее в конце концов и уволили, она опаздывала вовсе не по собственной рассеянности.

Как теперь понимала Лиза, все ее опоздания происходили по вине мужа. Он нарочно портил машину или говорил ей, что машина испортилась и он не сможет отвезти ее в нужное место к нужному времени. И часы он переводил! Как пить дать он! Ведь на следующий день часы шли совершенно нормально. И батарейку никто не менял, Лиза проверяла.

– Так чего мне горевать? Тому, что рядом со мной был предатель, замысливший худое против меня, а теперь его нет? Наоборот! Радоваться надо!

Но крошечное сомнение мешало Лизе, отравляло весь ее оптимистичный настрой. Как ни крути, а Витальку убили. И его любовницу, Эмилию, тоже убили. И хотя убийца явно действовал на пользу Лизе, но кто может поручиться, что в дальнейшем его планы не изменятся? Как знать, а вдруг следующей жертвой станет уже она сама?

– С этими убийцами никогда и ничего нельзя знать наверняка.

Повздыхав по этому поводу, Лиза стала выбираться из кровати. Сегодня она была намерена провести день дома. Во-первых, после вчерашнего нападения ее лицо было разукрашено ссадинами и кровоподтеками. И если с маленькими огрехами Лиза без труда справилась с помощью тонального крема и прядей распущенных волос, то ссадина на носу и синяк под глазом ретушироваться никак не желали.

– И куда я в таком виде? Буду сидеть дома.

Но этому, безусловно, разумному решению здорово помешало то обстоятельство, что холодильник у Лизы был пуст. Остатки засохшей сметаны, банка консервированного щавеля, одно яйцо и немножко майонеза, кетчупа и прочих соусов в пластиковых или стеклянных баночках. Конечно, с этим тоже можно было бы прожить. На полках в шкафу нашлись макароны и тушенка. Но душа Лизы требовала полета. Не хотела она макароны по-флотски с тушенкой. А хотела она совсем другой пищи.

Она хотела хорошего сыра – голубого с плесенью или мягкого белого с твердой суховатой корочкой. Она хотела вина. Она хотела фруктов и орехов. И еще она бы не отказалась от пирожных, а все это заела бы тончайшими ломтиками сырой говядины, залитой уксусно-острой заправкой.

– Но где на все это взять деньги?

Денег в кошельке у Лизы было впритык, чтобы купить буханку хлеба и еще немного яблочек. Самых дешевых, разумеется. И это было очень печально. Потому что Лиза дешевые яблочки не любила, а любила она виноград, дыни, груши и клубнику. Больше всего дыни – огромные, длинные и такие ароматные, что стоило дыню поднести к носу, как запах немедленно проникал и сквозь шершавую шкурку.

– Обойдусь без дыни, – успокаивала себя Лиза. – Вот пойду работать, получу деньги, тогда уж…

Она не договорила, потому что ее рука, шарящая по стенному шкафчику в поисках чего-нибудь повкусней макарон из дешевой серой муки, наткнулась на какую-то незнакомую ей банку. Банка была жестяная, ярко и красиво раскрашенная разнообразными садовыми и полевыми цветами. Художник так умело составил композицию, что розы отлично соседствовали со скромными ромашками, а левкои отлично смотрелись на фоне незабудок.

У Лизы замерло сердце от какого-то предчувствия. Она эту чайную коробку точно не покупала. Это было абсолютно точно. Даже в период процветания, когда у нее имелись наличные деньги, и в достаточном количестве, она бы выбрала жестянку в другом стиле. А эта голландская живопись, которая недавно снова вошла в моду, была излюбленной темой ее мужа.

Лиза вспомнила, он ее даже в Эрмитаж водил, где показывал такую же или во всяком случае очень похожую картину. Там тоже были цветы. А рядом висели другие картины, с фруктами, охотничьи натюрморты или дары леса.

– Все ясно, этот чай купил Виталька.

Протянув руку, Лиза сняла банку с полки. Внутри был не чай, это уж точно. Ничего там не шуршало и не пересыпалось. Однако банка не была совсем уж легкой. В ней что-то определенно было. Затаив дыхание, Лиза открыла крышку и заглянула внутрь.

Первым ее чувством был гнев. Вторым торжество. А потом ей стало немного стыдно. Не за Витальку, некрасиво прячущим от нее заначки по банкам из-под чая. За собственную не хозяйственность ей стало стыдно. Разве у хорошей хозяйки эта банка простояла бы незамеченной в дальнем углу шкафа? Нет, хорошая хозяйка делает ревизию своим запасам постоянно. И хорошая хозяйка очень быстро наткнулась бы на эту жестянку.

– Да уж, мой муженек знал, где прятать от меня свои денежки.

Впрочем, Лиза себя тут же утешила. Ну и что такого, что она не идеальная хозяйка? Была бы идеальной, может быть, забыла бы про столик с косметикой или про полочку в ванной комнате, где лежали бритва, эпиляционный воск, скрабы, лосьоны, масла и прочие интересные штучки, необходимые для наведения естественной красоты. Как говорится, нет идеальных людей. У каждого есть какой-то уголок в доме, куда он заглядывает крайне редко.

Успокоившись, Лиза поставила жестянку прямо перед собой на столе и уставилась на деньги. Тут были доллары, рубли и даже немножко евро. Денег было много. Но вот сколько именно?

– Надо их пересчитать!

И Лиза принялась считать. От волнения она несколько раз сбивалась. Хотя обычно считала хорошо. Потом она, опять же от волнения, забывала полученные результаты. Пришлось сбегать в комнату за ручкой и листком бумаги. И только тогда дело пошло на лад. Оказалось, что в банке спрятано почти три с половиной тысячи долларов без одной стодолларовой бумажки. Двадцать тысяч рублей. И триста евро купюрами по десять евро.

Приличная сумма. Не миллионы, конечно. Но учитывая, что до Лизы ее Виталька в день получки доносил от силы тысяч пятнадцать рублей, на которые они и жили вдвоем, это было настоящее богатство. И в очередной раз Лиза почувствовала приступ бессильной злобы. Как она билась, стараясь найти деньги на оплату квартиры, телефона и прочих коммунальных услуг! На это было нужно ежемесячно около двух тысяч. Денег не хватало. А Виталька лишь разводил руками.

– Что я могу поделать, дорогая? Трать экономней!

Хорошо сказать, экономней. Куда уж экономней, и так чуть ли не на хлебе, воде и макаронах с маргарином сидели! Лиза кинулась к пачке розовых квитанций, которые накопились у нее. Так и есть. Задолженности почти пять тысяч! Ее уже и в правление вызывали, стыдили и призывали заплатить долг. Какого позора она в тот раз натерпелась. Ни за что не забыть! А это гад сидел в это время на банке с деньгами и в ус не дул!

И тут Лизе пришла в голову еще одна мысль. Муж и не собирался платить за ее квартиру! Специально не давал денег, потому что знал, жить он тут не будет. Скоро жена отправится к прабабушкам на небеса, а ему из квартиры придется выехать. Потому что квартира была собственностью Лизиной мамы и Верунчика. Так что ни Лиза, ни ее муж на квартиру никакого права собственности не имели и иметь не могли.

И снова мысли Лизы вернулись к найденным деньгам. Их надо потратить! И потратить как можно быстрей. Чтобы скупердяй Виталька, наблюдая за тем, как его жена весело тратит накопленные им денежки, лишь зубами бы скрежетал от бессильной злобы.

– Перво-наперво куплю поесть! Все куплю, что люблю. Долой макароны, да здравствует шоколад и свиной окорок с мягкой шкуркой!

У Лизы даже слюнки потекли. Сколько же она упустила в жизни за последние месяцы воздержания! Как давно она не ела свою любимую бастурму по-сицилийски! И ведь блюдо стоило по реальным заработкам Витальки совсем доступно. Вот только требовало так много хлопот и получалось его так мало, что и возиться даже не стоило. Голодный Виталька проглотил бы его в одну минуту. А Лизе было жаль своих сил и материальных затрат.

Ведь муж никогда и ничего не готовил для нее. Даже картошку не жарил, не говоря уж о том, чтобы купить кусок вырезки, разрезать его на тончайшие ломтики, а потом еще и каждый ломтик завернуть в целлофан и хорошенько отбить деревянным молотком, чтобы мясо стало совсем прозрачным. Только после этого его можно было красиво раскладывать на огромном плоском блюде и заливать сверху острой заправкой.

Тончайшие ломтики мяса мариновались за несколько минут. Мясо оставалось практически сырым. Но оно было так тонко настругано и отбито, что жестким не бывало никогда. Настоящий деликатес. И хотя его приготовление отнимало много времени и сил, Лизе захотелось побаловать себя.

– В конце концов, имею право, – пробормотала она. – За последнее время я не слишком часто этим занималась.

Действительно, с тех пор как Лиза уволилась с работы, а у Витальки в фирме дела пошли плохо, он приносил домой совсем уж смешную сумму и в зарплату, и в аванс. Лиза не ругалась, а тянула эти деньги как могла. Но про деликатесы пришлось забыть. Теперь дело было уже не в нежелании или нехватки времени или сил, чтобы сготовить что-то вкусненькое. Просто на хорошее мясо, которое требовалось для бастурмы, денег у Лизы не хватало.

То есть это раньше их не хватало. А теперь хватит! Она истратит их все! Сейчас! Немедленно! Чтобы подлецу мужу на том свете икалось бы! И схватив из банки несколько крупных купюр, она нацепила свою куртку и подскочила к дверям. По дороге она глянула в зеркало. И прихватила еще и темные очки, водрузив их на разбитый нос и прикрыв синяки. Так вид у нее получился вполне приличный и даже загадочный. Синяков почти не было видно.

В магазине Лиза отоварилась по полной программе. Хватала с полок все самые вкусные и, следовательно, дорогие вещи, не скупясь. Отрывалась за все время вынужденного воздержания, когда муж держал ее в «черном теле». Помимо мяса, свежих овощей и фруктов Лиза накупила еще и самого лучшего шоколада, а также свой любимый ореховый ликер. Он тоже стоил дорого. И Лиза не пила его уже много лет.

Она хотела взять еще и икры. Но осетровой икры в магазине почему-то не было, а красную Лиза не любила с детства. Тогда эта икра была дефицитом, как и многое другое. И Лиза прекрасно помнила, как Верунчик, которая подрабатывала в период творческого застоя буфетчицей в заводской столовой, притаскивала эту икру банками. И мама всегда говорила:

– Зачем принесла столько? Мы же не съедим. Ты же знаешь, какой из Лизы едок!

Мысли о детстве заставили Лизу снова вспомнить о Верунчике. Зачем она звонила? Ведь наверняка у тетки было что-то срочное. Иначе она не рискнула бы позвонить Лизе домой, где существовал риск нарваться на нелюбимого Витальку.

– Ой! – спохватилась Лиза. – Надо же сообщить Верунчику о Витальке! Она же еще ничего не знает!

Лиза тут же вытащила трубку и попыталась дозвониться до тетки. Бесполезно. Звонок проходил, но Верунчик не брала трубку. То ли не слышала, то ли обиделась на племянницу.

После этого страсть к покупкам у Лизы как-то поугасла. Да и то сказать, дотащить бы до дома те продукты и бутылки, которые она уже нахватала. Телосложения Лиза была отнюдь не богатырского. Поэтому, оказавшись после оплаты товара владелицей двух объемистых и весьма увесистых пакетов, она слегка приуныла. Почему не взяла машину? Что ни говори, даже такая развалюшка, как их «Опель», ей бы сейчас очень и очень пригодилась. И что с того, что Лиза уже много лет не садилась за руль? Собственно говоря, она не садилась с тех пор, как вышла замуж. Тогда Виталька плотно узурпировал их общую машину – «десятку» на тот момент.

– Но когда-то ведь надо начинать снова, – пробормотала Лиза. – Витальки больше нет. Придется мне самой.

Если честно, то водить машину Лиза не любила. Но не таскать же ей тяжеленные пакеты на своем горбу, когда вполне крепкий еще драндулет стоит под окнами? Ругая себя за порывистость, с которой она выскочила из дома, Лиза медленно поплелась назад. Тяжелые сумки буквально пригибали ее к земле. Казалось, что руки вытянулись и кости вот-вот выскочат из суставов. Нет, не предназначена была Лиза для переноски тяжестей.

Оказавшись перед собачьим пустырем, Лиза немедленно свернула в сторону. Повторить вчерашнее приключение? Упаси боже! Где гарантия, что рядом в нужный момент снова окажется героический Толя. Нет такой гарантии. А сражаться в одиночку с сексуальным маньяком Лизе совсем не хотелось. Она и встречаться-то с ним не хотелось. Однако все равно пришлось.

Маньяка она увидела совершенно неожиданно. Завернула за угол к своему дому и тут же его увидела. Он стоял у нее во дворе в компании каких-то подозрительных граждан соответствующей наружности и о чем-то с ними договаривался. При виде своего вчерашнего знакомого да еще так близко от ее собственного дома, сердечко у Лизы болезненно сжалось. Он не унялся! После вчерашней драки с Толей он не только не испугался, он ее выследил! И теперь караулит возле дома!

Лиза даже не могла пройти через двор. Вчерашний маньяк ее обязательно бы увидел!

– Надо пойти в милицию, – решила Лиза. – Немедленно!

Но куда ей в милицию с двумя тяжеленными пакетами. Для начала нужно избавиться от продуктов. К счастью, маньяк в это время закончил разговор с корешами. Те что-то ему повторили, он кивнул. И оглядываясь (Лизу он не заметил, она спряталась за домик на детской площадке), ушел со двора. Путь был свободен. Но Лиза не торопилась им воспользоваться. Ее смущали дружки маньяка, с которыми он имел такой долгий и обстоятельный разговор. Она надеялась, что они тоже куда-то свалят. Но бомжи расположились на детской площадки и уходить явно не собирались.

– Ну и черт с ними! – вздохнула наконец Лиза. – Не съедят же они меня!

Бомжи ее не съели. И даже не последовали за ней в дом. Только проводили Лизу тяжелыми нехорошими взглядами.

– Что же это такое! – воскликнула Лиза, в сердцах швырнув покупки прямо на пол в прихожей. – Что они ко мне привязались?! Нет, надо идти в милицию! Прямо сейчас!

Лиза попила водички из-под крана, фильровать ее не было ни времени, ни сил. И сделала еще одну попытку дозвониться до тетки. И снова нарвавшись на нежелание Верунчика разговаривать, отправилась в милицию. Бомжей во дворе уже не было. Лиза вздохнула с облегчением.

И пошла в родное отделение. По дороге ей показалось, что она видела одного из бомжей, мелькнувшего за кустами. Но Лиза не была полностью в этом уверена. В конце концов, она к бомжам не приглядывалась. А морды у всех подобных типов одинаково грязные, испитые и вонючие. Немудрено и ошибиться.

Следователя Пятничко в отделении не было. Так неудачно. Лизе пришлось объясняться с одним из оперативников, который осматривал тело ее мужа. А он был настроен в отношении вдовы весьма недоброжелательно. И, что самое худшее, своей недоброжелательности даже не скрывал.

– Что это на вас все валится и валится? – подозрительно уставился он на Лизу, словно считал, что и убийство Витальки, и нападение на нее сексуально озабоченного маньяка, и преследование ее бомжами – это дело ее собственных нежных ручек. – Как-то странно, дамочка!

– Но что же я могу поделать?

– А я что могу?

– Дайте мне охрану!

– На каком это основании? – изумился оперативник. – Вас изнасиловали? Грозили убить?

– Нет.

– Если изнасиловали, то пишите заявление.

– Нет, все обошлось.

– Так чего же вы хотите?

– Но ведь могло и не обойтись!

Но оперативник ее жалобам не внял.

– Вы, женщины, – заявил он, – умеете вить из нас, мужчин, веревки! Выжимаете соки до последней капли. А когда вам кажется, что взять с нас больше нечего, то вы нас бросаете!

И он так враждебно уставился на Лизу, что у нее даже мурашки по спине побежали. И она неожиданно для самой себя спросила:

– Вас что, бросила девушка?

– Жена. Стерва!

– Но я же не ваша жена.

– Все вы одним миром мазаны! Женщины!

С этим человеком все было ясно. Помогать Лизе он не будет. По крайней мере до тех пор, пока находится в таком настроении. Небось даже порадовался, если бы вчерашний маньяк довел свое грязное дело до конца. А еще лучше вовсе придушил бы Лизу. Одной бабой меньше – дышать легче!

Но Лиза не сдавалась.

– Я хочу поговорить с вашим начальником!

– А его нету!

– Тогда с другими сотрудниками.

– Никто вам не скажет ничего нового! Охрана вам не полагается! И вообще дело об убийстве вашего мужа принимает дурной оборот. Вы знали, что он вам изменяет?

– Нет!

– А мне кажется, что знали! И убили беднягу!

Лиза даже задохнулась от возмущения.

– Нашли беднягу! Это я бедная! Вы бы знали, что мне пришлось вынести по вине этого человека.

Оперативник мрачно ухмыльнулся.

– Вы в точности, как моя жена! – припечатал он Лизу. – Только и знаете, что жаловаться на мужа. А сами небось уже присмотрели себе новую кандидатуру! Что? Я не прав?

– Знаете, – вспыхнула Лиза. – Я пойду, пожалуй.

– Идите. Это будет самое лучшее. И приходите, когда вас вызовут. Или если у вас действительно что-то случится.

– Это что значит – случится? У меня уже случилось, но вы не реагируете! Когда мне приходить? Когда меня убьют? Тогда приходить?

Но оперативник уже зарылся в какие-то бумаги, давая понять Лизе, что продолжать разговор он не намерен. У него полно других куда более важных дел, чем ее глупости. Из родного отделения Лиза вылетела в состоянии близком к бешенству.

Конечно, она все понимает! У оперативников маленькие зарплаты, чудовищная загруженность, жены их поэтому и бросают, а оперативники потом сидят и переживают. Да еще и срываются на других. Это все ясно и понятно. Но… но ей-то что делать?!

Выйдя на улицу, Лиза понеслась к своему дому не разбирая дороги. У нее внутри все кипело и бурлило. По сторонам она не смотрела. Иначе увидела бы, что за ней на определенном расстоянии следуют две личности, самого что ни на есть криминального вида – грязные, лохматые и небритые.

В свой подъезд Лиза влетела стремглав. Возле лифта маячил какой-то мужик. Стоял он к ней спиной, и его лица не было видно. Девушку он не заметил, так как был погружен в чтение газеты. Вообще-то Лиза не любила ездить в лифтах с незнакомыми мужчинами. А сейчас и подавно. Так что она сдала назад, надеясь, что мужик у лифта уедет, а она спокойно войдет в кабинку через несколько минут одна. И вдруг к своему ужасу ощутила, как на ее шее сомкнулись чьи-то пальцы.

– Куда торопишься, красавица? – услышала она над ухом мужской голос. – Мы тут рядом. Далеко ходить не надо.

И Лиза с ужасом почувствовала, как ее тащат в сторону подвала. Он в их доме был, как всегда, открыт. То есть замок дворники регулярно вешали, а потом его так же регулярно сбивали. Кто сбивал? Да те самые бомжи, которых Лиза засекла во дворе в компании со «своим» вчерашним маньяком. В голове у Лизы промелькнула мысль – докатилась! Теперь за нее принялись и бомжи! Небось решили, раз у нее теперь нет мужа, то она сама легкая добыча!

– Помогите! – пискнула Лиза.

– Напрасно стараешься! Никто тебе не поможет! Ты наша!

– Помогите! – крикнула Лиза погромче, с ужасом представляя, что с ней могут сделать эти личности.

Хорошо, если просто изнасилуют. Но ведь могут и убить! И съесть! А что такого? Едят же они собак и кошек, и… и крыс! А чем она хуже крысы?

Кричать Лиза больше не могла. Руки нападавших слишком крепко сжимали ее горло. Она могла только дышать, да и то слабо. И вдруг она почувствовала, что ее больше никуда не тащат. Хватка нападавшего ослабла, и Лиза, не ожидавшая этого, просто свалилась на пол. Ноги ее не держали. А вокруг нее уже закипела драка. Ничего не понимая, Лиза поспешно отползла в сторону. И сделала это очень вовремя. А то бы ее просто затоптали.

Лиза поступила очень правильно. Потому что трое бомжей, а это были те самые типы, с которыми договаривался ее обидчик (теперь Лиза была в этом совершенно уверенна), сражались совсем неплохо. Конечно, они изрядно мешали друг другу, попадая кулаками по своим же, но перепадало и противнику. К тому же их было трое, а тот один.

Переведя взгляд на сражающегося за ее честь мужчину, Лиза изумленно ахнула:

– Толя! Ты тут откуда?

Но Толя ничего ей не ответил. Оно и понятно, ему сейчас было не до Лизы. Он сосредоточенно наносил удары. И наконец численно превосходящий его противник пал духом и бежал. Подвывая и прихрамывая, бомжи покинули подъезд. Толя отвесил последнему из них внушительный пендель под зад и повернулся к Лизе.

– Ты как? – запыхавшись, спросил он у нее, протягивая руку.

Лиза уцепилась за эту твердую надежную ладонь и встала с пола.

– Нормально. Ноги вроде бы целы.

– А сама? Сама ты как?

– Сама тоже цела. Только испугалась очень.

– Кого? Этих шакалов? Чего их бояться! Ты видела, как они от меня удирали?

– Так то ты! А то я. Ты знаешь, они собирались меня изнасиловать.

Толя усомнился:

– Брось. У них и здоровья на это никакого нету. Пропили они свое здоровье.

– Нет, ты не понимаешь! Это он их подговорил!

– Кто он?

– Маньяк! Тот вчерашний тип! Которого ты поколотил!

И волнуясь, что ей опять не поверят, Лиза рассказала своему спасителю о том разговоре маньяка с бомжами, которому она стала невольной свидетельницей.

– Ну дела-а-а! – протянул Толя, почесав в затылке. – Слушай, подруга, а ты тому типу часом не перешла где-то дорогу?

– Да я его вообще не знаю! Что у нас может быть общего?!

– И чего он к тебе прицепился?

– Понятия не имею!

– И в милиции тебе от ворот поворот дали?

– Да!

Толя помолчал.

– Знаешь что, – произнес он наконец. – А не перебраться ли тебе пока что ко мне?

– Куда это к тебе?

– Ко мне домой.

Лиза опешила.

– Нет, я не могу! – пробормотала она. – Как же вот так вдруг… Переехать к тебе жить? Мы же почти не знакомы!

– По-моему, я уже доказал тебе, что мне можно доверять.

– Можно. Но все равно… Нет, ты не понимаешь.

– Чего я не понимаю?

– Ну… Ты мужчина, а я женщина.

Толя засмеялся:

– Так вот что тебя смущает. Дурочка! Я же тебя не замуж зову! Просто предлагаю, пока все уляжется, пожить у меня дома.

– Но…

– Квартира у меня большая. Две отдельные комнаты. Одну я без проблем выделю тебе. Будешь под моим присмотром. Ручаюсь, что ко мне домой ни один маньяк не сунется!

Лиза задумалась. После всего того, что с ней происходило за эти дни, оставаться одной ей было страшновато. Как она будет жить у себя дома, если теперь ей даже в подъезд зайти страшно? И по двору пройти тоже страшно. Милиция ей в этом деле не помощник – это уже ясно. Остается только одно: прибегнуть к помощи Толи.

– Я согласна! – неожиданно для себя кивнула головой Лиза.

Что она теряет? В конце концов, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Если она сама о себе не позаботится, то никто не позаботится.

– Только мне надо собрать вещи и предупредить родных.

Про родных Лиза сказала на всякий случай. На самом деле после смерти Витальки из родни у нее осталась одна только тетя. Но Верунчик упорно не выходила на связь. Так что предупреждать Лизе было бы вовсе некого. И тут она очень кстати вспомнила про Маришу.

– Я переезжаю жить к Толе, – сказала она ей, набрав телефонный номер.

– К Толе? К какому еще Толе?

– Я тебе про него вчера рассказывала.

– Это тот парень, который спас тебя от маньяка?

– Он самый. А сегодня он еще раз меня спас!

– Снова маньяк?

– Теперь его сообщники.

– Сообщники?

– Да, этот негодяй подговорил бомжей из нашего подвала, чтобы они напали на меня. Представляешь?

– Какой мстительный маньяк, – встревожилась Мариша. – Пожалуй, тебе в самом деле лучше пожить в другом месте.

– Вот именно.

– Только стоит ли тебе ехать к Толе? У меня ты устроишься ничуть не хуже.

– А твой муж? Что он скажет?

– Он приедет только через несколько дней. А когда и приедет, то ничего плохого не скажет.

Но Лиза вовсе не была уверена, что ее проблемы решатся так быстро.

– Нет уж, поживу у Толи, – сказала она.

– Ну, как знаешь.

Возражать и спорить Мариша не стала. Хотя лично она предпочла бы, чтобы Лиза пожила у нее, а не у какого-то там Толи.

– И что это за человек такой? – задумчиво пожала плечами Мариша. – Откуда он взялся? Странно как-то. Ох, как странно.

И она в задумчивости уставилась на телефон, словно он мог подсказать ей ответ на мучавший ее вопрос.

ГЛАВА 10

Но саму Лизу никакие сомнения не мучили. Она была уверена в правильности своего поступка. У нее будет свой собственный персональный защитник! Ура! И какой классный! Толя уже дважды продемонстрировал Лизе, на что он способен. И Лиза была от его подвигов в настоящем восторге.

– А как ты сегодня оказался у моего дома?

– Что значит, как? К тебе хотел зайти.

– А почему не позвонил?

– Я звонил. Но у тебя что-то с телефоном.

– Верно, – кивнула головой Лиза. – Вот и своей тете я никак не могу дозвониться.

Но беседовать с ней про тетю Толя не стал. Его больше интересовали другие вещи.

– Ты говорила, что твоего мужа убили.

– Да. И его любовницу тоже.

– Ни фига себе! А теперь и за тебя принялись?

Лиза тоже подумывала, а не связаны ли между собой убийства и нападения на ее скромную персону?

– Как-то одно с другим не очень вяжется. Витальке и Эмилии просто дали по голове. А на меня было совершено уже два нападения – и оба неудачно. И по голове меня не били.

– Если бы не я, вполне возможно, тебе тоже дали бы по голове.

– Думаешь, Витальку и Эмилию убил тот тип, который напал на меня?

– А где их убили?

– Дома. Мужа у нас дома. А его любовницу в квартире, которую она снимала.

– Значит, тоже дома?

– Да.

Толя покачал головой:

– Похоже, что эти убийства из другой оперы. Если бы тебя тоже хотели убить, то пришли бы к тебе домой.

Лизу передернуло от одной мысли о подобном исходе. И она поспешно сказала:

– Как хорошо, что я переезжаю к тебе.

– Знаешь, я тоже рад.

И Толя одарил Лизу таким теплым, таким ласковым и одновременно страстным взглядом, что у той мурашки побежали по всему телу. Но теперь это были приятные мурашки. Предвещавшие еще более приятные ощущения.

Квартира у Толи в самом деле оказалась большой. Помимо двух изолированных комнат в ней еще был холл, огромная кухня, одновременно служившая и столовой. И еще несколько подсобных помещений. В том числе и гладильная комната – восемь метров, широкое окно и минимум мебели. Хозяйственная Лиза тут же прикинула, что из этой комнатки вышла бы отличная спальная для нее.

– Не похоже, – сказала она Толе, – что ты часто пользуешься этой комнатой.

– Вообще не пользуюсь. Я ведь холостяк. Стирать и гладить свои вещи и белье я отдаю в прачечную. Эта комнатка мне без надобности.

– Тогда, если ты поставишь в эту комнату раскладушку или диванчик, то я могла бы тут пожить, совсем тебя не стесняя.

Но Толя возмутился.

– Об этом и речи быть не может! Для тебя уже приготовлена другая комната!

И, распахнув соседнюю дверь, он продемонстрировал замершей от восторга Лизе ее комнату.

– Вот твоя комната. Нравится?

Лиза не могла даже говорить. Она нашла в себе силы только для того, чтобы кивнуть и замереть в восхищении. Это была не комната, а мечта! Настоящая мечта любой женщины. Розовато-персиковые шелковые занавески на окнах, белая с позолотой мебель. Такая же шелковая обивка. Пушистый ковер на паркетном блестящем от лака полу. Нейтрально серо-розовые обои в крохотный цветочек и цветочные бутоны.

– Нравится?

– Какая красота!

Лизе показалось, что Толя вздохнул с облегчением. Она мимолетно удивилась, почему его это так волнует, но тут же ее новый знакомый предложил:

– Давай немного перекусим? А то, если честно, я пока сражался с этими тремя типчиками, здорово проголодался.

– Ой! У меня же целых две сумки с продуктами.

– Свои продукты оставь. Съедим их позднее. У меня уже все готово.

Он провел Лизу на кухню. Где словно фокусник смахнул со стола легкую скатерть.

– Вуаля! Кушать подано!

В полном обалдении Лиза таращилась на стол. Чего тут только не было! И салат из свежих овощей! И зелень! И соленая бамия, черемша и огурчики. И светлая, нарезанная крупными кусками осетрина – такая свежая, что на ее плотном белом мясе выступила влага.

– Осталось разогреть только горячее. Но оно за три минуты будет вполне съедобным.

И Толя нажал на кнопку послушно загудевшей микроволновки.

– И все это ты приготовил своими собственными руками?

– Конечно. А чему ты удивляешься?

Лиза только покачала головой. Толя даже цветочки на стол поставить не забыл. И салфетки положил.

– А вот мой муж никогда не баловал меня таким образом. Даже в наш медовый месяц.

– Значит, он был дурак. Ой, прости, пожалуйста! Я же забыл, что он умер!

– Ничего, – покачала головой Лиза. – Как говорится, слова из песни не выкинешь. И мой муж действительно был не самым лучшим человеком.

– Забудь о нем.

Говоря это, Толя откупоривал бутылку красного вина.

– Мы будем пить? – удивилась Лиза. – Днем?

– Один бокал за наше воссоединение под этой крышей, ничего страшного. В ближайшие часы у меня нет никаких дел, ехать никуда не нужно, за руль садиться тоже не нужно. Значит, бокал вина мне не повредит.

– Ну, как знаешь.

Лиза не призналась, но ей ужасно хотелось выпить. Или даже напиться. Все-таки она сегодня в подъезде, пока бомжи волокли ее в свой подвал, натерпелась изрядно страху. Тогда она этого не поняла. Потом надо было быстро собирать вещи, ведь у дверей ее ждал Толя. И у Лизы не было времени распускать нюни. Но сейчас, оказавшись вдали от места, где она чуть не лишилась в очередной раз жизни, в уюте и безопасности Лиза почувствовала, что у нее наступила реакция. На глаза навернулись слезы. А потом теплая влага потекла по лицу, скапливаясь на кончике носа.

– Эй! – встревожился Толя, который как раз в этот момент поставил на стол сковороду с жареным крупными кусками мясом и так же крупно нарезанной картошкой с луком. – Ты чего сырость разводишь? Что случилось? Тебе плохо?

– Спасибо тебе огромное! – прорыдала Лиза. – Это я от облегчения плачу!

– Ты теперь в полном порядке. И я позабочусь, чтобы так оно и оставалось впредь.

– Ты себе не представляешь, сколько я всего натерпелась за последние дни.

– Еще как представляю!

– Извини меня, Толя!

– Все в порядке. И не нужно тебе извиняться. Такое бы не всякий мужчина выдержал, а ведь ты всего-навсего слабая девочка.

– Тоже мне девочка! Какая уж я девочка! Скорей, тетенька!

– Нет, именно девочка. Милая, нежная и очень ранимая.

И подсев к ней, Толя обнял ее за шею, поднял заплаканное Лизино лицо и неожиданно поцеловал ее прямо в губы. Лиза не отшатнулась и не оттолкнула Толю. В его поцелуе не было ничего пошлого или противного. Он просто слегка коснулся своими губами ее губ и улыбнулся:

– Ты вся соленая. Так бы и съел тебя в качестве закуски к свежим огурчикам.

– Ой! – спохватилась Лиза. – Ты ведь голодный. Прости меня, пожалуйста. Сижу тут, нюни распустила. Мешаю тебе.

– Ты мне не мешаешь. И знаешь что, перестань извиняться по каждому пустяку.

– Извини… Ой!

Лиза кинула на Толю виноватый взгляд. Но тот лишь покачал головой.

– Ну, и гад же был твой муж, вот что я тебе скажу! – произнес он и добавил: – Садись к столу и ешь!

Лиза сомневалась, что сможет проглотить хотя бы кусочек. Но оказалось, что может. И даже не один кусочек, а очень и очень много кусочков. Она ела так, словно провела последние месяцы на необитаемом острове, питаясь исключительно жесткими насекомыми и противными пресмыкающимися. И теперь отрывалась за все дни воздержания.

– Если ты во всем проявляешь такую страсть, как в еде, – усмехнулся Толя, – то я совершенно не понимаю твоего мужа.

Лиза в ответ только улыбнулась. С Толей ей было удивительно легко. Он не делал ей замечаний. Его не раздражало, как и что она ест. Он был готов выполнить любое ее желание. Он был просто идеален! Настолько идеален, что Лиза даже засомневалась, с ней ли это все происходит? А если с ней, то не спит ли она?

– Мне кажется, что это только сон.

– Ты хочешь отдохнуть? – немедленно отреагировал Толя.

– Вообще-то не мешало бы, – призналась Лиза. – Что-то меня в сон потянуло.

– Тогда иди в свою комнату. И отдыхай.

– А… А это?

И Лиза показала глазами на остатки их трапезы.

– Надо помыть посуду.

– Не выдумывай! Посуду моет машина. А со стола убрать я могу и сам. Невелик труд.

Лиза расчувствовалась. Ее муж никогда не убирал со стола. Не готовил, не убирал, не стирал, не мыл окна или пол. Виталька, подобно многим мужчинам, считал, что он приносит в дом деньги, и этого вполне достаточно. Все домашние дела – это забота жены. А то, что жена тоже работает, в расчет просто не принималось. Раньше Лиза не роптала, считая, что такая уж ее женская доля. И все протесты Верунчика, которая внушала ей, что муж такой же равноправный член семейной ячейки и может, нет, должен иметь не только права, но и какие-то обязанности, пропускала мимо ушей.

– Надо бы позвонить Верунчику, – снова вспомнила Лиза. – Толя, а можно воспользоваться твоим телефоном?

– О чем ты спрашиваешь! Бери и звони, куда хочешь.

Но ни с Толиной трубки, ни с его домашнего номера у Лизы не получилось дозвониться до любимой и единственной тетки. Верунчик куда-то исчезла.

– Знаешь, я начинаю тревожиться, – призналась Лиза своему новому другу.

– Не понимаю, чего ты волнуешься. Твоя тетя ведь еще не старый человек?

– Да.

Назвать старой Верунчика у Лизы просто язык бы не повернулся. Тетка была старше ее всего на пятнадцать лет. И Лиза всегда относилась к ней как к своей старшей сестре или к подруге. К тому же темперамент у Верунчика был такой бурный, что даже в восемьдесят она вряд ли стала бы производить впечатление старухи.

– И наверное, твоя тетя легка на подъем?

– Верно.

– Так могла она куда-то уехать?

– Могла.

– Вот и все! Твоя тетя уехала.

– Уехать-то она могла. Но почему она меня об этом не предупредила?

– Она тебе и звонила, – пожал плечами Толя. – Ты же сама сказала, что тетка тебе звонила. Наверное, хотела предупредить об отъезде.

В принципе такое могло быть. Верунчик была существом эмоциональным. Вздумала – и поехала. И Лизе ничего другого не оставалось, как поверить словам Толи.

– Ладно, – пробормотала она. – Пойду, полежу немножко.

– Иди, иди. Тебе полезно.

Как только Лиза прилегла на уютную постель, как только ее голова коснулась мягкой и в то же время такой удобной подушки, как она почувствовала – ее тянет в сон. Сказывалось выпитое за обедом вино. Оно всегда оказывало на Лизу умиротворяющее и снотворное действие. Хоть белое, хоть красное, хоть крепленое – любое. Любой перебродивший виноградный сок немедленно тянул Лизу в постель.

– Посплю часочек, – пробормотала она. – А там видно будет.

Глаза у Лизы закрылись сами собой. И не прошло и нескольких минут, как она сладко спала. Поэтому она не видела, как через полчаса к ней в комнату заглянул Толя. Некоторое время он стоял в дверях, разглядывая девушку. По его лицу трудно было понять, любуется он ею или просто смотрит. Но затем в квартире раздался телефонный звонок. И Толя опрометью бросился к телефону, чтобы не дать тому разбудить Лизу.

Она и не проснулась. Но что-то помешало ее сну. Теперь он был не так глубок. Лиза перевернулась на другой бочок и хотела снова заснуть, но тут услышала голос Толи:

– Да, она спит. Спит словно сурок. Выпила вина и вырубилась. Нет, ничего я ей не подливал! Скажешь тоже! Нужно мне лишнее палево! И так я здорово рискую, приведя в эту квартиру девицу. Почему рискую? Будто бы не понимаешь! Если Светка пронюхает, что я в ее отсутствие не только сам тут живу, но еще и вожу каких-то девиц в квартиру ее клиента, мне головы не сносить!

Тут Лиза даже в полусне насторожилась. И стала слушать куда внимательнее.

– Я и так жалею, что пошел у тебя на поводу, – продолжал бубнить Толя где-то за стенкой. – Ну, влюбилась она в меня. Ну, доверяет. И что дальше? Жениться ведь я на ней все равно не могу! Почему не могу? Ну, ты даешь! А Светка?! Как я ей это объясню. Ты же знаешь, у нас с ней чувства. Взаимные. И вообще, Светка баба из себя видная. И при деньгах. А эта что? Бледная, тощая, ножки, ручки в разные стороны торчат. Суповой набор. Даже подержаться не за что!

На этом месте Лиза окончательно проснулась. И так как все то, что она слышала, было настолько невероятным, что вполне могло оказаться сном, она ущипнула себя за руку. И едва сдержала болезненный стон. На руке быстро проступало красное пятно, и было больно. Значит, ей это не снится. Значит, она в самом деле не спит и слышит разговор Толи.

Но что он такое говорит? И кто такая эта Света? При чем тут она? Разве это не Толина квартира?

Вопросов было так много, что у Лизы просто не находилось на них ответов.

– Ты лучше слушай, – подсказала она самой себе. – Подслушивая, ты многое, если вообще не все поймешь.

А Толя тем временем продолжал бубнить:

– Нет, я не понимаю, неужели эта девчонка в самом деле стоит так дорого? Да? И сколько? Ка-а-ак?! Сколько ты сказал? Не верю! Эта замухрышка стоит сотни миллионов? Да там же посмотреть не на что! Кабы у нее были такие деньжищи, она бы первым делом привела себя в порядок. Сиськи бы себе вставила, морду перелицевала, волосы нарастила. Я же знаю женщин. Они на такие вещи большие мастерицы.

Собеседник что-то терпеливо втолковывал Толе.

– А-а-а… – протянул Толя. – Вон оно в чем дело. Ну, это многое меняет. Светке я все объясню. Она баба понятливая, поймет. А если не захочет меня слушать, так пускай проваливает на все четыре стороны. С такими деньгами я себе найду сотню баб и получше Светки. Значит, ты говоришь, мои десять процентов. Да, я согласен. Еще бы! Такие бабки! Да, решено. Да, согласен. Да, женюсь. Что? И ты еще спрашивает, согласится ли она? Да она счастлива будет! Я же ее два раза уже от разбойников спас. И еще раз из-под колес грузовика вытащил! Я для нее теперь герой номер один! А знаешь, как бабы на такие вещи падки? Говорю тебе, она влюблена в меня как кошка!

Но видимо, тут Толя понял, что орет слишком громко. Потому что Лиза услышала его приближающиеся шаги. Она поспешно приняла расслабленную позу, постаравшись спрятать лицо в подушку, чтобы Толя по смятенному выражению не догадался, что она бодрствует и отлично слышит каждое его слово.

Толя постоял в дверях совсем недолго.

– Нет, показалось. Она спит, – произнес он. – Спит словно сурок. В принципе она славная девочка. И мне будет грустно с ней расставаться.

В его голосе прозвучала неподдельная печаль, заставившая Лизу лишь горько усмехнуться. Вот они мужчины! Ты им доверяешь, а они этим пользуются. И Толя тоже хорош спаситель! Эх, сразу надо было понять, что не все так с ним просто. И не просто так он возле Лизы все это время крутился. Сразу надо было понять, что у него есть на нее какие-то планы! Такой красавец вроде Толи не заинтересуется замухрышкой вроде Лизы. Бескорыстно не заинтересуется, а вот ее миллионами – очень даже.

Но тут Лиза осеклась. Стоп! Какие еще миллионы? У нее же ничего нет! Мало того, что она замухрышка и неудачница, так она еще и бедна. Правда, после Витальки осталось наследство в жестяной банке из-под чая с голландским натюрмортом. Но ведь этих денег не могло хватить на всю жизнь. И уж точно там были не миллионы.

– Он меня с кем-то спутал! – осенило Лизу. – Принял за богачку! Думает, что у меня есть миллионы, а у меня-то и нет ни шиша!

На какое-то время у нее в голове задержалась ехидная мыслишка, а что, если не говорить Толе о своей бедности? Пусть думает, что она богачка. Пусть женится. А потом она и преподнесет ему неприятную истину, что он ошибся и женился не на той, на ком было нужно. Но тут же Лиза устало отбросила эту мысль. Страшно себе даже представить, какой скандал ее ждет потом. Нет, ей это не нужно. Куда уж тут другим людям солить, со своими бы проблемами разобраться.

Но одно Лиза знала точно. В этой квартире ей больше оставаться нельзя. Тут привечали богатую наследницу. Это ее Толя спасал, ее кормил вкусным обедом, поил вином и укладывал на мягкую постель. А бедной замухрышке лучше убраться подальше. И самой решать свои проблемы.

Лиза прислушалась. Вроде бы Толя закончил разговор по телефону и пошел в душ. Так и есть! В душе потекла вода. Наверное, Толя был очень чистоплотен. И пользовался любой возможностью, чтобы привести себя в порядок и лишний раз поплескаться в водичке.

– Пора!

Лиза быстро спустила ноги с кровати. И поспешила к дверям. По дороге она наткнулась взглядом на свои пакеты с продуктами, которые с таким азартом выбирала сегодня днем. Утащить все? Увы, сил на это у Лизы не было. Да и тяжелые пакеты затруднят ей побег.

– Ладно, пусть останутся Толе. В качестве платы за гостеприимство и его героизм. Как ни крути, от маньяка и бомжей спас меня все-таки он. Даже если при этом и принимал за другую.

Но вот любимый ореховый ликер Лиза оставить не смогла. Толя его вряд ли оценит, слишком сладко. А она ликер обожает. И еще вот эту коробку конфет из пористого шоколада с ванильной начинкой. И, пожалуй, пакет с виноградом. Ведь он у Толи просто испортится. Нельзя виноград долго держать в тепле. Полежит немножко – весь вкус потеряет.

Быстро переложив отобранные деликатесы в другой пакет, Лиза накинула на плечи свою куртку и ненадолго замерла. Оставить Толе записку? Но что она в ней напишет? Прости, Толя, ты хороший парень, но ты принимал меня за другую, поэтому я ухожу? Но это глупо и тогда придется признаться, что она подслушивала. А этого Лизе не хотелось. И она решила, что уйдет молча, не прощаясь, как говорят, по-английски.

– Да, так будет гораздо лучше.

И, подавив в душе мимолетное сожаление (все-таки Толя был очень красив и собирался на ней жениться!), Лиза выскользнула из квартиры. К счастью, замки на двери были несложными. Лиза справилась с ними шутя. Оказавшись на улице, она первым делом бросилась бежать прочь, словно голый, намыленный в душе Толя мог за ней погнаться.

Добежав до конца дома и завернув за угол, Лиза не притормозила. Она бежала все дальше и дальше, прижима к груди пакет с ликером, конфетами и шоколадом. По пути она оглядывалась, опасаясь погони. При этом не замечала, куда бежит, толкала прохожих и вызывала их недоуменные и не всегда приветливые окрики.

– Вот чудная! – неслось ей вслед. – Смотри, куда чешешь! Чокнутая!

Наконец Лиза окончательно запыхалась и остановилась. А в самом деле, куда она бежит? Домой ей нельзя. Там окопались маньяк, бомжи, да и Толя явится за ней именно туда. А в том, что он за ней явится, Лиза не сомневалась. Ведь он принял ее за богачку. А мужчины богачек очень любят и уважают. Разумеется, до тех пор, пока не получат доступ к ее денежкам. После этого они свою подругу уважать перестают. Да и то сказать, как можно уважать дуреху, которая добровольно открыла им доступ к своему богатству?

Можно было бы поехать к Верунчику. Но ее наверняка не было дома. А после разрыва с очередным мужем Верунчик поменяла замки, но новых ключей племяннице пока что не дала. Это Лиза точно знала, потому что Верунчик неоднократно сетовала на то, что комплект племянницы до сих пор у нее, а Лиза никак не может пересечься с любимой теткой и забрать эти самые ключи. Значит, если Верунчика нет дома, то и Лиза в ее квартиру попасть не сможет.

Лиза даже растерялась. Куда же податься? Близких подруг у нее не было. Были школьные приятельницы и приятельницы по институту, были коллеги по работе. Но ни к кому из этих людей Лиза не рискнула бы сунуться со своими проблемами. Скорей всего, они вежливо бы поахали, а потом так же вежливо указали бы Лизе на дверь. Мол, милочка, твои проблемы, решай их сама. А наше дело – сторона.

Осуждать их Лиза за это не могла. Обычные люди, почему они должны взваливать на себя то, что она сама не в силах разгрести?

– Но куда же мне пойти?

Можно было бы в гостиницу, спасибо заначке Витальки, средства на номер у Лизы были. Вот только были они у нее не с собой, а все там же, дома в жестянке из-под чая. И к тому же ей было недостаточно просто переждать остаток дня, ночь и следующий день. Ей еще необходимо было выговориться, посоветоваться с умным и сочувствующим ей человеком. И тут Лиза вспомнила про Маришу. Она позвонила ей и услышала:

– Разумеется, приезжай! Прямо сейчас! Я не дома, но пока ты доберешься, уже буду тебя ждать.

На всякий случай Лиза ехала кружным путем, чтобы не приехать слишком рано. Выяснилось, чудовищно опоздала. Открывая ей дверь Мариша набросилась на нее с упреками:

– Где ты столько времени болталась? Сказала, что приедешь через двадцать минут, а сама ехала часа полтора! Я чуть не свихнулась, представляя, что с тобой могло случиться за эти дни.

Вместо ответа Лиза протянула пакет с гостинцами.

– Что это?

– Вкусное. Все, что мне удалось спасти из квартиры Толи. Было два полных пакета, но я унесла только это.

– Остальное он сожрал? – изумилась Мариша.

– Нет. Просто я была вынуждена бежать. И все мне было не унести.

– Бежать? Почему бежать?

Мариша нахмурилась. А потом скомандовала:

– Ну-ка! Пошли со мной! Поговорим!

Она провела подругу в свою кухню, прикрыла от яркого солнца плотные жалюзи, вытрясла из морозилки в вазочку ровные кубики льда, которые и принялась с наслаждением грызть.

– Когда жара, как сегодня, то лучше этого ничего не освежает, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд Лизы. – Попробуешь?

Лиза попробовала. Но ей не понравилось. Зубы немедленно отозвались тупой болью. Так что она с наслаждением переключилась на ледяной сок. В кухне у Мариши в самом деле был настоящий Сухуми в разгар летнего сезона. Просто не верилось, что на улице уже осень и совсем не жарко. Квартира от солнечных лучей буквально раскалилась. И ничего не лезло в рот, кроме льда и питья. Так девушки и сидели, Лиза рассказывала и пила сок. А Мариша грызла ледяные кубики и слушала.

– Ну, что ты думаешь? – спросила Лиза, когда сок и лед закончились одновременно.

– Думаю, что мы должны побольше узнать об этих твоих миллионах.

– Мариша! У меня ничего нет! Сколько раз тебе повторять!

– Ты уверена?

Лиза молча вытаращилась на нее.

– Ладно, прости, глупость спросила. Но я имею в виду, а не могли ли эти миллионы на тебя откуда-нибудь свалиться?

– Это как же?

– Ну, предположим, наследство.

– У меня из родни только моя тетя – Верунчик.

– А она жива?

– Типун тебе на язык! – рассердилась Лиза. – Конечно, жива! И потом, у нее богатства особого тоже нет.

– Но ведь она трижды была замужем?

– Пять раз. Нет, четыре.

– Тем более!

– Что – тем более? Тем менее, а не тем более. Каждый из мужей Верунчика старался у нее что-нибудь отщипнуть. И если им это не всегда удавалось, то тут исключительно заслуга моей мамы, которая не позволяла Верунчику слишком уж расслабляться.

– Другими словами, среди мужей твоей тетки олигархов не было?

– Ни одного.

– Но ведь мог кто-то из этих мужей взять и разбогатеть?

– Мог, но это маловероятно.

– Но все же возможно! А разбогатев, мог этот человек пожелать вознаградить твою тетку за все былые потери?

Это предположение было уже вообще из области фантастики. Но каких только странностей не случается у мужчин. От иного на родных детей медного гроша не допросишься, зато на шлюх он выбрасывает тысячи и десятки тысяч. Другие держат семью в нужде, но зато просаживают в казино целые состояния.

– Эксцентричных типов среди теткиных мужей было предостаточно, – мрачно кивнула головой Лиза.

– Вот! Поэтому надо твою тетку найти и расспросить про эти миллионы. Что-то тут нечисто, я тебе точно говорю.

– Но что?

– Не знаю. Но твой муж знал. И, похоже, эта его Эмилия тоже знала.

– И теперь они оба мертвы.

– Да, странное совпадение. Весьма странное. И еще этот Толя… Откуда он появился?

– Просто появился, и все.

– И ты говоришь, он тебя спас?

– Спас! Два раза! Ты себе не представляешь, как это было романтично! Я уже совсем прощалась с жизнью, когда он появлялся и спасал меня!

– И так два раза подряд?

– Да.

– Тебе не кажется, что это тоже выглядит по меньшей мере странно?

Теперь, когда Мариша произнесла эти слова, Лиза и сама подумала, что да, действительно странно. Ну, один раз спасти девушку – еще понятно. Проходил мимо, увидел драку, кинулся на выручку и спас. Но и то довольно непонятно. Ведь Толя, она это отлично видела, шел совсем в другую сторону. А потом вдруг увязался следом за Лизой. С чего бы это?

– И еще сначала он сказал, что живет рядом со мной, а потом повез меня на квартиру, которая находилась на другом конце города.

– И принадлежала еще к тому же не ему, а какой-то Свете.

– Но жил там точно он. Там были его вещи, всякие мужские штучки, крем, бритва в ванной.

– Ладно, оставим пока этого Толю в покое. Во второй раз он тебя тоже спас?

– Спас! Он был совсем рядом, когда эти бомжи на меня набросились.

Мариша нахмурилась:

– Совсем нехарактерное для этой категории граждан поведение. Обычно они тихие и запуганные. Сами всех боятся. И лишних неприятностей себе не ищут.

– Что ты имеешь в виду?

– Нападать – это не их стихия. Да еще на молодую, полную сил девушку. И не с целью ограбить ее, чтобы раздобыть денег на бутылку, а с явно сексуальным мотивом. Чушь какая-то! У этих людей, если силы и остаются, так только на то, чтобы раздобыть немного водки. Зачем им ты?

Лиза пожала плечами.

– Вот мне и кажется, что оба нападения были подстроены, – веско произнесла Мариша.

– Но кем?

– Ты говорила, что видела, как твой маньяк о чем-то разговаривал с бомжами, которые на тебя напали?

– Да.

– Думаю, это он их науськал. И денег заплатил, чтобы они тебя напугали.

– Но зачем?

– Этого я пока не знаю. Но думаю, что знаю, кто нам об этом расскажет.

– Кто?

– Тот маньяк, который на тебя напал. Надо его разыскать и поговорить с ним.

Лизе эта идея совсем не понравилась.

– Не хочу я его искать! И разговаривать с ним не хочу! Жуткий урод! И если честно, то я его боюсь!

– Ты же будешь со мной!

– Все равно боюсь. Как говорится, я не трус, но я боюсь.

– Лиза! Если ты будешь трусить и дальше, то мы никогда не разберемся в этом деле.

Лиза вскинула на подругу загоревшиеся надеждой глаза:

– А у тебя есть идеи?

– Пока что я вижу две ниточки. И мы должны за них потянуть.

– Сразу две? И какие?

– Во-первых, твоя Верунчик.

– Но она куда-то делась, – развела руками Лиза.

– Вот именно, делась. Думаю, мы должны поехать к ней домой, поговорить с соседями, расспросить. Что, как, почему? Не бывает, чтобы человек просто взял и исчез. Всегда остаются какие-то следы, зацепки.

– А вторая ниточка?

– Вторая ниточка – это, я тебе уже говорила, твой маньяк. Думаю, что он тоже напал на тебя не просто так.

– Не просто?

– Он был в сговоре с Толей.

– А… А Толя…

– С Толей твоим мы поговорим чуть позже. Он – наша главная козырная карта. И мы должны разыграть ее со всем мастерством. Пока что займемся мастями помельче. Маньяком и Верунчиком. И лишь после того, как мы установим, что маньяк был в сговоре с Толей, тогда мы поедем к этому красавцу и спросим, ласково так спросим, что вообще, черт подери, происходит. Как тебе мой план?

Лиза промолчала. Особого восторга этот план у нее не вызывал. Она бы предпочла, чтобы преступника ей принесли на блюдечке с голубой каемочкой. Но она понимала, что само собой ничего не сделается. Если она хочет найти убийцу своего мужа и автора всех этих ужасов, которые происходят с ней в последнее время, то она должна взять себя в руки. И слушаться энергичную Маришу.

– Неплохой план. И раз у тебя никакого другого в запасе все равно нет, то…

Но оказалось, что говорит Лиза в пустоту. Мариша давно исчезла из кухни. И теперь из прихожей доносился ее топот и нетерпеливый голос:

– Что ты там застряла? Идем скорей! Сейчас каждая минута на вес золота! Вставай, клуша, труба зовет в поход! Мы выступаем!

Лиза тяжело вздохнула и поднялась со своего места. Она не любила пороть горячку. Ее бы воля, она бы не стала торопиться. Но, похоже, ее новая подруга знала, что делает. И Лизе оставалось только покориться и следовать за Маришей, словно лодочке за атомным ледоколом.

ГЛАВА 11

Квартира Верунчика была пуста, холодна и неприветлива. Девушки звонили без малого десять минут, но Верунчик не открывала.

– Оставь ей записку, – велела Мариша. – Конечно, мало надежды, что твоя Верунчик объявится в ближайшее время, но в твоем положении ничем пренебрегать не стоит.

Пока Лиза, скорчившись в неудобной позе, строчила Верунчику записку, сама Мариша отправилась в обход соседей. Но те проявляли совсем малую активность. Двери не открывали. И даже признаков жизни из-за них не подавали. Мариша уже утомилась звонить в чужие двери, развлекаясь при этом лишь разнообразными мелодиями дверных звонков, которые появились за последние годы на прилавках магазинов, как вдруг ей повезло. Одна из дверей, проиграв марш Мендельсона, открылась, и на пороге возник средних лет мужчина, самой что ни на есть боевой комплекции.

Могучие плечи обтягивала тугая футболка. Крохотные рукавчики буквально расползались по швам, распираемые мощными бицепсами. На короткой тоже накачанной шее красовалась цепь толщиной в палец. Коротко стриженная голова и маленькие глазки, глубоко упрятанные под череп, довершали общую картину.

– Ну, чего тебе? – коротко буркнул он, глядя на Маришу.

Та даже растерялась:

– Мне? Мне… мне бы спросить надо… Можно?

Сосед оказался великодушен.

– Можно. Спрашивай! – кивнул он и добавил: – Такой красивой девке вообще все можно. О чем будешь спрашивать, начальница?

– О вашей соседке. Вон из той квартиры. Вы не знаете, где она?

Мужик выглянул на лестничную клетку и с таким интересом уставился на дверь Верунчика, словно видел ее впервые. При этом он задумался и словно завис.

– Нет, не знаю, – заявил он наконец.

За это время Лиза успела настрочить записку, втиснуть ее в узкую щель между косяком и дверным полотном, и теперь подошла к Марише.

– Ну что? Пойдем? – спросила она у нее.

И тут мужик наконец отмер.

– Куда это вы пойдете? – уставился он на них. – Я же вам еще ничего не сказал. Куда же вы собрались?

– Но… просто пойдем. Вы же все равно не знаете, где эта женщина.

– Сам я не знаю, куда соседка делась, но знаю, кто вам поможет в этом деле.

– В самом деле? И кто?

– Супруга моя.

И отвернувшись от подруг, он крикнул, обращаясь к кому-то в глубь квартиры:

– Нинка! Нин! Спишь, что ли?

Неизвестная подругам Нинка безмолвствовала.

– Вот зараза! – беззлобно выругался мужик. – Небось опять в своем душе мокнет. Прямо страсть у бабы какая-то. Чуть свободная минутка выдастся, скорей в ванную, рожу себе мазать.

И набрав в грудь побольше воздуха, он заорал изо всех сил:

– Нинка!

Девушек даже порывом ветра качнуло. Но они устояли. Зато очередной призыв мужика был услышан. Из недр квартиры раздался цокот каблучков, и тонкий голос пропел:

– Иду, мой котеночек! Иду, мой зайчик! Ты меня звал, миленький?

Нина оказалась полной противоположностью своему супругу. Маленькая, подвижная, с тонкой лисьей мордочкой. Тем не менее, несмотря на разницу в габаритах, сразу же было понятно, кто в этой паре главный.

– Да, лапочка, – произнесла Нинка, появившись на пороге и тоже с любопытством глядя на подруг. – А это кто такие?

– Соседку нашу ищут.

– Какую?

– Приятельницу твою.

– Ой, вы племянница Верунчика?! – обрадовалась Нина, глядя на Лизу. – Простите, что я вас не сразу узнала. На фотографии только видела. А вы к тете?

– Да. Только она дверь не открывает.

– А Верунчик уехала.

– Как? Куда?

Нина кинула на мужа быстрый взгляд, который тот даже не заметил, и сладко пропела:

– Миленький, а я тебе твой коктейль приготовила. Ты его выпил?

– Нет. Не видел даже.

– Так выпей. А то все витамины из него улетучатся. Ты же знаешь.

– Ага, – кивнул головой мужик и с почти детским восторгом прибавил: – И когда ты, Нинка, все только успеваешь?

Когда он утопал, Нина вздохнула с видимым облегчением.

– Не хотела при муже говорить, – прошептала она заговорщицким шепотом, переступая порог и выходя на лестничную клетку. – Он у меня малость на всякой там морали повернутый. Так-то простак, обвести его вокруг пальца ничего не стоит. Но дразнить лишний раз тоже не нужно.

– А что с Верунчиком-то?

– Говорю же, уехала она. К мужчине. Любовник у нее появился новый. Вот она к нему и укатила.

– Куда?

– Адреса она мне его не оставила.

– А что за мужчина?

– Ничего особенного, – пожала плечами Нина. – Самой средней внешности. Нос, рот, глаза – все среднее. Рост и фигура тоже. Не то что у моего Павлика. У него есть на что посмотреть! А уж где Верунчик своего середнячка отхватила, я не знаю. Но приметного в нем ничего нет. Один шрам на переносице.

Шрам на переносице. Отчего-то эта фраза показалась Марише смутно знакомой. Но где и когда она ее слышала, она сейчас вспомнить не могла. Только понимала, что слышала ее недавно и это было как-то связано с убийствами, которые случились с мужем Лизы и его любовницей. От этих ассоциаций Марише стало тревожно. И она попыталась побольше выяснить у Нины.

– А что Верунчик вам сказала? Когда она планировала вернуться?

– Сказала, что несколько дней ее не будет. И дала мне ключи от дома.

– Дала?

– Да. Открыть вам дверь?

Лиза обрадовано закивала. Вдруг Верунчик оставила какую-нибудь записку у себя дома? Нина дверь в квартиру Верунчика открыла. Лиза осмотрела все поверхности, но никаких записок не нашла.

– Странно, – произнесла она.

– Что странно?

– Память у Верунчика очень плохая. Обычно она себе целую кучу «памяток» писала и на дверь холодильника прилепляла. Вот у нее и магнитиков полным-полно. Она специально их всюду покупала, чтобы хватило для ее «памяток».

Магнитиков на холодильнике действительно было много. Забавные мухи, толстые тетеньки с большими сиськами, красивые цветы и смешные зверюшки. Были магнитики с названиями и эмблемами городов, их Верунчик привозила из своих путешествий. Итак, магниты были на месте, не было только тех самых «памяток», для которых и покупались все эти магнитики.

– Такое впечатление, что твоя тетка сознательно сняла их все.

– Нет. Такая аккуратность не в характере Верунчика.

– Если не она сняла «памятки», то это мог сделать за нее кто-то другой.

– Кто?

Но тут в разговор вмешалась Нина.

– А этот ее со шрамом на переносице и мог снять, – заявила она. – Они с Верунчиком вместе из квартиры выходили. Я их на лестнице встретила.

– Вспомнила! – закричала Мариша.

– Что ты вспомнила?

– Вспомнила, у кого шрам на переносице!

– Ну? И у кого же?

– Да у того мужчины, которого видела твоя соседка возле вашей с Виталькой квартиры, когда последнего убили. Помнишь, следователь о нем говорил?

– Ой! – побледнела Лиза. – Точно! Его приметы! Средний рост, среднее телосложение и шрам на переносице! Ой, мамочки! Это что же получается? Он и Верунчика умыкнул?

Мариша ничего не могла ответить. Но на душе стало тревожно. Учитывая, что мужик со шрамом на переносице покрутился возле Витальки, а потом того нашли мертвым с проломленной головой, не ждет ли похожая участь и бедную Верунчика? Но вслух о своих подозрениях Мариша говорить не стала. Не хватало еще пугать и без того разнесчастную Лизу.

Вместо этого она вцепилась в Нину.

– А какая у этого мужика была машина? Они поехали к нему или просто вместе с ним? Верунчик сказала, где он живет? А как его зовут? А откуда он вообще взялся?

Но ничего этого Нина не знала. Только вспомнила, что в руках у Верунчика была внушительных размеров сумка с вещами. И эту сумку у нее галантно взял ее попутчик, пока Верунчик возилась с замком, закрывая дверь.

– Давайте посмотрим среди вещей Верунчика, – неожиданно предложила Лиза. – По вещам, которые она взяла с собой, вычислим куда они поехали.

Вещи Верунчик взяла с собой самые разнообразные. Пропало одно из ее любимых вечерних платьев, туфли на высоких каблуках к этому платью и крохотный ридикюль, расшитый бисером. Вроде бы ясно подразумевалась культурная программа. Но кроме платья исчез также спортивный костюм, кроссовки, тенниски, джинсы, пара юбок и теплая кофта.

– Ничего не понимаю. Куда же они отправились? Где можно одновременно носить спортивный костюм и вечернее платье?

– Может быть, в дом отдыха?

Но дальше этого предположения дело не пошло. Обыск квартиры Верунчика ничего не дал. Лиза признала это первой.

– Больше искать нечего. Только время теряем.

Все согласились с ней.

– Нина, позвоните мне обязательно, как только Верунчик появится! – стоя у дверей и уже прощаясь, взмолилась Лиза, обращаясь к соседке.

Та клятвенно пообещала. И подруги не сомневались, что слово она сдержит. Несмотря на свою воздушность, Нина производила впечатление девушки основательной, с мозгами и с железным стержнем внутри.

– А теперь куда? – растерянно спросила Лиза у Мариши, когда они вышли на улицу.

– К тебе. Попробуем поискать того маньяка. А если нет, то осмотрим машину твоего мужа. Она ведь до сих пор стоит у дома?

– Да. «Опель» там. Я даже хотела взять машину, когда ходила в магазин. Но почему-то не решилась.

– И очень напрасно, – осуждающе покачала головой Мариша. – Чтобы ты знала, машина – это для мужчины второй дом, а кроме того верный друг и поверенный многих их тайн. Очень часто, они именно в машине хранят разные интересные штучки, которые не должны видеть их жены.

– Серьезно?

– Еще бы. А ты что, не знала?

– Как-то не задумывалась.

– Если хочешь узнать, чем живет твой муженек, осмотри не его карманы, а его машину, – наставительно произнесла Мариша. – Бардачок, полки для документов, ниши в подлокотниках. Очень может случиться, что ты найдешь там весьма занятные для себя вещички.

Оказавшись во дворе дома, Лиза немедленно указала на «Опель» с уже тронутыми ржавчиной крыльями.

– Вот наша машина.

– А ключи где?

– Наверху. В квартире.

– Так сходи за ними.

– Уже иду.

Тем не менее трогаться с места Лиза не торопилась. Идти наверх одной она опасалась.

– Пошли вместе, – вздохнула Мариша. – Со мной тебе не будет страшно?

– С тобой – нет!

Ключи девушки взяли. Машину открыли. И осмотрели ее со всем пристрастием. Их обыск принес свои плоды. Не совсем такие, какие они ожидали, но все-таки. Во-первых, они нашли брошюрку, рекламирующую девушек для отдыха, а также места для этого самого отдыха – сауны, съемные квартиры на час, на ночь, на сутки. Девушек и саун было много. Но две девушки были отмечены красными кружками. И против одной из сдаваемых в аренду посуточно квартир была тоже поставлена красная галочка.

– Похоже, Виталька изменял не только мне и Анюте, – с удовлетворением произнесла Лиза. – Но и своей роскошной Эмилии он тоже изменял. Со шлюхами!

– Возможно, он считал, что с проституткой – это не измена.

– А что же тогда?

На этот вопрос Мариша затруднялась ответить. Ей с ее женской логикой тоже казалась непостижимой разница между тем, чтобы переспать с проституткой или с любой другой якобы порядочной женщиной. В чем разница? В том, что одна честно берет за свои услуги деньги, а другая делает это из любви к самому процессу? Но ведь сам процесс в обоих случаях остается неизменным. Так в чем дело?

Адрес и имя проститутки Мариша на всякий случай аккуратно переписала на бумажку.

– Думаю, твоего мужа привлекал не сам процесс, а то, как все происходило.

– В смысле?

– Ну, шикарные интерьеры, девушки в шелке и кружевах. Это же как раз то, о чем он всегда мечтал, не так ли? Кусочек сладкой жизни?

– Да, – вздохнула Лиза. – Виталька всегда мечтал жить красиво.

– Видишь, я была права. Машина может сообщить о мужчине много его тайн. Но вообще-то я искала нечто совсем другое, – призналась ей Мариша. – Какие-то следы, которые бы вывели нас на убийцу твоего мужа.

И обыск машины продолжался. Второй находкой стала завалившаяся за подножку визитная карточка.

– Израиль Соломонович Кац, – прочитала Мариша. – Нотариус по международному праву. Интересно. Зачем твоему супругу понадобился нотариус да еще по международному праву? Его строительная компания собиралась расширяться за рубеж?

– Вряд ли можно считать Выборг – зарубежьем.

– Значит, нотариус твоему мужу был нужен для своих личных целей. Интересно, зачем?

– Позвони и спроси.

В принципе совет Лизы был верным и разумным. Но что-то удерживало Маришу от этого звонка. Что? Должно быть, ее пресловутая интуиция. А так как это чувство еще ни разу не подводило Маришу, то она даже противиться ему не стала. Не будет она звонить нотариусу. Пока не будет.

– Тут мы все осмотрели, – сказала Мариша, вылезая из «Опеля». – Пошли искать твоего маньяка.

– А где?

– Думаю начать с обхода вашего микрорайона. Ты говорила, что маньяк выглядел не слишком ухоженным?

– Отвратительный грязный вонючий мужик! Не бритый и не мытый!

– Бомж?

– На бомжа тоже не сильно тянул. Они обычно таскают все свое барахло при себе. Котомки, сумки, пакеты. А этот был с пустыми руками.

– Значит, живет где-то поблизости.

– Ага. Вроде бы я его даже видела.

Свои поиски девушки начали с обхода собачьего пустыря. Нет, маньяком там и не пахло. Сейчас было время выгула собак. И четвероногие питомцы с их владельцами полностью оккупировали заброшенную спортивную площадку. Собачки исправно гадили, как под кустами, так и под остатками спортивных сооружений: – горками, лабиринтами, столбами с волейбольной сеткой – и даже на развалинах старой клумбы устроилась какая-то беленькая пушистая собачка. Какая, она зорко оглядывала окрестности своими вытаращенными коричневыми глазками.

– Если бы ты прошла по пустырю в это время, у маньяка не было бы никаких шансов, – констатировала Мариша. Собачья стая окружила бы вас и заставила негодника бежать подальше.

После пустыря подруги посетили еще несколько перспективных местечек – три окрестные помойки, одну несанкционированную, но весьма популярную у местных жителей свалку, окрестные пивнушки и магазинчики. Не побрезговали девушки пообщаться и с местными алкашами.

Этот контингент оказался на диво разговорчивым. И после недолгих переговоров подруги наткнулись на тетку с совершенно синим лицом, которая, выслушав приметы Лизиного маньяка, воскликнула:

– Так это же Аркашка! А зачем он вам нужен?

– Он обещал для меня одну работу сделать, – соврала Лиза.

– Какую, если не секрет?

– Полы в квартире покрасить.

В ответ тетка разразилась руганью.

– Даже и не думай Аркашку к себе звать! – заявила она, закончив ругаться. – У него руки даже не из жопы, а вообще непонятно откуда растут. И лентяй он. Здоровый мужик, а за всю свою жизнь и недели толком не проработал.

– Откуда же деньги берет?

– Спроси чего полегче. Из разных мест. Главным образом за счет своих баб.

– Берет деньги у женщин?

– Ага.

– И они дают?

– Попробовали бы не дать. Видишь, какая я нынче красавица?

– Ну…

– Синяки видишь? Аркашкина работа.

– Он вас избил? – ужаснулась Лиза.

– Скажешь тоже! Избил! Не избил, а денег просил. Можно сказать, вежливо попросил. Просто такая у него манера разговаривать. Я-то дура сначала не давала. Но когда он мне синяков понаставил, все-таки пришлось дать. Только чтобы лупасить перестал и из дома бы свалил. Ну, а потом, когда он ушел, мне еще и замок в дверях менять пришлось. А это ведь тоже не дешевое удовольствие. Все теперь денег стоит.

Бывшая Аркашкина сожительница оказалась дамой разговорчивой. Несколько выбитых предыдущими сожителями зубов не мешали ей активно ругаться на свою бестолковую жизнь и свое окружение.

– Но Аркашка, скажу я вам, вообще редкая скотина. И задавала! Вечно пальцы гнет. Я, мол, не такой, как вы. А чем он лучше? Не работает, живет за чужой счет. И жадный! Вот завелись у него в последние дни денежки, никого из наших за свой счет даже не угостил. А сам уже второй день ханку с утра до ночи жрет.

Адрес Аркашки, которому так посчастливилось, подруги узнали без труда. Женщина им его дала, но еще раз откровенно предупредила:

– Вы не подумайте, что я на Аркашку со зла наговариваю. Сердца я на него не держу. Сама виновата была, когда с таким козлом связалась. Просто по-человечески вас предупреждаю. Наймете его, ни денег, ни пола крашеного так и не увидите. Все пропьет, и еще мозги вам компостировать будет.

Аркашка нашелся именно там, где и указала его бывшая сожительница. Дверь в его квартиру стояла открытая. И едва подруги вошли в нее, они сразу же поняли, почему так. Брать в квартире у Аркашки было решительно нечего. Ну, просто нечего. Пусто. Шаром покати. За исключением пьяного хозяйского тела, которое храпело посредине единственной комнаты, накрытое каким-то вонючим тряпьем, в квартире была еще старая газовая плита, покрытая густым слоем жира и копоти, облупившаяся до железа раковина и подтекающий кран. Все. Больше тут не было ничего. Ах да! Еще была ванна. Потрескавшаяся и желтая, как зубы у старого курильщика «Беломора».

– Жуть какая! – прошептала Лиза. – И он тут живет? В таких условиях? Без телевизора и даже без кровати?

Мариша только фыркнула. Зачем пьянице кровать, а тем более телевизор? Все эти удовольствия ему заменяет бутылка водки.

– Лучше посмотри, он это или не он, – велела она Лизе.

Превозмогая брезгливость, девушка подошла к храпящему телу и подняла с лица тряпку.

– Он.

– Ты точно уверена?

– Он это! Уверена, этот тип и напал на меня на собачьем пустыре. Только теперь он с синяками. А тогда был без них.

Некоторое время Мариша тоже разглядывала пьяницу. А потом сделала знак Лизе, отойти в сторону.

– Раз это он, то надо его разговорить.

– Как?

– Ну, существует много способов, чтобы сделать человека шелковым. Но самый лучший метод – это кнут и пряник.

– Как это?

– А так. Дуй в магазин и притащи оттуда бутылку самого дешевого портвейна.

– А на закуску?

– Обойдется кавалер и без закуски.

Лиза вернулась обратно уже через десять минут. За это время в квартире не произошло никаких изменений. Пьяница не проснулся. И Мариша не тронулась с места. Пол в квартире был грязным и заплеванным до такой степени, что ей было противно сделать по нему хотя бы шаг.

– Принесла?

– Вот.

И Лиза вытащила из пакета коричневую бутылку, украшенную этикеткой с тремя семерками.

– Подойдет?

– Дешевле ничего не было?

– Нет.

– Тогда подойдет.

Тратить деньги на этого отвратительного алкаша Мариша не собиралась. Чем дешевле пойло, тем оно вредней. Очень бы хотелось, чтобы этот пропивший всякую совесть пьяница поскорей откинул копыта.

– Среди пьяниц тоже встречаются порядочные, глубоко несчастные или просто слабые люди. Но они хотя бы тихо пьют, никому особого вреда не причиняя. А это же чистой воды сволочь! Баб своих бьет! И на тебя руку поднял! Пусть пьет дешевое пойло, лучшего он не заслуживает!

Говоря это, Мариша обожгла нашедшейся у нее в сумке зажигалкой пластмассовую пробку. И когда пластмасса размякла, ловким движением сдернула крышечку с бутылки.

– Вот так. А теперь посмотрим.

И Мариша поднесла открытую бутылку к самому носу пьяницы. Запах спиртного тот учуял даже сквозь сон. И беспокойно зашевелился. Потом открыл мутные глаза и увидел портвейн.

– Девчонки-и-и! – расплылся он в блаженной улыбке. – Это мне снится, да? Я в раю? Сдох и попал в рай?

Размечтался! Рай ему, видите ли, снится! Где его на халяву портвейном поить прямо в постели будут! И Мариша быстро убрала бутылку за спину. Блаженное выражение мгновенно растаяло на морде мужика, сменившись злобной агрессивной маской.

– Эй ты, сука! – грязно выругался он. – Давай сюда бутылку! Или ща встану и навешаю тебе по ушам!

– Попробуй только. А встать тебе в любом случае придется. И пройти с нами тоже придется.

– Куда это?

– Куда надо.

Некоторое время Аркашка тупо обдумывал слова Мариши.

– Куда надо? – повторил он. – Это в отделение, что ли? За какие такие грехи?

– За какие? А вот ее ты узнаешь?

И Мариша кивнула в сторону замершей неподалеку Лизы. Аркашка кинул на девушку взгляд, заметно вздрогнул, но все равно отрицательно помотал головой:

– Нет. Впервые вижу эту герлу.

– Та-а-ак! – нехорошим голосом протянула Мариша. – Значит, запираться будем, дорогой товарищ?

– Не знаю я ее! Впервые вижу! Вы кто такие?

– Кто надо.

Аркашка замолчал. А потом начал бормотать:

– Вино принесли, вдвоем пришли, удостоверение не показали. Вы не из ментовки, суки! А ну! Валите отсюда!

Мариша быстро двинулась к выходу.

– Как знаешь, – бросила она ему на ходу. – Может быть, мы и не из милиции. Но вот в ментовке, как ты выражаешься, тебя давно заждались. Узнают, что есть повод закрыть дорогого намозолившего всему микрорайону глаза товарища Аркадия, долго ждать не будут. И статью припишут, и еще от себя кое-что добавят.

Кажется, угроза возымела свое действие. Потому что краснота на морде Аркадия пошла на убыль, стремительно меняясь в сторону бледности.

– Эй! – окликнул он Маришу. – Шустрая! Погоди!

Мариша немного притормозила.

– Ты чего приходила-то? За подружку обидно стало? Так не стоило. Я ей ничего не сделал. Помял только. Так ее дружок мне еще больше накостылял. Это еще посмотреть надо, кто и кому виноватый.

– Дружок?

– А то! Хахаль ейный! – И Аркашка кивнул в сторону Лизы.

– Он ко мне, если хотите знать, первый подошел и эту аферу предложил.

– И ты согласился?

– А чего нет? На пузырь каждому заработать охота. Тем более что делать ничего не нужно было. Подумаешь, помять девчонку немножко. Это же не работа, а одно сплошное развлечение.

– Ну и как? Развлекся?

– Какое там развлекся! Только начал, как этот ненормальный на меня налетел. Обещал, что бить будет только для виду. А сам так вмазал, у меня глаз целый день не открывался. Это вам как?

– Нам это фиолетово, – заверила его Мариша.

– Это глазу моему фиолетово. А мне бы подлечиться нужно.

И пьяница кинул выразительный взгляд в сторону бутылки, которую Мариша держала в руке.

– Выпить хочешь?

– А то!

– Сначала расскажи, как дело было. А потом уж и пить будешь.

– Ну, хотя бы глоточек.

– Нет!

– В горле пересохло. Язык потрескался.

– Черт с тобой. Держи, пей и рассказывай!

Заполучив вожделенную бутылку, Аркашка тут же к ней присосался. Сделал он не один глоток, а два или даже три. И отняв бутылку от губ, пояснил:

– Вообще-то деньги у меня на бухло нынче имеются. Только тащиться за ним в лом.

– И откуда же у тебя деньги?

– А вот ее дружок заплатил.

– За то, чтобы ты напал на его девушку? Но зачем?

– Как это зачем? Чтобы он ее спасти мог!

– От тебя?

– Ясное дело. А что такого? Девки на такие штуки больно падки. Скажете, нет?

– Да, – не стала кривить душой Мариша. – Значит, у тебя была договоренность с тем парнем? И он представился тебе приятелем Лизы?

– Как звать девку я не знаю. А вот на нее он мне указал.

И Аркашка снова кивнул в сторону Лизы. И сделал еще один внушительный глоток вина.

– А бомжи? – пискнула Лиза.

– Да! – вспомнила Мариша. – Как быть с бомжами, которые на следующий день на Лизу напали?

– Это я их нашел!

– Зачем?

– Так заказ поступил опять же от ее приятеля. Он меня разыскал, за первую операцию расплатился. Врать не буду, хорошо заплатил. Не поскупился. И за глаз подбитый тоже доплатил. И извинился еще, что погорячился, увлекся, мол.

– Ясно, ясно! – перебила его Мариша. – Про твой глаз нам все ясно. Дальше что было? Рассказывай!

– Дальше… Дальше он сказал, что нужно операцию повторить. Только я на этот раз сам участвовать не захотел. Никаких денег не захочешь, когда тебя по морде пудовыми кувалдами лупят. А вот бомжей тех я ему нашел. Сам же с ними договорился, через меня и расчет шел.

– Небось львиную долю себе хапнул?

– Чей клиент, того и навар. А с тех ребят и тыщи на троих за глаза и за уши хватило. Они же не сделали ничего.

– Как это ничего! – вспыхнула Лиза. – Они меня хватали! И за шею, и за руки, и за…

Тут она покраснела, потому что вспомнила, за какие именно места хватали ее грязные немытые руки самого Аркашки. Тьфу! Гадость какая!

– Ну, тут уж я ничего поделать не мог. Твой приятель, верно, со спасением слегка запоздал. Вот они тебя и помяли малёхо.

– С тобой договаривался точно тот человек, который потом спасал ее?

Аркадий уставился на Маришу, словно она с луны свалилась.

– Ну, ясен пень! Он самый! А что же, он будет деньги платить, а спасать девку другой станет? Где резон?

Мариша не знала, где резон. Что, этот Толя не мог выбрать другого способа, чтобы познакомиться с понравившейся ему девушкой? К чему такие траты? Или ему было срочно надо? Как говорится, пришел, увидел, победил?

– И много он тебе заплатил?

– Много не много, а мне достаточно.

– А все-таки?

– Первый раз три тысячи отвалил. Потом, когда договаривались, еще тысячу лично мне дал. И пять тем ребятам.

Итого получалось, что Толя заплатил этим горе – артистам целых девять тысяч рублей. Довольно дорого. И сколько же он надеялся получить с Лизы, если только за знакомство раскошелился больше, чем на триста долларов? Впрочем, он же принимал Лизу за богатую наследницу.

– Слушай, а тебе этот твой заказчик больше ничего не сказал? Не объяснял, зачем ему это нужно?

– Сказал, что хочет понравиться девчонке. Что она перед ним хвостом виляет, а на решительные шаги не идет. Вот он и хочет ее поторопить.

– И ты из мужской солидарности решил ему помочь?

– Ну так! – обрадовался Аркашка. – Точно! Из этой самой мужской солидарности. Сами посудите, где же тут преступление? Мужчина влюблен и хочет произвести впечатление на даму своего сердца? Нынча рыцарских турниров не ведется. Вот мужикам и приходится своими силами… того… кумекать.
И Аркашка, хитро поблескивая единственным здоровым глазом, поднес к губам бутылку и с бульканьем допил остававшуюся в ней мутную жидкость.

ГЛАВА 12

На боевой совет подруги устроились в квартире у Лизы. Во-первых, далеко идти не хотелось. А во-вторых, они хотели еще раз осмотреть вещи Витальки. Вдруг проводившие обыск менты что-то пропустили?

– По крайней мере с этим твоим Толей все теперь ясно, – сказала Мариша, кладя себя в розетку порцию густого айвового варенья.

Лиза наварила его из ранней айвы, которая в этом году уродилась очень уж крупной и сочной. Варенье получилось – пальчики оближешь! Мягкие кусочки айвы, прозрачное темно-оранжевое желе и волшебный аромат. Мариша слопала уже три розетки и хотела еще и еще.

– Да, Толя – это засланный казачок. И никакой он не благородный рыцарь! Напрасно я себе воображала!

– Не суди парня слишком строго. Он просто старался произвести на тебя впечатление.

– Только я хотела бы знать, зачем ему это было нужно. Нанимать этого Аркашку и бомжей, чтобы потом спасать меня из их рук!

– Отличный способ, чтобы познакомиться и завоевать твое доверие.

– Но кто ему посоветовал со мной знакомиться?

Увы, этого Мариша не знала.

– И я сильно сомневаюсь, – добавила она, – чтобы Толя нам в этом признался добровольно.

– Добровольно? Что же мы… Пытать его будем? Так, что ли?

– Ну, пытать или не пытать, а допросить нам его придется. Но не сейчас. Сейчас еще рано. Сейчас мы должны прощупать, что за тип этот нотариус – Израиль Соломонович.

– И как мы его будем щупать?

Перед мысленным взором Лизы предстала ужасная картина. Вот они с Маришей валят почтенного упитанного Израиля Соломоновича и щекочут толстого пузана, дергают его за пейсы, щупают за толстые ляжки. А нотариус отбивается и вопит. А если этот Израиль Соломонович в дополнение ко всем еще и стар? Тогда вообще жуткая картина! Лиза так никогда не сможет. Издеваться над бедным стариком, это уж слишком. Даже если от этого будет зависеть ее жизнь, она все равно не сможет!

– Для начала познакомимся с ним, – к облегчению Лизы, произнесла Мариша.

– Ах, познакомимся. И кто же будет знакомиться?

– Полагаю, что я.

Лиза вообще почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Ей даже делать ничего не придется. Все за нее сделает подруга. Славная Мариша! Лиза чуть не прослезилась оттого, что у нее теперь есть такая прекрасная подруга.

– Да, знакомиться с нотариусом лучше мне, – продолжала Мариша. – Потому что если его визитка в машине твоего мужа как-то связана с той историей, в которой ты замешана, то тебе лучше на глаза нотариусу пока что не показываться.

– Почему?

– Потому что он может быть главным организатором всей этой травли.

Сочувствие, которое Лиза испытывала к нотариусу, стремительно стало таять.

– Г-г-главным организатором? – выдавила она из себя. – Почему он?

– А кто?

Лиза помолчала и подумала:

– А когда ты будешь с ним… Знакомиться?

Мариша деловито взглянула на часы.

– Пожалуй, сегодня уже поздновато, – с сожалением заключила она. – Вряд ли нотариальная контора работает до девяти вечера. Так что лучше завтра с утречка.

– А… А сегодня?

– Обыщем вещи твоего мужа еще раз. И… Ты знаешь кого-нибудь из друзей твоего Верунчика?

– У нее много друзей. Верунчик не то, что я. Она очень общительная.

– Я имею в виду настоящих друзей. Таких друзей, от которых у нее нет секретов.

– От меня нет.

– Ты не годишься.

– Почему?

– Ты ведь не знаешь, куда делась Верунчик?

– Нет.

– Вот видишь. Поэтому и не годишься.

Лиза задумалась:

– Кажется, я знаю, кто нам нужен. Это не совсем подруга Верунчика. Но очень близкая ее приятельница. И еще она ужасная проныра и сплетница. Верунчик мне на нее много раз жаловалась.

– И кто она?

– Ее зовут Лариса.

– И что эта Лариса?

– Она всегда все и про всех знает. И Верунчик много раз повторяла, что если уж Лариса позвонила или тем более заявилась к вам в гости, так и знай, выболтаешь ей не только все свои тайны, но и тайны всех своих родных и знакомых. Такое у тетки биополе уникальное.

– А где она трудится?

– Лариса – гадалка.

Почему-то Мариша совсем не удивилась, услышав это. В самом деле, где же еще работать человеку с такими уникальными способностями? Только в политике или в гадальном салоне. Причем в политике, скорей всего, у нее бы не получилось. Ведь там надо не только знать, но и уметь использовать свои знания к месту. А у этой Ларисы, судя по всему, хроническое недержание речи. Она выбалтывает все, что ей удается узнать. И никакой пользы для себя, кроме удовольствия, при этом не ждет.

– Позвони ей.

– У нее нет никакого телефона.

– Как так?

– Так. Лариса считает, что телефоны воруют положительную энергию у своих хозяев. Поэтому она, если ей нужно позвонить, пользуется только чужими телефонами.

– А как же клиенты? Ведь ты говорила, что Лариса – гадалка?

– Гадалка. А что клиенты? Они сами к ней приходят.

– Без предварительной договоренности?

– Лариса всегда на своем рабочем месте. И днем, и ночью.

– И всех принимает? А если они приедут, а она спит? Или занята? Или вышла куда-нибудь?

– Кого не принимает, тем, выходит, не судьба. Она так и говорит, гадание – это вам не государственное учреждение, не банк и не супермаркет, где вы в любой момент можете получить услугу, деньги или товар. В гадании всегда присутствует элемент риска. И если у вас не получилось попасть ко мне на сеанс, значит, вам и не надо знать про свое будущее. Или еще рано что-то узнавать.

– Интересная тетка, – задумалась Мариша. – И много у нее клиентов? С такой-то жизненной позицией?

– Как ни странно, да.

– И она принимает их и днем, и ночью?

– По большей части, да. Ложится она поздно, встает рано.

– И где? Где она ложится?

– В своем салоне.

– Она там же и живет?

– Ну да. Очень удобно, между прочим.

Мариша потеребила густую прядь волос, упавшую ей на щеку, и заявила:

– Поехали к ней.

– Прямо сейчас?

– А чего откладывать? Я чувствую, что нам судьба поговорить с этой гадалкой Ларисой прямо сейчас. Не откладывая дело в долгий ящик. Как говорил наш общий дедушка Ленин, вчера было еще рано, завтра может быть уже поздно. Вперед!

И Мариша первой устремилась в прихожую. Лизе только и оставалось, что последовать за ней.

– Мне кажется, – пожаловалась она уже на лестнице, – что за всю свою прошедшую жизнь я столько не бегала.

– Ты же работала риэлтером.

– Даже тогда я так не носилась.

Несмотря на довольно поздний час, когда подруги добрались до салона под гордой вывеской «Кассандра», гадалка Лариса оказалась на своем рабочем месте. Сам салон располагался на втором этаже симпатичного старинного дома в центре города. Дом был отреставрирован. И гадалка занимала в нем целую квартиру, бывшую когда-то коммунальной и благополучно расселенную впоследствии.

Квартира была немаленькой. С улицы подруги насчитали целых пять ярко освещенных окон. Уже одно это говорило о том, что салон Ларисы процветает. Да и на лестнице было оживленно. Мимо подруг прошмыгнули две богато одетые девчонки лет по пятнадцать-шестнадцать, взволнованно обсуждающие достоинства какого-то Костика, которого Лариса нагадала одной из них, и некоего Роберта, который был судьбой присужден другой девушке.

А у самой квартиры подруги столкнулись с дородным мужчиной, чье лицо показалось им смутно знакомым. И только когда мужчина, кивнув подругам и галантно придержав перед ними дверь, зашагал прочь своей тяжеловатой, но в то же время величественной походной, подруги его узнали.

– Это артист Ракушкин! – ахнула Лиза. – Ты видела его роль в новом сериале «Коварство и любовь»?

– Я не смотрю сериалы. Тем более про любовь.

– А это и не про любовь вовсе. Почти исключительно про коварство.

– Все равно не смотрю.

– Ну и зря! Он там великолепен. Играет одного вора в законе. Мудрого, сильного и неподкупного.

Мариша только хмыкнула в ответ. Как вор может быть неподкупным? Вор он и есть вор. И должен сидеть в тюрьме. Это еще Владимир Высоцкий устами своего героя Глеба Жиглова провозгласил много лет назад со всех экранов советских телевизоров.

– Он и сидел! В тюрьме! – с жаром воскликнула Лиза. – Но там такая история… Понимаешь, его подставили. На самом деле он вовсе не бандит какой-нибудь, а очень хороший и правильный человек. И все время делает людям добро. Понимаешь, не просто говорит, а реально делает. А один человек, его играет Свистунов…

– Ты сюда пришла, чтобы мне пересказывать сюжет фильма? – перебила ее Мариша.

– Нет. Конечно, нет. Просто я хочу сказать, что сериал очень классный. Его стоит посмотреть.

– У тебя у самой жизнь почище любого сериала. Где твоя Лариса?

Гадалка не вышла встречать потенциальных клиенток. Вместо нее в большой светлой прихожей, где стояли сразу три диванчика, обтянутые белой кожей, подруги увидели целую компанию ожидающих своей очереди. Бледный молодой человек, по виду студент, а по существу игрок, судорожно сжимал и разжимал свои тонкие пальцы и гневно шептал:

– Почему же пришла девятка? Она обещала даму! Даму! А пришла девятка!

Рядом с ним сидели три благообразные старушки, которых подруги сначала приняли за иностранок. Но оказалось, что это наши бабушки, удачно вышедшие замуж в Америку за богатых или, во всяком случае, обеспеченных американских старичков. И теперь милые старушки рассчитывали, что Лариса скажет им, когда же их благоверные отправятся на тот свет, оставив своим русским половинам нажитое при жизни состояние.

На краешке дивана примостилась молодая женщина, с невозмутимым выражением лица. Но, похоже, ее снедали самые сильные чувства. Время от времени она становилась бледной как простыня, и шептала:

– Подлец! Подлец! Убить его мало!

Подруги переглянулись. Наверняка еще одна жертва мужского коварства. Обманутая жена гулящего мужа. Застукала муженька на горячем и теперь страдает.

– Мы тут до ночи просидим! – высказала опасение Мариша. – Столько народу!

Лиза ничего не ответила. Она молча присела на мягкую кожу ближайшего диванчика и, доброжелательно улыбнувшись остальным клиентам Ларисы, приготовилась к долгому ожиданию. Однако Лариса разбиралась со своими клиентами со стремительностью атомной подводной лодки. Едва войдя к гадалке, они тут же вылетали назад. Сначала молодой человек, который промчался мимо подруг, бормоча словно заклинание:

– Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, туз!

Потом американские бабушки начали высыпаться, как горошины из стручка. И вид у них при этом был какой-то озадаченный и явно недовольный.

– Как это он переживет меня? – расслышали подруги комментарий одной из корыстных старушек. – Да быть такого не может! Я пятерых своих мужей уже похоронила. И этот никуда не денется!

Последней зашла молодая женщина, томимая ужасной драмой. И так как больше в приемной никого не оставалось, подруги не выдержали и приникли к дверям. Да, подслушивать чужие тайны нехорошо, но иногда ужасно хочется!

– Лариса! Это же чудовище! – услышали они. – Настоящее чудовище! Он испоганил мне всю жизнь! Отравил все мое существование! Он буквально издевается надо мной!

Подруги удовлетворенно переглянулись.

– Точно про мужа говорит! – прошептала Мариша, и девушки стали слушать дальше.

– На днях эта скотина испортила мою новую блузку! Разодрал ее своими когтями! Ревнивый монстр, приревновал меня к мужу! Тот пришел ко мне ночью, и ему пришлось уйти от меня и ночевать в гостиной. И знаешь, что он устроил на следующий день? Набросился во дворе на мужа, а потом изуродовал весь мой гардероб.

Мариша покачала головой:

– Нет, не про мужа. Про любовника говорит.

– Точно. И кажется, в любовниках у этой дамочки состоит кто-то из прислуги.

А женщина продолжала:

– А чуть раньше он почти изувечил Марика! Лариса, ты же помнишь Марика? Я приносила тебе его фотографию, и ты еще сказала, что у нас с этим молодым человеком будет чудный, незабываемый роман? Так вот! Роман точно получился незабываемым! Во всяком случае, для Марика! У него теперь на память обо мне на всю жизнь останутся шрамы на руке. Этот зверь постарался! И что мне делать, Лариса? Что мне делать? Уничтожить его? Но я не могу! Мое сердце разрывается при одной только мысли, что я никогда больше не увижу его роскошной золотистой шубки и грациозной походки.

Подруги недоумевали. Похоже, у дамочки целый штат мужей и любовников. Один – Марик – был изувечен другим любовником, который, похоже, из балетных. Носит шубу и грациозно двигается. Только вот орудие мести для мужчины весьма странное. Когти! Или он из тех, кто не только грациозно двигается, но и ориентируется на однополые браки?

Перед глазами подруг предстало некое существо – высокое, с зализанными волосами, ярко-подведенными глазами, в балетном трико и шубе. Руки у него были волосатые, но с ухоженными длинными ногтями, покрытыми ярким маникюром.

– Что мне делать? – надрывалась женщина в комнате у гадалки. – Кого предпочесть? Марика? Мужа? Или кота?

Кот! В один миг балерун в трико и с маникюром превратился в обычного кота. Верней, не совсем обычного, а очень дикого и необузданного, если судить по рассказам его хозяйки.

– Твоему коту просто скучно, – услышали подруги еще один женский голос. – Заведи для него подружку.

– У меня полно подруг. Ни с одной из них Филипп не нашел общего языка. Шипит, кусается, а в лучшем случае прячется под кресла или диваны.

– Я имела в виду, подружку не для тебя, а для твоего кота. Кошечку. Понимаешь? Хорошенькую, тихую и покладистую кошечку. Чтобы он развлекался с ней, а на дурацкие драки у него бы уже не хватало времени.

– Кошечку?!

Кажется, женщина была поражена в самое сердце советом гадалки.

– Как это кошечку?! – повторила она. – Но ведь тогда… Тогда его внимание будет принадлежать не мне, а этой… кошечке?

– Ну и что? Это вполне логично.

– Лариса, ты не понимаешь! Я не хочу так! Я хочу, чтобы мое сокровище обожало только меня!

– В таком случае избавься от мужа и любовников.

– Это твое личное мнение? А что говорят по этому поводу звезды?

– Звезды говорят, что в скором времени тебе стоит ждать, что кто-то из твоего окружения просто скормит твоему коту хорошую порцию каши с кирпичом и мешком.

– Что?

– Твоего кота попросту утопят, – доходчиво растолковала ей Лариса. – Сунут в мешок, добавят пару кирпичей и кинут в воду.

– В моем доме готовится заговор? Боже, Лариса! Спасибо тебе! Я ведь чувствовала, что обстановка в последнее время стала какой-то накаленной. Но теперь я предупреждена! А кто предупрежден – тот вооружен! Теперь я знаю, что мне делать. Спасибо тебе огромное!

И женщина вылетела из комнаты, храня на лице все то же выражение вселенского горя. Но теперь-то подруги не попались на удочку. Они уже поняли, что все проблемы этой женщины из-за ее слишком уж безоблачной жизни. И если бы не кот, она бы буквально купалась как сыр в масле, обожаемая и мужем, и любовниками.

Входная дверь за женщиной захлопнулась. И подруги услышали голос:

– Ну, кто там еще? Проходите, не стесняйтесь!

Лиза вошла первой. Мариша за ней. В комнате царил полумрак. Стены были оклеены темно-синими обоями, по которым в хаотическом беспорядке рассыпались серебряные звезды. Потолок был выкрашен в черный цвет. А люстра, разумеется, имела форму полной луны. Повсюду были расставлены, развешаны и разложены предметы гадального искусства – хрустальные шары, старинные книги в тяжелых кожаных переплетах, засушенные травы, черепа и даже скелеты животных.

Сама гадалка тоже впечатляла своим внешним видом. Длинные черные волосы свободно струились по спине и плечам. Рост и фигуру скрывал черный балахон с вышитыми на нем рунами. На груди тускло поблескивал большой медальон с пентаграммой и рядом с ним крест и мусульманский полумесяц. Руки гадалки украшали многочисленные перстни.

– Вы новенькие? – близоруко прищурилась на вошедших к ней девушек гадалка.

– Тетя Лариса! Это же я – Лиза!

– Лиза?

– Племянница Верунчика.

Гадалка просияла:

– А-а-а… Лизок! Ну, и как там поживает Верунчик?

– Это я как раз и хотела спросить у вас.

– У меня? Почему у меня?

– Видите ли, вы с моей тетей лучшие подруги, и…

– Ну уж и лучшие!

– Да-да! Лучшие. И вы должны знать, куда она делась.

– Верунчик? Делась? А при чем тут я?

– Разве она вам не рассказывала о своих планах?

– Ни словечка!

Лиза была ужасно разочарована. Вот это облом! А она так рассчитывала на осведомленность Ларисы. А та, откинувшись на спинку своего кресла, задумчиво проговорила:

– Значит, Верунчик исчезла? Куда, не сказала? И с кем, тоже не сказала?

– Она – нет. Но нам сказала ее соседка, что Верунчик уехала с каким-то мужчиной.

– Ну, разумеется. Мужчина. Молодой или старый?

– Средних лет.

– Брюнет или блондин?

– Русый.

– Женат?

Этот вопрос поставил подруг в тупик.

– Мы не знаем.

– Будем считать, что не женат, – решила Лариса, быстро раскладывая на столе карты. – Верунчик только производит впечатление легкомысленной особы. Но на самом деле у нее железные правила. Если мужчина женат, она с ним встречаться не будет. Слишком много хлопот, нервов и проблем. А свои нервы Верунчик предпочитает поберечь.

Карты быстро разлетались по поверхности стола. А Лариса, казалось, даже не смотрела на них.

– Что-то странное происходит, – бормотала она. – Тьма сгущается. Откуда же она взялась? Из-за моря, из-за океана. Не иначе оттуда приползла. Хм-хм!

– Что? Тетя Лариса, что? С Верунчиком совсем плохо?

– С Верунчиком полный порядок, – заявила гадалка. – На днях вернется домой. Проблема в другом человеке.

– В ком?

– В тебе, Лизочка.

– Во мне? Почему во мне?

– Какое-то над тобой темное событие довлеет.

– У меня мужа убили.

Гадалка и глазом не повела.

– Муж твой тут второстепенная фигура. Его уже убили. А опасность грозит именно тебе. И продолжает грозить.

– От кого?

– Хм-хм! Какой-то человек издалека приехал по твою душу. Темный человек, очень темный. И сообщников себе навербовал таких же темных, как и он сам.

– И что ему от меня нужно?

– Ну уж, во всяком случае, не любви! – хмыкнула гадалка. – Можешь мне поверить. Скорей всего, ему нужны твои деньги.

– Но у меня ничего нет. Вы же знаете! У меня есть только квартира. Да и то она принадлежит не только мне, но и Верунчику. А у меня самой даже работы нет.

– Знать-то я знаю, – озадаченно произнесла гадалка. – Но вот карты говорят совсем другое. Они говорят, что ты очень богатый человек. И что богатство это появилось у тебя недавно.

– Ничего у меня не появлялось!

– Карты говорят, что появилось.

– А откуда?

На этот раз гадалка всматривалась в свои карты гораздо внимательнее.

– Не пойму я что-то, – произнесла она. – Но скоро в твоем окружении появится один человек…

– Тот темный?

– Нет. Другой. Будь с ним внимательна. Он может стать тебе лучшим другом, а может стать и смертельным врагом. От тебя одной зависит, какую дорогу он выберет.

– И что этот человек?

– Он тебе и растолкует. И про богатство, и про все остальное.

И решительным жестом Лариса смешала карты.

– Все! – объявила она. – Иди, девочка. Я тебе все сказала. Дай мне теперь отдохнуть.

Спорить с гадалкой Лиза не посмела. Мариша двинулась за ней.

– Береги нервы своего мужа, – услышали девушки себе в спину голос гадалки.

Лиза обернулась.

– Тетя Лариса, – укоризненно произнесла она. – Я же тебе сказала, мой муж – умер.

– А я не тебе говорю, – спокойно произнесла женщина. – А твоей подруге. Пусть не думает, что они у него стальные, а терпение вечное.

И так как больше она ничего не прибавила и жестом показала девушкам, чтобы те уходили, они и ушли.

Оказавшись на улице, девушки задумались. Что же им делать дальше? Время было уже позднее. И у Мариши, помимо воли, из головы не шли слова гадалки. Беречь нервы мужа. А разве их сбережешь, когда он за тридевять земель, а она в половине двенадцатого ночи не дома, а болтается неизвестно где.

– Слушай, Лиза, – нерешительно произнесла Мариша. – Давай я тебя провожу до дома, а сама поеду к себе. Ладно?

– Хорошо.

– Мне ведь надо привести себя в порядок. Завтра у меня свидание с Израилем Соломоновичем.

– Я понимаю. Езжай домой.

– Точно?

– Это не проблема. Я вполне способна провести одну ночь самостоятельно.

– Только пообещай мне, что ты не будешь никому открывать дверь.

– Не буду.

– Только мне или тем, кого ты очень хорошо знаешь и доверяешь.

– Ладно.

– Нет, все равно мне не нравится твое настроение. Ты какая-то странная.

Лиза вздохнула:

– Не могу понять, почему все вокруг меня твердят про какие-то деньги, которым я хозяйка, а я сама про них ничегошеньки не знаю?!

– Точно не знаешь?

– Точней не бывает!

– И даже мыслей никаких на этот счет нету?

– Совершенно никаких!

– Тогда я не знаю. Поехали по домам. Утро вечера мудренее. Возможно, завтра с утра мы уже будем кое-что знать.

И подруги отправились по домам. Но вначале Мариша, как и обещала, завезла Лизу к ее дому. И не просто завезла, а поднялась с ней на этаж, убедилась, что Лиза без проблем открыла дверь своими ключами, вошла внутрь и зажгла свет.

– Теперь закройся и ложись спать.

Лиза пообещала. И Мариша с легким сердцем и уверенностью, что все сделала правильно, поспешила назад. Ведь у нее были еще и свои собственные дела. И свой муж. Нервы которого, как выяснилось, нужно обязательно беречь.

Поэтому Мариша умчалась вниз так быстро, что Лиза за это время не успела даже снять с себя уличные туфли. Она просто сидела на пуфике в прихожей и размышляла. Вокруг нее происходили какие-то странные вещи. И похоже, эпицентром недавних событий стала именно она. Из-за нее убили Витальку. Из-за нее убили Эмилию. Из-за нее похитили Верунчика. Или Верунчика все-таки не из-за нее? Или не похитили вовсе?

Лиза досадливо поморщилась и взглянула в висящее напротив нее зеркало словно в ожидании подсказки. Подсказки она от своего отражения не дождалась. Зато убедилась, что выглядит она просто ужасно. И надо с этим срочно что-то делать. И делать немедленно, пока изменения в ее внешности не приобрели поистине катастрофического характера. Принять душ для начала!

Сбросив с себя уличную одежду, Лиза прямым ходом направилась в ванную комнату. Во-первых, до нее было близко. А во-вторых, приняв решение, Лиза никогда не откладывала его осуществление в долгий ящик. Мало ли, что там произойдет потом. А она к этому времени будет уже чистенькая и приятно выглядящая. А чистой даже умирать приятней.

Мылась Лиза долго и очень старательно. Удалила волосы на ногах. Потерла себя отшелушивающим скрабом, намазала молочком для тела. Так же тщательно она поступила и с волосами. Вымыла голову, нанесла питательный бальзам, дала ему впитаться. Снова смыла, нанесла другой бальзам уже для укладки волос. И слегка подсушила волосы феном.

– Теперь лицо.

С лицом тоже требовалась отдельная работа. Это только у мужчин имеется один крем, который они используют и для рук, и для коленок, и для лица, и для всего остального. А у женщин все по-другому. Только на лицо на область носа и лба Лиза нанесла сразу три крема. Что поделаешь, каждый в отдельности не давал того результата, на который она рассчитывала. А вот три в совокупности давали. Потом нужна была сыворотка против морщин вокруг глаз и ночной крем на ту же область. И еще три крема для шеи и области декольте.

Устав после приведения себя в порядок так, словно за час провернула генеральную уборку всей своей квартиры, Лиза кинула на себя последний взгляд и удовлетворенно вздохнула. Преображение было полным и бесспорным. Вместо задерганной и замотанной дурнушки из зеркала на нее смотрела молодая и вполне респектабельная и ухоженная молодая женщина. Дружески подмигнув самой себе, Лиза послала своему отражению воздушный поцелуй. И сияя, вышла из ванной.

– Никогда не понимал, почему эта простая процедура занимает у вас столько времени, – произнес чей-то голос, прозвучавший в окружавшей Лизу тишине просто оглушительно.

Девушка замерла.

– Кто тут?

– Я.

Лиза взглянула в ту сторону и вздрогнула так, словно в нее попала вражеская пуля. На том самом пуфике, на котором она вздыхала всего какой-нибудь час или полтора назад, сидел незнакомый тип и гнусно ухмылялся Лизе. То есть ей показалось, что ухмыляется он гнусно. А как же иначе? Посудите сами. Вы выходите из собственной ванной комнаты в вашей собственной квартире, полностью уверенные, что вы в доме одни, и вдруг выясняется, что совсем даже не одни, а в компании какого-то неизвестного вам бродяги.

– Я также не понимал, зачем женщины обязательно нацепляют на себя халат или обматываются полотенцем, – продолжил этот тип и добавил: – К счастью, вас это не касается.

Лиза ойкнула. На ней в самом деле были надеты только крохотные трусики и маечка. После ванны ей всегда было жарко. И она любила походить по квартире почти голой, остывая и приходя в себя. Ойкнув, Лиза скрылась в ванной комнате. Там она поспешно сорвала с крючка шелковый халатик и выскочила в коридор. Она надеялась, что незнакомец за это время растворился, исчез, испарился. Что он всего лишь обман ее воспаленного рассудка. Но ничуть не бывало! Незнакомец сидел на том же самом пуфике и ухмылялся еще гнуснее, чем раньше.

ГЛАВА 13

Вид у него был лукавый и угрожающий одновременно. Лукавый, потому что он весело и даже приветливо улыбался Лизе. А угрожающий, потому что, как ни крути, а он оказался в ее квартире незваным. Лиза могла поклясться, что сама она этого типа домой к себе не впускала. Значит, он проник сюда без ее ведома. Взломал дверь. Или… Или открыл ее отмычками!

– Вы кто такой? – дрожащим от страха голосом произнесла Лиза. – Вы… вы преступник?

Она ляпнула и тут же прикусила язык. Какой же нормальный преступник сознается в том, что он преступник? Незнакомец и не сознался!

– Я? Преступник? – оскорбился он. – Да что вы! Совсем наоборот!

– Наоборот?

– Я – как тот благородный рыцарь явился к вам, чтобы спасти прекрасную деву от чудовища.

– Пр… Прекрасную деву? Это меня, что ли?

Незнакомец кивнул. Он явно забавлялся смущением Лизы. Это слегка разозлило ее. Что себе позволяет этот наглец? Сидит незваный у нее в квартире и еще подтрунивает над ней! Поэтому следующий вопрос она задала уже более агрессивным тоном.

– А чудовище – это кто? Вы?

– Как я могу защищать вас от себя самого? Нет. С чудовищем мне еще только предстоит сразиться.

– Ну, что же, – вздохнула Лиза. – По крайней мере вы хотя бы примерно представляете, что будете делать.

Незнакомец взглянул на нее с интересом. Похоже, он не ждал от нее таких слов.

– Что вы смотрите? – поймала его взгляд Лиза. – Вокруг меня за последнее время произошло столько всего! А я ровным счетом не понимаю, что происходит.

– Могу вас просветить.

– Правда?!

– Собственно говоря, для этого я сюда и явился.

– А говорили, что спасать будете, – немедленно уличила его Лиза.

– Сначала объясню, потом буду спасать. Обязательно.

Лиза задумалась. В принципе этот тип уж не так сильно пугал ее. Во всяком случае, не так, как вначале. Ведь если бы он хотел причинить ей вред, напасть на нее или даже убить, то мог бы это сделать в тот момент, когда она совершенно беззащитная и даже почти не одетая выходила из ванной комнаты. А коли он этого не сделал до сих пор, может быть, стоит его выслушать?

Даже самой себе в этот момент Лиза не хотела признаться, что ей просто понравился неожиданно появившийся у нее в квартире незнакомец. Нет, не внешне. Внешне он был самым обыкновенным. Но было в нем что-то необыкновенно притягательное. Уверенность в своих силах, что ли?

– Пройдемте на кухню, – предложила Лиза. – Что же в коридоре разговоры разговаривать. Или вы предпочитаете гостиную?

– Отчего же? Кухня тоже отлично подойдет. Слушай, а давай на «ты»? А то у меня от этих великосветских обращений уже язык сводит.

– Давай. Но, между прочим, это не я начала эти сказки… про принцессу и дракона.

– Про прекрасную даму и чудовище, – поправил Лизу незнакомец. – Признаю, был не прав. Шутка несколько затянулась.

Пройдя на кухню, Лиза с удивлением обнаружила очень мило сервированный столик. Чашки, чай, варенье, печенье и даже пирожные.

– Это вы… то есть это ты сделал?

– Похозяйничал немножко, пока ты в ванне плескалась. Надеюсь, ты не против?

Лиза покачала головой. Подумать только, прожила с Виталькой много лет, и за все это время он ни разу даже стакан воды ей в постель не принес. А стоило ему исчезнуть, как на Лизу буквально посыпались кавалеры, которые только и мечтали, чтобы сделать ее жизнь краше, проще и вкусней.

– И пирожные купил, – отметила Лиза. – Мои любимые.

– Вот уж не знал. Взял то, что самому по вкусу.

– Значит, вкусы у нас с тобой сходятся.

– Ну что? Ударим по Чайковскому?

Чай оказался умело заваренным. И хотя пить среди ночи крепкие напитки врачи не рекомендуют, Лиза все же придвинула к себе чашку. Она давно заметила, что ее организм как-то странно реагирует на все советы врачей. Все их полезные диеты и предписания очень редко шли ей на пользу. После разгрузочных дней Лиза чувствовала себя ужасно. Терапия для повышения уровня иммунной системы напрочь выводила эту самую систему из строя. И еще много месяцев подряд Лиза страдала обострением всех своих хронических болячек. А рекомендованные ей по гемакоду продукты вызывали в ней жуткую крапивницу и чесотку.

И совсем наоборот. Все те вредные продукты, которые категорически запрещали врачи: алкоголь, ночные тусовки с сигаретами, вызывали у Лизы только бодрость духа и оптимизм. Разумеется, до тех пор, пока сам организм не начинал ей сигнализировать: хорошенького понемногу. Мне уже достаточно.

Вот и сейчас, напившись среди ночи крепкого чая и закусив его калорийными пирожными, Лиза почувствовала себя значительно бодрей. В голове прояснилось. И она была готова задавать своему новому знакомому вопросы.

– И как мне к тебе обращаться? – спросила она у него.

– Зови меня Артуром.

– Снова твои шуточки про дракона и принцессу? Воображаешь себя благородным королем Артуром – рыцарем Круглого стола?

– Вовсе нет. Это мое имя.

– И кто же тебя так назвал? Родители?

– Нет. Воспитатели в детском доме.

– Ты – сирота?

– Некоторое время был им.

Вот и не поймешь, то ли шутит, то ли говорит правду.

– А что ты хотел мне рассказать?

Артур сделал последний глоток чая, отставил чашку в сторону и посмотрел на Лизу.

– Скажи, – произнес он, – ты что-нибудь знаешь о своем генеалогическом древе?

– Что?

– О родственниках у тебя имеется представление?

– Ну, более или менее.

– Перечисли.

– Ну, мама, папа…

– Папу оставим, – решительно произнес Артур. – Речь пойдет о родстве по материнской линии.

– Тогда мама и Верунчик.

– И все?

– Все.

– Больше ты никого не знаешь?

– Нет.

– Постарайся припомнить. Не может быть, чтобы ты вообще больше никого не знала.

Лизу хотя и удивила настойчивость Артура, но почему бы не угодить приятному молодому человеку, накормившему ее вкусными пирожными. В конце концов, долг платежом красен. Если ему это так важно, что же, она постарается.

– Кажется, еще есть какая-то дальняя родня в Тамбовской области, – произнесла она. – Но сразу тебе говорю, я их никогда не видела и даже не знаю по именам. Только слышала от Верунчика, что какая-то тетка Валя живет в деревне… Жи… Жо…Жа…

– Хаживино.

– Да-да! Точно! Хаживино. Так она и сказала. А ты откуда знаешь?

– Знаю. Только никакая тетя Валя там не живет.

– Как?

– Больше не живет. В прошлом году она мирно скончалась в своей постели в возрасте девяноста двух лет. После нее остались три кошки, дворовый пес Мишка и поросенок Васенька. Детей у нее не было. Ни родных, ни приемных.

– Да. Верунчик тоже говорила, что это безобразие, они с мамой бросили одинокую старуху. И даже носа к ней не казали.

– Могу тебя успокоить, ваша родственница в вашей заботе и не нуждалась. И ни в ком не нуждалась. Нрав у нее был такой, что односельчане предпочитали обходить ее дом стороной.

– Откуда ты все это знаешь? Ты что. был в этом… Хаживино?

– Был.

– Зачем?

– Искал эту самую тетю Валю.

Этот ответ окончательно поставил Лизу в тупик.

– Зачем тебе понадобилась древняя старуха?

Но Артур, или кто он там был, Лизе не ответил. Вместо этого он спросил у девушки:

– Значит, про своего дядю Гришу тебе мама с тетей не рассказывали?

– Про их дядю Гришу? – удивилась Лиза.

– Нет. Про твоего дядю Гришу. Им он приходился братом.

Лиза удивилась еще больше:

– Родным братом?

– Самым что ни на есть родным. Единокровным и единоутробным.

– Впервые слышу.

– Серьезно?

– Куда уж серьезней. Ни мама, ни Верунчик никогда не упоминали ни про какого своего брата! С чего ты взял, что он вообще у них был?

– С того, что это правда. Брат у них был. И почему они не посвятили тебя в эту семейную драму, я не понимаю.

Лиза задумалась.

– Когда мама умерла, мне не было еще и шестнадцати, – сказала она. – Наверное, мама считала, что мне рано знать всякие там семейные тайны. А Верунчик… Надо знать Верунчика, чтобы понять, почему она мне ничего не рассказала.

– И почему же?

– Думаю, что Верунчик попросту могла забыть, что должна рассказать мне про дядю Гришу. Это вполне в ее духе.

– Возможно.

– А ты мне расскажешь про этого дядю Гришу?

– Возможно.

– Так расскажи.

– Нет, не сейчас.

– А когда?

– Потом. Сейчас мне надо бежать.

И Артур встал из-за стола. Лиза даже растерялась. Часы показывали половину третьего ночи. Она уже как-то смирилась с мыслью, что ее новый знакомый останется ночевать у нее. Она даже прикинула, где устроит ему постель. И какое белье достать из шкафа. Разумеется, то самое, с морскими звездами и тритонами. Потому что все остальные комплекты в доме у Лизы были в миленький цветочек. А она подозревала, что цветочки – это не совсем то, что подойдет Артуру.

– Ты уходишь?

– Да, мне надо уйти.

– Но ты… Ты еще придешь?

– Обязательно. Я ведь обещал, что спасу тебя от чудовища? А раз обещал, то сдержу свое слово. И еще награду потребую.

Последние слова Артур произнес вроде бы в шутку. Но Лиза уже успела понять, очень часто у этого человека за шутливым тоном крылись самые серьезные намерения. И что же за награду он у нее потребует? И кто такой этот дядя Гриша? И откуда взялся Артур? И еще вопрос: почему он так хорошо осведомлен о генеалогии семьи Лизы?

Но пока Лиза собиралась с духом, чтобы задать все эти вопросы, Артура и след простыл. Вот так буквально. Только что сидел перед ней за столом. А теперь его нет. И даже чашка вымыта и аккуратно поставлена донышком вверх на расстеленном на столе полотенце.

Лиза зачем-то задумчиво потыкала в дно чашки пальцем. Все ясно, Артур жуткий чистюля или… или он опасается оставить отпечатки своих пальцев у нее в квартире. Отсюда и чистоплотность. Лиза склонялась ко второму мнению. Ведь чайную ложку он тоже вымыл. А также протер ручки крана, которых касался своими пальцами.

И снова Лизу стали томить подозрения и опасения.

– Странный тип. И как он попал в мою квартиру?

Она осмотрела дверь. И ничего не поняла. Дверь как дверь. Все замки на месте. Как же вошел в ее квартиру этот Артур? И если он вошел, кто еще может войти? Догадок было много и все какие-то тревожные. Поэтому Лиза не нашла ничего лучше, чем позвонить Марише. Сначала было занято. Но потом подруга подняла трубку.

– С мужем объяснялась, – сказала она. – Он хотел знать, где я так поздно шляюсь.

– Ты ему рассказала про меня?

– Вот еще! Тогда он остатки покоя потеряет. Очередное расследование, это же его вконец доконает.

– Он просто за тебя беспокоится.

– Ясное дело, что беспокоится, – с нескрываемым удовольствием согласилась Мариша. – Он меня вообще-то очень любит.

– А ты?

– И я его тоже. И раз уж твоя Лариса велела мне его не расстраивать, то я постаралась придумать легенду побезопасней, почему явилась домой во втором часу ночи.

– И что ты ему сказала?

– Сказала, что была у своей мамы. Что у нее ремонт и она затопила нижних соседей. Что они страшно злые. И пришлось мне к ней ехать и с этими соседями объясняться.

– По-твоему, это его успокоит? – изумилась Лиза.

– Конечно, – бодро заверила ее Мариша. – По сравнению с теми историями, в которые я влипала раньше, протечка у мамы или даже целый потоп – это сущая ерунда.

– А вдруг он проверит?

– Что?

– Насчет потопа?

– Мама меня всегда поддержит.

– Мама – да. А соседи? Они подтвердят, что у них был потоп.

На некоторое время Мариша притормозила.

– С соседями – это я не до конца продумала, – призналась она наконец. – Придется их в самом деле немножко затопить. Как ты думаешь?

Лиза думала, что лучше не стоит.

– Ах да! А ты чего мне в такое время звонишь? – вдруг спохватилась Мариша. – Что случилось?

– Случилось. У меня в квартире был гость.

И Лиза подробно, ничего не утаивая, рассказала Марише про визит Артура, которого она обнаружила, выйдя из душа.

– Какой ужас! Это мог быть убийца!

– Почему сразу убийца?

– Потому что порядочные люди не пользуются отмычками, а звонят в дверь! Отмычками только преступники пользуются!

– Ну, не знаю. Он не был похож на преступника.

– Много ты понимаешь! Вот ты лучше скажи, кто такой этот тип? Откуда он взялся? Откуда он так много знает про тебя и твою семью?

Лиза окончательно растерялась.

– Может быть, он тоже какой-нибудь мой родственник? – предположила она.

– Похож?

– Ну, не так чтобы очень, но…

– Опиши мне его внешность, – потребовала Мариша.

– Ну… Средний рост, среднее телосложение. То есть не худой, но и не толстый. Волосы русые. Глаза светлые. Серые или голубые, я толком не разглядела.

– Шрама на переносице, надеюсь, нету?

Сердце у Лизы совершенно упало. Шрам был. Не совсем на переносице, а скорей сбоку на носу. Но при желании его можно было отнести и к переносице.

– Ау! Лиза! Что ты молчишь? Есть шрам или нету?

– Он у него совсем крохотный!

– Лиза! Ты с ума сошла! – завопила Мариша. – Это же был преступник! Тот самый, который крутился возле вашей квартиры. Тот, с кем ушла и пропала твоя Верунчик!

– Это простое совпадение.

– Таких совпадений не бывает. Это был преступник. Он уже наведался к Витальке, к Верунчику, а теперь пожаловал и по твою душу. Первый убит, вторая пропала. Выводы, что называется, делайте сами.

– Если бы он хотел причинить мне вред, то уже бы это сделал. А я, как ты слышишь, цела и невредима.

Это было верно. И Мариша слегка сбавила обороты.

– А чем вы занимались помимо того, что разговаривали?

– Чай пили.

– Чай?!

– Ну да. С пирожными.

– Откуда пирожные?

– Он их принес.

– Он?!

Теперь в голосе Мариши слышалось настоящее отчаяние.

– И ты уселась пить чай с этими подозрительными пирожными? Которые принес тебе невесть кто? Нет, ты точно сошла с ума!

– Думаешь, они были отравлены? Но ведь Артур тоже их ел! И потом, я не чувствую никакого недомогания.

– Еще не утро, – мрачно произнесла Мариша. – Бывают такие яды, что не сразу действуют. И скажи мне, напоив тебя чаем, он сразу же удрал?

– Да ну тебя! – выдавила из себя Лиза, ощущая, как у нее на лбу выступает холодный пот. – Напугала меня до полусмерти. Теперь я точно не засну.

– Вот что. Я еду к тебе.

– Зачем?

– Затем! Затем, что, если ты будешь умирать, хотя бы врача тебе вызову. Глядишь, и спасу7 твою молодую жизнь.

Мариша в самом деле примчалась очень быстро.

– Выглядишь ты неплохо, – осмотрев подругу, заявила она. – Но это еще ничего не значит. Так что ты ложись спать, а я буду бдеть у твоего ложа.

– Зачем? Зачем бдеть?

– Чтобы не пропустить момента, когда у тебя начнутся судороги и конвульсии, – невозмутимо заявила в ответ Мариша.

Эти слова так напугали Лизу, что хотя она и легла в кровать, но заснула далеко не сразу.

– Ты точно будешь бдеть? – спросила она у Мариши несколько раз подряд.

– Можешь не сомневаться. Глаз не сомкну! Сяду вот в это кресло и буду следить за твоим состоянием.

Постепенно Лиза слегка успокоилась. И вскоре в самом деле уснула.

Однако первое, что она увидела, проснувшись утром, была сладко дрыхнущая в кресле Мариша. Подруга укрылась мягким пушистым пледом. И посапывала носом, чему-то блаженно улыбаясь во сне.

– Мариша! – страшным голосом позвала ее Лиза. – Мариша!

– М-м-м!

– Мариша!

– Ну, что тебе?

– Я – жива!

– Вижу, – сонно произнесла Мариша, приоткрыв один глаз.

– И я себя прекрасно чувствую! Артур меня не отравил. Пирожные были в порядке.

Мариша потянулась и пробормотала:

– Что же, по этому поводу могу сказать только одно: чудеса в этом мире еще случаются.

– И никакого чуда! Просто он не собирался меня травить.

– А пришел тогда зачем? – снова зевнула Мариша.

Лиза хотела на нее обидеться. Что же она так плоха, что к ней мужчина среди ночи уже и в гости завалиться не может? Но потом подумала и обижаться не стала. В визите Артура в самом деле было очень мало от любовного свидания. Разве что вот этот его взгляд при прощании… Но Лиза взяла себя в руки и отогнала от себя романтические мысли.

Хватит с нее! Она любила Витальку, а он ее предал. Потом она запала… (Ну да, запала, чего уж тут душой кривить) на Толю, а он тоже оказался обманщиком. Третьего обмана она может и не пережить. Так что лучше даже и не рисковать. С ее-то везучестью!

И Лиза произнесла:

– Артур приходил ко мне не для того, чтобы отравить, он хотел просто поговорить. В частности, расспросить про моего дядю Гришу.

– Кстати, – оживилась Мариша. – А что это за страшная семейная тайна про твоего дядю?

– Говорю же, не знаю! Я о нем даже не слышала никогда!

– Не может быть, чтобы ни твоя мама, ни Верунчик никогда не упомянули бы о том, что у них есть брат.

– Поверь мне! Так и было. Ни разу не заикнулись!

– Попытайся вспомнить.

– Чего мне вспоминать, если не говорили. Думаешь, я могла пропустить мимо ушей, что у меня есть родной дядя?

– М-да… Странная история. А давай посмотрим в семейном архиве?

– Где?

– Альбом с фотографиями у вас есть?

– Ну… Есть вроде бы.

– Вот там и посмотрим.

– Я сто раз смотрела. Нету там никакого дяди Гриши.

– Еще раз посмотрим. Принеси. Что тебе жалко, что ли?

Жалко старого альбома Лизе не было. Она его принесла. И бухнула перед Маришей.

– Фу-у-у… Какой пыльный! Ты сюда сколько лет не заглядывала?

– Много, – вздохнула Лиза.

И, присев рядом с Маришей, она стала давать пояснения к имеющимся в альбоме фотографиям.

– Вот моя мама. А это Верунчик – моя тетя.

– Симпатичная. Волосы красивые.

– А это они обе еще со своими родителями. Как видишь, никакого мальчика Гриши тут нет.

– Дальше смотри. Что это за компания?

– Это Верунчик со своими студенческими друзьями. Как она тут хорошо выглядит! И длинные волосы ей идут! Не понимаю, зачем она в последнее время постригла их? А это вот свадьба моей мамы. Видишь, какую рожу тут скорчила Верунчик? Это она нарочно. Ей мой папа никогда особенно не нравился.

– Ты мне лучше про других людей на свадьбе поясняй, – потребовала Мариша, извлекая свадебную фотографию Лизиной мамы. – Свадьба сестры – ответственное мероприятие. Не может быть, чтобы этот твой дядя Гриша не явился на свадьбу.

– На похороны же не явился.

– Все равно рассказывай, кто тут есть кто.

Лиза начала исправно называть тех людей, кого она знала.

– Это мамины подруги. Она тогда работала в проектном бюро. Они оттуда. Это моя бабушка и ее тогдашний кавалер. Это…

– Ты мне про женщин и стариков не рассказывай! – решительно перебила ее Мариша. – Твоей маме, если судить по свадебной фотографии, лет двадцать – двадцать два. Бабушке от силы пятьдесят. Значит, ее брат Гриша вряд ли старше тридцати.

В данной возрастной категории насчитывалось пятеро мужчин. Своего отца Лиза отмела сразу же. Свидетеля тоже.

– Прекрасно помню, мама рассказывала, что свидетелем на их с папой свадьбе был приятель папы с его работы.

– Осталось трое. И кто из них может быть твоим дядей?

И подруги низко склонили головы, пытаясь найти ответ на эту загадку. Одного из молодых людей они решительно отвергли. Он был слегка негр. А Лизины дедушка и бабушка были чисто русскими людьми. Она из Новгородской, а он из Вологодской области.

– Теперь эти двое. Кто из них?

Обе оставшиеся кандидатуры были светловолосыми и вполне подходящими на роль Лизиного дяди Гриши.

– Нам нужен кто-то еще с этой фотографии, – наконец решительно покачала головой Мариша. – Для консультации. Кого ты посоветуешь?

– Реально добраться только до Верунчика.

– Ты хочешь сказать, не реально, – поправила ее Мариша. – Мы же не знаем, где она сейчас. Так что предлагай еще. Вот эти миленькие подружки из маминого проектного бюро. Они сохранились?

– Наверное. Не знаю. На маминых похоронах их не было.

– А кто был?

– Много народу.

– Из тех, кто был и на свадьбе.

– Верунчик.

– Опять двадцать пять! – с досадой воскликнула Мариша. – Договорились ведь уже! Верунчика в расчет не принимаем.

– Прости. С утра я не очень хорошо соображаю.

– Я тоже. Попьем кофейку?

– И пожуем чего-нибудь, – оживилась Лиза. – У меня еще вчерашние пирожные, которые Артур принес, остались. Будешь?

От пирожных Мариша отказалась. Мало ли что, береженного, как известно, Бог бережет. А Лиза съела целых три эклера с ванильным заварным кремом. И он благоприятно повлиял на ее умственные способности.

– Тетя Лена! – с торжеством выкрикнула Лиза. – Вот кто нам нужен! Тетя Лена нам обязательно поможет!

– А кто это?

– Мамина подруга. Правда, на свадьбе у мамы она не была. Болела, кажется. Но вообще-то они с мамой очень хорошо дружили. Еще с института.

– А телефон?

– И телефон ее у меня есть.

Лиза без труда дозвонилась до старой знакомой ее мамы. Тетя Лена быстро узнала, кто ей звонит. И немедленно рассыпалась в извинениях:

– Прости меня, Лизочка! Я так нехорошо с тобой поступила.

– Почему? – сначала искренне удивилась Лиза, а потом и испугалась, уже ожидая нового подвоха от злой судьбы.

– Ну, как же. С тех пор как умерла твоя мама, я к тебе даже и не заехала ни разу.

– Пустяки какие, тетя Лена! – с облегчением воскликнула Лиза. – У меня все было хорошо.

– Было? А что сейчас случилось?

– Понимаете… Много разного случилось. Тетя Лена, мы можем с вами поговорить откровенно?

– Ну, разумеется!

– И вы мне поможете?

– Чем смогу, обязательно помогу. Это же мой долг. Ты знаешь, твоя мама и я долгое время были лучшими подругами. Простить себе не могу, что не навещала тебя после ее смерти. Чувствую, что ты мне чего-то не договариваешь. Чем я могу тебе помочь?

– Расскажите мне про маминого брата.

Фонтан слов, который бил из тети Лены, внезапно пересох. И тетя Лена довольно долго молчала.

– Про какого брата? – пробормотала она наконец. – Лизочка, ты что-то путаешь.

– Про моего дядю Гришу. И я ничего не путаю! У меня был дядя! И где он сейчас?

На этот раз молчание длилось еще дольше. А потом тетя Лена взволнованно спросила:

– Откуда ты узнала? Кто тебе рассказал про Гришку?

– Так это правда? У мамы в самом деле был брат?

– Ну, разумеется, правда! – с раздражением произнесла тетя Лена.

– И куда он делся?

– Это очень долгая и нехорошая история.

– Все равно расскажите!

– Ты уверена, что хочешь ее услышать?

– Конечно!

– Но зачем тебе это нужно? – почти простонала женщина.

– Понимаете, тетя Лена, у меня есть подозрения, что все мои беды, которые на меня посыпались в последнее время, так или иначе связаны с этим человеком.

– Это исключено! Его нет в стране уже многие годы!

– И тем не менее я хочу все про него знать.

– Ну, все про твоего дядю Гришу, я думаю, тебе не рассказала бы даже твоя мать. А я тем более.

– Расскажите то, что знаете.

На этот раз тетя Лена молчала недолго.

– Ладно, – произнесла она. – Ты можешь сейчас ко мне подъехать?

– Конечно!
– Адрес еще помнишь? – невесело усмехнулась тетя Леня. – Смутно? Господи, стыдно-то как! Единственная дочь моей лучшей подруги и не помнит, где я живу. Записывай, Лизочка. И еще раз прости меня.

ГЛАВА 14

В путь подруги двинулись вдвоем. Марише, как и Лизе, не терпелось услышать историю про загадочного дядю Гришу, много лет назад исчезнувшего с горизонта Лизиной мамы. Да так основательно, что даже на свадебной фотографии его не оказалось.

– Не было Гришки на свадьбе у твоей матери! – решительно заявила тетя Лена. – Она бы скорее отменила свадьбу, чем пригласила на нее Гришку.

– Что же он такого натворил ужасного? Он был наркоманом?

Эту мысль тетя Лена решительно отвергла. Вообще она оказалась вполне симпатичной женщиной, правда, выглядевшей значительно старше своих пятидесяти пяти лет. Но в этом была виновата не столько она сама, сколько ее наследственность. Все женщины в семье у тети Лены выглядели вполне прилично до рождения своего первого ребенка. А затем в их организмах происходил какой-то загадочный сбой, и они начинали стремительно стареть.

Причем этого ребенка они могли родить как в шестнадцать, так и в тридцать шесть лет. Разницы никакой не было. Процесс старения запускался организмом с неотвратимостью падающего молота. И поделать было ничего нельзя. Впрочем, на здоровье и самочувствии тети Лены ни ее седые волосы, ни морщины никак не сказывались. Она была бодра, подвижна и вполне довольна жизнью.

Жила она в уютной двухкомнатной квартирке вместе со своим мужем. Двое ее детей уже давно выросли и жили своей собственной жизнью, не обременяя мать заботами о себе. Так что все свое свободное время тетя Лена и ее муж, будучи страстными садоводами и огородниками, проводили на загородном участке. Там у них стоял небольшой деревянный домик, который их собственные дети величали – «курятником», но которым их родители необычайно гордились.

Собственно говоря, в этом и заключалась вся теперешняя жизнь тети Лены. С ранней весны до поздней осени – приятные заботы о саде и огороде. А зимой подготовка посадочного материала на следующий год.

– Просто удивительно, что ты застала меня в городе, – сказала тетя Лена. – Обычно-то мы до самых холодов на даче обитаем.

Несмотря на многолетний опыт и старания деревья и цветы на участке у тети Лены частенько вымерзали. Так что покупка новых саженцев, луковиц и семян многолетников была актуальна всегда.

– Вот и в этом году все флоксы у меня вымерзли, – с огорчением сообщила Лизе тетя Лена. – А те, что я купила в магазине, совсем не годные. Прорастать никак не хотели. Насилу к середине лета выпустили несколько чахлых побегов. Наверное, тоже подмерзли. И клубники в этом году у нас своей тоже не было. Все кусты вымерзли. Остались одни усы. А от них урожай только в лучшем случае на следующий год получишь. И вишня тоже меня подвела. Ты знаешь, я купила новый сорт, так на него надеялась, а он взял и…

На этом месте Мариша не выдержала, досадливо зашипела и ущипнула Лизу за руку. Увлеченная своим рассказом тетя Лена ничего даже не заметила и продолжала говорить о горестях и радостях садовода. К последним относились ее пионы, за которыми к ней приходят все соседи, умоляя дать хотя бы крохотный побег. От пионов она перескочила к огурцам, побитым ранними заморозками. Но потом огурчики оклемались и порадовали хозяев удивительно богатым урожаем. И еще про какие-то растения и цветы, даже названия которых Лизе и Марише были незнакомы.

– Тетя Лена, – наконец удалось Лизе вклиниться в монолог подруги ее мамы. – Нам бы хотелось послушать про дядю Гришу.

– А? Что? Про кого? Ах да! Дядя Гриша…

Чувствовалось, что тема о дяде Грише увлекает тетю Лену совсем не так сильно, как о произрастающих в ее собственном саду растениях. Она даже не знала, с чего начать. Пришлось Лизе, задать наводящий вопрос:

– Почему мама так сильно его ненавидела? Он что, был вором или наркоманом?

– Твой дядя не был наркоманом.

– Тогда вором?

– Строго говоря, вором он тоже не был.

– Строго говоря? Что же это значит?

– Ну, сейчас бы его назвали предпринимателем.

Лиза помолчала, недоумевая в душе. Как такая черта характера ее дяди могла отвратить от него сестру?

– И в чем же заключалась его предприимчивость? – спросила она.

Тетя Лена глубоко вдохнула воздух, словно прыгун с трамплина перед ответственным прыжком. А потом заговорила:

– Гриша всегда рос странным и непохожим на других детей мальчиком. В советской стране, активно строящей коммунизм, такой психологии, как у него, просто не могло быть. Когда его сверстники в детском саду играли в кубики, он стремился выменять у них на эти кубики машинку, а потом на машинку и еще кубики, выменять уже грузовик, а желательно два или даже три. В любом случае к концу дня как-то так получалось, что все грузовики в группе принадлежали одному Грише. А другим детям приходилось платить ему конфетами за право провезти на грузовике свои кубики.

У мальчика был настоящий талант предпринимателя. Он умел угадывать, что его товарищам понадобится в следующую минуту. И как-то так всегда оказывалось, что та вещь, которая им позарез нужна, оказывалась именно у Гриши. С возрастом это его чутье еще больше обострилось. Он и сам не мог объяснить, откуда у него берется эта уверенность, что завтра в школе все будут сходить с ума по ярким фантикам от недавно появившихся в продаже прибалтийских конфет с мармеладной начинкой. А потом он знал, когда те же самые ребята не захотят и глядеть на цветные кусочки фольги, но зато будут бегать за блестящими пуговицами от солдатских шинелей.

Когда Гриша подрос, его махинации выросли вместе с ним. Он умело торговал джинсами, футболками с яркими надписями и даже иностранными сигаретами. На последних он и попался.

– Скандал был просто жуткий! – воскликнула тетя Лена. – Чудовищный! Неслыханный! И по тем временам он грозил Григорию если не судебным разбирательством, то исключением из школы.

Отцу малолетнего правонарушителя пришлось пустить в ход все свои связи. Гришка отделался исключением из школы на месяц, его родители получили строгие выговоры без занесения в личное дело. Тем не менее репутация семьи изрядно пострадала. Никто не понимал, как порядочные советские люди могли взрастить такого выродка и спекулянта.

А Гришка продолжал торговать. Это было сильней его желания быть хорошим мальчиком и отрадой родителей. Торговля была у него в крови. Она была его второй натурой. И надо сказать, он всегда получал прибыль. И очень неплохую. К шестнадцати годам у него не было ни одной неудачной сделки, в которой он не получил бы прибыль хотя бы в двукратном размере.

Исключения составляли те сделки, о которых становилось известно директору или учителям. Тут уж Гришка нес сокрушительные потери. Но от страсти торговать это его не излечивало.

– Именно тогда твоя мама и начала понемногу ненавидеть старшего брата, – сказала тетя Лена. – Она-то была отличницей и примером для всей школы. А тут такой брат! Черное пятно на репутации лучшей ученицы школы.

Из-за Григория его сестре не дали золотую медаль, которую она, безусловно, заслуживала.

– Мы бы рады, – разводили руками учителя. – Но твой брат… Ваша семья не внушает педагогическому совету никакого доверия.

Каким образом доверие кучки высоконравственных идиотов могло влиять на объективную оценку ее знаний, отвергнутая золотая медалистка так и не поняла. Она просто приняла к сведению, что из-за брата она не сможет получить то, о чем всегда мечтала. Что ей и серебряная-то медаль, скорей всего, не светит. Так оно и случилось. И сестра почти возненавидела брата.

– А твоему дяде и горя было мало. Он ушел из дома родителей, устроился на какую-то сомнительную работу грузчиком, где вместо него работал какой-то забулдыга, а где бывал Григорий на самом деле, чем занимался в свое рабочее время, никто из его родни даже не знал.

А потом грянул гром. В квартиру, где жили родители Григория и две его младшие сестры, явились с обыском. Это был уже настоящий позор. На весь дом, на весь район, на весь город. В квартире появились понятые, которые со скорбными лицами наблюдали за замершими от нового несчастья соседями. И тихонько перешептывались, что вот вроде бы приличные люди, а оказывается…

Что искали оперативники, ни Верунчик, ни ее сестра, ни их родители так и не поняли. Но менты нашли золото. И не просто золото, а золотой песок и самородки, которых у обычного человека оказаться не могло.

– Мы знаем, что это не ваше, – успокоили они пораженных родителей Григория. – Мы также знаем, что это оставил у вас в доме ваш сын. И в связи с этим хотели бы знать, где мы можем его найти?

У Отца стало плохо с сердцем. Ему вызвали врача. А мать, разрываясь между мужем и следователем, поспешно продиктовала тому адрес, по которому жил ее сын. Но следователь остался недоволен.

– Этот адрес у меня уже есть. Григорий там больше не живет.

– Но я ничего не знаю!

– Вспомните! Или мы будем вынуждены задержать вас и препроводить в отделение для допроса. Как ни крути, но золото и самородки найдены именно в вашей квартире. Вам и отвечать.

Надо же такому случиться, что именно в этот злополучный вечер милая Верунчик привел в дом своего жениха – знакомиться со своей семьей. Нетрудно догадаться, как отреагировал молодой человек, услышав, что собирается связать свою жизнь если не с уголовницей, то с девушкой из криминальной среды. И напрасно Верунчик и ее сестра пытались вразумить труса. Тот ничего не желал слушать. И удрал при первой же возможности, заявив на прощанье Верунчику, чтобы та и не думала искать с ним встреч.

Конец этой истории был плачевным. Отец так и не оправился от приступа, который с ним случился. И вскоре умер. Как думали сестры, не столько от болезни, сколько от позора. Верунчику так и не удалось помириться со своим женихом.

Шли годы. О Григории не было ни слуху ни духу. И вся семья уже начала потихоньку надеяться, что так будет всегда.

– То есть в это верили Верунчик и ее мама, – тут же поправилась тетя Лена. – Но твоя мама, Лизочка, всегда твердила, что Григорий еще даст о себе знать. И им всем от этого мало не покажется.

Так оно и оказалось. Правда, сам Гриша в доме больше не появился. Вместо него пришли странные, очень серьезные люди в строгих костюмах и начали расспрашивать перепуганных женщин о Григории. Обыска они не устраивали, понятых не вызывали, но отчего-то трем женщинам стало в их присутствии совсем худо.

Это была уже не милиция, это была Служба государственной безопасности. И знакомство с такими людьми не могло закончиться ничем хорошим. Так оно и оказалось.

– А что случилось? – дрожащим голосом спросила мать у этих людей.

Лучше бы она этого и не делала!

– Ваш сын бежал из страны! – сурово зыркнув на нее, все же поведал ей один из сотрудников. – Три дня назад, он незаконно пересек границу советского государства и попросил политического убежища в Голландии.

– В Голландии? Но… Но как ему это удалось?

На этот вопрос ей никто не ответил.

– Лучше скажите, как вам удалось вырастить такого негодяя? Что же это за семья, в ней вырос предатель?

Мать промолчала. Молчали и гости. Их молчание было столь мрачным и выразительным, что сестры похолодели от ужаса.

А тетя Лена продолжила говорить:

– Твоя мама как раз в то время, отказавшись от личной жизни, которая у нее не складывалась, хотела вступить в партию. Были уже написаны все рекомендации, сданы документы, но после побега Григория из страны нечего было и думать о вступлении в партию.

Лизиной маме так прямо и заявили. Член ее семьи опозорил страну, так что и она паршивая овца в стаде. И такой навсегда останется.

– Вот тогда твоя мама и возненавидела брата окончательно, – сказала тетя Лена. – Именно она настояла на том, чтобы никто и никогда не упоминал даже его имени. Выкинули все его фотографии из альбома, в том числе и детские.

И тетя Леня замолчала, видимо, полагая, что сказала все.

Некоторое время Лиза и Мариша переваривали эту историю. Подумать только, как до нелепости трагически иной раз складываются судьбы людей. Родись этот Григорий на десять-двадцать лет позднее, никому бы и в голову не пришло назвать его вором и преступником. Подумаешь, джинсами торговал в школе. Не наркотики ведь! Подумаешь, уехал из страны, так ведь это его личное дело. И ничего позорного тут нет.

Правда, оставался неясным момент с золотым песком и самородками. Насколько известно, добыча золота до сих пор является монополией государства. И если какие-то компании и получают лицензию на добычу драгоценного металла из недр земли, то деятельность таких компаний проходит под самым жестким контролем со стороны государства. А уж при советской власти такое просто было невозможно. Однако каким-то образом золото и песок у Григория оказались. Видимо, он был связан с «черными» золотодобытчиками, копающими и промывающими золотой песок на свой страх и риск, а потом нелегально сбывающими добытое.

– А что было с моим дядей потом?

– Потом?..

– Да, потом. Куда делся дядя Гриша после побега из страны?

Долгое время от Григория не было ни слуху ни духу. Оно и понятно, мать его умерла, а сестры были слишком злы на брата. Но когда маленькой Лизе исполнилось три годика, к тете Лене примчалась ее подруга. Тетя Лена открыла дверь и вначале не узнала стоящую на пороге женщину.

– Твоя мать была страшно напугана. Несла страшную чепуху. Я даже сначала не могла ее понять.

И она плакала. Так что тетя Лена вначале даже испугалась, не случилось ли чего-то с ребенком. Но оказалось, что Лиза здорова и находится в детском садике, откуда ее должен был забрать сегодня отец.

– Пусть хоть разок выполнит свои отцовские обязанности. А я к тебе! Мне нужно с тобой посоветоваться.

Тетя Лена кивнула. И наконец услышала, в чем дело.

– ОН прислал мне письмо!

– Кто?

– Григорий! Гришка! Мой брат!

– Да ты что? – удивилась тетя Лена. – Он жив?

– Жив. И насколько можно судить по этому письму, вполне благополучен.

На самом деле письмо было скорее запиской. Без обратного адреса. И пришло оно не по почте, а было передано Лизиной матери через третьи руки. Несмотря на явное «потепление» политического климата в стране, до послеперестроечной вседозволенности было еще далеко.

– На самом деле он уже не там, не в Нидерландах. Он перебрался в Австралию.

– И что же он там делает?

– Процветает. Торгует всем, чем придется. И ему сопутствует удача. Представляешь, он купил собственный дом. О машине и говорить нечего.

Лизина мама была настроена мрачно. Мысль о том, что у ее преступного брата имеется шикарный собственный дом с бассейном, гаражом, садом и прочее и прочее ошеломила ее. Она считала, что он не заслуживает ничего подобного. Проходимцу, жулику место в тюрьме, а он там процветает, он там не преступник. Это же несправедливо!

Именно такой жизненной позиции она и придерживалась до конца своих дней. И чтобы оградить единственное чадо от тлетворного влияния дядюшки, она запретила всем своим близким и друзьям даже упоминать об этом человеке. Неизменно рвала его письма. И никогда не отвечала на его звонки. А если и отвечала, то исключительно грубостью, когда Лизы не было рядом, и девочка не могла услышать и заинтересоваться странными телефонными разговорами с Австралией.

Тем не менее Григорий не оставлял попыток помириться с сестрами. Он звонил и Верунчику. Писал ей. Но Верунчику было просто не до брата. Она увлеченно меняла мужей словно перчатки. Он ее в этом не одобрял. Как ни странно, при всей своей неспокойной жизни, полной приключений и азарта, Григорий придерживался очень строгих взглядов на семью и семейные отношения. Так что со своей второй сестрой у Григория дружбы и примирения тоже не получилось. Верунчик была слишком легкомысленна, чтобы воспринимать советы Григория. А тот злился и переживал.

– Сам-то Григорий так и не женился. Ему было уже под шестьдесят, когда твоя мама последний раз упомянула о нем. А жены у него все еще не было.

– Никогда?

– То есть была у него одна девушка. Но она, на его взгляд, повела себя слишком легкомысленно. А легкомыслия в женщинах твой дядя не одобрял. Поэтому с невестой он расстался по их обоюдному согласию.

Наследников, насколько могла знать тетя Лена, у Григория тоже не имелось. Так что теперь Лизе и Марише стало более или меняя понятно, откуда к Лизиным ногам могла прибиться золотая река.

– Если у тебя есть дядя в Австралии и он одинок и страшно богат, то ты являешься его потенциальной наследницей, – заметила Мариша. – Ты и Верунчик. Других претендентов не имеется. Во всяком случае, в России точно их нет.

Лиза кивнула. Постепенно у нее в голове тоже прояснялось. Да, похоже, все события последних дней как-то связаны с этим неизвестным ей дядей Гришей.

– Ну, как? – спросила тем временем тетя Лена у Лизочки. – Я тебе помогла?

– Очень! Спасибо вам огромное!

– Не знаю, чем уж я так тебе помогла. Но если вспомню что-нибудь еще, обязательно тебе позвоню, – кивнула польщенная ее похвалой женщина.

После разговора с подругой Лизиной мамы, Мариша могла уже смело отправляться к нотариусу Израилю Соломоновичу. Она уже примерно представляла, о чем может пойти у них разговор. И мысленно была готова к нему.

Единственное, к чему она не подготовилась, это была личность нотариуса. Он оказался вовсе не пузатым старичком, а молодым мужчиной лет тридцати пяти, с буйной тщательно подстриженной шевелюрой, огромным породистым носом и статной фигурой странника в пустыне. Глядя на этого мужчину, невольно приходили на память строки о Моисее и его народе, которого он долго водил по пустыне в поисках Земли обетованной.

У Мариши даже дух захватило, когда она его увидела. Вначале она даже не поверила нотариусу.

– Вы и есть Израиль Соломонович? – допытывалась она у него. – В самом деле?

– Совершенно точно. Единственный Израиль Соломонович в нашей забытой богом конторе. Еще у нас есть Соломон Яковлевич, так это не я. Вы к нему?

– Нет-нет! К вам.

– И по какому вопросу?

Мариша все еще не пришла в себя. И бухнула первое, что ей пришло в голову.

– А почему вы Израиль?

– Шутка моих патриотически настроенных родителей. Раньше-то меня звали Игорем, а папу Сергеем. Но когда мои папа с мамой решили перебраться на свою историческую родину, я в один миг стал Израилем, а папа – Соломоном.

Пока нотариус болтал, Мариша рассматривала контору. Израиль Соломонович явно поскромничал, назвав ее забытым богом местом. Контора пользовалась большой популярностью. Народу в ней толкалось великое множество. Озабоченные дяденьки и тетеньки с толстыми пальцами, унизанными дорогими кольцами, решали деловые вопросы. Породистые молодые стервы, прибывшие, чтобы узнать насчет вхождения в права наследства после богатых бабушек или мужей, жеманно хихикали и настойчиво допытывались, так сколько же они получат после уплаты всех налогов и можно ли эти самые налоги сократить, а если можно, то каким образом. И были суетливые молодые люди, при одном взгляде на которых становилось совершенно ясно, что делишки, которые они затевают, с явным душком.

– У вас тут очень оживленно.

– Хотите, я приглашу вас в местечко потише?! – немедленно откликнулся Израиль Соломонович.

Ничего такого Мариша и в голове не держала. Но теперь подумала, а почему бы и нет?

– Тут неподалеку есть одно чудное маленькое кафе. Правда, там готовят кошерную пищу. Как вы относитесь к кошерной пище?

Мариша относилась к пище вообще положительно. А уж кошерная она там будет, рыбная или какая-то другая, ей в данный момент было без разницы. Есть хотелось ужасно. Правда, тетя Лена угостила подруг собственным малиновым компотом, который был очень вкусен и ароматен, но это было так удручающе давно!

К тому же Мариша не видела ничего плохого в кошерной пище. Не могла же вся древняя иудейская нация за столько лет ошибаться. А ведь кошерную пищу они употребляли с давних времен. И посмотрите на них, живут и процветают. Это ли не основание для того, чтобы отдать этой кухне предпочтение?

Мариша знала об особенностях еврейской кухни лишь то, что там существует строжайшее разделение на мясные и молочные продукты. То есть никакой говядины со сметанно-сливочным соусом и никаких молочных сосисок кошерная кухня не допускает.

Причем запрет действовал с такой строгостью, что даже посуда для приготовления мясной и молочной пищи бралась раздельная. И в израильских столовых общепита для молочной пищи тарелки были одного цвета – допустим, желтого. А для мясных блюд брались уже другие тарелки, допустим, голубого или синего цвета. Но ни при каких обстоятельствах эта посуда не смешивалась. И даже в каждом уважающем себя израильском доме было две мойки – для мясной и для молочной посуды.

Этот запрет был обусловлен особыми климатическими условиями пустыни. Молочные и мясные бактерии, смешиваясь, могли вызвать кишечные расстройства у жителей пустыни. Поэтому когда-то и было принято раздельное употребление мясной и молочной пищи. За долгие годы эта рекомендация достигла абсурда. И приняла религиозную форму, которой надлежало следовать неукоснительно.

Кроме того, яйца в пищу употреблялись исключительно от наседок, которые не имели дела с противоположным полом. Чтобы исключить вероятность съесть вместе с яйцом крохотного зародыша. Но честное слово, это лучше, чем хрустеть жареными в масле довольно жесткими кузнечиками или жевать гусениц. Да и к осьминогам, кальмарам и прочим морским обитателям Мариша относилась настороженно. Но ничего подобного кошерная кухня не предусматривала.

Израиль Соломонович, который настоял, чтобы Мариша звала его Игорем, привел ее в чудное маленькое кафе. Нотариуса тут явно знали, потому что перед ним немедленно появилась стройная приветливо улыбающаяся официанточка.

– Рады вас видеть. Ваш столик вас ждет.

Столик находился у самого окна. Рядом с ним стояла огромная пальма в деревянной кадке. Чуть дальше журчал крохотный фонтанчик, а вся обстановка была стилизована под пещеру в пустыне.

– Тут очень мило.

– Мило. Но еще и вкусно. Что вы будете кушать?

Названия ровным счетом ничего не сказали Марише. Поэтому она улыбнулась и вернула меню нотариусу.

– Закажите за меня.

– С удовольствием.

– Впрочем, у меня есть одно пожелание.

– Говорите!

– За обед плачу я.

Израиль Соломонович, он же Игорь обиделся до глубины души.

– Мариша! Как вы можете? Вы меня оскорбляете как мужчину и человека!

– Почему? Это же я пришла к вам за советом. Значит, все честно. Вы мне совет, я вам обед. Разве нотариусам за их работу не полагается гонорар?

– Общение с вами – это не работа, а сущее удовольствие.

– Тогда я не стану ничего есть!

– И очень меня этим огорчите. Вы должны поесть.

– Тогда я заплачу.

– Это невозможно. И мало того, если вы не будете есть, то вынудите голодать и меня. А я очень рассчитывал на то, чтобы перекусить немного.

Нотариус держался стойко. Он не хотел от Мариши ее денег. Решительно и категорически. И отказывался от них так упорно, что в конце концов Мариша сдалась. Вот и верь после этого в сказки о феноменальной скупости этих людей!

– Так что же вы хотите узнать? – спросил нотариус у Мариши, когда обед был заказан, принесен и съеден.

Мариша даже не поняла, что она ела. Но что-то восхитительно острое и овощное, что надо было подбирать из глубокой тарелки куском белого мякиша.

– М-м-м… Узнать? Ах да, скажите, вы ведь ведете дела о наследстве?

– Я специалист широкого профиля, – кивнул Игорь. – Есть в моей практике и дела о наследовании. Разумеется, если они подпадают под понятие – международные. Впрочем, если вам угодно, то лично для вас я мог бы…

– Нет-нет, – перебила его Мариша. – Не надо никаких жертв.

Она уже поняла, что страшно нравится нотариусу. Что он сделает ради нее если не все, то очень многое. Но вот вопрос, а вдруг нотариус замешан в эту некрасивую историю, случившуюся с Лизой? Тогда он всячески будет отрицать свое знакомство с ее мужем, с ней самой и с пострадавшей Эмилией.

И Мариша решила зайти с конца.

– Вы даже не спросили, откуда у меня ваша визитка, – с укором произнесла она.

– Моя визитка? Если честно, то да, не спросил.

– Вот видите!

– Я даже не предполагал, что она у вас вообще есть.

– А как же я вас тогда нашла?

– Мое имя есть в справочнике, – спокойно пояснил ей Игорь.

Мариша замолчала, но ненадолго. Долго она вообще редко молчала.

– Вашу визитку мне дала Эмилия.

– Кто?

– Она является директрисой похоронного агентства «Последний путь».

– А-а-а… Да, да. Помню эту роскошную даму.

– И давно вы виделись с ней в последний раз?

Мариша показалось или нотариус в самом деле заколебался? Может быть, и показалось. Но этого легкого сомнения было достаточно, чтобы Мариша насторожилась. Конечно, Израиль Соломонович очень мил и накормил ее прекрасным обедом, но… но, как известно, дружба дружбой, а денежки врозь. У нее нет никаких оснований доверять этому типу.

Вот и сейчас Мариша поглядывала на пышно завязанный шелковый галстук нотариуса, на драгоценную булавку с алмазом, которая была воткнута в этот галстук, на золотой, очень красивый перстень, надетый на смуглый мизинец нотариуса, на его лаковые штиблеты и думала, что все эти вещи стоят денег, и немалых. Да и обед, насколько смогла подсмотреть Мариша, в этом кафе был удовольствием не из самых дешевых.

А Израиль Соломонович обедал тут каждый день. Нотариусам так хорошо платят? Или у ее знакомого имеется дополнительный источник доходов? И имя ему Эмилия?

– Вы знаете, я ведь вас спрашиваю про Эмилию, потому что она умерла.

Вот тут нотариуса проняло по-настоящему. Он даже задергался, словно по нему пропустили приличный заряд электрического тока. Его высокий лоб моментально вспотел. И нотариусу пришлось промокнуть его шелковым белоснежным носовым платком.

– У… умерла. В самом деле?

– Точно.

– Отчего же она умерла? Такая молодая женщина. Вроде бы и не болела ничем.

– Она и не болела. Это я неверно выразилась. Она не умерла. Ее… ее убили!

Теперь Израиль Соломонович задергался словно живой карась на раскаленной сковородке. Мариша даже встревожилась. Не хватит ли нотариуса кондрашка? Так близко он принял к сердцу весть о гибели Эмилии. Верней о том, что она умерла не своей смертью. Он даже говорить не мог. Но потом все же прошептал совершенно побелевшими губами:

– Как? Скажите мне, как это произошло? На нее напали на улице? Изнасиловали? Ограбили?

Настроение у Мариши стремительно портилось все больше. И она мрачно ответила нотариусу:

– Нет. Она была убита в собственном доме. Из вещей ничего не пропало.

– Какой ужас!

– Вот именно, – кивнула Мариша, которой окончательно стало ясно, что с нотариусом не все чисто, и теперь она собиралась вдохновенно врать, что не составляло ей никакого труда. – Представляете, мой ужас, когда я узнала? У меня почил дедушка. Я приехала к Эмилии, потому что она всегда занимается в нашей семье подобного рода делами. И что я узнаю? Мало того, что теперь придется довериться каким-то малограмотным выскочкам, которые вовсе не факт, что отправят дедушку в последний путь с приличествующим его положению комфортом, так еще и визитку вашу пришлось самой искать.

– Где искать?

– На рабочем столе у Эмилии.

Но нотариус уже потерял интерес к Эмилии. И аппетит он тоже потерял. Он куда-то рвался. Да так сильно, что даже не доел фруктовый десерт, который им принесли в этот момент.

– Извините меня миллион раз, но мне надо бежать!

И в самом деле побежал. Но напрасно он думал, что Мариша останется набивать себе живот орехами и медом с фруктами. Во-первых, она уже наелась. Во-вторых, не любила мед. А в-третьих, не наедаться же она сюда явилась. Сладкое вредно для фигуры, а после обильной еды лучше хорошенько подвигаться.

Кажется, Израиль Соломонович тоже был озабочен своей фигурой. Во всяком случае, с прижатой к уху трубкой и вытаращенными глазами, он пронесся перед окном кафе, в котором еще сидела Мариша, так быстро, что дал бы фору любому олимпийскому спортсмену.

– И куда же это мы так спешим?

И, скомкав салфетку, Мариша выскочила следом за нотариусом. Она пребывала в отличной спортивной форме. И небольшая пробежка после обеда была ей только на пользу. К тому же и Израиль Соломонович, дав хороший рывок, быстро выдохся. И теперь двигался шагом, время от времени извлекая из кармана носовой платок и вытирая им лицо. Делать это ему приходилось настолько часто, что платок уже весь посерел от пота. И теперь напоминал не знамя сдающегося в плен, а просто грязный кусок тряпки.

Время от времени Израиль Соломонович подносил к уху сотовый телефон и что-то раздраженно говорил в него. После этого он менял маршрут, каждый раз раздражаясь все больше и больше.

Маршрут меняет. Ищет место встречи. Ищет и не находит.

Впрочем, через две улицы Израиль Соломонович наконец-то угомонился. Он перешел дорогу и встал на якорь возле небольшого подвальчика. И, нервно оглядываясь по сторонам, стал кого-то ждать. Чтобы не быть рассекреченной, Марише даже пришлось спрятаться за какую-то тумбу с афишами. Не очень удобное место. Да и располагалось оно довольно далеко от нотариуса. Но ближе подходить Мариша опасалась.

И выглядывая из своего укрытия, она увидела, как к Израилю Соломновичу подошла какая-то миниатюрная дамочка средних лет в элегантном брючном костюмчике. Лица дамочки Марише с такого расстояния было никак не разглядеть. Она могла видеть, что дамочка рыжая, и только. Не такая рыжая, какой была покойная Эмилия, но тоже достаточно рыжая. Родственница? Сестра покойной Эмилии?

– Эх, бинокль бы сюда!

Да и подслушать, о чем идет речь у нотариуса и его знакомой, тоже бы не помешало. Почему-то Мариша была уверена, что разговаривают они про покойную Эмилию. И Мариша в очередной раз укорила себя за то, что плохо подготовилась к встрече с подозреваемым. Надо было и бинокль прихватить, и подслушивающее устройство изловчиться и ткнуть в шикарный костюм Израиля Соломоновича. Тем более что времени у нее для этого было больше чем достаточно.

Мариша вся извелась, пытаясь догадаться, о чем разговаривает парочка. А разговор у этих двоих – нотариуса и его рыжей знакомой, был более чем бурный. Нотариус размахивал руками. Рыжая дамочка от него не отставала. И один раз даже стукнула нотариуса черным чемоданчиком, который держала в руках. Чемоданчик был с острыми краями, так что бедняга нотариус даже согнулся пополам. Но быстро пришел в себя и снова что-то заговорил.

– Мальчик! Мальчик, иди сюда! Ты мне нужен!
Мариша схватила за руку проходившего мимо нее пацаненка лет двенадцати. Шкодливое выражение лица и быстрые глазенки наводили на мысль, что перед ней большой плут. А торчащий из кармашка сотовый телефон, слишком дорогой для такой малявки, лишь подтверждал эту догадку. Плут, и к тому же плут изрядный.
– Подслушать, о чем эти двое болтают между собой? – изумился пацан, когда Мариша изложила ему свою просьбу. – Вы что, тетенька? На что вы меня бесплатно толкаете?

Ключевым словом в этой тираде было, разумеется, «бесплатно».

– И вовсе не бесплатно, – возмутилась Мариша. – Я дам тебе сто рублей.

– Триста.

– Хорошо, триста! Только поторопись.

– Задаток вперед.

Мариша сунула мальчишке сторублевку. И он наконец направился к нотариусу и рыжей дамочке. Неподалеку от них он замер, пристально изучая дисплей своего телефона. А потом присел и принялся ковыряться в кроссовке. Не слишком удачный маневр, но для такого шкета вполне сойдет.

Нотариус и рыжая дамочка ссорились недолго. То ли появление засланного Маришей казачка спугнуло их, то ли они уже все обсудили. Только они о чем-то еще немного поговорили и разошлись в разные стороны.

Когда нотариус скрылся за поворотом, Мариша вышла из-за тумбы и замахала рукой, призывая к себе своего лазутчика. Но он выглядел каким-то странным. Озабоченным и встревоженным одновременно. А когда все же перешел дорогу и вновь оказался возле Мариши, заговорил с ней совсем другим тоном.

– Вот что, либо вы прибавляете мне за работу, либо забирайте свою сотню и до свидания.

– Эй, ты чего? – растерялась Мариша. – Мы же договорились с тобой! Уговор дороже денег!

– Был уговор. Верно. Только я ведь думал, что вы мужа с любовницей застукали. Поэтому и согласился за такие смешные деньги помочь.

– Мужа? С любовницей?

– А то! У меня у самого батя от маманьки, знаете как гуляет? Страшное дело. Она по нему убивается, слезы льет, а ему по фиг. Вот и у вас такой вид был, что я вас пожалел. А, оказывается, зря. Этот мужик никакой он вам не муж. И та рыжая она ему никакая не любовница.

– Ну и что?

– А то! И говорили они про такие вещи, что прибавить надо!

– Сколько же ты хочешь?

– Тысячу.

– Тысячу? – ахнула Мариша.

– И это еще по-божески. Хотите узнать, где и во сколько сегодня эти двое будут снова встречаться, платите. А нет, так берите свою сотню, и я пошел.

– Нет-нет, – заторопилась Мариша. – Возьми деньги!

Бумажки исчезли в кармане у малолетнего вымогателя так быстро, что Мариша даже удивилась. А были ли эти две бумажки по пятьсот рублей? Или ей показалось?

– Эти двое никакие не любовники, – начал объяснять парнишка. – И ссора у них была не любовная. Я так понял, что одну их знакомую бабу шмякнули. И этот мужик очень перетрусил по этому поводу. Так и напрыгивал на ту рыжую стерву. Все кричал: «Ты меня в это дело втравила, ты и вытаскивай!»

– А она?

– Она тоже в долгу не оставалась. Заявила, что мужик с этого дела свой процент поиметь собирался. И то, что девчонка до сих пор жива, а эта их общая знакомая – Эмилия, наоборот, нет, еще ничего не значит.

– А еще что?

– Еще мужик торговаться с этой бабой начал. Дескать, дело слишком рискованным оказалось. Труп появился. Ему процент маленьким кажется. Прибавить надо.

– А она?

– Она сказала, что должна подумать. Что это не только от нее зависит. И назначила этому мужику новую встречу.

– Где? Когда?

– Сегодня в восемь вечера. На «Сенной площади». Прямо напротив входа в «Пик». Знаете, где это?

Мариша знала.

– Вот там они и будут договариваться окончательно. Если хотите, сходите и послушайте. Глядишь, чего и услышите.

Но Мариша не торопилась отпустить парнишку.

– За ту тысячу, что ты от меня получил, расскажи еще чего-нибудь! – потребовала она у него. – Опиши, как выглядела эта женщина?

– Маленькая, нос тоже маленький, но острый, глаза злые. Сама из себя не красавица, но мужики именно на таких и западают.

– Тебе-то откуда знать?

– Знаю. Мой батя, как заводит себе очередную пассию, так я иду и смотрю. И всегда точно знаю, долго у него это с ней продлится или не очень.

– И что же?

– Так вот с этой рыжей бабой в парике мой бы батя не больше месяца выдержал. Потому что хотя она и стерва, но не из тех, которые мужика могут надолго при себе удержать. Ясно вам?

– Ясно. А почему ты сказал, что она в парике?

– Потому что так оно и есть! Это вы уж мне поверьте. Я за эти годы столько разных красавиц, с которыми мой батя хороводился, повидал, что теперь в женской красоте разбираюсь.

И мальчишка, выдернув руку из пальцев Мариши, насвистывая, пошел прочь. Кажется, он был собой очень доволен. А вот она еще очень долго стояла на месте и ошарашенно глядела вслед этому малолетке, который так не по-детски разбирался во взрослых проблемах. Что это? Особенность всего нового поколения, воспитанного на Интернете, рекламе и разнузданных телевизионных телепередачах, или личная драма этого маленького человечка, которого поведение родителей слишком рано сделало взрослым?

Так и не разобравшись толком, Мариша двинулась к себе домой. В одном она была уверена твердо: своего собственного ребенка она уж постарается воспитать так, чтобы он никогда не стал похож на этого мальчишку.

ГЛАВА 15

Мероприятие по выведению на чистую воду коварного нотариуса и его сообщницы было решено проводить прямо на «Сенной площади».

– Так они и расколются!

– Может быть, сразу и не получится. Но я уверена, что у этого нотариуса рыльце в пушку. Иначе, чего бы он стал так паниковать по поводу смерти Эмилии?

В условленном месте подруги были за полчаса до назначенного времени.

– Осмотримся, устроимся. Слежка за подозреваемыми – это дело непростое. Особенно когда имеешь под рукой такой минимум снаряжения.

Говоря о снаряжении, Мариша имела в виду небольшое устройство, которое представляло собой трубку с раструбом и электронной начинкой, скрытой внутри. При некотором везении, направив трубку в нужном направлении, можно было подслушать, о чем говорят люди на расстоянии до ста метров.

– Но эта штуковина хорошо действует, когда объект находится на природе, за городом или в одиночестве. А как она поведет себя в людном месте, понятия не имею.

Пока не было видно ни нотариуса, ни его рыжей сообщницы. И Мариша решила проверить аппаратуру в действии. Она заняла эту штуковину у одного своего знакомого много лет назад. Заняла, да так и не удосужилась отдать. И вовсе не потому, что была такой жадной или непорядочной. Просто этот ее знакомый он… как бы это помягче выразиться, занимался не совсем благовидными делишками. Попросту говоря, был квартирным вором.

Подслушивающая аппаратура давала ему немалое преимущество, позволяя обходиться без наводчиков. Он подслушивал разговоры проживающих в облюбованной им квартире граждан. И вскоре выяснял, имеются ли в доме ценности и деньги. А если имеются, то в каком количестве и где спрятаны. Бизнес его поэтому продвигался отлично. Он даже прикупил себе новую аппаратуру для подслушивания, куда более совершенную. А эту презентовал Марише.

– У тебя был друг – вор? – ужаснулась Лиза, когда Мариша изложила ей эту историю. – И ты с ним…

– Ничего подобного! До этого у нас еще дело не дошло.

– Но он…

– Он только надеялся, что у нас с ним все сладится. Поэтому и штуковину эту мне дал.

– Подарил? – уточнила Лиза, все еще борясь с охватившей ее брезгливостью.

– Дал на время. Мне было интересно, как она действует. И я ее у него попросила. Я ведь не знала, для каких целей он ее использует!

– Так ты не знала, что он вор? – с облегчением спросила Лиза.

– Конечно, нет. Или ты считаешь, что я стала бы общаться с воришкой?

– Нет, но как же ты тогда узнала?

– А очень просто. Когда я захотела ему вернуть эту штукенцию, то позвонила на трубку. Вот тогда-то и выяснилось, что я смогу вернуть своему знакомому его имущество никак не раньше, чем лет через восемь.

– Так его посадили?

– Поймали и посадили, – с удовольствием подтвердила Мариша. – Новая аппаратура не принесла ему удачи. Из этой истории можно даже сделать вывод.

– Какой?

– Никогда не стоит наглеть.

И Мариша принялась деловито накручивать какие-то ручки и жать на кнопочки.

– К этой штукенции прилагалась еще инструкция, – пояснила она Лизе. – Но она куда-то потерялась. Так что нам придется действовать на авось.

Честно сказать, на авось получалось плохо. Мариша нацелилась на парочку юных влюбленных, которые самозабвенно ссорились возле мусорной урны. Даже издалека было видно, что они вовсю орут друг на друга. Но странная штукенция вместо их ссоры, транслировала только чьи-то предсмертные хрипы, а еще из раструба доносились обрывки чьих-то вполне мирных разговоров.

– Может быть, она испортилась?

– Ах, не говори ты мне под руку!

Лиза послушно замолчала и стала смотреть в окно.

– Боже! – воскликнула она внезапно. – А этот тут откуда взялся?

– Кто?

– Толя.

– Какой Толя? – рассеянно отозвалась Мариша, все еще борясь со зловредной техникой.

– Ну, Толя! Помнишь, я тебе про него рассказывала? Мой спаситель!

– А… Этот.

Мариша наконец оторвалась от техники и взглянула в то же самое окно на молодого человека, на которого ей указала Лиза.

– Хорош! – одобрила она. – И говоришь, сватался к тебе?

– Да.

– Хорош, – повторила Мариша.

– Он – обманщик! И объясни мне, что ему понадобилось тут? Он стоит как раз напротив «Пика»!

– М-да, странно. Даже очень странно.

И Мариша снова вернулась к своему занятию. Наконец ей удалось настроить непослушную технику. И до нее донеслись звуки скандала, который продолжал бушевать между юношей и девушкой. Оказалось, что у них вовсе не любовная размолвка, как подумала вначале Мариша. Они ссорились по другой причине.

Девушка обещала после вчерашней дискотеки в ночном клубе, куда повел ее юноша, уйти оттуда с ним. К нему домой, надо полагать. Только поэтому юноша и повел девицу туда и оплатил входные билеты и даже заказал в баре два коктейля. А вместо этого девушка свела знакомство с каким-то арабом в годах, который проявил большую щедрость и поэтому именно он увел юную ветреницу с собой.

И вот теперь юноша был в гневе.

– Ты меня подставила! – орал парень на девушку.

Впрочем, та и не отрицала своей вины. И была согласна оплатить свой входной билет и коктейль. Суть проблемы заключалась в том, что парень требовал оплатить также стоимость и своего похода в ночной клуб.

– Один бы я туда ни за что не поперся! И деньги были бы целей. Да я на них мог и Катьку в ближайшее кафе пригласить. Катька – она не такая динамщица! Она бы со мной и после трех кружек пива пошла! А нет, так я бы хоть удовольствие от пива получил. Не то, что твои мерзкие коктейли! От них только в животе бурчит!

В ответ девушка заявила, что раз так, то и шел бы к своей Катьке. Бесплатно!

– Та страшная! И у нее прыщи! А у меня ни одного прыщика! И на что ты мне сдался со своим пивом?

Одним словом, ссора все тянулась, даже не собираясь прекращаться. Марише наконец надоело слушать эту дешевую перепалку. Думала, бурлит кровь, оказалось – моча. А ведь им едва ли сравнялось по восемнадцать. О, времена! О, нравы!

– Слушай, – дернула ее за рукав Лиза. – Можешь настроить свой радар на Толю?

– Зачем? Он же молчит!

– У меня такое предчувствие, что скоро заговорит.

Мариша всегда уважительно относилась к чужим предчувствиям. Вот и тут спорить не стала. И послушно направила раструб на стоящего возле журнального киоска Толю. Получилось не очень хорошо. Ведь Толя молчал. И Мариша никак не могла понять, напала она на нужную волну или нет? Те голоса, которые доносятся сейчас до них с Лизой, это голоса ближайших соседей Толи или каких-то других людей?

– Много помех, – недовольно проворчала Лиза. – Можно разобрать только одно слово из десяти.

Мариша в ответ только с досадой вздохнула. Ну да, а что она может поделать? Но в очередной раз взглянув на Толю, чтобы проверить расстояние до него и убедиться, что он не изменил своего местоположения, Мариша сдавленно охнула.

– Что? Что такое?

– Ты была права! Толя сюда явился не просто так.

– Почему ты так решила?

– Видишь мужчину, который сейчас подошел к нему?

– Да. И кто он?

– Нотариус!

– Наш нотариус?

– Ну да, наш. Израиль Соломонович собственной персоной.

Лиза с интересом уставилась на нотариуса. Внешне тот ей приглянулся. Тоже высокий. Тоже симпатичный. И тоже явно заинтересован ее скромной персоной. На мгновение Лиза даже ощутила нечто вроде триумфа. Столько интересных мужчин, и все озабочены ее личностью. Но тут же она напомнила себе, что эти самые мужчины, скорей всего, интересуются совсем не ею как женщиной, а теми деньгами, которые должны вскоре свалиться на нее.

Тем временем Мариша истово крутила ручки своего аппарата.

– Вы должны понять, – донесся до нее внезапно голос нотариуса с характерной присущей ему легкой картавостью, – я согласился, потому что был убежден в безопасности нашего предприятия. Весь риск брали на себя супруг и его любовница. Но теперь эти двое мертвы! И если честно, меня эти смерти сильно настораживают.

– Вам-то что? От вас ничего не требуется. Только молчать до того момента, пока все не будет решено.

– Но я не могу тянуть вечно!

– Вечно и не понадобится.

Но тут из динамика полились посторонние звуки – визг тормозов, вой проезжающей мимо кареты «Скорой помощи» и человеческие голоса.

– Мариша! – взмолилась Лиза. – Сделай что-нибудь! Ничего же не слышно!

– Стараюсь как могу! Видишь, они переместились чуть вправо. Всю настройку приходится менять!

Но менять пришлось лишь самую малость. И девушки снова услышали голос нотариуса.

– Поймите меня правильно. Я в фирме не один. Надо мной тоже есть проверяющие. Если выяснится, почему я так долго не давал ходу этому делу, что я скажу?

– Скажете, не нашли наследницу!

– Но это же чушь! Кто мне поверит? И потом, это легко выяснить.

– Не мое дело, что вы наврете! – холодно произнес Толя. – У меня свой бизнес, у вас свой. Но до поры, до времени девчонка ничего не должна узнать! Иначе ни вы, ни я, никто другой ничего не получим!

– Но я…

Нотариус взволнованно переступил ногами на два шага. И настройка снова была сбита.

– Проклятие! – вырвалось у Мариши. – Что он топчется, словно баран на выгоне?

– Маришечка! Миленькая! Постарайся, пожалуйста!

И снова подруги услышали голос нотариуса:

– И где моя клиентка? Почему она не пришла?

– Сейчас придет. Наверное, задерживается. Подождем.

– Я не могу ждать! – нервно заявил нотариус. – У меня нет времени! И я вам повторяю, я могу подождать еще три дня! Слышите вы? Ровно три дня и ни минутой больше! Потом я буду вынужден дать ход этому делу!

– И потеряете миллионы!

– Пусть так! Зато я сохраню то, что имею. И еще мне не нравится тот аромат, который стало издавать это дело. Пахнет тухлятиной! Вот так-то! И зарубите себе это на своем носу. Три дня! Ни минутой больше!

После этого он решительно повернулся и пошел прочь.

– Лиза! Он уходит!

– Вижу.

– Я пойду за ним!

– Зачем?

– Затем, что этот тип явно что-то знает!

– И ты думаешь, что он тебе расскажет?

– Не уверена. Но попытаться ведь можно?

И Мариша стала вылезать из машины. Лиза последовала за ней.

– А ты куда? – удивилась Мариша. – Подожди меня здесь.

– Ну вот еще! А вдруг ты надолго? Что же мне всю ночь сидеть в твоей машине?

– Ладно, – кивнула Мариша. – Тогда есть у меня и для тебя задание.

– Какое?

– Проследи за этим Толей. Сможешь?

– Смогу!

– Только умоляю тебя, будь осторожна! Не высовывайся. Он не должен тебя засечь.

Лиза кивнула. Она уже поняла, что у Толи к ней был далеко не благородный, а корыстный интерес. Она обманула его надежды. Так что теперь, скорее всего, он сильно зол на нее. Захлопнув дверцы в машине с подслушивающей аппаратурой, девушки расстались. Мариша поспешила следом за нотариусом. Главное, не упустить его из виду!

А Лиза осталась на площади. Оглядевшись по сторонам, она убедилась, что предупреждение Мариши несколько запоздало. Осторожность в слежке за Толей ей явно не потребуется. Последнего нигде не было видно. А как прикажете следить за человеком, которого нет?

– Привет, – внезапно произнес возле ее уха знакомый голос.

Лиза едва удержалась от восклицания. В этот момент она думала о Толе, поэтому в первую секунду ей показалось, что рядом с ней появился именно он. Но уже через мгновение убедилась в своей ошибке. Это был не Толя, это был Артур.

– Как ты меня напугал! Ты всегда будешь пугать меня своими появлениями? – почти спокойно спросила Лиза.

– Очень надеюсь, что нет, – хмыкнул тот. – А что ты тут делаешь?

– А ты?

– Вопросом на вопрос отвечать невежливо.

– А пропадать, ничего не объясняя, вежливо?

Но Артур и на этот раз ничего не объяснил. Вместо этого он снова хмыкнул и, протянув Лизе руку, внезапно предложил:

– Пошли погуляем? Как ты? Согласна?

И что бы вы думали? Лиза согласилась! Сама себе удивляясь, согласилась и пошла с этим весьма подозрительным типом! И кто после этого будет спорить, что у женщин не все в порядке с логикой? Конечно, Лиза пыталась себя уверить, что идет с Артуром не просто так, а исключительно дела ради. Надеясь выведать у него, что же за непонятная суета происходит вокруг нее в последнее время. Но в глубине души она прекрасно понимала, что это не так. И что она приняла приглашение Артура исключительно потому, что тот ей понравился. Опять же вопреки всякой логике и здравому смыслу.

Пока Лиза прогуливалась под ручку с Артуром, который развлекал ее всякими байками и анекдотами, ловко уводя тему от того, что на самом деле интересовало Лизу, ее подруга в поте лица следила за злополучным нотариусом. Слежка потребовала от Мариши немалой физической выносливости. Нотариус оказался весьма подвижным мужчиной. Двигался он быстро. Хорошо еще, что не на машине, а пешком.

– Чего это ему приспичило пешком топать? – недоумевала Мариша. – Прогуляться захотелось? Свежим воздухом подышать?

Но ответ оказался очень прост. Нотариус жил в двух шагах от Сенной площади. А так как сама площадь и прилегающие к ней улицы были вечно в автомобильных пробках, то нотариус поступил очень разумно, оставив машину и положившись исключительно на свои ноги. На машине он бы проехал по Московскому проспекту от силы метров триста. Транспортный поток встал просто намертво.

По дороге нотариус раскланялся с какой-то старушенцией, которая сообщила, что завтра в восемь вечера в их доме намечается общее собрание жильцов, посвященное организации платной парковки у них во дворе.

– Если люди хотят ставить свои машины под окнами у других жильцов, они должны за это платить! – визгливо сообщила она нотариусу. – Двор – это такая же общая собственность жильцов, как и лестницы, чердак и подвал. Если мы используем чердак под оранжерею и сдаем в аренду винному складу наш подвал, то почему наш двор не приносит жильцам дохода?

Нотариус этого не знал. И старушенция продолжила лекцию.

– Я считаю, что если у человека есть машина и он ставит ее у себя под окнами, то он должен быть готов платить за эту роскошь!

Нотариус не возражал.

– Так вы придете? – громким фальцетом поинтересовалась старушенция у нотариуса.

– Постараюсь.

– Приходите обязательно! Ваше присутствие придаст нашему собрание необходимый вес!

Нотариус пообещал вторично. Но активистка вцепилась в него мертвой хваткой, желая, чтобы он поклялся ей здоровьем матери и всей своей родни, что кровь из носа, но он придет на это важное собрание. Нотариус извивался и старался удрать, но это было нелегко. У старухи был огромный опыт общественной работы. И она отпустила страдающего нотариуса только после того, как он дал ей эту клятву.

– Значит, он живет поблизости, – решила Мариша.

Нотариус жил буквально через два дома. Сначала он свернул под довольно темную и мрачную арку. Последовавшая за ним Мариша еще подумала, что и находящийся за аркой дворик тоже доверия ей не внушает, как вдруг впереди нее послышался шум и какая-то подозрительная возня. Затем раздался сдавленный крик и звуки, словно от ударов по кожаному мячу.

– Что там? – встревожилась Мариша. – Ребята в футбол затеяли играть?

Но оказалось, что это не футбол. И уж тем более не ребята. Оказалось, что на бедного Израиля Соломновича набросились сразу трое каких-то совершенных отморозков, которые повалили нотариуса на землю и теперь активно пинали его ногами. А ноги у них, как не преминула отметить опешившая Мариша, были обуты в тяжелые ботинки.

Нотариус пытался закрываться, но на помощь не звал. То ли ему первым же ударом вышибли зубы, и кричать он просто не мог. То ли дело было в чем-то другом. Но он просто закрывался, и все.

– Они же его убьют!

Мариша кинулась было вперед, но ее остановил злобный крик одного из отморозков.

– Получай, гнида! Нет, сегодня мы тебя не убьем! Сегодня, мы тебя только поучим. Это тебе, падла, за трусость! Это тебе за то, что хотел слинять! Вот тебе! Вот! Вот! Вот!

Каждое слово сопровождалось ударом, от которого содрогалось тело нотариуса. Марише даже издалека было больно. Каково же приходилось самому Израилю Соломоновичу! Бедный! Наверное, ему все почки отбили. И ребра переломали! И нос!

При мысли о породистом носе нотариуса, свернутом набок, Мариша ощутила внезапный прилив мужества. Хватит! Позабавились и будет! Ломать такой чудесный нос она этим типам не позволит! И Мариша набрала в легкие побольше воздуха и заорала:

– Караул! Человека бьют! Милиция! Сюда! Тут они! Тут! Заезжайте вот под эту арку!

Отморозки замерли. А потом главный, который и читал нотариусу проповедь, крикнул:

– Линяем!

И в мгновение ока во дворе остался один нотариус. Отморозков словно корова языком слизнула. Но напоследок главарь успел еще раз врезать нотариусу по ребрам и крикнуть:

– Помни, гнида! Следующего раза для тебя не будет! В следующий раз мы тебя убьем!

Не известно, услышал его нотариус или нет. Он лежал совершенно неподвижно. И подбежавшая к нему Мариша даже вначале подумала, что нотариус мертв. Но нет. Когда она дотронулась до него рукой, нотариус пошевелился, приоткрыл один глаз и спросил:

– Они ушли?

– Убежали!

– Мне тоже надо идти, – заторопился нотариус.

– Куда вы?! Вы же избиты!

– Сейчас сюда приедет милиция. А мне нельзя с ними встречаться.

– Никакая милиция не приедет.

– Как же так? Я сам слышал, как кто-то кричал про милицию!

– Верно. Это я и кричала.

– Вы?

– Ну да. Только никакой милиции поблизости нет. Это я нарочно кричала, чтобы спугнуть бандитов.

Нотариус поморщился:

– Никакие они не бандиты.

– А кто?

– Просто шпана, которую наняли, чтобы они со мной…

Тут он спохватился и подозрительно уставился на Маришу.

– Минутку, – пробормотал он. – А ведь я вас знаю. Это вы явились сегодня ко мне под видом клиентки, а теперь…

– А теперь я спасла вам жизнь. Разве вы мне не благодарны?

– Спасли мне жизнь? Чушь какая! Эти ребята не собирались меня убивать!

– Откуда у вас такая уверенность?

– Когда хотят убить, бьют совсем иначе.

Мариша покачала головой.

– Конечно, вам видней, – произнесла она. – Но пару ребер, мне кажется, они вам все-таки сломали.

– Что ребра! Ребра – это пустяки. Заживут, я и не замечу.

Мариша так вовсе не думала.

– Вам нужно к врачу. Если ребра сломаны, то их обломок может повредить легкое.

– Глупости! Ни к какому врачу я не пойду!

И нотариус, оттолкнув Маришину руку, попытался встать. Самостоятельно это у него не получилось. И он злобно (вот уж настоящий мужчина!) осведомился у Мариши:

– И долго вы будете на меня таращиться? Вам что, нравится, что я беспомощен?

– Вовсе нет.

– Тогда помогите мне подняться!

Мариша протянула ему руку вторично. И на этот раз нотариус ее не оттолкнул. Наоборот, он вцепился в нее так, что девушке даже стало больно.

– Полегче. Синяки останутся.

Встав, нотариус выяснил, что идти один он тоже не может. Видимо, кто-то из хулиганов слишком сильно пнул его по ноге. И нога совершенно не слушалась.

– Придется вам на меня опереться.

– А вам только этого и нужно!

Но на Маришу нотариус все же оперся.

– Кто вы такая, хотел бы я знать? – пробормотал он при этом. – Вы из милиции?

– Вовсе нет.

– Только не говорите мне, что ваше появление в этом дворе – это случайность!

– Не случайность.

– Видите!

– Я за вами следила.

Кажется, нотариуса порадовала ее откровенность.

– Так я и знал, – пробормотал он. – И чем же я заслужил такую милость? Только не говорите, что вы воспылали ко мне дикой страстью, бороться с которой просто не в силах!

– А что? Такого быть не может?

– Я знаю женщин вашего типа. Если вы преследуете мужчину, то с какой-то конкретной целью. Для телячьих нежностей у вас и без того достаточно поклонников, которые обивают ваш порог.

Хотя Маришу и порадовало такая уверенность, это приятно льстило ее женскому самолюбию, но все же она не знала, что сказать.

– И зачем вы за мной следили?

– Мне показалось, что вы восприняли смерть Эмилии слишком близко к сердцу.

Мариша сказала и сразу же поняла, что выбрала неверную тактику. Нотариус замер. И воззрился на Маришу с нескрываемым ужасом.

– Так вас интересует это дело? – пробормотал он.

И вдруг стремительно кинулся бежать прочь. И откуда силы только взялись?! Потрясающе! Буквально несколько минут назад умирал. Нога у него не ходила, руки не двигались, голова не соображала. А тут мчится, словно сайгак по степи!

– Эй! – бросилась вдогонку Мариша. – Куда же вы? Постойте!

Куда там! Изрядно прихрамывая и кренясь на левый бок, нотариус все равно скакал куда быстрей, чем Мариша на своих совершенно здоровых ногах. За считаные мгновения нотариус пересек двор и скрылся под еще одной аркой. Когда Мариша следом за ним миновала ее, она успела увидеть, как нотариус уже прикладывает к проходной решетчатой двери в еще один двор ключ-таблетку. Дверь запищала, впустила нотариуса и закрылась перед самым Маришиным носом.

– Вот гад! – в бессильной злости ударила по ни в чем не повинной двери Мариша.

Нотариус, прихрамывая, бодро двигался к соседнему дому. А Марише только и оставалось, что наблюдать за ним. Да, она увидела, в каком подъезде живет нотариус. Но к чему ей это? Разговаривать с ней о смерти Эмилии этот человек был явно не расположен.

– Хотя готова поклясться своим скальпом, что он знает, кто ее убил. А если не знает, то, во всяком случае, догадывается. Вот гад! – воскликнула Мариша.
И снова пнула по решетке ногой. Никакой пользы, однако некоторое удовольствие это ей доставило.

ГЛАВА 16

Лиза гуляла под ручку с Артуром уже второй час. За это время он успел несколько раз угостить ее мороженым, напоить кофе и скормить без малого три десятка более или менее смешных анекдотов. Лиза заметила, что как только она открывает рот, чтобы задать Артуру вопрос, как он моментально находит, чем ей этот рот заткнуть. Это было очень даже приятно, но, увы, совершенно бесполезно.

И наконец Лиза решительно заявила:

– Хватит, Артур! Съесть мороженое и выпить кофе я могу и одна!

– Но вдвоем ведь куда приятней.

– Моя жизнь превратилась в нескончаемую череду неприятностей. Никакое мороженое с кофе тут не помогут. А тем более твои анекдоты.

– Тебе не нравятся анекдоты? Они не смешные? А почему ты тогда так хохотала?

– Они смешные, но…

Но тут Лиза догадалась, что Артур просто специально заговаривает ей зубы, переводя разговор на другую тему и надеясь, что она забудет, о чем хотела с ним поговорить. И Лиза воскликнула:

– Слушай меня внимательно! Либо ты рассказываешь мне все-все, либо я ухожу!

– Все-все?

– Да!

– А половина от всего-всего тебя не устроит?

– Ну, все! Довольно! Я тебя предупреждала! – вспылила Лиза и повернулась, в самом деле намереваясь уйти.

Она не знала, позволит ей это Артур или не позволит. Но выслушивать его треп и лопать очередное мороженое она не собиралась. И она сделала несколько решительных шагов.

– Лиза, не уходи!

Девушка остановилась, вопросительно глядя на Артура через плечо

– Останься, – совсем другим, а не шутовским тоном произнес тот. – Поговорим.

– О чем? О птичках? О погоде? Всем этим я уже сыта по горло! Спасибо!

– Останься.

И Лиза осталась. Она чувствовала, что в их отношениях наступил переломный момент. Либо сейчас Артур начнет ей снова что-то втирать, и тогда она уйдет. Либо… Либо он расскажет ей правду. Или хотя бы часть правды. Вот только вопрос, сумеет ли она отличить правду от очередной выдумки?

Но Артур заговорил с ней так серьезно, даже так изменился внешне, что Лиза сразу поняла – шуточки и прибауточки кончились. Начинается серьезный разговор.

– Сядь, Лиза! – велел ей Артур, заведя девушку в один из городских скверов и усадив там на свободную скамейку. – Разговор будет долгий. И я хочу, чтобы ты все внимательно выслушала.

Лиза была готова уже ко всему. И Артур начал рассказывать. В принципе начало его рассказа Лизу не удивило. Она уже знала о существовании у нее некоего дяди Гриши, сбежавшего из ставшей чужой и враждебной ему страны в другую, куда более гостеприимную. Для дяди Гриши родная мать-отчизна была хуже злой мачехи. А вот чужая сторона – стала ему родным домом.

– Твой дядя на своих торговых операциях нажил огромное состояние, – рассказывал Артур. – Можешь мне поверить, действительно огромное. В настоящий момент оно исчисляется уже не в миллионах долларов, а в десятках, если не сотнях миллионов.

Лиза слушала и не могла поверить. В их почти что нищей семье крутились такие огромные деньги? И ни мама, ни Верунчик никогда не прибегли к помощи брата, хотя (Лиза это отлично знала!) не раз и не два отчаянно нуждались в каких-то трех-пяти рублях!

– Твоя мать никогда бы не попросила и копейки у своего брата, – пояснил Артур. – А что касается твоей тети, тот тут история несколько иная.

– Какая же?

– Твоя тетя была не так сильно обижена на брата. И несколько раз он присылал ей деньги.

– В самом деле? – фыркнула Лиза. – Когда же это было? Верунчик только недавно стала продавать свои картины. А до этого она жила впроголодь. Да еще ее мужья всегда норовили отщипнуть у нее кусок пожирней!

– Вот на этих… мужей и уходили все те деньги, которые присылал твоей тете дядя Грегори.

– Грегори?

– Такое имя он взял себя после удачного побега из СССР.

– Грегори. Ну, что же. Ничем не хуже, чем Григорий. Но вы же говорите о нем в прошедшем времени. Он что, умер?

– Скончался полгода назад.

– Надо же! – расстроилась Лиза. – И Верунчик знала об этом?

– Вряд ли. Твой дядя в последнее время не поддерживал отношений с сестрой.

– Почему?

– Ему надоело, что все присылаемые им деньги уходят на ее мужчин. И когда твоя тетя в очередной раз обратилась к нему с просьбой, он ответил ей резко. Может быть, даже чересчур резко. Но так или иначе, они больше не общались.

– И ты говоришь, что у него были миллионы?

– Сотни миллионов.

– И кому же они достались?

Артур хмыкнул.

– Вот тут-то и начинается самое главное, – произнес он. – Часть этих денег ушла на погашение взятых твоим дядей кредитов, займов и прочих долговых обязательств. Но существенная часть осталась. И завещал ее Грегори…

– Кому же?

– Да тебе, Лиза! Тебе!

И хотя Лиза подозревала, что он скажет нечто в этом роде, но все равно невольно ахнула:

– Мне?

– Тебе!

– И… И сколько же я получу?

– При вступлении в права наследования ты должна будешь получить не меньше сорока семи миллионов долларов.

У Лизы буквально дух захватило. Это же сказочное состояние! Немыслимое! Невероятное! Такие деньжищи у нее даже в голове не укладывались. Это что же можно на них купить? К примеру, целый небоскреб можно? Или все-таки нельзя?

– Думаю, ты найдешь этим деньгам более интересное применение, – произнес Артур. – Хотя и небоскреб – это неплохо. Помещения в нем можно сдавать под квартиры или офисы. И прилично обогатиться. Так что небоскреб тебе вполне по карману.

– Но я не понимаю, – пробормотала Лиза. – Где же находятся эти деньги?

– До вступления наследника в законные права эти деньги контролируются специально учрежденным фондом. Туда входят представители из всех головных офисов твоего дяди. Из Австралии, из Испании, из Южной Америки и из маленькой Голландии, с которой, собственно говоря, и началось сказочное обогащение твоего дяди.

– Очень хорошо. Но почему так? Зачем такие сложности?

– Это распоряжение твоего дяди. Он всегда считал, что деньги требуют контроля. Денежки счет любят, так он говорил. А ввести тебя в права наследования было поручено одной весьма уважаемой и известной нотариальной конторе. Тут, у вас в России.

– У нас? В России? А сам-то ты откуда? Разве не из России?

– Ты делаешь честь моему произношению, – улыбнулся Артур. – То, что я так чисто говорю по-русски, это целиком и полностью заслуга моей матери. Отец почти совсем не говорит по-русски. А вот она с пеленок ворковала надо мной на своем родном языке. И таким образом я выучил его довольно прилично.

– Твой отец не русский?

– Нет. Он – австралиец. Его предки приехали на пятый континент еще в девятнадцатом столетии. Боюсь, что среди них могли оказаться и каторжники, и прочие преступные элементы. В прошлом белые в Австралии представляли собой весьма пеструю компанию. Но все это осталось в истории. А теперь мой отец занимает видный пост в полиции Сиднея, где, собственно говоря, тружусь и я сам.

У Лизы буквально дух перехватило.

– Так ты полицейский? Из Австралии?

– Да.

– А… А зачем же ты тут…

– Зачем я тут ошиваюсь? – хмыкнул Артур. – Да вот так пришлось, покинул родные теплые края и мерзну в вашем климате. А виной всему одна милая, ничего не подозревающая, но очень богатая наследница.

– Я?! Ты приехал в Россию из-за меня?!

Артур кивнул. И у Лизы вторично замерло дыхание.

– Из-за меня… А как ты вообще узнал про меня?

– В наш департамент обратился один из опекунов того фонда, который организовал твой дядя.

– Зачем?

– У них возникли сомнения в компетентности и чистоплотности той фирмы, которой было поручено ввести тебя в права наследования.

– Почему?

– Видишь ли, сама по себе процедура введения человека в законные права наследования достаточно трудоемка и требует много времени. Но то время, которое потребовалось российским нотариусам, превосходило все мыслимые границы. Создавалось впечатление, что кто-то специально затягивает процедуру.

– И что?

– И они обратились к моему отцу. С неофициальной, хочу подчеркнуть, просьбой. Им просто было необходимо, чтобы кто-то поехал в Россию и разобрался в ситуации, которая сложилась вокруг тебя. Но в то же время это должен был быть человек, которому они могут доверять.

– А почему они не обратились в нашу милицию?

– Обжегшись на ваших нотариусах, они уже не хотели рисковать.

– И послали тебя?

– Да. Послали меня.

Некоторое время Лиза размышляла. Верить или не верить Артуру? Если поверить, то получается, что он на ее стороне. А нотариус и все остальные – нет. Но что, если это Артур ее обманывает? Чувства подсказывали Лизе, что Артур говорит правду. Однако она столько раз ошибалась в людях, что уже не знала, можно ли доверять своим чувствам.

Спросить у него документы? Но что это даст? Если он хорошо подготовился, то и липовые документы у него для нее найдутся. А откуда Лиза может знать, как выглядит удостоверение австралийского полицейского?

Поэтому вместо документов Лиза спросила у Артура:

– И что же тебе удалось узнать? Кто же стоит за всеми моими бедами?

С ответом на этот вопрос Артур замялся.

– Понимаешь, – произнес он, – сначала я подозревал твоего мужа и его любовницу.

– Витальку и Анютку?

– Нет, другую его любовницу – рыжую Эмилию. Но после их смерти я уже не знаю, кого и подозревать.

– А нотариус? Тот, кого заподозрили еще те австралийцы из дядиного фонда?

– Нотариуса зовут Израиль Соломонович. Весьма скользкий молодой человек. И я подозреваю, что ты его знаешь. Ты ведь не случайно оказалась сегодня в восемь часов вечера на Сенной площади?

Врать смысла не было. И Лиза призналась:

– Не случайно. И я видела нотариуса. Но он был не один.

– Знаю.

– А кто этот Толя?

– Бандит.

– Обыкновенный бандит?

– Не совсем обыкновенный, – вздохнул Артур. – Обыкновенного бандита к твоим деньжищам в вашей стране и на пушечный выстрел бы не подпустили. Этот Толя – всего лишь пешка более серьезных людей, которые нацелились на твои деньги. Во всяком случае, на приличную их часть.

– Но как они про них узнали? Австралийские служащие моего дяди сдали? Или нотариус?

– Вот это для меня и является самой большой загадкой. И боюсь, пока я не вычислю этого человека, ты не будешь в безопасности.

Сердце у Лизы так и ухнуло вниз. Конечно, она понимала, что ее неприятности, возможно, еще далеко не закончились. Но все же слышать это от другого человека, да еще столь компетентного, было не слишком приятно.

– И что? – пролепетала она. – Что может мне грозить?

Артур красноречиво молчал.

– Смерть? – побледнела Лиза. – Они меня теперь убьют?

– Надеюсь, что до этого дело не дойдет. Пока что они собирались на тебе жениться.

– Они?

– Ну, сначала твой законный муж хотел использовать свои права наследования после тебя. А затем после его смерти к делу подключился уже этот Толя.

– Я от него сбежала, – не удержалась и похвастала Лиза.

– Знаю.

– Ты недоволен?

– Ты сделала то, что сделала. Но подозреваю, что твой побег здорово их озадачил и насторожил.

Сердце у Лизы снова болезненно замерло.

– Их? И что они предпримут теперь?

– Боюсь даже предполагать, – мрачно произнес Артур. – Но в вашей стране, где документы подделываются так легко и проверяются так небрежно, твоим мужем может стать любой проходимец.

– Моим… моим мужем? Но я не собираюсь замуж!

– Тебя могут об этом и не поставить в известность. Просто оформить твой брак с каким-то человеком. А потом устранить тебя.

– Как это устранить? Физически?

– Иначе эти люди просто не умеют.

– И это они убили Витальку? – похолодела Лиза. – Потому что он не хотел с ними делиться?

– Возможно. Я пока еще не располагаю полной информацией по поводу смерти твоего мужа и этой его Эмилии.

– Совсем ничего не знаешь?

– Очень мало.

– Расскажи хотя бы то, что знаешь.

– Знаю, что эти двое зарились на твое наследство, которое ты должна была получить от дяди Грегори, знаю, что Эмилия вступила в сговор с нотариусом – Израилем Соломоновичем, чтобы тот потянул твое дело о вступлении в права наследования, но… но самого главного, кто стоит за всем этим, я пока что не знаю!

В голосе Артура послышалось самое настоящее отчаяние. Лизе на какой-то момент даже стало его жаль. Но потом она очень вовремя вспомнила, что Артур рискует всего лишь провалить задание. В то время как она рискует куда большим. Своей собственной жизнью.

А еще она думала о своем дяде Грише. Вот ведь странно складывается в жизни. Она ничего не знала о нем. Даже не знала о существовании на свете этого человека. И вдруг он оставляет все свое состояние или во всяком случае большую его часть именно ей. Почему? Только потому, что у него не оказалось никакого другого кровного родственника?

– Хорошо, с Верунчиком они поцапались, – задумчиво произнесла Лиза. – Так оставил бы свои деньги какому-нибудь своему другу! Уж всяко тот был бы ближе этому Грегори, чем я – никогда не видевшая его племянница!

– Ты не совсем представляешь себе тот образ жизни, который вел твой дядя, покинув СССР, – усмехнулся Артур, когда Лиза выложила ему свои соображения. – Не было у него ни в Европе, ни в Австралии близких друзей. Не знаю, как у вас в России обстоят с этим дела, а у нас в Австралии у миллионеров друзей нет и быть не может. Только слуги, соратники и конкуренты. Если у миллионера нет кровной родни, то оставить свое состояние он может или на благотворительность, или слугам.

– Вот и оставил бы… этим самым слугам. Или на благотворительность. Зачем мне миллионы, если из-за них меня могут в любой момент убить?

А вспомнив про то, как поступил с ней Виталька, сначала заставив поверить в то, что она беременна, а потом лишив ее этой беременности, она чуть не зарыдала.

– Ты не представляешь, что мне УЖЕ пришлось пережить из-за этих денег!

– Знаю.

– Нет, ты не знаешь. Я чуть руки на себя не наложила!

Лиза чувствовала, что близка к тому, чтобы начать рыдать в голос. Почему-то именно сейчас ей стало себя ужасно жалко. Того самого не рожденного, но такого желанного ребенка, которого муж ее лишил. Той жизни, которую она провела, уверенная, что рядом с ней любимый и любящий ее мужчина. Тех лет, которые были наполнены обманом и ложью. Всего того, что еще совсем недавно составляло смысл ее жизни.

А причиной тому были сочувствующие глаза Артура, которыми он буквально пожирал Лизу. Казалось, чтобы она ему сейчас ни сказала, он бы все понял, простил и сумел как-то объяснить. Найти слова, чтобы Лизина душевная боль стала чуть глуше, а быть может, и вовсе прошла. И сама не зная зачем она выкладывает этому в сущности незнакомому ей человеку свою душу, Лиза начала говорить.

Артур слушал ее внимательно. Ловил каждое слово. И по мере того как Лиза рассказывала ему о том, как подло и низко обманывал ее Виталька, глаза его темнели все больше и больше.

– Подлец был твой муж! – припечатал он наконец. – И туда ему и дорога! А ты должна не реветь, а наоборот, радоваться, что он больше тебе не сможет вредить!

После этих слов Лиза успокоилась. В самом деле, чего она разнюнилась? Ах да!

– Но ведь и меня могут тоже… как Витальку, – робко пробормотала она. – Убить.

– Я этого не допущу!

Лиза вскинула на Артура глаза. И по ее телу прошел восхитительный трепет. С такой нежностью, с таким участием он смотрел сейчас на нее. Пока он так смотрел, ей верилось, что в самом деле он ей поможет, защитит, укроет. Но говорить все это вслух Лиза не стала.

– Не допусти, – просто согласилась она.

Мариша двигалась в направлении Сенной площади. Мысли у нее были тягостные и недоуменные. Нотариус, к которому она проявила такое внимание, повел себя по меньшей мере странно.

– Он должен был расчувствоваться от моей заботы! Растаять! Довериться! А он?

Нотариус просто удрал! Удрал и забаррикадировался у себя в квартире. Конечно, Марише удалось попасть во двор его дома. И очень быстро. Так же быстро она вычислила окна квартиры нотариуса. Мариша несколько раз видела в окне третьего этажа его перекошенную бледную физиономи, на которой уже начали расплываться синяки. Мариша приветливо махала ему рукой. Но нотариуса перекашивало при виде нее еще больше. И он, словно большой ребенок, прятался за занавеску.

Как тут проникнешь в его квартиру, если нотариус заперся на все замки. И делал вид, что умер. Разумеется, это было не так. Стоя у двери, Мариша улавливала его взволнованное дыхание, которое слышалось даже через две двери.

– Господин нотариус, – пыталась она воззвать к его здравому смыслу, – не валяйте дурака. Я всего лишь слабая женщина. Ну, не съем же я вас! Откройте дверь, поговорим по-человечески. Хотите, я вам чайку приготовлю?

Все напрасно. Напуганный нотариус не поддавался ни на какие ее посулы и уговоры.

– Ну и черт с тобой! – разозлившись на его упрямство, плюнула Мариша. – Ухожу!

И ушла. А теперь вот брела через проходные дворы в направлении Сенной площади. То есть это Мариша думала, что она двигается в направлении площади. А когда дворы закончились, то обнаружила, что вышла к набережной Мойки.

Река получила свое название еще в те времена, когда водопровода в молодом Санкт-Петербурге не было и в помине. И воду на все хозяйственные нужды брали прямо из рек и каналов города. А на Мойку местные женщины приходили с целыми корзинами грязной посуды и белья. Тут же и стирали, и мыли. Одним словом, устраивали мойку.

– Новое дело! – расстроилась Мариша при виде набережной. – Зачем мне Мойка? Отсюда же обратно не меньше получаса топать!

Девяносто девять человек из ста двинулись бы назад уже не по дворам, а вдоль по набережной. Но Мариша была именно тем сотым человеком, который не ищет легких путей. А выбирает те, что посложней и позаковыристей. Так что она повернула обратно. И высчитав нужное ей направление, двинулась дворами.

Уже на пятом дворе она поняла, что снова заблудилась. И начала жалеть о принятом решении.

– Какой-то лабиринт, а не дворы. Не хватало еще сейчас встретить Минотавра.

И стоило Марише произнести эту фразу, как она увидела прямо перед собой группку молодых людей, каждый из которых запросто мог претендовать на это звание. Правда, несмотря на гнусную внешность, они были со своими девушками. И теоретически опасны Марише не были. Но это только теоретически. Потому что двух из этих молодых мужчин Мариша отлично помнила. Они и были теми, кто напал на нотариуса, и это они принимали самое активное участие в его избиение.

– Ого! – выдохнула из себя Мариша. – Эт-то я удачно зашла! Повезло!

В голове у нее моментально сложился план. Надо выследить одного из этих молодцов. Дождаться, пока тот останется в одиночестве, да и допросить с пристрастием. Мариша прекрасно знала такую породу людей. Они только в куче такие смелые и отважные. Когда трое, а лучше семеро на одного. А вот когда оказываются один на один, да пару раз получают в ухо, то быстро теряют свою наглость, вспоминают хорошие манеры, и с ними можно поговорить вполне разумно.

И Мариша начала ощупывать свои карманы на предмет подручных средств вразумления. Оказалось, что она неплохо на этот случай вооружена. У нее имелся электрошокер, перцовый баллончик, а еще в сумке завалялся верхний фрагмент пластиковой удочки, гибкий и очень крепкий, так что вполне мог сойти за хлыст.

– Лучше бы, конечно, дубинку, но если нет, сойдет и это.

На всякий случай Мариша испробовала кусок удочки на себе. Ударила она совсем-совсем слегка, но все равно получилось хлестко и больно. Мариша даже зашипела, едва сдержав крик.

Пожалуй, если хлестнуть посильней, так и кожу рассечь можно.

Облюбованные ею молодые люди не спеша пили пиво и явно никуда не торопились. Так что Мариша тоже решила не спешить. И заняла наблюдательный пост неподалеку. Но так, чтобы компания ее не засекла. Ждать ей пришлось недолго. Молодые люди праздновали свою победу над нотариусом с помощью пива. А этот напиток не только веселит, но, как известно, оказывает еще одно действие. Не прошло и десяти минут, как один из парней, отпустил какое-то замечание, которое сопровождалось гоготом ребят и стыдливым хихиканьем девушек, и отправился в кустики.

То есть это он думал, что идет в кустики. Но до кустиков он не дошел. На полдороге его перехватила Мариша, которая не стала долго церемониться с мерзавцем. Ткнула его электрошокером в оголенную шею. И словно дикая львица уволокла судорожно подергивающееся тело за гаражи.

– Вот тут мы с тобой и поговорим, – ласково произнесла она, связывая своей жертве руки.

В качестве веревки ей пришлось пустить в ход собственный шелковый шарфик. Марише его не было жаль. Этот шарфик Марише никогда не нравился. А все потому, что ей подарил его кто-то из бывших возлюбленных, который очень скоро перестал быть возлюбленным. В связи с этим шарфик Мариша не носила совершенно. Но так как он был явно дорогим, то и выбросить его рука не поднималась.

Так шарфик и валялся у нее на полке в прихожей, медленно претерпевая метаморфозу от снежно-белого при покупке до теперешнего – желтоватого цвета под старую слоновую кость. И Мариша брала его с полки только в том случае, если была уверена, что на улице ветер. Брать-то она его брала, но даже при самой сильной буре голову этим шарфиком не повязывала, утешая себя мыслью, что вот если бы она захотела, то шарфик обязательно бы пригодился.

– Наконец-то он мне действительно пригодился! – обрадовалась Мариша, закончив опутывать своего врага шелковыми путами.

После этого она хорошенько пихнула его ногой в бок, приводя таким образом в чувство.

– Ты кто?

Мариша фыркнула. Вот наглец! И он еще ей вопросы смеет задавать!

– Это ты пару часов назад напал на ни в чем не повинного жильца соседнего дома? Не отрицай! Это был ты! Ты и еще двое твоих дружков! Я хорошо запомнила ваши физиономии!

Парень не стал отрицать.

– Ну, я, – с вызовом произнес он. – И что? В ментовку на меня заявить хочешь? Так это глупо! Тот мужик заяву никогда не напишет. А твоим словам – грош цена в базарный день! К тому же у меня там дядька работает. В милиции в этой. Так что… сама понимаешь. Отмажет он меня по-любому.

– Я и не собираюсь обращаться в милицию.

– Нет?

– Нет.

– А как же тогда?

– Сама с тобой разберусь.

И Мариша многозначительно пощелкала электрошокером.

– Эй! – опасливо насторожился парень. – Ты с этой штукой поосторожней. У меня одного приятеля такой ткнули, так он на всю жизнь инвалидом сделался.

– А если сердце слабое, то и умереть можно, – кивнула головой Мариша. – Кстати, как у тебя с сердцем? Порядок? Тогда можно и повторить номер.

Но парню общаться с электричеством во второй раз явно не хотелось.

– Отстань! – дернулся он от неприятно жужжащего электрошокера, которым Мариша крутила у него перед носом. – Что тебе от меня надо?

– Вот с этого и нужно было начинать! Кто поручил вам напасть на того мужчину?

– Не знаю!

– Нехорошо врать. Ведь, я могу и рассердиться.

– Честно не знаю! Адам разговаривал с той теткой! А я ее даже и не видел никогда!

– С теткой? Так заказчица – женщина?

– Вроде бы.

– Вроде? Ты что же, не спрашивал?

– А на кой мне? – искренне удивился парень. – Деньги Адам разделил между нами. Без обмана разделил. Потому что я Адама знаю не первый год. Он мой лучший дружбан. И не крыса, чтобы у своих же воровать. Так что мы все остались довольны заработком.

– Сколько же вам заплатили?

– По тысяче.

– Каждому?

– Ясен пень! А что? Работа плевая! Тот мужик и не думал сопротивляться. Сразу же на землю упал, мы его даже и не роняли. Ну, отпинали его хорошенько, пригрозили, как нам было сказано, и ушли.

– И все?

– Все. А кто башлял эту драку, мне без интереса. Меньше знаешь, крепче спишь!

– Как бы тебе не уснуть сейчас навсегда, – с угрозой произнесла Мариша. – Урод! Звони этому Адаму и выясняй внешность заказчицы! Ее имя! И прочие приметы!

– Ага! Щас!

Но застрекотавший электрошокер заставил парня изменить свою позицию.

– Ладно уж, – неохотно проворчал он. – Только ты мне развяжи руки.

– Обойдешься. Так поговоришь, без рук! Диктуй номер!

– Я не помню. Он у меня в мобиле записан. Так не помню.

Вот оно поколение «пепси»! Даже не знают номера телефона лучшего приятеля. Всего-то какие-то семь цифр и код, который запомнить вообще ничего не стоит. Надо только «прилепить» оператора к какому-нибудь обстоятельству или рекламе. Например, если у вашей подружки «МТС», а у ее сестры и другой подружки «Теле 2», то можно одну сестричку представлять себе в красном нижнем белье, а другую в синем с кружевами. Все предельно просто.

Адам сняла трубку моментально. Словно ждал звонка.

– Да. Слушаю. Чего случилось, Василь?

– Спросить хотел, – сдавленно произнес Маришин пленник. – Про бабу про эту.

– Про какую бабу?

– Ну, которая драку нам сегодня заказала.

– И чего? – удивился Адам. – Чего узнавать-то? Чего тебе денег мало показалось?

– Нет. Деньги тут н при чем. Узнать хочу, зачем ей это понадобилось?

Как ни странно, Адам ответил:

– Бросить ее этот мужик задумал.

– Как это?

– Ну, ты даешь! – заржал в трубке Адам. – Как мужик бабу бросает? Она его любит, а он свалить от нее надумал. А у них уже все на мази было. Свадьба, белое платье и все дела. Ну а он ей накануне свадьбы и заявляет, что боится серьезных отношений. Вот она его за трусость и проучила немножко. Ясно тебе?

Мариша слушала этот бред, доносящийся из трубки, и понимала: заказчица наврала все от первого и до последнего слова. Пусть недалекий Адам и его еще более недалекие дружки и поверили этой бабе в ее сказочку про неверного жениха и несчастную любовь, а она, Мариша, в такую чушь ни за что не поверит. Потому что ни одна женщина, от которой из-под венца сбежал жених, не станет заказывать драку с ним. А если и закажет, то уж постарается, чтобы этот самый жених никогда не узнал, откуда на него злой ветер подул. Зачем? Ведь чем черт не шутит, жених может еще передумать и снова посвататься. А уж после того как он узнает, что своим унижением, разбитым носом и переломанными ребрами он обязан своей бывшей невесте, тут уж он ни за что не вернется!

– Но вообще-то я браться за этот заказ не хотел, – признался тем временем Адам. – Баба мне эта совсем не понравилась. Чокнутая какая-то. Дерганая. Вроде бы рыжая, а вроде бы в парике. И страшная. И старая совсем. Она этого мужика на добрых двадцать лет старше. И еще обиды кидает, что он ее бросил! Дура крашеная!

– А кто она такая? – спросил Маришин пленник, повинуясь новому толчку по печени. – Как она на тебя вышла?

– Фиг ее знает. А кто она такая, мне без надобности было. Я только ее имя и знаю.

– Да? И какое?

– Узнаешь, упадешь. Говорю же, дура баба.

– Так как ее зовут?
Адам назвал имя заказчицы. И в голове у Мариши раздался легкий хруст. Так хрустят позвонки, вставая на место под умелыми руками костоправа. Все теперь ей стало понятно. Так вот, кто стоит за всеми Лизиными бедами и несчастьями! Никогда бы не подумала! Никогда!

ГЛАВА 17

Сегодня Лиза возвращалась к себе домой, ощущая нечто вроде эйфории. И дело было вовсе не в свежих овощах и зелени, которую она давно не ела и очень удачно приобрела для салата на ужин. Дело было в том, что на этот самый ужин к ней должен был пожаловать ее новый друг – Артур, австралийский полицейский.

Уже одно это сочетание вызывало у Лизы сладкую дрожь. Сегодня, провожая Лизу до дома, Артур заверил девушку, что будет оберегать ее денно и нощно. Выведет всех ее врагов на чистую воду. И добьется, чтобы Лиза все же вступила в права наследования своего дядюшки Грегори. Он оставил Лизу дома, а сам вышел на несколько минут, чтобы поудобней поставить свою машину на стоянку.

– Я останусь у тебя на всю ночь, – произнес Артур, пристально глядя при этом на девушку. – Не подумай ничего плохого. Я делаю это в целях твоей безопасности. Можно?

Лиза и не собиралась думать ничего плохого. Разве Артур может сделать ей что-то плохое? И пусть остается. Не на одну ночь, а на две, три, да на сколько захочет сам! Может, даже на всю жизнь.

Итак, Артур ушел за своей машиной, и Лиза ощутила призыв блеснуть перед своим новым другом. Она кинулась к холодильнику. Ага, мясо у нее есть и даже замариновано уже. Это хорошо. А вот овощей для салата нет совсем. Один жалкий и уже вялый огурец в счет не шел. Для торжественного ужина требовался такой же торжественный салат.

– Схожу в магазин. Ничего со мной за пять минут не случится.

Впервые за долгое время Лиза чувствовала, что рядом с ней есть настоящий друг. Тот самый, которого ждет любая женщина. Который готов ради нее – единственной и неповторимой – на любые подвиги. Если она попросит, то он и горы ради нее свернет, и моря осушит, и реки вспять повернет. А если нет, если не получится у него, то, во всяком случае, попытается изо всех сил.

Именно такого мужчину Лиза и ждала все эти годы. И вот он пришел. Наконец-то пришел. Теперь ее жизнь волшебно изменится. И обязательно в лучшую сторону.

И с кем бы ей поделиться такой радостью?

Сотовый у Мариши был отключен. Как жаль. На мгновение Лиза ощутила досаду. Но тут она вспомнила про Верунчика. Вот кто ей сейчас бы пригодился в качестве слушателя! Верунчик сама четыре раза была замужем. Она бы обязательно оценила, что возле любимой племяшки появился наконец-то настоящий мужчина. Да, Верунчик бы ее поняла. И Лиза снова ощутила в душе неприятный тревожный укол. Судьба тетки была ей до сих пор не известна. Та исчезла вдвоем с каким-то типом со шрамом на переносице. Исчезла и телефон еще отключила.

– А ведь у Артура есть шрам на переносице. Есть! И как это я у него не спросила про Верунчика?!

Впрочем, если бы Артуру было что рассказать Лизе про ее тетку, то он бы это сделал и без ее вопросов. Ведь тема Верунчика ими в разговоре поднималась. И Артур ни словом не упомянул о том, что увез куда-то Верунчика.

– Не человек, а какая-то загадка, – пробормотала Лиза, имея в виду своего нового приятеля.

И вдруг услышала:

– Лиза! Лизочек!

Девушка подняла голову и вскрикнула от радости:

– Верунчик! Сто лет жить будешь. Ведь я как раз о тебе думала!

При виде любимой племянницы Верунчик просияла.

– Лизочек! Радость моя! Где же ты пропадала?

– Я? – изумилась Лиза. – Я пропадала? Это где ты пропадала?

– О-о-о! У меня были важные дела.

И Верунчик напустила на себя загадочность, как бывало всегда, когда у нее появлялся новый мужчина и ее начинали о нем расспрашивать. Лиза отлично знала об этой теткиной особенности и сейчас ничуть не удивилась, а даже обрадовалась. Так вот в чем дело! Верунчик просто завела себе нового кавалера. Значит, все в полном порядке. Значит, есть еще что-то стабильное в этом мире.

– Лизочек, мы должны с тобой серьезно поговорить.

– О чем? О наследстве дяди Гриши?

Кажется, Верунчик здорово удивилась.

– Откуда ты знаешь про дядю Гришу? – изменившимся голосом произнесла она. – Кто тебе рассказал?

– Долго объяснять.

– Нет уж, расскажи мне!

– Верунчик, какая разница? – удивилась Лиза. – Я знаю, что у меня был дядя. Знаю, что вы с мамой с ним поссорились. Но он все равно оставил все свои деньги мне. Много миллионов долларов. А это значит, что мы с тобой теперь богаты! Понимаешь?

– Он оставил эти деньги тебе! Тебе, а не мне!

– Какая разница! Ты! Я! Мы же с тобой как сестры!

– Как сестры, – пробормотала Верунчик. – Лизочек, ты что, в самом деле так считаешь?

– Ну, конечно!

– И ты готова поделиться со мной своими миллионами?

– Конечно! Обязательно. На мой взгляд, это страшно несправедливо, что дядя Гриша все оставил мне. Почему он не выделил и тебе половину?

– Не знаю, – машинально произнесла Верунчик. – Так он решил. Гриша всегда был с причудами. Подумать только, взять и оставить все свое состояние девчонке, которую он никогда не видел!

Но Лиза, обрадованная возвращением Верунчика, не обратила внимания на странные слова тетки. А также тому, что та совершенно не удивилась и не опечалилась известию о смерти родного брата. А ведь дядя Гриша был для нее именно родным братом. Это для Лизы ее дядя был неким абстрактным персонажем. А Верунчик выросла с Гришей в одном доме. И наверняка когда-то любила его.

– Лизочек, – произнесла тем временем тетя Вера, – мы должны с тобой поехать ко мне!

– Домой?

– Да. Правда, я сейчас живу за городом.

– А я знаю! Мы были в твоей городской квартире. И соседи сказали нам, что тебя увез какой-то тип со шрамом на переносице. Кто это был? Артур?

– Артур? – рассеянно откликнулась Верунчик. – Какой Артур? Не знаю я никакого Артура. Слушай, Лиза! У нас очень мало времени. Садись в машину!

Лиза не стала спорить. Им с Верунчиком в самом деле предстояло еще очень о многом поговорить. И сделать это лучше не на ходу, а в укромном месте. При виде живой, целой и невредимой тетки, которую она в мыслях почти что похоронила, Лиза забыла обо всем на свете. Она даже забыла про Артура, который должен был прийти к ней. Все на свете забыла. И только на задворках подсознания вертелась мысль, что не надо бы ей уезжать далеко от своего дома.

– Хотя мы бы могли пойти ко мне, – пробормотала Лиза, уже садясь в теткину «десятку». – Мы же тут на месте.

– Едем ко мне. Так будет лучше!

И снова поглощенная своими мыслями Лиза не заметила странного тона своей тетки.

– Ой, Верунчик, ты же не знаешь самого главного! – воскликнула она. – Моего Витальку убили!

– Туда ему и дорога!

– А еще оказалось, что он мне изменял!

– Я тебе всегда об этом говорила! Только ты же упрямая, когда дело доходило до твоего драгоценного Витальки, ты меня и слушать не желала!

– И представляешь, его любовницу тоже убили!

Верунчик судорожно дернулась, так что машина, которую она в этот момент выруливала с парковки, тоже дернулась.

– Верунчик, что с тобой? Мы чуть не врезались!

– Откуда ты знаешь про эту стерву? – спросила она у Лизы.

– Я была у нее дома.

– И что? Что ты узнала?

– Ничего. Ее убил кто-то знакомый. Она открыла тому человеку дверь, а он ее убил. Дал по голове чем-то тяжелым! Представляешь?

Верунчик кивнула. Вид у нее был бледный.

– Нам надо поговорить, – произнесла она.

– А еще Виталька хотел лишить меня наследства!

– О-о! Как он мог?

– Да-да! Собирался все захапать себе! А меня отправить на тот свет! Планомерно доводил меня до самоубийства! Травил таблетками, от которых я едва не свихнулась. Потом подстроил так, чтобы я подумала, будто беременна. Внушал, что я ни на что не гожусь, что я ничтожество и пустое место. И что мне лучше бы умереть.

Верунчик кинула на племянницу странный взгляд:

– Он не слишком в этом преуспел.

– Это потому, что я встретила хороших людей. Они мне помогли. А где ты была?

– Говорю же тебе, я была занята!

Теперь в голосе Верунчика слышалось раздражение. И Лиза решила заткнуться и не приставать к тетке с расспросами. Она и так слишком много вывалила на голову Верунчика. Надо дать той время, чтобы осознать перемены, которые произошли в жизни племянницы. Осознать и уложить их на полочки в своем мозгу. Иначе и до аварии на дороге недалеко.

Став богатой наследницей, Лиза уже не торопилась умирать.

Они ехали довольно долго. Все дальше и дальше от города. Лиза терялась в догадках, куда они едут. Но все ее наводящие вопросы оставались без ответа. Верунчик лишь говорила, что это чудесное место, где они смогут поговорить без всяких проблем. И нажимала на газ.

– Верунчик, а кто был тот молодой человек, с которым ты уезжала?

– Ах, не бери в голову. Ничего серьезного у нас с ним не получилось.

В конце концов Лиза задремала. В машине ее всегда укачивало. А тут еще сказались бессонные ночи и беготня последних дней. Так что она задремала. И проснулась только после того, как машина остановилась.

– Вот мы и приехали! – жизнерадостно воскликнула Верунчик.

Лиза выглянула из машины, но радости тетки не разделила. Место ей не понравилось. Какое-то совсем заброшенное строение, то ли бывший коровник, то ли склад сельскохозяйственной техники. Но как бы ни использовалось прежде это вытянутое с севера на юга одноэтажное строение, сейчас оно было пустым. И весь его внешний вид не внушал мысли о том, что оно пригодно для жилья.

– А мы тут жить и не собираемся. Сделаем кое-что – и вперед.

– Верунчик, мне тут что-то не нравится. Делай свои дела поскорей.

– Вылезай из машины.

– А можно я посижу в ней? Зачем я тебе нужна?

– Нужна. Ты должна будешь мне помочь!

Ну что поделаешь? Не так часто родная тетка просит тебя о помощи. Верунчик тоже вылезла из машины и потопала к длинному строению, показывая дорогу племяннице. На улице уже совсем стемнело. И Лиза почти не видела, куда идет.

– Осторожней ноги ставь. Тут всюду кочки и какие-то железки. Не хватало еще, чтобы ты подвернула ногу.

– Верунчик, а что это за место?

– Не знаю. Но оно достаточно безлюдное. Нам тут никто не помешает.

Что да, то да. Насколько Лиза могла видеть, на много километров вокруг тянулись заброшенные поля. Когда-то колхозники засевали их злаками, картошкой или капустой. А ныне поля стояли в запустении, заросшие сорной травой, а местами даже и молоденьким сосняком или березняком. Картину всеобщего запустения довершал ржавый остов мертвого трактора. Ни колес, ни прочих частей на нем давно уже не было. А железо настолько проржавело, что для сдачи в пункт приема лома тоже не годилось.

– И что мы будем тут делать? – недоумевала Лиза.

– Иди сюда!

Верунчик была уже внутри длинного строения. Что она там делала, Лиза не видела. Но она послушно пошла на голос Верунчика.

– Где ты?

– Я тут! Иди скорей!

Фонарик в руках Верунчика светил совсем близко. Лиза сделала еще один шаг. И внезапно ощутила, как пол у нее под ногами исчез. Она еще успела вскрикнуть, взмахнуть руками, выправляя равновесие, и тут же ухнула вниз, в глубокую дыру, которая была ловко замаскирована охапкой гнилой соломы. При падении Лиза ощутимо приложилась головой о что-то твердое. И свет померк перед ее глазами. Последняя мысль, а сумеет ли Верунчик найти ее и если сумеет, то сможет ли вытащить живой, вспыхнув с отчетливой ясностью, тут же погасла. Потом Лиза уже ни о чем не думала, она просто отключилась.

Мариша мчалась к Лизе на всех парусах. Известие, которое она получила, буквально жгло ее изнутри. Скорее, скорее! Может быть, она еще успеет предупредить Лизу об опасности, которая, оказывается, грозила ей совсем не с той стороны, откуда она ждала.

Но собственный сотовый телефон у Мариши разрядился. Как на зло! А у Лизы, когда Мариша ей позвонила (упросила какого-то милого прохожего мужчину, чтобы тот дал ей сделать один звоночек со своей трубки), был то ли отключен, то ли вообще выключен. Только Мариша в ответ на свои молитвы услышала, что абонент недоступен.

– Господи, хоть бы она была дома! – молилась Мариша. – Хоть бы еще не было поздно! Хоть бы я успела!

Возле Лизиного дома Мариша немного притормозила и огляделась. «Опель» Витальки так и стоит там, где они его оставили. Что же, может быть, Лиза тоже на месте. Поднявшись на нужный этаж, Мариша вздрогнула. Возле Лизиной двери стоял какой-то молодой человек с пакетом в руках и звонил в дверной звонок. На шум приехавшего лифта он обернулся, и Мариша увидела шрам у него на переносице.

Она издала сдавленный вскрик. И попыталась нырнуть обратно в лифт. Не тут-то было. Молодой человек сделал быстрый рывок и схватил Маришу за руку.

– Умоляю! Не уезжайте! – воскликнул он. – Скажите мне, где Лиза?

Где Лиза? Мариша тоже хотела бы это знать! Но молодой человек выглядел таким растерянным, что Мариша была тронута. И она спросила:

– А разве Лиза не дома?

– Должна была быть дома. Я ее там оставил, ушел всего на пять минут. Правда, отсутствовал не пять, а пятнадцать.

– Почему?

– Зашел еще в магазин за продуктами. А когда вернулся, Лиза мне не открыла!

– Но она дома?

– Не уверен. Никаких звуков оттуда не доносится.

Мариша колебалась недолго.

– Вы ведь Артур?

– Да. А вы – Мариша?

Мариша кивнула.

– Лиза мне про вас многое рассказывала.

– В самом деле?

– И в частности, она упоминала также и о вашем умении открывать запертые двери.

Артур покраснел до корней волос. Но Марише было не до церемоний.

– Вот и откройте дверь. Посмотрим, что там у Лизы в квартире.

Артур покраснел еще больше. Но спорить не стал. И, вытащив из кармана связку железок, принялся ковыряться в дверном замке. На весь процесс у него ушло не больше трех минут. И Мариша даже почувствовала к молодому человеку нечто вроде уважения, а к Лизе нечто вроде зависти. Что и говорить, повезло девчонке. Отхватила кавалера с такими золотыми руками. Это он с отмычками так ловко управляется. А как станет орудовать молотком или дрелью! Вообще, наверное, залюбуешься. Вот уж точно, не было бы счастья, да несчастье помогло. Такой ценный мужчина!

– Лиза! Лиза! Ау!

Быстро обежав всю квартиру, Мариша и Артур встретились снова у входных дверей.

– Нету.

– Куда-то ушла!

– А куда?

Мариша хотела пожать плечами, но потом одна мысль осенила ее.

– Вы собирались провести остаток вечера вдвоем?

– Да.

Мариша решительно прошла на кухню и заглянула в холодильник.

– Тогда я знаю, куда пошла Лиза.

– Куда?

– В магазин. За продуктами. В холодильнике у нее пустовато.

– Но я был в магазине! – Артур показал на пакет из супермаркета. – И Лизу там не встретил!

– Значит, вы с ней разминулись. А еще… Наверное, она пошла в магазине поближе.

Поиски этого магазина не заняли много времени. Он располагался прямо во дворе Лизиного дома. И скучающая продавщица быстро вспомнила худенькую девушку – свою постоянную покупательницу. И детально перечислила все, что взяла Лиза: помидоры, огурцы, зеленый лук, тархун, базилик, зелень кинзы, петрушки и укропа. А еще кукурузное масло и бутылку отличного азербайджанского полусухого красного вина. Лиза нагрузилась так основательно, что пакет оттягивал ей руку. И продавщица была уверена, что Лиза пойдет прямиком к себе домой.

– Предлагаю, обыскать двор. Она должна быть где-то тут.

Обыск двора ничего не дал. Ну, ровным счетом ничего! Мариша и Артур были в полной растерянности. И на душе у них становилось все тревожней и тревожней. Вне всякого сомнения, с Лизой что-то случилось. А учитывая все происходящее с ней в последнее время, хорошего от этого ее исчезновения ждать не приходилось.

– Знаете, у меня нехорошее предчувствие, – произнесла Мариша. – Мне кажется, я знаю, кто стоит за всей этой историей.

– Кто же?
– Я вам скажу, – кивнула головой Мариша. – Но и вы мне скажете, что вам известно об этом человеке.
Лиза приходила в себя медленно и мучительно. Покинувшее ее сознание, не торопилось возвращаться вновь. Но постепенно Лиза все же начала осознавать то, что происходит вокруг. И к своему удивлению поняла, что до сих пор лежит на дне какой-то ямы. А между тем ночь прошла. И на улице уже занимался рассвет. Так что же? Лиза пролежала в этой яме всю ночь? И Верунчик не нашла, не вытащила ее? Или с самой теткой тоже что-то случилось?

Девушка пошевелилась и попыталась встать на ноги. Это у нее получилось только с пятой попытки. Голова сильно кружилась. И в ногах ощущалась неприятная слабость. Руки тоже дрожали. То ли от полученной при падении травмы головы, то ли от холода, то ли от страха, то ли от всего, вместе взятого.

– Ох, как мне худо! – простонала Лиза. – Еще чуть-чуть и помру!

Она снова присела. Но сидеть на бетоне было холодно, да и что толку? И Лиза решила звать на помошь.

– Помогите! – закричала она. – Верунчик! Кто-нибудь! Помогите! Я тут!

Кричала Лиза изо всех сил. Но голос у нее был таким слабым! Лиза сама понимала, что звать на помощь бесполезно. Если она до сих пор находится в том длинном несуразном сарае, да еще провалилась куда-то вниз, то никто ее не услышит. Как сказала Верунчик? Безлюдное место? Где никто им не помешает? В чем… не помешает?

И впервые в душе у Лизы шевельнулось смутное сомнение. А зачем Верунчик привезла ее сюда? И почему оставила одну – беспомощную и почти умирающую?

– Верунчик! – снова крикнула Лиза. – Ты тут?

Тишина. Ни звука в ответ. Верунчик куда-то делась.

– Она придет. Верунчик поехала за помощью. Но она обязательно вернется и вытащит меня отсюда.

Так успокаивала себя Лиза. Но успокоение что-то к ней не приходило. Наоборот, с каждой минутой ей становилось все страшней и страшней. Предназначение ямы, в которую она свалилась, было ей непонятно. Но стены тут были облицованы бетоном. Видимо, это был старый высохший колодец или какая-то шахта.

– Надо выбираться, – решила Лиза, оглядев стены и обнаружив торчащие из них куски железной арматуры.

Конечно, сказать было легче, чем сделать. Руки и ноги у Лизы были словно чугуном налиты. Голова кружилась и болела. Слегка подташнивало. И к тому же она ощущала такую сильную слабость, словно умирала.

– Но если не полезу, то точно умру.

На голове Лиза нащупала приличную шишку. И волосы вокруг нее запеклись в корку от крови. Видимо, треснувшись головой при падении, Лиза прилично разбила себе голову. Сильно сомневаясь, что она сможет преодолеть даже половину пути, Лиза все же взялась за торчащие железки и подтянулась.

– Раз! – скомандовала она самой себе, ставя ногу на железку. – Два! Давай, Лизок! У тебя все получится! Ты же молодец! Ты же умница! Ты же была в школе лучшей по физкультуре. Учитель тебя всегда хвалил и ставил в пример.

Это в самом деле было так. Тощая и подвижная Лиза обладала удивительной цепкостью. И единственная из всех девочек в классе, залезала на канат до самого верха. И сидела там столько, сколько требовалось.

– Три! – командовала самой себе Лиза. – Ногу ставь аккуратно! Вниз не смотри!

Лиза почти достигла верха. Казалось, еще несколько усилий, и она окажется на свободе. Но в голове у Лизы так сильно шумело, что она не услышала приближающихся к ней шагов. Она вообще ничего не слышала и не видела. В висках гудело, и глаза застилала красная мгла. Но внезапно Лиза почувствовала, что кто-то крепко держит ее за голову, не давая подниматься выше. Потом этот кто-то стал разжимать ее руки, судорожно вцепившиеся в железную арматуру. А потом последовал резкий толчок. И Лиза сорвалась вниз.

– А-а-а! – закричала она, снова падая на бетонный пол колодца.

Но на этот раз она не долетела до самого дна. Успела уцепиться за торчащую из стены железку. Правда, при этом она сильно ободрала руку. Но рука это что! Рука – это сущая ерунда по сравнению с головой. А свою голову Лизе удалось уберечь. Вот только сил, чтобы удержаться на стене, у нее уже не хватило. Руки бессильно разжались. И она снова оказалась на дне.

Упала она с небольшой высоты, так что не разбилась. И немного посидев на холодном полу, почувствовала себя лучше. Красная пелена, застилавшая ее глаза, наконец рассеялась. И подняв глаза вверх, Лиза сумела рассмотреть, что над ней кто-то маячит.

– Эй! – подала она голос. – Кто там?

– Это я! – раздался хорошо знакомый ей голос.

Туман в глазах у Лизы стал к этому времени почти прозрачным, только плавающие в нем стеклянистые червячки сильно мешали. Но Лиза все же рассмотрела, что наверху стоит ее тетка Вера.

– А ты, оказывается, живучая, племяшка! – злобно сказала женщина.

– Верунчик? – с недоумением пробормотала Лиза. – Тетя Вера? Это ты?

– Можешь не сомневаться!

– Верунчик! Вытащи меня отсюда!

– Еще чего!

– Верунчик! – воскликнула шокированная ее тоном Лиза. – Ты что? Сколько мне тут еще сидеть?

– Пока не сдохнешь!

У Лизы даже рот открылся от изумления. Кто это говорит? Ее любимая Верунчик? Та самая, которая была ей если не родной матерью, то, во всяком случае, родной сестрой и ближайшей подружкой? Нет, этого просто не может быть. Это какой-то ужасный обман. Из серии тех, которыми пичкал ее Виталька.

Мысли о муже больно кольнули Лизу. Виталька умер. А она сидит на дне бетонной ямы, голова у нее кружится, а Верунчик наверху явно сошла с ума.

– Верунчик, а это точно ты?

– Можешь не сомневаться.

Лиза продолжала сомневаться.

– Верунчик, – подала она голос. – Ты тут давно?

– Только что вернулась. И оказалось, что очень вовремя. Ты у нас, оказывается, живучая. Вся в своего папашу пошла.

В голосе Верунчика слышалась неприкрытая злоба. Такой Лиза свою тетку еще не видела никогда. В голове у Лизы прочно засела мысль, что более славного, легкомысленного и ветреного человека, чем ее Верунчик, сыскать трудно. И зла она ни к кому прежде не питала. Даже к своим бывшим мужьям, каждый из которых пытался обмануть Верунчика и при разводе отщипнуть у нее кусочек пожирней.

Но сейчас Верунчик была далека от своего обычного облика беззаботного мотылька-однодневки.

– Живучая, зараза! – пробормотала она.

– А это плохо?

– Кому как. Для меня плохо. Да и для тебя, если разобраться, тоже ничего хорошего. Разбила бы ты себе голову при падении, так умерла бы быстро и без мучений. Я бы залила твое тело жидким цементом, никто бы тебя не нашел еще многие годы. Если бы вообще когда-нибудь нашли!

У Лизы в голове так шумело от падения, что она сначала решила, что слова тетки ей просто чудятся. Не могла ее Верунчик говорить такие слова. Она же ее любит! Или нет?

– Люблю, – согласилась Верунчик. – Но себя я люблю все же больше.

– Ясное дело. Но ведь так было и раньше. Разве нет?

– Нет. Сейчас все изменилось.

– Что изменилось?

– А вот что!

И Верунчик содрала у себя с головы скальп. То есть Лизе сначала так показалось. Но потом она поняла, что измученные нервы в очередной раз сыграли с ней злую шутку. И что тетка всего лишь сорвала с себя тот парик, который носила последние месяцы.

– Верунчик! – ахнула Лиза. – А где же твои волосы?

В самом деле, под париком голова ее тети, всегда украшенная густыми рыжеватыми кудрями, сейчас была почти совершенно лысой.

– Ужас! – выдохнула Лиза. – Верунчик, зачем ты постриглась? Кто тебя так изуродовал?

– Постриглась? Дура! Идиотка! Я не постриглась. Мои волосы вылезли! Сами! От проведенного лечения! Понимаешь?

Нет, Лиза упорно не понимала. Что происходит? Тем временем голос Верунчика внезапно изменился. Из злобного и каркающего он стал усталым и каким-то очень далеким.

– Я ведь умираю, Лиза, – произнесла она.

– Умираешь? Ты? Как это умираешь?

– Как многие до меня. Очень долго и мучительно. Никому не пожелаю такого конца.

Лизе казалось, что она находится в театре абсурда. Причем не в зрительном зале, а прямо на сцене. И режиссер поставил ее исполнять одну из главный ролей, причем не удосужившись объяснить Лизе, в чем состоит ее роль. Он даже и не оповестил новую актрису о том, что она вообще актриса.

– Умираешь? Верунчик, ты не похожа на умирающую!

– Знаю. Врачам пока что удается купировать мою болезнь. Но если бы ты знала, сколько денег на это уходит! Если бы ты только знала! Врачи все время прописывают новые лекарства. И каждое все дороже и дороже! А не купить я не могу! Ведь тогда я сразу умру! А я не хочу умирать! Не хочу! Не хочу! И не буду!

В голосе Верунчика слышались слезы. Лиза не знала, что и сказать. Ее Верунчик смертельно больна? Но что у нее?

– То же, что и у твоей матери.

Лизина мама умерла от рака. Он поразил у нее не один орган, а весь организм. И врачам осталось только развести руками и сказать:

– Сейчас эта болезнь зачастую успешно лечится. Но боимся, что ваш случай безнадежен.

Лизина мама сгорела буквально за два месяца. И сейчас Лиза содрогнулась. Бедная Верунчик! Она повторит судьбу своей сестры! Как это страшно!

– Нет, – покачала головой Лизина тетка. – Даже и не надейся! Я не умру! В моем случае лечение возможно. И оно дает хорошие результаты. Нужны только деньги! Деньги, деньги и еще раз деньги! А у меня их нет! Мои собственные запасы подошли к концу.

– И что?

– И как раз когда это случилось, я узнала, что твой дядя умер! Дурак! Кретин! Придурок!

– Почему ты его ругаешь?

– Как же мне его не ругать? Он оставил все свои деньги тебе! Тебе – соплячке, которую он никогда даже не видел! А зачем тебе эти деньги? Ты-то ведь совершенно здорова!

– Но дядя так решил. Ты, мама и он – были в ссоре. Поэтому он и оставил все мне. Что тут такого?

– Если бы ты знала его поближе, тоже бы поссорилась! – заявила Верунчик.

На это Лиза уже не знала, что и сказать. А Верунчик продолжала все тем же своим новым усталым голосом:

– Нелегкое это было решение, Лиза. Поверь мне, очень нелегкое. Я же знаю тебя с пеленок. А мне пришлось выбирать между своей жизнью и твоей. Вот в какое положение поставил нас этот дурак Гришка!
Лиза не знала, что и сказать. Да и что тут скажешь? Она уже поняла, чью жизнь Верунчик выбрала. Свою! И те деньги, которые оставил дядя Гриша, должны пойти на то, чтобы Верунчик могла жить и дальше. А Лиза… Да, кстати, что же Лиза?

ГЛАВА 18

– А как же я? – пискнула Лиза, глядя наверх, на тетку.

У нее в голове не укладывалась мысль, что Верунчик задумала ее убить. И похоже, активно претворяла это свое намерение в жизнь.

– А что ты? Господи, не задавай мне таких вопросов, Лиза! Думаешь, мне легко?

– Но тетя… Я бы дала тебе денег на лечение! Сколько надо, столько и дала бы. Честно дала! Как не дать, ты же мой единственный родной человек! Я бы просто жила и знала, что деньги у меня были, но я их тебе дала на лечение. А как же иначе?! За кого ты меня принимаешь?

– Ах, Лиза! Я знаю, ты добрая девочка. Но деньги так меняют людей! Вдруг бы ты отказала мне? А я не могла рисковать! Понимаешь? Не могла!

– Верунчик, я все понимаю, – торопливо заговорила Лиза. – Тебе было страшно. Тебе и сейчас страшно. Ты сама не понимаешь, что делаешь. Но это было и прошло. Теперь мы с тобой поговорили, объяснились. И я тебе торжественно клянусь, я дам тебе денег. Половина из наследства дяди Гриши точно твоя! Разве тебе не хватит двадцати с лишним миллионов долларов на твое лечение? А если не хватит, то возьми и мою половину! Мне не жалко! Честно!

Казалось, Верунчик колебалась. Но затем она покачала головой:

– Поздно. Слишком поздно. Да еще этот твой муж…

– А что муж?

– Он бы стал возражать, чтобы ты дала денег мне на лечение.

– Да. Скорее всего, – призналась Лиза. – Но ведь теперь Витальки нет. Он умер. И не сможет ничего возразить.

И тут она осеклась. Ей в голову пришла ужасная мысль. Господи! Ведь после Лизы должна была наследовать вовсе не Верунчик. Та ей всего лишь тетка, а следовательно, не является наследницей первой очереди. После Лизы наследовал Виталька! Муж! Законный муж со всеми вытекающими отсюда правами. Он стоял между Верунчиком, рвущейся к наследству дяди Гриши, и этими деньгами. И вот теперь Виталька мертв.

– Верунчик, – пробормотала Лиза. – Ты что, хочешь сказать, что ты и Витальку… Что ты и Витальку хотела бы убить?

– Конечно! А как еще могла бы я добраться до твоих денег?! Сначала-то я думала, что мы с ним будем действовать заодно. Но потом узнала, он хочет надуть меня! Обмануть! Оставить без гроша подыхать ужасной смертью! Он и эта его мерзкая рыжая гадина – Эмилия! Это она курировала действия твоего мужа. Она была в курсе. И я ее уничтожила! И твоего мужа тоже!

Теперь у Лизы буквально челюсть отвисла. Она была готова подозревать в убийстве Витальки кого угодно, но только не свою родную тетку. Только не ее! И что же? Оказалось, что горячо любимая Лизой ее тетя Верунчик и есть тот самый злодей, от рук которого погиб Виталька и его любовница. И самое ужасное, что Лиза своей тетке сейчас поверила. Слишком уж веско говорила Верунчик. Да и обстановка, как говорится, убеждала.

– Верунчик, – пробормотала Лиза. – Тетя Вера… Зачем же ты так? Ведь можно же было договориться?

– Я и договорилась! Договорилась с твоим мужем. А он меня обманул!

И тут слова из Верунчика посыпались словно град во время бури. Каждое больно тюкало Лизу в висок, заставляя ежиться и жаться, словно она стояла под ураганом с непокрытой головой.

– Когда я узнала, что больна, что жить мне, возможно, осталось не так уж и долго, а денег на лечение нет, я первым делом позвонила Гришке. Конечно, мы с ним поссорились, но он был моим братом. И к кому еще я могла обратиться в трудную минуту. Но этот дурак подвел меня! Представляешь, когда я позвонила ему в офис, какая-то девица сообщила мне, что их босс умер! Умер! Можешь себе такое представить? Умер как раз в тот момент, когда он был мне нужней всего.

Разумеется, Верунчик сначала опешила от такого известия. К тому же оказалось, что ее брат умер уже несколько месяцев назад. Достаточно долгое время. Сначала Верунчик не поверила. Потом была в шоке. А когда пришла в себя, в ее голове завертелись разные мысли. Да, Гришка умер. Здоровье у них в семье у всех было слабое, так что в его ранней смерти не было ничего удивительного. И потом он был старшим братом. Затем по старшинству шла Лизина мама, потом Верунчик.

Свою сестру Верунчик похоронила уже давно. А брата, выходит, только сейчас. Да и то, не похоронила. Она даже на его похоронах не была. Заливаясь слезами, Верунчик снова позвонила в офис. Трубку сняла та же девушка. И узнав, с кем она разговаривает, к счастью, на это запаса английских слов Верунчика хватило, очень расчувствовалась.

– Я понимаю, какой это для вас удар, – сказала она. – И хотя вы не очень ладили со своим братом, наверное, все же любили его.

– Откуда вы знаете, что мы с Григорием не были дружны?

– Иначе он не оставил бы все свое состояние своей племяннице, – любезно сказала девушка. – А оставил бы деньги вам.

Эти слова буквально оглушили Верунчика. Куда там известию о смерти Гришки! Тогда она была поражена, но осталась стоять на ногах. Брата она не видела много лет. И фактически, уехав, он для нее тогда же и умер. А вот новость о том, что насущно необходимые ей деньги перейдут к племяннице, вызвала у Верунчика целый шквал эмоций. Началось все с недоумения, плавно переходящего в гнев, а потом в ярость и ненависть.

Как Гришка мог поступить так? За что судьба так жестока к ней? И последняя мысль – что же ей теперь делать?

Первым поползновением женщины было пойти к племяннице, обрисовать ситуацию и надеяться на ее доброту. Верунчик уже так и собиралась поступить, да неожиданно передумала. Да, племянница у нее славная девочка. Очень славная. Но славная еще не значит, что эта девочка отдаст ей огромные деньги, которые приплыли к ней в руки. А Верунчик понимала, что даже после того, как она вылечится, ей потребуется еще очень долгий период реабилитации. И он тоже съесть очень много денег. Так будет ли Лиза давать их безропотно? Или однажды объявит тетке, что лимит ее доброты исчерпан?

– Нет, я не могу рисковать, – прошептала женщина, чувствуя, как в ее голове рождается ужасная, чудовищная и совершенно злодейская мысль.

Лиза должна исчезнуть. А ее деньги получит тетя. Правда, был еще муж Лизы – Виталька. Тетя Вера от души презирала, даже ненавидела этого парня, справедливо считая, что тот не ценит Лизу и просто эксплуатирует ее в качестве домработницы – нетребовательной, неприхотливой и безропотной. И самое главное – бесплатной.

Но сейчас у Верунчика не было выбора. Нужно идти к Лизиному мужу. Как ни крути, а наследником первой очереди являлся именно он. Женщина не сомневалась, что сумеет достигнуть с родственничком взаимопонимания. Она давно подозревала, что у этого типа есть любовница, а может быть, и не одна. Это он доверчивой Лизе мог замазывать глаза розовой краской, объясняя свои поздние возвращения производственной необходимостью, а сузившийся источник доходов – временными трудностями.

Лизе это было в новинку, поэтому она верила объяснениям обманщика. А тетя Вера со своими мужьями уже много раз проходила подобное. Так что глаз у нее был наметан. И она быстро раскусила Витальку. Он жил с Лизой, потому что ему так было удобно. В принципе очень распространенное явление. И возможно, Виталька прожил бы с Лизой всю свою жизнь, если бы не она.

Надо же такому случиться, что Верунчик обратилась к мужу своей племянницы со своим деловым предложением как раз в тот день, когда Лиза разбила злополучную витрину в магазине посуды и перебила своим телом массу дорогостоящих безделушек. Конечно, Виталька за испорченный товар заплатил. Но при этом он был в бешенстве.

– Корова! Дура! Растяпа!

Это были еще самые мягкие из тех эпитетов, которыми он мысленно награждал провинившуюся жену. Звонок Лизиной тетки сначала удивил и насторожил его. Он отлично знал: Верунчик его терпеть не может. Но так как Витальке было уже все равно, куда податься от Лизы в этот день, лишь бы не видеть ее бледной расстроенной физиономии, он ушел из дома и встретился с Верунчиком.

Сначала он ей просто не поверил. Его Лиза, вечно таскающая одни и те же задрипанные джинсы, – богатая наследница? Чушь какая-то! Он так прямо и заявил Верунчику:

– Очень похоже на «разводку»! Я вам не верю!

– Не веришь, проверь сам. Мне удалось узнать название нотариальной фирмы, которой поручили ввести нашу Лизочку в права наследства. Можешь сходить к ним и все выяснить.

Виталька так и сделал. С собой он взял свою очередную пассию – Эмилию. Она по образованию была юристом, хотя и трудилась на ниве похоронных услуг. Она-то и заверила Виталика, что тот в самом деле может стать очень и очень богатым человеком. Есть только одно но.

– Твоей жене необходимо исчезнуть, – холодно произнесла Эмилия.

– Как исчезнуть?

– Лучше всего, если она умрет.

Виталик молчал. То же самое ему говорила и Верунчик. Он по натуре не был злым человеком. Всего лишь слабым и завистливым. И миллионы жены маячили перед его мысленным взором слишком заманчиво. Слишком! Да еще Эмилия, которая держалась до сих пор с ним несколько свысока, стала проявлять к Витальке повышенное внимание. И настойчиво твердить о том, что именно он достоин этих денег, а вовсе не его жена.

– И твой муж не устоял! – торжественно сообщила племяннице тетя Вера. – Что, в общем-то, и следовало ожидать. Он решил избавиться от тебя. Довести до ручки, чтобы ты сама полезла в петлю. Вот за каким человеком ты была замужем!

Лиза молчала. Она уже смирилась с мыслью, что была замужем за подлецом, задумавшим извести ее, сжить со свету. Но ей было нелегко признать еще один очевидный факт: за всеми действиями Витальки стояла ее горячо любимая тетушка.

Итак, Виталька начал действовать. И не он один. Его любовница – Эмилия и Верунчик тоже вошли в тройку заговорщиков. Кроме того, Верунчик переговорила с нотариусом, который тоже оказался парнем не промах. И пообещал, что за небольшой процент затормозит введение Лизы в права наследования. И всячески будет способствовать тому, чтобы вместо нее это наследство получили бы Верунчик и Виталька.

Казалось бы, для заговорщиков все складывалось весьма благоприятно. Загвоздка была лишь в том, что Лиза никак не хотела кончать с собой. Одних неприятностей, которые организовывали ей родственники, и таблеток, которыми травили ее все те же любящие родственники – муж и тетка, было мало. Девушка хирела, бледнела, совершала промахи и ошибки, но умирать явно не собиралась. А время шло! И нотариус уже несколько раз многозначительно интересовался, скоро ли его клиентка перестанет быть таковой.

Мешкать было нельзя.

– Помоги ей! – подталкивали Витальку обе женщины. – Что ты, не мужик, что ли?

– Убить я ее сам не могу!

Это заявление вызвало у сообщник бурю эмоций.

– Слабак!

– Нюня!

– Ничтожество!

– Ты ни на что не годен!

Но Виталька лишь твердил:

– Боюсь! Не могу! Придумайте что-нибудь еще!

И тогда в голове у Эмилии и возник этот шикарный план с мнимой беременностью.

– Не многие женщины способны равнодушно пережить потерю ребенка. Пусть даже и не рожденного. А для Лизы в ее теперешнем состоянии достаточно и пустяка. Она не выдержит, даю вам слово.

На этом месте Верунчик замолчала и злобно посмотрела вниз на племянницу.

– Но ты выдержала и это! Как ты могла быть такой черствой и бездушной?

Неожиданно Лизе стало почти весело. И это Верунчик обвиняет ее в бездушности? Ее? Это уже не лезло ни в какие рамки. И Лиза прыснула.

– Смейся, смейся, блаженная. Недолго тебе осталось веселиться. Скоро ты присоединишься к своему муженьку и его любовнице. А я наконец доберусь до этих проклятых денег!

– Верунчик! Я просто не верю своим ушам.

– Придется поверить.

– Но зачем ты убила Витальку? И эту его Эмилию? Ведь вы были с ними заодно?

– Я их убила, потому что они задумали меня кинуть! Я подслушала их разговор! Они не собирались делиться со мной. И так как по закону именно Виталька являлся наследником первой очереди, он хотел получить все. Все деньги! И удрать!

– И ты их убила? Его и Эмилию?

– А что мне оставалось еще? Я поняла, что должна рассчитывать только на себя. Если бы погибла ты, погиб твой муж, кто бы получил эти деньги? Вывод ясен – их бы получила я!

Разговор с теткой давался Лизе все трудней. Голова у нее кружилась, перед глазами прыгали красные мухи. И ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Может быть, это и к лучшему – потерять сознание, мелькнула у нее мысль? По крайней мере она не будет чувствовать, как ее убивают.

А тетка Вера все бубнила и бубнила.

– Мне удалось устранить их без особых проблем. Ни твой муж, ни его любовница не догадывались, что я раскрыла их замыслы. Они думали, что я такая же доверчивая дура, как и ты. И когда я пришла к твоему мужу, он сам открыл мне дверь. А я, улучив минуту, когда он не смотрел на меня, подкралась к нему сзади и огрела его по голове. Он умер сразу же! Надеюсь, перед смертью он успел осознать, что умирает. И понять, что убила его именно я. За предательство!

Лиза слушала и удивлялась. Странная каша в голове у ее тетки. Она почему-то считала, что Виталька способен обмануть ее, Лизу. Но вот ей – Верунчику будет хранить трогательную и незыблемую верность.

– А с Эмилией получилось вообще смешно. Представляешь, она сама пригласила меня к себе. Узнала, что Виталька убит, всполошилась и позвонила мне. Ей и в голову не приходило, что Витальку могла убить я.

– И ты ее тоже стукнула по голове?

– Зачем искать новые пути? Первый раз все получилось отлично.

– А почему же ты и меня не стукнула?

Лиза специально задала этот вопрос, потому что ей хотелось услышать признание тетки.

– Это бы выглядело уже подозрительно. Поэтому я применила другой способ – попыталась задавить тебя грузовиком.

– Так это была ты? – ахнула Лиза. – Но за рулем сидел какой-то мужик в темных очках.

– Обычная маскировка. Подумаешь, кепка и темные очки. Разве их трудно купить? И мне бы все отлично удалось, ты металась по газону, словно кролик. Но этот парень… Он тебя спас!

– Толя? – пробормотала Лиза. – Значит, вы не были заодно?

– Конечно, нет!

Лиза пораженно молчала. Все-таки Толе удалось спасти ей жизнь. Следующие два раза были не в счет, ведь их он подготовил сам. А вот из-под колес грузовика, которым управляла обезумевшая тетка, он ее в самом деле вытащил. Спасибо ему за это!

– И потом, я не могла тебя просто убить – задушить, застрелить или зарезать, потому что хотела, чтобы твоя смерть выглядела как смерть от несчастного случая или самоубийство.

– Почему?

– Так меньше подозрений. Все-таки на кону стоят огромные деньги. И кто знает, вдруг бы твое убийство заставило насторожиться милицию.

Милицию! Значит, тетка Вера ничего не знала о прибывшем из далекой Австралии полицейском Артуре! О Лизином защитнике! Надо было выложить этот козырь.

– Они и так насторожились! – с торжеством произнесла Лиза. – Ты просто не знаешь!

– Чего я не знаю?

– Ко мне приходил полицейский! Настоящий полицейский из Австралии! Учти, они все знают и про Витальку, и про Эмилию, и про нотариуса. Это я тебе говорю, чтобы ты знала, тебе не удастся убить меня и заполучить наследство! И я уверена, что этот же полицейский приходил и к тебе.

– Глупости!

– Разве у тебя в последнее время не появлялся новый знакомый со шрамом на переносице?

Некоторое время Верунчик молчала. Удар Лизы достиг цели. Тетка была поражена в самое сердце.

– Не верю, – пробормотала она наконец. – Не верю! Ты нарочно меня пугаешь! Думаешь, что я поверю твоим словам и отпущу тебя! Так нет же! Не дождешься! Не было никакого полицейского! Никто не знает про твое наследство! А кто знал, те уже не скажут. Остались только я и Израиль Соломонович!

– Так ли?

– Конечно, придется мне еще кое с кем поделиться, так сказал Израиль Соломонович. Но это не такая уж большая сумма. Это я переживу.

В это время шум в голове у Лизы стал совсем уж невыносимым. Ей казалось, что всюду раздаются шаги и человеческие голоса. Галлюцинации. Откуда тут взяться другим людям, а тем более такому количеству? Но как ни странно, тетка Вера тоже забеспокоилась.

– Что это? – произнесла она, склонив голову на бок в своем парике, который так не шел ей. – Лизка! Что это за шум?

– Откуда мне знать? Это же ты там находишься. А я тут. Если тебе интересно, то сходи и посмотри.

Как ни странно, тетя Вера ее послушалась. Ее голова перестала маячить над бетонным колодцем, где сидела Лиза. И девушка облегченно перевела дух. Просто в голове не укладывалось. Ее тетя оказалась настоящим чудовищем. Или это тяжелая болезнь так повлияла на беззаботную и славную Верунчика? Во всяком случае, ничего из тех чувств, которые когда-то питала к своей тетке Лиза, больше она к ней не испытывала.

Пожалуй, осталось только жалость. Да и то, жалеть Лизе скорей нужно было саму себя. А не тетку, хладнокровно убившую уже двоих и готовящую себя к третьему убийству.

– Какой-то кошмар, – прошептала Лиза. – Невозможный кошмар. Мне кажется, что я сплю и вижу невероятный сон.

Верунчик отсутствовала недолго. Обратно вернулась мрачная и озабоченная. Парик съехал у нее набок. И придавал ей совсем жалкий вид.

– Какие-то люди, – буркнула она в ответ на вопросительный взгляд племянницы. – Бродят по окрестностям. То ли туристы, то ли грибники из города. Не поймешь.

В душе у Лизы сверкнула надежда. А вдруг те люди зайдут сюда? Тогда у нее есть шанс на спасение! Крохотный, но все-таки есть.

– Знаю, о чем ты думаешь! – заметив изменившееся выражение лица племянницы, буркнула тетя Вера. – Только ничего у тебя не выйдет. Никого ты на помощь не позовешь. Теперь уже не до несчастного случая. Прощай, Лиза. Прости меня, но у меня нету другого выхода.

В руках у тетки Веры вдруг появился заготовленный ею заранее обломок кирпича, который она ловко метнула в племянницу. И угодила бы той прямо в голову. Да Лиза вовремя смекнула, что шутки и разговоры кончились, ее тетка перешла к решительным действиям. И девушка метнулась в сторону, так что обломок кирпича лишь задел ее плечо. Неприятно, но терпимо.

– Шустрая! – проворчала тетка Вера и попросила у племянницы: – Лизок, ты уж не двигайся. Тебе же будет лучше.

Ничего хорошего в том, чтобы скончаться от увесистой каменюги, которую тетка собиралась сбросить ей на голову, Лиза не видела. И снова проворно отскочила в сторону. Потом еще и еще. Лизе казалось, что камни в нее летят без передышки. Похоже, возле Верунчика скопился внушительный арсенал. Или она специально натаскала камней, чтобы засыпать ими тело любимой племянницы?

Лиза прыгала, бегала и увертывалась. В узком колодце делать это было крайне сложно. И несколько камней все же задели девушку. Ей было очень больно и страшно. Лиза понимала, она может увернуться сто раз подряд, но на сто первый теткин камень все же угодит в нее. И она закричала. Вообще-то кричала она и прежде. Но сейчас она закричала так, как никогда в жизни не орала. Громко. Пронзительно. Душераздирающе.

Тетка Вера что-то проворчала в ответ. И в руках у нее появился очередной кирпич. Почему-то сейчас Лиза была уверена – этот кирпич точно по ее душу. Вот от него ей уже точно не увернуться. Откуда пришла к ней эта уверенность, она не могла сказать. Но твердо знала, этот кирпич будет последним, что она увидит в своей жизни.

– Не надо! – простонала Лиза.

И в этот момент тетка Вера кинула в нее камень. Лиза пригнулась. Но камень летел в цель, словно его послала сама судьба. Их встреча казалась неотвратимой. Но как раз в тот миг, когда тетка Вера его швырнула, что-то отвлекло ее внимание. И поэтому траектория камня слегка сбилась. Самую малость, но и этого оказалось достаточно, чтобы судьба в очередной раз смилостивилась над Лизой.

Камень ударил девушку в область шеи. Конечно, было очень больно. Так больно, что Лиза задохнулась и рухнула на пол, не в силах ни шевелиться, ни даже просто дышать. Сквозь стоны Лиза слышала наверху чьи-то крики. Но поднять голову, чтобы посмотреть, что там происходит, она уже не могла. Рядом с ней упал еще один камень, который попал ей в ногу.

Лиза беспомощно дернулась, уверенная, что сейчас на нее посыплется град камней, которые ее и добьют. Но ничуть не бывало. Этот камень, оставивший на ее ноге приличный кровавый след, оказался последним.

Через некоторое время Лиза обрела возможность дышать. А затем рискнула пошевелиться. Больно было, но все же терпеть можно. И девушка пошевелилась уже активней.

– Эй! – раздался сверху чей-то голос. – Ты там как?

Голос был мужской. И уж точно принадлежал не тетке Вере. Поэтому Лиза подняла голову. Наверху стоял Толя и еще какие-то крепкие ребята рядом с ним. В первый момент Лиза пришла в восторг. Это не тетка Вера! Это Толя! Но уже во второй она поняла, что, пожалуй, радоваться пока что рано. Этот Толя – тот еще гусь. И пусть он в очередной раз спас Лизу от козней ее тетки, но ведь спас он ее не бескорыстно, а потому что надеется заполучить себе Лизины денежки!

Но события последних дней научили Лизу хитрости. Вот и сейчас она просияла вполне правдоподобно и воскликнула:

– Толя! Милый! Дорогой! Любимый, мой спаситель!

Парень просиял. И лицо его приобрело обычное самодовольное выражение. Лиза заметила, что он не удержался и пихнул локтем стоящего рядом приятеля. Говоря тому, мол, видишь! Девчонка от меня без ума. А ты мне еще не верил!

Пока спасители вытягивали Лизу наверх, она продолжала играть роль влюбленной и безумно благодарной идиотки. Висла на Толе, без конца благодарила его самого и явившихся с ним братков, которые в ответ лишь смущенно ухмылялись. То ли потому, что человеческая благодарность была им вообще в новинку, то ли потому, что сохранили еще остатки совести и теперь отлично сознавали: благодарить их не за что. Цыпленок по имени Лиза попал, что называется, из огня да в полымя.

– Толя! – висла Лиза на шее у парня. – Как ты меня нашел?

– Нехитрое это было дело, – отмахивался тот. – Проследили за твоим домом, за тобой, за твоей теткой. Вот и нашли. Ты лучше скажи, чего ты от меня удрала? Я к тебе в комнату сунулся, а тебя и нет нигде. Зачем убежала?

Лиза смущенно потупилась. Внятного ответа на этот вопрос у нее не было.

– Я – стеснялась.

– Стеснялась она! – возмутился Толя. – Сидела бы у меня дома, как тебе было велено, ничего бы с тобой и не случилось. А она, вишь, домой подалась. Вот тетка тебя и подкараулила! Скажи еще мне спасибо, что я недоброе почуял. И за вами с теткой поехал.

– Спасибо.

Лиза решила не акцентировать внимание на том, что с момента ее побега от Толи прошел не час и даже не день. А чтобы увидеть, как за ней заехала тетка Вера, Толя должен был постоянно следить за Лизой и за ее домом.

Толя хмыкнул, а потом указал Лизе на внушительных размеров черный джип.

– Садись. Поедем.

Лиза покорно забралась в высокую машину. И лишь потом спросила:

– А куда мы поедем?

– В безопасное место. И не вздумай больше удрать!

– Ни за что! – горячо заверила его Лиза. – Тетка ведь действовала не одна?

– Конечно, нет! У нее еще куча сообщников имеется! Ты ведь не хочешь, чтобы они тебя пришили?

– Я хочу жить! – совершенно искренне призналась ему Лиза. – Очень! Если можно, то с тобой.

– Вот и умница, – повеселел Толя. – Вот и молодец. А насчет того, чтобы пожить, отчего же нет? Можем и пожениться. А, Лиза? Как тебе моя идея сочетаться законным браком?

Лиза оцепенела от ужаса. Вот оно! То самое, о чем предупреждал ее Артур. Сначала ее выдадут замуж, потом убьют, а денежки ее дяди Грегори заполучит ее новый супруг. Поэтому-то Лиза и перепугалась до потери речи. Но при этом изо всех сил старалась, чтобы со стороны это выглядело бы так, словно она молчит, потеряв дара речи от счастья.

А Толя тем временем продолжал веселиться:

– Как там в стихах-то? А, Лизок? Я тебя освободил. А теперь, душа-девица, на тебе хочу жениться!

И хотя Толя продемонстрировал неплохое знание литературы для младшего дошкольного возраста, замуж за него Лизе по-прежнему не хотелось.

– У меня паспорта с собой нет, – наконец нашлась она.

– Новое дело! – расстроился Толя. – А чего же ты без паспорта шастаешь?

– Так получилось.

– И где паспорт?

– Дома.

– Ну, дома так дома, – снова повеселел Толя. – Поехали к тебе домой. За паспортом.

Лиза перевела дух. Итак, у нее появилась передышка. До тех пор, пока бандиты не женятся на ней, она будет жива. В сложившейся ситуации одно это уже было неплохо.

ГЛАВА 19

Возле своего дома Лиза путей к спасению не увидела, сколько ни таращилась по сторонам. Толя ей даже замечание по этому поводу сделал.

– Чего ты по сторонам пялишься, невеста моя? Или ждешь кого-нибудь?

Лиза поспешно затрясла головой. Ни в коем случае нельзя, чтобы Толя узнал про Артура! Артур – это ее единственная надежда на спасение. И про него надо молчать.

– Это же мой двор, – пояснила она Толе. – Кругом соседи. Вот и смотрю, нет ли кого знакомого, чтобы поздороваться.

– Вежливая ты моя! – умилился жених. – Кстати, все хотел тебя спросить, а кто тот парень, с которым ты вчера вечером домой явилась?

Знает! Он знает про Артура! Сердце у Лизы замерло. Ей даже показалось, что и кровь у нее перестала струиться по жилам. Но Толя ничего не подозревал. Не подозревал, что Артур – это полицейский из Австралии. И что он как-то связан с этим делом. Толя просто увидел в Артуре соперника и теперь спрашивал.

– Так, обычный парень, – как можно равнодушней проронила Лиза. – Увязался за мной на улице. Еле отделалась.

– А-а-а… Дело понятное. Но на всякий случай ты учти, я таких посторонних, которые к моей девушке пристают, не уважаю. Ты это учти на будущее.

Лиза покорно кивнула. А про себя подумала, только будет ли у нее это самое будущее?

– Ну, и где твой паспорт?

На самом деле паспорт всегда лежал у Лизы с собой в сумочке, в потайном отделении. А сумочку она брала с собой всегда и везде. Мало ли что? Вот и выходя вчерашним злополучным вечером в ближайший магазин за продуктами, она прихватила сумочку с собой.

А как же? Там ведь и кошелек лежал, удобно устроившись в специально предназначенном для него кармашке. И ключи в ее сумочке помещались отлично. И еще множество разных мелочей, начиная от бумажных носовых платочков (вдруг чихнешь на улице и нос вытереть нечем будет!) и кончая набором декоративной косметики и даже баночкой с пенкой для укладки волос на случай дождя, сильного ветра или других капризов природы.

Сумочку Лизы бандиты обыскивать не стали. Поверили на слово, что паспорт завалялся где-то у Лизы дома. И вот теперь они здесь. И терпеливо ждали, когда же она найдет свой паспорт. Как могла Лиза тянула время. Но даже она понимала, либо придется паспорт «найти», либо бандиты примутся сами шарить по дому. И паспорт рано или поздно обнаружится. У нее в сумке. Перепрятать паспорт под бдительным присмотром Толи и его компании не вышло.

– Ну что же ты? – подгонял ее Толя. – Или замуж не хочешь? Передумала, так и скажи.

Ага! Скажи ему. И пяти минут небось после этого не проживешь!

Лиза еще выторговала пять минут, чтобы в ванной помыть руки и лицо и столько же, чтобы переодеться. Больше тянуть время она не могла.

Так что Лиза свой паспорт «нашла». И вся компания направилась к выходу. На улице Лиза снова принялась вертеть головой по сторонам. Бесполезно. Ни одного знакомого лица, кроме дяди Толи – вечно пьяного соседа с третьего этажа.

– Лизок! – помахал он ей рукой. – А тебя тут обыскались!

Но Толя не дал своей пленнице возможности пообщаться с соседом. Лизу запихнули в черный джип и повезли на ее собственную свадьбу. По дороге Толя веселил всю компанию анекдотами, но Лизе было не до смеха. Какие уж тут анекдоты, когда жизнь висит на волоске.

– Слушай, Толя, а куда делась моя тетя Вера? – неожиданно спросила она у бандита.

И по смущенным взглядам, которыми быстро обменялись бандиты между собой, поняла, что тетю Веру она вряд ли увидит живой.

– С ней все в порядке, – явно соврал Толя. – А почему тебя волнует ее судьба? Эта женщина пыталась тебя убить. А я тебя спас. Разве ты не рада?

– Рада, но…

Изображать искреннюю радость, Лиза больше не стала. Зачем? Ее все равно скоро убьют.

У дверей самого обычного районного ЗАГСа было пустынно. Ни гостей, ни свадебного кортежа. Лиза усмехнулась. Понятно. Дворец бракосочетания и роскошная свадьба с фатой, белым платьем и прочими аксессуарами ей явно не светит. Бандиты не намерены изображать, будто эта свадьба всамделишная. Им просто надо, чтобы у Лизы в паспорте стоял штамп о замужестве с одним из них.

Еще у Лизы мелькнула надежда, что их не поженят. Ведь свадьба невозможна, потому что у нее в паспорте еще стоит прежний штамп о замужестве с Виталькой. Но оказалось, что Толя подстраховался. И Лиза заметила у него в руках совсем свеженькое свидетельство о смерти Витальки.

– Как видишь, все в полном порядке. Один муж умер, второй уже на подходе.

И Лиза затосковала окончательно. В таком состоянии она и переступила порог ЗАГСа, мысленно прощаясь с жизнью, свободой и, конечно, с деньгами своего дядюшки, которыми так и не попользовалась. И вдруг… Вдруг случилось самое настоящее чудо. Куда более ошеломляющее, чем то, когда Толя спас ее от обезумевшей тетки Веры и ее кирпичей.

– Всем стоять! – раздался знакомый голос за ее спиной.

Лиза оглянулась. Так и есть! Артур! Он пришел! Да еще и не один.

– Вы окружены!

И заметив, что Толя полез в карман своей спортивной куртки, которая у него подозрительно оттопыривалась, заботливо предупредил:

– Сопротивление бесполезно!

Дальше поднялась такая суматоха, что Лиза уже ничего не понимала. Появились какие-то люди, которые увели Толю и его ребят. Те сопротивлялись, но вяло. Видимо, такое обилие стражей правопорядка на «свадьбе» их друга вконец деморализовало этих ребят.

Лиза осталась практически в одиночестве. Неподалеку жалась группка сотрудниц ЗАГСа, опасливо поглядывающих на странную невесту. И больше никого не было. Лиза нерешительно направилась к выходу, как вдруг дверь сама распахнулась и в нее влетела Мариша.

– Лизка!

– Мариша!

– Мы уже не верили, что увидим тебя живой!

– Как ты тут оказалась?

И Мариша принялась рассказывать. Слова вылетали из нее с такой скоростью, что Лиза просто не успевала следить за ними. Но все же она поняла, что Мариша и Артур очень быстро вычислили Лизину похитительницу.

– Те ребята, что избили нотариуса, сказали имя заказчицы. Верунчик. Как только я услышала, у меня в голове все сразу же выстроилось. И я поняла, кто стоит за всеми твоими несчастьями. И Артур тоже сказал, что был у твоей тетки. Тот человек со шрамом на переносице – это был он. И твоя Верунчик еще тогда вызвала у него подозрение. Оно только подтвердилось, когда после разговора с ним она надумала удрать из дома.

– Да, всю эту историю, оказывается, затеяла моя Верунчик, – печально произнесла Лиза. – У нас с ней был очень откровенный разговор. И она перечислила мне все свои преступления.

Но Мариша, толком не слушая подругу, продолжала выкладывать Лизе свои новости.

– А еще мы вычислили местоположение Толиной бригады с помощью коллег Артура из российской милиции.

– Он был с ними связан?

– Он тебе просто не сказал, но он уже давно обратился к ним за помощью. И они вместе разработали операцию по нейтрализации твоего Толи и всей его бравой компании.

– А откуда Толя и его дружки узнали про деньги дяди Грегори? Кто им донес?

– Нотариус. Он был связан с бандитами. Но повторяю, теперь все они тебе больше не опасны.

– Я видела, как их арестовали.

– Ну, всех арестовать вряд ли получится. Но от тебя они отстанут. И на твои деньги они больше зариться не станут. Это я тебе обещаю!

Пока Мариша говорила, Лиза оглядывалась по сторонам. Нет, Артура тут не было. Его, как говорится, и след простыл. Лиза нарочно не уходила из ЗАГСа, надеясь, что он вернется за ней. Но нет. Артур так и не появился.

Не появился он и на следующий день, и через день, и через два. И даже на похоронах Витальки его не было. Лиза так надеялась, что он придет, но зря надеялась. Шло время. Лиза несколько раз бывала у следователя, который занимался теперь уже делом об афере вокруг наследства австралийского дядюшки Грегори.

– Не скрою, вы могли лишиться не только денег, но и жизни, – заявил ей следователь при прощании. – Если не ваш муж или тетка, то вас бы убили бандиты. Так что благодарите своего дядю за предусмотрительность. А его сотрудников за проявленную ими бдительность. И еще скажу вам, если бы не один человек, который лично прилетел из Австралии, чтобы защитить вас, все могло кончиться для вас весьма печально.

Мариша всюду сопровождала Лизу. И в отличие от последней, которую интересовал только один вопрос, куда же подевался Артур, хотя она стеснялась его задавать, Мариша живо интересовалась всеми подробностями этого запутанного дела.

– Но почему Верунчик до последнего момента хотела убить Лизу? Она что, не понимала, что денег своей племянницы, вернее, денег дядюшки Грегори, ей у Толи и его компании все равно не отобрать?

Следователь девушкам попался покладистый и откровенно отвечал:

– Видимо, преступница не подозревала, что за деньгами племянницы охотится еще и мафия. Нотариус представил ей дело так, будто бандитам придется отстегнуть лишь небольшой процент.

И глядя на Лизу, слушает ли она, следователь продолжал:

– Поэтому ваша тетя и думала, что устранила обоих своих конкурентов – вашего мужа и его любовницу. И вот теперь между ней и деньгами стоите только вы. И если устранить последнюю преграду, то деньги достанутся ей.

– А что с Израилем Соломоновичем?

– В данный момент он находится в тюремной больнице. Симулирует, я так полагаю. Но несмотря на все его фокусы, от наказания за пособничество преступникам ему не уйти.

– А врачиха? Та, которая внушила Лизе, будто она беременна? Ее тоже накажут?

– Увы, – развел руками следователь. – Доказать вину этой женщины довольно сложно. Но думаю, что после нашего визита в клинику и беседы с главврачом, она недолго останется там работать.

Что же, увольнение тоже достаточно большая неприятность в жизни. Хотя Мариша считала, что за ту изощренную жестокость, с какой действовала гинеколог, едва не доведя Лизу до самоубийства, ее следовало бы наказать строже.

– А почему обрывок бумажки, который мы нашли в руках у Витальки, был на испанском языке? И вообще, что это был за обрывок?

– Это была часть обращения из фонда к нотариусу Израилю Соломоновичу с требованием ускорить процесс введения наследницы в права наследования.

– А почему на испанском языке? – спросила Лиза.

– Дело в том, что интересы вашего заокеанского дядюшки распространялись чрезвычайно широко. Были у него торговые представительства и в Европе, в том числе в Испании. Полагаю, именно оттуда и пришел этот запрос.

После этого вопросов у Мариши к следователю больше не осталось. Да и само дело было закрыто. Толе и бандитам светили разные сроки. Они проходили у следователя не только по Лизиному делу, но еще по многим другим эпизодам.

– Так что скоро они на свободе не появятся.

После этого подругам только и оставалось, что попрощаться со следователем, поблагодарить его и вернуться домой. Несмотря на сказочное богатство, владелицей которого наконец-то стала Лиза, девушка продолжала жить все в той же старенькой «хрущевке».

– Трудно вот так сразу взять и привыкнуть к мысли, что я богата, – призналась она подруге. – Буду входить в роль постепенно. Правильно?

– Как хочешь. Ты теперь можешь позволить себе все, что угодно. Как известно, у богатых свои причуды.

Лиза только печально вздохнула. Да, подруга права, она стала богатой. Даже не просто богатой, а сказочно богатой. Но вот только стала ли она при этом хоть капельку счастливей?

– Ведь если оглянуться, то вокруг меня нет никого. Я одна, словно в пустыне.

– Это не так!

– Так! Еще месяц назад у меня был любимый муж, была Верунчик и несколько близких приятельниц. Я была почти что счастлива.

– Брось ты! – фыркнула Мариша. – Какое там счастье! Копейки считала от одной Виталькиной зарплаты до другой. Разве это счастье?

– Я была бедна – это да. Но по крайней мере я была спокойна. У меня были родственники. А теперь нет никого.

Увы, судьба Лизиной тетки сложилась печально. Ее тело было обнаружено неподалеку от того строения, где она пыталась прикончить свою племянницу. Верунчик была убита выстрелом в голову. Так что она совсем не мучилась. И может быть, это был самый лучший конец для нее. Ведь оставь ее бандиты в живых и попади она в тюрьму, кто бы стал там заботиться о ее здоровье? Дорогие лекарства и уход были бы ей заказаны. И конец ее мог быть куда более мучительнее того, что приготовили для нее бандиты.

Лиза похоронила свою неразумную тетку очень пышно, так же как и предателя-мужа. Она не питала зла или ненависти к этим двоим людям, пытавшимся ее убить. Она просто не понимала, как они могли замышлять против нее такое ужасное преступление. Это не укладывалось у Лизы в голове.

Она заказала похороны в агентстве «Последний путь». Гробы были те самые роскошные из красного дерева с драгоценной инкрустацией. Изнутри они были обиты шелком и бархатом. И в них имелись все навороты вроде телевизора и компьютера, которые предлагала к услугам своих клиентов похоронная контора.

– Зачем такие траты? – ужаснулась Мариша, когда увидела предъявленный Лизе счет.

Но та держалась стойко.

– Они оба так хотели этих денег, – печально сказала она в оправдание своих трат, – так пусть получат хотя бы малую толику от них. Мне не жалко.

Заказ у Лизы принимал Костик. А оформляла бумаги Анютка, которая, как оказалось, уже оставила беготню в своей фирме. Теперь она сидела в красивом офисе, заполняла бумажки и получала зарплату в несколько раз превышающую ее прежние доходы.

– Так я и на отдельное жилье себе скоплю, – поделилась она своей радостью с Лизой. – А вообще-то, если подумать, то зачем мне квартира? У Костика есть свое жилье. И он предлагает, чтобы мы с ним поженились и перебрались к нему.

Лиза и Мариша от души порадовались, что хоть кому-то эта история пошла на пользу. Вот и Костик с Анюткой нашли друг друга. А не случись убийства Витальки и Эмилии, разве эти двое встретились бы и полюбили бы друг друга?

– Так всегда и бывает. Недаром люди говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло.

Но после двойных похорон Лиза почувствовала себя совсем скверно. Одиночество навалилось на нее тяжким грузом.

– К тому же теперь я боюсь с кем-то общаться. В каждом мужчине мне чудится если не убийца, то потенциальный альфонс. Вот если бы…

– Если бы появился Артур? Верно?

– Да, – вздохнула Лиза.

А Артур все не появлялся. Лиза уже устала убеждать себя, что у Артура был к ней лишь деловой интерес. Теперь он сделал свое дело, спас ее от рук преступников и, наверное, давно вернулся в свою Австралию.

– Мог бы и попрощаться перед отлетом, – проворчала Мариша, когда Лиза поделилась с ней своей печалью.

Муж уже давно вернулся к Марише из своей затянувшейся командировки. И был несказанно счастлив, обнаружив жену дома в целости и сохранности.

– Ты меня приятно удивляешь, – так и сказал Смайл. – В кои-то веки я возвращаюсь, а ты не в руках бандитов, не в западне и не в милиции. Что с тобой произошло? Ты ли это?

Вот и думай потом, стоит ли слушать всяких гадалок? Мариша послушалась совета Ларисы, сберегла нервы своего супруга, а он вроде бы недоволен. И снова ищет поводов для волнения. Ну так Мариша их ему с лихвой предоставит! И она отправилась в гости к тоскующей на своих миллионах Лизе, которая все еще ждала Артура.

– А ты возьми и позвони Артуру сама! – предложила Мариша. – Хочешь, я узнаю для тебя его телефон?

– Хочу!

Эта фраза вырвалась у Лизы сама собой. Мариша тут же позвонила следователю и без труда получила от него координаты Артура. А также известие о том, что Россию молодой полицейский еще не покидал. Так что он находится где-то в пределах досягаемости.

– Звони! Срочно!

– А что я ему скажу?

– Неважно! Скажи, что хочешь видеть. Хочешь его поблагодарить. И не по телефону, а лично!

Лиза так и сделала. Артур снял трубку с первого же звонка, словно только сидел и ждал его. Услышав его голос, Лиза почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Артур, – только и сумела произнести она. – Приходи, пожалуйста. Ты мне очень нужен.

И положила трубку. Долго ждать не пришлось. Раздался звонок в дверь, и Артур появился на Лизином пороге ровно через две с половиной минуты.

– Я как раз сидел в машине у тебя во дворе, – произнес он, глядя на смущенную Лизу. – Приезжаю к тебе уже пятый раз, как дурак сижу в машине, кручу свой телефон в руках, но зайти не могу. Я бы и сегодня не решился подняться к тебе, если бы ты мне сама не позвонила.

– Почему?

– Кто я тебе теперь? – пробормотал Артур. – Ты – богатая наследница. А я… А я всего лишь простой полицейский с окладом в несчастную…

Но Лиза не дала ему договорить.

– Мне это неважно! – пылко воскликнула она. – Артур! Дорогой мой! Если дело только в деньгах, то я хоть завтра откажусь от них!

– Откажешься? – опешил Артур. – Но почему?

– Потому что я хочу быть с тобой! И если деньги помешают мне в этом, то плевать на них! Пусть ими пользуются какие-нибудь благотворительные фонды!

Артур пораженно смотрел на девушку.

– Лиза! Не верю своим ушам! Ты в самом деле готова ради меня на это?

– Конечно! Конечно, я готова! А ты еще сомневался?

– Лиза!

– Артур!

И молодые люди кинулись в объятия друг друга. Наблюдая за этой романтической сценкой, Мариша невольно прослезилась. И тут же помчалась обратно к своему мужу. Да, она будет беречь его нервы. Пусть он ворчит, она все равно это сделает. И вовсе не потому, что ей так сказали. А просто потому, что сама этого хочет.

Лиза обвенчалась с Артуром в самой красивой церкви Сиднея. Свое слово она сдержала. И от наследства дядюшки Грегори, которое принесло ей столько бед и опасностей, она отказалась. Ею были учреждены благотворительные фонды в России, Испании и Австралии. То есть в тех странах, с которыми была связана судьба ее дядюшки.

Но и оставшихся после этого акта милосердия двух миллиончиков, молодой паре хватило на обзаведение собственным домом с садиком в пригороде Сиднея. Там они и живут. И насколько известно Марише, очень и очень счастливы. Оказалось, что огромные деньги – это еще вовсе не залог счастья. А вот любимый и надежный друг рядом с вами – это как раз и есть то самое счастье, которого все ждут и о котором мечтают.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

10.09.2008

Content

Дарья Калинина
Суперневезучая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19