Келли Линк

Затишье

В беседе наступило затишье. Мы сидели внизу, в цокольном этаже, вокруг стола, покрытого зеленым сукном. У каждого - по бутылке теплого пива в одной руке, карты - в другой. Карты у всех неважнецкие. Это можно было сказать сразу - стоило только обменяться взглядами.

Все уже устали. Особенно утомительно смотреть друг на друга, когда и без того понятно - никуда нам друг от друга не деться. Между нами секретов нет.

Мы не виделись какое-то время, и, ясное дело, никто из нас не стал лучше. Кто-то сидел без работы, а если у кого и была работа, то он терпеть ее не мог. У нас были шашни на стороне, а жены наши все знали, и им было на это наплевать. Кое-кто спал с женами друг друга. Что-то пошло наперекосяк, только мы не знали, кого в этом винить.

Перед этим мы говорили о вещах, которые двигаются в обратном направлении, вместо того, чтобы идти вперед. Или о тех случаях, когда возможно и то, и другое. О путешественниках во времени. О людях, которые, в отличие от нас, не сидят на одном месте. Вспомнили новый фильм, в котором действие разворачивается вспять, а потом Джефф включил стереосистему и поставил музыку, где все тексты песен - палиндромы. Это его малыш раздобыл такую. Малыш Стэн будет покруче всех нас вместе взятых. Он всегда что-нибудь приносит домой, рассказывал Джефф, и приговаривает, тебе стоит это послушать. Вот, прикинь. Эти парни - что надо.

Именно малыш Стэн доставал травку для наших детей, когда намечалась какая-нибудь вечеринка. Мы старались не особенно психовать по этому поводу. Ведь мы доверяем нашим деткам и надеемся, они нам - тоже и что они нас не очень-то стесняются. Конечно, мы не такие уж классные. Нам просто хотелось им нравиться. И этого было бы вполне достаточно.

А вот Стэн был настолько классный, что даже умудрялся позаботиться о некоторых из нас - родителях его друзей (или друзьях его родителей), хотя иногда нам приходилось-таки шарить по ящикам в столах наших ребятишек и заглядывать под их матрасы. Это как если бы мы таскали конфеты из детских мешочков в канун Дня всех святых, чем, собственно, мы тоже занимались, когда дети были помладше и ложились спать раньше нас.

Впрочем, Стэн травкой больше не увлекался. Как и остальные наши детки. Вместо этого они теперь увлекались музыкой.

Такую музыку на компакт-диске не послушаешь. В этом-то как раз одна из фишек. Только на кассете. Вы проигрываете одну сторону, а затем, на другой стороне, все песни звучат задом наперед, и тексты так и крутятся, снова и снова, туда и обратно в одной длинной бесконечной петле. Ла алла ал ла ал. Ду, у, ду, У, ду, уд.

Костлявый просто тащился от этой музыки. Wendy-olla. Lloid new, - повторял он и смеялся, качаясь на стуле. - Чистая кока. Крышу сносит.

Кто-то вспомнил о ресторане в центре города, где нужно сначала заказать десерт и лишь после вам принесут обед.

- Я - пас, - объявил Эд и бросил карты на стол.

Эд любил придумывать игры. Люди платили ему за то, чтобы он придумывал игры. Раньше, когда мы регулярно садились по вечерам за покер, он всегда учил нас какой-нибудь новой игре, а идею для нее он обычно брал из телевизионной передачи или из того, что ему приснилось.

- Давайте попробуем что-нибудь новенькое. Я сдаю все карты - всю колоду, - и затем мы должны будем снова ее собрать. Мы увидим карты друг друга, когда будем их скидывать. Ходить надо с младшей карты. И можно будет обмениваться. Ну да, вроде должно получиться. И еще, что-нибудь вроде главной карты - эдакой «темной лошадки», но мы не узнаем, что это за карта до самого конца. Главное - играть быстро, без остановок и не думать, просто делать то, что я скажу.

- Как мы ее назовем? - добавил он, но вопрос прозвучал так, как если бы его задали мы, хотя на самом деле никто и не думал задавать. Он тасовал карты, прижимая к себе колоду, как будто кто-то собирался ее отнять. - «Рука ДНК». Годится?

- Дерьмовая затея, - сказал Джефф. Мы сидели в его доме, за его покерным столиком и пили его пиво. Поэтому он мог позволить себе сказануть такое. Можно подумать, он решил, что Эд выглядит более довольным, чем следовало бы. По его мнению, Эду надлежит знать свое место в этом мире, и необходимо время от времени напоминать ему про это. Большинство из нас с облегчением увидели, что Эд отнесся к этому нормально. Если бы он не отнесся нормально, все равно это было бы нормально. Мы же все понимаем. С нами со всеми случались неприятности.

Мы размышляли обо всем этом, и потом магнитофон щелкает, и лента снова начинает крутиться.

Эта музыка цепляет. Так бы и слушали всю ночь.

- А теперь мы все вместе споем и вызовем Дьявола, - говорит Костлявый. - Мне всегда этого хотелось.

Костлявый уже изрядно пьян. Волосы его стоят торчком, рожа красная, блестящая. На ней - жирная глупая улыбка. Никто не обращает на него внимания, а ему того и надо. Жена у Костлявого почти такая же - шумная и бестолковая. Всех нас бесит, что дети у них - самые красивые, умные, веселые, самые лучшие. Уму непостижимо. Они не заслуживают таких детей.

Бреннер спрашивает Эда, нашел ли он новое место, где жить. Он нашел.

- В стороне от шоссе, по пути в Тексако, в садах. Тот парень построил дорогу и возвел дом прямо на дороге. Просто, оп-ля, - как раз на середине дороги. Как если бы он шел по дороге с домом на спине, устал и сбросил его там.

- Не очень хорошо для фэн-шуй, - замечает Пит.

Пит у нас - читатель. У него своя теория относительно того, как надо знакомиться с женщинами. В обеденный перерыв он идет в книжный магазин «Barnes and Noble» и околачивается перед выставленными книгами о домах и интерьерах, просматривая книги по архитектуре. По его словам, это придает умный и хозяйственный вид. Мужчина, разглядывающий фотографии домов, сексуально привлекателен для женщин.

Мы так ни разу и не спросили, имела ли его теория успех.

Между тем, нам доподлинно известно, что жена Пита вечно воюет с ним, когда надо залезть на крышу и прочистить водосток, сменить гонт, залатать дыру, подкрасить. На самом деле Пит не слишком-то охоч до всего такого. Это в книжках дома ласкают глаз, но в жизни они - нудная работа.

Он специально пошел и купил в «Потери Барн» зеркало, повесил его на входную дверь, иначе, рассказывал он, злые духи ворвутся в дом и поднимутся по лестнице прямиком в спальни. После этого выгнать их оттуда будет совсем непросто.

Роль зеркала заключается в том, что, когда злые духи хотят зайти, они видят свое отражение и думают, что в доме уже поселилась нечистая сила. Поэтому они уходят. Причем бесы принимают обличие кого угодно - коммивояжеров, мормонов, людей, что стригут вам газоны, даже членов семьи. Вот почему всем нужно иметь зеркало.

Эд говорит:

- Во-первых, то, где стоит дом - для меня загадка. Во-вторых - сам дом. Такое впечатление, что его архитекторы сошли с ума и распилили два разных дома пополам, а затем сложили их половинки вместе. Передняя половина дома очень старая - ей, наверное, лет сто, а другая половина обшита алюминием.

- Они должны были снизить цену, - произносит Джефф.

- Ну да, - откликается Эд. - И что еще меня занимает - все эти двери. Одна - с фасада, другая - в задней части, и по одной с боков, точно в тех местах, где начинается алюминиевая обшивка. И эти две двери - таинственные, очень высокие и узкие, как будто рассчитаны для баскетболистов. Или пришельцев.

- Или пальм, - добавил Костлявый.

- Ну да, - говорит Эд. - И потом, там есть еще одна дверь, недоделанная какая-то, наверху, в хозяйской спальне. Она совсем не похожа на дверь, через которую ты ходишь в туалет или в ванную. Открываешь - а там ничего нет. Ни лестницы, ни балкона - ничего. Просто дверь для Тарзана какая-то. Высоко среди деревьев. Откроешь ее, и может влететь сова. Или летучая мышь. Мой предшественник держал эту дверь запертой, очевидно, он боялся лунатизма.

- Фантастика, - отзывается Бреннер. - Проснешься среди ночи, захочешь по малой нужде и можешь просто отлить с наружной стороны дома, не выходя из него.

Он открывает последнее пиво и трясет в него перец. Бреннер просто помешан на перце. Он кладет его даже в мороженое. Пит клянется, что как-то раз на вечеринке он забрел в спальню Бреннера и заглянул в ящик прикроватной тумбочки. Он говорит, что обнаружил там коробку с презервативами и перцемолку. Когда мы поинтересовались, что он делал в спальне Бреннера, он подмигнул, после чего приложил палец к губам, призывая нас всех держать рот на замке.

Бреннер носит остренькую козлиную бородку. Возможно, на некоторых типах такая бороденка смотрится и глупо, но только не на Бреннере. И хотя его пунктик с перцем может показаться глупостью, но даже Джефф не поддразнивает его за это.

- Я помню этот дом, - произносит Алиби.

Мы зовем его Алиби, потому что жена его всегда звонит нам, чтобы удостовериться насчет него. Она спросит, а ходил Алек с вами играть в пул недавно вечером, и мы скажем, да, конечно, ходил, Глория. Вся сложность в том, что Алиби иногда расскажет ей что-нибудь совершенно другое, а она нас проверяет. Но это уже не наши трудности и не наша вина. Она на нас никогда не злится, да и он тоже.

- Мы, бывало, там залезали по ночам в сад и играли в войнушку. Кидались друг в друга гнилыми яблоками. Там еще были такие павлины. Так ты купил этот дом в яблоневом саду?

- Ну да, - говорит Эд. - С этим садом надо что-то делать. Яблоки падают с яблонь на землю и потом лежат и гниют. Павлины едят их и пьянеют. Осы там тоже пьяные. Если окажетесь там, сами увидите, как осы носятся, выписывая петли, а павлины хватают их прямо на лету. Маленькая пьяненькая оса hors d'ocuvres* {* Hors d'ocuvres (фр.) - закуска. - Здесь и далее прим. пер.}. Все пропахло гнилыми яблоками. Ночи напролет мне снится, как я ем червивые яблоки.

На мгновение мы пугаемся, что Эд будет рассказывать нам свой сон. Хуже нет, когда кто-нибудь рассказывает вам свои сны.

- Так что там с этими павлинами? - спрашивает Костлявый.

- Долго рассказывать, - говорит Эд. - Ну вот, вам известно, что дорога к дому - это частная дорога, вы сворачиваете на нее с шоссе, и она петляет немного, пока не упирается прямо в дом. Когда-нибудь я обязательно въеду внутрь и припаркую машину в гостиной.

Вообще-то, там стоит здоровенный знак, гласящий «Частная собственность». Но люди по-прежнему сворачивают с шоссе, может, хотят найти место для пикника, а то и просто съезжают с дороги, чтобы перепихнуться. Однако раньше шума приближающейся машины до вас донесутся крики павлинов. Так и было задумано, поскольку тот малый, что построил дом, был настоящим отшельником, затворником.

В городе рассказывают об этом парне всякое. Никто не был с ним знаком. Он не желал ни с кем знаться.

Павлины были нужны ему, чтобы он мог узнать, что кто-то из посторонних приближается к дому. Птицы начинали верещать задолго до того, как появлялась машина. Вы же помните, от двери в задней части дома дорога идет через яблоневый сад и ворота - снова к главному шоссе. А хозяин дома, наш отшельник, имел две машины. В те времена ни у кого не было двух машин. Так вот, одну машину он держал у фасада, а вторая стояла у задней части дома, так что с какой стороны к нему ни приближались, он покидал дом с противоположного хода и уезжал прежде, чем незваный гость добирался до места.

У него была договоренность с бакалейщиком. Тот посылал мальчика к дому раз в две недели. Мальчик должен был также носить ему почту, правда, никакой почты никогда не приходило.

Окна своих машин отшельник закрасил черным, оставив маленькие кружки, чтобы смотреть через них. Заглянуть внутрь машины было невозможно. Но, скорее всего, он обычно ездил по ночам. Люди говорили, что видели его. Или не видели. В этом-то вся соль.

Девушка из агентства по недвижимости говорила, что слышала, как однажды парню пришлось пойти к врачу. У него была опухоль или что-то в этом роде. Он появился в кабинете врача в женской шляпке с длинной черной вуалью, свисавшей с полей так, что никто не видел его лица. Он снял у врача одежду, но остался в шляпке.

Однажды ночью одна половина дома развалилась. Жители со всех концов города наблюдали над фруктовым садом огни, похожие на фейерверк или молнии. Некоторые люди клялись, что видели, как нечто большое, освещенное изнутри, поднялось в небо, словно взрыв, но без звука. Просто огни. На следующий день все жители пошли к саду. Отшельник ждал их, скрывая лицо за вуалью. С фасада дом выглядел замечательно. Но было ясно - здесь что-то горело. И пахло чем-то похожим на озон.

Отшельник сказал им, что это была молния. Он сам восстанавливал свой дом. Ему доставили пиломатериалы и все необходимое. Оказывается, дети тайком проникали в сад, влезали на яблони и следили оттуда за ним, пока он трудился, но он выполнял все работы, так и не снимая шляпы с вуалью.

Умер он давным-давно. Мальчик, приходивший от бакалейщика, заподозрил что-то неладное, потому как павлины забирались в дом, вылезали из окон и все время кричали.

Они и теперь по-прежнему живут в яблоневом саду и под крыльцом и все так же влезают в окна и устраивают в доме беспорядок, если Эд по забывчивости оставляет окна широко открытыми. На прошлой неделе вслед за павлином в дом залезла лиса. Кто бы мог подумать, что лиса польстится на такое крупное и противное существо. Павлины противные.

Эд тогда сидел внизу и смотрел телевизор.

- Я слышал, как вошла птица, - рассказывает он, - а затем послышался глухой удар и стук, как будто опрокинулся стул, а когда я пошел взглянуть, то обнаружил на полу кровавые полосы, которые вели к окну. В это мгновение лисица как раз уходила в окно, держа в пасти павлина, перья волочились по подоконнику. Прямо как на одной из картин Сьюзан.

Жена Эда Сьюзан некоторое время занималась живописью. Ее преподаватель говорила, что у нее хорошие способности. Бреннер позировал ей, как и некоторые из наших детей, но большая часть работ Сьюзан - портреты ее брата Эндрю. Он жил вместе с Сьюзан и Эдом около двух лет. Эду это было в тягость, но он никогда не жаловался. Он понимал - Сьюзан любит своего брата. Он понимал - у ее брата проблемы.

Эндрю не мог удержаться ни на одной работе. Он то и дело попадал в клинику на реабилитацию, а когда выходил оттуда - шлялся с нашими детьми. Наши деточки считали Эндрю крутым. И чем меньше он нам всем нравился, тем больше времени наши дети проводили с Эндрю. Может, мы просто немного ревновали их к нему.

Малыш Джеффа, Стэн, - они с Эндрю торчали все время. Именно Стэн нашел Эндрю и позвонил в больницу. Сьюзан никогда ничего не говорила, но, наверное, она винила Стэна. Все знали, что Стэн доставал наркоту для Эндрю.

Было еще кое-что, о чем предпочитали не говорить вслух: то, что произошло с Эндрю, возможно, в конечном счете, пошло на пользу нашим детям.

Эти картины - картины Сьюзан - такие странные. Все люди на них кажутся очень напряженными, и у нее не получаются руки. За этих людей сразу начинаешь беспокоиться. А еще на всех картинах она изображает животных, они выглядят так, как будто их только что подстрелили или выпотрошили, а если они и живые, то обязательно какие-то бешеные.

Она развесила их по дому на некоторое время, но с этими картинами было неуютно. Невозможно было смотреть телевизор в одной комнате с ними. И у Эндрю была привычка - садиться на диван как раз под своим портретом, а над телевизором висел еще один его портрет. Три Эндрю - это уже перебор.

Как-то раз Эд привел Эндрю на покер, Эндрю посидел немного, совершенно молча, а потом сказал, что пойдет наверх и принесет еще пива, но так и не вернулся. Через три дня дорожный патруль обнаружил машину Эда, оставленную под мостом. Стэн и Эндрю вернулись домой спустя еще два дня, и Эндрю снова отправился в клинику. Сьюзан обычно навещала брата и брала с собой Стэна - при ней всегда был альбом для рисования. Стэн рассказывал, что Эндрю, бывало, сидел, и Сьюзан рисовала его, и никто из них не говорил ни слова.

Когда курс обучения живописи закончился - Эндрю тогда все еще находился в клинике, - Сьюзан пригласила всех нас по этому поводу на вечеринку в художественную студию. Помнится, Пит тогда надрался и пытался приставать к преподавательнице - энергичной на вид женщине, в ушах у нее болтались крупные серьги. Мы были в некотором смысле шокированы, но не тем, что Пит занимался этим на глазах у собственной жены, а тем, что увидели картины преподавательницы. Все эти олени, птицы, коровы, разложенные на обеденных столах и кушетках, с вывернутыми наизнанку кишками, с блестящими остекленевшими глазами, - по крайней мере с картинами Сьюзан все стало ясно. Интересно, что Сьюзан сделала с портретами Эндрю.

- Я подумываю о том, чтобы завести собаку, - говорит Эд.

- Свихнулся, - говорим мы. - Собака - это огромная ответственность. - То же самое мы не устаем повторять нашим детям.

Музыка на кассете доиграла до конца и поехала по второму кругу. Мы сидели и слушали. Посидим и послушаем ее еще чуть-чуть.

- Тот парень, - говорит Эд. - Ну, который снимал этот дом до меня, так он увлекался какими-то безумными вещами. Полы и стены расписал всякими мандалами и пентаграммами. Это тоже одна из причин, почему я так дешево заплатил. Им не хотелось заморачиваться с очисткой стен и покраской; тот парень просто свалил однажды, прихватив с собой большую часть мебели. Погрузил на грузовик все, что влезло.

- И ты - без мебели? - спрашивает Пит. - Сьюзан ведь забрала обеденный стол и стулья. И кровать. Ты спишь в спальном мешке? Питаешься консервированными бобами и сосисками?

- У меня есть футон* {* Футон (яп.) - японская постель.}, - говорит Эд. - И еще мне поставили рабочий стол, телевизор и всякое такое. Готовить я выхожу в сад, жарю на хибати** {** Хибати (яп.) - жаровня.}. Вы, парни, должны как-нибудь ко мне заехать. Я работаю над новой видеоигрой - она про дом с привидениями, - эти игры сейчас очень популярны. Вот почему это место для меня - сущая находка. Я все здесь могу использовать для своей игры. Как насчет следующих выходных? Я сделаю гамбургеры, а вы, ребята, расположитесь в доме, расслабитесь, попьете пивка, опробуете игру. Найдете сбои в программе.

- Сбои есть всегда, - изрекает Джефф. Противно улыбается. Когда напивается, он уже не такой приятный. - Такова жизнь. Ну и брать ли нам с собой детей? Жен? Это семейное мероприятие? Элли тут все спрашивала про тебя. Ты же знаешь психушку, где она сейчас находится, так вот, она звонила мне на днях. Она без конца твердила о своей прошлой жизни. О том, что, вероятно, прежде была продавцом подержанных машин. Она уверяет, что ее нынешняя жизнь и то, что она замужем за мной, - это кармическая компенсация, прикинь! Она послезавтра будет дома. Мы соберемся вместе, может, Элли найдет тебе кого-нибудь. Теперь, когда ты свободный человек, нужно пользоваться моментом.

- Конечно, - соглашается Эд и пожимает плечами. Мы видим - ему хочется, чтобы Джефф заткнулся, но Джефф не затыкается.

Джефф говорит:

- Я тут на днях видел Сьюзан в бакалейном магазине. Выглядела сногсшибательно. Не то чтобы она уже не грустила или просто уклонялась от встречи - она сияла, понимаешь? Особым светом. Как Жанна д' Арк. Как будто она узнала что-то. Как будто выиграла в лотерею.

- Что ж, да, - говорит Эд. - Это Сьюзан. Она не живет в прошлом. У нее новая работа - исследовательская программа. Они пытаются войти в контакт с пришельцами. Для этого используют бытовые приборы - спутниковые тарелки, сотовые телефоны, автомобильное радио, даже холодильники. Я не знаю, каким образом. И совсем не уверен, что они собираются этим сказать. Но они получили целую кучу денег по гранту. Даже наняли специального человека для написания речей.

- Интересно, а что бы ты сказал пришельцам, - произносит Бреннер. - Привет, солнышко, я дома. Что у нас на обед?

- Это твой дом или мой? - подхватывает Пит. - Что делает такой приличный пришелец вроде тебя в такой галактике, как эта?

- Где же ты была? Я жутко волновался, - присоединяется Алиби.

Джефф берет карту и выкладывает ее на зеленое сукно. Берет вторую и прислоняет ее к первой, подперев их друг дружкой. Он произносит:

- Ты и Сьюзан - вы так хорошо смотрелись вместе. Безупречный брак, безупречная жизнь. А теперь посмотри на себя: она разговаривает с пришельцами, ты живешь в доме с привидениями. Ты - пример для всех нас, Эд. Славный парень вроде тебя, а такие скверные вещи с тобой происходят, Сьюзан бросает такого классного парня, как ты, и в чем же для нас урок? Я думал об этом весь год. Должно быть, ты и Элли работали в одном и том же автомобильном агентстве в прошлой жизни.

Никто ничего не говорит. И Эд ничего не говорит, но по тому, как он смотрит на Джеффа, мы понимаем, что в его новой игре про дом с привидениями явно найдется место для персонажа, который будет ходить и говорить, как Джефф. И этот джеффовский персонаж наверняка испугается, и будет бегать по экрану телевизора, пока не заблудится.

Он наткнется на дурацкие ловушки и упадет на торчащие кинжалы. Внутренности его вывалятся. Зомби вознамерятся обломать ему ноги и высосать костный мозг. Маленькие бесенята с обезьяньими мордочками захотят пришить его веки маленькими стежками, чтобы глаза не закрывались, а затем помочатся в эти глаза кислотой красивыми ленточками.

Прекрасные женщины возжелают трахнуть мультяшного Джеффа в задницу садовыми ножницами. И когда этот герой закричит, это будет очень похоже на то, как кричит сам Джефф. Он покричит какое-то время, что повлечет за собой еще какие-нибудь события. Эду хорошо удаются мелкие подробности. Дети - те, кто покупают игры Эда, - любят подробности. Они раскупают его игры именно ради таких мелочей.

Может, Джефф будет польщен.

Джефф начинает жаловаться на телефонные счета Стэна, четыреста долларов, которые Стэн наговорил по сотовому. Когда Джефф спросил его об этом, Стэн вручил ему пачку двадцаток, как ни в чем не бывало. У этого парня всегда при себе есть деньги.

Стэн также дал Джеффу один телефонный номер. Он сказал Джеффу, что это - как секс по телефону, но с приколом. Ты звонишь по этому номеру и спрашиваешь девушку по имени Звездочка, и она рассказывает сексуальные истории, но только если ты этого пожелаешь - совсем не обязательно, чтобы они были сексуальными. Это могут быть любые истории, какие тебе захочется услышать. Ты говоришь, какую историю тебе надо, и она придумывает ее. Стэн говорит, это - Стивен Кинг, научная фантастика, «Тысяча и Одна Ночь», а также письма читателей журнала «Пентхауз» вместе взятые.

Эд перебивает Джеффа:

- У тебя есть этот номер?

- А что? - спрашивает Джефф.

- Мне как раз заплатили за последнюю игру, - говорит Эд. - Ну, за ту, где головы младенцев и девчушки-осьминожки. В общем, марсианский боевой хоккей. Давай позвоним по этому номеру. Я плачу. Ты включишь громкую связь, и мы все ее послушаем. Я хочу, чтобы вы развлеклись, ладно? Я ведь такой классный парень.

Костлявый говорит, что это все - чушь собачья, и, наверное, именно поэтому Джефф вышел и принес телефонный счет и еще одну упаковку с шестью бутылками пива. Мы все берем еще по пиву.

Джефф убавляет звук стерео - Madam I'm Adam Madam I'm Adam - и ставит телефон на середину стола. Он располагается там, посередине зеленого сукна, как какой-нибудь остров или что-нибудь вроде того. Необитаемый остров. Джефф переводит телефон в режим громкой связи.

- Четыре бакса за минуту, - произносит он, пожимает плечами и набирает номер.

- Ну вот, - говорит Эд. - Давай сюда.

Телефон звонит, и мы слушаем, как он звонит, а потом женский голос, очень приятный, говорит «алло» и спрашивает у Эда, есть ли ему восемнадцать. Он говорит, что есть. Он диктует ей номер своей кредитной карточки. Она интересуется, хочет ли он позвать кого-нибудь конкретно.

- Звездочку, - говорит Эд.

- Одну минуту, - отвечает женщина. Мы слышим щелчок, и затем Звездочка берет трубку. Мы знаем это, потому что она сама это говорит. Она говорит:

- Привет, меня зовут Звездочка. Сейчас я расскажу тебе сексуальную историю. Ты хочешь знать, что на мне надето?

Эд что-то бурчит. Пожимает плечами. Строит нам гримасы. Ему надо подстричься. Раньше его стригла Сьюзан, и мы думали, как это пикантно. У него и у Эндрю были одинаковые неровные прически. Довольно глупо.

- Могу я называть тебя Сьюзан? - говорит Эд. Нам это кажется странным.

Звездочка отвечает:

- Ну, если тебе так хочется, но меня в самом деле зовут Звездочка. Ты не находишь, что это сексуально?

Ее голос похож на голос ребенка. Маленькой девочки - даже не просто девочки. Ребенка. Она совсем не похожа на Сьюзан. После развода мы почти не виделись с Сьюзан, хотя она иногда звонит нам домой - поболтать с нашими женами. Нас немного тревожит, что она наговорила им.

Эд говорит:

- Думаю - да.

Мы понимаем, что он сказал это из вежливости, но Звездочка смеется так, будто он пошутил. Странно слышать этот детский смех здесь.

Эд говорит:

- Итак, ты расскажешь мне историю? Звездочка говорит:

- Я здесь как раз для этого. Правда, обычно парни хотят знать, что на мне надето. Эд говорит:

- Я хочу услышать историю о девушке-из-группы-поддержки* {* Девушка из группы поддержки - cheerleader (англ.) - участница группы, которая во время спортивных игр подбадривает игроков речевками и танцами.} и Дьяволе.

Костлявый говорит:

- Так все-таки, что на ней надето?

Пит говорит:

- Пусть эта история начнется с конца. Расскажи ее задом наперед.

Джефф говорит:

- Добавь чего-нибудь страшное.

Алиби говорит:

- Сексуальное.

Бреннер говорит:

- Я хочу, чтобы она была о добре и зле, и о настоящей любви, и еще пусть будет смешной. Никаких говорящих животных. Поменьше затянутых повествовательных конструкций. Конец должен быть счастливым, но и жизненным, правдоподобным, знаешь ли, и никакой морали, но при этом, чтобы мы могли вспомнить ее позже и кое-что открыть для себя. И не надо они внезапно проснулись, и оказалось, что все это им приснилось. Понятно?

Звездочка говорит:

- Хорошо. Дьявол и девушка-из-группы-поддержки. Понятно. Хорошо.

Дьявол и девушка-из-группы-поддержки

Так вот, Дьявол - на вечеринке в доме у девушки-из-группы-поддержки. Все играли в бутылочку. Парень девушки-из-группы-поддержки только что вышел из гардеробной вместе с ее лучшей подругой. До этого хозяйке дома хотелось влепить ему пощечину, и теперь она знает - за что. Бутылочка указала на ее лучшую подругу, которая еще недавно пожимала плечами и улыбалась ей. Затем бутылочка крутилась, а когда остановилась - оказалась в руке ее бойфренда.

Вдруг неожиданно зазвенел таймер в виде яйца. Все захихикали, и поднялись, и подошли к гардеробной, делая вид, что собираются протиснуться внутрь. Только Дьявол встал и взял девушку-из-группы-поддержки за руку и потянул назад-вперед.

Итак, она знала, что именно произошло, и что еще произойдет, и еще кое-что помимо прочего.

Вот почему ей нравится, когда все задом наперед. Вы начинаете с уже полученных ответов, а немного погодя кто-то подходит к вам и задает вопросы, но вам не надо на них отвечать. Эту часть вы уже прошли. А с женитьбой или замужеством вообще все замечательно. Дела бы шли все лучше и лучше до тех пор, пока вы уже едва знакомы. Затем вы пожелали бы спокойной ночи, и сходили на свидание, и вот вы уже - просто друзья. Насколько легче было бы жить в таком мире - прелестном и симпатичном мире, где все движется в обратном направлении.

Одну минуточку, давайте вернемся на минуточку. Что-то происходило. Что-то произошло. Но никто никогда не говорил об этом, по крайней мере на всех этих вечеринках. Уже никогда.

Все пили ночь напролет, кроме Дьявола - он оказался трезвенником. Все это время он притворялся, что пьет водку из карманной фляжки. Все участники вечеринки сейчас уже пьяны и думают о нем хорошо. Впоследствии они протрезвеют. Будут думать, что он - выпендривается и что он - придурок, если пьет из фляжки воздух.

Повсюду много пустых бутылок из-под пива, несколько пустых бутылок из-под виски. При виде всего этого ясно, сколько еще работы предстоит выполнить. Они воспользовались одной из пивных бутылок - это ее они крутят. Позже она будет полная, и им не придется играть в эту глупую игру.

Девушка-из-группы-поддержки догадывается, что она не приглашала Дьявола на вечеринку. Он не из тех парней, которых обязательно требуется приглашать. Возможно, он заявится сюда сам по себе. Но сейчас они с ним в гардеробной вот уже пять минут. Бойфренду девушки это не очень нравится, но что он может поделать? Такая уж это вечеринка. Такая уж она девушка-из-группы-поддержки.

Они теперь намного моложе, чем раньше. На подобных вечеринках они обычно были постарше, особенно Дьявол. Он помнит весь путь назад до самого конца света. Девушка-из-группы-поддержки тогда не выступала в группе поддержки. Она была замужем, имела детей и мужа.

Что-то произойдет или уже произошло. Никто никогда не говорит об этом. И что бы все сказали, если бы могли?

Впрочем, эти вечеринки по случаю конца света - сумасшествие. Люди бы слишком сильно напились, и на них не было б никакой одежды. На полу в гостиной остались бы грустно лежать небольшие кучки одежды, как будто что-то произошло, а люди исчезли - испарились прямо из своих одежд. Между тем, люди, принадлежавшие одеждам, находились бы снаружи, на заднем дворе, ожидая, когда можно будет разойтись по домам. А пока они взбирались бы на батут, подпрыгивали и кричали.

Нашлась бы бутылка сверхчистого оливкового масла, и рано или поздно кто-нибудь снова наполнил ее и пошел, чтобы поставить ее назад на полку в кладовку. И вот, то у вас были скользкие голые люди средних лет, ползавшие по трамплину и маслянистой траве, а, в конечном счете, все, что у вас останется - это бутылка оливкового масла, несколько маслин на дереве, дерево, фруктовый сад, пустое поле.

И Дьявол будет стоять там, чувствуя неловкость, надеясь, что, оказывается, он опоздал.

Дети были бы наверху, в своих спальнях, но не в постелях, они выглядывали бы из окон, вспоминая о том времени, когда они сами были старше. О том, что они уже никогда так не состарятся.

Но мир теперь моложе. Все стало проще. У девушки-из-группы-поддержки есть собственные родители, и все, что от нее требуется - ждать их возвращения домой, и тогда эта вечеринка закончится.

Два дня назад были похороны. Они прошли так, как, говорят, должны проходить.

Потом были хлопоты, люди, с которыми надо было разговаривать. Она была занята.

Она обняла на прощанье тетушку и дядю и пошла в дом, где проведет остаток своей жизни. Она распаковала все свои коробки, и люди из Армии Спасения доставили родительские вещи - одежду и мебель, кастрюли и сковородки, а другие люди - друзья ее родителей - помогали ей вешать одежду ее матери в гардеробную матери. (Но не в эту гардеробную.) Она сгребала рукой одежду матери и нюхала - заинтригованная, нетерпеливая, испуганная.

Вспоминая запах свитеров с монограммами, принадлежавших матери, она подозревает, что они будут ссориться из-за многого. Из-за мальчиков, музыки, одежды. Девушка-из-группы-поддержки научится не брать все это в голову.

Если бы ее дети сейчас были с ней, они бы сказали Я же тебе говорил(а). Что они говорили на самом деле, так это Вот подожди - будут и у тебя родители. Увидишь тогда.

Девушка-из-группы-поддержки потирает свой живот. Вы все еще там?

Она передвигала незнакомую потертую мебель так, чтобы ножки ее вставали в старые следы, оставшиеся на полу. Вот на диванной подушке отпечатались чьи-то ягодицы. Возможно, ее отец полюбит сидеть на ней.

Она просмотрела отцовские пластинки. На фонографе играла старая пластинка, эта запись была не из тех, что ей доводилось слышать прежде, и она сняла пластинку и вложила ее обратно в пустой белый конверт. Она изучила свидетельства о смерти. Пыталась придумать, что рассказать своим родителям об их внуках, что бы им хотелось узнать.

Только что по радио прозвучала ее любимая мелодия в самый последний раз. Много-много лет назад она танцевала под нее на собственной свадьбе. Теперь мелодия закончилась, но осталось ощущение, с которым она ее слушала. Иногда это настроение еще охватывало ее, но она не могла найти для него подходящего слова.

Сегодня вечером, через несколько часов, произойдет автомобильная катастрофа, и затем ее родители будут возвращаться домой. К этому времени все ее подружки уже уйдут, прихватив с собой блоки из шести бутылок, своих дружков, а также заново нанесенные слои лака на волосах и помады на губах.

Она думает, что немного похожа на свою мать.

До того, как все поднялись наверх, пока внизу еще царил кавардак, перед тем, как приехали полицейские, чтобы сообщить то, что должны сообщить, она стояла в родительской ванной. Она смотрелась в зеркало.

Она достала из мусорного ведра - ее осталось совсем на донышке - губную помаду - оранжево-красную, которая будет любимой. Но когда она посмотрела на себя в зеркало, то поняла, что ей не идет. Это не ее помада. Она прижала руку к груди, сильно надавила, почувствовала, как сердце бьется все быстрее и быстрее. Она не может краситься помадой матери, когда ее мать лежит на каталке в каком-то морге и ждет, когда ее зашьют, наденут на нее одежду; ждет, чтобы вздохнуть, очнуться, увидеть машину на встречной полосе и ускользнуть в сторону; увидеть своего мужа, мужчину, за которого собиралась когда-нибудь выйти замуж; ждет, чтобы вернуться домой и встретиться со своей дочерью.

Эти новоумершие всегда такие утомленные. Им так много предстоит осознать, понять, что с ними многое произойдет. Ведь впереди - целая жизнь.

Лучшая подружка девушки-из-группы-поддержки подмигивает ей. У Дьявола с собой фонарик с двумя сдохшими батарейками. Кто-то закрывает за ними дверь.

Скоро, очень скоро, уже сейчас, батарейки в фонарике Дьявола станут старыми и выдохнутся, и только тонкая полоска света пробивается из-под двери гардеробной. В гардеробной тесно и пахнет туфлями, краской, шерстью, сигаретами, теннисными ракетками, вспоминаются запахи духов и пота. Снаружи, за стенами гардеробной, мир становится моложе, а здесь, внутри, хранятся старые вещи. Девушка-из-группы-поддержки сложила их все сюда на прошлой неделе.

Большую часть жизни ее тошнит. Она плохо переносит путешествие во времени. Ее укачивает от времени. Как если бы она всегда была чуточку беременна, вы все еще там? а здесь, со всеми этими, не принадлежавшими ей старыми вещами ей, еще хуже, тем более что Дьявол всегда играет со временем.

Дьявол чувствует себя совсем как дома. Он с девушкой-из-группы-поддержки соорудил гнездо из курток, и они уселись на них лицом друг к другу. Дьявол наводит яркий ровный луч фонарика на девушку. На ней коротенькая легкомысленная юбочка. Коленки подняты, из юбочки получился домик. Домик полон теней, как и сама гардеробная. Дьявол вызывает в воображении другого Дьявола, другую девушку-из-группы-поддержки, оба они - размером с мышь, сидят под юбкой девушки-из-группы-поддержки. Гардеробная заполнена Дьяволами и девушками-из-групп-поддержки.

- Мне просто нужно за что-нибудь держаться, - говорит девушка. Если она будет держаться за что-нибудь, может быть, ее не вырвет.

- Прошу тебя, - говорит Дьявол. - Щекотно. Я боюсь щекотки.

Девушка-из-группы-поддержки наклоняется вперед. Она держит Дьявола за хвост. Затем прикасается к хвосту Дьявола своими помпонами. Он вздрагивает.

- Прошу, не надо, - говорит он. Хихикает.

Хвост Дьявола заткнут у него под ногами. Здесь не жарко, но Дьявол потеет. Ему грустно. Он не очень-то умеет грустить. Щелкает фонариком - включает и выключает. Вот - колено. Вот - рот. Вот - рукав свисает, совершенно пустой. Кто-то стучится в дверь гардеробной.

- Отстаньте, - говорит девушка-из-группы-поддержки. - Еще нет пяти минут. Даже близко.

Дьявол чувствует, что она улыбается ему, как будто они - старые друзья.

- Твой хвост. Можно потрогать? - спрашивает девушка.

- Что потрогать? - спрашивает Дьявол. Он немного возбужден, немного взволнован. У него достаточно опыта, чтобы все понимать, но здесь, в гардеробной, он новичок и поэтому нервничает. Сейчас ему еще везет. Девушки - женщины - в настоящее время вовсе не домашние животные, хотя и становятся более ручными, постепенно привыкают жить в домах. Меньше вероятности, что укусят.

- Можно потрогать твой хвост? - говорит девушка-из-группы-поддержки.

- Нет! - отвечает Дьявол. - Я стесняюсь, - говорит он. - Можешь только погладить мой хвост своими помпонами, чуть-чуть.

- Мы могли бы притвориться, - говорит девушка. - Предполагается, что именно это мы должны делать, ведь так? Мне нужно отвлечься, потому что, кажется, совсем скоро одна мысль завладеет мной. Похоже, от нее мне станет по-настоящему грустно. Я ведь молодею, знаешь об этом? И я буду продолжать становиться все моложе. Это не честно.

Она приставила ногу к двери гардеробной. Лягнула разок, как мул.

Она говорит:

- Вот ты - Дьявол. Тебе не надо беспокоиться ни о чем таком. Пройдет немного тысяч лет, ты снова вернешься в самое начало, и снова будешь в хороших отношениях с Богом, правильно?

Дьявол пожимает плечами. Все знают конец этой истории. Девушка-из-группы-поддержки говорит:

- Все знают эту старую историю. Ты - знаменитость. Ты как Джон Уилкс Бутс*{* Джон Уилкс Бутс (1838 - 1865) - человек, застреливший президента США Авраама Линкольна.}. Ты - историческая личность и действительно сыграешь важную роль. Ты станешь Мистером, Несущим Свет, и во всех модных ресторанах ты будешь сидеть за лучшими столиками, и хоры ангелов, а также всевозможные мэтры, et cetera, ля, ля, ля - все будут петь вечные аллилуйя, передайте, пожалуйста, vichyssoise** {** Vichyssoise (фр.) ~ густой суп из лука-порея, картофеля, сливок, обычно подастся в холодном виде.}, а потом Бог разберет мир на кусочки и спрячет их в гардеробную вроде этой.

Дьявол ухмыляется. Он пожимает плечами. Неплохая жизнь - торчать в гардеробных с девушками-из-групп-поддержки. А будет и еще лучше.

Девушка-из-группы-поддержки говорит:

- Это не честно. Я бы так ему и сказала, если бы он был здесь. Он снимет с неба звезды и вытянет левиафана назад из пучин безбрежной ванны, и ты будешь сидеть и есть татарский бифштекс из левиафана на обед. А где тогда буду я? Ты-то будешь рядом. Ты всегда рядом. А я буду становиться все младше и младше, и через жалкие несколько лет уже буду совсем не я, и мои родители будут молодеть, и так далее, и так далее, фьють - со свистом. Мы исчезнем, подобно вспышке света, и ты обо мне даже не вспомнишь. Никто не вспомнит обо мне. Все, чем я была, что делала, все те смешные слова, что я говорила своим друзьям, и их ответы мне - все это исчезнет. А ты проходишь весь путь назад. Ты ходишь туда и обратно. И ты мог бы всегда помнить обо мне. Что мне сделать, чтобы ты помнил меня?

- Пока мы тут, в гардеробной, - произносит Дьявол, он великодушен, - я буду помнить о тебе.

- Но через несколько минут, - говорит девушка, - мы снова выйдем из гардеробной, и бутылочка будет крутиться, а потом вечеринка закончится, и мои родители вернутся домой, и никто даже не вспомнит обо мне.

- Тогда расскажи мне историю, - говорит Дьявол. Он кладет ей на ногу свою когтистую мохнатую лапу. - Расскажи мне историю, чтобы я запомнил тебя.

- Какую историю? - спрашивает девушка-из-группы-поддержки.

- Расскажи мне страшную историю, - попросил Дьявол. - Смешную, страшную, грустную, веселую историю. Мне все хочется. - Говоря это, он чувствует, как виляет его хвост.

- Нельзя иметь все, - говорит девушка, берет его лапу и кладет ее снова на пол гардеробной. - Даже в рассказе. Нельзя услышать сразу все рассказы, какие тебе хочется.

- Знаю, - говорит Дьявол. Он хнычет: - Но мне все равно хочется. Мне хочется всего. Это - моя работа. Я даже хочу то, что у меня уже есть. Я хочу все, что есть у тебя. Я хочу то, что даже не существует. Вот потому я и Дьявол. - Он посмотрел с вожделением и устыдился, потому что она не видит его в темноте. Как глупо.

- Ну ладно, а что самое страшное? - спрашивает девушка-из-группы-поддержки. - Ты же специалист, правильно? Просвети меня немного.

- Самое страшное? - говорит Дьявол. - Хорошо, дам тебе два примера. Три. Нет, только два. Третий - это секрет.

Голос Дьявола меняется. Когда-нибудь потом, однажды, девушка-из-группы-поддержки будет слушать, как учитель начальной школы произносит алфавит в обратном порядке, а солнце будет двигаться за окном, и ей вспомнится Дьявол, и гардеробная, и полоска света под дверью, спокойный маленький кружок света, отбрасываемый фонариком на дверь гардеробной.

Дьявол говорит:

- Я не жалуюсь, - (именно что жалуется), - но прежде все делалось по-другому. Теперь уже так не делают. Не знаю, помнишь ли ты. Твои родители мертвы, и всего через несколько часов они приедут домой. Раньше это было страшно. А теперь - нет. Но попробуй представить себе: ты находишь что-то, чего не должно быть там.

- Например? - спрашивает девушка. Дьявол пожимает плечами.

- Детская игрушка. Мяч или ночник. Какой-нибудь дешевый хлам, но по весу он тяжелее, чем кажется, а иначе он легкий. Он сияет жирным светом, а иначе он поглощает свет. Когда ты его трогаешь - он неприятно подается. У тебя такое чувство, будто ты можешь туда провалиться. Кружится голова. Возможно, это уже записали на каком-то языке, который никому не дано расшифровать.

- Хорошо, - говорит девушка-из-группы-поддержки. Кажется, она немного повеселела. - А что еще?

Дьявол светит фонариком ей в глаза, щелкает, включая-выключая.

- Когда кто-то исчезает. Пропадает, просто так. Они отстают от тебя в очереди в парке развлечений или сбегают во время антракта в театре - может, они спустились вниз за почтой, или чтобы заварить чай…

- Это страшно? - спрашивает девушка-из-группы-поддержки.

- Раньше было - да, - отвечает Дьявол. - Раньше считалось, что самое худшее, что может произойти, если у тебя дети, - это когда кто-нибудь из них умирал или исчезал. Хуже было, когда исчезал. Что угодно могло с ними случиться.

- Теперь все лучше, - говорит девушка-из-группы-поддержки.

- Да, что ж. - Дьявол говорит: - В наши дни все становится лучше и лучше. Но - постарайся помнить, как все было. Исчезнувшие люди - только они не исчезли. Время от времени ты будешь их видеть - как они заглядывают к тебе в окна или через прорезь для почты во входной двери, низко пригнувшись. Ты увидишь их в бакалейном магазине. Как они сидят на заднем сиденье твоего автомобиля, согнувшиеся, как неуклюже они смотрятся в зеркале заднего вида. Они могут щипать тебя за ноги и дергать за волосы, пока ты будешь спать. Когда ты говоришь по телефону, они подслушивают, ты слышишь, как они слушают.

Девушка-из-группы-поддержки говорит:

- Как с моими родителями…

- Именно, - говорит Дьявол. - Тебе ведь снятся о них кошмары, правда?

- Не совсем, - говорит девушка-из-группы-поддержки. - Все говорят, что они, наверное, были хорошими людьми. Еще бы, взгляни на этот дом! Но иногда мне снится сон, что я в каком-то переулке и вижу своего мужа. Он совсем не изменился, он взрослый и не узнает меня. Оказывается, только я одна живу вспять. Наконец он узнает меня и спрашивает, что я сделала с нашими детьми.

Когда она видела мужа в последний раз, он пытался отращивать бороду. Ему так и не удалось сделать это толком. Сказать ему особенно было не о чем, но они довольно долго смотрели друг на друга.

- А как твои дети? - спрашивает Дьявол. - Ты не задаешь себе вопрос, куда они отправились, когда доктор снова запихнул их в тебя? Снятся ли тебе сны о них?

- Да, - говорит девушка-из-группы-поддержки. - Все так уменьшается. Боюсь, что так.

- А теперь представь себе, каково мужчинам! - говорит Дьявол. - Нет ничего удивительного в том, что мужчины боятся женщин. Неудивительно, что секс дается им с таким трудом.

Девушка-из-группы-поддержки скучает по сексу, ей не достает того чувства, что наступает после него - блаженства неудовлетворенного желания.

- По первому кругу все было лучше, - говорит Дьявол. - Не знаю, помнишь ли ты. Люди умирали, и никто не знал наверняка, что будет дальше. Возможности были самые разнообразные. А теперь все всё знают. Разве это не скучно?

Кто-то толкает дверь гардеробной, пытаясь открыть, но девушка-из-группы-поддержки поставила на нее ногу, прижавшись спиной к стене.

- О да, я помню! - говорит она. - Я помню, как была мертва! Я так многого ждала с огромным нетерпением. Не имела ни малейшего представления!

Дьявол вздрагивает. Он никогда особо не любил мертвых людей.

- Ну что ж, ладно, а как же чудовища? - спрашивает девушка. - Вампиры? Серийные убийцы? Пришельцы из космоса? Все эти старые фильмы?

Дьявол пожимает плечами.

- Н-да, конечно. Уродцы. Младенцы в стеклянных банках, залитые формальдегидом. Однажды кто-нибудь обязательно извлечет их из банок и расконсервирует. Женщины с зубами до пола. Зомби. Роботы-убийцы, пчелы-убийцы, серийные убийцы, оборотни. Сон, в котором ты знаешь, что спишь, но не можешь проснуться. Ты слышишь, как кто-то ходит по спальне, берет в руки твои вещи и снова ставит их на место, а ты все не можешь проснуться. Конец света. Науки. Никого не было рядом, когда она умерла. Плотоядные растения.

- Как славненько, - говорит девушка-из-группы-поддержки. Она сообразительная девочка. - И вовсе это не страшная история. Мне совсем не страшно.

- Ты не слушала? - спрашивает Дьявол. Он постукивает фонариком по своему большому переднему зубу. - Ну да ладно, все нормально, это неважно. Продолжай.

- Моя история, наверное, не правдивая, и я, к тому же, не собираюсь рассказывать ее с самого начала. Для этого у нас мало времени.

- Ну и хорошо, - говорит Дьявол. - Я - весь внимание. (В самом деле - весь.)

Девушка-из-группы-поддержки говорит:

- Так все-таки, кто собирается рассказывать эту историю? Сиди тихо и слушай. У нас кончается время.

Она рассказывает:

- Человек приезжает домой с собрания менеджеров по продажам. Он и его жена некоторое время жили раздельно, но решили снова пожить вместе. Они продали дом, в котором жили раньше. И теперь живут за городом, в старом доме в яблоневом саду.

Человек приезжает домой с делового собрания, а его жена сидит на кухне и разговаривает с другой женщиной, постарше. Они сидят на стульях, которые прежде стояли вокруг кухонного стола, но стола - нет. Как и микроволновки, а также полки с крючками, на которой висели кастрюли Сьюзан с медным дном. Кастрюли тоже пропали.

Муж ничего этого не замечает. Его внимание направлено только на другую женщину. У нее кожа - зеленоватого оттенка. Ему кажется, что он ее знает. Она и его жена, обе смотрят на мужа, и вдруг он понимает, в чем дело. Это - его жена. И та, и другая - это все его жена, только одна из них лет на двадцать старше. Иными словами, если не обращать внимания на зеленый цвет лица той, что постарше, обе они - одинаковые: те же глаза, тот же рот, та же родинка у самого уголка губ.

- Ну и как у меня получается пока?

- Так себе, - говорит Дьявол. Правда (правда - слабость Дьявола) заключается в том, что ему нравятся только истории о нем самом. Как, например, история о дьявольском свадебном торте. Вот это - история.

Девушка-из-группы-поддержки говорит:

- Становится лучше.

Становится лучше

Человека зовут Эд. Это не настоящее имя. Я его придумала. Эд и Сьюзан были женаты десять лет, пожили отдельно пять месяцев, теперь снова живут вместе вот уже три месяца. Три месяца они спят в одной постели, но не занимаются сексом. Как только Эд целует Сьюзан - она плачет. У них нет детей. У Сьюзан раньше был младший брат. Эд подумывает о том, чтобы завести собаку.

Пока Эд был на своем собрании, Сьюзан занималась кое-чем по дому. Она сделала кое-какую работу наверху, на чердаке, но мы не будем об этом. Пока не будем. Внизу в подвале, в свободной ванной комнате, она установила машину, о которой мы еще поговорим позже, и эта машина делает новых Сьюзан. Вообще-то Сьюзан надеялась, что машина вернет ей Эндрю. (Ее брата. Но ты это и так знал.) Но оказалось, что для того, чтобы вернуть назад Эндрю, требуется другая машина - побольше. Чтобы сделать такую машину, Сьюзан нужна помощь, поэтому новые Сьюзан могут, в конце концов, пригодиться. По прошествии следующих нескольких дней все Сьюзан объяснят все это Эду.

Она не думает, что от Эда будет большой прок.

- Привет, Эд, - говорит старшая зеленоватая Сьюзан. Она встает со своего стула и крепко обнимает его. Кожа у нее теплая, липкая. Пахнет кислым. Подлинная Сьюзан - это Эд думает, что она подлинная, а я понятия не имею, прав он насчет нее или нет, и позже он тоже не будет так уж уверен - сидит на стуле и смотрит на них.

Большая зеленая Сьюзан - неужели я говорю о ней так, как будто она похожа на Годзиллу? Она не похожа на Годзиллу, и все же что-то в ней напоминает Эду Годзиллу - может, то, как она топает по полу кухни, - так вот, она подводит Эда к стулу и усаживает его. Только теперь он замечает, что стол пропал. Он по-прежнему так и не сказал ни слова. Сьюзан, обе они, привыкли к этому.

- Во-первых, говорит Сьюзан, - на чердак вход запрещен. Там работают люди. (Я не имею ввиду новых Сьюзан. Все о Сьюзан я объясню через минуту.) Кое-какие гости. Они помогают мне в работе над проектом. Теперь о других Сьюзан, сейчас их - пять, еще трех ты увидишь чуть позже. Они - внизу, в подвале. Тебе в подвал ходить разрешается. Ты даже можешь там помогать, если захочешь.

Сьюзан-Годзилла говорит:

- Тебе не надо беспокоиться о том, кто из нас кто, хотя каждая чем-то отличается. Ты можешь всех называть Сьюзан. Мы обнаруживаем, что некоторые из нас, возможно, более временные, чем другие, или жирнее, или моложе, или зеленее. Похоже, это зависит от сорта.

- Так ты Сьюзан? - спрашивает Эд. Он поправляется:

- То есть, я хочу сказать, ты - моя жена?

- Мы все - твоя жена, - говорит Сьюзан помоложе. Она кладет руку ему на ногу и похлопывает, как пса.

- Куда девался кухонный стол? - спрашивает Эд.

- Я убрала его на чердак. Тебе сейчас вовсе не следует об этом беспокоиться. Как прошло твое собрание?

Еще одна Сьюзан входит в кухню. Она молода и цвета зеленых яблок или свежей травы. Даже белки глаз у нее травянистые. Ей, наверное, лет девятнадцать, и цвет ее кожи заставляет Эда вспомнить о змее.

- Эд! - говорит она. - Как прошло собрание?

- Все без ума от новой игры, - говорит Эд. - Она проявляет себя очень хорошо.

- Хочешь пива? - спрашивает Сьюзан. (Не имеет значения, которая из Сьюзан это говорит.) Она берет кувшин с зеленой пенящейся жидкостью и наливает ее в стакан.

- Это пиво? - спрашивает Эд.

- Это - пиво Сьюзан, - говорит Сьюзан, и все Сьюзан смеются.

Красивая, змеиного цвета девятнадцатилетняя Сьюзан водит Эда с экскурсией по дому. В основном Эд просто смотрит на Сьюзан, но он замечает, что исчез телевизор, а также все его игры. Все его тетради. Диван все еще в гостиной, но диванные подушки пропали. Позже Сьюзан замаскирует диван при помощи топора.

Сьюзан покрыла все окна нижнего этажа чем-то похожим на листы алюминиевой фольги. Она показывает ему внизу ванну, в которой одна из Сьюзан варит пиво Сьюзан. Другие Сьюзан развешивают длинные вязкие сгустки пива Сьюзан на сушилку для белья. Когда сгустки высохнут, из них сделают постель, гнезда для новых Сьюзан. К тому же они - съедобные.

Эд все еще держит в руке стакан с пивом Сьюзан.

- Пей, - говорит Сьюзан. - Ты же любишь пиво.

- Я не люблю зеленое пиво, - говорит Эд.

- Зато ты любишь Сьюзан, - говорит Сьюзан. На ней одна из его футболок и нижнее белье Сьюзан. Без лифчика. Она кладет руку Эда на свою грудь.

Сьюзан перестает размешивать пиво. Она выше ростом Эда и совсем чуточку зеленая.

- Ты же знаешь, Сьюзан любит тебя, - говорит она.

- Кто там наверху, на чердаке? - спрашивает Эд. - Может, Эндрю?

Рука его все еще на груди Сьюзан. Он чувствует, как бьется ее сердце. Сьюзан говорит:

- Не говори Сьюзан, что это я тебе сказала. Она думает, что ты еще не готов. Это - пришельцы.

Они обе уставились на него.

- Она все-таки нашла их по телефону. Это будет что-то грандиозное, Эд. Это изменит весь мир.

Эд мог покинуть дом. Он мог покинуть Сьюзан. Он мог отказаться пить это пиво.

От пива Сьюзан он не опьянел. Это же не настоящее пиво. Ты так и знал, верно?

Сьюзан - повсюду. Некоторые из них хотят поговорить с Эдом об их семейной жизни, или о пришельцах, а иногда они желают говорить об Эндрю. Некоторые из них все время работают. Эти Сьюзан всегда тащат Эда в пустые комнаты, чтобы болтать, целоваться, заниматься любовью, сплетничать о других Сьюзан. Или они не обращают на него внимания. Одна из Сьюзан - совсем маленькая. Выглядит на шесть или семь лет. Она ходит туда-сюда по лестнице и коридору и рисует маркером на стенах. Эд не уверен, что это - детский вандализм или важная для Сьюзан работа. Спросить ему неудобно.

Изредка ему кажется, что он видит подлинную Сьюзан. Ему бы хотелось сесть и поговорить с ней, но у нее всегда такой занятой вид.

К концу недели в доме не остается ни одного зеркала, и все окна закрыты. Разные Сьюзан занавесили все осветительные приборы полотнищами из пива Сьюзан, и поэтому все вокруг стало зеленым. Эд не уверен, но ему кажется, он тоже мог бы позеленеть.

Сьюзан нравится зеленый цвет. Всегда нравился.

Однажды Эд слышит, как кто-то стучит в парадную дверь.

- Не обращай внимания, - говорит Сьюзан и идет мимо него. Она несет коробку с лопастями от старого потолочного вентилятора и Рождественской гирляндой. - Это не важно.

Эд вытаскивает алюминиевую затычку из глазка двери и смотрит через него. За дверью стоит Стэн, выглядит спокойным. Так они и стоят: Эд по одну сторону двери, Стэн - по другую. Эд не открывает дверь, и в конце концов Стэн уходит. Павлины поднимают шум.

Эд учит некоторых Сьюзан играть в покер. Это получается не очень хорошо, так как, оказывается, все Сьюзан знают, какие карты на руках у других Сьюзан. Поэтому Эд придумывает игру, в которой это не имеет большого значения, но в итоге он чувствует себя одиноко. Ведь рядом - ни одного другого Эда.

Вместо покера они решают поиграть в бутылочку. Вместо бутылки они используют молоток, и его головка никогда не останавливается напротив Эда. Через некоторое время наблюдать за тем, как Сьюзан целует других Сьюзан, становится невмоготу, и он отправляется бродить по дому в поисках хоть одной Сьюзан, которая поцелует его.

В спальне на втором этаже всегда много Сьюзан. Сюда они отправляются ждать, когда начнут созревать. Все Сьюзан сидят, свернувшись клубочком в своих гнездах, созревают, спорят о том, как заканчивается одна старая история. Все они помнят ее по-разному. Некоторые из них, похоже, вообще ничего о ней не знают, но у них у всех - свое мнение.

Эд залезает в одно из гнезд и откидывается на спину. Сьюзан поднимает ногу, чтобы освободить ему место. Эта Сьюзан маленькая и круглая. Она щекочет его руку и утыкается лицом ему в бок.

Сьюзан передает ему стакан с пивом Сьюзан.

- Нет не так, - говорит Сьюзан. - У него случилась передозировка. Может, даже он сделал это намеренно. Мы не могли это обсуждать. Нас тогда было еще недостаточно. Мы старались переносить всю ту печаль самостоятельно. Так нельзя! А потом жена пытается убить мужа. Я пыталась его убить. Она выбивает из него дурь. Он неделю не покидает дом, даже к двери не подходит, когда его навещают друзья.

- Если их можно назвать друзьями, - говорит Сьюзан.

- Нет, там был пистолет, - говорит Сьюзан. - И у нее была любовная связь. Потому что она никак не может прийти в себя. Они оба не могут.

- Она унижает его на званом обеде, - говорит Сьюзан. - Они оба пьют слишком много. Все расходятся по домам, и она бьет посуду, вместо того чтобы ее помыть. Осколки тарелок разбросаны по всему полу в кухне. Кто-то обязательно поранится; у них нет машины времени. Мы знали, они до сих пор любят друг друга, но теперь это уже не имеет значения. Затем появляется полиция.

- Что ж, я помню все по-другому, - говорит Сьюзан. - Но, полагаю, так тоже могло быть.

Раньше Эд и Сьюзан все время покупали книги. У них было так много книг, что они обычно шутили о том, что хотели бы оказаться в изоляции из-за карантина или снегопада. Может, тогда им удалось бы прочесть все книги. Но все их книги отправились на чердак, вместе с лампами и кофейными столиками, велосипедами и картинами Сьюзан. Эд наблюдал за тем, как Сьюзан носит наверх книги в мягкой обложке, столовое серебро, старые настольные игры и музыкальные инструменты. Даже казу' {Казу - простейший духовой музыкальный инструмент.}. Энциклопедию Британика. Золотых рыбок, аквариум и маленькую жестяную коробочку с кормом для рыб.

Все Сьюзан прошлись по дому и взяли все, что смогли. Когда закончились книги, они разобрали книжные полки. А теперь они длинными полосами срывают со стен обои. Похоже, пришельцы любят книги. Они любят все, особенно Сьюзан. Со временем, когда новые Сьюзан созревают, они тоже отправляются на чердак.

Пришельцы обменивают вещи - книги, этих Сьюзан и кофейные кружки на другие вещи - механизмы, которые собирают Сьюзан. Эду очень бы хотелось потрогать одно из этих приспособлений, но Сьюзан говорит «нет». Ему даже не дозволяется помочь, разве только с пивом Сьюзан.

То, что строят все эти Сьюзан, занимает большую часть гостиной, кабинета Эда, кухни, прачечной…

Все Сьюзан не обременяют себя стиркой. Обе машины - и стиральная, и сушильная - исчезли, и Сьюзан совсем перестали носить одежду. Эду удалось сохранить пару шорт и джинсов. В данную минуту на нем шорты, а джинсы он завернул в подушку и устроил себе под голову, чтобы Сьюзан их не утащили. Всю остальную его одежду уже отнесли наверх на чердак.

… и ползет наверх по лестнице, распространяясь по второму этажу. Дом сверкает механизмами пришельцев.

Группы голых Сьюзан упорно трудятся весь день напролет, проверяя приборы, сбивая и сшивая свои механизмы воедино, начищая, вытирая и складывая вещи пришельцев друг на дружку. Если тебе хочется узнать, как выглядит этот механизм, представь себе подходящий, с научной точки зрения, объект, включающий в себя много алюминиевой фольги - импровизированный, невзрачный, кустарный и с виду даже немного опасный. Никто из Сьюзан точно не знает, что в конечном итоге будет делать механизм. Прямо сейчас он разводит пиво Сьюзан.

Когда пиво взбивают, оставляют ненадолго, потом еще немного размешивают, оно густеет, и получаются новые Сьюзан. Эду нравится наблюдать именно этот момент. Дом все больше и больше наполняется стеснительными, шумными, тихими, болтливыми, сердитыми, веселыми, зеленоватыми Сьюзан всех размеров, всех возрастов, которые работают над тем, чтобы разобрать дом кусок за куском, и затем - кусок за куском - собрать механизм.

Может, это будет машина времени, или машина для оживления мертвых, а может, дом станет космическим кораблем, постепенно, комната за комнатой. Сьюзан говорит, что пришельцы не делают таких различий. А может, это - фабрика для вторжения, говорит Эд, или механизм для исполнения приговора. Сьюзан говорит, что эти пришельцы - не такие.

В обязанности Эда входит: взбивать пиво Сьюзан длинной ровной доской - половицей, которую выломала Сьюзан - и сливать пенку, имеющую вязкую консистенцию, неприятно напоминающую сыр, в ведра. Он носит эти ведра вниз и готовит пиво-Сьюзан-суфле и пиво-Сьюзан-запеканку. Пиво-Сьюзан-сюрприз. Перевернутый Сьюзан-пирог. На вкус они все одинаковые, и ему начинает нравиться этот вкус.

От пива он не пьянеет. Оно не для этого. Я не могу сказать, для чего. Но когда он его пьет, ему не грустно. У него есть пиво, и работа на кухне, и зрело-зеленая хренотень. Все со вкусом Сьюзан.

Единственное, о чем он скучает - о вечерах за покером.

Наверху в свободной спальне Эд засыпает, слушая болтовню всех Сьюзан, а когда просыпается - его джинсы пропали, а он сам - голый. Комната пуста. Все созревшие Сьюзан ушли наверх, на чердак.

Когда он выходит в коридор, видит там маленькую Сьюзан, рисующую на стене. Она опускает маркер и вручает ему кувшин с пивом Сьюзан. Щипает его за ногу и говорит:

- Ты становишься красивым и зрелым.

Потом она подмигивает Эду и бежит по коридору.

Он смотрит на то, что она рисовала: Эндрю. Небрежные портреты Эндрю на всех стенах от пола до потолка. Он следует за рисунками по коридору, в главную спальню, где прежде он спал с подлинной Сьюзан. Теперь он спит где попало, с какой попало Сьюзан. Он уже не был в их спальне некоторое время, хотя замечал, как Сьюзан ходили туда-сюда с коробками, набитыми вещами. Когда он попадался им на пути, Сьюзан всегда его прогоняли.

Их спальня наполнена Эндрю. На стенах висят портреты Эндрю, которые Сьюзан рисовала на занятиях по изобразительному искусству. Эд уже забыл, какие неприятные и странные эти картины. На одной из них, самой большой, Эндрю в натуральную величину удерживает небольшое животное, похожее на хорька. Такое впечатление, что он душит зверька. Мордочка хорька задрана и раскрыта, все зубы обнажились. Такие картины, думает Эд, нужно обязательно отворачивать к стене на ночь.

Сьюзан поставила сюда кровать Эндрю, и книги Эндрю, письменный стол Эндрю. Одежда Эндрю развешена в гардеробной. В этой комнате нет ни одной машины пришельцев, но и ничего, что когда-либо принадлежало Эду.

Эд надевает на себя штаны Эндрю, ложится на кровать Эндрю, просто на минутку, и закрывает глаза.

Когда он открывает глаза, видит Сьюзан, сидящую на кровати. Он слышит ее запах, это спелый зеленый аромат. Он чувствует этот запах на себе.

Сьюзан говорит:

- Если ты готов, думаю, мы могли бы подняться на чердак вместе.

- Что здесь происходит? - спрашивает Эд. - Я-то думал, тебе нужно абсолютно все. Разве это барахло не должно было отправиться наверх на чердак?

- Это - комната для Эндрю, когда он вернется, - говорит Сьюзан. - Мы подумали, ему будет уютнее спать на собственной кровати. Все это ему может понадобиться.

- А что, если пришельцам будут нужны его вещи? - спрашивает Эд. - Что, если они до сих пор не могут сделать тебе Эндрю только потому, что не знают о нем достаточно?

- Это работает совсем не так, - говорит Сьюзан. - Мы уже близко подобрались. Разве ты не чувствуешь?

- Я странновато себя чувствую, - говорит Эд. - Со мной что-то творится.

- Ты созрел, Эд, - говорит Сьюзан. - Это ли не фантастика? Мы почти не верили, что ты когда-нибудь созреешь в полной мере.

Она берет его за руку и тянет, чтобы он встал. Иногда он забывает, какая она сильная.

- Итак, что происходит сейчас? - спрашивает Эд. - Я умираю? Мне не кажется, что я болен. Чувствую себя хорошо. Что случается, когда мы созреваем?

При тусклом свете Сьюзан выглядит старше, а может, она как раз и есть старше. Это ему нравится: видеть, как выглядела Сьюзан, когда была ребенком, и как она будет выглядеть в старости. Как будто они прожили все свои жизни вместе.

- Я так и не знаю, - говорит Сьюзан. - Давай пойдем и выясним. Снимай штаны, Эндрю, и я снова повешу их в гардеробную.

Они покидают спальню и идут по коридору. Эндрю на рисунках, круглые дверные ручки, циферблаты и составленные друг на друга блестящие приборы - все смотрят на них. В эту самую минуту вокруг не видно ни одной другой Сьюзан. Все они заняты внизу. Он слышит, как они над чем-то работают. На мгновение ему кажется, что все сейчас так, как было раньше, только лучше. Эд и Сьюзан одни в собственном доме.

Эд крепко держит Сьюзан за руку.

Сьюзан открывает чердачную дверь и - чердак полон звезд. Звезды, звезды, звезды. Эд в жизни не видел так много звезд. Сьюзан сняла с дома крышу. Откуда-то снизу доносится запах яблок из яблоневого сада.

Сьюзан садится на пол, скрестив ноги, и Эд садится подле нее.

Она говорит:

- Я хочу, чтобы ты рассказал мне историю. Эд говорит:

- Какую историю? Сьюзан говорит:

- Может, историю, рассказанную на ночь? Когда Эндрю был маленьким, мы обычно читали такую книжку. Я помню одну такую историю о людях, которые зашли в пещеру под горой. Они проводят там ночь, едят, пьют, пляшут, но когда выходят наружу, оказывается, прошло уже сто лет. Ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как умер Эндрю? Я уже утратила чувство времени.

- Я не знаю таких историй, - говорит Эд. Он ковыряет свою чешуйчатую зеленую кожу и гадает, какая она на вкус. - Как ты думаешь, на кого похожи пришельцы? По-твоему, они похожи на жирафов? Или на мраморные статуи? На Эндрю? Как по-твоему, у них есть рты?

- Не говори глупости, - отвечает Сьюзан. - Они похожи на нас.

- Откуда ты знаешь? - спрашивает Эд. - Ты что, уже была здесь, наверху?

- Нет, - говорит Сьюзан. - Но Сьюзан была.

- Давай сыграем в карты, - говорит Эд. - Или в «Угадайку».

- Ты мог бы рассказать о том, как я впервые встретила тебя, - говорит Сьюзан.

- Я не хочу об этом вспоминать, - говорит Эд. - Все это прошло.

- Ладно, хорошо. - Сьюзан садится ровно, выгибает спину, проводит зеленым языком по зеленым губам. Она подмигивает Эду и говорит: - Расскажи мне, какая я красивая.

- Ты - красивая, - говорит Эд. - Я всегда думал, что ты красивая. Все ты. А как тебе я? Я - красивый?

- Не ехидничай, - говорит Сьюзан. Она придвигается к нему. Кожа у нее теплая и жирная. - Пришельцы скоро прибудут сюда. Не знаю, что случится после, но это и есть самое неприятное. Я всегда терпеть этого не могла. Я не люблю ждать. Как ты думаешь, может, Эндрю чувствовал то же самое, когда лежал в клинике?

- Вот вернешь Эндрю назад, спроси его самого. Зачем же спрашивать меня?

Сьюзан некоторое время молчит. А потом она говорит:

- Мы решили, что тебя мы тоже сможем сделать. Мы начали постигать, как это все происходит. В конечном счете, это будем ты, я и он - так же, как это было раньше. Вот только отладим его так, как отладили меня. Он не будет таким грустным. Ты заметил, что я больше не грустная? А тебе разве этого не хочется - не быть грустным? И, может, после этого мы проведем испытания по изготовлению еще и других людей. Начнем с самого начала. Сделаем все точно так же, как в этот раз.

Эд спрашивает:

- Ну и почему же они помогают тебе?

- Не знаю, - говорит Сьюзан. - То ли они считают нас смешными, то ли жалкими, из-за того, как мы торчим здесь неприкаянно. Можно будет спросить у них, когда они прибудут.

Она встает, потягивается, зевает, снова садится, на этот раз на колени Эду, опускает руку, запихивает в себя его твердеющий пенис. Вот так-то. Эд стонет.

Он говорит:

- Сьюзан. Сьюзан говорит:

- Расскажи мне историю. - Она извивается. - Любую. Все равно какую.

- Я не могу рассказать тебе историю, - говорит Эд. - Ни одна история не приходит мне в голову, когда ты делаешь это.

- Я остановлюсь, - говорит Сьюзан. Она останавливается. Эд говорит:

- Не останавливайся. Ну, хорошо. - Он кладет руки ей на талию и двигает ее, как будто взбивает пиво Сьюзан.

Он говорит:

- Давным-давно. - Он говорит очень быстро. У них иссякает время.

Однажды они занимались любовью, когда в спальню вошел Эндрю. Он даже не постучался. И, казалось, он вовсе не был смущен. Эду не хочется, чтобы они с Сьюзан трахались, когда появятся пришельцы. А с другой стороны, Эду хочется трахаться с Сьюзан вечно. Ему не хочется останавливаться ни из-за Эндрю, ни из-за пришельцев, ни даже из-за конца света.

Эд говорит:

- Жили-были мужчина и женщина, и они влюбились. Они оба были хорошими людьми. Из них получилась отличная пара. Все любили их. Это история о женщине.

Эта история о женщине, которая влюблена в некоего человека, изобретающего машину времени. Он собирается забраться так далеко назад в будущее, что закончит свое путешествие как раз в самом начале. Он просит ее отправиться вместе с ним, но она не хочет. Что там, в этом самом начале мира? Маленькие капельки жизни, плавающие вокруг большой капли? Адам и Ева в райском саду? Она не хочет играть в Адама и Еву; у нее полно других дел. Она работает в исследовательской группе. Обзванивает людей по телефону и задает им разные вопросы. Там, в самом начале, явно не будет телефонов. Сама мысль об этом ей противна. И тогда муж говорит ей: «Хорошо, вот как мы поступим. Я построю тебе другую машину, и если ты когда-нибудь решишь, что соскучилась по мне, или что ты устала и не можешь больше - залезешь в эту машину (прямо в этот ящик), нажмешь на эту кнопку и заснешь. И ты проспишь весь путь вперед и назад ко мне, где я тебя буду ждать. Я буду все время ждать тебя. Я тебя люблю». После этого они занимаются любовью, они занимаются любовью еще несколько раз, а потом он залезает в свою машину времени и - фьють - со свистом исчезает. Причем так быстро, что трудно поверить в то, что он вообще существовал. Тем временем она продолжает жить вперед, не спеша - то, что ему не захотелось делать. Она снова выходит замуж, опять занимается любовью, у нее появляются дети, у которых тоже появляются дети, и вот она уже старая женщина, и наконец готова. Она залезает в пыльный ящик в тайной комнате под яблоневым садом, нажимает на кнопку и засыпает. И она спит всю обратную дорогу, просто как Спящая Красавица, там, под садом, - годы и годы, которые летят, как секунды, она летит назад, мимо мужчин, сидящих за круглым столом под зеленым сукном, ты их можешь видеть сейчас, а вот теперь они снова исчезли, и павлины раскричались, и тот Сатанист подъезжает к дому, разгружает полный грузовик мебели, стирает свои пентаграммы. Вскоре старый застенчивый человек разберет свой дом и унесет с собой свой секрет, и яблоки уже снова на деревьях в саду, потом эти деревья цветут, и женщина теперь становится моложе, совсем чуть-чуть, морщины вокруг рта сглаживаются. Ей снится, что кто-то спустился сюда, в эту подземную комнату и смотрит на нее, лежащую в машине времени. Он долго стоит рядом. Ей никак не открыть глаза - веки такие тяжелые, да и просыпаться пока не хочется. Ей снится, что она - в поезде, который идет по рельсам задом наперед позади вагонов, и кто-то подбирает бревна, и гвозди, и балки, чтобы засунуть все в ящик, и потом они этот ящик спрячут. Деревья со свистом проносятся мимо, становясь все меньше и меньше, и потом они тоже исчезают. И вот она уже снова ребенок, вот она - младенец, а вот теперь она еще меньше, а затем - совсем маленькая, даже меньше, чем прежде. К ней возвращаются ее жабры. Но она еще не хочет просыпаться, ей хочется добраться прямо назад до самого начала, где мир нов и девственен, и все вокруг - спокойное и зеленое, ровное и сонное, все живое заползло назад в море, и ждет, когда она тоже вернется, и тогда можно начинать вечеринку. Она движется назад и назад и назад и назад и назад и назад и назад и назад и назад и назад…

Девушка-из-группы-поддержки говорит Дьяволу:

- У нас вышло время. Мы всех задерживаем. Разве ты не слышишь, как они колотятся в дверь?

Дьявол говорит:

- Ты так и не закончила историю. Девушка говорит:

- А ты так и не дал мне потрогать свой хвост. К тому же нет никакого конца. Я могла бы сочинить что-нибудь, но только вряд ли ты останешься доволен. Ты сам говорил. Ты никогда не доволен. А мне надо продолжать мою жизнь. Мои родители скоро будут дома.

Она встает и выскальзывает из гардеробной и захлопывает за собой дверь так быстро, что дьявол не верит своим глазам. В замке поворачивается ключ.

Дьявол пробует дверную ручку, и кто-то, стоящий с наружной стороны двери гардеробной, хихикает.

- Тише, - говорит девушка-из-группы-поддержки. - Успокойтесь.

- Что происходит? - спрашивает Дьявол. - Открой дверь и выпусти меня - это не смешно.

- Я обязательно выпущу тебя, - говорит девушка-из-группы-поддержки, - но попозже. Не сейчас. Сперва ты должен мне кое-что дать.

- Ты хочешь, чтобы я дал тебе что-то? - говорит Дьявол. - Ладно, что именно? - Он трясет ручку дверцы, проверяя.

- Я хочу хорошее начало, - говорит девушка-из-группы-поддержки. - Я хочу, чтобы мои друзья тоже были счастливы. Хочу ладить со своими родителями. Хочу счастливое детство. Хочу, чтобы все становилось лучше. Хочу, чтобы все продолжало становиться лучше. Хочу, чтобы ты был добр ко мне. Хочу быть знаменитой, не знаю, может, я могла бы стать юной актрисой, или победить в конкурсе по правописанию на государственном уровне, или даже просто приветствовать команды-победительницы. Хочу, чтобы был мир во всем мире. Чтобы были вторые попытки. И когда я выигрываю в покер, я не хочу ставить все выигранные деньги снова на кон, я не хочу возвращать хорошие карты в колоду - одну за другой, одну за…

Звездочка говорит:

- Мне очень жаль. Мой голос вот-вот охрипнет. Уже поздно. Перезвони завтра вечером.

Эд говорит:

- Когда я смогу позвонить тебе?

Стэн и Эндрю были друзьями. Добрыми друзьями. Как если бы они были из одного теста. Эд не виделся со Стэном некоторое время - не так, чтобы очень долго, но Стэн остановил его, когда тот шел вниз, в полуподвал. Это было накануне. Стэн схватил его за руку и произнес:

- Как мне его не хватает. Все время думаю - если бы я пришел чуточку пораньше. Если бы что-нибудь сказал. Знаешь, он ведь любил тебя и очень сожалел о том, что случилось с твоей машиной…

Стэн замолкает и просто стоит, глядя на Эда. Вид у него такой, словно он вот-вот расплачется.

- Ты не виноват, - сказал Эд и сам не понял, зачем он так сказал. Кто же виноват?

Сьюзан говорит:

- Перестань мне звонить, Эд. Ладно? Сейчас три часа ночи. Я спала, Эд, и мне снился такой хороший сон. Ты всегда все портишь - будишь меня среди ночи. Пожалуйста, прекрати, хорошо?

Эд ничего не говорит. Он готов хоть всю ночь вот так сидеть и слушать голос Сьюзан. А она в это время говорит:

- Больше никогда ничего не будет, и ты знаешь об этом. Случилось несчастье, и никто в этом не виноват, просто никуда от этого не денешься. Оно убило нас. Мы даже говорить об этом не можем.

Эд говорит:

- Я тебя люблю.

Сьюзан говорит:

- Я тебя люблю, но любовь здесь ни при чем, Эд, дело в выборе времени. Сейчас слишком поздно, и, похоже, всегда будет слишком поздно. Вот если бы мы могли вернуться назад и сделать все по-другому - я все время думаю об этом, - но это невозможно. У нас нет ни одного знакомого с машиной времени. Как ты думаешь, Эд, может, тебе со своими дружками-картежниками соорудить такую машину у Пита в подвале? В самом деле, к чему все твои дурацкие игры? Почему ты не можешь вместо этого построить машину времени? Перезвони, когда поймешь, что нам с этим делать, так как мне совсем невмоготу. Или не перезванивай. Прощай, Эд. Пойди поспи немного. Сейчас я вешаю трубку.

Сьюзан вешает трубку.

Эд думает о ней, спускаясь на кухню, чтобы подогреть стакан молока в микроволновке.

Она будет сидеть в кухне и пить молоко и ждать, когда он ей перезвонит. Он лежит в кровати, наверху, в своем доме посреди яблоневого сада. Обе двери его спальни открыты, и ночной ветерок проникает через ту дверь, которая никуда не ведет. Жаль, что ему не удастся уговорить Сьюзан прийти и посмотреть на эту дверь. Легкий ветерок пахнет яблоками - «Должно быть, так пахнет время», - думает Эд.

На полу у кровати стоит будильник. Стрелки и цифры светятся зеленым в темноте, и он подождет пять минут и затем позвонит Сьюзан. Пять минут. Тогда он ей перезвонит. Стрелки неподвижны, но он умеет ждать.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

12.09.2008

Content

Келли Линк
Затишье

Дьявол и девушка-из-группы-поддержки

Становится лучше