Уильям Шаттнер

Хранитель

STAR TREK

ПРОЛОГ

Повсюду хаос. Во вселенной Джеймса Т. Кирка его невеста и их будущий ребенок присмерти; оба стали жертвами яда убийцы, а Маккой неспособен их спасти. В кипящих плазменных штормах Бесплодных земель три звездолета, скрытые сенсорной маскировкой, поддерживают открытым невероятный портал в иную реальность. А возле этого портала в царстве, известном как зеркальная вселенная, капитан Жан-Люк Пикард и его «Энтерпрайз» ждут возвращения легенды.

Чтобы спасти свою жену и ребенка, эта легенда отправилась к кошмарной, опустошенной зеркальной Земле, чтобы проникнуть в тайный анклав своего самого большого врага. И его единственной надежде. Джеймс Т. Кирк наконец нашел то, что искал. И теперь он должен заплатить свою цену…

Кирк хромал вслед за Тиберием. Его голова раскалывалась, губы были разбиты, и в любое другое время своей карьеры он набросился бы на Тиберия, в тот же миг, когда тот повернулся к нему спиной и без долгих размышлений придушил бы этого напыщенного, убежденного в своей правоте монстра убийцу. Но Тиберий ему был нужен живым. По крайней мере, пока он не получит антитоксин, необходимый для Тейлани. Тиберий может пожить до этого мгновения еще несколько секунд. Но только секунд.

Они дошли до алькова за пределами комнаты транспортатора. Кирк смотрел, как Тиберий прошестовал мимо ужасной фотографии с виселицами возле штаба Звездного Флота, не обратив на нее ни малейшего внимания. Когда Кирк приблизился к ней, он не мог ничего с собой поделать. Он остановился, чтобы осмотреть фотографию на предмет еще одного имени: Маккоя. И он нашел его.

Как такое возможно – спрашивал он себя. Почему столь похожие люди могут иметь такие разные судьбы –

– Старые друзья? – спросил Тиберий.

Он обернулся, и увидев, что Кирк смотрит на фотографию, вернулся и присоединился к нему, как будто они оказались в мрачной картинной галерее.

– А у вас есть хоть какие-нибудь друзья? – мрачно спросил Кирк.

– Как я могу? – ответил Тиберий. – Однажды я был, и буду снова, абсолютным хозяином жизни и смерти во всем известном космосе. – Для Кирка это прозвучало так, словно его двойник был действительно искренен. – Каждый захочет быть моим другом, Джеймс, будет заискивать, греться в отражении моей славы. Но если я позволю себе выбрать парочку фаворитов или друзей здесь или там, как я смогу быть справедливым со своими подданными – Как я смогу быть честен – Идемте, Джеймс. Так много дел, и так мало времени.

Тиберий снова направился в коридор.

– Проанализировав вашу удурчающе неполноценную карьеру, – продолжил он, – уверен, я определил множество недостатков. Но главный среди них – ваше глупое постоянноство в вере, что вы такой же как обычные люди. – Тиберий бросил взгляд через плечо. – Но вы не похожи на обычного человека, Джеймс. Вы никогда им не были. Мы никогда им не были. Но только я смог подняться над вашим мелочным беспокойством о том, чтобы оставаться человеком среди людей.

– Вы когда-нибудь заткнетесь? – спросил Кирк.

Они подошли к другой большой белой двери. Тиберий положил руку на сканирующую пластину на стене, и дверь бесшумно открылась.

– Надеюсь вы понимаете, – сказал Тиберий, – на некотором отдаленном уровне вашего сознания, что единственная причина, по которой я позволил вам жить так долго после того, как вы меня оскорбили, в том что я действительно уважаю вас.

– Почему же вы не уважали Тейлани?

Тиберий остановился в дверном проеме.

– Это покажется вам невероятным, но меня не волнует ваша клингоно-ромуланская любовница. Хотя интендант Пикард, кажется, счел ее весьма привлекательной, но если бы он и сделал что-нибудь Тейлани, это не было бы столь фатальным.

Кирк подавил свой гнев. Новое нападение на двойника ни к чему бы не привело. Тиберий был лучше обучен, и больше практиковался в рукопашной схватке. Ему нужно точно выбрать время. Кирк был уверен, что не сможет победить своего противника, но он может перехитрить его. Как только получит антитоксин. Но до тех пор, он не позволит этому самодовольному ублюдку продолжать лгать не возражая.

– Если вас не волнует Тейлани, зачем вы подослали к ней одного из своих детей, чтобы отравить ее?

– Я не делал этого.

Впервые Кирк почувствовал, что сказал что-то такое, что действительно заинтересовало Тиберия.

– Я был там. Я видел это. Я узнал этого ребенка в ваших… яслях.

Тиберий посерьезнел.

– Который?

– Я не уверен. Мальчик восьми лет. Он был в пижаме.

– Где это произошло?

– Не играйте со мной в эти игры! Вы знаете где это произошло!

Лицо Тиберия покраснело, словно его настроение получило над ним контроль.

– Предположите, что я не знаю. Предположите, что один из моих нетерпеливых командиров решил сэкономить мое время, послав к Тейлани убийц, и ничего не сказав мне об этом. У вас хватит воображения, чтобы сделать это?

– Чал, – сказал Кирк.

Но будь он проклят, если позволит Тиберию уйти от ответственности за то, что он сделал.

– Мир болот. Незначительный в вашей вселенной, и безжизненное пепелище в моей. Что этот ребенок сделал с Тейлани?

– Отравил ее, – сказал Кирк. – Клингонским токсином.

И снова Тиберий проявил законный интерес.

– Следуйте за мной. У меня есть что показать вам на компьютере.

Кирк не был уверен в том, что последует дальше, но узнав, где находится компьютер Тиберия, он мог определенно обеспечить себе преимущество. Он последовал за Тиберием мимо выставки ужасов, изображенных на фотографиях на стене. Он не мог не замечать их.

– Ага, – воскликнул Тиберий, увидев на что смотрит Кирк. – Один из моих личных фаворитов.

Маленькая табличка с именем под снимком гласила: Павел Чехов. Но то, что было на нем изображено было похоже на мумифицированное тело в прозрачной трубе. Потом Кирк вспомнил, что это была за труба. Камера боли. Тиберий приосанился, словно гордясь этой фотографией.

– Полагаю, что вы разделяете со мной часть славы того дня. Фактически той недели. Мой хороший друг в то время мистер Спок сообщил мне, что Чехов выступил против меня в то время, когда вы проводили свой смехотворный маскарад на моем корабле. Когда я наконец вернулся в реальную вселенную, я обнаружил бедного Чехова в камере боли, но мои палачи были удивлены мягкостью наказания, которое вы ему назначили. Поэтому я сделал показательный пример своей мягкости. Я установил камеру боли на среднюю интенсивность. Представьте себе тупую зубную боль во всем теле. Терпимо, но весьма неудобно. А потом я посадил туда Павла. Прошло тринадцать дней прежде чем он умер. Это весьма взбодрило мой экипаж, и стало стандартом по всему флоту.

– В моей вселенной он стал руководителем Звездного Флота.

– Что может объяснить великие деяния вашего Звездного Флота, вы так не думаете?

Но Кирк не хотел вступать в разговоры с этим животным по любым темам, кроме той, что привела его сюда.

– Где компьютер?

Тиберий указал на дверь. Кирк вошел. Компьютер располагался на консоли перед ними. Он напоминал стандартную систему Звездного Флота того вида, что обычно можно увидеть на звездолетах. Вдоль обоих стен узкой комнаты, в которую они вошли, Кирк увидел прозрачные камеры, а в конце зала пару ярко-красных раздвижных дверей, наводящих на мысль об оригинальном «Энтерпрайзе».

Тиберий подошел к компьютерной консоли, и ввел серию команд, развернув свое тело так, чтобы Кирк не смог увидеть коды доступа. Когда он снова отступил в сторону, на визуальном сенсоре было изображение мальчика, который напал на Тейлани. Тот же самый, который был в яслях с другой сторны алькова.

– Этот мальчик, – сказал Кирк.

– Вы уверены? – спросил Тиберий. – Возможно это был этот мальчик?

Он нажал на кнопку на пульте, и появилось новое изображение.

– Это тоже самое, – сказал Кирк.

– Или возможно этот? – спросил Тиберий.

Новое изображение, и снова тот же самый мальчик. Затем Кирк посмотрел на свои руки и произнес слово, которое было ответом на все его вопросы.

– Клоны.

– Именно. Три из того паренька. И что может предоставлять для вас особый интерес, так это то, что один из них пропал в вашей вселенной. Я послал сигнал, чтобы активировать там свои секретные базы и активы. Группа детей, среди которых был и он, так и не откликнулась.

Кирк попытался переварить информацию.

– И что же вы утверждаете – Что тот факт, что кто-то использовал этого мальчика чтобы убить Тейлани, всего лишь совпадение!?

– Кто-то, кто знал как его использовать. Это кажется разумным предположением.

Кирк не понял выбор слов Тиберия.

– Что вы имеете ввиду под словом использовать?

– А вы не знаете?

Кирк покачал головой, и отступил в сторону, как будто желая избежать конфронтации, на самом же деле он сделал это, чтобы дать себе лучший обзор клавиатуры.

– Прямо сейчас я, кажется, вообще ничего не знаю.

– Это только начало, – согласился Тиберий. – Как я уже сказал, я не могу иметь друзей. Никого равного по положению. Вы и представить себе не можете, каким разочарованием вы стали для меня. Но тем не менее я должен был готовиться к будущему. Казалось мы оба добились второго шанса. Возможно мы получим и третий. Кто знает? – А пока я создал клонов.

Тиберий усмехнулся.

– О, это не точные дубликаты. Ускоренное копирование может быть опасным, поэтому я обратился к более продолжительным срокам. Так что все они наполовину я – наполовину вы – и наполовину прочие люди, гены которых, как показали мои исследования, были вполне удовлетворительны. А когда я начал регулировать их генетическое наследие, оказалось весьма просто что-то увеличить здесь или там. Умноженная сила, значительно увеличенная выносливость. Гиперинтеллект. И… встроенный метод самозащиты.

Кирк ждал остальных объяснений, и они последовали.

– Я позаимствовал его у других успешных видов.

– Видов? –! – И внезапно Кирк понял ответ еще до того, как заговорил Тиберий.

– Яды. Токсин не был нанесен на ноготь мальчика. Он сам произвел его. Вот тайна и разрешилась. Идемте.

– Нет! – настаивал Кирк. – Еще не разрешилась. Кто направил того ребенка к Тейлани?

– Какое это имеет значение – Вы сказали, что она мертва.

– Она в стазисе. Вы должны знать, какой токсин производит мальчик. У вас должен быть антитоксин!

Кирку не понравилось как Тиберий, оставшись на месте, скрестил руки на груди и жутко ухмыльнулся.

– Вы думаете, что я могу спасти жизнь Тейлани?

Понимая какую ужасную дверь он открывает, Кирк дал единственно возможный ответ.

– Да.

Смех Тиберия был неискренним и издевательским.

– Вы упускаете одну маленькую деталь, Джеймс. Зачем мне это?

Кирк мог предложить только одно.

– Вы же хотите меня убить.

– Я и так это сделаю. Вы ведь здесь. Боюсь сделка не состоится. – Тиберий подошел к Кирку и уставился на него. – Вы это серьезно? – Вы хотите спасти Тейлани. Вы должны спасти Тейлани не взирая на цену?

Кирк колебался. Он боялся того, что может затребовать Тиберий. Но еще больше он боялся того, что может произойти, если он ничего не сделает.

– Что вы хотите, чтобы я сделал? – сказал Кирк, понимая, что этими словами он платит Тиберию своей душой.

По торжествующей улыбке своего двойника Кирк понял, что Тиберий подумал о том же самом.

– Идемте со мной, – сказал Тиберий.

Он снова повернулся к Кирку спиной, и направился к линии прозрачных камер, остановившись перед той, внутри которой находилась маленькая фигурка. Кирк присоединился к своему двойнику и посмотрел в камеру. Его едва не стошнило.

– Балок!? – выдохнул он.

– Один единственный. Блистательный ученый. Одинокий капитан звездолета. И не оправдавший надежды посол Первой Федерации. Однако он стал отличным трофеем.

Кирк был просто поражен этой бойней. Фигура в камере была крошечным инопланетянином, который тестировал его самого и его команду во время первой пятилетней миссии. Столкновение отметило начало все еще продолжающихся, хотя и нетрадиционных, взаимоотношений с Первой Федерацией. Но здесь, в этой вселенной, Балок стал экспонатом в камерах ужасов Тиберия. Его рот навсегда скривился в улыбке, с которой он теперь вечно взирал на сосуд с транией, связанный с его безжизненной рукой.

– Прежде чем я с ним закончил, – нежно сказал Тиберий, – Балок выдал мне немало тайн. Думаю, вы видели поле Тантала в действии? – Это была одна из тайн. Капитан Пайк слишком жаждал удержать все сокровища «Фезариуса» для себя, поэтому я воспользовался полем Тантала, чтобы избавить «Энтерпрайз» от его присутствия и заработать повышение для себя самого.

Тиберий нахмурился, словно вспомнив какое-то поражение.

– Но через некоторое время пытки перестали оказывать прежнее действие на Балока. Из того, что я и мои люди сумели перевести с компьютера его корабля, оказалось, что за пределами пространства Империи располагалась обширная база кораблей класса «Фезариус». Я использовал все свои навыки, чтобы заставить его показать то, что я хотел узнать, и в конце концов перед смертью он рассказал мне где располагается эта база.

Кирк мог предположить, что случилось дальше.

– Он солгал вам.

– Вообразите мое разочарование.

Кирк посмотрел на мумифицированное тело маленького инопланетянина. Он мог вообразить гнев Тиберия. И что последовало потом. Абсолютное безумие.

– Так вот, я спрашиваю вас Джеймс Т. Кирк, знаете ли вы где находится база Первой Федерации?

Кирк кивнул. Из всех возможных вопросов Тиберий задал тот, на который он мог ответить.

– А у вас есть антитоксин, который может спасти жизнь Тейлани? – спросил Кирк.

Тиберий подтвердил подозрения Кирка. Потом он протянул свою руку.

– Полагаю, что это может стать началом самых выгодных взаимоотношений, Джеймс. У каждого из нас есть то, что больше всего нужно другому.

Кирк несколько долгих мгновений смотрел на протянутую руку. Это была не просто ситуация – да или нет – , принять руку или нет. Должен был быть третий выход. Всегда был третий выход. Но не в этот раз. Потому что времени больше не было.

Кирк принял руку Тиберия и обменялся рукопожатием с демоном, который поселился внутри него. Благодаря тому, что он хотел сделать в этот момент, возможно Тейлани будет жить. Но Джеймс Т. Кирк окажется безнадежно побежденным.

ГЛАВА 1

Адмирал Леонард Г. Маккой, M.D., был слишком упрям, чтобы умереть. Ему было 149 лет. Вся масса имплантантов в его теле, включая и сложные керамические бедренные кости, и вторичное сердце, и синтетические мускулы, перевешивали его оригинальные части тела, но он не жаловался. Он подвергся этим по общему признанию экспериментальным процедурам не из-за страха перед смертью. Он потерял этот страх во время первой пятилетней миссии «Энтерпрайза». Несколько высадок вместе с Джимом Кирком, и смерть становилась чем-то, что вы узнавали как собственное имя. А значит и учились игнорировать ее.

Но после почти полутора столетий борьбы в сражениях, Маккой больше не мог игнорировать усталость от битв. Он просто устал. Потому что независимо от того, во скольких стычках он побеждал, для самого себя и многих других, всегда оставалось знание, что в конце концов война будет решена в пользу противника.

Здесь и сейчас, в одном из самых безопасных учреждений на всей родной планете клингонов Кроносе, он еще раз столкнулся с поражением. На сей раз противостояние и его вероятный результат требовали больше, чем он мог выдержать.

Женщина в угловатой трубе стазиса перед ним умирала вместе со своим нерожденным ребенком. И как разрастающаяся черная дыра, поглощающая и уничтожающая все до чего могла дотянуться, ее смерть и смерть ее ребенка неизбежно затянет многих других в окончательную тьму. И особенно одного. Джима Кирка.

Этой женщиной была Тейлани с Чала. Искусственая смесь клингонского и ромуланского наследия, созданная с генетической способностью спасти людей этого мира в случае невероятно опустошительной войны между империями и Федерацией. Со временем угроза исчезла, но Тейлани не стала растрачивать свой дар. Побочный продукт войны, которая так и не случилась, она принесла мир своему собственному встревоженному миру, сделав его полноправным членом Федерации. А потом она принесла мир Федерации, рискуя собственной жизнью, чтобы помочь нанести поражение вулканским симметристам.

Но что было еще более важным, Тейлани с Чала принесла мир в беспокойную жизнь Джеймса Т. Кирка. Она была равна ему во всем, что подпитывало жизнь Кирка. Сам Маккой видел, как они участвовали в гонках на ордоверах по тропическим пляжам Чала, словно вселенная существовала только для того, чтобы быть ареной для их соревнования. Доктор видел записи визуальных сенсоров, которые показывали Тейлани, крадущуюся мимо Кирка к тамбуру их челнока, чтобы первой прыгнуть вперед головой в космос в безумно трудном орбитальном скайдайвинге.

Но Маккой видел между ними пламя иного рода. Кирк и Тейлани, бредущие по тому же самому берегу, по которому они промчались утром. Но медленно, спокойно, взявшись за руки, безмолвно разделяя эти мгновения с океаном и закатом солнц мира, который был их домом. С другой стороны Кирк и Тейлани, работающие вместе. На лесной поляне, где трудился Кирк, распиливая и валя деревья, из которых делал стены и крышу их дома, и Тейлани, полная жизненной силы рядом с ним, быстро хватающая веревку чтобы оттащить дерево на место или украдкой целующая его.

Та поляна на Чале, тот построенный вручную дом, там где Маккой в последний раз видел Кирка и Тейлани вместе, как и было предназначено. Окруженные своими друзьями. В объятиях друг друга. Празднующие свою свадьбу и свое будущее. В предвкушении еще большего благословения, обещанного их будущим ребенком, живущим в увеличившимся животе Тейлани.

В тот день Маккой видел в глазах своего друга полное удовлетворение, которое он никогда не ожидал там увидеть. Такое спокойствие Маккой мельком видел только тогда, когда Джим Кирк садился в центральное кресло своего звездолета и давал команду идти дальше, чтобы обнаружить и исследовать все, что могла предложить вселенная. Все таки командовать звездолетом – это дар, данный немногим, и совсем не надолго. И когда наконец пришел день Джима Кирка уступить свое место, Маккой беспокоился о своем старом друге, опасаясь, что жизнь Кирка без капитанства станет бесцельной: ничего кроме туманного существования в праздных развлечениях.

Но это было до Тейлани. Нечто большее чем партнер, возлюбленная, жена или мать его ребенка, Тейлани стала причиной возрождения Кирка. Маккой чувствовал подступающие слезы, но не вытирал их, не подвергая сомнению, что после всех потерь в жизни еще одна смерть может так задеть его. После всех лет что Маккой знал Кирка, он никогда не видел его более оживленным, чем в ту ночь, когда Кирк и Тейлани вступили в брак. А всего несколько часов спустя Маккой никогда не видел Кирка таким опустошенным, как тогда, когда он узнал, что причина коллапса его невесты в преднамеренном отравлении.

– Как долго? – спросила M'Бенга.

Маккой носил маленькую прозрачную линзу в левом глазу. Это был вид универсального переводчика, который обеспечивал визуальный перевод клингонских надписей на медицинском оборудовании. С клингонской анатомией Маккой в конце концов справился. Но клингонский язык был совсем другим делом.

– Не уверен, – сказал Маккой. Он знал, как утомленно это прозвучало. – Не больше двадцати часов. Возможно только два.

– Мы можем спасти ее ребенка? – спросила M'Бенга.

Доктор Андреа M'Бенга, правнучка старого коллеги Маккоя на первом «Энтерпрайзе», положила руку на границу порта обзора камеры стазиса. Этот жест понравился Макою. Он подумал, что слишко много врачей сегодня смотрят на себя как на инженеров. Имеют дело с пациентами посредством машин, компьютеров и силовых полей. Но контакт очень важен. Чувство. Понимание. Маккою нравилась M'Бенга. Даже если она была сумасшедшей. Теперь он боролся с единственны ответом, который мог дать на ее вопрос.

Он не может спасти Тейлани. Доказательство тому – кривой, пересекающий ее лицо, вирогенный шрам, который портил ее красоту, хотя, по правде говоря, казалось что Джим никогда этого не замечал. У любого другого человека, у любого другого существа, насколько знал Маккой, такой шрам можно было вылечить, заставить исчезнуть без следа. Но из-за того кем была Тейлани, из-за уникальности ее генетического наследия, современная медицина была бессильна удалить этот шрам. Та же самая жесткая генетическая сопротивляемость делала ее устойчивой к медицинскому стазису. Экстренное лечение только замедлило действие токсина, которым ее отравили. Но даже абсолютный стазис не мог заблокировать его распространение.

– Доктор? – сказала M'Бенга. Ее рука осталась лежать на камере стазиса. Через многогранный видовой порт изображение Тейлани многократно повторялось, словно отраженное в разбитой призме. – Ребенка можно спасти?

Маккой облизнул пересохшие губы. На вкус они оказались как отвратительная комбинация корицы, лимона и горелого мяса. Он знал, что это из-за ароматов клингонских антисептиков. Клингоны были столь же прогрессивны как Звездный Флот, и пользовались для медицинской изоляции стерилизационными полями, но их старые традиции полей сражений отмирали с трудом. Клингонские врачи, работники, и их оборудование традиционно и регулярно купались в концентрированной перебродившей жидкости, которая убивала при контакте практически все бактерии. Одного этого запаха хватило Маккою, чтобы вернуть яркие воспоминания от более ранних посещений этого мира. А он не наслаждался ни одним из этих воспоминаний.

– Возможно, – сказал он, отвечая на вопрос M'Бенги. Это было лучшее, что он мог сделать. – Но нам придется убрать поле стазиса и…

Он не смог закончить. Он не мог. И M'Бенга поняла это. Она убрала руку с камеры. Через минуту после того, как отключится поле стазиса Тейлани умрет.

– Чего хотел бы он? – просто спросила M'Бенга.

Маккой точно знал, кого она имеет ввиду. И знал, чего хотел бы Кирк. Кирк хотел бы вернуться из своей опасной миссии в зеркальной вселенной с антитоксином, который спасет Тейлани и ребенка. Он хотел бы транспортироваться в самую последнюю секунду, и…

– Адмирал Маккой! – пролаял голос клингона. – Для вас экстренное сообщение от Звездного Флота!

Маккой развернулся и увидел доктора Крона, направляющегося к нему с маленьким коммуникатором в руках, чьи тяжелые ботинки лязгали по металлическому полу. Медицинские помещения у клингонов были с низкими потолками и толстыми бронированными стенами. Опять же традиция, насколько знал Маккой. Воссоздание ощущений от подземных военных госпиталей, которые строились во времена Века Героев, когда на протяжении нескольких лет Кронос охватили всемирные войны.

Как и у большинства клингонских врачей, доспехи Крона тоже говорили о столетних традициях. Их самой видной особенностью был разрез из кроваво-розовых драгоценных камней вдоль сердца. А за пояс был заткнут d'ktahg, кинжал из хирургической стали, чтобы делать в полевых условиях кровопускание. По крайней мере кровопускание, насколько знал Маккой, клингоны умели делать как никто другой. Маккой взял коммуникатор из огромной руки Крона. Он прикоснулся к своему значку-коммуникатору Звездного Флота.

– Почему они не воспользовались этим?

– Мы в защищенном помещении, – прогрохотал Крон. Даже его дыхание пахло антисептиком. – Прочие каналы связи заблокированы.

Маккой кивнул. Клингоны были довольными только тогда, когда ожидали худшего. Он заговорил в коммуникатор.

– Маккой слушает.

– Адмирал, – ответил из устройства знакомый голос. – Это коммандер Райкер.

Пульс Маккоя участился от новой надежды. «Энтерпрайз» вернулся. Это могло означать… Нарастающая гармоника эффекта транспортации зазвенела в медицинской лаборатории, заглушая все слова Райкера. Маккой обернулся, и увидел как колонна света обретает форму и вид… другого капитана.

– Адмирал Маккой, – сказал Жан-Люк Пикард. Его глаза уставились на коллегу Маккоя, как будто ее присутствие удивило его. – Доктор.

– Где Джим? – спросил Маккой несмотря на то, что хмурый взгляд Пикарда все ему объяснил.

– Мы ждали так долго как могли, – сказал мрачно Пикард. Он подошел к камере стазиса и пристально посмотрел на Тейлани. – Пока не начал закрываться портал. Но он не вернулся.

– И никаких сгналов? – спросил Маккой.

– Ничего. Я сожалею.

– Какой портал? – спросила M'Бенга.

Пикард уставился на нее.

– Это секретная информация, доктор.

Бюрократия Звездного Флота. У Маккоя никогда не хватало на это терпения.

– Она все равно все знает, – сказал он Пикарду. – И вероятно больше, чем вы.

M'Бенга скрестила руки на груди.

– Тейлани была отравлена оперативниками Звездного Флота.

– Это невозможно, – выдохнул Пикард. Маккой наслаждался его невнятным бормотанием.

– Они не хотели ее убивать, – продолжала M'Бенга. – Но они хотели поспособствовать тому, чтобы Кирк захотел работать на них, потому что им было что-то нужно, что мог устроить только он.

К этому времени Пикард сумел взять над собой контроль. Он молчал.

– Чтобы Кирк разыскал своего двойника в зеркальной вселенной, – продолжала M'Бенга. – Тиберия. – Она сделала паузу, а затем добавила. – И прежде чем вы спросите меня, что заставляет меня думать, что это правда, я должна рассказать вам, что я тоже работала на них. На Проект Знак.

Маккой видел по реакции Пикарда, что он понял значение этих слов, но не намерен это обсуждать. Вместо этого капитан снова оглянулся на Тейлани.

– Что-нибудь можно для нее сделать? – спросил он.

Ответ был в глазах Маккоя. А слова M'Бенги обстоятельно объяснили все.

– Есть вероятность, что мы можем спасти ее ребенка.

И в этот момент Маккой понял, что время пришло. После самой продолжительной жизни на которую мог разумно надеяться человек, Джеймс Кирк не смог победить смерть своей любимой. Не будет никакого луча в последнюю минуту, никакой блестящей новой стратегии, способной превратить поражение в победу. Время, обстоятельства, сами боги наконец притязали на победу, в которой Кирк всегда им отказывал. Кирк проиграл. Тейлани умрет. И друг Кирка Маккой должен сделать все возможное, чтобы сохранить хотя бы что-то. Не обращая внимания на Пикарда Маккой повернулся к врачу клингону, который молчаливо прислушивался к мрачной пикировке.

– Доктор Крон, приготовьтесь открыть поле стазиса.

Клингон кивнул, его густые брови сошлись вместе от печального момента. Следующими словами Маккой обратился к M'Бенге.

– У нас будет самое большее две минуты. Клингонское хирургическое оборудование не запрограммировано на анатомию чалцев, поэтому…

– Мы можем транспортировать ее на «Энтерпрайз», – вставил Пикард.

– Исключено, – отрезал Маккой. – Я помогал проектировать медотсек. Он приспособлен к физиологии чалцев не лучше, чем это помещение. – Он повернулся к M'Бенге. – На Земле это называют кесаревым сечением.

– Я знакома с этим, – сказала M'Бенга. – Я делала это дважды на Чале во время вирогенного кризиса.

– Тогда готовьтесь к третьему разу.

Одна из медсестер доктора Крона – ростом в два с половиной метра, мускулистая, в черной кожаной броне – бросила хирургические инструменты на поддон с оборудованием рядом с камерой стазиса. Металлические лезвия всевозможных острых инструментов зазвенели. Маккой нахмурился.

– Мы не можем использовать протоплазеры на плоти чалцев.

Но в этом предупреждении не было необходимости.

– Я знакома с историческими методами. В том числе и с хирургическими скальпелями.

Она поежилась, произнеся эти последние слова, как и любой другой цивилизованный врач. Маккой глубоко вздохнул, успокаивая нервы и готовя себя к предстоящему сражению.

– Доктор Крон, – сказал он, вынуждая себя говорить отчетливо и твердо, – отключайте…

Гул гармоники транспортатора заглушил его последние слова. M'Бенга смотрела куда-то мимо Маккоя с широко раскрытым от удивления ртом. Пикард широко улыбнулся, узнав его. Маккой повернулся к фигуре, формирующейся из света. Но он уже знал, кого там увидит. Маккой не был разочарован. Джеймс Т. Кирк сделал это снова.

ГЛАВА 2

Для тех, кто больше ста лет назад строил Альфа Мемори, она стала неузнаваемой. То, что когда-то было холодным суровым академическим форпостом, предназначенным для складирования и хранения огромного количества научной и культурной информации с каждого мира Федерации, теперь было оживленным миром по своему правильным, который стал домом красочной и непрерывно изменяющейся популяции ученых и художников со всех известных секторов галактики.

Можно было потратить всю жизнь, просеивая непрерывно растущееаваемой. собрание данных на Альфе, чтобы обнаружить утраченные знания в древних научных отчетах, возродить к новой жизни забытые искусства, или разыскать не вызывающие подозрений модели в истории более чем ста пятидесяти миров, тысяч культур и триллионов жизней. И иногда, но только иногда, такие модели находились.

– Катастрофа, – сказал адмирал Эбемет Хардин.

Его тон предполагал, что он был не убежден. T'Сири откашлялась и посмотрела на своего коллегу. Но на другой стороне полированного деревянного стола цвета бронзы Лепт продолжал почесывать свою голову и не предложил ей никакой помощи. Как исследователи молодая вулканка и пожилой ференги были внушительной парой. Но Лепт уже пояснил, что любые дела, которые решит вести T'Сири со Звездным Флотом, лягут полностью на нее.

– На самом деле, адмирал, – наконец сказала T'Сири, – катастрофа не совсем верное слово.

Хардин с вежливым нетерпении постучал пальцами.

– Это вы употребили его.

Любой другой вулканец понял бы контекст, с нетерпением подумала T'Сири. Но люди, они всегда нуждались в дословных объяснениях, записанных в голографических посланиях в метр высотой и желательно спроецированных прямо на их сетчатку.

– Катаклизм, – поправила T'Сири. – Апоклептический катаклизм.

По крайней мере адмирал перестал барабанить пальцами.

– Разрушение мира?

T'Сири повернулась к центру конференц-стола, над которым выступал ее голографический союзник – яркий дисплей, который занимал центральное место в ее выступлении. На одной стороне медленно вращающейся модели был трехмерный котел бурлящих рекурсивных тел. На другой – хаотический котел внезапно преобразовался в плоский двухмерный план. Анархия, преобразованная в абсолютный порядок. Изображение было пугающим. Ужасающим для любого, кто обладал хоть малейшими познаниями в психоистории. Но адмирал, казалось, этого не понимал.

– Больше чем мира, – сказала T'Сири.

– Федерации? – спросил Хардин, вскинув бровь.

Его легкий тон говорил о его недостаточном понимании проблемы.

– Больше чем Федерации, – ответила T'Сири.

– Вселенной? – Равнодушный скептицизм адмирала стал ширмой для враждебности.

Но T'Сири не могла уйти. Только чтобы организовать эту единственную встречу с одним адмиралом, заседающим в Совете Федерации в технологическом коммитете по стратегическому планированию ушло больше шести месяцев.

– Уничтожение вселенной. Да, сэр, – сказала она. – Именно на это указывают все наши результаты.

Она посмотрела на своего коллегу ференги, подчеркивая слово – наши – . Хардин уставился на дисплей T'Сири. Голограмма была единственным маленьким источником света в конференц зале, и бросала блики на лица наблюдателей как будто они все собрались вокруг примитивного костра, надеясь предугадать будущее.

– Какой масштаб времени мы рассматриваем? – спросил адмирал.

Как ученый, T'Сири знала, что ответ, который она собирается дать, должен быть изложен с оговоркой и указанием степени ошибки, плюс или минус. Но Хардин был человеком, который не пожелает слушать оценки или предположения. Он был адмиралом. Он был из Звездного Флота. Ему нужны были факты, и только факты. Черное или белое, да или нет, верх или низ.

– Три месяца, – сказала T'Сири, игнорируя еле слышный звук, который вырвался из горла Лепта при ее заявлении.

Хардин откинулся в кресле, но дистанцировался ли он подсознательно от T'Сири или же от правды, которую она произнесла, T'Сири не знала.

– Насколько я понимаю, – сказал Хардин, – вы утверждаете, что ваше… психоисторическое исследование предсказывает, что через три месяца вселенной придет конец?

T'Сири кивнула.

– Верно.

– Как?

– Исследование не выявило средство, которое…

– Вы хотите сказать, что вы не знаете?

«Факты», сказала себе T'Сири. Никакой неопределенности.

– Не в такой приемлемой степени уверенности.

– Тогда слово, которого вы ищете – нет.

– Нет? – T'Сири заставила себя не смотреть на Лепта. Но она слышала, как ференги напоминает ей, что уже предупреждал ее, что такое случится.

– Значит, – резко сказал адмирал, – через три месяца начиная с этого момента мы проснемся, и обнаружим, что подпространственная аномалия собирается поглотить пространство и время, или…

– Нет, сэр.

Глаза Хардина вспыхнули.

– Значит вы все таки знаете.

T'Сири мимолетом позволила себе задуматься, если преднамеренное упрямство адмирала выберется на поверхность, станет ли он слушать, поймет ли.

– Психоистория не имеет дела с природными явлениями, адмирал. Она изучает разумные существа, действующие в массе в соответствии с основными предсказуемыми тенденциями психологии, социологии, политической динамики… – Она остановилась, когда адмирал поднял руку.

– Вы уже давали мне объяснения, – отмахнулся он. – Вы находите образцы человеческого поведения, затем делаете предсказание о том, что сделает группа людей.

T'Сири заставила себя промолчать. В издании Академии Наук Вулкана определение психоистории занимало 15387 слов. А вулканский был чрезвычайно кратким и точным языком.

– И вот вы утверждаете, – продолжал адмирал, – что конец вселенной будет вызван не каким-то природным явлением, а чем-то, что специально сделает какая-то группа людей.

T'Сири ничего не могла с этим поделать. Он должен понять. Она одернула себя и заставила попытаться снова; ее голос прозвучал жестче, чем она хотела.

– На самом деле, адмирал, хотя психоистория чаще всего имеет дело с группами людей и собранием событий, истинная сила техники прогнозирования в ее способности идентифицировать моменты ключевых решений в прогрессе истории и предположить, где могут появиться индивидуумы, способные направить эти решающие моменты по одному или по другому пути.

– Индивидумы?

T'Сири кивнула.

– Невозможно знать, кем является индивид, или кем он станет, хотя можно узнать, когда и где может появится этот индивид. Потому что это…

– Попкорн, – внезапно добавил адмирал.

Глупый человеческий ответ заставил T'Сири остановиться. Она с сомнением уставилась на него, не понимая на каком языке он это произнес, уже не говоря о том, что он имел ввиду. Адмирал оборвал ее замешательство.

– Это популярный продукт с Цестуса III. Так называют ядра очень маленьких, покрытых твердой оболочкой плодов. Их нагревают в масле. Влага в ядре испаряется, и взрываясь расширяется, ломая скорлупу и обнажая увеличившуюся крахмалистую мякоть.

И люди едят что-то подобное, с отвращением подумала T'Сири, но она была достаточно осторожна, чтобы это не отразилось на ее лице. Она посмотрела на Лепта, но он принял вид ложного интереса, который, насколько она знала, не имел ничего общего с тем, что он в действительности чувствовал. Выражение лица ференги могло означать примерно тоже, что и у вулканки.

– Смысл в том, – сказал адмирал, – что бросая горсть попкорна в кипящее масло при заданной температуре, вы можете сказать почти точно когда встрелит первое зерно, но вы не можете знать, какое из зерен это будет.

T'Сири смягчилась. Человек в конце концов нашел убедительный довод.

– Удачная аналогия, – сказала она. Теперь весьма непринужденно чем за все время их встречи, адмирал ей подмигнул.

– Вы хотите сказать, не плохо для человека.

Хардин был прав, но T'Сири отказалась подтвердить его догадку.

– Не уверена, что поняла вас, адмирал, – холодно сказала она.

Адмирал подарил ей раздраженную улыбку, но потом снова посерьезнел, и подняв руку показал на ее дисплей.

– Раз вы не можете сказать, что именно собирается уничтожить вселенную, вы можете по крайней мере сказать из какой культурной группы возникнет человек, ответственный за это?

– Из Федерации.

Хардин покачал головой, не удовлетворенный ее ответом.

– Вы должны добиться большего успеха. По последним подсчетам Федерация включает сто пятьдесят постоянных членов. Количество колониальных миров порядка пятнадцати тысяч. Население в десятки триллионов.

– Именно эти числа делают психоисторию наукой, – сказала T'Сири. – В планетарном масштабе поселения в несколько миллиардов слишком малы, чтобы делать полный прогнозирующий анализ. Но в галактическом масштабе человеческое поведение действительно становится измеримым.

Она предпочла бы сказать – разумное поведение – , но слово – человек – выросло за пределы отдельных разновидностей, и в настоящее время обычно использовалось для описания любого рационально мыслящего существа.

– Достаточно измеримым, чтобы идентифицировать угрозу, – с поклоном добавил адмирал. – Но не настолько измеримым, чтобы можно было сказать, где появится эта угроза, или кто будет за это ответственным.

Он снова опустил руки в ожидании ее ответа. T'Сири на мгновение задумалась.

– Учитывая действующие условия, это верно.

Хардин наклонил голову на бок, явно заинтригованный тем, о чем она не сказала.

– Вы предполагаете, что при других условиях вы смогли бы сделать более точные предсказания?

– С учетом адекватных ресурсов, да.

T'Сири понадобились годы, чтобы утихомирить свое чувство предвкушения. Для адмирала приближался момент истины. Она услышала движение о стороны Лепта.

– И какими должны быть эти ресурсы, доктор T'Сири? – спросил адмирал.

T'Сири постаралась как можно спокойнее сделать свой возмутительный запрос.

– Полный доступ к информационной сети планеты Мемори.

Густые брови Хардина полезли на лоб.

– Когда вы говорите – доступ – , полагаю вы имеете ввиду контроль?

– Верно.

Адмирал наклонился вперед, положив руки на стол перед собой, как будто собирался поведать по дружески какой-то секрет.

– Доктор T'Сири, управляющий Лепт, с 0800 часов этого утра на Альфа Мемори были аккредитованы 53 872 исследователей. Бета Мемори обычно близка к такой же рабочей нагрузке. Гамма Мемори, Эпсилон и другие специализированные спутниковые астероиды опять же с легкостью удваивают это число. Значит в данный момент во всей информационной сети планеты Мемори работают вероятно двести-двести двадцать тысяч исследователей, не считая десятки миллионов ежедневных подпространственных запросов доступа из образовательных институтов, от неспециалистов и прочих абонентов.

– Информационная сеть – замечательное достижение, – согласилась T'Сири. Сеть была одной из самых сложных когда-либо созданных накопителей информации и поисковых систем. Она задумчиво смотрела на адмирала, не уверенная, что он правильно понял ее запрос.

– И вы просите, чтобы я попросил Звездный Флот, чтобы он попросил Совет Федерации выдворить всех этих исследователей из сети, чтобы вы могли использовать все каналы для совершенствования вашей модели того, что может случиться через три месяца.

T'Сири кивнула с облегчением. Хардин понял ее идеально. Но потом адмирал произнес:

– Не может быть, что вы это серьезно.

– Адмирал Хардин, вселенная в опасности. Учитывая ситуацию, нелогично отрицать необходимость экстренного использования информационной сети.

– Меня не волнует логика, – сказал адмирал.

Скажите мне кое-что, что мне неизвестно, подумала T'Сири.

– Меня волнует результат, – добавил Хардин. – А у вас ничего нет.

T'Сири почувствовала внезапную волну досады. С этим нужно будет что-то сделать, но потом, во время медитации. Но с адмиралом нужно было иметь дело именно теперь. Она жестом показала на трехмерный дисплей.

– Вот наши результаты. Определяющие моменты вполне узнаваемы.

– Эта симпатичная картинка ни о чем не говорит, доктор. Ничего, основанного на гипотезе и оценках.

– Но как только мы получим доступ к информационной сети, мы сможем это обеспечить.

На мгновение адмирал перевел взгляд с T'Сири на Лепта, словно прося исследователя предложить хоть что-то новое. Потом он встал, очевидно давая им понять, что встреча закончена. Даже экологический контроллер конференц зала, словно прочитав намерение Хардина, медленно увеличил уровень освещения. T'Сири тоже поднялась, не выказывая никаких признаков внезапного предчувствия и страха, нахлынувшего на нее.

– Адмирал, ситуация слишком критическая, чтобы игнорировать ее, – сказала она.

– Я не игнорирую ее, доктор T'Сири. Я отправлю сообщение своему комитету. Я разрешу вам доступ к информационной сети насколько это будет возможно. Но у меня нет полномочий кому-то отрезать доступ.

– Кто обладает такими полномочиями?

Хардин задумчиво потер рукой подбородок.

– Люди, которые должны увидеть нечто большее, нежели красочная трехмерная схема. Разве что… – Хардин заколебался.

– Пожалуйста продолжайте, – сказала T'Сири.

– Я не хочу проявить неуважения к вам или вашей работе. Доктор, подумайте, есть ли у вас кто-нибудь еще, кто может помочь в этом случае?

– Вы имеете ввиду кого-то из верхов?

Хардин кивнул.

– Буду честен. Мне потребуется по меньшей мере несколько недель, чтобы привлечь внимание кого-то, кто это оценит. Поэтому, если вы знаете кого-то, кто может пробиться через бюрократию, кто может быть ближе знаком с комитетом, или даже Советом… вам не повредит иметь кого-то на своей стороне.

T'Сири любезно приняла бесполезный совет адмирала.

– Но тем временем вы сделаете все, что можете?

– Разумеется, доктор. Но я один…

Он сделал паузу, словно ему на ум пришла новая идея. Он снова пристально уставился на дисплей. В более ярком свете изображение казалось полупрозрачным, иллюзорным как туман. T'Сири боялась произнести хотя бы слово. Если человеку пришла неожиданная идея, она не хотела рисковать потерять ее прежде, чем он сможет ее ясно сформулировать.

– Доктор, вы говорили, что то, что должно произойти за следующие три месяца будет преднамеренным?

– Верно.

– И то, что находится на вашем графике показывает решающее место, куда прибудет индивид, чтобы стать причиной разрушения вселенной?

– Снова верно.

Хардин уставился на нее с таким напряжением, с которым T'Сири у людей еще не сталкивалась.

– А что если решение уже есть?

– Прошу прощения?

– В общем, если это психоисторическая решающая точка, в которой из хаоса истории появится мужчина или женщина, чтобы привести вселенную к концу, разве это не подразумевает, что там же появится кто-то еще, чтобы бороться с ним или с нею – Разве не так работает история – Противопоставление сил?

– В общем да, – осторожно сказала T'Сири. Человеческая логика могла быть соблазнительно простой, хотя и не всегда завершенной. – Но адмирал, мы не говорим об объявленной планетарной войне или о политическом убийстве или… или о каком-либо другом случае, из-за которого история продолжится дальше решающей точки по одному или другом пути. В зависимости от того, что случится в этот момент на схеме, история… история может закончиться.

– Но тогда, – сказал Хардин, – это невозможно. Верно?

T'Сири согласилась, но сделала это явно неохотно.

– Я свяжусь с вами, – сказал адмирал.

Он направился к дверям, и те, скользнув в сторону, открылись и на мгновение тихая комната заполнилась внешней суматохой коридора переполненного академического крыла Альфа Мемори. Хардин удалился. Едва двери закрылись Лепт захихикал.

– Я же вам говорил. – Его глаза просто светились от всех эмоций, которые он подавлял во время встречи.

– Я знала, что вы собираетесь сказать это, – с раздражением сказала T'Сири.

Старый ференги встал из-за стола, и полез в куртку за банкой с нюхательными порошком.

– Ну разумеется вы знали. Вы ведь психоисторик. А трескотня тоже полезна.

Но T'Сири не приняла оценку своего коллеги.

– Я не могла предсказать, как закончится эта встреча, – напомнила она ему.

– Но вы все равно это знали, – настаивал Лепт. – Пусть не логикой. А своим нутром?

T'Сири работала с Лептом достаточно долго, чтобы позволить себе легкую улыбку, не заметную для всех, кроме тех, кто хорошо ее знал.

– Что я вижу! Вулканка улыбается от уха до уха, – радостно провозгласил Лепт. Потом он вдохнул щепотку измельченного порошка и от всей души чихнул.

– Это прочистит ваши уши, мой дорогой.

T'Сири со вздохом подала ференги носовой платок. Он всегда забывал свой.

– Раз мой подход оказался неэффективным, какой курс действия теперь предложите вы?

Лепт воспользовался платком, затем аккуратно свернул его и вернул назад в куртку вместе с табакеркой.

– Давайте посмотрим.

Он взял падд T'Сири, которым она пользовалась во время доклада адмиралу, и немного его подрегулировал, изменяя изображение в центре стола. Из-за того, что освещенность комнаты снова снизилась, голограмма стала более яркой, более твердой, более реальной.

– Видите, где мы теперь? – спросил Лепт.

Маленькая точка света плыла среди рекурсивного хаоса, который представлял собой движение прогрессии Федерации. Тысячи усиков причин и следствий исходили из ключевых центров, и их было так много, что они сохраняли модель в постоянном движении и изменении, но все же в целом тем же самым. Эффект был похож на поверхность моря, взбудораженную ветром: каждая отдельная волна была случайной и непредсказуемой, но в целом структура гребней и впадин представляла единое целое, в котором легко было идентифицировать различные аномалии. фект был похож на поверхность моря, взбудораженного ветром: каждая отдельная волна была случайной и непредсказуемой, но в цело

– Теперь понаблюдаем что произойдет, – сказал Лепт.

T'Сири подняла бровь. Вокруг точки плавающего света образовался островок стабильности, как будто во время шторма на море волшебным образом внезапно появился спокойный кусок. В этой области не было никакого рекурсивного хаоса. Это могло означать только одно.

– Мы фокус?

Лепт пожал плечами.

– Или, что более вероятно… – Он был большим сторонником преподавания через вопросы. Вулканцы это называли методом Сурака. T'Сири в ответ легонько подтолкнула ференги.

– Мы находимся в фокусе.

– Другими словами…?

– События будут нас искать.

T'Сири смотрела вглубь бурлящего изображения будущей истории, и вопреки логике ей было жаль, что она так и не преуспела с адмиралом Хардином. По крайней мере он согласился обеспечить вычислительные ресурсы, необходимые для ускорения прогнозирующего решения ее модели в миллионы раз. Потому что где-то в этом мутном море возможностей скрывалась личность.

– Один человек, – сказала T'Сири.

Но Лепт покачал головой и поднял два пальца.

– Помни, это точка принятия решения.

T'Сири поняла.

– Два, – сказала она.

Одному суждено уничтожить вселенную, другому – спасти ее. Их личности скрыты в беспорядке, окутаны хаосом.

– Вы знаете историю кота Шредингера? – спросил Лепт.

T'Сири была знакома с этой историей – старым земным мыслительным экспериментом времен человеческого физика Альберта Эйнштейна. В одной версии эксперимента кот Шредингера был заперт в коробке с капсулой ядовитого газа. Капсула или ломалась или оставалась невредимой в зависимости от случайного поведения источника радиоактивного распада за данный период времени. Согласно некоторым представлениям квантовой физики, кот Шредингера существовал в суперпозиции – ни живой ни мертвый – до момента открытия коробки, когда наблюдатель фактически видел кота. Только в этот момент волны вероятности разрушаются, и одно из состояний – жизнь или смерть – становятся реальностью. Но опять же, наколько знала T'Сири, согласно другим представлениям квантовой физики всякий раз, когда вселенная достигала точки принятия решения в которой были одинаково возможны оба результата, сама вселенная раскалывалась, чтобы оба результата имели равное существование. В одной вселенной кот продолжал бы жить. В другой он бы умер.

– На Вулкане, – сказала T'Сири Лепту, – подобный мыслительный эксперимент известен как сехлат Т'Прэл.

Лепт хихикнул, потом закашлялся.

– Черт, та же самая идея – Суперпозиция состояний – Одновременно сехлат мертвый и сехлат живой?

– До разрушения волн вероятности актом наблюдения, – согласилась T'Сири.

Но схема перед ними была слишком грубой, чтобы позволить отследить того, кто должен прибыть, слишком несовершенной. Словно запертой в коробке, в которую Т'Прэл поместила своего неудачливого сехлата, а Шредингер своего кота.

– Суперпозиция, – снова сказал Лепт.

T'Сири посмотрела на него, задаваясь вопросом, что он имел ввиду, пытаясь подвести ее к выводу, которого у нее не было.

– Оба в одно и то же время, – сказал ференги широко улыбаясь.

T'Сири воспользовалась логикой, но она дала ей бессмысленный ответ.

– Вы имеете ввиду этих двух индивидов?

Лепт не сказал ни слова, и это было способом поощрить ее продолжить.

– Существующих в суперпозиции, – продолжила T'Сири. – Хранитель и разрушитель.

Лепт поднял два скрюченных пальца и сложил их вместе.

– Тот же самый человек? – спросила T'Сири. Она посмотрела на график, ища любые признаки того, что как предполагал Лепт было отдаленно возможным. Но она ничего не увидела.

– Это самое нелогичное, – закончила она.

– Конечно, – согласился Лепт. – Но разве это не было бы… очаровательно?

Ференги усмехнулся ей, а затем снова посмотрел на график. T'Сири проследила за его пристальным взглядом, пытаясь увидеть то же, что разглядел ее наставник. Два человека. Один человек. Оба разрушители и хранители.

«Невозможно», – подумала она наконец. – «Совершенно нелогично.»

Но тем не менее помимо логики и возможности, если и была хоть какая-то доля правды в выводах Лепта, она не могла сдержать удивления, кто же может быть этой единственной личностью.

ГЛАВА 3

Антитоксин сработал. Но тогда Андреа М'Бенга не подвергла сомнению этот факт. Это было так похоже на Джеймса Т. Кирка. Она отошла в сторону, когда он направился к вызывающей клаустрофобию секции интенсивной терапии, где контролировалась камера стазиса Тейлани. Она поразилась только тому, что Кирк и Маккой перекинулись всего несколькими словами. Поле медицинского стазиса отключили. Маккой ввел Тейлани антитоксин прежде чем она пришла в себя. И меньше чем через пять минут ее показатели жизнедеятельности повысилиь до пределов, с которых было возможно восстановление. Тейлани на несколько дней будет прикована к постели, месяцы будет чувствовать слабость, но она будет жить.

Как врача М'Бенгу очень интересовало, как такое было возможно. Маккой не спросил Кирка, ни как он получил антитоксин, ни каков его состав. Вместо этого врач без сомнений принял информацию о дозировке, которую ему передал Кирк, и использовал антитоксин как и было сказано. М'Бенга задавалась вопросом, как много времени понадобилось на то, чтобы между этими двумя мужчинами выросло такое доверие. Она спрашивала себя, а сможет ли она разделить такой уровень доверия со своим капитаном Кристиной Макдоналд.

Но это мого подождать. Ей было нужно поговорить с Кирком о Проекте Знак. О том, как его предал Звездный Флот. Она улучила момент, когда Тейлани, все еще без сознания, сканировали сенсорами.

– Капитан Кирк, – сказала она приближаясь к нему, и прерывая его беседу с Пикардом и Маккоем.

Кирк улыбнулся ей – вежливый рефлекторный ответ, как сказала бы она. В его глазах было что-то темное, какое-то невыразимо горе, которое окрасило каждое его движение, каждое слово.

– Джим, – сказала она. – Нам надо поговорить.

Казалось Кирк ощутил безотлагательность и попытался извиниться перед Пикардом и Маккоем. Но Пикард по-видимому не имел ни малейшего желания кого-либо извинять.

– Согласен, – сказал он. – Нам всем надо поговорить.

М'Бенга не была уверена как к этому подступиться. Но Маккой подарил ей взгляд, который подсказал ей, что у обоих капитанов звездолетов были более безвыигрышные сценарии чем Кобаяши Мару. М'Бенга перешла в открытое наступление.

– Джим, вами преднамеренно манипулировал Звездный Флот.

Пикард ответил первым.

– Доктор, считаю что в это не просто трудно, а невозможно поверить.

– Вы ведь знаете о Проекте Знак? – спросила М'Бенга. Она была удивлена взглядами, которыми обменялись Кирк и Пикард. Казалось они оба знали о Проекте Знак и разделяли ее подозрения. Маккой нарушил тишину.

– Это выглядит так, словно вы все стоите перед разными частями одной загадки.

Никто не ответил.

– О, да… – пробормотал доктор. Это вызвало улыбку у М'Бенги.

– Моя дорогая, почему бы вам не рассказать мне о Проекте Знак?

М'Бенга так и сделала. Рассказала обо всем. Включая и восстановленные воспоминания, которые были возвращены ей тремя днями ранее ее рыцарем в сияющих доспехах – простым портным кардассианином с Дип Спейс 9. Когда она закончила, Маккой выдвинул первое возражение.

– Чего я не понимаю, – сказал он, – так это зачем Звездный Флот почувствовал необходимость создать секретное подразделение, чтобы справиться с подозреваемой угрозой вторжения. Одна из главных миссий Звездного Флота – защищать безопасность Федерации. В этом нет тайны.

– Есть, – сказал спокойно Пикард. – Если учесть что внутри Звездного Флота предполагают, что вторжение уже произошло.

– Что? – сказала М'Бенга.

Это предположение не сходилась ни с чем, что она помнила о своей роли медицинского исследователя Поекта Знак. Роль, которая повлекла за собой подавление ее воспоминаний после каждого исследования, которое она делала для проекта.

– Это не имеет смысла.

– Не согласен, – сказал Кирк. – В этом определенно есть смысл. Командование Звездного Флота не стало бы специально подвергать опасности Тейлани, чтобы заставить меня на них работать. Но меньшее подразделение, работающее без надзора, убедило их, что судьба Федерации только в их руках и ни в чьих других… – Он посмотрел на Пикарда.

– Капитан Ху-Лин Редиссон, – скзал Пикард.

– Та, кого я помню низкорослой пожилой женщиной, а вы высокой и мускулистой, – добавил Кирк.

– Понятия не имею о чем вы говорите, – встряла М'Бенга.

– Доктор Маккой прав, – сказал ей Кирк. – У каждого из нас кусочки головоломки. Но создатели этой головоломки скрыли все истины, сказанные нам, под слоями лжи.

– Почему? – спросила М'Бенга.

– Из страха, – сказал Пикард. – Класическая реакция.

– Но страх чего – Что Звездный Флот будет скомпрометирован – Что Совет Федерации захвачен изнутри?

– Если люди из Проекта Знак верят, что это правда, – сказал Кирк, – разве это не лучшая причина никому не доверять?

М'Бенга не могла поверить в спокойствие Пикарда и Кирка, словно они по меньшей мере дюжину раз сталкивались с неизбежным крушением Федерации.

– Но кто же здесь враг?

– Это вопрос с тремя возможными ответами, – ответил Пикард.

Кирк согласился.

– Первый: нет никакого врага. Проект Знак – это организация, которая подпитывает собственную паранойю. Не они первые, не они последние.

– Второй, – продолжил Пикард, – есть противник, который, как верит Проект Знак, действительно является врагом. Учитывая возможности и озабоченность Проекта, предполагаю что их подозрения направлены некоторым образом к угрозе, исходящей из зеркальной вселенной.

– Возможно, – задумчиво сказал Кирк, и его глаза потемнели, как будто воздух вокруг него больше не был пригоден для дыхания. – Но зеркальная вселенная не тайна для командования Звездного Флота. И я не видел никаких свидетельств, что там есть достаточно мощная группировка, способная угрожать всей Федерации.

М'Бенга подумала, что глаза Пикарда вот вот полезут на его изящной формы лоб.

– Джим, зеркальный Альянс похитил «Энтерпрайз». Они попытались транспортировать его в зеркальную вселенную. Повсюду в Федерации они заменили ключевой персонал их зеркальными двойниками.

– Жан-Люк, – возразил Кирк, – мы спасли «Энтерпрайз». В большинстве случаев зеркальных двойников легко обнаружить. И теперь, когда главная директива не применима к зеркальной вселенной, Звездный Флот готов сотрудничать с сопротивлением Вулкана. Согласен, что это угроза для нас, но она в корне отличается от угрозы от ромуланцев или Доминиона. сотрудничать с сопротивлением Вулкана И я не видел никаких свидетельств, что группае, исходящей из

Оба капитана звездолета молча рассмотрели позицию друг друга, словно допуская возможность того, что она была верна, но не обязательно принимая ее.

– Каков же третий ответ? – наконец спросила М'Бенга.

– Реальный враг, – ответил Кирк. – Враг настолько скрытый, что даже Проект Знак ничего о нем не знает.

– Это могло бы объяснить всеобщую паранойю Проекта, – медленно сказал Пикард. – Но если они идентифицировали угрозу Федерации, они должны были обнаружить, откуда исходит эта угроза.

Вот чего ей недоставало.

– Вот именно, капитан, – взволнованно выпалила она. – Все исследования, которые я делала для Проекта Знак были связаны с идентификацией, или по крайней мере попыткой выделения генетической структуры различных существ.

Так много различных существ, подумала она. Гораздо больше, чем признают власть придержащие.

В очередной раз в ее голове вспыхнули невероятные воспоминания. Чудеса, которые она видела на Станции 51, звездной базе 25 Альфа, в подземных лабораториях на Зета Ретикули IV. Ей было нужно больше времени, чтобы понять значение многих вещей, которые она недавно вспомнила. Но ради Кирка и Федерации она знала, что должна рассказать о последнем столкновении с коммодором Твинингом.

– В последней группе, которую я исследовала, – продолжила М'Бенга, – были генетически измененные дети, которые были родом из зеркальной вселенной.

Кирк тотчас же помрачнел, и темнота внутри него перестала скрываться.

– Там был ребенок, который напал на Тейлани.

– Но за последние десять лет я изучала множество других существ. Клингоны, ференги, другие виды, которых я прежде никогда не встречала ни до этого ни после.

– И они никогда не говорили вам что это были за существа или почему вам нужно было их идентифицировать? – спросил Маккой.

М'Бенга покачала головой.

– Я всегда чувствовала, что в этих предметах, которые они предоставляли мне, было что-то необычное. Либо имеющее отношение к технологии, которую они использовали, или место где они были обнаружены. Но я имела дело только с биологической стороной исследований. Уверена, что где-нибудь в Звездном Флоте вы найдете инженеров, физиков, и кто знает еще каких специалистов, завербованных тем же способом что и я, которых использовали для определенных исследований, а затем лишили воспоминаний.

– Угроза и никакого противника, – сказал Пикард. – Подходит.

М'Бенга уставилась на Кирка и удивилась от того, что увидела. Из-за того что свои эмоции он держал под контролем, она не знала что именно – горе или гнев – управляют им теперь. Она видела только, что Кирка не взволновал вывод Пикарда. Его не волновал этот разговор, или что-либо еще. И М'Бенга была не единственной, кто заметила это изменение.

– Джим? – спросил Пикард. – Что с вами?

– Ничего, – ответил Кирк. Он смотрел мимо них на Тейлани и бригаду врачей клингонов, которые ухаживали за ней.

– С ней все будет в порядке, – сказал Маккой.

Но М'Бенга почувствовала, что все непроявленные страсти, бушующие в этот момент в Кирке, не были связаны с его невестой.

– Я знаю, – сказал Кирк. – Я… – Что бы он ни собирался произнести, он передумал. – А ребенок?

– С ним тоже все будет хорошо, – сказал Маккой.

Грустная улыбка промелькнула на лице Кирка.

– Полагаю ты не скажешь нам кем он будет?

М'Бенга поняла, что Кирк имел ввиду пол ребенка.

– Разве я должен назвать ребенка, – возразил Маккой. – Я на самом деле не знаю кто это: он или она. Я твой доктор, а не ее.

– Извини, Боунз.

М'Бенга едва не прыснула. Боунз. Именно так ее называл ее капитан.

Должно быть это традиция Звездного Флота, решила она.

– Я уже говорил, что я твой доктор, – сказал Маккой. – И я должен осмотреть тебя. Ты выглядишь просто ужасно.

Кирк скроил гримасу М'Бенге.

– Разве доктора не проходят курс врачебного такта?

– Я проходил, – сказал Маккой. – У него. – Он ткнул в сторону доктора Крона. – Здесь есть смотровая…

Маккой запнулся, и М'Бенга увидела почему. К ним топал доктор Крон. На мгновение она задумалась, было ли смертельным оскорблением, когда доктор показал на клингона. Судя по выражению лица доктора Маккоя, он, вероятно, подумал о том же самом.

– Да? – сказал Маккой. – Что-то не так?

М'Бенга была поражена реакцией Кирка на этот вопрос. Она задумалась, через что он прошел, чтобы получить антитоксин и принести его сюда без помощи Пикарда и «Энтерпрайза».

– Ничего плохого, – сказал Крон. – Это время для праздника.

Никто не понял, что он имел ввиду. Потом Крон ударил тяжелой рукой Кирка по плечу, заставив человека вздрогнуть.

– Пришло время новому воину присоединиться к бесконечному сражению за честь, – проревел Крон. – "Qapla!"

И только в этот момент тьма ушла из Джеймса Т. Кирка, и М'Бенга увидела, как его глаза расширились от удивления, и он прошептал:

– Время пришло…

Маккой давно потерял счет жизням, которые он помог принести в эту вселенную. Люди, вулканцы, хорта – двести или триста. Это была часть его работы, и эту часть он любил больше всего. Так что не оставалось ничего иного кроме как не позволить неповоротливой акушерке клингонке принять ребенка Джеймса Т. Кирка.

Теперь Тейлани была в сознании, хотя и не могла говорить из-за трубки в ее горле. Триокс ничего не мог сделать для того, чтобы насытить кислородом ее кровь, и не было никакой возможности переместить ее в специальную родильную палату, где, возможно, другие клингонские приборы обеспечили бы менее навязчивую поддержку. Но Тейлани схватила Кирка за руку как только он оказался рядом с ней, и Маккой увидел связь, которая неизбежно возникла между ними двумя благодаря только этому простому контакту.

Все получится, сказал сам себе Маккой. Кирк и Тейлани снова будут вместе. Их ребенок выживет и будет греться в любви своих родителей.

И все это несмотря на всю ерунду Проекта Знак и беспокойства Пикарда и его команды. Теперь Маккоя беспокоило только то, что Звездный Флот, Федерация да и сама вселенная так много задолжали капитану Кирку, и что пришло время Кирку получить хоть что-то.

– Я вижу головку, – сияя сказал Маккой.

Он поднял голову и увидел, что Кирк улыбается Тейлани, теперь обе его руки лежали на ее руках точно так, как и должно было быть. Потом он увидел неповоротливых клингонов, окруживших счастливую пару, в белых кожаных хирургических одеждах, которые Маккой даже не мог себе вообразить и которые применялись в трудные времена. Позвольте Джиму Кирку сделать это совершенно иным способом, которым еще никто не делал.

– Толкай, – посоветовала М'Бенга, стоящая рядом с Маккоем.

– Почти.

Маккой почти мог чувствовать, что волнение молодого доктора было таким же как у него самого. И он был доволен, что она готова поддержать его. Его руки больше не были такими как раньше, не смотря на синтетические нервы. Они без сомнения могли справиться с нормальными родами. Но на всякий случай было приятнее знать, что рядом один из лучших представителей Звездного Флота готов вступить в дело, наряду с парой тонн объединенных клингонских медицинских знаний.

– Есть, – сказал Маккой, когда последняя схватка вытолкнула ребенка прямо в его ожидающие руки.

Он был меньше, чем должен был быть, но ребенок родился на месяц раньше срока. По крайней мере по нормальным стандартам. Однако учитывая то, что ДНК ребенка сочетало в себе комбинацию ромуланских, клингонских и человеческих генов, было трудно говорить что было нормальным. Конечно амниотическая оболочка плода, окружавшая его, была обычна и при человеческих родах, поэтому М'Бенга стояла наготове с маленьким клингонским скальпелем, чтобы освободить ребенка.

Самым необычным для Маккоя было то, что родившийся раньше времени плод редко появлялся головой вперед. Без медицинского трикодера, который мог почувствовать сигналы жизнедеятельности ребенка, Маккой и М'Бенга были готовы к рождению ножками вперед, более типичному для такого срока. Маккой надеялся, что легкие роды предвещали ребенку жизнь, свободную от неприятностей.

Он держал крошечное существо на руках надежно и уверенно, пока М'Бенга стремительно стягивала амниотическую оболочку, и разрезав ее, удалила ее от рта ребенка и… М'Бенга задохнулась. Шок Маккоя был почти как электрический удар. Скальпель выскользнул из руки М'Бенги и загремел по металлическому полу. Маккой видел, как Крон начал приближаться. Но это был ребенок Джима Кирка. И Маккой обязан был его защитить.

Прижав ребенка к груди, Маккой ловко прочистил его рот и дыхательные пути, не обращая внимание на то, что он видел, действуя как его учили истинктивно, так как было необходимо, чтобы вернуть жизнь этому существу. Ребенок вздрогнул, закашлял, а потом сделал первый вдох и закричал. Маккой посмотрел на Кирка и Тейлани. На слезы в глазах Кирка. Слезы радости.

– Боунз, – сказал он почти смеясь, – теперь то ты можешь сказать нам!

Он потянулся к ребенку. Тейлани приподняла голову.

– Мальчик или девочка, Боунз?

Дрожащие руки М'Бенги удалили остатки амниотической оболочки. Дрожащие руки Маккоя положили ребенка на опавший живот Тейлани. Его вопль перешел в визг. Маленькие заостренные образования окружали его лицо… Маккой всхлипнул…, окружали то, что должно было быть лицом…, а не какими-то отложениями кальция, как он подумал. Под дрожащими узелками приподнятой плоти прослеживались конечности. Плацента была не амниотическим мешком, а кожей, которая перепонкой росла от спины к его рукам.

– Боунз… – совершенно подавленно сказал Кирк. – Что это…?

Но у Леонарда Маккоя не было ответа для своего друга. Ребенок был жив. Без пола. Без вида. Какая-то кошмарная комбинация генов, которая никогда прежде не существовала, объединилась, чтобы дать жизнь тому, что некоторые называют монстром.

Тейлани нерешительно опустила руку, чтобы погладить головку ребенка. Но в момент контакта, хотя глаза его были закрыты, маленькое плюющееся искривленное существо увернулось от материнского прикосновения. Две медсестры клингонки начали песнь скорби. Мониторы признаков жизни Тейлани стали подавать тревожные звуковые сигналы. Ребенок соскользнул с Тейлани, но Маккой подхватил его и посмотрел на Кирка. Слезы на лице друга больше не были слезами радости. Маккой вручил ребенка медсестре. Он чувствовал себя смятенным, истощенным, внезапно почувствовав уверенные руки М'Бенги, поддерживающие его.

– Почему? – прошептал Кирк.

Вопрос на который не было ответа. Пока.

ГЛАВА 4

Жан- Люк Пикард бросил попытки постичь прошлое Джима Кирка. У большинства карьер даже в Звездном Флоте были естественные приливы и отливы: молодое начало, упорный труд, повышение, разногласия, отставка, написание мемуаров, и наконец исчезновение. Но насколько мог сказать Пикард, Кирк трижды проходил через цикл, но ни разу не сталкивался с последней стадией; естественно если не говорить о Нексусе.

И все же Пикард знал, что такие экстраординарные достижения потребуют свою цену. Пикард знал, что все беспрецендентные награды, заработанные или полученные в дар его другу и коллеге, будут сбалансированы равным наказанием.

Слишком часто экстраординарный успех на любой арене стоил дружбы с оставленными позади. Неизбежно известность заканчивалась потерей уединенности. А что касалось тех странных совпадений и неожиданных синхронных ходов, которые по мнению Пикарда могли только отмечать удачу, даже эти благотворные знаки судьбы обычно приносили с собой семена неуверенности.

Несмотря на философию Пикарда о балансе в любой личной жизни, включая и его собственную, он не мог найти никакого разумного объяснения, никакого возможного космического случая, который мог бы объяснить трагедию, настигшую теперь его друга. Никто не заслуживал того, что случилось с Кирком. Но до тех пор пока Кирк не обратится к нему за помощью, Пикард чувствовал себя бессильным предложить ему утешение. Даже в этом случае он не был уверен, что сможет сделать это.

Меньше чем через полчаса после рождения уродливого ребенка Кирка, Тейлани поместили под особое наблюдение в палату интенсивной терапии клингонского медицинского центра. Сраженная потрясением или последствиям лечения антитоксином, жена Кирка потеряла сознание вскоре после рождения ребенка. Сам младенец впал в состояние безразличия и теперь лежал в собственной камере стазиса, пока лучшие врачи Звездного Флота прошлого и настоящего изучали его. Маккой, М'Бенга и сама Беверли Крашер с «Энтерпрайза» и ее коллеги добавили к клингонскому медицинскому оборудованию то, что мог обеспечить «Энтерпрайз».

Что касалось Кирка, то он сидел на другой стороне комнаты, где поспешно но неторопливо бригада врачей экстренно работала пытаясь спасти Тейлани. Что было нехарактерно, он был только пассивным свидетелем, словно просматривал какую-то бессмысленную голографическую реконструкцию случая, который ему был неинтересен. Пикард сидел рядом с ним подыскивая в уме хоть что-нибудь, что он мог сказать или сделать, чтобы хоть немного поддержать его.

Он начал с причин мучений Кирка. Жена Кирка была чрезвычайно больна. Его ребенок бросал вызов всей медицинской науке, которая не могла это ни объяснить ни исправить. Эти факты были очевидны. Но Пикард знал, что кроме этих фактов, составляющих реальную проблему, было нечто такое, что постороннему наблюдателю было весьма сложно если не невозможно понять. Между временем рождения и помещения под защиту стазиса, отец так и не дотронулся до своего ребенка, не взял его на руки. Особенно учытывая то, что мать могла умереть, изоляция ребенка от своего отца казалась бессердечной и душераздирающей. И все же никто не вынуждал Кирка к этому выбору. Это решение он принял сам.

Молчаливая борьба, которой очевидно теперь был занят Кирк, еще раз подтвердила то, что Пикард знал из личного опыта: из всех врагов, с которыми сталкиваешься в жизни, труднее всего бороться и одолевать самого себя.

– «Паули», – внезапно сказал Кирк.

– Прошу прощения? – Пикард был поражен внезапным решением Кирка заговорить, и тем что он решил заговорить первым.

– Это название научного корабля из Золотой Неоднородности. После того как мы спасли «Энтерпрайз» и остановили Тиберия. – Кирк посмотрел на Пикарда холодным отстраненным взглядом. – Я был на «Гейзенберге».

– Судне капитана Редиссон, – сказал Пикард, довольный тем, что Кирк наконец заговорил. Возможно теперь он сможет помочь другу. Кирк кивнул.

– Со Споком, Боунзом и Скотти. Но Тейлани… они забрали ее на «Паули». Они сказали, что у них на борту врач ромуланец.

– На корабле Звездного Флота? – спросил Пикард.

Насколько он знал, к настоящему времени единственным ромуланским персоналом, участвующим в заданиях по обмену с Звездным Флотом, были инженеры, привлеченные к технологиям маскировки или сингулярных двигателей. Кирк погрузился в размышления, проигнорировав его вопрос.

– Именно тогда Тейлани делали полный медицинский осмотр. Все было прекрасно. Они сказали, что ребенок здоров. Развитие нормальное.

– Джим, это было месяцы назад, – как можно мягче произнес Пикард. – Ребенок… возможно тогда ребенок был нормальным. Могло так много произойти.

Пикард почувствовал в глазах Кирка холод глубокого космоса. Пикард боялся, что в таком холоде может выжить только одна эмоция – ненависть.

– Они отравили ее, Жан-Люк.

Пикард понял.

– Проект Знак, – тихо сказал он.

– Кто знает что они сделали с моим… с моим ребенком.

Пикард не мог винить Кирка за то, что он чувствовал. Но как его друг, он преисполнился решимости увести Кирка с той дорожки, которую он выбрал. Генетическая структура ребенка пока была непостижима. Беверли сказала, что ни один из стандартных медицинских методов сканирования «Энтерпрайза» не мог найти в этом никакого смысла. Поэтому было чрезвычайно важно, чтобы Кирк не пришел к ложным выводам.

– Джим, вы не знаете, что кто-то мог сделать что-то с вашим ребенком. Дождитесь медицинского отчета. Мы должны понять, что…

– Мы ничего не должны, – перебил его Кирк. – Это моя жена. Мой… ребенок.

Пикард спокойно сидел на неудобном клингонском стуле. Он не стал спорить с Кирком. Не об этом.

– Я вам не враг, – сказал он. – И никогда им не был.

– Тогда не говорите мне, о чем я должен думать.

– Джим, все что я хочу, так это помочь вам, Тейлани и вашему ребенку.

Глаза Кирка уставились на компьютерный дисплей над главной дверью больничного отсека.

– Я знаю, – сказал он.

Пикард посмотрел на дисплей, задаваясь вопросом, что именно привлекло внимание Кирка. Все, что было написано на темном компьютерном экране ярко светящимися буквами – pIqaD, но он читал достаточно клингонских подлинников, чтобы понять, что надпись не содержала никакой информации о Тейлани, только общая корректировка оборудования и отсчет местного времени. Потом Пикард увидел, как Кирк потянулся в свои гражданские одежды, которые он носил, и вынул оттуда маленькое устройство. Он протянул его Пикарду.

– Что это? – спросил Пикард, переворачивая устройство в руке. Оно составляло половину ширины стандартного падда, но было немного длиннее и гораздо тоньше.

– Скажите Споку, что здесь использовна технология Тантала. Он объяснит.

Кирк встал словно заключенный перед лицом своего палача. Пикард тоже поднялся. Автоматически он одернул китель, разглаживая его.

– Вы куда-то уходите? – спросил он.

Полуулыбка Кирка была окрашена печалью и усталостью. Он положил руку на плечо Пикарда.

Он прощается, – недоверчиво подумал Пикард. –Но почему?

– Вы так и не спросили меня, как я получил антитоксин, – сказал Кирк. – Не спросили, как я вернулся из зеркальной вселенной после того как закрылся портал. И что произошло с Джэнвей и T'Вэл.

Пикард не хотел впустую тратить время Кирка, которое было необходимо ему для семьи, потому что чувствовал себя уверенным, что Кирк ему расскажет все, что он должен знать в свое время. Возможно это время уже пришло.

– Хорошо, – сказал Пикард. – Как вы вернулись – Что сталось с женщинами?

Кирк крепко сжал плечо Пикарда. Потом убрал руку.

– Вы скоро узнаете, Жан-Люк.

Волосы на шее Пикарда зашевелились. А потом Кирк в последний раз бросил взгляд на биокровать, на которой в лежала Тейлани, и на камеру стазиса, в которой ждал в неопределенности его ребенок.

– Я должен идти, – сказал он.

– Джим, нет. Вы не можете оставить их теперь.

Пикард не только не мог понять действий Кирка, он и не хотел понимать.

– У меня нет выбора, – сказал Кирк.

Именно в этот момент массивные двери госпиталя открылись, и в них появился охранник клингон и посмотрел на доктора Крона. Разговор между охранником и врачом был коротким и на клингонском, и потому по большей части неразборчивым, но Пикард весьма ясно услышал одно слово: «Энтерпрайз». Он отошел от Кирка не желая оставлять своего друга, но неспособный избежать этого.

– Что вы говорили об «Энтерпрайзе»? – произнес Пикард, направляясь к двум клингонам. Крон резко обернулся.

– Там второй. – Пикард непонимающе уставился на Крона. – Второй «Энтерпрайз», – прорычал Крон. Он ткнул толстым пальцем в потолок. – Только замаскированный на орбите.

– Другой «Энтерпрайз», – повторил Пикард. – Замаскированный?

И мгновение спустя он понял все. Пикард повернулся к Кирку.

– Джим, нет! Вы не можете! Мы вместе сможем сразиться с ним!

Но Кирк покачал головой.

– Спок объяснит, – спокойно сказал он. – И… что бы ни случилось, позаботьтесь о них.

Стоя в стороне от других в клингонской палате интенсивной терапии Кирк прикрыл глаза в ожидании своей судьбы. Для Пикарда это выглядело так, словно его друг говорил ему, что борьба окончена, и Кирк потерян.

– Щиты! – крикнул Пикард Крону. – Все щиты одновременно!

– Они уже подняты, – проревел в ответ Крон, явно нерасположенный принимать приказы от 'tera inganpu'.

Пикард хлопнул ладонью по значку коммуникатора, поняв, что этих щитов будет недостаточно.

– Пикард «Энтерпрайзу»! Ионизируйте атмосферу…

Но было слишком поздно. Кирк распался в мерцающем водовороте квантового тумана. Транспортированный «Энтерпрайзом». Другим «Энтерпрайзом». Кипя гневом Пикард снова хлопнул по коммуникатору.

– Пикард Райкеру, – сказал он, глядя на устройство, которое дал ему Кирк. – Уилл, независимо от того где бы он ни был, что бы он ни делал, доставьте мне Спока.

С какими бы кошмарами не столкнулся теперь Кирк, Пикард определенно не позволит своему другу остаться с ними один на один.

ГЛАВА 5

– Мой Спок предал меня, – сказал Тиберий.

Кирка это не интересовало. Он провел на этом второсортном фальшивом «Энтерпрайзе» две недели, пока они летели на максимальной варп, скрытые маской Тантала вне способности Звездного Флота обнаружить их. В течение двух недель он был аудиторией, исповедником и шутом для своего двойника из зеркальной вселенной – императора Тиберия Первого.

Зато Тейлани жива, говорил себе Кирк, повторяя эту мысль раз за разом. Тейлани жива.

Это была сделка; причина, по которой он продал свою душу дьяволу, носящему его лицо. Антитоксин за информацию. Жизнь за смерть. Потому что именно смерть все закончит. Когда придет время, когда телохранители будут далеко, когда Кирк и Тиберий останутся на несколько секунд наедине, Кирк убъет этого человека из зеркала, а потом… Кирк знал, что все варианты в финале приведут к концу. От этого корабля и его команды не было спасения. Никакого другого возможного финала. Никакой другой судьбы для него. Так же как и Тиберий, рожденные вместе в разных вселенных, они умрут вместе в этой. Это знание было единственным утешением Кирка.

– Вы не обращаете на меня внимания, – сказал Тиберий.

Кирк посмотрел на своего двойника. За последние две недели Тиберий изменил свою внешность: обрезал длинные темные волосы, изменил их цвет, чтобы они соответствовали естественной седине Кирка, даже привел в порядок бакенбарды в стиле академии. Кирк знал, что это предосторожность. Чтобы облегчить Тиберию подмену Кирка, если непредвиденные события смогут гарантировать такой вид обмана. Но Кирк знал, что такой возможности у него никогда не будет.

– Вы думаете о том, как убить меня, – сказал Тиберий.

Кирк кивнул. Он наконец привык к факту, что он и Тиберий думали одинаково. Его жизнь стала гораздо проще когда он освободился от необходимости скрывать тайны.

– Спок предал вас, – сказал Кирк, возвращая своего двойника к прежней теме.

Тиберий рассмеялся. Они были в частном зале на зеркальном «Энтерпрайзе». Кирк предполагал, что на звездолете Звездного Флота класса «Суверен» это был корабельный бар, место где офицеры и команда отдыхали в часы, свободные от вахты. Но на этом темном «Энтерпрайзе» этот зал был игровой комнатой Тиберия. В дополнении к бару и продовольственному репликатору вдоль одной из переборок располагалась круглая кровать, проецирующая голографическая система, и камера боли, окруженная шикарными антигравитационными креслами, как будто ждущими аудитории. Правда Кирк игнорировал окружающую обстановку. Он сконцентрировался на высоких видовых портах, сквозь которые мог видеть движение звезд. Он принадлежал им, а не этому месту.

– Предательство, – усмехнулся Тиберий, обращаясь к окну и к отражению своего призрака среди звезд. – Разве вы не согласны, что это цена за величие?

– Понятия не имею, – сказал Кирк.

Он стоял возле бара. Он редко сидел в присутствии Тиберия. Он знал, что это психологическое. Просто он хотел быть готовым выйти всякий раз, когда Тиберий отпускал его.

– Ну конечно же, – согласился Тиберий. – Вы понятия не имеете, что такое величие. Вы растратили свой дар и свои таланты, служа лакеем бесхребетной Федерации.

Кирк не стал спорить. В этом не было смысла. Он просто представил себе смерть Тиберия. Этот образ придал ему сил для продолжения этой шарады. Тиберий сделал последний глоток своего напитка, и отбросил стакан в сторону. Из-за бара тотчас же выбежала зеленокожая орионская девушка, носящая только кожаный пояс бронзового цвета, чтобы собрать осколки стекла и вытереть остатки содержимого, пролитого на палубу. Вторая орионская девушка немедленно приблизилась к Тиберию с подносом с другими напитками и закусками, которые всегда были наготове. Но он отстранил ее, и почтительно склонив голову, она быстро отступила к бару.

Несколько первых дней этого полета Тиберий безуспешно пытался заставить T'Вэл и зеркальную Джэнвей исполнять роль женщин, которые сопровождали его. Ни одна из них не удержалась от искреннего выражения неудовольствия по поводу легких нарядов или нежелательных обязанностей. T'Вэл сумела полоснуть Тиберия по груди лезвием, спрятанным в ее механической руке. А Джэнвей просто вцепилась ему в глотку. Кирк не знал, почему Тиберий позволил им обоим жить, но теперь обоих женщин отправили в корабельный изолятор под присмотр ЭМГ.

– Но я знал, что Спок предаст меня, – сказал Тиберий.

Кирк ничего не сказал в ответ, не проявил никакого признака одобрения или равнодушия. Он слышал эту историю трижды за время полета. Если бы не присутствие двойников Райкера и Ла Форжа за его спиной, вооруженных дисрапторами, это был бы последний раз, когда он слушает эту историю. Но при сложившихся обстоятельствах ему оставалось только ждать.

– Так что я был готов к этому, – сказал Тиберий, явно раздраженный молчанием Кирка.

– Ну разумеется, – ответил Кирк. – Именно поэтому ваш собственный Альянс повернулся против вас.

Тиберий снова рассмеялся.

– Джеймс, Джеймс, Джеймс. Никто не разговаривает со мной так, как делаете вы. Дважды.

Кирк пожал плечами.

– Я сказал вам где находится база Фезариусов.

Но Тиберий покачал головой.

– После месяцев пыток Балок тоже рассказал мне, где находится база. Поэтому я убил его. Самое меньшее, что я мог сделать, чтобы вознаградить его, так это прекратить его страдания. Я сострадательный человек, особенно к тем, кто признает мою власть. Но потом я узнал, что он солгал мне. Координаты были бесполезны. А тем временем Первая Федерация получила возможность совсем уйти из этого сектора. Я никому не позволю говорить, что Тиберий не учится на своих немногочисленных ошибках. Поэтому только тогда, когда я увижу базу, когда я окажусь на борту корабля Первой Федерации класса «Фезариус», только тогда я убью вас, Джеймс.

Кирк промолчал. Балок, крошечный инопланетянин, командир звездолета пополнил выставку на базе Тиберия на опустошенной зеркальной Земле. Кирк не сомневался, что для него Тиберий планирует тоже самое. Тиберий задумчиво улыбнулся.

– Если, конечно, вы не убьете меня первым.

Кирк вернул ему улыбку. Они оба знали, как все должно закончиться. Но пока Тиберий игнорировал будущее, вновь переживая прошлое.

– На протяжении десяти лет Спок был моим интендантом. Должен признать, что в этом отношении я сделал ошибку, когда решил, что его логика схожа с моей. Это было не так. Он отринул порядок и безопасность Империи, которую я создал, двинувшись против меня. Удачный переворот. Но его ошибка была в том, что он сделал его бескровным.

Кирк смотрел на звезды, пока Тиберий бубнил, объясняя ему, как легко он бежал с Земли, как стал посредником Альянса между самыми большими врагами Империи – Империей Клингон и Кардассианским Союзом. Десять месяцев спустя армада Альянса встретила ослабленный имперский флот возле Вульф 359, истребила его и двинулась к Земле.

– Конечно, – продолжал Тиберий, – было еще более очевидно, что клингоны и кардассианцы предадут меня. Но это входило в мои планы. Моя цель была в том, чтобы столкнуть своих врагов – Спока и Альянс – в опустошительной войне, в то время как я буду вне игры ждать своего времени, чтобы вернуться и завоевать остатки тех, кто посмел пойти против меня.

Кирк лениво посмотрел на главные двери зала, где на страже стояли коммандеры Райкер и Ла Форж. Оба мужчины тотчас же вызывающе посмотрели на него, положив руки на свое оружие. Пристальный взгляд Ла Форжа вызывал у Кирка большее ощущение неловкости, нежели взгляд Райкера. В зеркальной вселенной Тиберий подарил слепому человеку глазной имплантант, сделанный на основе технологии голографических линз Борга, окруженный тускло серыми металлическими оправами, вставленными в пустую глазницу. Словно ножки насекомого усики нервных преобразователей проникали в лоб и щеки Ла Форжа, удерживая имплантант на месте.

– У меня был гибернационный корабль, ожидающий меня, – сказал Тиберий, по-видимому не обратив внимание на безмолвный обмен взглядами между Кирком и его телохранителями. – Покинув невиданное сражение, я присоединился к своим лояльным генералам, и ушел в холодный сон, как предполагалось на год. Этого было достаточно, чтобы Альянс сокрушил жалкие остатки империи Спока, и повернуться против себя.

Но кое-что пошло не так, Кирк знал это. Гибернационный корабль сбился с курса, и один год растянулся на семьдесят восемь – знакомая цифра. К тому времени Империя Земли стала всего лишь презренным воспоминанием; Спок стал умирающим командиром мятежников, и жил в бегах вместе со своей дочерью T'Вэл; а люди и вулканцы стали презренными рабами Альянса клингонов и кардассиан, сотворенного однажды Тиберием.

Наконец гибернационный корабль, несущий Тиберия и его генералов, был обнаружен в глубоком космосе исследовательским кораблем клингонов. Тиберия и других разбудили. А когда подтвердилась их идентификация, клингоны изменили курс, чтобы доставить их на Кронос для суда за военные преступления. Но в пути клингонка историк уступила страсти Тиберия, стала его любовницей и помогла ему и его генералам захватить корабль. Легковерная женщина романтично полагала, что она помогла вернуть время, когда историю делали отдельные личности, а не организации. Ирония была в том, что ни в одной вселенной, ни в другой Кирк не избежал этих событий.

– Конечно после всего того, что она сделала для меня, – сказал Тиберий, – я сам проследил, чтобы ее смерть была легкой. В отличии от ее капитана.

Кирк прислонился к барной стойке.

– Вам со мной скучно? – спросил Тиберий.

– Всегда, – ответил Кирк.

И тотчас же пожалел о своем ответе. Он слишком хорошо знал вспыльчивый характер, и видел растущий гнев в глазах своего двойника. Тиберий ткнул в сторону орионской девушки, предлагавшей ему поднос с напитками и закусками.

– Ко мне, – резко скомандовал он. – Быстро.

Орионка взяла понос и поспешила к нему, ее босые зеленые ноги бесшумно ступали по покрытой коврами палубе. Кирк попытался броситься вперед, поняв что сейчас случится. Первым ударом Тиберий отбросил поднос в сторону, драматично разбив и пролив его содержимое. Второй удар сбил женщину с ног, и она упала на палубу. Кирк не раздумывая бросился вперед, но его остановил двойной залп фазеров прямо в спину. Он растянулся на палубе рядом с юной орионкой. На какое-то мгновение он почти пожалел, что дисрапторы Райкера и Ла Форжа установлены не на полную мощность, а всего лишь на оглушение. В этом случае битва была бы закончена. Он смог бы отдохнуть. Тиберий посмотрел на Кирка и девушку, одинаково бессильных и безучастных.

– Вы настолько предсказуемы, Джеймс. Неудивительно, что вы так ничего и не достигли в своей жизни.

Потом Тиберий наклонился к девушке, не сводя при этом взгляда с Кирка.

– А теперь посмотрите на это. – Его ядовитая улыбка была жестокой. – Хотя я сомневаюсь, что вы будете наслаждаться этим также, как я.

Кирк попытался окликнуть Тиберия, но его горло оцепенело. Он попытался дотянуться до ботинка монстра, но его слабая дрожащая рука была бесполезной. Тиберий поднял девушку, и Кирку ничего не оставалось кроме как наблюдать в полной беспомощности. И в этот момент из значка коммуникатора, который Тиберий носил на цепочке на шее, донесся голос интенданта Жан-Люка Пикарда.

– Император, мы приближаемся к координатам, которые дал нам Кирк. Сенсоры подтверждают наличие большого каменноугольного астероида, как он и описывал.

– Время прибытия? – спросил Тиберий.

– При всем моем уважении, император, нам стоит остаться на месте и просканировать пространство на любые признаки предательства.

В ответ Тиберий зарычал.

– Я ждал достаточно долго, интендант.

Пикард прекрасно понял, что от него ждут ответа.

– На максимальной варп десять минут, – ответил он.

– Подготовьте шаттл, – приказал Тиберий.

Он стоял над орионкой, которая лежала возле камеры боли, с ее кожаным поясом в руке. Снисходительно он бросил его ей.

– Встань, – приказал он.

Широко открыв от страха глаза с тонкой струйкой зеленой крови в углу ее рта, она поднялась, прижимая пояс к своей груди. Тиберий оглянулся на Кирка.

– Вы готовы завершить свое предательство Федерации?

Кирк скрыл внезапное ощущение триумфа, нахлынувшее на него. Как он и надеялся, Тиберий собирается взять его на базу Первой Федерации. Это было лучшее место для них обоих, чтобы умереть. Кирк с трудом поднялся на ноги из-за острой боли в спине, куда попали залпы фазеров.

– Отлично, – сказал Тиберий.

Потом он повернулся к орионке и злобно ударил ее. Он отошел от нее, а девушка на сей раз потеряв сознание упала на палубу. Он впился взглядом в Кирка, словно решаясь что-то ему сказать. Кирку нечего было терять.

– Зачем? – спросил он.

– Потому что я могу, – ответил Тиберий. – И горе вам, Джеймс, потому что вы тоже могли иметь это. – Его глаза смотрели прямо в душу Кирка. – И вы это знаете.

Единственное, что тогда удержало Кирка от броска, было знание, что в следующий час он сможет убить его. Сдержав под контролем свои эмоции, свое достоинство Кирк последовал за Тиберием к ангарной палубе.

Еще час, пообещал себе Кирк. Что еще может случиться за час

ГЛАВА 6

Сидя в кресле командира на своем собственном «Энтерпрайзе» Жан-Люк Пикард видел, но не понимал.

– Это что, действительно база Первой Федерации? – спросил он Спока.

Мрачный вулканец сидел слева от Пикарда, а его темные непроницаемые глаза уставились на главный экран.

– Да.

Экран занимало увеличенное компьютером при предельном усилении изображение сплющенного у полюсов астероида. Он был немногим больше одной тысячи ста километров по самой большой оси, и чуть меньше семисот километров по малой. Увеличение было необходимым из-за того, что «Энтерпрайз» Пикарда находился на расстоянии больше сорока световых лет от самого близкого солнца, а фонового сияния отдаленных звезд было недостаточно, чтобы осветить маленькое темное небесное тело. При видимом свете астероид был заметен только как мимолетная тень на звездной дуге Млечного Пути.

Другая увеличенная точка на экране представляла зеркальный «Энтерпрайз» на расстоянии примерно в пол светового года перед кораблем Пикарда, а при его текущем варп-факторе он был на расстоянии десяти минут от астероида. Спок сказал Пикарду, что в видимом свете зеркальный «Энтерпрайз» не будет отбрасывать даже тени. И при этом его невозможно было обнаружить ни по каким известным формам радиационных или гравиметрических искажений. Вся технология маскировки присутствия зеркального корабля казалась изощренней технологии устройств маскировки, сделанных ромуланцами, и казалась не больше иллюзии фокусника из дыма и зеркал.

Спок назвал ее технологией Тантала, хотя и не предложил дальнейших объяснений. И очевидно единственной причиной того, что сенсоры «Энтерпрайза» вообще смогли проникнуть сквозь маскировку Тиберия было в том, что Кирк передал Пикарду на Кроносе следящее за Танталом устройство.

– Но почему? – спросил Пикард Спока. – Если Джим знает, что мы последовали за ним, зачем он ведет Тиберия туда, куда он хочет – Почему бы не дать ему ложные координаты?

– Уверяю вас, действия капитана Кирка весьма логичны, – сказал Спок. – Так как он не был уверен, что мы последуем за ним, ему оставалось выбрать место назначения, в котором у него самого будет преимущество. В отличие от капитана, Тиберий никогда не был на базе; в противном случае ему не был бы нужен проводник.

Пикард знал, что именно Кирк начал контакт с Первой Федерацией. Неортодоксальный ответ Кирка на тест Балока – ответ, который историки назвали карбомидным маневром, и который преподавали всем кадетам первогодкам при введении в экзопсихологию, но Пикард не знал, что Кирк продолжал взаимодействовать с Первой Федерацией. Обычно любое продолжение непредвиденного первого контакта проводилось командой специалистов.

– Вы были на этой базе? – спросил Пикард Спока.

– Был.

Райкер присоединился к ним сев в кресло справа от Пикарда.

– Что мы там найдем?

– Если удача с нами, то ничего.

Пикард и Райкер обменялись едва заметными удивленными взглядами, услышав упоминание об удаче от вулканца. Но ведь Спок не был обычным вулканцем.

– А если удача не с нами? – спросил Пикард.

– Лучшие рассчеты Звездного Флота предполагают, что Первая Федерация возникла в пределах галактического ореола, где звезды удалены друг от друга на расстояния, на несколько порядков превышающие величины в нашем собственном космосе. Технология, которую они развили, чтобы путешествовать среди звезд совершенно отличается от наших варп двигателей.

– Каким образом? – спросил Райкер.

– Неизвестно, – ответил просто Спок. – После нескольких дипломатических обменов, два из которых произошли на базе, мы пообщались, и представители Первой Федерации решили, что наша Федерация недостаточно продвинута, чтобы вступить в полный контакт.

– Главная Директива, – сказал Пикард.

– Точно, – согласился Спок. – У них есть своя собственная версия директивы, и наши дипломаты едва ли могли не согласиться, когда Первая Федерация решила применить принцип невмешательства в плане деловых взаимоотношений с нами.

– А база? – спросил Райкер.

– Она что-то вроде одного из наших космических командных доков, но в намного большем масштабе. Астероид выбросило из родной солнечной системы много эр назад, и теперь он находится на расстоянии в сорок три световых года от ближайшей звезды. Первая Федерация выбрала его в качестве базы для действий в этом регионе, потому что его практически невозможно обнаружить, разве что случайно, или если известны его координаты. Самовосстанавливающиеся устройства опустошили астероид и использовали удаленное сырье для изготовления жилых помещений, электростанций и флота кораблей класса «Фезариус».

– Для флота? – Пикард выпрямился в своем кресле. «Фезариус» Балока был больше полутора километров в диаметре. Он был быстрее и намного мощнее даже чем новейшие корабли Звездного Флота класса «Суверен». – Сколько точно?

– Семнадцать, когда я был там, – сказал Спок. – Хотя места хватило бы для пятидесяти одного. Первая Федерация испытывала особую нежность к простым числам.

– Капитан Спок, является ли вероятным, или даже возможным, что после всех этих лет Первая Федерация оставила там флот своих звездолетов.

– Я подсчитал, что вероятность этого составляет девяносто две и пятьдесят пять сотых процента.

Пикард уставился на вулканца, не зная как подступиться с вопросом о числе.

– Вспомните, – продолжал Спок, – Первая Федерация использует самовоспроизводящиеся роботизированные устройства, чтобы строить свои корабли из астероидов. Таким образом корабли не представляют никаких экономических расходов для их культуры, и они могут строить их и имеют намного больше построенных, чтобы использовать их в любой момент.

– Невероятно, – сказал Райкер.

– Не обязательно, – заметил Спок. – Как только центральные миры Федерации ушли от экономической системы на основе денег, реальная стоимость кораблей подобных «Энтерпрайзу» стала незначительной. Из-за того что сооружения наподобие Утопии становятся все более автоматизированными, постройка корабля этого типа из песков Марса с использованием солнечной энергии вообще ничего не будет стоить. Со временем, вероятно, программа судостроения Звездного Флота станет самоорганизующимся, самообеспечивающимся и совершенно автономным действием.

Пикард уставился на крошечную точку света на экране, похолодев от ощущения угрозы, которое она содержала.

– И Тиберий собирается заполучить эту технологию для себя.

– Вряд ли, – сказал Спок.

– Вы и эти шансы уже просчитали? – спросил Пикард.

Спок колебался, словно при всем своем вулканском самообладании он все еще вынужден был бороться с внезапным чувством печали.

– Есть вероятность в восемьдесят восемь и две десятых процента, что капитан Кирк убьет Тиберия на базе.

– Принимаю это за хорошие новости, – сказал Райкер.

– И все же, – спокойно продолжил Спок, – есть вероятность в девяносто девять процентов, что капитан Кирк в результате этого погибнет сам.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы не допустить этого, – сказал Пикард.

Спок принял обещание капитана легким поклоном, но без малейшего признака облегчения или оптимизма. Со своего места за станцией управления заговорил Дейта.

– Капитан Пикард, дубликат «Энтерпрайза» замедляется.

Пикард выпрямился в своем кресле. Он ожидал переключения.

– Сравняйте скорости мистер Дейта. Продолжайте держаться по курсу корабля.

Единственную хорошую вещь можно было сказать о маскировке Тантала: казалось она работала в обе стороны. Пока на зеркальном «Энтерпрайзе» была поднята маскировка, сенсоры на корабле Тиберия казалось с трудом могли разглядеть кого-либо еще. На «Энтерпрайзе» Пикарда Спок, Ла Форж, и Монтгомери Скотт проанализировали сигнал, который Кирк смог передать сквозь маскировку Тантала. Они пришли к выводу, что Тиберий не сможет обнаружить преследующий корабль на расстоянии больше четверти светового года. Особенно если корабль держит курс, который соответствовал бесконечно малой зоне подпространственных сенсорных помех, которые генерируются большинством звездолетов в результате прохождения через деформированное пространство. Тем не менее в тот момент, когда Тиберий уберет маскировку, «Энтерпрайз» Пикарда вызовет тревогу на корабле императора. Дейта внес корректировку.

– Они выходят на стандартную орбиту вокруг астероида, – сообщил он.

– Боевая станция, – приказал Пикард.

Он оглянулся на своего офицера службы безопасности коммандера Зефраима Слоана. Молодой, худощавого телосложения человек, который отслеживал свою родословную к первым семьям, заселившим Альфа Центавра, а оттуда и Африку, пристально изучал дисплей безопасности.

– Так же как и на симуляции, мистер Слоан. Ударьте сквозь его щиты как только транспортер замкнется на Кирке и транспортируйте его. Затем перехватите их варп потенциал.

Пикард знал, что оказаться на расстоянии в сорок три световых года от ближайшей солнечной системы только с импульсными двигателями означало, что с кораблем Тиберия возможно то же, что было с настоящим «Вояджером» в Дельта Квадранте. Без способности к деформации зеркальному «Энтерпрайзу» потребуются десятилетия, чтобы достичь ближайшей планеты. Райкер наклонился к Пикарду.

– Учитывая то, что сказал нам Спок, – сказал он, – мы должны что-то сделать, чтобы удержать Тиберия подальше от тех кораблей на базе Первой Федерации.

Пикард кивнул. У него уже был план на случай таких непредвиденных обстоятельств.

– Уилл, вы и Дейта возглавите команды высадки, чтобы отреагировать на любой луч, исходящий от корабля к базе. – Он обратился к Споку. – Капитан, мы положимся на ваше руководство, чтобы вести команды в соответствии с вашими воспоминаниями о том, что там есть.

Спок встал.

– Я буду сопровождать команду коммандера Дейты.

Пикард тоже встал и улыбнулся вулканцу.

– Вы более эффективно сможете связаться с обоими командами с мостика. Мы подготовим для вас вспомогательную научную консоль.

Пикард видел, что Спок готов запротестовать, но знал, что этот протест не будет основываться на логике.

– Мы вытащим Джима оттуда, – мягко сказал Пикард. – Пожалуйста, останьтесь на мостике.

– Это было бы… самым логичным решением, – согласился Спок.

«Логичным», – подумал Пикард. – «Но не лучшим.»

Райкер встал.

– Дейта.

Андроид покинул свою консоль, и его тут же заменил лейтенант Каро, болианин. Рядом с ним за навигационной станцией остался лейтенант Эллидия Маран, единственный трилл на корабле в этой миссии. Дейта и Райкер немедленно направились к закрытым дверям турболифта. Пикард наблюдал, как Спок занимает место за вспомогательной научной станцией. Все было просчитано. Все шло как было запланировано. Пикард сел в свое кресло. И в этот момент зеркальный «Энтерпрайз» опустил маскировку Тантала. Всего через секунду на мостике Пикарда зазвучал сигнал тревоги, как только сенсоры обнаружили первые квантовые торпеды, выпущенные с корабля.

– Маневр уклонения, – сказал спокойно Пикард.

Генераторы поля структурной целостности взвыли, как только массивный корабль внезапно изменил курс. Инерционные амортизаторы запаздывали, и Пикард сжал подлокотники кресла, чтобы удержаться и не упасть на палубу. Первые сингулярные взрывы вспыхнули на передних щитах. Но Пикард приказал своему кораблю продолжить прорыв к базе Первой Федерации. Если Тиберий получит контроль над тем, что может быть скрыто там внутри, вселенная окажется в опасности. И Пикард знал, что должен предотвратить это, даже если это будет стоить жизни Джеймсу Т. Кирку.

ГЛАВА 7

Шаттл типа 7 по спирали вырвался из ангарного отсека зеркального «Энтерпрайза», едва залп фазеров осветил щиты огромного корабля подобно вспыхнувшему солнцу. В тесном шаттле Тиберий был у руля, а Кирк безуспешно сражался с индукционными путами, удерживающими его в пассажирском кресле.

– Как предсказуемо, – сказал Тиберий. Его руки быстро и умело перемещались по контрольной панели. – Ваше слово ничего не стоит.

– Не понимаю о чем вы говорите, – ответил Кирк.

Он видел, как далекие звезды вращались с головокружительной скоростью за видовым портом, пока маленький шаттл прорывался сквозь перекрывающиеся границы защитных силовых полей зеркального «Энтерпрайза». Силовые поля время от времени вспыхивали в ежесекундно изменяющемся узоре, позволившем шаттлу благополочно сбежать.

– Мне нужны показания сенсоров, чтобы понять, что в меня стреляет «Энтерпрайз», – сказал Тиберий. – Вы предали меня так же, как это сделал Спок.

– Пикарду приказали найти вас, – сказал ему Кирк. – С моей помощью или без нее. И вас удивляет, что он это сделал?

Тиберий ввел серию сложных команд, как будто хотел включить автопилот. Но Кирк не понимал, зачем он это делает в момент атаки, когда так необходима постоянная коррекция курса. За видовым портом мерцали многочисленные вспышки фазерного огня. Кирк приготовился к удару. Тиберий нажал на единственную кнопку, и огонь погас. Число звезд, свивающихся в спирали резко уменьшилось, словно внезапно кто-то закрасил окно. Судя по показаниям шаттла все маневры уклонения прекратились. Он летел прямо к астероиду. «Энтерпраз» их больше не преследовал. Сражение осталось позади.

– Мы замаскированы, – сказал Кирк.

– Джеймс, вы когда-нибудь задумывались, почему мы не транспортировались вниз?

Естественно. Кирк знал ответ. Лучи транспортера легко было отследить. Но шаттл, защищенный маскировкой Тантала, был необнаружим. Если только на этом шаттле не было самонаводящегося маячка.

– Между прочим, – сказал Тиберий, отстраняясь от пульта управления шаттлом, – ваш самонаводящийся маяк больше не действует.

Но Кирк не собирался давать Тиберию ни малейшего удовлетворения.

– Какой маяк?

Тиберий вздохнул, словно разговаривал с ребенком.

– Маяк, который я позволил вам украсть с моей базы на Земле. Маяк, который я позволил вам активировать, когда мы покинули Кронос. Чтобы я мог испытать мой новый «Фезариус» против корабля Звездного Флота.

Кирк покачал головой.

– Ваша проблема в том, что вы думаете, что все хотят заполучить вас.

– Джеймс, все хотят заполучить меня.

Кирк не ответил. Он знал, что у шаттла всего один путь войти в базу Первой Федерации. И если Пикард зашел так далеко, значит с ним должен быть Спок, а Спок знает, что нужно делать. Кирк перехватил пристальный взгляд Тиберия, насторожившегося от длительного молчания Кирка. Словно прочитав его мысли, Тиберий сказал.

– Терпение, Джеймс. У вас еще будет шанс.

– Я знаю, – Кирк откинулся в своем кресле, забыв о индукционных веревках, которые удерживали его пленником. Ждать оставалось недолго.

– Капитан Пикард, – произнес из-за станции безопасности Слоан. – Шаттл исчез.

– Он использует маскировку Тантала, – подтвердил Спок.

Мостик покачнулся, как только «Энтерпрайз» принял очередной удар от своего двойника. Из динамиков на мостике раздался напряженный голос Джорди Ла Форжа.

– Инженерная мостику.

– Минутку, мистер Ла Форж, – ответил Пикард. Он повернулся в своем кресле и посмотрел на Спока. – Самонаводящийся маяк Кирка все еще на корабле или на уже шаттле?

– Маяк прекратил работать пятьдесят две секунды назад, – сказал Спок. – Как раз перед запуском шаттла.

Еще один удар качнул мостик.

– Капитан! – настойчиво произнес Ла Форж. – Противник концентрируется на критических границах поля над гондолами.

– У них был месяцы, чтобы обнаружить все слабые места этого корабля, – сказал Пикард, все еще не полностью пришедший в себя от потрясения, которое он почувствовал, когда клингоны обнаружили второй «Энтерпрайз» на орбите Кроноса. Хотя Монтгомери Скотта это не удивило. На борту «Энтерпрайза» Пикарда он изучил записи сенсоров клингонов и гордо объявил:

– Я знал, что это был не транспортер!

Почти восемь месяцев назад «Энтерпрайз» был захвачен силами клингонских и кардассианских агентов из зеркальной вселенной. Они переправили корабль к секретному комплексу, скрытому в обширных плазменных штормах Золотой Неоднородности. На том комплексе строилась таинственная конструкция, напоминающая космический док. Когда строительство приблизилось к завершению, «Энтерпрайз» поместили туда, и для всех присутствующих стало очевидно, что это устройство было своего рода транспортером, который используют, чтобы переместить «Энтерпрайз» в зеркальную вселенную, чтобы он служил Тиберию.

Но несмотря на то что все размышляли над этим устройством, Монтгомери Скотт был единственным голосом в звездных просторах, который объявлял всем, кто желал слушать, что это устройство не могло быть транспортером, потому что нельзя было сделать такой большой функционирующий транспортер.

Когда на короткое мгновение транспортер активировали, были зарегистрированы эффекты транспортации, но «Энтерпрайз» не исчез. Исчезли только его части: критические сердцевины компьютеров, некоторые консоли на мостике, даже кресло капитана Пикарда. Специалисты Звездного Флота терпеливо выслушали возражения Скотта, но чиновники пришли к выводу, что капитаны Пикард и Кирк успешно нарушили планы врагов транспортировать «Энтерпрайз» в зеркальную вселенную. Устройство вокруг «Энтерпрайза», которое было разрушено, восстановили и идентифицировали как огромное множество транспортеров, использующих – прогрессивные – технологии. Это был конец расследования, но Скотт не признал эти выводы. И у него была на это серьезная причина.

– Это был репликатор, – заявил Скотт Пикарду на Кроносе. – Разве вы не видите, капитан – Зачем красть один звездолет, когда можно реплицировать целый флот?

Пикард и Ла Форж осторожно выслушали анализ Скотта. Как устройство, названное транспортатором, в действительности могло оказаться репликатором. Скотт просчитал, что если бы не вмешательство Кирка и Пикарда, учитывая плазменную энергию и массу астероидов, доступных в Золотой Неоднородности, Тиберий мог бы реплицировать звездолет класса «Суверен» каждые восемь с половиной дней.

«Естественно», – объяснил Скотт, – «не каждый компонент корабля можно было продублировать. Именно поэтому концентрированными лучами транспортатора удалили некоторые важные части оборудования, особенно компьютеры и блоки управления.»

В этот момент Пикард прервал доклад Скотта.

– Мистер Скотт, в добавок к компьютерам корабля Тиберий украл и мое кресло.

Скотт пожал плечами.

– Согласен, с технической точки зрения это не имеет смысла. Но возможно это было что-то личное.

Столкнувшись с конкретным доказательством существования дубликата «Энтерпрайза», который транспортировал Кирка из клиники на Кроносе, а затем исчез с орбиты, Пикард был вынужден принять объяснения мистера Скотта. Но отсутствующее кресло все еще его беспокоило. Он еще мог понять, если бы Тиберий захотел украсть кресло Кирка.

Но почему именно мое – спрашивал себя Пикард. Если только, подумал он, кресло предназначалось не для Тиберия…

Мостик снова содрогнулся, сотрясаемый взрывами непрерывного заградительного фазерного огня.

– Щиты на шестьдесят три процента, – предупредил Слоан.

Пикард обратился к своей команде на мостике.

– Можем мы что-нибудь сделать против них?

Первым ответил Спок.

– Сигнатура их щитов не соответствует технологии Звездного Флота. Полагаю, что дубликат «Энтерпрайза» оснащен другой оборонительной системой.

– Технологии Тантала? – спросил Пикард.

– В настоящее время неизвестно, – ответил Спок.

Внезапно главный экран вспыхнул от света, и от мощной волны две консоли систем жизнеобеспечения взорвались фонтаном искр.

– Что это было? – потребовал Пикард.

– Какой-то энергетический импульс, – ответил Слоан.

– Капитан Пикард, – произнес Ла Форж по коммуникатору из инженерного. – Эта энергетическая волна вырубила две резервные системы варп ограничителя. Мы не можем принять больше.

Руки Пикарда схватились за подлокотники кресла.

Мы повержены отражением моего собственного корабля! Было очевидно, что Тиберий снабдил свой зеркальный «Энтерпрайз» новым, иным оружием и щитами.

– Пикард Райкеру. Статус команды высадки?

Ответ Райкера последовал мгновенно.

– Сэр, обе команды собраны и готовы идти. Но мы не можем транспортироваться сквозь поверхность астероида. Сенсоры показывают, что там есть слои вырожденной материи, которые могут блокировать любые подпространственные передачи.

Пикард снова обратился к Споку.

– Если мы не можем транспортироваться на базу, то как же мы войдем?

Спок поднял бровь.

– Я не знал, что транспортация невозможна. Насколько я помню, есть только один главный вход внутрь, подходящий для кораблей. – Спок ответил на следующий вопрос Пикарда раньше, чем Пикард смог его задать. – Этот вход смещен на три градуса от центральной оси астероида от номинального северного полюса внутри большого своеобразного кратера. Однако проход так изогнут, что транспортация через него тоже невозможна.а от

– Понимаю, – сказал Пикард. – Рулевой, уходим от астероида, варп фактор четыре.

Секунду спустя увеличенное изображение астероида на экране стало стремительно сокращаться. Два последних залпа фазеров качнули корабль, а потом все прекратилось.

– Никаких признаков преследования, – сказал лейтенант Маран из-за навигационной консоли.

– Продолжайте медленно отходить на импульсной, – сказал Пикард. Он знал, что Спок стоит рядом с ним с руками, скрещенными за спиной.

– Я говорю вам, – сказал Спок, – что как бы ни было трудно вступить в бой с зеркальным «Энтерпрайзом», сразиться с кораблем класса «Фезариус» просто невозможно. Если такой корабль и в самом деле есть на базе.

– Не бойтесь, капитан Спок. Я не оставлю Джима. Это только смена тактики.

– Страх нелогичен, – сказал Спок.

– В этом случае, – ответил Пикард, – я совершенно несогласен.

Потом он отдал новые распоряжения Райкеру и Дейте. Как бы не беспокоился капитан настоящего «Энтерпрайза», это сражение было далеко от завершения.то невозможно.

ГЛАВА 8

Даже если бы был свет, шаттл, приземлившийся на безымянном астероиде, остался бы незамеченным. Внутри маленького корабля Кирк услышал скрежет, когда посадочные опоры шаттла вступили в контакт с поверхностью астероида. Других ощущений не было. Местная гравитация была настолько несущественна, что он ничего не почувствовал в искусственном поле шаттла. Тиберий снизил мощность шаттла. Внутреннее освещение стало теплого ятарного цвета. Кирк видел, что он отключил даже систему жизнеобеспечения. Меньше чем через два часа температура внутри упадет ниже 200 градусов. Что бы ни планировал Тиберий, понял Кирк, он не собирается возвращаться к этому шаттлу.

Тиберий оставил Кирка привязанным к его пассажирскому креслу, а сам направился к складскому помещению на корме. Передние видовые порты были совершенно темными, и Кирк следил за отражением Тиберия как в темном зеркале. Тиберий надевал скафандр. Ведь у шаттла не было шлюза. Если Тиберий откроет люк, Кирк задохнется в течение минуты. Он дернул руками, но индукционные веревки не поддались. Пока в них была энергия, они были столь же твердыми, как и металл корпуса.

Кирк услышал тяжелые шаги. Уставился на экран, и увидел Тиберия, стоящего в скафандре модели Звездного Флота с шлемом под мышкой. Тиберий тоже смотрел на отражение Кирка в окне, так же как Кирк следил за ним.

– Теперь вы понимаете? – спросил Тиберий.

Кирк смотрел на отражающую поверхность, и на короткий миг дезориентации ему показалось, что там вместо двух отражений было одно, и что он беседует с самим собой.

– Понимаю что? – спросил Кирк.

– Где вы находитесь. Что должно произойти. Что это за шаттл.

Как от внезапного удара ножа Кирк понял, что имел ввиду Тиберий. И даже в тусклом освещении Тиберий наверняка заметил расцвет понимания в глазах своего двойника.

– Верно. Вы пришли к концу. Вы умрете. И этот шаттл – ваша могила.

Тиберий положил руку на спинку кресла Кирка.

– Подумайте об этом, Джеймс. При температуре межзвездного пространства ваша плоть станет тверже чем скала. Никакого разложения. Никаких искажений. Вы станете вечным памятником моей самой великой победе.

Кирк попытался выдернуть руки из индукционных пут.

– Никогда!

– А, ну конечно, – сказал Тиберий. – Предсказуем до конца.

Потом он водрузил шлем на место, запер его и включил системы жизнеобеспечения скафандра. Кирк смотрел с неистовым отчаянием как Тиберий повернулся к нему спиной и направился к корме шаттла. К кормовому погрузочному люку.

– Нет! – закричал Кирк.

Тиберий говорил не об этом. Он собирался взять Кирка на базу. Они собирались идти вместе. Кирк хотел воспользоваться шансом напасть на свое темное отражение и уничтожить его. Но Тиберий солгал. В своих методах император был таким же предсказуемым, каким, как он часто утверждал, был Кирк. Следующий крик Кирка был бессловесным. Это был примитивный невнятный вопль добычи, когда клыки хищника вонзаются в беззащитное горло. В отражении Кирк видел, как Тиберий повернулся к пульту управления на переборке. Потом все огни погасли.

В абсолютной темноте шаттла Кирк почувствовал вибрацию внутреннего оборудования, оживших под палубой. Он знал, что должно быть это очнулись двигатели погрузочного люка, предрешая его смерть. Он затаил дыхание.

«Энтерпрайз» приближался к астероиду на варп факторе шесть.

– Зеркальный «Энтерпрайз» направляет всю энергию на щиты, – сообщил Слоан.

Пикард кивнул. В такой же ситуации он сделал бы тоже самое, если бы имел такие же защитные силовые поля на своем корабле: пластины примут первый удар атакующего, зато можно увидеть, какой будет стратегия его противника. Но стратегия Пикарда не имела никакого отношения к зеркальному «Энтерпрайзу».

– И… начали! – объявила лейтенант Маран.

И тотчас же «Энтерпрайз» Пикарда сбросил скорость до варп один. Внезапный хлопок компенсаторов Гейзенберга прозвенел по всему кораблю.

– Отсек ангара один, – объявил Ла Форж из динамиков мостика. – «Томбаг» пошел.

– Отсек ангара два, – добавил Монтгомери Скотт. – «Лоуэлл» тоже.

– Возобновить варп шесть, – приказал Пикард.

Корабль без труда разогнался за пределы нормального космоса. Позади него защищенные высокими стенами того, что на первый взгляд было обычным кратером чуть больше двух километров в поперечнике, два шаттла использовали маневровые двигатели, чтобы изменить свою ориентацию, пока их носы не опустились вниз. Мгновение спустя импульсные отверстия обоих маленьких кораблей запылали, и шаттлы направились вниз к дну кратера, пока не стало очевидно, что в кратере располагалось отверстие к сооружению, скрытому глубоко внутри астероида.

Хотя кратер был не в том месте, которое помнил Спок. Сто лет назад, когда Спок был здесь в последний раз, астероид вращался стабильно, и хотя у него не было магнитного поля, по условиям картографии Федерации использовали вращение, чтобы определить северный и южный полюса по концам вращательной оси. Но за последнее столетие вращение было нарушено. Теперь астероид колебался во время замысловатого периода вращения без абсолютной оси. Пикард надеялся, что это означает, что Первая Федерация удалила все ценное оборудование, включая и инерционные демпферы, управляющие вращением астероида, и звездолеты, которые были целью Тиберия.

Но так как надежды было недостаточно чтобы гарантировать выживание Федерации, Пикард с удовлетворением слушал, как рапорторовали командиры кораблей – Райкер с Клайда Томбаге, и Дейта с Персиваля Лоуэлла.

Хотя высокоскоростные варп транспорты были техникой, медленно совершенствуемой Звездным Флотом и все чаще использовались в чрезвычайных ситуациях, Дейта еще никогда не слышал о попытке транспортировать два заполненных экипажем шаттла из грузовых транспортеров одновременно с варп. Дейта не знал также о причине, по которой это было невозможно сделать. Так как Пикард редко позволял невозможному вставать на его пути, маневр был предпринят, и вполне успешно. Что бы ни надеялся Тиберий обнаружить внутри базы Первой Федерации, теперь он найдет там две полностью вооруженные партии приземления.

– Сэр, – внезапно сообщил Слоан. – Зеркальный «Энтерпрайз» меняет орбиту. Он движется к кратеру.

Это было главным беспокойством Пикарда: обнаружит ли капитан другого корабля шатлы, когда они их транспортируют – Очевидно командующий обнаружил.

– Все сначала, – приказал Пикард. – Резерв на фазеры и квантовые торпеды.

Теперь единственный шанс для его десанта остановить Тиберия только если он сам сможет остановить второй «Энтерпрайз». Пикард задавался вопросом, кто им командует. Но учитывая действия корабля, он был уверен, что уже знает ответ на этот вопрос. Тот же самый ответ объяснял, почему было похищено капитанское кресло Пикарда. Это было личное. Пока Кирк сражался с самим собой где-то на поверхности, Пикард готовился к сражению с самим собой в космосе.

Легкие Кирка натянулись. Его тело напряглось. Он знал, что в момент, когда откроется погрузочный люк, и внутри шаттла произойдет взрывная декомпрессия, он должен будет выдохнуть, чтобы предотвратить разрыв леких. Но в его кровотоке останется немного кислорода. То, что этим он покупает себе всего несколько секунд сознания и жизни не беспокоило его. Если бы он мог, он боролся бы только ради этой единственной дополнительной секунды. Но в тот момент, когда он вдохнул то, что могло стать его последних вдохом, он придумал план.

Индукционные веревки, удерживающие его в пассажирском кресле, работали от тока системы распределения энергии шаттла. Тиберий отключил генераторы шаттла, поэтому вся энергия, используемая для маскировки Тантала, аварийных огней, двигателей люка и индукционных веревок шла от термоядерных батарей. А контроль батареей располагался на центральной консоли. Кирк был уверен, что сможет дотянуться до него ногой, и выключить ударом каблука ботинка. С отключенным питанием индукционные веревки освободят его, и он сможет закрыть люк, и вторично герметизировать шаттл.

Он просчитал, что это действие потребует, чтобы он оставался в сознании в полном вакууме на протяжении почти минуты, но Звездный Флот обучал своих кадетов функционировать еще дольше. Единственное, что беспокоило Кирка: помнит ли он эти уроки. Сейчас он иногда думал, что трудно поверить в то, что он вообще когда-то был кадетом.

Грохот под палубой прекратился, но только на мгновение. Кирк напряженно прислушивался к моменту мгновенного порыва воздуха, который будет сопровождать открытие люка. Вместо этого он услышал гул, а затем шаттл наполнился ярким синим светом. Гул прекратился; синий свет медленно восстановился до свечения аварийных огней. Его легкие грозили разорваться, и Кирк посмотрел в видовой порт, чтобы увидеть, что делает Тиберий в кормовой части шаттла.

Тиберий исчез. Кирк выдыхнул. Было только одно возможное объяснение: падд транспортера в кормовой части шаттла. И осознав это, Кирк сразу понял план Тиберия. В то время как Пикард ищет Тиберия в этой вселенной, Тиберий только что транспортировался в зеркальную вселенную.Там он пробьется к центру базы Первой Федерации, и транспортируется обратно в эту вселенную, и сможет выбрать любой из оставленных кораблей класса «Фезариус». Точно такую же тактику использовала T'Вэл, чтобы сбежать от Альянса на Луне, когда она похитила Кирка и отвела его на встречу с зеркальным Споком. Но Кирк проследит, чтобы на этот раз эта стратегия не сработала.

Он переместился в кресле, замахнулся ногой и ударил по контролю батареи. Вторая попытка была успешной. Тотчас же аварийные огни снова исчезли, исчезла и гравитация, а индукционные веревки стали бессильными прядями мягкого углеродистого волокна. Кирк воспарил над креслом, удерживаемый внизу только руками. Он закрепился коленями под полетной консолью, затем дернул, и освободил от веревок сначала одну руку, потом другую. Мгновение спустя он вращаясь медленно поплыл к палубе почти в полной темноте. Он оценил, что естественное тяготение астероида составляет примерно одну двадцать пятую от нормального земного. Это не приносило пользу.

Продвигаясь с осторожностью, Кирк оттолкнулся руками и поплыл от палубы к креслу пилота. Он мог видеть дугу Млечного Пути за окном, так что он по крайней мере знал, что полетная консоль находится прямо под ним. Но света далеких звезд было явно недостаточно, чтобы увидеть в шаттле что-то еще.

Он воспользовался рукой, чтобы ухватиться за кресло пилота и удержать положение, потом слегка прикоснулся второй рукой к консоли, в поисках контроля главного генератора. Он был механическим, предназначенным для использования на случай отключения компьютеров. Он нашел их: три маленьких рычажка выключателя, почти антиквариат по дизайну.

Но прежде чем включить их, он спросил себя, что бы он сделал будь он Тиберием. Он медленно убрал руку от главного контроля, уверенный, что генераторы сделаны так, чтобы взорваться в момент повторного включения. Вместо этого он нашел центральную полетную консоль, и начал нажимать на поверхность управления, пока снова не включил батареи. Аварийные огни вернулись. Гравитация медленно нарастала. Звезды за окном исчезли как только восстановилась маскировка Тантала.

Кирк быстро двинулся к кормовой части шаттла, и обнаружил, что падд транспортера углублен в палубу. Он узнал этот нестандартный проект. Рядом с ним располагались две съемные панели. Сняв одну он обнаружил скрытый пульт. Другая, оказалось, скрывала только пустую нишу примерно того же размера.

Кирк открыл шкафчик грузового отсека и нашел оставшийся на шаттле скафандр. Прежде чем одеть скафандр, он разыскал трикодер. Он просканировал костюм в поисках любых признаков саботажа. И ничего не нашел. Минуту спустя он уже был в скафандре и устанавливал на место шлем. Он активировал системы жизнеобеспечения скафандра, а затем снова воспользовался трикодером, чтобы определить, не было ли утечек. И снова ничего не нашел.

Кирк изучил контроль транспортера на переборке, и установил его, чтобы продублировать последний луч, и в последний раз воспользовася трикодером, чтобы убедиться, что транспортер не настроен на самоликвидацию при активировании системы. Шаттл вокруг него распался в потоке света. Он приготовился к изменению гравитации, которую должен был почувствовать, когда материализуется на астероиде в зеркальной вселенной. Он знал, что там не будет шаттла, и потому ждал, что появиться на его бесплодной поверхности.

Свечение эффекта транспортации исчезло так же, как и искусственное поле тяготения шаттла. В очередной раз Кирк оказался в почти полной темноте, если бы не река звезд, формирующих Млечный Путь. Он ждал, когда его ноги коснутся поверхности астероида. Но этого не произошло. Он посмотрел вниз – неуклюжее движение в скафандре – и увидел звезды. Только звезды. Они продолжали свое движение в космосе под ним. И в какой-то момент потрясения вестибулярный аппарат Кирка сообщил ему, что его начинает кружить в нулевой гравитации.

Кирк обратился к трикодеру. По квантовой сигнатуре блуждающих молекул газа устройство подтвердило, что Кирк оказался в зеркальной вселенной. Но астероид исчез. Кирк медленно кружил в пустом межзвездном пространстве в сорока трех световых годах от ближайшей звезды. Совершенно один. Без надежды. Он почти слышал смех Тиберия.

Зеркальный «Энтерпрайз» изменил курс. Вместо того, чтобы продолжать двигаться к входу в кратер астероида, он развернулся лицом к нападавшему, нос к носу. Первый залп квантовых торпед последовал спустя мгновение.

– Мистер Маран, удерживайте курс, – скомандовал Пикард. – Фазерные батареи цель по торпедам, огонь по готовности.

Пикард знал свой корабль. «Энтерпрайз» сможет противостоять по крайней мере дюжине торпед без угрозы для его щитов. При нормальных обстоятельствах даже несколько ударов фазера – независимо от энергии стреляющего корабля – не станет причиной для беспокойства. Проблема была в том, что командующий зеркальным «Энтерпрайзом» тоже знал все слабые места корабля Пикарда. Если бы вражеские фазеры продолжали обстреливать границы наложения щитов варп гондол, щиты «Энтерпрайза» не смогли бы защитить корабль, даже при пятидесяти процентах от оптимальной силы. Звездный Флот знал об этом небольшом недостатке проекта, и наметил на следующий месяц установку перестроенных генераторов щита.

Пикард почувствовал как качнулся мостик от первого воздействия квантовых торпед на передние щиты. В тот же самый момент лучи энергии заиграли на гондолах.

– Он снова бьет по тем же слабым точкам, капитан, – предупредил из инженерного Ла Форж. – Еще минута, и они их пробьют.

Пикард знал, какую игру затеял его противник. Но он был уверен, что у командующего зеркального «Энтерпрайза» были приказы, которые делали сражение с «Энтерпрайзом» Пикарда менее приоритетными. Главное беспокойство того капитана было направлено на два шаттла, уже направляющиеся вглубь базы, чтобы перехватить Тиберия, и предполагалось, что сам Тиберий следовал туда же в своем замаскированном шаттле. Пикард был намерен позволить противнику вернуться к его первичной миссии.

– Второй залп торпед, – сообщил Слоан.

– Я хочу чтобы вы уничтожили половину из них, – приказал Пикард. – Мистер Ла Форж, будьте готовы начать продувку.

– Готов, – подтвердил Ла Форж.

Пикард напряженно улыбнулся от покорности в голосе своего инженера. Ла Форж не был уверен, что план Пикарда сработает. Вероятно он не был убежден, что это разумно.

– Попадание торпед через пять секунд, – сказал Слоан.

Он начал обратный отсчет, и когда произнес – ноль – , Пикард сказал:

– Действуйте, мистер Ла Форж.

Так же как и прежде в момент детонации первых квантовых торпед на передних щитах «Энтерпрайза», зеркальный «Энтерпрайз» открыл фазерами разрушительный заградительный огонь, сконцентрированный на гондолах. Но на этот раз одновременно с этим произошло еще кое-что. Из каждой гондолы Джорди Ла Форж выбросил десять процентов запасов антиматерии «Энтерпрайза». Антипротонные газовые облака быстро распространились в вакууме космоса, переместились от гондол, и собрались в тыловой части щита подобно ветру, пойманному в надувшийся парус.

Три секунды спустя с каждой платформы транспортера на «Энтерпрайзе» в те облака транспортировали канистры с газом: медицинский кислород, азот из биолабораторий – тип газа не имел значения. Почти мгновенная реакция нормальной материи канистр и их герметичнго содержимого с антиматерией была похожа на возгорание облака испарившегося гидразина в небьющейся бутылке. Тотчас же весь внутренний объем пространства, окружающего «Энтерпрайз» и содержащийся внутри его щитов, осветился плазменным взрывом. В течение нескольких секунд то, что когда-то было звездолетом, теперь казалось стало сверхновой.

На мостике Пикард и остальные зажали ладонями уши, когда звук сотрясения от взрыва прокатился через корпус. Но Пикарду не нужно было отдавать приказы перекрывая оглушительный рев. Ла Форж и его команда инженеров наряду со Слоаном и командой мостика точно знали, что они должны были делать, и последовательность действий. План Пикарда был точен.

Как только взрыв материи и антиматерии начал угасать, Ла Форж выполнил экстренное отключение варп двигателей корабля и реактора материи-антиматерии. Потом он взорвал люк варп ядра, и начал трехминутный обратный отсчет до катапультирования реактора. В это же самое время на мостике коммандер Слоан глубоко вздохнув отключил щиты корабля, включил низкомощные навигационные силовые поля, смахнув с кормы межзвездную пыль. У рулевой консоли лейтенант Маран также отключил автоматические системы стабилизирующих маневровых двигателей, а потом неохотно убрал руки с контроля.

В конце концов «Энтерпрайз» вспыхнул газообразной шаровой молнией, протянувшей струи пылающей плазмы, и медленно накренился кормой к носу, пока не перевернулся на левый борт. Его корпус почернел. Его бегущие огни замерцали и погасли. Его люк варп-ядра кружился вдали подобно листу в шторме. Корабль Пикарда был обесточен, без управления, и всего в трех минутах от полной потери способности к деформации, если уже не потерял ее. Точно так, как и планировал Пикард.

На затемненном мостике Пикард в ожидании следующего шага противника постукивал пальцем по подлокотнику кресла. Если бы это было просто соревнование между двумя капитанами звездолетов, как каждый владеющий своей судьбой, Пикард знал, что зеркальный «Энтерпрайз» приблизится сзади, и либо нацелит на свою жертву фазеры пока Пикард не сообщит о сдаче, либо пустит всю огневую мощь против незащищенного «Энтерпрайза» и превратит звездолет в облако ионизированного газа.

Но Пикард подозревал, что командующий зеркального «Энтерпрайза» не был хозяином самому себе. Никто из служивших Тиберию этого не мог. Прошли долгие секунды.

– Нас сканируют, – сообщил Слоан.

Пикард ожидал этого. Сенсоры его противника покажут, что «Энтерпрайз» движется на аварийной мощности, его варп двигатели отключены, а ядро деформации катапультируется через две минуты тридцать секунд. По внутренним коммуникационным системам корабля проигрывались многочисленные записи сценариев тренингов по аварийным ситуациям на голодеке, заполняя радио и подпространственные частоты экстренными объявлениями, детализирующими жертвы, отказ систем и отчаянные просьбы покинуть корабль. Главный экран показывал звезды, мчащиеся на кружащийся «Энтерпрайз», на тот случай, если зеркальный «Энтерпрайз» был способен так же принять и визуально-информационный канал.

– Да! – внезапно крикнул из-за своей станции Слоан. – Они возобновляют курс на вход в кратер.

Команда мостика возликовала.

– Замечательный блеф, – сказал Пикарду Спок.

– Благодарю, – ответил Пикард.

Он знал, что игра еще далека от окончания.

ГЛАВА 9

Кирку не нужен был Спок, чтобы сказать ему, что паника нелогична. Или что частое, неконтролируемое дыхание слишком быстро расходует запасы воздуха в скафандре. Поэтому вместо паники он сконцентрировался на борьбе со всеми инстинктами своего тела, расслабил каждый мускул и замедлил дыхание с полным пониманием ситуации. И тогда один, плывущий в сторока трех световых годах от ближайшей планеты и ближайшей надежды на выживание, Кирк исследовал варианты.

Для начала он отложил проблему того, почему астероид Первой Федерации не существует в этих координатах в зеркальной вселенной. Ведь все другие астрономические тела существовали в обеих вселенных. Независимо от этого единственного отличия на этот вопрос ответить можно будет позже. Он должен был сосредоточиться над тем, как Тиберий планировал избежать этой самой дилеммы.

Еще раз Кирк обратился к своему трикодеру. Тот подтвердил, что координаты зеркальной вселенной, в которые он транспортировался, были теми же самыми, которыми несколько минут назад до него воспользовался Тиберий. То, что Тиберия здесь больше не было означало, что Тиберий воспользовался каким-то средством, чтобы вернуться во вселенную Кирка с очевидным намерением вновь появиться внутри базы Первой Федерации. И это означало, что у Тиберия был доступ к другому транспортеру. Но как – И где

Мысли Кирка мчались. Поскольку было маловероятно, что Тиберий устроил так, чтобы в этих координатах в зеркальной вселенной присутствовал другой корабль – особенно учитывая то, что он не знал, куда его поведет Кирк – у Тиберия с собой должно было быть какое-то устройство транспортации. Кирк тотчас же представил пустое хранилище, которое было спрятано под палубой шаттла.

– Портативный транспортер? – сказл вслух Кирк.

Он не был уверен можно ли построить настолько маленький транспортер, чтобы его мог унести один человек. Но борги разработали миниатюризированную технологию персонального транспортера. И если транспортер, который использовал Тиберий, был каким-то образом основан на танталовой технологии Балока, Кирк был согласен смириться с тем, что такое устройство было не только возможно, но и вероятно неизбежно.

А это означало… Кирк активировал свой трикодер и настроил его так, чтобы он улавливал признаки жизни. И он нашел их. Человек на расстоянии в два и три десятых километра удалялся со скоростью двадцать два километра в час. Тиберий. Пульс Кирка участился. У него был еще один шанс. Он быстро нацелил систему маневрирования скафандра, засек положение своего двойника, направление и скорость по трикодеру, а затем лег на перехват.

– Точка пересечения траектории рассчитана, – заявил компьютер скафандра.

– Вперед, – сказал Кирк.

Сразу же он почувствовал, что его ранцевые двигатели развернули его серией коротких микровзрывов, удерживае его положение. Секунду спустя он потерял дыхание, когда его ранец внезапно толкнул его вперед. Несколько мгновений он чувствовал острое давление в спину, а затем двигатели отключились и ощущение движения прекратилось. Но данные на маленьком дисплее шлема показали, что теперь он двигается со скоростью сорок четыре километра в час относительно своей цели.

– Цель перехвата через шесть минут пятьдесят пять секунд, – объявил компьютер.

Тиберий был все еще слишком далеко, чтобы Кирк смог увидеть его, и было так мало света, что Кирк понимал – без трикодера слишком велики были шансы пройти мимо противника в нескольких метрах, и не заметить его. Но Кирк не мог допустить этого.

Он знал орбитальных скайдайверов, которые выбрасывались из своих шаттлов без атмосферных парашютов, рассчитывая на свои способности встретиться со вторым скайдайвером в нескольких тысячах метров от поверхности так, чтобы оба смогли приземлиться в тандеме на одном парашюте. Пропущенная стыковка означала совсем не мягкое приземление несколько секунд спустя. И все же Кирк знал, что он находится в другом положении.

Если он не сможет догнать Тиберия раньше, чем он запустит свой портативный транспортер, то Кирк продолжит свое падение в пространстве со скоростью сорок четыре километра в час на протяжении более миллиарда лет, пока не получит крохотный шанс приблизиться к другому миру. И единственное, что заставило бы Кирка смириться с такой судьбой – если Тиберий упадет вместе с ним.

Управляемый только станцией маневровых двигателей зеркальный «Энтерпрайз» направился к астероиду, словно собирался разбиться там. Но его целью был кратер. Корабль медленно прошел вдоль зазубреных стен, затем скользнул вниз в изогнутый проход шириной в километр, который вел внутрь полого астероида. Сам зеркальный корабль был длиной в 680 метров – больше половины ширины прохода. Команда Звездного Флота сочла бы пилотирование огромного корабля внутри узкого прохода похожей на маневрирование в тесных пределах космического дока, но зеркальным «Энтерпрайзом» управляла не опытная команда Звездного Флота.

Он повернул слишком близко к одной из стен прохода, скорректировав, неуверенно сменил направление на противоположное, затем нерешительно остановился словно собирался вернуться. Но возвращение не было вариантом. Всего в нескольких километрах впереди лежала цель корабля. Два крошечных шаттла. Когда зеркальный «Энтерпрайз» поймает их, у них не будет шансов.

– Они… уходят, – сообщил Слоан.

Пикард тотчас же отдал распоряжения.

– Отменить катапультирование варп ядра. Мистер Маран, направьте корабль точно на курс на кратер.

«Энтерпрайз» прекратил свои дикие кувыркания в пространстве. Снова лег на курс на астероид. Через минуту после того как зеркальный «Энтерпрайз» вошел в проход чтобы поохотиться на два шаттла Пикарда, корабль Пикарда вошел туда же, чтобы поохотиться на охотника.

– Перехват через тридцать секунд, – объявил компьютер.

Кирк перевел взгляд с дисплея своего шлема на звездное поле прямо перед ним. Там! Он увидел, как тень затмила горстку звезд. Быстро растущий силуэт – тень – изменила форму. Тиберий обернулся: он почувствовал приближающуюся опасность. Кирк прихлопнул свой трикодер к магнитному держателю на поясе, затем воспользовался контролем на предплечье, чтобы отменить вывод компьютера своего скафандра.

– Перехват через пятнадцать секунд.

Его добыча начала скользить вбок на фоне звезд, используя маневровые двигатели скафандра, чтобы изменить курс и отклониться от преследования. Кирк скорректировал свой вектор, чтобы остаться на цели, и оказался при этом настолько близко, что увидел, что Тиберий несет большой прямоугольный объект размера нестандартной панели транспортера, которую Кирк видел в углублении в палубе шаттла.

– Пять секунд, – предупредил компьютер.

Серия желтых огней начала светиться на цели, когда двойник Кирка медленно вращаясь снова изменил направление, сосредоточившись на действиях с контролем объекта, вместо того чтобы управлять маневровыми двигателями. Кирк заставил себя замедлить движение, но не так аккуратно, как мог бы сделать компьютер. Он заколебался, увидев что собирается сделать Тиберий. Большая круглая линза на объекте начала пульсировать синим светом. Свет он узнал безошибочно: активируемый транспортер.

Кирк знал, что если Тиберий сумеет транспортироваться вовремя, пульт транспортера останется на месте. Но учитывая его размер он сомневался, что в нем хватит мощности для второй транспортировки. Он должен добраться до Тиберия раньше чем начнется полный эффект транспортации.

Тиберий оторвался от портативного пульта, и в синем свете дематериализационной линзы Кирк увидел, как его собственное лицо оглянулось на него. Потом Тиберий активировал маневровые двигатели и начал скользить в другом направлении. Инерция пульта транспортера притормозила его на мгновение, пока Тиберий не подтянул его поближе.

Кирк увидел свой шанс. Он выбросил руку, пролетая мимо, и сумел поймать край пульта. Теперь и он и Тиберий начали медленно кружиться вокруг центра силы тяжести пульта. Кружение дезориентировало. Рука Кирка казалась все тяжелее и тяжелее. Тиберий подтянул себя к пульту. Он протянул другую руку пытаясь коснуться ярко светящейся линзы пульта. Кирк тоже потянулся к линзе. Он должен блокировать Тиберия. Если эффект транспортации замкнется на руке Тиберия, он распространится по его телу и пошлет его назад во вселенную Кирка.

Два метра отделяли Кирка от его копии. Линза находилась меньше чем в метре от каждого из них. Оба мужчины могли видеть друг друга в свете транспортатора. Пальцы Кирка начали соскальзывать с пульта. Равновесие снова изменилось. К вращению добавились невообразимые колебания. Тиберий усмехнулся. Кирк усилил захват, затем перестал тянуться к линзе, и хлопнул по всем кнопкам управления маневровыми двигателями сразу.

От сильного удара несбалансированная комбинация пульта транспортера и двух фигур в скафандрах начала быстрое вращение в трех направлениях. Рука Тиберия отпрянула от линзы, когда он схватился, чтобы удержать пульт. В этот момент рука Кирка соскользнула, и он отделился от пульта и своего врага, словно падая в ад. Но оглянувшись назад он увидел, что внезапное изменение в массе снова изменило направление вращения, вынудив Тиберия так же потерять захват.

Кирк видел, как портативный пульт транспортера – единственный способ возвращения в его вселенную – закувыркался прочь, мигая светом линзы. Через секунду он стал всего лишь мерцающей синей точкой света. Кирк потянулся к трикодеру, чтобы проинструктировать компьютер костюма засечь пульт, и направиться к нему. Но его пояс был пуст, трикодер исчез.

От удивления Кирк посмотрел на пояс, а затем понял, что сделав это он потерял визуальный контакт с удаляющейся панелью. Он снова повернулся назад, но не смог ее увидеть. Зато он увидел движущуюся тень на фоне звезд. Тиберий направлялся к пульту. Кирк двинулся за Тиберием.

На главном экране грубые каменные стены прохода плавно изгибались; мощные навигационные прожекторы «Энтерпрайза» бросали отблеск на рельеф испещренной поверхности. Пикард сидел в своем кресле подавшись вперед, внимательный к каждому постороннему звуку на мостике. Каким-то образом Первая Федерация ввела вырожденную материю в кору астероида, сделав его совершенно непроницаемым для сенсоров. Только линейные визуальные сканеры могли сказать ему, что находилось прямо перед его кораблем.

Именно поэтому невозможно было узнать, насколько далеко впереди находился зеркальный «Энтерпрайз». Он мог появиться в любой момент за следующим поворотом прохода прямо впереди, или же приютившийся у стены в одном из случайных расширений прохода. И если тот корабль активировал маскирову Тантала, у Пикарда не получил бы никакого предупреждения о его присутствии до тех пор, пока тот не опустит маскировку и запустит торпеду.

Хотя единственная торпеда не могла нанести больших повреждений самому «Энтерпрайзу», она могла разрушить каменный проход, заперев судно Пикарда в положении, неспособном защищаться от последующего залпа. Пикард посмотрел вверх, когда лейтенант Каро отрапортовал.

– Сэр, сенсоры продолжают улавливать значительные следы гидразина.

– Это означает, что они все еще маневрируют на реактивных маневровых двигателях, – быстро добавил Слоан.

Хотя Пикард не любил офицеров, говорящих очевидные вещи, он позволил себе улыбнуться энтузиазму Слоана. Лейтенант Маран умело вел «Энтерпрайз» через проход на одном импульсе. Пока он использовал реактивные маневровые двигатели только дважды. С другой стороны, если зеркальный «Энтерпрайз» был укомплектован неопытной командой, то было еще более обидно, что этот корабль дважды остановил в бою сам «Энтерпрайз».

– Приближаемся к пятидесяти километровой отметке, – объявил от рулевой консоли Маран. – Есть отметка.

Пикард повернулся с креслом и оглянулся на Спока.

– Капитан Спок, вы помните насколько простирается этот проход?

– Во время моего посещения базы, – сказал Спок, – мы летели на «Фезариусе». Тот корабль пересек проход меньше чем за минуту.

В очередной раз Пикард поразился технологии Первой Федерации. Сейчас он был поражен тем, что один из его офицеров смог благополучно вести «Энтерпрайз» через то, что было не намного больше кроличьей норы со скоростью в 100 километров в час. Мчаться через резкие изгибы и повороты быстрее чем в десять раз было даже вне способностей Дейты. Пикард снова вернулся к своей миссии.

– Есть ли признаки импульсного следа от от «Томбауга» или «Лоуэлла»? – спросил он свою команду на мостике.

– Еще нет, сэр, – ответил Слоан.

Ответ не взволновал Пикарда. Любой след, который могли оставить челноки Райкера и Дейты, без сомнения рассеялся при прохождении дубликата «Энтерпрайза». И все же он вздохнул от нетерпения. Естественно проход скоро закончится. Пикард отчаянно надеялся, что когда это произойдет, его «Энтерпрайз» снова столкнется со своим двойником, а не с не знающим страха флотом Первой Федерации.

– Приближаемся к пятидесятипяти километровой отметке, – отозвался Маран.

– Сэр, – внезапно сказал лейтенант Каро. Средний выступ на лице болианина напрягся от беспокойства. – След гидразина только что выпал из диапазона чувствительности.

Пикард наклонился вперед.

– Может быть они наконец-то перешли на импульс, – сказал он. Или возможно они найдут обломки зеркального «Энтерпрайза», рассыпанные вдоль стен прохода.

– И я снова улавливаю следы импульсов шатлов, – добавил Слоан. – Никаких признаков повреждений или… – Его голос затих.

Пикард объединил оба сообщения, и понял их значение. Если след гидразина исчез, значит зеркальный «Энтерпрайз» остановился. И если след импульсов шатлов снова видны, значит корабль, который охотился за шатлами, должно быть еще не проходил через эту секцию перехода. А это могло означать только… Мостик дернулся вперед, когда «Энтерпрайз» взбрыкнул в ответ на мощный взрыв.

– Сэр! – закричал Слоан, снова произнося очевидное. – Другое судно позади нас.

Охотника снова преследовали.ом экране Тибериймезд. Тиберий направлялся к пульту.ав это он потерял остранстве.

ГЛАВА 10

В последние несколько секунд не осталось времени для ясной рациональной мысли. Все или ничего. Кирк снова ясно увидел пульт транспортера. Он медленно кружился всего в нескольких дюжинах метров от него, и его синий свет все еще вспыхивал с каждым оборотом. И снова он отчетливо увидел силуэт Тиберия на фоне звезд на расстоянии вдвое меньшем от транспортера чем Кирк. Был только один способ добраться до пульта раньше Тиберия. Кирк хлопнул по управлению, врубив все маневровые двигатели на полную мощность. В его шлеме прозвучал приглушенный щелчок.

– Реактивная масса маневровых двигателей исчерпана, – вежливое объяснение компьютера стало смертельным похоронным звоном, сказавшим Кирку, что он больше ничего не может сделать.

Кирк видел, как его победная немезида достигла кувыркающегося пульта и схватила его. Он видел, что пульт транспортера продолжает кружиться в руках похитителя, хотя добавочный вес Тиберия замедлил вращение. Почти бесстрастный в момент своей самой большой неудачи, Кирк отметил, как импульс Тиберия изменил траекторию пульта.

Теперь Кирк не дотягивался до цели всего несколько метров. А без достаточного количества реактивной массы в маневровых двигателях у него не было возможности изменить свой собственный курс. Он стал всего лишь простым свидетелем того, как Тиберий пытается еще больше замедлить свое вращение с пультом.

Пять секунд, подумал Кирк. Через пять секунд Тиберий дотянется до операционной стороны пульта, и начнет процесс транспортации. Пять секунд. В этой вечности внимание Кирка рассеялось. Затем внезапно остановилось. Реактивная масса. Он вдыхал ее.

Быстро работая на инстинкте и не учитывая того, чего могло ему стоить его следующее действие в самом ближайшем будущем, Кирк нащупал запасной клапан выходного отверстия кислорода на груди, открутил его, затем твердо нажал большим пальцем опуская щиток.

Сразу же в его шлеме зазвенел сигнал тревоги декомпрессии, когда взрывной порыв тонких ледяных кристаллов ударил по нему. Кирк выпустил в космос запас воздуха своего скафандра, но отреагировав на выход воздуха, его тело снова начало вращаться, направляясь к пульту, который держал Тиберий.

Кирк закрутил клапан и попробовал вздохнуть, но система жизнеобеспечения еще не наполнила скафандр. Звезды проносились мимо его еще недавно затуманенного визора шлема. Сигнал разгерметизации все еще звенел в ушах, но из-за низкого давления он звучал как бы издалека. Он видел сияние эффекта транспортации прямо перед собой словно рассвет синего солнца. Тиберий стал существом из света. Кирк потянулся за ним. Он не мог дышать, не мог думать. Мог только кружиться в бескрайней звездной ночи. А потом сознание покинуло его прежде, чем он смог узнать, схватила ли его рука что-нибудь или нет.

Отклоненный взрывом «Энтерпрайз» отбросило от его оси к ближайшей каменной стене.

– Поднять все щиты! – приказал Пикард перекрывая пронзительный сигнал угрозы столкновения.

Пикард знал, что если бы здесь присутствовал Райкер, его первый офицер подверг бы сомнению этот приказ. Поднятые щиты в узком проходе фактически удвоили бы объем формы, которую должен был вести лейтенант Маран. Щиты простирались настолько далеко от корабля, что они неизбежно заденут стены прохода, оттолкнув «Энтерпрайз» как надводный кораблик, попавший в речной каньон бросало бы от скалы к скале, сдирая при этом дно на каждой стремнине.

Но Слоан не Райкер. Он не протестуя активировал щиты. Второй взрыв качнул мостик, хотя и не так сильно, как первый. Потом мгновение спустя щиты основного корпуса соприкоснулись со стеной прохода под кораблем. «Энтерпрайз» резко нырнул вниз, затем отскочил вверх, пока щиты надстройки не ударились о противоположную стену.

– Сэр! Все кормовые батареи готовы к залпу. – Крикнул Слоан.

Но Пикард не собирался участвовать в смертельном сражении в проходе. Если проход разрушится, он даже не сможет передать призыв о помощи через кору астероида.

– Все батареи в ждущий режим, – приказал Пикард. – Рулевой, максимальная скорость.

– Есть, сэр! – подтвердил Маран.

Пикард знал, что трилл был третьим хозяином симбионта, но даже при всем опыте предыдущих двух жизней он не смог убрать напряженность из своего голоса.

– Мистер Слоан, – продолжил Пикард. – Опустите все щиты кроме кормовых.

И снова молодой лейтенант выполнил приказ без возражений. Пикард следил за изменяющимся изображением на главном экране, следя за быстрым увеличением скорости.

– Хорошая работа, лейтенант, – сказал одобрительно Пикард. – Мы знаем, что можем опередить их здесь.

Корабль содрогнулся от новой атаки. Самонаводящиеся торпеды! Пикард задался вопросом, когда другой коммандер подумает о том же. Различные модели квантовых торпед могли летать на варп скоростях, в почти любом диапазоне импульсной скорости, или даже затаиться в ожидании, удерживаемые на месте маневровыми двигателями. Хотя в этом проходе варп был бы непрактичен, но даже минимальной импульсной скорости в несколько сотен километров в час будет достаточно, чтобы поразить «Энтерпрайз». Секунду спустя пришло подтверждение от Слоана.

– Капитан, они запускают самонаводящиеся торпеды, – объявил он.

Пикард отдал следующий приказ.

– Следите за кормовыми щитами, мистер Слоан. Следующие несколько минут будут нелегкими.

– Есть, сэр.

Теперь «Энтерпрайз» накренился и резко вильнул, когда Эллидий Маран, использовал всю сосредоточенность своих объединенных разумов, чтобы предвидеть случайные изгибы прохода впереди. Корабль Пикарда медленно увеличивал скорость, хотя каждый следующий взрыв делал еще более трудным преодоление поворотов на оптимальном курсе. Снова и снова удлиненный корпус блюдца корабля оказывался в метре от камня. Передние купола его главных гондол сталкивались с тем же самым риском.

И каждые несколько секунд новая торпеда присоединялась к погоне, чтобы добавить еще энергетической нагрузки уже и без того перегруженным кормовым щитам. Но корабль, запустивший эти торпеды – корабль, который, как и предполагал Пикард, включил импульсные двигатели – начал отставать все больше и больше. Навыки его рулевого не могли соперничать с навыками лейтенанта Маран.

К сожалению Пикард знал, что не скорость определит результат этой охоты. Даже если бы зеркальный «Энтерпрайз» имел стандартную загрузку квантовых торпед Звездного Флота, этой огневой мощи было более чем достаточно, чтобы в конце концов одолеть кормовые щиты «Энтерпрайза» Пикарда.

Подобно Тесею, преследующему в лабиринте минотавра, зеркальный «Энтерпрайз» преследовал «Энтерпрайз» Пикарда. Пикард надеялся, что судьба его корабля будет не такой, как судьба этого животного. Если будет так, его «Энтерпрайз» не сбежит.

Кирк очнулся, когда стена синего света медленно рассеялась, и вернулась тьма. На мгновение время остановилось, и он понял, что потерпел нудачу. Тиберий транспортировался в вселенную Кирка, оставив Кирка в… Его скафандр снова был заполнен воздухом. Легкие работали без напряжения. Звезды исчезли.

Кирк мог ощущать, как вращается его тело, поэтому он знал, что все еще находится в космосе. Он мог видеть огни статуса на дисплее шлема, и поэтому знал, что его глаза все еще функционируют. А так как все звезды не могли исчезнуть разом, он понял, что что-то закрывает их от обзора во всех направлениях. Был только один возможный ответ. Он вовремя поймал Тиберия. Они оба транспортировались во вселенную Кирка. И они теперь были в полом центре астероида, на базе Первой Федерации.

Кирк помнил, что эта база была огромным сооружением в несколько километров в поперечнике. Но когда он видел ее в прошлый раз, она была ярко освещена вереницами огней, отслеживающих экваториальную полосу вокруг искусственной центральной стыковочной пещеры. Но Кирк не видел вообще никаких огней, что подарило ему надежду на то, что база покинута, а корабли удалены.

А потом снова в абсолютной темноте он понял, что он и его двойник могут кружиться в пространстве всего в нескольких дюжинах метров от корабля класса «Фезариус», и не смогут даже увидеть его.

По крайней мере Тиберий находится в таком же положении, подумал Кирк. А затем он задался вопросом, а транспортировался ли Тиберий. Кирк попытался вспомнить силу их столкновения. Каковы шансы на то, что он вытолкнул Тиберия из зоны транспортации, оставив его навсегда дрейфовать среди звезд зеркальной вселенной – Что Тиберий обрел смерть, которую он желал Кирку – Кирк подумал о том, что знание о судьбе Тиберия сделает его смерть здесь более легкой.

Вспышка тусклого многоцветного света привлекла его внимание; вспышка настолько быстрая, что Кирк почти проигнорировал ее, решив, что это результат действия беспризорной частицы космической радиации, поразившей его сетчатку – иллюзия, которую испытывали все космические путешественники начиная с первых лунных рейсов. Но мгновение спустя он снова увидел свет. Теперь уже более яркий. Ближе.

Когда он в третий раз увидел свет, он понял, что это что-то приближается к нему, и что именно быстрое вращение его собственного тела заставляет свет мигать. Когда он в четвертый раз увидел это, он понял что это было: отражение от внутреннего дисплея шлема другого скафандра, несущегося прямо на него. На вопрос Кирка был ответ. Он приготовился к столкновению.

Команда Пикарда быстро приспособилась к сражению внутри прохода. Чтобы продлить действие кормовых щитов, две команды инжееров направили лучи трала от «Энтерпрайза». Лучи отклоняли или, по крайней мере, замедляли квантовые торпеды, которые мчались позади. Ла Форж сбросил немного антиматерии из гондол, когда на мгновение опустили щит. Облако антипротонов начало заполнять проход по следу судна. Секунды спустя облако засветилось. Передняя часть быстро рассеивающегося газа антивещества реагировала с нормальной материе стен прохода. В результате произошли несколько миллиардов маленьких, хотя и впечатляющих, взрывов.

Внутренности первых квантовых торпед, достигших облака, рассеялись в энергию, сбив торпеды с курса, и так сильно повредив их механизм, что они были просто не в состоянии взорваться при столкновении со стенами прохода. Мгновение спустя зеркальный «Энтерпрайз» достиг облака. Его передние щиты утрамбовали газообразную антиматерию, сжав облако до более плотного и более опасного состояния, когда оно более яростно начало реагировать с окружающим камнем. Град обломков от каменных стен поразил корабль сразу после того, как переместились щиты.

Двойник замедлился, словно его рулевой решил, что корабль ударился о стены. «Энтерпрайз» Пикарда мчался вперед к приближающемуся концу прохода.

– Все еще никаких торпед, – сообщил Слоан.

Пикард кивнул, удовлетворенный успешным маневром. Столетия назад выброс антивещества использовался в космических сражениях, но от этого маневра быстро отказались. Газ слишком быстро рассеивался в вакууме, чтобы сделать нечто большее, чем просто опалить корпус вражеского корабля, или немного подпортить его сенсоры.

Но в узком пространстве этого прохода старая техника обрела новую жизнь. Единственный недостаток был в том, что Ла Форж теперь настаивал, что «Энтерпрайз» больше не может позволить себе сбрасывать антивещество, если все еще собирается вернуться на ближайшую звездную базу.

– Капитан Спок, – сказал Пикард. – Каковы ваши предварительные подсчеты?

Вулканец находился возле рулевой консоли и разговаривал с лейтенантом Маран, даже когда он вел корабль через изгибы прохода. Пикард одобрил консультацию. Триллы были исключительно хорошо тренированы, чтобы одновременно рассеивать внимание на две разные задачи.

– При этой скорости, – сообщил Спок, – и основываясь на дополнительных размышлениях после моего первого посещения этого сооружения, полагаю мы достигнем внутренних районов астероида не раньше чем через три минуты пятнадцать секунд и не позже чем через четыре минуты десять секунд. Сожалею, что не могу быть более точным.

Пикард подавил улыбку.

– И мистар Маран знает чего ожидать?

– Меня проинформировали, сэр, – ответил он.

Пикард устроился в своем кресле. На протяжении больше минуты не было никаких торпед. Был шанс, что зеркальный «Энтерпрайз» их больше не преследовал.

– Капитан, – сказал внезапно Спок. – мы находимся в заключительной части прохода.

Пикард уставился на изображение на главном экране. Казалось ничего не изменилось. Грубые изогнутые стены продолжали проноситься мимо со скоростью больше трехсот километров в час, время от времени освещаемые прожекторами «Энтерпрайза».

– Откуда вы знаете? – спросил Пикард.

– Проход теперь прямой. Мы не больше чем в двадцати километрах от базы.

– Проход совершенно прямой?

– Верно, – сказал Спок.

– Тогда не можем ли мы идти быстрее, рулевой?

– Да, сэр. – Руки Маран коснулись консоли, и проносящиеся стены затуманились. В этот момент лейтенант Каро сообщил из-за тактической консоли.

– Сэр, я обнаружил конец прохода. Шестнадцать и четыре десятых километра.

Пикард избавился от ощущения нереальности. Он привык иметь дело со скоростями превышающими скорость света, и с расстояниями, измеряемыми в световых годах. До сих пор, пока его «Энтерпрайз» не ограничили пределами, не отличающимися от границ антикварного атмосферного летательного аппарата. А затем он понял, что если корабль сможет лететь быстрее в прямой части прохода, тогда… Зазвучала сигнал угрозы столкновения. Живот Пикарда напрягся. Зеркальный «Энтерпрайз» вступил в последний отрезок пути. И извлек из этого пользу.

ГЛАВА 11

Кирк воспользовался руками, чтобы оградить визор своего шлема. Он согнулся вперед и подтянул колени, чтобы изменить центр тяжести и ускорить темп вращения. И в этот момент последовал удар. Тиберий ударил его боком, сжал его, не отпуская. Они вместе кувыркались в темноте. Интуитивно Кирк зарегистрировал дезориентирующее движение. Он почувствовал подступающую тошноту.

И в этот момент рука нащупала управление на предплечье скафандра. Одна рука Кирка заблокировала руку Тиберия, а его другая рука захватила часть скафандра двойника. Внезапный рывок, и вдруг и он и Тиберий оказались лицом к лицу. Магнитные замки на их поясах с оборудованием сцепились. Они оказались неразрывно связанными, теперь уже неспособными разъединиться, и свободными использовать обе руки, чтобы повредить скафандры друг друга.

Кирк видел свое собственное лицо в шлеме Тиберия, освещенного огнями дисплея. Он знал, что Тиберий видел то же самое лицо – освещенное, с бисеринками пота, с затуманеным от усилий владельца визором шлема. Тиберий попытался обеими руками дотянуться до аварийного клапана кислорода на груди Кирка. Кирк вскинул свои руки между руками Тиберия и развел их в стороны. А потом он направил их прямо к замку шлема Тиберия.

Вспышка понимания в глазах Тиберия подсказала Кирку, что его враг понял, что смерть была от него в каких-то сантиметрах, в каких-то секундах. А потом подушечки пальцев Кирка нащупали первый выпускной клапан на воротнике шлема Тиберия. Точно так же, как пальцы Тиберия нащупали первый выпускной клапан Кирка.

– Четыреста метров до столкновения, – начал отсчет Слоан. – Триста девяносто.

– Почему они не стреляют? – спросил Пикард.

Две инженерных консоли внезапно вспыхнули от перегрузки. Пикард услышал и почувствовал как его корабль загремел и содрогнулся.

– Их щиты столкнулись с нашими! – сообщил Слоан. – Щиты вышли из строя!

Пикард знал ответ. Любой взрыв на таком расстоянии повредил бы оба корабля. Тем более что несовместимые щиты, действующие на тех же самых частотах при случае могли нейтрализовать друг друга.

– Расстояние до базы! – сказал Пикард.

– Девять километров! – ответил Маран.

– Расстояние до другого корабля!

– Двести метров до контакта! – ответил Слоан.

Пикард стукнул по внутри корабельному контролю на подлокотнике своего кресла.

– Всем приготовиться к столкновению! – Он обернулся к станции безопасности. – Мистер Слоан, всю мощность на поле структурной целостности!

Мостик заполнился воем корабельных генераторов, когда усилилась сеть внутренних микросиловых полей.

– Девяносто метров! – крикнул Слоан. – Восемьдесят… семьдесят… они собираются протаранить нас!

Пикард ухватился за подлокотники кресла. Он не желал проигрывать.

– Мостик инженерному! – позвал он.

Зеркальный «Энтерпрайз» вздрогнул от удара ионизированным газом, сброшенным из импульсных двигателей его добычи. Но все же он продолжил движение, и передний край его блюдца был теперь всего в двадцати метрах от физического контакта с гондолами корабля Пикарда. Внезапно из «Энтерпрайза» показались тягловые лучи, и после быстрого обмена гравитонами перехватили импульс дубликата и подтолкнули корабль Пикарда вперед.

Но секунды спустя дополнительные тягловые лучи зеркального «Энтерпрайза» пересекли их и погасили действие. Инерционные связи поробили неизбежную нестабильность в балансе между этими двумя кораблями. Словно два противовеса на длинном луче два массивных корабля начали колебаться из стороны в сторону. За десять километров от конца прохода «Энтерпрайз» очутился в тупике и отключил тягловые луч. Его преследователь дернулся вперед, блюдце нырнуло вниз и столкнулось с кормовой палубой внешней стороны главного ангара «Энтерпрайза».

Когда дюраниум столкнулся с дюраниумом в вакуум полетели искры. Град обломков хлынул назад, столкнувшись с мостиком зеркального «Энтерпрайза». Огонь и дым, подпитываемый герметичными гидравлическими линиями и утекающей атмосферой, вырвался из кормы «Энтерпрайза». Притягиваемый зеркальный «Энтерпрайз» потерял скорость, словно сдирал дно инженерного корпуса о стены прохода. Но «Энтерпрайз» сделал финальный прорыв и устремился вперед, через секунду исчезнув в темноте пещеры в конце прохода. Быстро восстановившись, зеркальный «Энтерпрайз» возобновил свою траекторию, и тоже увеличил скорость, стремясь присоединиться к своей добыче в темноте для финального столкновения.

Кирк откинулся назад, держа свои руки на кольце блокировки шлема Тиберия. Он переместился так, чтобы как можно лучше препятствовать Тиберию поработать над его собственным замком. У него все еще было несколько секунд преимущества перед Тиберием. И эти несколько секунд было все, в чем он нуждался. Он щелкнул большим пальцем, и выпустил замок шлема.

Глаза Тиберия расширились. Кирк знал, что его копия теперь слышит шипение выходящего воздуха. Он должен был слышать, как компьютер его скафандра спокойно объявляет, сколько секунд осталось до потери системы жизнеобеспечения.

А потом Кирк услышал, как открылся клапан его собственного шлема, услышал, как вытекает его собственный воздух, и как компьютер его собственного скафандра сообщил ему, что жить осталось всего девяносто секунд.

«Тейлани», – подумал Кирк. – «Наш ребенок…» Он положил большой палец правой руки на второй клапан. А потом их обоих осветил взрыв, и рефлекторно они оба напряглись, высматривая источник, и увидели, как из круглого прохода вырвался «Энтерпрайз», принеся с собою свет, словно его корма вспыхнула от взрыва варп ядра шаттлов на палубе главного ангара.

А затем, корабль Пикарда, словно он был инопланетным акробатом, задрал нос, перевернулся, и остановился. Волоча за собой дымный след, корабль завис прямо над отверстием, из которого появился. Несколько долгих мгновений корабль был умирающей свечой. Пламя на его корме медленно ослабевало, пока автоматические контрольные системы поврежденного корабля транспортировали подальше нестабильные варп ядра поврежденных шаттлов, отключали поток газов и гидравлических жидкостей, и огонь наконец сдался перед вакуумом.

Свет, который «Энтерпрайз» принес в огромную внутреннюю пещеру, начал угасать, пока не восстановилась темнота. Мгновение спустя, когда второй «Энтерпрайз» ворвался в пещеру, его навигационные огни запылали, и тут же были охвачены разрушительным заградительным огнем фазеров неподвижного «Энтерпрайза»; неожиданная атака сконцентрировалась на точке на полпути между двумя варп гондолами двойника.

В тот момент, когда зеракльный «Энтерпрайз» вышел из прохода, он поднял свои щиты. Но залпы фазеров Пикарда поразили его перед тем, как щиты смогли достигнуть полной мощности. В считанные секунды щиты второго корабля были преодолены. И тот час же прицел фазеров Пикарда переместился непосредственно на гондолы, хирургически расплавив шунтирующие матрицы, внезапно высвободив инженерные варп спирали и скрытую в них энергию.

Подобно грозе на Юпитере пульсирующие ленты разряженной энергии соскочили с гондол зеркального «Энтерпрайза». Мерцающие разряды фиолетово-синего огня образовали дугу в промежутке между двумя гондолами, высвободив еще больше энергии деформации, которая распылилась по ближайшей заземляющей цели – оставшейся части корабля. Вся поверхность зеркального «Энтерпрайза» покрылась импульсными шарами, словно разрядами молний, которые мгновенно перегрузили все энергетические внутренние системы.

Навигационные огни поврежденного корабля замигали, а потом огни, определявшие окна обзора замерцали, и начали гаснуть палуба за палубой. Через тридцать секунд после достижения базы Первой Федерации дубликат «Энтерпрайза» стал всего лишь медленно вращающейся бессильной громадой, окруженный затухающими волнами пятидесяти метровых искр. Охота была закончена. Пикард наконец выдохнул.

– Кажется они обнаружили не все слабые места «Энтерпрайза», – сказал он своей ошеломленной команде на мостике. – Хорошая работа.

Руки Спока были сжаты за спиной, пока он изучал медленно кувыркающийся звездолет, попавший в прожекторы «Энтерпрайза».

– Насколько я понимаю, все системы распределения мощности на корабле были дезактивированы?

– Звездный Флот скорректировал недостаток смешанного проекта на этом корабле три месяца назад, – сказал Пикард вулканцу. – Мистер Слоан, установите связь с мостиком того корабля и возьмите его на буксир.

Слоан подтвердил приказ, и тогда Пикард потребовал просканировать всю пещеру. И в момент подключения, когда были задействованы сенсоры корабля, база Первой Федерации ожила.

Пока корабли сражались, Кирк и Тиберий делали тоже самое. Драматическое появление кораблей замедлило борьбу между двумя фигурами в скафандрах, но не остановило ее. Когда залп фазеров преодолел не набравшие мощность щиты, Кирк открыл второй клапан шлема Тиберия. Кирк знал, что ему нужно только повернуть шлем на несколько сантиметров в сторону, и он откроется.

Когда пурпурно-голубое пламя осветило его визор, Кирк увидел переполненное ненавистью лицо Тиберия, окрашенное имперскими цветами смерти. Кирк положил руки по обе стороны шлема своего двойника. Он видел, что рот императора исказился в последнем, дерзком, беззвучном крике протеста.

Он почувствовал, как Тиберий открывает второй клапан его собственного шлема. Он чувствовал руки Тиберия по бокам своего собственного шлема. Но Кирк не возражал своей судьбе. Он знал, за что он умирает. То, чего не знал Тиберий. Потом еще более интенсивный свет пробился сквозь визор Кирка.

За Тиберием он увидел, как загораются ленты термоядерных осветителей, окружающих пещеру. Как заполняют ее светом, выставляя напоказ с абсолютной четкостью все, что было внутри. И как только Кирк увидел все это, несмотря на сигнал тревоги, ревущий в его ушах, несмотря на обратный отсчет компьютера до уничтожения, он рассмеялся.

Пикард уставился на изображение, появившееся на главном экране мостика. На базе были корабли класса «Фезариус», но в каком количестве, он не знал. Потому что ни один из них не был неповрежденным. Казалось, будто пещера была заполнена разрушенной яичной скорлупой. Разломанные сферические корпуса кораблей полутора километров в диаметре плавали в хаотическом беспорядке. Ни одна из секций корпуса не была больше одной третьей от целого корабля.

– Очаровательно, – сказал Спок.

Кирк перестал смеяться. Он посмотрел на Тиберия, задаваясь вопросом, а что будет, когда через несколько секунд его противник поймет этот финал. Поймет, что корабли, на которых он рассчитывал вернуть назад свою империю, больше не существуют. Что его поиски были неудачными с самого начала.

Кирк увидел тень незнакомого выражения на знакомом лице. Страх. Самое время, подумал Кирк. А затем он прижал Тиберия к себе, словно пытаясь обнять, и повернул его шлем в бок, и в облаке замороженного пара этот шлем откатился в сторону от его врага. И точно так же его враг отвернул шлем Кирка. Охваченные вместе верной смертью они кувыркались среди обломков базы Первой Федерации, кружась в кровоточащем воздухе.

Последнее, что увидел Кирк, был свет. Синий свет. Он появился и тут же исчез. Кирк смотрел вверх в бледно-золотое лицо.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Дейта.

Кирк посмотрел мимо андроида. Он увидел другой персонал Звездного Флота в скафандрах. Он сидел на палубе шатла, чувствуя под собой платформу аварийного транспортера. Он чувствовал жар на своем лице – ожог вакуума.

– Где Тиберий? – спросил он, как только слова прорвались сквозь неровный кашель из его горла.

Дейта отстранился, посмотрев на трикодер, который он держал в руке.

– Вашего двойника транспортировали на борт шаттла коммандера Райкера. Вам будет интересно знать, что его первые слова, когда он пришел в себя, были теми же самыми.

– Мой двойник? – повторил Кирк.

У Тиберия была цель изменить изменить детали своей внешности, чтобы как можно больше стать похожим на Кирка. А мог ли он на самом деле избежать неприятностей благодаря этому обману

– Но вы знаете, кто я?

– Пожалуйста не беспокойтесь, капитан Кирк. Ваша квантовая подпись подтверждает вашу идентичность, так же как квантовая подпись Тиберия подтверждает его.

Кирк медленно поднялся на ноги, и в этот момент понял, что он не умер. И что Тиберий тоже.

– Я видел как сражались корабли, – сказал Кирк.

Он возился со своими громоздкими перчатками. В глазах чувствовалась сухость.

– Капитан Пикард одолел своего двойника, – объяснил Дейта.

Кирк начал дрожать. Его пальцы не слушались. Он не мог снять перчатки.

– Вы… – он снова закашлялся, на мгновение почувствовав головокружение.

– Позвольте помочь вам, – сказал Дейта.

Андроид кивнул двум членам своей команды, и они принялись снимать с Кирка скафандр. Обычно Кирк ненавидел такого рода внимание, отказывался о такого рода помощи. Но он не мог себе не признаться, что начал чувствовать слабость. Он встряхнул головой, чтобы прогнать туман, пытаясь понять что с ним не так.

– Тейлани. Вы что-нибудь слышали о Тейлани? – спросил он.

– Мы летели с заблокированной связью, – сказал Дейта. – У нас нет никаких новостей.

Кирк выбрался из остатков своего скафандра. Теперь он начал дрожать. Он почувствовал, как кто-то набросил ему на плечи одеяло. Он видел, как один из членов команды нацелил на него медицинский трикодер.

– Ну? – раздраженнос просил Кирк.

Он думал о Тейлани, отравленной на свадьбе. Что если Тиберий подверг его чему-то подобному – Что-то, что вступило в силу, пока он был пленником на шаттле на поверхности астероида. Молодой член команды виновато улыбнулся.

– Ммм, согласно этому, сэр, вы… в общем у вас шок.

– Что?

Кирк схватил его трикодер. Он голыми руками сражался против Gom. Взял смертоносного клингона, когда вся планета разваливалась вокруг него на части. Разрушил половину мира борга. А теперь простая драка в невесомости повергла его в шок – Невозможно. Крумен убрал трикодер вне досягаемости и посмотрел на Дейту.

– Дайте мне это, – потребовал Кирк.

Дейта кивнул круману, и тот вручил Кирку инструмент. Кирк вспыхнул от раздражения, когда понял, что придется держать его на расстояния вытянутой руки, чтобы считать показания. Ну почему гении из Звездного Флота не сделали эти устройства еще меньше – Он прекратил попытку понять смысл написанного, и вернул трикодер.

– Я себя прекрасно чувствую, – сказал он, дрожа еще больше.

– Коммандер Дейта, – окликнул пилот шаттла. – Капитан Пикард требует нашего безотлагательного присутствия.

Дейта твердо взял Кирка за руку и усадил его в пассажирское кресло в передней кабине.

– Он требует, чтобы мы транспортировались назад? – спросил андроид. – Или мы можем вернуться в шаттле?

Кирк почувствовал отвращение к самому себе, когда почти упал в кресло. Его ноги настолько ослабли, что он не смог бы снова встать без посторонней помощи.

– Нет, сэр, – сказал Дейте пилот. – Мы нужны для поисковой миссии.

– Для поисков чего? – спросил Дейта.

Кирк смотрел прямо через передний видовой порт. Шаттл лавировал среди рассеянных останков кораблей Первой Федерации, направляясь к «Энтерпрайзу», который удерживал свою позицию на расстоянии в несколько сотен метров от стены пещеры. Теперь все было ярко освещено. Все было отчетливо.

– Очевидно они что-то нашли, сэр. Вперед

Сердце Кирка неровно билось в его груди. Виски болели от стука собственного пульса.

Откуда шок – спрашивал он себя. Я никогда…

Второй шаттл пронесся мимо них, также направляясь к «Энтерпрайзу». Взгляд Кирка остановился на кораблике, на борту которого был Тиберий. И в этот момент Кирк дернулся, услышав шипение гипоспрея на своей шее. Он попытался отмахнуться, но даже не смог поднять руку.

Проклятая технология, подумал Кирк, уставившись на свои руки. Тонкие шрамы на запястьях, показывающие куда были внедрены клонированные клетки, было почти невозможно увидеть. Но он знал, что они там были. Даже теперь, спустя почти восемь месяцев после того, как его настоящие руки были обожжены без шанса на восстановление, их замена не обладала полной чувствительностью.

– Что вы мне дали? – слабо спросил он.

– Легкое успокоительное, сэр, – ответил юноша. – И немного триокса.

– Успокоительное, – пробормотал Кирк. – Я не…

Вдруг это стало неважно, помешав ему закончить фразу. Он невольно глубоко вздохнул. Веки слипались. Сон. Так хотелось спать. Одеяло было таким теплым.

– Коммандер Дейта, – сказал пилот, и звук голоса показался Кирку отдаленным, словно человек был намного дальше, нежели следующий ряд кресел.

– Это… это что-то напоминает?

Кирк попытался сконцентрироваться на этом озадачивающем вопросе, и на последовавших вопросах и ответах.

– Дейта капитану Пикарду.

– Продолжайте, мистер Дейта.

– Сэр, вы хотите, чтобы мы извлекли этот объект?

– Безусловно. Протокол Звездного Флота требует, чтобы мы не пытались транспортировать артефакт. Он должен быть физически перемещен на судно.

– Понимаю, сэр.

Артефакт – подумал рассеянно Кирк. Перемещаемый физически –

Что- то в этом протоколе прозвучало знакомо. Он что-то вспомнил, но не был уверен что именно. Так или иначе, он заставил себя снова открыть глаза, и туманно уставился на экран. Только несколько секунд, подумал он. А потом я посплю.

Инженерный корпус «Энтерпрайза» промелькнул подобно призрачному киту, исчезнувшему в мутном океане. Пилот направил шаттл в тень, отбрасываемую огромной секцией разрушенного корпуса корабля класса «Фезариус». Быстро рассеивающееся внимание Кирка зафиксировалось на потоке мелких обломков, выхваченных ярким лучом света, сверкнувшим от «Энтерпрайза», чтобы указать путь.

Шаттл накренился, движение вперед прекратилось, и Кирк почувствовал, как они приземлился на стене пещеры. Только когда шаттл сел, Кирк увидел, что именно нашел «Энтерпрайз». Все оставило его. Эффект успокоительного больше не действовал. Последствия смертельного столкновения со своей копией больше ничего не значили.

Кирк нетвердо встал на ноги, наклонился рядом с пилотом, глядя вперед с душераздирающей комбинацией шока и узнавания.

– Вы узнали это, капитан? – с любопытством спросил Дейта.

Кирк узнал. Целую жизнь назад он нашел первый, открыв дверь тайне, которую Звездный Флот все еще не разгадал. Теперь Тиберий привел его ко второй. И Кирк не мог избавиться от чувства, что каким то образом это ждало его.

ГЛАВА 12

– Это обелиск Хранителя, – сказала T'Сири.

– Верно, – согласился Пикард.

Он терпеливо ждал, пока молодая вулканка и ее пожилой коллега ференги обойдут вокруг голографической реконструкции артефакта, который Пикард и его команда вернули из руин базы Первой Федерации четырьмя неделями ранее. Пикард воспользовался моментом, чтобы более тщательно исследовать интерфейс камеры информационной сети планеты Мемори, в которой он встречался с психоисториками.

В каком-то смысле стоящая здесь ненадежная при Мемори. елями ранее.и обойдут вокруг голографической реконструкции артефакта, которподнятая платформа наблюдения сооружения Альфа Мемори напомнила ему о проекционной звездной картографической комнате на «Энтерпрайзе» – возвышенное место почти полностью охваченное голографическими экранами. Но там где на звездной картографии представлялись карты звездного неба и навигационные данные, там появлялась неограниченная информация, которую могла показать камера.

Пикард смотрел вверх, а не вниз, все еще встревожено ища отсутствующие поручни вознесенной платформы. Даже пристально глядя в этом направлении он не мог сосчитать число информационных окон, которые заполняли изогнутые стены над платформой. Захваченный обилием двух и трехмерных матриц, он бросил взгляд на визуальные записи, схематику, общественно-информационные потоки, плавные абстрактные цветные вставки навигационных диаграмм медузан, и даже воссозданные представления. Ощущение парения в центре всеобъемлющего контекста мерцающих графиков и верениц слов, чисел на множестве различных языков и представительных систем было ошеломляющим и даже дезориентирующим.

Но независимо от того, что он мог видеть, Пикард знал, что T'Сири и Лепт видели и чувствовали больше. Оба психоисторика носили интерфейсные костюмы: аккуратную, черную, цельнокроеную одежду, пересекаемую цветной сеткой сенсоров – сетью обратной связи. У обоих ученых были бронзового цвета аудио индукторы, прикрепленные к их челюстям, а так же прикрепленные к груди бензиты – что-то вроде дыхательных палочек, которые образовывали дугу в нескольких сантиметрах от их ртов, испускающие белые облака душистого пара. Кроме того каждый носил серебристый, проектирующий на сетчатку, визор, способный передавать отдельные каналы визуальных данных разными долями на каждый глаз.

Собранные вместе в их костюмах устройства сенсорного усиления позволяли обоим исследователям воспринимать и манипулировать всей информацией, проявляющейся в комнате интерфеса – визуально, звуком, запахом, физической текстурой, относительными размерами и пространственным местоположением.

Пикард знал, что умы, способные обрабатывать сложнейшее представление такого рода информации, были чрезвычайно редки даже среди триллионного населения Федерации. Тот факт, что двое из этих уникумов – T'Сири и Лепт – так охотно согласились встретиться с ним, убедило его еще больше, что он попал в нужное место. Он был уверен, что вернувшись на Кронос Джим Кирк тоже будет доволен. И почувствует облегчение.

Пикард посмотрел наверх, и увидел, как Лепт проковылял обратно к экрану, затем остановился, чтобы положить руку в перчатке на гладкую серебристо-зеленую поверхность обелиска, словно пытаясь отследить случайные жилы мрамора бледно-ржавого цвета. Пожилой ференги, который считался одним из самых блестящих гениев маркетинга в истории его мира и всегда первым определял тенденции, глубокомысленно пялился на голографическую реконструкцию. Он казался совершенно очарованным.

Пикард разделял реакцию Лепта на обелиск. Каждый обнаруженный артефакт Хранителя мог стать ключом к пониманию величайшей археологической тайны в Федерации. Пока еще не были обнаружены два абсолютно похожих. Бытовало мнение, что как только будет распознано лежащее в основе сходство, загадка будет решена.

Оригинал этого артефакта Хранителя – официально каталогизированный как PA-119 – был построен из того же самого невероятного фазово-переходного соединения, что и все остальные, и имел ту же самую форму: удлиненный пентаэдр, четыре треугольные стороны которого были глубоко вдавлены в вогнутую треугольную поверхность четырех треугольных плоскостей, создавая полное впечатление от структуры как от наконечника копья с четырьмя лопастями. Но размер и пропорции этого обелиска слегка отличались от всех других, так же как и все другие были немного отличны друг от друга.

Как измерили на месте Дейта и Райкер, высота PA-119 составляла 4,783 метра. Около его основания в самом широком месте он был 2,201 метра в поперечнике, сужаясь к вершине до 18,323 сантиметров. Шпиль, который совершенно отличался на каждом из прочих известных обелисков, простирался еще на 24,971 сантиметра. Нижняя часть шпиля была кубической из фазово-переходного материала, без шва сплавленного с основной структурой. Его верхняя половина представляла собой рельефный диск из того же материала с вертикально рифленым краем.

Пока исследователи Звездного Флота придавали особую важность тому факту, что рельефный диск не был идеальным кругом. И при этом он не был идеальным изображением любой другой геометрической формы. Скорее он был искажен, как если бы его ваял вручную неподготовленный художник. Споры только об одной этой неправильности бесспорно поглотили археологов на многие годы.

Так что пока ни одна из бесчисленных научных групп Звездного Флота, изучающих Хранителя не смогла обнаружить модель в любых пропорциях обелисков. Ни одна из групп не смогла предложить причину, объясняющую разницу в размерах, форме, и шпилях. Ни одна из этих групп не смогла даже догадаться, как твердый фазово-переходный композит мог сохранять свои физические характеристики за пределами единственного возможного окружения: чрезвычайно высокой температуры и давлении, существующих в ядре белых карликов.

Когда Пикард смотрел на обелиск, он видел не только артефакт высокоразвитой технологии. У него было тревожное ощущение, что он смотрит на что-то, что было сделано существами с совершенно другим определением физики; возможно даже с другим определением реальности. Лепт наконец отстранился от голографической реконструкции артефакта.

– Когда, вы говорите, была сделана эта сенсорная запись?

Миниатюрный историк двигал своей удивительно большой рукой в перчатке в воздухе, словно оперировал невидимой контрольной панелью. Прямо перед ним рядом с обелиском в воздушном пространстве открылось голографическое информационное окно.

– Обелиск был обнаружен и извлечен месяц назад, – сказал Пикард.

Информационное окно показывало запись визуальных сенсоров, которую он принес историкам. Оно показывало вид сверху места поисков, увиденного с «Энтерпрайза»: два шаттла, зафиксированные у стены пещеры; Дейта, Райкер и две команды высадки, все в скафандрах, как можно точнее присоединяющие к обелиску буксировочные тросы. Рука Лепта в черной перчатке лениво поскребла за весьма морщинистым ухом.

– И где вы говорите вы нашли это?

Пикард улыбнулся по всей видимости невинному вопросу ференги.

Ференги всегда ференги, напомнил он себе.

– Я и не говорил, управляющий. Место находки засекречено.

T'Сири вышла из-за обелиска и встала рядом с Лептом. Высокая вулканка внезапно обратилась к Пикарду.

– А Звездный Флот знает, что вы сейчас на Альфа Мемори?

Пикард не обнаружил оскорбления в ее тоне. Большинство вулканцев считали, что трата времени и слов была нелогична.

– Я в отпуске, доктор. Мой корабль…

– «Энтерпрайз», – вставил Лепт кашлянув.

– Верно. «Энтерпрайз» находится в космическом доке для незначительного ремонта и модернизации, и…

– Значит Звездный Флот не знает, что вы здесь, – перебила его T'Сири.

– Нет, не думаю, – ответил Пикард. – Хотя они могут связаться со мной в любое время.

T'Сири и Лепт обменялись быстрыми взглядами, но Пикард не мог судить об его значении. Молодая вулканка и пожилой ференги были такими странными партнерами, что Пикард не мог судить об их невероятных взаимоотношениях. T'Сири снова перевела взгляд с него на обелиск. Она убрала серебристый, проектирующий на сетчатку визор и подключила его к контактной плате на своем черном рукаве.

– Как вы оцениваете реакцию Звездного Флота, если ваши начальники обнаружат, что вы обсуждали этот вопрос с нами?

Пикард пожал плечами.

– Я не знаю, что они сделают.

Он по привычке потянул вниз свою куртку, но затем вспомнил, что не носит униформу. Поскольку его гражданская куртка была расстегнута, она не задиралась, и не требовала одергивания, однако это стало уже привычным жестом.

– Об открытии Звездным Флотом нового артефакта, – продолжил он, – широко сообщалось в археологических кругах. А поскольку у Звездного Флота есть программа изучения, в которой занято множество гражданских консультантов и которая работает в сотрудничестве с Археологическим Советом Федерации, уверяю вас, я не показываю вам секретной информации и не нарушаю никаких инструкций, находясь здесь или показывая вам это.

За прозрачным серебристым визором Лепта Пикард мог видеть, как сузились впалые темные глаза историка ференги.

– Значит, – сказал Лепт, – вы утверждаете, что прибыли к нам по официальному делу Звездного Флота?

Пикард не понимал, почему оба историка так заинтересованы в причастности Звездного Флота в его присутствии здесь.

– Нет, управляющий. Я здесь не как капитан Звездного Флота. Я прибыл к вам как археолог. Как любитель, чтобы убедиться кое в чем. Но это просто для себя… – И снова T'Сири прервала его.

– Учитывая другие ваши – любительские – достижения, можем ли мы заключить, что вы полагаете, что есть некая связь между Хранителями и наследственной расой доктора Ричарда Галена?

От любого другого вулканца постоянное перебивание T'Сири Пикард счел бы признаком грубости. Но он понял, что у нее действительно возникла идея. Шесть лет назад Пикард сыграл основную роль в завершении самого поразительного открытия доктора Галена: генетическая структура людей, вулканцев, клингонов и кардассиан несла в себе удивительное сообщение, закодированное четыре миллиарда лет назад гуманоидным видом, эволюционировавшим в галактике и начавшим межзвездные исследования.

Тот вид обнаружил, что сами они были одиноки, и поэтому они засеяли жизнь по всей галактике, так что в итоге в определенном смысле большинство жизненных форм в Альфа и Бета квадрантах были отдаленными членами одной семьи. Но хотя это открытие наконец нашло решение озадачивающей тайне почему для инопланетных видов вроде вулканцев и людей было возможно иметь совместное потомство, в конце концов наследственная раса Галена подняла больше вопросов, чем дала ответов. А самым важным вопросом был: действительно ли наследственная раса Галена и Хранители были одним и тем же – Пикард не знал ответа, но у него были подозрения.

– Я не знаю есть ли связь, – сказал он. – Лично я сомневаюсь в этом.

По едва заметной дрожи брови Пикард ощутил сильный интерес T'Сири к его ответу.

– Я была бы заинтригована, услышать детали ваших сомнений, – сказала вулканка, – но сегодня наше свободное время ограничено. Вы показали нам поиски исторически важного артефакта не раскрыв место находки. И все же вы предполагаете, что встречаетесь с нами просто преследуя любительский интерес вашего побочного занятия.

– Жан-Люк Пикард любитель, – фыркнул Лепт. – Выгода для Звездного Флота, и потеря для археологии, а?

Пикард ничего не сказал. Он почувствовал, что T'Сири пришла к такому же заключению.

– Любительский интерес, который можно было бы удовлетворить более эффективно, если обратиться непосредственно к информационной сети планеты Мемори из любого отдаленного местоположения. Короче говоря, в вашем присутствии на Альфа Мемори не было необходимости. И ваше желание посовещаться с двумя пихоисториками нелогично. – Она пристально посмотрела ему в глаза. – Если только вы не позабыли поделиться этими причинами с нами.

При этих словах Пикард оставил свои планы извлечь из историков максимум информации, раскрыв при этом как можно меньше собственной. И в то же самое время он испытал странное подозрение, что T'Сири и Лепт каким-то образом ожидали его прибытия на Альфа Мемори, и что они уже знали, чего он хотел. Но он быстро прогнал эту мысль. Даже психоисторики не могли предвидеть действия одного человека с такой точностью. Помня об особой любви вулканцев к покеру – человеческой игре, Пикард выложил на стол все карты.

– Я прибыл сюда, потому что вы оба самые опытные психоисторики Федерации.

Лепт фыркнул, потом попытался скрыть свою несдержанную реакцию покашливанием. T'Сири проигнорировала ференги, и начала перечислять список имен, известных Пикарду.

– Герен, с Одессы Прайм. Р'Ma'Хатрель с Сигнейта. Севрин и T'Пон из Института Селдона. Они современные гиганты, которые стояли на плечах Азимова и определили современную психоисторию.

Пикард кивнул.

– Согласен, они самые видные специалисты. Но я утверждаю, что вы двое самые опытные.

– Продолжайте, молодой человек, – хихикнул Лепт, – и нам придется усыновить вас.

Все еще смеясь про себя, ференги расстегнул плечевой шов своего монолитного черного костюма интерфейса и забрался внутрь, словно ища что-то. T'Сири продолжала, словно не слышала никаких непочтительных комментариев своего коллеги.

– Отлично, но почему открытие очередного артефакта Хранителя привело вас к необходимости консультации с психоисториками, а я должна напомнить вам, что о Хранителях известно немногое, и психоисторический анализ к ним не применим.

– Если они вообще когда-нибудь существовали, – добавил Лепт, забираясь еще глубже внутрь своего костюма, что возникало впечатление, будто он борется сам с собой.

Пикард был осведомлен об аргументе, к которому обратился ференги. Считалось, что концепция единственной древней расы, называемой Хранителями, стала результатом врожденной человеческой потребности видеть закономерность в археологических записях, даже если никакой закономерности не существовало. Критики утверждали, что каждая вышедшая в космос культура вела себя некоторым образом подобно предполагаемым Хранителям: основывала на мирах колонии, специализирующиеся на сохранении жизни вымирающих культурных групп и видов жизни; распространяли растения и животных на множестве миров так, чтобы в случае исчезновения их на одной планете, жизнь продолжилась бы в другом месте.

Таким образом, противники теории Хранителей утверждали, что было бы смехотворно интерпретировать все усилия по сохранению за целую эпоху как результат последовательных действий на протяжении более миллиарда лет единственного всемогущего вида. Единственным разумным объяснением было, что то, что исследователи Хранителей считали свидетельством действий единственной расы Хранителей, на самом деле было не больше чем неверным толкованием многократных независимых действий сохранения, предпринятых за тысячелетия множеством вымерших и несвязанных друг с другом культур. Но Пикард не был сторонником такой интерпретации.

– Я не отрицаю, что некоторые археологические результаты, интерпретируемые как проявление Хранителей, были засекречены по ошибке. Однако я считаю, что по большей части доказательства приводят к выводу, что Хранители реальны.

– И что же это за доказательства? – спросила T'Сири.

Пикард снова показал на голографическую реконструкцию.

– Обелиски. Этот сто девятнадцатый, среди найденных в Альфа и Бета квадрантах с тех пор как сто восемь лет назад был обнаружен первый.

Но T'Сири это не убедило.

– Сто девятнадцать артефактов не слишком большая выборка, чтобы использовать психоисторические методы. Особенно если вид, который, как думают некоторые исследователи, предположительно ответственен за создание артефактов, обеспечил последовательную, непрерывную цепочку цивилизаций с двух миллиардов лет назад до тысячи лет назад.

– Кроме того, – продолжала натянуто T'Сири, все еще не убежденная объяснением Пикарда его присутствия, – есть значительное оправдание для вывода, что через какое-то время отдельные культуры умышленно создали почти похожие обелиски, в союзе с их собственными усилиями по сохранению. Таким образом символ обелиска можно считать культурным талисманом. Почти таким же, как то, что некоторые общества не вулканцев приняли знак вулканцев IDIC, чтобы заявить о своей солидарности с идеалами логики.

Пикард сыграл свою последнюю карту.

– Доктор T'Сири, управляющий Лепт, в отличие от PA-28, обнаруженного Хикару Сулу, этому обелиску не два миллиона лет. И в отличие от PA-1, обнаруженного Джеймсом Кирком, этому обелиску не одна тысяча лет.

Он мог ощутить внезапный, хотя и едва заметный рост внимания T'Сири. С другой стороны Лепт усмехнулся, вытащив из своего костюма то, в чем Пикард признал табакерку. Казалось, что ференги потерял к беседе интерес. Пикард ответил на следующий вопрос T'Сири прежде, чем она смогла его задать.

– Этому обелиску всего шесть лет, – сказал он.

Лепт остановился с двумя пальцами, сжимающими нюхательный порошок. Он искоса посмотрел на Пикарда. T'Сири отключила свой дыхательный стержень, и свернула его назад в грудную пластину интерфейсного костюма.

– Полагаю, вы исключаете подлог.

– Подлог, копирование, ошибочная дешифровка, в частности преднамеренное вмешательство… каждое возможное объяснение даты создания было изучено и отвергнуто, – сказал Пикард.

Лепт издал хлюпающий звук, как будто пробовал прочистить горло.

– И как только вы устранили невозможное, все, что осталось, каким бы невероятным оно ни было, должно быть правдой, не так ли? – Он подмигнул T'Сири. – Она утверждает, что это сказал один из ее предков. Думаю это вулканская шутка.

Холодная манера T'Сири не изменилась.

– Я предпочла бы сама изучить результаты Звездного Флота. Но если в качестве аргумента я признаю, что вы обнаружили артефакт Хранителей, изготовленный за последнее десятилетие, тогда логика предполагает, что Хранители все еще существуют, и все еще активны.

Пикард кивнул. Он не стал добавлять, что как только исследователи Звездного Флота пришли к таким же выводам, вся дальнейшая работа над обелиском была засекречена за пределами даже его допуска. Но поскольку он не имел доступа к работам, проводившимся после этого момента, он не лгал, заявляя, что ничто из того, что он знал, нельзя было считать тайной.

– Раз вы не хотите показать нам место, в котором был обнаружен обелиск, – сказала T'Сири, – может быть вы откроете нам в каком контексте он был обнаружен?

«Пожалуй», – подумал Пикард.

– Что вы знаете о зеркальной вселенной? – начал он, и заколебался, когда поймал мимолетный тревожный взгляд, который промелькнул на лице T'Сири прежде, чем был стерт ее впечатляющим самоконтролем.

Но сильная – для вулканца – эмоциональная реакция полностью подтвердила подозрения Пикарда, что T'Сири действительно знала больше, чем хотела ему показать. Лепт демонстративно разглядывал щепотку радужного нюхательного порошка, словно споря сам с собой стоит или нет в конце концов его использовать. T'Сири занималась отключением собственных интерфейсных перчаток.

– Этот артефакт был обнаружен в зеркальной вселенной?

– Нет.

T'Сири принялась снимать перчатки.

– Нет, это значит что он не был обнаружен там – Или нет – вы не вольны обнародовать, где он был найден?

– Артефакт был обнаружен не в зекркальной вселенной.

T'Сири заткнула перчатки за пояс костюма, затем взмахнула руками, сгибая свои длинные пальцы, словно перчатки были ей слишком тесны.

– Тогда какая связь между артефактом и зеркальной вселенной?

Лепт позволил нюхательному табаку упасть с его пальцев. Он блеснул, падая в табакерку.

– Звездный Флот засекретил большую часть информации о зеркальной вселенной, – сказал он. – Из официальных выступлений мы знаем, что она в высшей степени подобна нашей собственной вселенной, даже настолько подобна, что многие индивиды имеют там двойников. Если это так, из этого следует, что вплоть до очень недавнего времени наша вселенная и зеркальная вселенная разделяли общую историю.

Пикард согласился. Все это было публичным знанием для тех, кто хотел искать. Он нахмурился, потому что T'Сири начала расхаживать с руками, скрещенныи за спиной, и ее широкие шаги привели ее прямо к крутому краю наблюдательной платформы.

– Из тех же публичных отчетов, – сказала она, – мы знаем, что вулканские и человеческие поселения в зеркальной вселенной пережили разрушительную войну, в которой Федерация была побеждена.

– Империя, – поправил Пикард, сам оставаясь как можно дальше от края платформы. – Вместо Объединенной Федерации Планет там была…

– Империя Земли, – сказала T'Сири, повернувшись на пятках прямо перед тем, как следующий шаг мог отправить ее в падение с платформы. – Я близко знакома с политикой войн, капитан. Я просто описала то, что известно всем. Теперь вы затронул детали, которые Звездный Флот пыталася ограничить.

Внезапно Лепт чихнул, удивив Пикарда, который не видел, чтобы тот вдохнул нюхательный порошок. Звук отозвался эхом в полой цилиндрической комнате. T'Сири подошла к ференги и из маленького мешочка на поясе вручила ему носовой платок, который он с энтузиазмом использовал, чтобы прочистить свой нос.

– Спасибо, дорогая. – Он посмотрел на Пикарда. – Я вижу, куда это ведет, молодой человек.

– Возможно вы будете так добры, и просветите меня? – сказал сухо Пикард.

– Чем занимаются историки?

– Изучают прошлое, – ответил Пикард.

– А психоисторики?

– Изучают прошлое, чтобы предсказывать будущее.

Лепт довольно хихикнул.

– По крайне мере вы читали аннотации. Но иногда историки делают болше, чем предсказывают будущее: они предсказывают прошлое!

– В каком смысле? – спросил Пикард, когда T'Сири вернулась от своего коллеги ференги, чтобы еще раз взглянуть на обелиск. Если эти двое разыгрывали какой-то хореографически сложный допрос, чтобы смутить его; и у них это получилось.

– О, в истории мы по большей части изучаем – что было бы – ! Что было бы, если бы кардассианцы обнаружили баджоранскую червоточину раньше баджоранцев – Что было бы, если бы пакледы превзошли ференги на Большом Аукционе на О-Пять – Что было бы, если бы уважаемый моим коллегой Сурак утонул, когда его судно опрокинулось при бегстве от преследующей армии генерала Солона?

Лепт сделал паузу, чтобы изучить Пикарда, и капитан внезапно заподозрил, что легкомысленный метод старого ференги мог быть немногим больше чем простая игра.

– Представьте, если сможете, молодой человек, альтернативные результаты этих исторических поворотных моментов. Как развернулись бы последние восемь лет, если бы кардассианцы установили бы первый конткт с Доминионом – Существовал бы еще Ференджинар, если бы пакледы вернулись, чтобы продать иконианскую квантовую технологию Брину – И какой была бы сегодня судьба Федерации, если бы две тысячи лет назад на Вулкане не произошло Время Пробуждения?

– Историки задаются такими вопросами постоянно. Как изменились бы вещи – Каким образом меняются эти вещи – И каждый историк, которого я знаю, очарован зеркальной вселенной. Как могут наши вселенные быть настолько похожими, и так отличаться?

T'Сири больше не изучала обелиск. Вместо этого, Пикард это знал, ее пристальный взгляд был направлен на него.

– Я могу понять, почему вы не применили психоисторию к Хранителям, – медленно сказал ференги Пикард. – Но я удивлен, что вы не поступили так же с зеркальной вселенной.

– Что заставляет вас так думать?

– Это так? – спросил у T'Сири Пикард.

В ответ вулканка энергично шагнула к нему.

– Компьютер, показать рекурсивную сетку связности, T'Сири, 777 534.

Пикард отпрянул, когда внезапно прямо перед ним сформировался голографический дисплей: трехмерная масса фрактальных тел изменяла цвета и формы подобно шторму, унесшему океан краски, содержавшиеся внутри двухметрового куба. T'Сири обошла вокруг дисплея, чтобы встать рядом с ним.

– Вы знакомы с психоисторическими методами представления?

– К сожалению нет, – сказал Пикард.

Он знал, что показано на дисплее, но не мог понять, какую информацию это несет.

– Это социополитическое состояние Федерации, которое существовало приблизительно год назад, выраженное в стандартных обозначениях Селдона. На дисплее показано развитие со скоростью двести часов за каждую секунду. Я сожалею, что мы не можем позволить себе более интенсивную обработку данных, что позволило бы нам ускорить временное и причинное решение.

Пикард понимал теорию психоистории так же, как и любой обыватель, хотя он не изучал ее настолько, чтобы понять это заявление.

– Я не хочу притворяться, что понимаю то, что показано на этом дисплее, – сказал он. – Но я могу ощутить глубокую красоту, лежащую в основе этого.

T'Сири кивнула.

– Хотя воспринимаемая человеком связь между математикой и красотой нелогична, я поняла, что вы пытаетесь сказать.

Пикард распознавал снисходительность вулканцев, когда слышал ее, и знал, что лучший способ действия – игнорировать это.

– Доктор T'Сири, и что же эта картинка говорит вам о состоянии Федерации?

– Компьютер, ускорить время, кодировка ноль минус пятьдесят девять дней и зафиксировать.

Фрактальная масса запульсировала быстрее, цвета замерцали, а потом резко приостановилась, половина заморозилась в виде неподвижного изображения возвышающихся грозовых облаков, а другая половина стала плоской и невыразительной равниной.

– Там ваши данные заканчиваются? – спросил Пикард, показывая на неизменяющуюся секцию.

T'Сири посмотрела на Лепта.

– В некотором смысле, – ответила она. – Разделительная линия между рекурсивным хаосом и абсолютным порядком точка времени ноль. Но ближе к сути, вы видите маленькую область в пределах рекурсивной сетки в ноль минус пятьдесят девять дней?

В нескольких сантиметрах от ее пальца Пикард увидел маленький островок стабильности: аномальная область абсолютного порядка оказавшаяся внутри совершенного хаоса. Он выдвинул предположение.

– Это психоисторическая решающая точка?

– О! Я впечатлен, – сказал Лепт.

– И что еще более впечатляющее, – сказала T'Сири, многозначительно глядя на Пикарда, – что местоположение этой точки здесь.

Это объяснение ничего не значило для Пикарда. Он ждал мгновение, ожидая, что она продолжит, но она промолчала.

– К сожалению я не понимаю.

– В причинном пространстве-времени эта психоисторическая решающая точка накладывается на Альфа Мемори, определенно на управляющего Лепта и меня. Он и я стали фокусом истории.

Пикард ломал голову над последствиями этого утверждения. Он знал, психоисторики утверждали, что способны предсказывать развитие ключевых моментов продолжающихся событий, когда одно решение могло затронуть курс истории. Но что означало, когда сами психоисторики управляли будущим

– Как это возможно? – спросил Пикард.

Теперь и Лепт приблизился к нему с другой стороны рекурсивного дисплея.

– Это означает, молодой человек, что вместо нас, выходящих изучать события, события сами придут к нам.

– А так как психоисторический прогноз событий определяется людьми, – добавила T'Сири, приближаясь к Пикарду, – значит люди прибудут к нам.

Пикард инстинктивно отстранился, когда Лепт слишком близко поднес к его лицу корявый палец с черным ногтем.

– Или один человек.

За мгновение, необходимое Пикарду, чтобы перевести взгляд с Лепта на T'Сири, к нему пришло понимание.

– Вы хотите сказать, что этот график предсказывает мое прибытие сюда сегодня?

Лепт покачал головой и подошел к Пикарду поближе. Его дыхание пахло табаком, и было теплым и странно пряным.

– Фактически этот график предсказывает конец вселенной. Видите где начинается плоская секция – Никаких изменений. Никакой истории. Конец всего. Очень плохо для бизнеса, могу добавить.

– Из- за ограниченного разрешения этого дисплея, – сказала T'Сири, и ее голос так же смущающе приблизился к Пикарду, – мы знаем, что ключевая решающая точка, приведшая к такому состоянию, произойдет в наших текущих временных координатах.

– Другими словами, – выдыхнул в ухо Пикарда Лепт, – психоистория сказала нам, что сегодня нас посетит человек, ответственный за приближающееся разрушение вселенной.

– Но что это не могло нам сообщить, – закончила T'Сири, кладя руку на плечо Пикарда удивительно интимным жестом, – что это будете именно вы.

Прежде чем Пикард смог хотябы открыть рот, чтобы возразить, он почувствовал, как пальцы T'Сири умело нашли точки катры на его шее, а затем сжали их. Его посещение Альфы Мемори закончилось.

ГЛАВА 13

Холодный воздух Кроноса пах как кровь, и Кирка от этого тошнило. Он ненавидел воспоминания, которые несло ему все клингонское, что он знал. Он ненавидел похороненное прошлое, которое снова пробудил металлический запах. И больше всего он ненавидел то, что делал воздух этого мира с его невестой.

Она шла рядом с ним по длинной, узкой, усыпанной листвой дорожке через густую рощу витых проволочных деревьев. Хотя он шел медленно и уклон был небольшим, он слышал каждый затрудненный вдох, видел туман от каждого теплого выдоха в прохладном, влажном воздухе.

В нескольких метрах впереди около дорожки лежал упавший ствол дерева. Его полированная красно-коричневая кора говорила, что за эти годы и другие отдыхали на нем. Кирк сжал руку Тейлани и кивнул на упавший ствол. Не протестуя она позволила ему подвести себя к стволу, слишком утомленная даже для того, чтобы признать свое изнемождение. Они сидели молча.

Кирк бросил взгляд вверх и вниз по дорожке, проверяя телохранителей клингонов. Они тактично ждали почти вне поля зрения, но с оружием, приведенным в полную готовность. Кирк еще не определил, кому принадлежало это поместье с его великолепными домиками и ручьями, охотничьими лесами и личной охраной.

Все что он знал, что когда «Энтерпрайз» похромал домой от базы Первой Федерации, Пикард связался с Ворфом на ГК9, который вошел в контакт с кем-то еще из Высокого Совета, который… Кирк не следил за этим процессом. Неуловимые сложности клингонской политики и семейных связей были за пределами того, что ему было нужно или что он хотел знать в то время. Было достаточно того, что его друг Пикард принял меры, и что у них с Тейлани теперь было место, чтобы оставаться поближе к ребенку.

От этой мыслью об их ребенке Кирк глубоко вздохнул, все еще не свободный от собственного нервного истощения, которое сразило его месяц назад на базе.

– Я знаю, – сказала Тейлани, и это были ее первые слова за время прогулки.

Кирк видел ту же самую подавленность в ее глазах, слишком темных в полумраке по сравнению с ее слишком бледной кожей. Ее бледность сделала искривленный вирогенный шрам на этом фоне красным, как будто рана была свежей, как будто ее тело все еще борется с болезнью, хотя он думал, что она давно победила. Кирк знал, что этого не должно было быть. По утверждению Маккоя эффекты нейротоксина почти закончились. Кроме того, по словам Маккоя, раны Кирка, которые он получил в сражении с Тиберием на базе Первой Федерации, тоже исцелились.

Правда Кирк боялся, что его сердце и сердце Тейлани измучались от напряжения, которое Маккой не мог измерить. Никто не мог. Только Кирк и его невеста. То, что затаилось у них внутри было истощением не тела, а духа. Душа нашего ребенка, думал Кирк. Здесь на Кроносе он редко думал о чем-то другом кроме их ребенка. И он знал, что Тейлани делала тоже самое.

– Боунз говорит, что они будут знать больше, когда закончится следующая серия тестов.

Бесполезные слова прозвучали неискренне даже для Кирка, едва он их произнес. Но он не мог выносить тишину этого грустного леса. В этом регионе, в это время клингонского года витые проволочные деревья сбрасывали листья. Беззвучный бриз едва шевелил серые зубчатые ветви на фоне выцветшего желтого неба. Голые ветви напоминали Кирку руки, застывшие в жесте мольбы, которые никогда не получат то, что искали. Так же как и его руки, которые никогда не касались его ребенка. Их ребенка.

В шесть недель ребенок был все еще в тяжелом состоянии без сознания, запечатанный внутри трубы медицинского стазиса за пределом любых контактов. Доктор Маккой собрал команду экспертов Звездного Флота и Империи Клингон, и даже использовал личные связи, чтобы убедить двух признанных ромуланских врачей посовещаться неофициально по подпространственной связи. Но тайна так и не приблизилась к разрешению. И никакое лечение не было возможно, пока тайна не разрешится.

Маккой даже сказал Кирку, что будет лучше, если лечение вообще не понадобится. А пока он и его коллеги были уверены только в том, что нужно провести еще больше тестов. Но все же даже после полных шести недель настойчивых интенсивных исследований Маккой и его прославленная команда все еще не могли сказать, было ли состояние ребенка результатом какого-то врожденного синдрома, разрушительным воздействием экологических агентов, или просто естественным результатом смешения ДНК Кирка и Тейлани. Эта последняя возможность очень беспокоила Кирка: он был первым человеком, у которого был общий ребенок с уроженкой Чала.

– Не думаю, что осталось слишком много тестов, – невыразительно сказала Тейлани. – Мы должны смириться с тем, что случилось.

Слова нахлынули на Кирка.

– Тейлани, что случилось – Как ты можешь говорить мне это, как мы можем говорить о смирении.

Он сразу же пожалел и о своих словах, и о тоне голоса, но он сказал то, что чувствовал, и не мог принести за это извинения.

– У нас есть ребенок, Джеймс. Наш Джозеф.

Упоминание об этом имени было похоже на ледяную ладонь, сжавшую сердце Кирка. Это было семейное имя, передаваемое через поколения, и теперь переданное его сыну. Так много мечтаний, так много надежд содержалось в одном простом имени, которое нельзя было произносить. Кирк вынужден был встать, чтобы справиться со своим отчаянием раньше, чем оно выльется в потоке слов, которые он предпочел бы не произносить.

– Тейлани, я хочу знать что случилось с нашим ребенком. Я хочу знать, почему это произошло. Это генетика – Какой-то дефект моих клеток из-за того, чему я был подвергнут во время своей карьеры? – он сделал паузу зная, что не должен продолжать. Не теперь.

– Или что-то не так со мной, – сказала Тейлани, высказывая то, о чем хотел умолчать Кирк.

Он не ответил. Он боялся, что то что произошло каким-то образом было его ошибкой. Но больше всего он боялся, что дело в Тейлани. Он знал, что он не совершенен. И все же при всех своих ошибках он был уверен в своей способности учиться и изменяться, хотя и неохотно. Но если причина была в Тейлани, в чем-то, что она сделала или не сделала во время беременности, если именно это обнаружит Маккой, Кирк заглядывал себе в душу и не знал, сможет ли он простить ей это.

Но даже делая самому себе это суровое, темное признание, он был охвачен своей любовью к ней. Он опустился рядом с ней на колени, привлек ее в свои объятия, желая никогда не выпускать, а его беспорядочные эмоции одновременно говорили ему уйти и остаться. Поэтому он уцепился за оставшуюся ему соломинку, единственную возможность, которую не мог исключить даже Маккой.

– Это была Редиссон, – прошептал он ей, чувствуя мягкость ее волос на своем лице. – Это Проект Знак, что-то сделал тебе и ребенку, когда тебя обследовали на их корабле.

Он вдыхал ее аромат, чувствуя себя так надежно в ее объятиях, что не сомневался, что сможет простить ей все. Кирк хотел, чтобы его жизнь была всего лишь этим мгновением. Держать Тейлани в объятиях не горюя о прошлом, не опасаясь будущего. Только этот совершенный миг. Но даже Джеймс Т. Кирк не мог остановить время. Он услышал шорох сухих листьев на дорожке сквозь стук своего сердца раньше Тейлани. Почувствовав, словно облако выскальзывает из его объятий, Кирк отклонился, выпустив женщину, которую любил. Потом он поднялся на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком на дорожке; человек, шаги которого он знал как свои собственные.

– У меня есть новости, – сказал Тиберий, – от нашего общего друга.

теплого выдоха в прохладном туман от каждого теплого выдоха в прохладном лижающееся разрушение вселенной.

– Что вы имеете ввиду, что нет никакого капитана Ху-Лин Редиссон? – пробормотал Маккой.

В холле стоящего на берегу реки дома Спок снял тяжелый темно-синий плащ, который он носил из-за холодной клингонской осени. Их хозяева клингоны не разрешали никому транспортироваться из поместья или в него, поэтому прогулка от ворот периметра была неизбежна.

– Полагаю я ясно выразился, доктор.

– Я знаю, что вы делаете это нарочно, – обвиняющее выпалил Маккой.

– Вешая свой плащ?

– Нет! Притворяясь, что не понимаете меня.

Спок разместил свой плащ на одном из двенадцати позолоченных рожков, вкрученных в облицованную темными панелями стену.

– Доктор Маккой, уверяю вас, мне не нужно притворяться будто я вас не понимаю.

Маккой закатил глаза вверх на массивные деревянные балки, которые поддерживали высокие арки потолка, почерневшего от столетий. Он выбрал стратегию.

– Видите ли, Спок, в любое другое время я был бы столь же счастлив, как и каракатица на родео посостязаться с вами в войне слов. И я победил бы вас точно так же, как делал это всегда.

– А почему каракатица была бы счастлива на родео?

Маккой махнул рукой на своего старого друга.

– Видите – Я снова победил. У вас не хватает мастерства в идиомах.

– Доктор, я не в состоянии понять, как каракатица вообще может быть счастлива.

– Вот именно, – сказал Маккой тоном не допускающим возражения, сам используя самообладание почти вулканских размеров, чтобы не показать, что он сам не понимает того, о чем говорит.

Но было так чертовски приятно видеть столь предсказуемое замешательство Спока. Когда-нибудь он заснимет это, и повесит на стену, и будет бросать в него дартс.

– Давайте вернемся к Джиму.

Спок беспрецендентно моргнул три раза.

– Мы говорили не о капитане.

– Спок, забудьте о каракатице. Мы говорили о Ху-Лин Редиссон.

– Мы и о ней не говорили. Я просто заявил, что у Звездного Флота нет никаких отчетов о человеке с таким именем.

– И вы не думаете, что это имеет какое-то отношение к Джиму? – Маккой вскинул руки в воздух. – Спок, мы все встречались с этой проклятой женщиной. Редиссон сообщила… нет, она угрожала нам. Мы вообще не должны были обсуждать ничего, связанного с Проектом Знак. Или с ней. Или с ее причудливым звездолетом с голографической командой, который может открыть вход в зеркальную вселенную. Вообще ничего.

– Я помню эту встречу.

Спок направился к главному залу. Его ботинки громко стучали по деревянному полу. Маккой подозревал, что такая акустика была разработана специально, чтобы сделать заметным эхо шагов – уловка, делающая шум от гостей впечатляюще громким, что делало чрезвычайно затруднительным подкрасться со спины. Доверяйте клингонам. Он поспешно нагнал Спока, и его шаги зазвучали столь же громко.

– И вас не беспокоит, что женщина, которая угрожала нам, которая запугала Джима, которая приняла меры, чтобы Тейлани была обследована медиками на корабле, на борт которого не позволили подняться ни одному из нас, исчезла? – Голос Маккоя усиливался по мере изложения событий.

Он увидел, но не понял, что едва уловимый нахмуренный взгляд был эмоцией, которую он всегда вызывал в своем компаньоне вулканце.

– Как я уже заявлял, доктор, согласно отчетам Звездного Флота, Ху-Линн Редиссон не могла исчезнуть, потому что она никогда не существовала.

Они достигли главного зала дома, где работники оставляли еду и напитки, выложенные для посетителей. Маккой проследовал за Споком мимо длинных деревянных столов с испускающей пар посудой с тушеным мозгом и миски с гагхом. Специально для вулканца возле наполовину прикрытой железной клетки с дровами была установлена небольшая стойка, где в гелевых блоках хранился скудный запас вулканских овощей, как будто мысль об этом пришла слишком поздно или это было помехой.

– Ради бога, Спок, мы уже знали, что ниодна из ее версий не существует, – горячо выпалил Маккой.

Спок занялся самонагревающимся контейнером с супом пломик.

– Докор Маккой, я разделяю вашу досаду, – мягко сказал он. – Но я не выплескиваю досаду на тех, кто не ответственен за это.

Маккой вздохнул. Он ненавидел, когда Спок был так благоразумен. Понадобится все чувство юмора, чтобы раздразнить его.

– Мне очень жаль, Спок. Просто эти… шесть недель!

– Еще тесты? – спросил Спок.

Маккой кивнул.

– Мы исчерпали все стандартные. И все экспериментальные. Теперь мы составляем их по мере продвижения, – Маккой пытался, но не смог скрыть отзвук полного поражения в своем голосе.

Спок содрал с контейнера оболочку, и оранжевый бульон сразу же закипел.

– Поразмыслив, – сказал Спок, – я пришел к выводу, что должен был быть более обходительным, когда вы приветствовали меня у входа. Разумеется капитан Редиссон действительно существует, и ее причастность к Звездному Флоту засекречена на самом высоком уровне, вне досягаемости даже для вулканской дипломатической разведки.

Извинения от Спока были редки, и много раз в прошлом были поводом для заслуженного злорадства. Но не теперь. Маккой знал, что на этот раз ставки слишком высоки.

– Что еще вы узнали? – с дрожью спросил Маккой.

Он был рад, когда Спок понес свой суп к маленькому столику возле очага. Их хозяева клингоны обеспечили индивидуальные энергетические конвертеры, чтобы обогреть спальни гостей, но в остальной части дома камины были единственным источником тепла. Спок занял место за маленьким столом, и Маккой сел напротив него. В огромной комнате не было другой компании, способной подслушать их разговор.

– Звездный Флот даже не допускает существования Проекта Знак, – начал Спок.

– Это неожиданно.

Спок созерцал парящий контейнер с оранжевым бульоном.

– Поэтому, пока я был на Вулкане, я сделал дополнительные запросы по дипломатическим каналам. Они открыли мне доступ к… более обширному диапазону информационных источников.

Маккой не стал комментировать логику Спока, нарушающего правила. Он понимал необычные отношения, которые имел Вулкан со Звездным Флотом. Флот был создан после формирования Объединенной Федерации Планет, спустя примерно сто лет после первого контакта между Вулканом и Землей. И все это случилось за девяносто лет до того, как Спок стал первым вулканцем, зачисленным в Академию Звездного Флота. Хотя это можно было приписать личному акту юношеского протеста Спока – наполовину человека – против его отца вулканца, а не признаком всеобщего признания Флота.

До своего первого столкновения с людьми вулканцы гордились своей политикой мирного исследования. Потом началась война с ромуланами, и именно земные силы остановили экспансию ромулан меньше чем за четыре года. В отличие от более ранней войны ромуланцев с вулканцами, которая продолжалась на протяжении ста лет.

Учтя относительно быструю победу Земли над Ромулом, лидеры вулканцев неохотно оценили пользу, если не логичность, весьма протеворечивой политики землян о мирных исследованиях, проводимых на тяжело вооруженных звездолетах. Спустя меньше года после установления ромуланской Нейтральной Зоны, родилась Федерация с Вулканом в качестве одного из основных ее членов.

Но тем не менее, насколько знал Маккой, даже после двух столетий успешного сотрудничества, некоторые лидеры Вулкана поддерживали идею отделения от Федерации, которая слишком часто оказывалась под излишним доминированием людей. И было общепринятой истиной, что вулканский дипломатический корпус в особенности не терял никаких возможностей прийти к собственным соглашениям и неофициальным инициативам. Фактически одна только тайная миссия на Ромулус заняла почти сто лет жизни Спока, в то время как Федерация официально рассматривала другой путь.

Поэтому Маккой нисколько не удивился, что контакты Спока в дипломатическом корпусе теперь, вероятно, обеспечили его информацией, которую Звездный Флот не желал давать без соответствующего давления.

– Как я понимаю вы нашли кое-что полезное в этих источниках, – сказал Маккой.

Спок медленно, нарочито неторопливо зачерпнул ложку супа, вызвав у Маккоя мысль, что чувственные удовольствия у вулканцев пропадали впустую.

– Как мы и ожидали, Проект Знак был работой должностного лица из Звездного Флота, хотя это не признается официально.

Спок наконец положил ложку в рот. Но Маккой не смог обнаружить на лице вулканца никакого выражения насчет того, был ли оранжевый суп восхитительным или отвратительным.

– К настоящему моменту организованное функционирующее подразделение, – сказал Спок, снова кладя ложку в контейнер, – Проект Знак было создано в 2275 году под руководством научно-технического разведывательного дивизиона Звездного Флота.

Он снова поднес ко рту ложку с супом. Почти загипнотизированный неустанным ритмом движения ложки, одурманенный сильным, но долгожданным теплом открытого камина, Маккою приходилось прилагать усилие, чтобы не заснуть под размеренный голос Спока.

– Однако основной персонал проекта был собран исключительно из более ранней научной группы, сформированной в 2268 году. Научная группа называлась Проект Магнит. Действующее управление исходило от коммодора Уилберта Б. Смита.

Маккой покачал головой, скорее прочищая ее, нежели выказывая свое несогласие.

– Спок, я могу вспомнить нескольких коммодоров Смиттов из прошлого, но ни одного Уилберта. Я так же не слышал ни о чем вроде Проекта Магнит.

– Я не удивлен, – ответил Спок, поднося очередную ложку супа.

Маккой приготовился к слабой попытке вулканского юмора, направленного на непрочность человеческой памяти вообще, и маккоевской в частности. Но Спок, очевидно, рассматривал этот вопрос серьезнее доктора.

– С самого начала, доктор, Проект Магнит был засекречен на самых высоких уровнях Звездного Флота. Даже теперь, когда прошло более ста лет, о нем известно немного.

– Немного, – сказал Маккой, – означает, что кое-что все таки известно.

– Согласно отчетам, он был поспешно сформирован в ответ на до сих пор неподтвержденную угрозу, с которой столкнулась Федерация.

– Угроза – В 2268 году? – Маккой покопался в памяти.

События того года были для него чрезвычайно яркими. Ему вынесли смертный приговор – диагноз ксенополицетемия, болезнь крови, для которой не было лечения. Он даже оставил свою работу, чтобы максимально использовать оставшиеся дни, пока не обнаружил лекарство.

Но что еще тогда произошло – спрашивал он себя.

– Устройство маскировки? – сказал Маккой. – Это когда Джим почти начал новую войну с ромуланами, не так ли? – Он наклонился вперед, положив локти на стол. – И было еще что-то связанное с ромуланцами… какое-то супер оружие.

– Устройство поляризации ионных реакций, – подтвердил Спок. – Впоследствии в результате соглашений оно было объявлено вне закона.

– Тогда это не слишком большая угроза, – сказал Маккой, откинувшись в кресле. – Сдаюсь, Спок. Если и была какая-то новая угроза Федерации в том году, без сомнения я о ней не знал.

– Вы не правы, доктор, – Спок опустил ложку в по-видимому бездонный контейнер с супом. – Мы все знали об этом. Каждый на «Энтерпрайзе». Но мы не понимали важности того, что знали.

Только на один краткий и по его признанию иррациональный миг, Маккой представил, как бы выглядел Спок с контейнером с супом на голове. Говорливый вулканец когда-нибудь доберется до сути – И он добрался.

– Обелиск Хранителя, – сказал Спок.

Маккой тотчас же выпрямился.

– Ну конечно же! Первый, который нашел Джим. – Но тут же его охватило замешательство. – И Звездный Флот посчитал это угрозой?

– В ретроспективе это был логический вывод.

Спок эффектно вычерпал последние капли супа, а потом устроился в кресле, как будто только закончив лакомиться начал формулировать причины такой чрезвычайной реакции Звездного Флота на существование обелиска. И Маккой с удивлением понял, что он был согласен с позицией Звездного Флота. Практически полностью.

Первый обелиск был обнаружен Кирком на планете класса М, родине потомков племенного сообщества людей, похищенных с центральных равнин Северной Америки Земли почти тысячу лет назад. Даже в то время, насколько помнил Маккой, он, Кирк и Спок поняли значение первого похищения тех людей. Это произошло незадолго до прибытия самой первой волны европейцев, колонизировавших Северную Америку в шестнадцатом веке, которые впоследствии истребили коренное население Северной Америки. Колониальное вторжение на Североамериканский континент Земли стоило целых культур, традиций и языков, утраченных навсегда.

Именно оттуда пришло название – Хранители – . Потому что на планете класса М был обелиск, который защищал и поддерживал самобытную культуру переселенцев. Тогда случай похищения показался Маккою мягким вмешательством в беспокойный и воинственный мир Земли.

Но у Звездного Флота, очевидно, было весьма отличное представление об обелиске и тех, кто его создал. Во-первых, на первое открытие Кирка посмотрели как на подтверждение того, что уже тысячу лет назад Земля была под детальным наблюдением технологически превосходящей расы. Во вторых, так как племенная группа была похищена с равнин за сто лет до того, как их образ жизни должен был быть разрушен, то создателей обелиска сочли способными делать довольно точные предсказания о вероятном развитии человеческой истории. В третьих, для наиболее встревоженных ученых Проекта Магнит и командующих Звездного Флота было свершившимся фактом, что они не могут обнаружить никаких доказательств того, что Хранители делали попытки вступить в контакт с людьми.

– Отлично, – сказал Маккой, когда Спок закончил. – Признаюсь, меня нервирует мысль, что мы были под лупой у каких-то инопланетян. Но я не вижу, что такого досадного в том, что Хранители не контактируют с нами. А что если у них есть своя собственная версия нашей Первой Директивы, как и у Первой Федерации – Возможно они ждут, пока мы усовершенствуем трансварп двигатель, или отрастим вторую голову, или… кто знает что еще?

– Доктор, если бы был только один обелиск, я согласился бы с вами.

Манера Спока становилась все серьезнее по мере того, как он продолжал говорить о мотивах Хранителей, указывая на то, что подобные артефакты продолжали обнаруживать с тех пор как Кирк нашел первый. И что все недавно обнаруженные обелиски всегда находили вкупе с перемещенными группами растений, животных или разумных существ.

Маккой задумался над этим. Он видел, что у Звездного Флота были причины для беспокойства. Доказательства предполагали, что кем бы или чем бы ни были Хранители, они существовали как сплоченное общество на протяжении более двух миллиардов лет – время, которое охватывало большинство известных, существующих материальных разумных форм жизни, которые обитали в Альфа и Бета квадрантах.

Доказательство иллюстрировало вероятную судьбу, которую разделила бы племенная группа планеты класса М на Земле, если бы их не похитили. Истории сотен различных миров содержали примеры того, что случалось в начальную стадию глобальных исследований и экспансии: когда встречались две культуры, культура технологически наименее развитая выживала редко.

Несмотря на все это Звездный Флот требовал продолжения исследования галактики, но не только Маккой понимал невысказанные сомнения, которые сопровождали каждый неожиданный первый контакт: что случится с Федерацией, когда она наконец встретит более развитую культуру, у которой нет Первой Директивы

– Ладно, Спок, я понимаю нервозность Звездного Флота. Но разве нелогично предполагать, что раз Хранители не иннициировали с нами контакт после всего этого времени, то только потому, что они не намеревались делать это?

Маккой был уверен, что увидел едва заметный проблеск улыбки, промелькнувший на лице вулканца.

– Отлично, доктор. Раз вы привели точку зрения, давайте исследуем логику ситуации.

Маккой застонал; ведь Спок все еще не рассказал ему, что он обнаружил в своих дипломатических источниках. Ему придется позволить Споку рассказывать все так, как он хочет.

– Какие мотивы могли быть у Хранителей, чтобы не контактировать с нами? – спросил Спок.

– Я уже сказал вам, – нетерпеливо ответил Маккой. – У них есть собственная Главная Директива.

Но Спок покачал головой.

– Если бы это действительно имело место, то они наверняка спрятали бы артефакты вместо того, чтобы оставлять их стоять у всех на виду. Наша служба первых контактов идет более длинным путем, чтобы скрыть наше собственное присутствие от доконтактных миров при наблюдении.

Маккой был вынужден признать, что в словах Спока был смысл.

– Другими словами, тот факт, что они оставили обелиски там, где мы можем их обнаружить – уже ограниченная форма связи. Они позволили нам узнать, что они есть. И что они наблюдают за нами.

Спок кивнул.

– И логика предполагает, что у Хранителей не применяется никакая форма Главной Директивы.

Маккой посмотрел мимо Спока на вздымающееся пламя, которое заполняло огромный камин. Десяток поющих клингонов мог бы уместиться в ряд в обширном проеме. Маккой подозревал, что они сделали его таким только для какого-то ритуала хвастовства, который имел смысл только для клингонов. Он отложил эту мысль и вернул свое внимание к Споку, Хранителям и их артефактам.

– Но если они поддерживают с нами связь, пусть и одностороннюю, спрашивается: что они пытаются сказать?

– Вот именно, – согласился Спок.

– Предупреждение? – предположил Маккой. – Знаете, люди никогда не заботились о таких вещах, спасая динозавров на Сойере IV, или коренное население на Мираме III. И та колония перемещенных до-логических вулканцев, которых мы обнаружили во время второй пятилетней миссии. Разве мы оставили обелиски на тех мирах?

– Верно, – сказал Спок.

– Ну и как насчет этого, Спок – Есть ли смысл в том, что они подают нам пример?

– Нет.

Маккой глубоко вздохнул, понимая, что Спок не будет спешить.

– Надеюсь вы собираетесь объяснить мне, почему нет?

– Я озадачен тем, что у нас есть, – сказал Спок. – Доктор, задайте себе вопрос: что именно Хранители оставили на базе Первой Федерации?

У Маккоя не было ответа.

– Напоминаю вам, – продолжал Спок, – что база Первой Федерации была астероидом, не имеющим атмосферы, неспособным поддерживать никакие формы жизни. Даже до того, как эти существа нанесли удар по маленькому астероиду, шесть лет назад проникнув под его кору, и разрушили флот звездолетов внутри него.

Маккою совсем не нравилось куда это вело.

– Тот первый обелиск, который нашел Джим, обладал уникальным устройством тяглового луча, который отклонял от траектории столкновения астероиды, способные убить людей того мира. А ведь люди начиная с Третьей Мировой Войны знали, что любой, обладающий способностью изменить орбиту астероида чтобы он не столкнулся с миром, по определению обладает способностью преднамеренно заставить астероид воздействовать на мир.

– Вы утверждаете, что обелиск на базе был помещен туда, чтобы стать причиной столкновения, которое разрушило корабли?

– Логика не дает другого ответа.

– Но зачем?

Спок взглянул на Маккоя с вулканским выражением извинения.

– Чтобы помешать Тиберию заполучить флот звездолетов класса «Фезариус».

Маккой резко откинулся в кресле, потрясенный последствиями умозаключений Спока.

– Значит вы утверждаете, что Хранители в действительности не сохраняют нейтралитет. Что они управляют нами.

Спок кивнул, и Маккой понял, что вулканец разделяет его неловкость.

– А какова противоположность Главной Директивы? – сказал Маккой. – Вмешательство в развитие примитивных культур?

– Независимо от ответа на этот вопрос, доктор, полагаю что теперь мы знаем, почему был создан Проект Знак, и от какой угрозы они пытаются нас оградить.

Маккой шумно отодвинул стул и встал. Теперь оставалось сделать только одну вещь.

– Мы должны рассказать Джиму.

Но Спок остался сидеть.

– К настоящему времени, – сказал он, – капитану уже рассказали. – нов мог бы уместиться врядамя, которое заполняло огромный камин. ружить – уже

ГЛАВА 14

– Все так, как я и объяснил, – сказал Тиберий. – Все хотят заполучить меня.

– Даже Хранители? – Кирк даже не потрудился скрыть свое презрение.

Неудивительно, что Тиберий пришел к типичному эгоцентричному заключению из того, что раскрыл ему Спок. Кирк поглубже затолкал руки в карманы своей толстой клингонской куртки. Тепло его собственного тела было чем то вроде тепловой завесы, защищающей его от этого чуждого мира и от его двойника. Тиберий напротив стоял перед ним на лесной тропинке в расстегнутой куртке с оголенными руками. Это выглядело так, словно он заявлял, что сама природа неспособна подчинить его.

– Я понимаю, Джеймс. Вы просто завидуете, что они не пришли за вами.

Кирк не ответил. Он изо всех сил пытался понять смысл махинаций, благодаря которым Тиберий очутился здесь не как враг, а как союзник. Потенциальный союзник. Четыре недели назад, когда «Энтерпрайз» вернулся с базы Первой Федерации, Спок и Пикард стали архитекторами беспрецендентного соглашения с разведкой Звездного Флота. T'Вэл и Кейт Джэнвей позволили вернуться на Вулкан и воссоединиться с интендантом Споком. Но зеркальный Пикард и остальная часть команды дубликата «Энтерпрайза» должна была остаться под арестом вместе со своим кораблем. Кирк мог понять эти рассуждения. На протяжении более ста лет Звездный Флот считал, что зеркальная вселенная была закрыта, и защищена специальным приложением Главной Директивы.

Однако агенты Альянса из зеркальной вселенной начали партизанское вторжение, похитив «Энтерпрайз» Пикарда и заменив персонал Звездного Флота их зеркальными копиями. Перед лицом этих провокаций, Звездный Флот снял ограничения главной Директивы. Таким образом команду зеркального «Энтерпрайза» можно было рассматривать как пленников необъявленной войны. Хотя Кирк знал, что с ними будут обращаться справедливо и гуманно, все же их тщательно допросили, когда взяли под стражу на надежной звездной базе.

Но только не Тиберия. Ему позволили вернуться на Кронос вместе с Кирком. Кирк не возражал этому решению Пикарда и Спока. Его сражение с Тиберием закончено. У его копии больше не было возможности занять положение командующего флотом непобедимых звездолетов. А сам Кирк теперь хотел вернуться к своей жене и ребенку. Его даже не заботило, найдет ли Спок какую-то логику в предложении Тиберия стать новым главнокомандующим Звездного Флота. Кирк всего лишь хотел вернуться домой.

Однако Кирк сомневался в намерениях Спока и Пикарда. Оба процитировали две основные причины своего решения и возможного решения Звездного Флота, пусть и неохотного. Во-первых, как утверждали Спок и Пикард, за время своей долгой карьеры Тиберий убегал из мест с куда более строгими мерами безопасности, чем могли обеспечить большинство звездных баз Федерации. Поэтому было необходимо найти другое место, более пригодное в качестве неприступной тюрьмы для Тиберия. Такое место существовало на Кроносе в изолированном военном поместье, окруженным силовыми полями, укомплектованным вооруженной охраной, и окруженным сетью сенсоров высокого разрешения, предназначенных для обнаружения местонахождения добычи для клингонской ритуальной охоты.

Вторая причина Спока и Пикарда состояла в том, что знание Звездного Флота о зеркальной вселенной можно было несоизмеримо увеличить, если Кирк и Тиберий вместе поведают свои личные истории, чтобы определить, какие события были точно такими же, а какие отличались. А так как Кирк не собирался оставаться вдали от Тейлани и ребенка, логика диктовала, что Тиберий должен отправиться на Кронос вместе с Кирком.

По какой-то причине или по комбинации причин, разведка Звездного Флота согласилась. Но Кирк знал, что за просьбой Спока и Пикарда была еще и третья причина держать Тиберия под присмотром – причина, которой они не хотели делиться ни со Звездным Флотом, ни с Кирком, хотя Кирк подозревал, что это имело какое-то отношение к обелиску Хранителей, найденному на базе Первой Федерации. Как ученый и археолог соответственно Спок и Пикард оба были весьма обеспокоены присутствием обелиска на базе. Однако беспокойство Кирка было беспокойством мужа и отца. Теперь ничто другое не имело для него значения.

– Признайте это, Джеймс, – сказал Тиберий. – Реальная причина того, что вы скрываетесь здесь и замкнулись от остальной вселенной в том, что вы наконец-то поняли, что потратили свою жизнь ничего не достигнув.

Кирк посмотрел вниз на тропинку, туда, где на упавшем стволе дерева осталась сидеть Тейлани. Среди деревьев он видел ее телохранителей, подобных ожившим теням, но был уверен, что она даже не подозревает об их присутствии. Вместо этого она пристально смотрела на небо, потемневшее от приближающегося ливня. Она казалась такой маленькой в этом лесу. Такой одинокой и преисполненной болью. Все о чем он мог думать, что он любит ее больше, чем может выразить словами, и он знал, что несмотря на боль, которая поглощала их, боль, которая угрожала оттолкнуть их друг от друга, она любит его с такой же страстью.

– В своей жизни, – сказал Кирк Тиберию, – я достиг больше, чем вы можете себе вообразить.

Тиберий усмехнулся.

– С чего вы начали – Один капитан звездолета из двенадцати – Потом из пятидесяти – А теперь – Вы капитан только по званию. У вас даже нет корабля.

– У меня есть любовь.

– Любовь одной женщины – Джеймс, вы могли бы быть императором в вашей призрачной вселенной. Вы могли бы иметь тысячи женщин.

– Мне нужна только одна.

Тиберий запахнул свою узкую куртку, словно наконец-то замерз. Листья закружились вокруг его ботинок, внезапно подхваченные ветром.

– Вы это серьезно – Одна единственная женщина с сединой в волосах, шрамом, портящим всю ее красоту, которую еще не затенило время, и матка, которая выносила вам монстра.

Кирк сжал кулаки в карманах куртки. Он хотел бы раздавить Тиберия так же, как мертвые листья этого бесплодного леса, похоронить его здесь вместе со всем тленом. Но он не станет бороться против того, кто в конце концов оказался недостойным.

– Та единственная женщина, – сказал Кирк, – значит для меня больше чем эта вселенная или ваша.

Он повернулся спиной к своей копии, к своему прошлому, исход которого уже был предрешен. Он направился по дорожке, ведущей его к Тейлани и их будущему, в котором его роль еще не была определена.

– Неудивительно, что Хранители выбрали не вас.

Кирк остановился, и его ботинки размололи гравий на дорожке в порошок.

– Что заставляет вас думать, что они выбрали вас? – спросил он своего двойника.

Тиберий сказал ему. что вы наконец-то поняли, что потратили свою жизнь ничего не достигнув. отношение к обе

Маккою не нравилось, как выглядит Кирк. В мерцающем свете огня очага и факелов большого зала клингонского дома бледное лицо Кирка пошло красными пятнами. Маккой не знал, была ли это реакция на холодный ветер снаружи или гнев. Но в любом случае пятна на лице для любого врача были признаком того, что Кирк все еще не в себе. Однако Кирк, будучи Кирком, беспокоился о чем угодно кроме своего личного здоровья.

– Разве Жан-Люк не подумал о том, что это возможно, имело некоторое отношение ко мне?

Возмущенный голос Кирка отражался от задымленного, черного, высокого, просмоленного потолка дома. Он пробивался сквозь возрастающее завывание штормового ветра снаружи. Спок, как обычно, остался невозмутим от эмоциональной вспышки капитана. Тиберий казалось поддерживал это. Воздерживаясь от бесполезных суждений, Маккой ограничился тем, что пристально следил за сценой. Он жалел только о том, что у него нет под рукой медицинского трикодера, чтобы проконтролировать пульс, дыхание и кровяное давление Кирка.

– Мы решили, что вашим приоритетом была Тейлани и ребенок, – сказал спокойно Спок.

– Разумеется, – согласился Кирк. – Но это не означает, что у меня не может быть других приоритетов.

– Мы подумали, что будет лучше, если вы сможете сосредоточиться на своей семье, не отвлекаясь на остальное.

Кирк впился взглядом в Спока, и ткнул в сторону Тиберия, который развалился в кресле возле огромного камина.

– А его вы не называете отвлечением?

– Записи, которые вы оба делаете, сравнивая ваши карьеры, продолжительный процесс, не имеющий временных ограничений. Вы вольны сделать всего…

– Спок, прекратите. Немедленно. Не вам принимать за меня решения.

Маккой почувствовал, что он сохранял молчание достаточно долго.

– Ну же, Джим, не наезжай на Спока. Мы все делали то, что считали для тебя лучшим.

– Боунз, ты видишь меня в кресле жизнеобеспечения как Кристофера Пайка – Вы все думаете, что я потерял способность заботиться о себе?

– Ты спрашиваешь меня как друга или как врача?

Кирк уставился сначала на него, потом на Спока.

– Значит в этом деле вы вместе?

Тиберий улыбнулся. Это выражение показалось Маккою неприятным: и знакомым и незнакомым одновременно.

– О, это возвращает такие воспоминания, – слегка задумчиво произнес Тиберий. – Мой собственный Спок и Маккой всегда стояли друг у друга в горле – пока Спок не казнил Маккоя для пользы Империи. Но пожалуйста, Джеймс, продолжайте. Быть жертвой заговора – это цена, которую платят за власть. Всех настоящих лидеров однажды предают.

– Это не заговор, – выкрикнул Кирк. – Просто эти два друга переступили черту. И не впервые.

Спок заговорил так, словно даже не заметил слов Тиберия.

– Отлично, чего вы хотите от нас?

Ответ Кирка бил в точку.

– Для начала я хочу поговорить с Жан-Люком.

– Капитан Пикард в отпуске, – сказал твердо Спок. – С ним нельзя связаться.

Красные пятна на щеках Кирка потемнели. Он беспокойно переступил с ноги на ногу; движение, которое предполагало, что он готов рвануть из зала.

– Капитан звездолета вне досягаемости Звездного Флота – Не смешите меня, Спок. Я знаю в чем дело.

Вероятно он действительно сделает это, подумал Маккой. Почему мы беспокоимся о попытках утаить от него что-то…

– Тиберий только что выложил мне вашу теорию об обелиске Хранителей на базе.

– Тогда вы знаете, что в настоящее время мы занимаемся определением точности нашей теории, – спокойно ответил Спок. – И нет ничего, что вы можете добавить к этому расследованию.

Кирк глубоко вздохнул, обретая самоконтроль перед начинающейся дракой.

– Спок, если вы хотите выложить свою теорию, вы опоздали на четыре недели. Тиберий убежден, что Хранители явятся вслед за ним. – Он махнул рукой в сторону своей копии. – Он уверен, что действия Хранителей указывают на то, что они хотят управлять галактикой. Он уверен, что они считают его самого прямой угрозой, потому что он хочет того же, и доказал, что может сделать это. Поверьте, единственное что выходит из этого – начавшаяся охота за ними самим. И это действие, а не теория, – настаивал Кирк. – И я знаю, что Жан-Люк тоже принимает меры. Он не в отпуске. Скорее всего он беседует с разведкой Звездного Флота или с какой-то другой группой экспертов по зеркальной вселенной и Хранителям, пытаясь прийти к единому мнению прежде чем сделать следующий шаг.

Достаточно близко, подумал Маккой. Пикард отбыл на Альфу Мемори, чтобы поговорить с двумя психоисториками, которых он считал наиболее вероятными не звезднофлотовскими источниками второстепенной информации, которая была им необходима. Спок остановился, сделав знак Маккою, в котором он узнал вулканский сигнал капитуляции перед Кирком.

– Капитан Пикард не приближался к разведке Звездного Флота.

Маккой увидел, как настоящая улыбка коснулась губ Кирка, едва заметная, но она была первой за последние недели.

– Дело в Проекте Знак, не так ли? – спросил Кирк.

– Если действие Редиссон были мошеническими, разведка Звездного Флота может быть скомпрометирована. Возможно даже все командование Звездного Флота. – он стрельнул взглядом на Тиберия. – Как вам такой заговор?

– Есть другая возможность, – сказал Спок. – Возможно угроза Хранителя уже идентифицирована. Я узнал, что Проект Знак происходит от Проекта Магнит, а Проект Магнит был сформирован в том же самом году, когда вы обнаружили первый обелиск. Уверен, это показательное совпадение.

Маккой не понял внезапно удивленного взгляда Кирка.

– Магнит – От него произошел Знак?

Казалось, что Спок был также озадачен реакцией Кирка.

– Согласно лучшим источникам, – сказал вулканец, – Магнит был всего лишь подготовительной научной группой. А Знак был уполномочен принять меры.

Кирк решительно покачал головой.

– Спок, проект Магнит был сформирован раньше, чем я обнаружил первый обелиск.

Спок серьезно оценил Кирка.

– Вы знаете о Проекте Магнит?

Кирк кусал губы, глядя на огонь.

– Это был… Стоун – Коммодор Боб Стоун?

Это имя прозвучало для Маккоя знакомо, хотя он никак не мог вспомнить его. Но вулканский ум Спока помнил.

– Вы имеете ввиду коммодора Роберта Стоуна со звездной базы 11?

– Именно, – сказал Кирк. – Я помню, что говорил с ним об этом. Но не помню когда. В то время он был командующим звездной базы, всего в паре лет от звания адмирала, и он принял перевод обратно на Землю, чтобы возглавить Проект Магнит. Он не говорил о том, что это было, но… несколько лет спустя, когда я был адмиралом, я столкнулся с ним в космическом доке на Земле. Он все еще был коммодором. Мы выпили. Он рассказал мне, что все еще ожидает научную группу Звездного Флота. Он так и не оставил свое кресло, которое имел. Именно поэтому я помню то, что он сказал.

Спок посмотрел на Маккоя, словно прося его подтвердить историю Кирка, но даже с такими деталями Маккой не мог вспомнить коммодора Стоуна со звездной базы 11.

– Капитан, – сказал Спок почти примирительно, – это было много лет назад. Ваша память о времени тех событий может быть не такой точной, как вы верите.

– Спок, я первый признаю, что не могу вспомнить ясно все наши старые миссии. Уверен, что некоторые из них я совершенно забыл, а другие перепутал. Но позвольте мне объяснить, почему я так уверен в этом случае.

Кирк начал расхаживать взад и вперед перед камином, потом остановился и уставился на Спока. Маккой видел внимательный взгляд двойника Кирка, и не доверял ему.

– Вы помните, где вы были, когда Федерация объявила войну с Империей Клингон? – спросил Кирк Спока.

Даже Маккой мог ответить на этот вопрос. Также, как мог и любой взрослый, который жил в то время. Когда Звездный Флот передал первую в ее истории тревогу по коду один, это был один из самых центральных, определяющих моментов для целого поколения.

– Мы были в одном дне от Джануса VI, – сказал Спок. – Я медитировал в своей каюте, когда на моем экране зазвучал сигнал тревоги.

– Каждый помнит, где он был в тот день, – сказал Кирк, – и что делал. Для меня наша первая пятилетняя миссия делится этим случаем почти напополам. И я знаю, что Боб Стоун рассказал мне о Проекте Магнит перед объявлением войны, и что обелиск я нашел уже после.

– Если ваше воспоминание верно, – сказал Спок, – тогда это предполагает, что нет никакой корреляции между Хранителем и Проектом Знак.

– Это беспокоит вас? – сказал Кирк.

– Почему?

– Если Проект Знак не был создан в ответ на Хранителей, тогда мы сталкиваемся с другой угрозой. Возможно с той, которая была идентифицирована в 2267.

– Или же, – предположил Маккой, – Звездный Флот узнал о Хранителях задолго до нас.

– Это возможно, – сказал Кирк.

Но потом он заколебался, и Маккой увидел, что он работает над чем-то, пытаясь ухватиться за другое воспоминание.

– Когда я встречался с капитаном Редиссон на «Гейзенберге», она рассказала мне о Проекте Знак. Она сказала… она сказала, что во время своей первой пятилетней миссии я сделал открытие, которое привело Звездный Флот к созданию сверхсекретной научно-исследовательской работы по определению разветвлений… того, что я нашел. В то время я думал, что это имело отношение к первому переходу в зеркальную вселенную, но она не стала… ни подтверждать, ни отрицать это.

– Интересная гипотеза, – парировал Спок. – Мы действительно перемещались в зеркальную вселенную до того, как вы нашли обелиск.

Маккой встревожился.

– И что это означает, Спок – Проект Знак был создан, чтобы изучать зеркальную вселенную или Хранителей?

– Или на самом деле, – размышлял вулканец, – в ответ на какое-то другое открытие.

Но прежде чем Маккой смог сказать еще что-то, он увидел, что нетерпение Кирка ведет к концу дискуссии.

– Джентльмены, уверен, что это очаровательно, но мы слишком много времени тратим на прошлое. Имеет ли значение, что именно должен был изучать Проект Знак – Имеет ли значение, когда Звездный Флот узнал о Хранителях – Что действительно имеет значение, так это то, что сегодня Проект Знак так или иначе связан с Хранителями. И если в самом деле окажется, что Хранители вмешиваются в развитие Федерации, что мы должны спросить у себя. Почему?

– К сожалению у нас недостаточно данных, чтобы ответить на этот вопрос, – сказал Спок.

– Тогда давайте оставим этот разговор, и пойдем получим эти данные, – сказал Кирк. – Действие, Спок, а не теория.

Для Маккоя это походило на наблюдение за Скотти, восстанавливающим поток мощности к упрямому варп двигателю. Внешне в Кирке ничего очевидного не изменилось. Но кое-что только что действительно изменилось. Воздух дома зарядился новой энергией. В Кирке возникла сила, подавляемая слишком долго, которая сформировала взрыв наподобие ветра, ревущего снаружи – начало полномасштабной клингонской грозы. Дикий блеск клингонского костра отразился в глазах Кирка, и Маккой покорно вздохнул, принимая неизбежное.

Вероятно Джим только что выбрался из болота, в котором находился, подумал он. Но он был обеспокоен своим диагнозом. Почему с этим человеком всегда так: все или ничего – Почему он оживал только тогда, когда на его пути вставали личные физические испытания – Маккой не знал, ни что затем сделает Кирк, ни что это будет означать для его жены и ребенка. Но было ясно, что пребывание Кирка на Кроносе подошло к концу.

– Заполучите для меня Жан-Люка, – сказал Кирк, и Маккой узнал команду из центрального кресла, которую когда-то слышал. Как и Спок. Кирк вернулся. У него есть новая миссия.

Если Хранители были там, подумал Маккой, то с Джимом Кирком на их хвосте, он почти чувствовал к ним жалость. Почти.

ГЛАВА 15

– Это не беспокоит тебя, парень? – спросил Монтгомери Скотт.

Коммандер Райкер смотрел сквозь видовой порт высотой в два роста на необъятные внутренности оборудования космического дока звездной базы 25-альфа.

– Прошу прощения, мистер Скотт. Что не беспокоит меня?

Инженер нахмурился и показал на окружающую их обстановку.

– Эта звездная база. Я хочу сказать, что она не внесена ни в один из путеводителей сооружений флота. Без сомнения есть звездная база 25. Но указатель альфа – Он используется для гондол шаттлов, а не для гигантских космических доков, плавающих на орбите нейтронной звезды, где никто в здравом уме даже не подумает остановиться для визита.

Райкер знал, что подразумевает Скотт, но он был твердо уверен, что это было не то место для таких обсуждений. События последних нескольких недель привели его к предположению, что каждое слово, которое он произносил здесь, каждое действие контролировалось, регистрировалось и анализировалось. Он испытывал крайне неприятное чувство от того, что вынужден рассказать Скотту о своей твердо укоренившейся паранойе.

– Скотти, – сказал Райкер обаятельно улыбаясь, – вам как и мне известно, что у Звездного Флота есть секретные сооружения во всем секторе. Они необходимы для технологического прогресса, изготовления боеприпасов, для перехвата коммуникаций… вы же знаете, что идет война.

Свирепо выставленная челюсть Скотти сообщила о его неодобрении легкой шуточной манеры Райкера.

– Неподобает шутить над стариком, – сказал Скотт.

– Вы не старик, – ответил Райкер. – Вы лучший инженер, который когда-либо был у Звездного Флота.

Очень надеюсь, что это не дойдет до Джорди, подумал Райкер.

– И вы были единственным человеком во всем флоте, который понял, что конструкция в Золотой Неоднородности не была транспортером.

Скотт скрестил руки и подарил Райкеру скептический взгляд. Райкер вздохнул.

– Хорошо. Вы хотите правду – Вот вам правда. Если бы я был коммандором этой звездной базы, я повсюду разместил бы скрытые датчики. И у меня был бы компьютер, чтобы прослушивать все разговоры, и предупреждать агентов разведки Звездного Флота обо всем, что даже отдаленно может угрожать секретной базе.

Пристальный взгляд Скотта охладел.

– И потом, – продолжал Райкер, – чтобы убедиться, что тайна базы останется нераскрытой, я запер бы любого – повторяю любого – кто будет потенциально угрожать безопасности, и выбросил бы ключ.

Скотт нахмурился и скривившись начал крутить свои усы. Если и была вещь, которую старый инженер любил больше инженерного дела, насколько знал Райкер, так это жаловаться на бюрократию Звездного Флота. И Райкер дал ему понять, что это не то место, чтобы делать это.

– Получили записку, – сказал натянуто Скотт.

– Какую записку? – спросил Райкер. – Уверен, что эта звездная база управляется согласно единому кодексу правосудия Звездного Флота. Вы же не думаете, что кто-то может незаконно контролировать наши разговоры?

– Боже, нет, – проворчал Скотт. Он посмотрел сквозь видовой порт. – Это было бы столь же вероятно, как и два «Энтерпрайза», парящие там.

Райкер тоже посмотрел в окно. И естественно там, в космическом доке были два «Энтерпрайза»: оригинальный «NCC-1701-E», и его дубликат из зеркальной вселенной, с недавно нанесенным регистрационным кодом «NX-1701», хотя там еще не было названия взамен того, которое было удалено.

Оба корабля не показывали теперь никаких признаков их эпической погони и сражения на базе Первой Федерации. Поврежденные пластины корпуса заменили. Опаленные места очистили. Новый модуль главной палубы ангара, установленный на «Энтерпрайзе» Пикарда, ничем не отличался от оригинала. Даже гондолы дубликата были полностью восстановлены.

Однако это был только внешний ремонт. Внутри оригинальному «Энтерпрайзу» требовалась по крайней мере еще неделя на замену компонентов и тестовые испытания. Дубликат, как сказали Райкеру, останется здесь по меньшей мере еще на шесть месяцев. Райкер предположил, что это подразумевало изучение корабля на предмет прогрессивной технологии репликации, которая породила его, а не длительный ремонт.

– У вас был шанс исследовать модернизацию, которую Тиберий внес в свое судно? – спросил Райкер.

Это показалось ему безобидной сменой темы. Скотт презрительно фыркнул.

– Я не назвал бы это модернизацией, коммандер. Специфика подходит точнее. Они не смогли справится с компонентами наших фазеров, поэтому наляпали туда кошмар водопроводчика, использовав удвоенную мощность для получения половины эффекта.

Подозревая о прослушивании, Райкер ограничился уклончивым – хммм – . Даже малейшая вероятность наблюдения вносила холодок в любую беседу со Скоттом.

Прежде всего, подумал Райкер, надо спросить инженера об интенданте Споке и его дочери Т'Вэл. И о Кейт Джэнвей, зеркальной копии капитана Вояджера.

Райкер видел этих троих эскортируемых с «Энтерпрайза» в тоже самое время, когда личный состав звездной базы 25-альфа поместил под стражу командира Пикарда и 137 членов экипажа зеркального «Энтерпрайза». Но визуальное наблюдение оставило лишь мимолетное впечатление. Прямые распоряжения командовния Звездного Флота были точны: ни в коем случае никто из членов команды «Энтерпрайза» не мог разговаривать напрямую с командой двойников. Единственным исключением был Дейта. Очевидно в зеркальной вселенной у андроида не было копии; таким образом только Дейта был в безопасности от замены его зеркальным двойником.

Приятная новость, подумал Райкер. Достаточно и одного Лора.

– Ого! – сказал внезапно Скотт. – Посмотрите на это!

Райкер зачарованно смотрел, как зеркальный «Энтерпрайз» начал мерцать, а потом полностью исчез, оставив первый «Энтерпрайз» парить в одиночестве в паутине шлюзовых туннелей и строительных стяжек.

– Выглядит так, словно они восстановили маскировку Тантала, – сказал Райкер.

Скотт презрительно усмехнулся.

– Я соглашусь с вами, когда увижу, как вернется корабль. Знание того, как включить маскировку еще не означает знание как ее выключить. Я говорил им об этом.

– Вы хотите сказать, что есть шанс, что они не смогут ее выключить?

– Коммандер, если генератор маскировки находится в том же состоянии, что и вчера, держу пари на месячную зарплату – если бы нам платили – что прямо сейчас мало того что каждый компонент этого корабля невидим для всех на его борту, но и восторженная рабочая команда Звездного Флота. – Он мрачно покачал головой. – Любители. Они понятия не имеют, с чем имеют дело.

– А вы имеете? – спросил коммодор Натан Твининг.

Райкер быстро обернулся. Он не слышал как открылись двери в коридор. И он не слышал звука транспортации. Как долго коммодор присутствует здесь – Но если Скотт и разделял удивление Райкера или его опасение, быстрый ответ коммодору не показал этого.

– Сэр, я тоже понятия не имею, как работает эта маскировка. Но у меня нет проблем с признанием этого факта. А руководитель группы…

– Капитан Кейхо?

– Да, именно. Он как и я сбит с толку, но отказывается признать это.

Коммодор Твининг лучезарно улыбнулся, словно Скотт выдал особо забавную шутку, и в очередной раз Райкер поразился совершенно невозможному появлению этого мужчины. Каждый посеребренный волосок на его голове был идеально подрезан и уложен. Его крупные зубы были потрясающе белыми. Безупречное состояние его униформы предполагало, что этот предмет одежды без единой складки вышел из репликатора всего минуту назад. И такой же требовательный стандарт распространялся на всех членов команды Твининга, от энсина до капитана, которые по мнению Райкера выглядели так, будто они постоянно выставляли лучшее напоказ. Райкер задавался вопросом, был ли этот стандарт высказан приоритетами коммодора.

Но тайна коммодора Твининга простиралась под поверхностью приличий. Даже после четырех недель на этой базе, наблюдая за ремонтными работами на «Энтерпрайзе», Райкер все еще не знал, в каком подразделении Звездного Флота зарегистрирован коммодор. Что он действительно знал, так это то, что этот человек не был коммандующим звездной базы. Это была работа капитана Кев Рендла, которого Райкер видел только дважды. Никто даже в официальной части командной цепочки Звездного Флота не имел ранга Твининга.

– Коммодор – сто лет назад был рангом флагмана, но по опыту Райкера сегодня это был всего лишь неофициальный титул, даваемый старшему капитану среди группы капитанов кораблей. Однако после первой встречи между коммодором Твинингом и экипажем «Энтерпрайза», Дейта подтвердил Райкеру, что хотя почетный титул больше не был во всеобщем пользовании, в действительности он все еще оставался в файлах Звездного Флота, и некоторые личности в настоящее время носили этот титул. К сожалению, в файлах, к которым получил доступ Дейта, не уточнялось, кем были эти личности, или в каких подразделениях они служили.

– Дон Кейхо может быть немного целеустремленным, – сказал с легкой улыбкой коммодор. – Полагаю вы хотели бы быть членом его команды?

– Капитан не кажется заинтересованным в моей помощи, – резко ответил Скотт.

– Я снова поговорю с Доном. Посмотрим, сможет ли он использовать дополнительную пару рук.

– Но прямо сейчас капитан находится на продублированном корабле.

– Полагаю что да.

Скотт поднял бровь.

– Мне кажется, что пройдет немного времени, прежде чем кто-либо поговорит с ним снова.

Твининг снова улыбнулся.

– Уверен, они определят как отключить маскировку, даже если они невидимы.

Заявление Твининга подтвердило подозрения Райкера о наблюдении.

Держу пари, что он слышал каждое слово, подумал Райкер. Вероятно на протяжении всех четырех недель.

– Могу ли я что-то для вас сделать, коммодор? – спросил он.

Ответ коммодора принял новое направление.

– Капитан Редиссон попросила о встрече с вами.

Райкер постарался скрыть свой внезапно вспыхнувший интерес. Ху-Лин Редиссон – таинственный коммандер кораблей Проекта Знак, которые открыли дверь в зеркальную вселенную. Он слышал рассказы Пикарда и Кирка о встрече с ней, хотя Кирк сказал, что Редиссон была низкого роста, в то время как Пикард описывал ее высокой и внушительной. Капитан Спок выдвинул теорию, что несоответствие можно было бы объяснить, если считать возможным, что ничто, испытанное посетителями корабля Редиссон не было реальным – только голографические иллюзии.

Независимо от того, как в действительности выглядела Редиссон, Райкер пришел к выводу, что под слоями обмана, скрывавших ее настоящую внешность, могло оказаться, что сама внешность была так же засекречена, как и проект, в котором она работала.

– Я к услугам капитана, – сказал Райкер.

Твининг кивнул, как будто это был единственный ответ, которого он ждал.

– Отлично, – он хлопнул по значку коммуникатору. – Твининг «Гейзенбергу». Я с коммандером Райкером, и он готов встретиться с капитаном Редиссон там, где ей удобно.

– Благодарю, коммодор. – Голос отвечающего звучал как стандартный голос компьютера Звездного Флота. Мгновение спустя тот же самый голос зазвучал из коммуникатора Райкера.

– Коммандер Райкер, пожалуйста приготовьтесь к транспортировке.

Райкер был озадачен.

– Прошу прощения, коммодор, но где именно я встречусь с капитаном?

Но вопрос прозвучал слишком поздно. Твининг, Скотт и звездная база 25-альфа распалась в квантовом тумане, когда Райкера подхватил луч, и он вновь материализовался на Марсе. Мгновение, и рот Райкера широко открылся, когда после первого вздоха он обнаружил горячий, сухой, металлический запах почвы, формирующей марсиаскую пустыню. Мягкое давление его ботинок о красный песок говорило о малой гравитации, всего в одну треть от земной.

Не было никако ошибки в том, где он оказался, однако вряд ли такой переход был возможен. Мгновение назад он был на звездной базе 25-альфа, на орбите нейтронной звезды в трехстах световых годах от Земли, Марса и от центра сектора 001. Никакая технология транспортации не была настолько мощной.

Обеспокоенный и нуждающийся в объяснениях, Райкер посмотрел вверх, и увидел далекое Солнце его родной системы в оранжево-розовом небе красной планеты, а потом понял, что видит свет, отфильтрованный сквозь едва заметную узорчатую решетку… Он посмотрел вдаль, и увидел возвышающиеся скалы, поддерживающие решетку наверху, а затем понял, куда попал – в кратер Зубрин. По крайней мере именно этот термин использовали для нескольких тысяч гектаров Марса, пригодного для жилья под прозрачным покровом нанопластиковой мембраны. Марсианские пионеры называли его – слабым человеческим терраформированием – , изменившим атмосферу планеты только в одном кратере.

Но это невозможно, подумал Райкер. Нанопластиковая мембрана не использовалась на Марсе на протяжении многих столетий. Сегодня все терраформированные области были защищены многослойными избыточными интерплексными силовыми полями. Должно быть…

– Коммандер Райкер!

Райкер обернулся и увидел длинный след красной пыли, все еще висящей в воздухе, поднятой великолепной гнедой лошадью, которая галопировала к нему жуткой запинающейся походкой земной лошади, инстинктивно принимаемой в мирах с малой гравитацией. Верхом на лошади без седла ехала молодая двадцатилетняя женщина с, как предположил Райкер, длинными рыжими волосами, собранными в конский хвост, который струился по ее спине. Она махала ему. Но когда лошадь приблизилась и остановилась, Райкер пересмотрел оценку возраста женщины.

Она была в форме Звездного Флота в чине капитана – вряд ли возможном для кого-либо младше двадцати восьми, и недосягаемом для двадцатилетней. Несмотря на внешность, она должна была быть намного старше, чем выглядела.

Райкер закрыл рот и нос, когда лошадь полностью остановилась в клубах красной пыли. Лошадь определенно была выведена на Марсе. Генетически модифицированная порода пони, выросшая до размеров лошади при марсианской гравитации, тонкие ноги которой не смогли бы противостоять большей силе тяготения Земли. Наездница оттолкнулась ногой и изящно соскочила, почти слетела на землю. Ее веснушчатое лицо блестело от пота, а ее форменные ботинки и куртка были усеяны марсианской пылью. Женщина протянула свою руку.

– Я капитан Редиссон. Рада наконец встретиться с вами.

Райкер улыбнулся и пожал ее руку, восхищаясь этим третьим воплощением загадочного капитана. Редиссон, которую встречал Кирк, была, как он говорил, примерно полутора метров ростом, возможно шестидесяти лет. Редиссон, с которой встречался Пикард, была более двух метров ростом, с внушительными плечами, и телосложением как у мощного плюс-гравитационного подъемника. Но эта Редиссон была всего на несколько сантиметров ниже Райкера, стройная, и невероятно молодая для своего ранга.

– Я тоже рад, – сказал Райкер. – Мы в голодеке?

Редиссон рассмеялась.

– Фактически это мой кабинет. Вы находитесь на «Гейзенберге». Мы причалили в тридцати шести километрах от базы. – Она указала на что-то позади него. – Выбирайте валун, коммандер.

Райкер бросил взгляд через плечо, и увидел группу черных валунов в нескольких метрах поодаль. Рядом с одним из них из красной пустыни возвышалось ярко зеленое растение; его стройный стебель обвивали широкие листья, испещренные бледно-зелеными спиралями, которые напомнили Райкеру оружие, открывающее червоточину. Одинокое растение в пустыне вкупе с мембраной наверху навело Райкера на предположение, что программа Редиссон воссоздавала одну из больших ферм из времени марсианских приграничий. Райкер выбрал валун рядом с зеленым растением.

– НУ, – спросил он. – вы изучаете историю, или это всего лишь хорошее место для прогулок верхом?

Довольная улыбка Редиссон была заразительной и озорной.

– Вы узнаете где мы? – спросила она.

Она обошла другой перевернутый валун, и достала медную лейку. Внутри плескалась вода. Райкер осмотрел окресности. Туман в атмосфере, захваченной и нагретой нанопластиковой мембраной мешал ему увидеть противоположную стену кратера на западе. Но он все же смог разглядеть в нескольких километрах геодезический купол в центре группы низких строений, которые были всего лишь коробками, построенными из традиционных блоков расплавленного микроволнами марсианского песка. Хотя там не было никаких структур или ориентиров, которые он мог бы определенно идентифицировать.

– Ранний Марс, – это было лучшее, что он мог сказать. – Дореволюционный.

Редиссон кивнула.

– Вы знаете, что люди с Земли всегда называют ее Марсианской Революцией, а сами марсиане – Войной за Независимость?

– Мы все живем в соответствии с фундаментальными декларациями, – сказал Райкер. Он ощутил легкую гордость в ее словах о революции. – Вы с Марса?

Редиссон осторожно наливала воду вокруг основания растения.

– Нет, – сказала она, но не продолжила, пока лейка не опустела. – Это форт Линкольн.

Райкер присел с возобновленным интересом.

– В самом деле? – он снова посмотрел на отдаленные здания. – Тогда где купол…

– Купол Гендерсдоттера, – сказала Редиссон.

Она поставила лейку вниз, и убрала несколько трепещущихся, выбившихся прядей волос, оставив при этом красные полосы на своем лбу.

– Где были написаны декларации.

– И где был убит Райли Гендерсдоттер, когда ополчение Консорциума выбило опоры мембраны.

– Вы знаете свою историю, – сказала одобрительно Редисон. – Предоставление независимости марсианским колониям…

– …которое марсиане называют завоеванием своей свободы…

– … было поворотным моментом в развитии мирового правительства Земли.

– Признание, что все миры созданы равными. – Райкер задумчиво уставился на Редиссон. – У нас обсуждение, капитан?

И снова она проигнорировала его вопрос.

– Вы знаете что это за день.

– Какой день?

Она указала на невидимые стены кратера.

– Прямо сейчас ополченцы Консорциума находятся на западных пиках, заканчивая программирование своих зарядов. Через несколько минут они уйдут по тридцатикилометровому клину. Меньше чем через шестьдесят секунд после этого атмосферное давление в этом кратере понизится с восьмисот миллибар всего до десяти. Температура упадет с двадцати шести градусов Цельсия до минус восьмидесяти. Пятьдесят три человека умрут снаружи купола Гендерсдоттера, и еще двенадцать умрут внутри, когда придут ополченцы и разгерметизируют шлюз.

– А через пятьдесят дней Земля отменит лицензию Консорциума на разработку, и Марс… – выиграет – свободу.

Редиссон стояла прищурившись глядя вдаль, словно могла увидеть вдали ополченцев в их боевых камуфлированных костюмах со случайно разбросанными пятнами красного, черного и розового цветов.

– Каким был бы другой путь? – произнесла она, словно потеряв мысль.

Райкер ерзал на валуне, силясь найти более удобное положение, потер свою бороду, и от удивления убрал руку. На его пальцах остались мелкие частицы марсианского песка. Он редко испытывал голосимуляции с таким вниманием к деталям.

– Ну же? – спросила Редиссон, поорачиваясь к нему. – Как вы думаете, пошел бы Марс к свободе другим путем – Могло ли быть другое направление истории?

– Прошу прощения, – сказал Райкер. Он думал, что вопрос был риторическим. – Думаю в конце концов да. Но у Земли было множество других проблем, с которыми она столкнулась в то время, чтобы… применить силу, привлечь их внимание к тяжелому положению марсианских колоний.

Редиссон пристально уставилась на него.

– Значит вы одобряете насилие для достижения политических целей?

Райкеру было очень жаль, что он не знает, чего в действительности хочет от него Редиссон.

– Есть ли какой-то смысл в этой беседе, о котором я не знаю?

Когда Редиссон не ответила на его вопрос, он подсказал.

– Вы просили о встрече со мной. – Симуляция была впечатляющей, Редиссон интригующей, но он исчерпал свое терпение.

– Вы очень прямолинейны, – сказала Редиссон. – Это хорошо.

Она села на валун напротив Райкера, подтянула колени, и обхватила их руками, словно была в походе. Потом она наконец добралась до сути.

– В прошлом, в самом начале Звездного Флота и Федерации, в героическую эру звездолетов класса «Дедал», капитаны и их команды получали приказы, а затем отправлялись в рейсы, которые длились годами, и почти все время вне досягаемости от командования. Каждый капитан звездолета мог заключить Федерации мирный договор или начать межзвездную войну, и все это только по его собственному решению.

– Все это верно и сегодня, – сказал Райкер.

Редиссон покачала головой.

– Не до такой степени. С усиленными ретрансляторами всю Федерацию в подпространстве можно пересечь меньше чем за двадцать дней. Пятьсот лет назад на Земле, чтобы доставить письмо из Лондона в Нью Йорк требовалось больше времени.

Райкер начал догадываться.

– Вы хотите послать меня на задание, которое оставит меня без контакта с командованием?

Лицо Редиссон пребразилось от широкой восхищенной улыбки.

– Вы весьма облегчили мне дело, коммандер. Именно это я и рассматриваю.

Райкер ждал.

– Вопросов нет? – спросила Редиссон.

Почему же нет – подумал Райкер.

– Вы и в самом деле тот самый капитан Редиссон, который встречался с Кирком в Золотой Неоднородности?

Редиссон казалось была озадачена вопросом.

– Да.

– И вы тот же самый капитан Редиссон, который встречался с капитаном Пикардом?

– Конечно. А почему вы думаете по другому?

Райкер почувствовал себя неловко.

– Потому что… вы не напоминаете ни одно из ваших описаний.

Редиссон наклонилась к Райкеру.

– В самом деле?

Райкер ожидал по крайней мере хоть каких-то объяснений, пусть даже и лживых, но не прямого отрицания.

– Я… со всеми вашими возможностями голографического моделирования, я подумал, что возможно вы появились в голографической маскировке.

– Вы подумали?

Теперь Райкер почувствовал себя совсем неудобно. Он встал.

– Вы должны признать, что ваш корабль способен на это.

Редиссон посмотрела на него. Ее открытое лицо все еще было дружелюбным.

– Но зачем мне появляться перед Кирком, Пикардом или вами не в своем истинном проявлении?

Райкер замялся, подыскивая слова, но все, что он смог выдать, было:

– Проект Знак.

Голос Редиссон охладел.

– Вижу кто-то проболтался. – Она вытянула ноги, и встала, отряхивая песок с брюк. – Вынуждена признать, что я разочарована, коммандер.

И тотчас же Райкер увидел смысл в ее отрицании. Она надеялась усыпить его бдительность, чтобы спровоцировать его раскрыть что-то, что он обычно не стал бы делать. Если это было испытание, он потерпел неудачу. Для Райкера это означало, что при данных обстоятельствах он ничего не терял, перейдя в наступление.

– Капитан Кирк и капитан Пикард были обеспокоены вашим обманом.

– А вы?

– И я.

Редиссон нахмурилась.

– Мне трудно поверить.

Она трижды хлопнула по своему коммуникатору, и Райкер услышал свой собственный голос.

– Скотти, вы как и я знаете, что у Звездного Флота есть секретные сооружения по всему сектору. Они необходимы для технологического прогресса, изготовления боеприпасов, для перехвата коммуникаций… вы же знаете, что идет война.

– Коммандер Райкер, я думала, что вы в особенности поймете необходимость предосторожностей в некоторых критических миссиях.

Райкер решил, что пришло время сдаться. Он не любил играть в игры, ставки в которых ему были неизвестны.

– Капитан, думаю пришло время сказать мне, зачем вы привели меня сюда.

Прежде чем Редиссон успела ответить, Райкер услышал продолжительный отдаленный грохот, словно порвалось что-то огромное, с громоподобным звуком, все же приглушенным расстоянием. Редисснон выжидающе посмотрела вверх.

– Там! – сказала она взволнованно, указывая на запад.

Земля под ногами Райкера начала дрожать, как только взрывная волна наконец достигла их положения. Лошадь Редиссон нервно заржала. Несмотря на понимание, что это была всего лишь симуляция, Райкер почувствовал мгновенный приступ тревоги. Воссоздание было слишком хорошим. Затухающее эхо взрывов исчезло, вытесненное накатывающимся ревущим звуком вроде приближающегося гигантского вихря.

– Там! – сказал Редиссон.

Она указала на западный горизонт, и сквозь дымку Райкер увидел стену возвышающегося тумана, кроваво-красного в основании, с переходом цвета к верху от розового к чисто белому. Райкер сразу понял, свидетелем чему он стал: всего лишь в километре от них атмосфера, запертая мембраной, больше не была неповрежденной. Чисто-белый верхний край надвигающейся стены был влагой, выделенной из атмосферы, и выкристаллизовавшейся в белый снег в мгновенной реакции на падение давления и температуры. Кроваво-красный нижний край был красным марсианским песком, поднятым сохранившейся атмосферой, мчащейся вверх, прочь из кратера. Розовый между белым и красным был красным песком, смешавшимся с облаками замороженного пара.

Потом вверх выстрелили длинные белые полосы наподобие следов инверсии высокоскоростного атмосферного аппарата. Стена ветра ударила Райкера в спину, толкнув его вперед вниз лицом в удушающее облако красной пыли и грязи. Гнедая лошадь встала на дыбы и панически заржала. Задыхаясь и кашляя, Райкер повернул голову и приподнялся, чтобы посмотреть на Редиссон рядом с ним. Она широко раскинула руки, словно собиралась обнять неизбежно надвигающийся вакуум и смерть.

Райкер пытался встать на ноги, даже когда его барабанные перепонки заложило от упавшего давления. Он не поверил своим ушам, когда услышал, что Редссон начала дико, торжествующе смеяться… Как только она произнесла – Конец программы – , Райкер чуть не потерял равновесие, когда кратер Зубрин исчез вместе с давлением воющего ветра, и он очутился…

Он огляделся вокруг. Он не был уверен, чем это было. Изящно изогнутые, облицованные белыми панелями стены, гладко перетекали от пола к потолку, создавая ощущение, словно он оказаля в гигантской скульптуре. Но Редиссон все еще была рядом с ним, и все еще взволнованно смеялась, счищая красный песок со своей униформы. Райкер посмотрел вниз, и увидел тонкий слой песка на полу вокруг его ботинок. Под его пятками хрустел песок.

– Расслабьтесь, коммандер. Вы все еще в моем кабинете, – сказала Редиссон.

Она подошла к тому, что Райкер принял за стол, белое основание которого, казалось, без шва вырастало из пола или палубы, если это действительно был корабль Редиссон, «Гейзенберг». Рядом со столом Райкер узнал зеленое растение из марсианской симуляции. Медная лейка была все еще рядом с ним.

– Это было что-то вроде теста? – потребовал Райкер.

– Нет, разговор, – сказала решительно Редиссон. Она коснулась поверхности своего стола и маленького голографического экрана, сформировавшегося перед ней. На нем появилась крупная фигура бородатого клингона, тоже в форме Звездного Флота.

– Стентон, – приказала она, – теперь вы можете принести данные отчетов.

– Сейчас, капитан, – прорычал клингон, и исчез с экрана.

– Разговор о чем? – спросил Райкер, задаваясь вопросом, чувствовали ли себя Пикард и Кирк такими же озадаченными, как он сейчас.

Редиссон села на угол своего белого стола, и протянула веснушчатую руку, чтобы погладить листья зеленого растения.

– А как вы думаете, коммандер – Мы говорили о свободе, о революции, о людях вроде Рейли Гендерсдоттера, готовых умереть за то, во что они верят.

– Вы спрашиваете, желаю ли я умереть за то, во что верю?

Редиссон покачала головой.

– Не ради чего. Ради кого.

Райкер непонимающе уставился на нее.

– Капитан Жан-Люк Пикард был взят в плен, – сказала Редиссон.

– Что! – Когда – Кем?

В дальней переборке открылись скрытые двери, и офицер клингон вошел в комнату, что-то держа в одной руке. За дверями, закрывшимися за клингоном, Райкер мельком увидел огромный мостик «Гейзенберга». Казалось, он был по меньшей мере в три раза больше мостика «Энтерпрайза», и Райкер смог увидеть, что за пультами расположились примерно двадцать человек, над которыми парили голографические дисплеи.

– Спасибо, коммандер, – сказала Редиссон, встав, чтобы принять он офицера клингона то, что оказалось серебристым паддом.

– Могу я спросить, почему коммандер Стентон носит форму Звездного Флота? – спросил Райкер, все еще переваривая то, что Редиссон раскрыла ему о Пикарде. В последний раз он слышал, что Ворф был все еще единственным клингоном в Звездном Флоте.

– Это неважно, – уклончиво ответила Редиссон. Клингону она сказала: – Теперь вы можете отключиться.

Клинон кивнул, впился взглядом в Райкера, а затем распался в голографической статике. Прежде чем Райкер смог сформулировать другой вопрос, Редиссон подошла к нему, и положила серебристый падд ему в руку. Райкер уставился на него совершенно сконфуженный.

– Что здесь, капитан?

Редиссон кивнула на падд.

– Это все, что мы знаем. Оттуда вы должны вернуть вашего капитана, если он все еще жив.

Хватка Райкера на падде усилилась. Он почувствовал горячий порыв гнева. Его голос поднялся, когда он потребовал от Редиссон объяснить ее действия.

– К чему эта шарада – Почему бы вам не передать эту информацию на все корабли во флоте?

Мрачное выражение Редиссон состарило ее на несколько десятилетий.

– Коммандер Райкер, Проект Знак готовился к войне на протяжении почти ста пятидесяти лет.

– К какой войне? – Райкер нашел заявление Редиссон загадочным.

– Эта война… уничтожит нас. Отнимет у нас наше самосознание. Сотрет то, во что мы верим. Все это будет у нас отнято.

– Кто враг? – упорствовал Райкер.

Редиссон отошла к своему столу и села за него.

– Этот вопрос мы задавали десятилетиями. Где враг – С какого направления придет первый сигнал нападения – Но чего мы не знали, – сказала Редиссон, встретившись взглядом с Райкером, – что нападение началось уже давно. Что враг уже среди нас. Мы потратили так много времени и усилий, присматриваясь к границам, что забыли оглянуться на самих себя.

– Какое отношение это имеет ко мне? – спросил Райкер.

– Мы не можем передать эту информацию флоту, коммандер, потому что мы больше не знаем, кому можно доверять.

– Вы утверждаете, что можете доверять мне?

– Уверена что да.

Райкер наконец понял, куда это вело.

– Потом что я хочу умереть за Федерацию, – сказал он категориески.

Редиссон покачала головой.

– В конце концов, коммандер, солдаты умирают не за свои миры или за политических деятелей. Они умирают за солдат рядом с ними. Я встречалась с капитаном Кирком в этой комнате – мы вместе испытали землетрясение в Сан-Андреасе в 2005. Он хотел умереть ради своей жены. И поэтому борясь за нее, он боролся для нас.

Хватка Райкера на падде усилилась настолько, что он почувствовал, что вот-вот раздавит его.

– Вы и им манипулировали.

– Мы предпочитаем думать, что мы вдохновили его. Революция или война за независимость, сделайте свой выбор.

Райкер сделал единственный выбор, который имел для него смысл.

– Если я обнаружу, что вы специально подвергли капитана Пикарда опастности, чтобы я…

Но Редиссон не позволила ему закончить.

– Мы не делали ничего подобного, коммандер. Позвольте закончить мое сообщение. Мы не знали, кем был враг. – Редиссон откинулась, затем потянулась, чтобы снова погладить зеленое растение. – Мы послали Кирка против дурного человека. И теперь только вопрос времени, когда он повернется против нас.

– Капитан Пикард был прав, – сказал презрительно Райкер. – Вы бесконтрольны.

Редиссон неохотно со вздохом оторвалась от растения.

– Не безконтрольны. Мы проигрываем.

– Кому – Доминиону – Ромуланцам?

– Коммандер Райкер, если вы используете информацию на этом падде, и пожелаете умереть за своего капитана, тогда вы возможно спасете его. И если вы это сделаете, тогда, возможно, будет спасена и Федерация.

– Возможно? – Райкер был оскорблен.

– Мы не можем видеть будущее, коммандер. Но возможно вы сможете спасти ее для нас. Прежде чем…

– Прежде чем что? – потребовал Райкер.

– Прежде чем Джеймс Т. Кирк уничтожит нас всех.

ГЛАВА 16

По крайней мере мои похитители устроились на хорошем корабле, думал Пикард.

В его каюте с низким потолком был мини-репликатор с приличной едой, пригодной для людей. Сонический душ в компактной кабинке был новым. Цвет панелей переборки можно было изменить с помощью простого интерфейса декора. А с главного падда каюты можно было получить доступ к библиотеке с более чем десятью тысячами изданий из многих миров, хотя даже эти работы были без исключения бесспорными классиками. Очевидно библиотека была предназначена для гражданского пассажирского лайнера.

Однако судя по вибрациям, которые он ощущал через палубу, и подсистемам, которые он мог слышать через переборки, это судно было оборудовано пятнадцатиметровым сделанным на Вулкане варп ядром, работающим на энергии центаврианского реактора материи/антиматерии типа III. Это была мудреная комбинация для поддержания высокой эффективности, и обычно она встречалась в изготовленных на заказ яхтах, в быстроходных варп кораблях, и судах контрабандистов.

Но поскольку T'Сири и Лепт не стали обращаться с ним как преступники или азартные игроки, Пикард решил, что оба психоисторика были просто чрезвычайно хорошо финансированы. Но кем, и ради какой цели – Ответить на любой из этих вопросов Пикарду было затруднительно, тем более, что реальность его ситуации была в том, что в его каюте вне зависимости от хорошего оснащения, не было ни видового порта, ни двери. По другому это помещение можно было назвать камерой.

Однако Пикард рассудил, что если бы его похиттели хотели его убить, они не позволили бы ему очнуться после приема T'Сири. Вместо этого, как сказал бы Спок, логика предполагала, что T'Сири и Лепт хотели и дальше использовать Пикарда. Для чего, как предположил Пикард, его в конечном счете освободят из этой камеры. А это подразумевало, что он в конце концов получит шанс для контратаки.

Такая возможность представилась на третий день его пленения. Библиотечный падд на письменном столе зазвенел, и Пикард увидел в коммуникационном окне маленького устройства лицо T'Сири.

– А теперь мы с вами поговорим, – начала вулканка без преамбул.

– У вас было три дня, чтобы поговорить со мной, – ответил Пикард. Он ударил по выключателю падда.

Мгновение спустя падд снова зазвонил, показав Пикарду, что его похитители могли аннулировать его контроль.

Но они не смогут действовать вопреки мне, подумал Пикард. Он поднял падд за один конец, и ударил им по краю стола. Оболочка падда раскололась с небольшим каскадом искр. Он бросил поврежденное устройство на палубу, и наступил на него. Потом он стал ждать.

Через три минуты он услышал слабый звук транспортации, и увидел, как портативный интерфейс коммуникатора материализовался в центре его каюты. Интерфейс был размером с аптечку для экстренной помощи, и имел сверхпрочный корпус, подходящий для использования во время сложных миссий. Пикард изучил устройство. Он не сможет разбить его. Мгновение спустя на портативном экране интерфейса снова появилась T'Сири.

– Мы понимаем вашу эмоциональную потребность выразить свою досаду от вашего пленения, – начала она.

Но Пикард был уже в душевой кабинке, куда притащил и падд. Он положил устройство на пол сонического душа, установил аккустический инвертор на максимум, а затем врубил душ на полную мощность. Он с удовольствием наблюдал, как изображение T'Сири на экране размазалось в радугу случайных цветов, из-за того что изолинии устройства начали вибрировать в ответ на акустическую атаку. Голос T'Сири во встроенных динамиках быстро сократился до простого визга статики.

Это соревнование между Пикардом и его похитителями продолжалось еще пятнадцать минут. Только перед третьей попыткой транспортироавть еще одно устройство коммуникации вся энергия в каюте Пикарда была отключена. Сонический душ больше не работал, а единственным источником света был экран последнего интерфейса. Пикард, который вынужден был признать, что наслаждается этим соревнованием, завернул этот интерфейс в простыни и покрывало с кровати. Потом в абсолютной темноте он многократно приложил это устройство к переборке, пока приглушенный и искаженный голос T'Сири не прервался электронным шипением.

Мгновение спустя в следующей экскалации он почувствовал волну головокружения, когда исчезла гравитация и материализовалось четвертое устройство связи. Свет эффекта транспортации выхватил мебель, плавающую в каюте Пикарда как будто под водой. Этого мимолетного проблеска в комнате Пикарду было достаточно, чтобы проложить курс к столу, где он запихнул четвертый интерфейс в большой нижний ящик. Потом в полной темноте он направился к душевой, заплыл внутрь и закрыл за собой дверь.

Пикард знал, что душевая в его каюте настолько мала, что было бы определенным риском что-либо транспортировать в нее, что могло материализоваться в том же объеме пространства, которое занимал он. Он сомневался, что его похитители будут рисковать убить его или же наделать отверстий в корпусе своего крейсера. Он был прав. Темнота быстро растворилась в искрах транспортации. Пикард улыбнулся. Он выиграл сражение. Теперь все, что он должен был сделать: победить в войне.

Когда исчез эффект транспортации, Пикард очутился в маленьком театре. Перед ним сгруппировался ряд кресел, повернутых лицом к небольшой приподнятой сцене, на которой он теперь стоял. Сама сцена была обрамлена вертикальным кольцом голоэмиттеров, которые использовались для создания оформления и фона для пьес и других развлечений, опять же обычных на пассажирских лайнерах. Пикард моргнул, когда театр погрузился в темноту, а яркие прожекторы направились на него. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

– Вы этого хотели?

Спокойный голос вулканки T'Сири шел из ряд кресел, но свет был слишком ярок, чтобы Пикард мог что-либо увидеть за пределами сцены.

– Я – хочу – , чтобы меня освободили, – сказал Пикард.

– Это будет решено позднее. Сначала мы поговорим.

– Я не желаю говорить при таких условиях.

– Тогда вас никогда не отпустят.

Пикард шагнул вперед, проверяя свои пределы. И был отброшен назад, и едва справился с тем, чтобы устоять на ногах. В метре перед ним было силовое поле безопасности.

– Капитан Пикард, – сказала из темноты T'Сири, – нелогично продолжать сопротивляться. Вы полностью огорожены силовым полем. Ваш единственный шанс получить свободу – сотрудничество.

Пикард принялся искать узлы силового поля, которые, как он предполагал, были скрыты среди голоэмиттеров. Но прожектора делали его поиски невозможными.

– Позвольте мне видеть вас, – сказал он.

Мгновение спустя прожектора померкли, а освещение в зрительном зале усилилось. Теперь сцена и зал были освещены одинаково. T'Сири сидела на месте возле прохода в третьем ряду. На ней была простая вулканская одежда для медитаций. В середине заднего ряда Пикард увидел короткую фигуру Лепта блистательного в ярком пестром костюме банкира ференги с мерцающими золотыми нитями.

– Теперь мы с вами поговорим, – сказала T'Сири.

Пикард мгновенно оценил возможность дальнейшего сопротивления.

– Кажется у меня нет выбора, кроме как слушать.

Вулканка психоисторик выпрямилась.

– Наше исследование указывает на то, что неизвестное инопланетное присутствие вовлечено в продолжающиеся усилия повлиять на развитие Федерации. – Когда Пикард ничего не сказал, T'Сири добавила. – Наше исследование указывает, что вы посредник этого чуждого влияния.

Ответ Пикарда бил в точку.

– Тогда ваше исследование неверно.

– Молодой человек, – громко произнес Лепт с последнего ряда театра, – никто из нас не извлечет пользу тратя время впустую. Поэтому ответьте: почему вы прибыли на Альфа Мемори?

– По той же причине, по которой я уже говорил, – сказал Пикард. – Я хотел знать, раскрыло ли ваше исследование какую-либо связь между Хранителями и зеркальной вселенной.

T'Сири встала, и направилась к переднему ряду мест аудитории.

– Вы уважаемый офицер Звездного Флота. Зачем вы прибыли к двум гражданским ученым, если вы можете привлечь все ресурсы Звездного Флота?

Пикард наблюдал как она приблизилась, затем остановилась перед сценой, и посмотрела на него. Пришло время решать, насколько он должен открыться. И это решение зависело от того, считает ли он их невиновными или врагами. Он сделал свой выбор.

– Есть вероятность, что Звездный Флот… мог быть скомпрометирован. Тоже неизвестным инопланетным влиянием.

Лепт вскочил на ноги, и громко хлопнул руками.

– Ха! – воскликнул старый ференги.

Реакция T'Сири выразилась в том, что ее руки скользнули в складки ее одежды.

– Вы подозреваете Хранителей? – спросила она.

– Я не знаю, – искренне ответил Пикард. – Так же есть риск, что некоторый персонал Звездного Флота был заменен дубликатами из зеркальной вселенной. Я не знаю источника угрозы. И при этом я знаю, что эта угроза реальна.

– Значит, – сказала T'Сири, – утверждая, что вы увидели ту же самую угрозу, которую идентифицировали мы, вы хотите нас убедить, что нам стоит работать вместе.

Пикард заставил себя смотреть ей прямо в глаза.

– Это было бы логично.

– Вовсе нет! Вовсе нет! – Лепт похромал вниз с заднего ряда, чтобы встать рядом с T'Сири. – Если бы вы были посредником инопланетного влияния, вы сказали бы нам тоже самое, чтобы убедить нас, что вы не посредник. Это циклическая логика, которая, как может сказать вам моя коллега, вообще не является логикой.

Пикард привел свой довод.

– Откуда мне знать, что вы оба не агенты этого – инопланетного влияния?

T'Сири и Лепт обменялись быстрыми взглядами, а потом T'Сири снова обратилась к Пикарду.

– Вот как вы можете узнать: компьютер, перестроить четвертый театр для астрономических наблюдений.

– Пожалуйста отойдите от кресел, – ответил голос компьютера.

Забарабанили невидимые механизмы, когда приподнятая сцена, на которой стоял Пикард, начала опускаться, пока не сравнялась с главной палубой. Потом каркас голоэмиттеров разделился на две части, и они скользнули к противоположным стенам. Освещение в театре ослабло, и одновременно за спиной Пикарда появился новый источник света. Он обернулся, не делая попытки покинуть сцену, судя по всему все еще огороженную силовыми полями.

Обратная стена театра открывалась подобно двери ангара, чтобы показать огромный видовой порт по меньшей мере пяти метров в высоту и пятнадцати метров в ширину. За ним, видимая с высоты стандартной орбиты, плыла планета, которую Пикард ожидал увидеть меньше всего. Земля.

Пикард торжествовал. Я победил, подумал он. Этот сектор был забит ресурсами Звездного Флота. Всего несколько секунд аварийной радиопередачи, и у меня будет больше дюжины кораблей и тысячи офицеров службы безопасности, готовых помочь.

– Если вы планируете сдаться, – сказал он ровно, – вы прибыли в нужное место.

– Значит вы узнаете этот мир? – спросила T'Сири.

Она и Лепт прошли мимо Пикарда к видовому порту по краю секции палубы, которая была сценой. Их действия подтвердили Пикарду его предположения о силовых полях.

– Конечно, – сказал он. – Это Земля.

Но в вопросе T'Сири было что-то, что заставило его встревожиться. Всего одно мгновение Пикард задал себе вопрос, не привели ли T'Сири и Лепт его в зеркальную вселенную. Он более внимательно посмотрел на планету перед собой, прослеживая береговую линию Южной Америки, примечая каждый рекурсивный изгиб. Он перенес свой взгляд еще дальше на север, нашел полуостров Юкатан, Флориду, острова Куба, Ямайка и Гаити. Все было точно там же, где и должно было быть.

Ничто из того, что видел Пикард, не напоминало описание Джима Кирка зеркальной Земли: умирающей планеты с потемневшей атмосферой и океанами, с ее ландшафтами, изрытыми и зарубцованными яростной бомбардировкой Альянса. Эта планета была ярко синей и роскошно зеленой. Это могла быть только…

– Посмотрите за терминатор, – сказала T'Сири.

Линия границы между ночью и днем, лежавшая далеко на западе, почти достигла Скалистых гор Северной Америки. Пикард посмотрел за нее на ночную сторону планеты. От удивления у него перехватило дыхание. Там не было городов, не было транспортных коридоров, никаких признаков искусственных огней.

– Этот мир не Земля, – сказала T'Сири. – Он не имеет названия, только регистрационный номер. В картах Звездного Флота это сектор 2713.

Пикард снова уставился на материки и океаны.

– Это не обозначение карт Звездного Флота. Должно быть название звезды или номер, затем номер планеты…

Как такое возможно – подумал Пикард. Если бы не отсутствие огней за пределом терминатора, эта планета была бы точным дубликатом Земли.

– Мы переместились во времени? – спросил он.

T'Сири встала в поле зрения Пикарда перед планетой.

– К сожалению, капитан Пикард, ваша реакция на этот мир была бы той же самой независимо от того, говорите вы правду или лжете.

Пикард больше не хотел играть в эти игры.

– Что это за мир?

– Он тот, чем кажется, – сказала T'Сири. – Двойник Земли. Точный. Совершенный. Еще два столетия назад ночная сторона была освещена крупными городами так же, как и на вашей Земле.

Пикард уставился на T'Сири.

– Вы говорите, что кто-то создал это?

– Это, и два других, – сказал Лепт.

Пикард, совершенно сраженный, покачал головой.

– Три Земли?

– До настоящего времени, – сказала T'Сири, – Звездный Флот определил местонахождение четырех дубликатов Кроноса, двух дубликатов Вулкана, и один дубликат Андоры.

Пикард решил, что трудно поверить в то, что он услышал.

– Я никогда даже не слышал ни о каких двойниках миров.

Вулканка кивнула.

– Если вы говорите правду, капитан Пикард, тогда понятно. Есть немало вещей, которые Звездный Флот знает, но не делится.

– Но почему?

Лепт махнул рукой на экран.

– Почему – Посмотрите что там, молодой человек. Точный дубликат одного из самых важных миров в истории Федерации. И это только один из десяти дубликатов. Технология, стоящая за ним… непостижима.

– Это ничего не говорит о мотивах, – добавил Пикард.

– Именно поэтому мы здесь, – сказала T'Сири.

– Так как вы можете сказать нам, каковы мотивы, – закончил Лепт.

Он с надеждой уставился на Пикарда. Пикард нахмурился.

– Уверяю вас, я… ничего не знаю об этом явлении.

T'Сири вытащила из одежд маленький переносной коммуникатор. Лепт ткнул в Пикарда корявым пальцем.

– Вы сделали ошибку, молодой человек.

– Какую ошибку?

– Вы не спросили, что случилось с городами, не так ли – Вы так же не спросили, что случилось с людьми. Почему – Потому что вы уже знали ответы.

T'Сири подняла свой коммуникатор.

– На той планете произошла авария, капитан Пикард. Желая продлить свою жизнь люди, которые там жили, создали самокопирующийся биологический катализатор, чтобы соответствующим образом изменить свою генетическую структуру, однако они обнаружили, что создали смертельный вирус.

– Взрослые умерли в течение нескольких дней. Но процесс старения детей удлинился до фактора шесть. Пока они не достигали половой зрелости. А потом они впадали в безумие, и тоже умирали.

Пикард почувствовал озарение.

– Тогда я действительно знаю этот мир. Его нашел Кирк. Я читал отчеты. – Он снова пристально посмотрел на экран. – Однако… в том сообщении говорилось, что это была планета класса М с гуманоидными формами жизни. Там ничего не говорилось… что это точный дубликат Земли.

У Пикарда закружилась голова, когда он попробовал постичь огромную конспирацию, которая потребовалась Звездному Флоту, чтобы на многие десятилетия утаить такую тайну от публики, не говоря уже о самих офицерах Звездного Флота.

– Если вы говорите правду, капитан, как вы можете удивляться? – T'Сири строго разглядывала Пикарда. – Представьте, какова бы была реакция рядовых граждан Федерации, если бы им рассказали, что существует инопланетное присутствие, настолько мощное, и насколько непостижимое, что может создавать двойники миров – Такое знание могло очень подорвать социальный порядок и религиозные верования сотен миров, саму основу нашей галактической цивилизации.

– Ну- ка, молодой человек, задумайтесь на мгновение, – советовал Лепт. – Рассмотрите значение этих двойных миров. Если эта версия Земли была создана искусственно, разве невозможно, что ваша версия Земли так же сконструирована, основана на какой-то другой первичной Земле где-нибудь на другой стороне галактики?

– Но зачем? – сказал Пикард.

Невероятно, но два психоисторика подняли такое количество тревожных представлений, что это угрожало самой концепции допустимой реальности.

– Логика предполагает только один ответ, – сказала T'Сири. – Мой коллега и я пришли к выводу, что эти двойники существуют по той же самой причине, по которой ученые устанавливают равные начальные условия, а затем изменяют некоторые переменные.

Пикард обнаружил, что ему стало трудно дышать.

– По вашей теории эта Земля – моя Земля – всего лишь… эксперимент?

– Ваша Земля, – сказала T'Сири, – эта Земля, мой Вулкан, кто может сказать, сколько еще дубликатов существует в неизведанных областях – Наиболее вероятное заключение очевидно и неизбежно.

Лепт авторитетно выдал это заключение.

– Мы собственность.

– А теперь, капитан Пикард, – сказала T'Сири, – вы уклонились от всех наших попыток расспросить вас по хорошему, и мы вынуждены обратиться к более прямому методу допроса.

– Я говорю вам обоим, я ничего не знаю об этом, – сказал Пикард. – Ничего.

– Мы больше не те, кто будет вас убеждать, – ответила вулканка. Потом она произнесла единственное слово – Активируй – , и Пикард снова растворился в свете.

ГЛАВА 17

Доктор Андреа М'Бенга не знала, куда смотреть или что думать. Она была в педиатрическом центре первого самого большого городского госпиталя, во временном офисе адмирала Маккоя. И она наблюдала, как спорят адмирал и Кирк, и было похоже, что в любой момент каждый из них был готов наброситься на другого.

Она провела на Кроносе почти месяц как часть специальной бригады врачей Маккоя, которые пытались понять, и если возможно, вылечить таинственно пострадавшего ребенка Кирка и Тейлани. Официально М'Бенга потребовала и получила накопленный отпуск, начиная со времени ее экстренного отъезда с Дип Спейс 9. Но все же она считала, что работа, которую она сделала за последние четыре недели, принесла пользу и Звездному Флоту и Федерации.

К сожалению, ни Звездный Флот, ни Федерация, казалось, не проявляли никакого беспокойства по поводу ее возвращения. Почти сразу же после того, как Тиберий поднял Кирка из клингонской интенсивной терапии, где поначалу обследовали ребенка и Тейлани, М'Бенга начала сомневаться в том, что она открыла Кирку о Проекте Знак.

Как бы там ни было, она не считала что Проект Знак был законным действием Звездного Флота. Или то, что она думала о самой себе, как о жертве политики подавления памяти тех, кто работал на Проект. Она была уверена, что никто не вынуждал ее делать что-либо. Она была добровольным участником.

Но она кое-что переосмыслила. Что если она сделала неправильные выводы – Что если именно агенты Тиберия, а не агенты Проекта отравили Тейлани, чтобы подобраться к Кирку – Тем более, что именно Тиберий похитил тогда Кирка. М'Бенга без труда приняла то, что раскрыл ей Гарак о Проекте Знак на ДС9. Но она была неспособна поверить, что Звездный Флот может быть вовлечен в такое коварное предприятие. По крайней мере без дополнительных доказательств.

Поэтому, когда Пикард срочно покинул Кронос, чтобы разыскать Кирка, М'Бенга попыталась войти в контакт со своим командиром по Проекту: с коммодором Натаном Твинингом. Но даже когда она передала запрос с безопасного коммуникационного интерфейса в посольстве Федерации в Первом городе, М'Бенга впервые испытала странное предчувствие. Когда в последний раз она видела коммодора в Звездном Флоте – Этот ранг был столь же древним и заплесневелым, как и лазерный пистолет.

В любом случае командование Звездного Флота вернуло ее запрос в течение дня. Не было никаких отчетов, что Натан Твининг какого-либо ранга когда-либо служил в Звездном Флоте. М'Бенга провела весь следующий день в посольстве, чтобы получить доступ к списку персонала последнего объекта Звездного Флота, в котором она встретила Твининга – сельскохозяйственную исследовательскую станцию 51 на орбите Альфа Центавра IV.

Она вызвала и просмотрела изображения каждого сотрудника. Но она не нашла человека, которого знала как Натана Твининга. Тогда М'Бенга поинтересовалась у трех надежных консультантов, каким должен быть ее следующий шаг. С Земли капитан Кристина Макдоналд велела ей наслаждаться отпуском, потому что она отзовет ее примерно через шесть месяцев. Макдоналд получила новое судно «Сабр» класса «Эндюренс», и уже предвкушала новые сборы ее старой команды с «Тобиаса».

С Дип Спейс 9 доктор Джулиан Башир настоятельно советовал ей не пытаться связываться с любым подразделением Звездного Флота, которое использовало внешние разрешенные командные каналы. Сообщение от обычно уживчивого молодого врача было настолько категоричным, что М'Бенга задалась вопросом, а не говорил ли Башир о собственном опыте.

Но именно адмирал Маккой дал ей лучший совет. Он сказал ей, что надо быть терпеливым, ждать нового появления коммодора, а затем нос к носу столкнуть его с Джимом Кирком. Как заверил ее адмирал, если Нат Твининг действительно имел какое-то отношение к тому, что случилось с Тейлани, никакая сила во вселенной не сможет спасти его от Кирка, или помешать Кирку обнаружить правду.

Что поразило М'Бенгу, так это то, что этот совет Маккой дал ей тогда, когда Кирк все еще отсутствовал. И все же адмирал говорил так, словно он не сомневался в том, что Кирк вернется – еще один пример абсолютной веры двух мужчин друг в друга. Это выглядело захватывающе. Даже трогательно. Но это только что накалило противостояние между Кирком и Маккоем во временном офисе адмирала в педиатрическом центре первой больницы, тем больше запутывал и смущал вопль Маккоя Кирку.

– Я абсолютно запрещаю это! Я адмирал! Я выше вас по званию! Я приказываю вам не покидать Кронос!

Кирк ударил по массивному металлическому столу адмирала. Стол выглядел вырезанным практически из цельного блока неправильной формы железо-никелевого метеорита.

– Я не в медицинском корпусе, Боунз. У тебя нет полномочий командовать мной.

– Тогда я найду действующего адмирала, который действительно имеет такие полномочия!

– Прекрасно, – сказал Кирк. – Попытайся. Только когда попробуешь объяснить, почему ты пытаешься вмешиваться в мою жизнь.

Маккой рухнул в негабаритное клингонское кресло, и его вспышка гнева мгновенно испарилась.

– Джим, возможно ты достаточно упрям, чтобы отправиться на эту дикую космичекую охоту за Хранителями. Но как ты можешь подбивать на это Тейлани – После того, через что она уже прошла?

Ответ Кирка был таким же отстраненным. Для М'Бенги это было как будто он желал соответствовать жару Маккоя не сраженный им.

– Я не говорил ей об уходе. Я объяснил ей, что планирую делать. Она сказала что пойдет со мной. Конец дискуссии.

Маккой скрестил руки.

– А кто-нибудь из вас двоих подумал, что в это время может случиться с вашим ребенком?

М'Бенга увидела вспышку предупреждения в глазах Кирка. Он двинулся вперед. М'Бенга напряглась, уверенная, что Кирк собирается опять впечатать свой кулак в стол Маккоя, но в последний момент он удержался.

– Боунз… ты сам говорил, что ребенок останется в стазисе, пока сюда не доберутся ромуланцы.

М'Бенга знала, какой аргумент собирается выдвинуть Кирк. Маккой убедил своих ромуланских коллег присоединиться к нему на Кроносе. Учитывая текущее состояние дел в Альфа и Бета квадрантах, вовлечение ромуланцев было совершенно неофициальным. Фактически М'Бенга знала, что без дипломатических контактов капитана Спока было сомнительно, что любым ромуланцам будет возможно перемещаться в пределах дюжин парсек от родного мира клингонов. Но доктора Прайн и Тролтен были двумя ведущими генетиками Ромуланской Империи и им нетерпелось изучить ребенка с уникальной смесью ромуланских, клингонских и человеческих генов. Наука часто стояла в стороне от политики.

– Еще три недели, – сказал Кирк Маккою с очевидной досадой. – Именно столько времени как говорит Спок, потребуется ромуланцам, чтобы добраться сюда. И это время Тейлани и я можем использовать, чтобы сделать хоть что-то, чтобы помочь. Возможно даже найти объяснение. – Тон Кирка упал до дружеского. – Мы вернемся, Боунз. Мы оба. Когда придет время. А пока мы можем кое-что предложить.

– Что вы можете сделать за три недели? – спросил Маккой неохотно, но уже уступая. – Куда вы можете пойти?

Кирк покачал головой, как будто детали были неважны, как будто единственное, что имело значение, было то, что он будет что-то делать.

– У Тиберия есть кое-какие идеи. Он…

– Я не верю, что ты сказал это, – воскликнул Маккой, вскакивая со стула. – Ты хочешь сказать мне, что этот психопат перестал быть массовым убийцей, что он стал твоим сторонником – Или я должен спросить, как ты сдался ему?

– Расслабься, Боунз. Тиберий ни на чьей стороне; он на своей собственной. Но прямо сейчас Хранители наш общий враг.

– А что будет, когда они перестанут быть врагами? – спросил Маккой, кладя руки на стол, и наклоняясь вперед, чтобы бросить Кирку вызов. – Или когда вы обнаружите все, что можно обнаружить, и этого будет недостаточно?

Кирк пожал плечами.

– Тогда мы вернемся туда, откуда начали. Он попытается убить меня. Я попытаюсь убить его.

– Послушай себя: попытаюсь убить его. Ты не думаешь, что это неправильно?

Для М'Бенги лицо Кирка стало маской.

– Я видел зеркальную Землю, доктор. Поверь мне, я использую Тиберия настолько, насколько он использует меня.

– Я не понимаю, зачем тебе вообще использовать его.

– Он приманка. Если Хранители последовали за ним однажды, возможно они придут снова.

Покачав головой, Маккой выпрямился и сел.

– Вероятно кто-то должен последовать и за тобой, – проворчал он. – Тебе пора выходить в отставку.

– Выйду, когда выйдешь и ты.

Маккой нахмурился, внезапно обнаружив что-то интересное для изучения среди кипы клингонских распечаток и записей на падде на его столе.

– Половина моих имплантированных частей была взята взаймы у медиков Звездного Флота. Если я попытаюсь уйти в отставку, они затребуют назад мои ноги, легкие и некоторые другие части, за которые я предпочитаю держаться.

Маккой убрал несколько стопок на своем столе. Кирк нарушил молчание.

– Полагаю, это наш общий друг назвал бы тупиком.

Маккой тяжело вздохнул.

– Это не тупик. Ты делаешь то, что хочешь делать, как обычно. Независимо от того, что об этом думают другие. Разве когда-то было по другому?

– Это то, что я должен сделать, Боунз. В этом различие.

– Я знаю, черт тебя побери.

И после этих последних слов спора как ни бывало. М'Бенга приготовилась задать свой собственный вопрос, но именно в этот момент зазвучал ее значок коммуникатор.

– Сообщение Звездного Флота доктору Андреа М'Бенге.

Кирк и Маккой удивленно развернулись к ней. Она была настолько тихим наблюдателем, что, насколько поняла М'Бенга, они напрочь забыли о том, что она все еще здесь.

– Прошу прощения, – сказала она обеспокоено, а затем хлопнула по коммуникатору. – М'Бенга слушает.

– Доктор, только что были изменены распоряжения командования Звездного Флота. Пожалуйста, свяжитесь с ними сразу же с безопасного узла связи.

– Принято. – М'Бенга встала. – Доктор Маккой, может быть мы обсудим лабораторные протоколы после завтрака?

М'Бенга почувствовала облегчение, когда Маккой без колебаний переключился на свой медперсонал.

– Я хотел бы собрать их всех вместе прежде чем Джим отправится черт знает куда.

Он взял падд со стола. Его футляр был золотистым. Маккой протянул его ей.

– Вы можете воспользоваться этим, чтобы получить доступ к своим приказам, если это сбережет ваше время.

М'Бенга взяла падд, поблагодарила его, и застенчиво ввела идентификационный код. Текст сообщения от командования появился сразу же. М'Бенга недоверчиво смотрела на него.

– Хорошие новости? – спросил Кирк.

– Ну… определенно да, – ответила М'Бенга. Она посмотрела на Кирка, потом на Маккоя. – Назначение Кристины было изменено. Они дали ей «Первооткрывателя». Вступление в силу немедленно.

Кирк и Маккой сразу же поздравили ее и пожелали всего хорошего по возвращении к ее капитану. М'Бенга кивнула, но ее внимание было отвлечено. «Первоткрыватель» был кораблем класса «Интерпид», так же как и легендарный «Вояджер» Джэнвей. Кроме того он был вдвое больше «Эндюренса», по меньшей мере с учетверенными возможностями. Но почему…

– Что-то не так? – спросил Кирк, прерывая ее мысли.

– Нет, сэр. Просто… в общем было запланировано, что Кристина получит под свое командование научное судно, но не раньше, чем через шесть месяцев.общем было запланировано, что Кристина

– В Звездном Флоте, доктор М'Бенга, все корабли научные, – сказал Маккой.

– Не вроде этого, сэр. Это… огромное продвижение карьеры для капитана. И для всей команды.

Голова М'Бенги моментально заполнилась всем, что на должна была сделать: устроить отгрузку своего личного имущества с ДС9; выяснить самый быстрый путь покинуть Кронос, и…

– Полагаю нам стоит пройтись по этим лабораторным протоколам прежде, чем вы начнете упаковываться, – сказал Маккой.

Слова адмирала вызвали укол настоящего сожаления.

– Мне очень неприятно оставлять вас на самой середине, – сказала она Кирку и Маккою. – Я могу попросить еще о нескольких неделях отпуска.

Но Кирк сразу же отклонил ее импульсивное предложение.

– Это просьба вашего капитана. Вы должны идти. Мы разберемся сами.

– А что насчет Проекта Знак?

Кирк потянулся, чтобы пожать ей руку.

– Вы открыли для нас эту дверь, доктор. Ваша помощь была неоценима. Вы позволили нам идти дальше. Что еще мы можем просить?

Теплая благодарная улыбка Кирка была искренней и любезной, особенно если учесть все его несчастья. М'Бенга приняла его руку и почти почувствовала, как дрогнули ее колени от его улыбки, прикосновения, голоса. Неудивительно, что Кирк мог убедить свою команду следовать за ним. Она бы тоже пошла за ним.

– Мне только жаль, что я не смогла сделать больше, сэр.

– Я понимаю, – сказал Кирк, и она была уверена, что он действительно понимает. – И я знаю, что наши дороги снова пересекутся.

– Я рассчитываю на это.

Кирк отпустил ее руку, и вернулся к Маккою.

– Боунз, вы оба заканчивайте ваши дела. Я собираюсь сделать кое-какие приготовления. И Тейлани тоже.

М'Бенга кивнула, все еще находясь под влиянием этого человека. Она смотрела, как Кирк направился к металлической двери, ведущей в коридор, подошел к ней, потом внезапно отступил назад, когда дверь распахнулась. В комнату вошел Спок в своей форме с паддом в руках. И хотя он был вулканцем, его обычно безразличное лицо выдавало тревогу.

– Спок, что это? – спросил Кирк.

– Я пытался войти в контакт с капитаном Пикардом, сообщить ему о наших планах.

М'Бенга видела, что Кирк взял падд, предложенный Споком и быстро просмотрел сообщение на дисплее.

– И…?

– Капитан пропал.

Кирк посмотрел на Спока, затем на Маккоя, который уже вскочил на ноги.

– Давайте не будем тратить время на службу безопасности Федерации, – быстро сказал Кирк. – Мы сразу же должны связаться с Райкером.

– Это я тоже пытался сделать, – сказал Спок.

– Пытался? – повторил Маккой.

– Капитан Пикард не единственный, кто пропал, – сказал Спок. – Командер Райкер тоже. И «Энтерпрайз».

М'Бенга уставилась на Кирка, ожидая озабоченности или возмущения. Но вместо этого он, казалось, обрадовался. Он улыбнулся.

– Господа, – объявил Кирк, – кажется наши противники сделали первый шаг. Следующий за нами.

Адмирал Маккой обещал М'Бенге, что если кто-то и мог узнать правду, то это был Кирк. Теперь казалось, что Кирк думает также. М'Бенге было жаль, что ее не будет рядом, чтобы увидеть, как все это закончится.

ГЛАВА 18

Когда Пикард материализовался из луча транспортера в рунах города, он сразу же понял, что дубликат Земли был покинутым миром. Почти половина зданий, окружающих его, обрушилась или собиралась обрушиться. Даже те, что все еще стояли, подпирались покосившимися крошащимися фасадами и разбитыми окнами, становясь постепенно обломками как и все остальное.

Для тренированного взгляда Пикарда, архитектурно неповрежденный город напоминал двадцатое столетие земной Европы: мешанина из кирпича и бетонных плит, акцентированных редкими башнями из стекла и стали. Все это несло печать унылой жесткости и гнетущей атмосферы, которая характеризовала строительство в эпоху перед широко распространенным использованием углеродистых опор и полей структурной целотности.

Мостовая между разваливающимися зданиями так же приближалась к концу своего существования. Деформированный зазубренный асфальт и бетонные плиты было все, что теперь осталось от вымощенной поверхности, почти полностью укрытой необузданной растительностью. Небольшие насыпи здесь и там позволяли предположить, что там были захоронены древние наземные транспортные средства – сначала обломками, затем землей, а теперь дикими травами и кустарниками.

Еще несколько столетий, подумал Пикард, и исследователям понадобятсясенсоры и забор образцов, чтобы установить цивилизацию, которая когда-то возникла здесь.

Но теперь, спустя примерно пятьдесят часов после его прибытия сюда, он берег свою энергию и внимание для своего ближайшего будущего. По его самым оптимистическим подсчетам, жить ему оставалось меньше дня. Вирус, который убил всех взрослых этого мира, и угрожал его детям, только что получил новую жертву. Первый признак – небольшое обесцвечивание кожи – появился у Пикарда через десять часов после его прибытия. Спустя двадцать часов после этого болезненные синие пузыри распространились по его рукам и лицу.

Начинался закат третьего дня, и Пикард отдыхал в тени низкой, расщепленной кирпичной стены. Стена обрамляла то, что, как он дмал, когда-то было парком. Поляна за стеной поросла джунглями, лишенными заметных структурных руин. Но он перестал доверять своим суждениям. На протяжении пятидесяти часов у него не было ни пищи ни воды, и он чувствовал себя больным, ослабевшим и рассерженным.

– Действительно ли все это того стоит?

Пикард огляделся, чтобы увидеть, где на этот раз была T'Сири. Он обнаружил ее в нескольких метрах справа. Поскольку сумерки сгустились, трехмерное изображение вулканки психоисторика слегка светилось изнутри, делая ее голографического призрака более заметным.

– Вы скажите, – устало произнес Пикард. – Я умираю из-за вас.

Гул транспортера смешался со слабым шелестом листвы, когда второй маленький голопроектор – не больше винной бутылки – обрел форму в грязи в нескольких метрах перед ним. Мгновение спустя, когда проектор обрел форму, между устройством и Пикардом сформировалось изображение Лепта. Пикард вздохнул. Оба проектора непрерывно отслеживали его хаотическое исследование этого города, перемещаясь туда, где он оказывался, и каждая материализация включала запугивающие изображения T'Сири и Лепта.

– Молодой человек, – сказал раздраженно пожилой ференги, – вы умираете из-за вашего собственного упрямства.

Пикард приложил усилие, чтобы запрятать свой гнев.

– Управляющий, я скажу это снова. Мне нечего рассказать вам. Я не посредник инопланетного влияния. Я капитан звездолета, виновный лишь в том, что пытаюсь делать свою работу, пытаюсь помочь другу, пытаюсь… разгадать тайну.

Голографическое изображение T'Сири поправило свою одежду, а потом вулканка строго уставилась на него. Пикард знал, что на обоих проекторах должны быть визуальные датчики, потому что изображения T'Сири и Лепта были способны смотреть ему прямо в глаза. Это предполагало, что его собственное изображение генерировалось и показывалось на орбитальном корабле, с которого оба психоисторика благополучно контролировали его.

– Вы должны знать, что от вируса, которым вы заразились, есть лекарство, – сказала T'Сири.

Пикард криво ухмыльнулся.

– Ага, именно поэтому здесь так много других людей?

Вулканка продолжила, как будто не слышала его.

– Здесь прогрессирует ограниченная форма терраформинга, которая не подходит для поддержания жизнедеятельности. Когда Федерация послала в этот мир команды социологов и спасателей, население состояло из нескольких сотен тысяч детей. Некоторые из них возрастом в столетия. После лечения они начали стареть с нормальной для человека скоростью, и стало очевидно, что они не способны восстановить свою утраченную культуру. Поэтому их эвакуировали в обучающие центры и центры переселения, а этот мир Федерация сохранила для них и их потомков.

Через удлиняющиеся тени Пикард смотрел мимо сияющих голограмм T'Сири и Лепта на каньон с крутыми склонами, сформированный скелетами высоких зданий, задрапированных виноградными лозами. Неровные очертания зданий исполосили кроваво-красные пятна света от закатывающегося солнца этой разоренной Земли.

– И никто не вернулся, чтобы затребовать этот мир?

– Это не в интересах Звездного Флота, – сказал Лепт. – Не до тех пор, пока они определят, как был построен этот мир. И как тоже самое было сделано на Земле.

– Из этого следует проект терраформинга, – добавила T'Сири. – Многие из растений вокруг вас были генетически изменены, чтобы очистить биосферу от искусственного вируса. Специалисты по сельскому хозяйству Звездного Флота рассчитали, что пройдет примерно триста лет, прежде чем эта планета снова станет безопасна для гуманоидов.

Пикард провел рукой по лбу, чувствуя как пот заливает его глаза. И это не было связано с жарой. У него начиналась лихорадка.

– Почему бы… почему бы не делать прививки всем?

– Вирус может находиться на частичках пыли и оставаться жизнеспособным многие столетия. Все новорожденные дети и посетители окажутся в опасности. Все что требуется – единственный человек сопротивляющийся вакцине, или носитель, чтобы обойти биофильтры транспортера и вернуться в центр транспортировки, чтобы заразить половину Федерации.

Сияющая голограмма Лепта развернулась, и заговорила с сияющей голограммой T'Сири.

– Хороший ответ, доктор. Но возможно капитан на самом деле думал о чем-то личном.

– Идите к черту, – сказал Пикард.

Он точно знал, на что намекал Лепт: что он хотел знать, почему они не сделали ему прививку. Пикард с трудом поднялся на ноги. Как долго он сможет подавлять свой гнев – Это все, что ему осталось.

– Дорогая, – прошептал Лепт T'Сири, – согласитесь, болезнь прогрессирует быстрее, чем предполагают клинические модели?

Когда Пикард встал из защитной тени низкой стены, он увидел солнце на далеком горизонте: раздутый красный шар, наполовину стертый сверху пологом вторгающихся джунглей.

– Капитан, что вы пытаетесь сделать? – спросила озадаченно T'Сири.

Пикард глубоко вздохнул, пытаясь удержать равновесие, полный решимости найти силы, чтобы поднять один из проекторов, и разбить его о другой.

– Доктор, предлагаю перейти к следующей стадии, – сказал Лепт. – Пока он все еще может отвечать.

– О, я могу отвечать, – сказал Пикард. Он нетвердо шагнул вперед.

– Хорошо, – сказала T'Сири Лепту, когда Пикард двинулся сквозь ее светящееся изображение. И прежде чем рука Пикарда смогла схватить проектор T'Сири, он исчез в сиянии энергии транспортера. Одновременно с этим он услышал гармонику второго пректора, так же транспортированного.

– Ублюдки! – Пикард пошатнулся, грозя кулаком быстро темнеющему небу, пустым городским улицам и тихим джунглям. – Если вы хотите убить меня, по крайней мере имейте порядочность сразиться со мной лично.

Но ответа он не получил. Солнце исчезло из вида. Над горизонтом темно-красное небо стало ближе к цвету индиго, а потом, наконец, стало черным. Пикард смотрел на звезды, но не узнавал созвездий. По крайней мере он думал, что кто бы или что бы ни создало эту двойную Землю, ему не хватило власти продублировать и звезды. От этой мысли его пронзил страх.

– Зеркальная вселенная, – сказал он сам себе.

Возможно ли, что ее тоже создали – Так же как эти миры двойники – Пикард споткнулся и упал на колени, когда мир вокруг него начал вращаться. Он знал, что нарастающая потеря равновесия была проявлением болезни. Но кроме физического шока был еще и психический. Могли ли где-нибудь, когда-нибудь жить настолько могущественные инопланетные существа, способные создавать целые вселенные – По любому определению такие существа были бы богами. Пикард боролся с желанием зарыдать от отчаяния, свернуться в позу эмбриона, и впасть в беспамятство.

"Merde", – выругался он, еще не сломленный до конца. Как он может умереть, когда нужно разгадать столько тайн.

– Ответы, – прошептал он, полный решимости до конца сохранить самообладание. – Я должен найти ответы… – И он сделает это.

Звон транспортации следовал один за другим, пока коленопреклоненную фигуру Пикарда не была окружена шестью светящимися призраками. T'Сири и Лепт вернулись вместе с четырьмя другими. И все были голограммами. Пикард не мог стоять. Он с трудом дышал, но он изучил каждое из новых изображений, чтобы посмотреть, не узнает ли он кого из них. Там был сутулый телларит с белой от старости мордой, женщина тибуронка с экстравагантными гребнями вместо ушей, и два пожилых вулканца – мужчина и женщина, оба в одеждах ученых.

– Черт, кто вы такие? – пробормотал Пикард.

Но как только заговорил первый, Пикард тотчас же понял, кем были остальные.

– Я Герен с Одессы Прайм, – хрюкнул телларит.

– Р'Ma'Хатрел с Цигната, – сказала тибуронка.

– Мы Севрин и T'Пон, – сказала вулканка.

Пикард знал о них. Институт Селдона. Эти четверо ученых были гигантами психоистории. Потом Пикард осознал, что сияющая фигура T'Сири движется к нему; ее голографические ноги освещали траву, по которой она ступала не беспокоя ее.

– Капитан, – сказала она громко, словно хотела быть уверенной, что завладела его рассеянным вниманием. – Смотрите внимательно.

Она показала на землю перед Пикардом. Ошарашенный Пикард посмотрел туда ничего не видя. Потом перед ним материализовался маленький поднос с гипоспреем.

– Это лекарство. Я предлагаю вам…

Но гипоспрей был уже в дрожащей руке Пикарда и он прижал его к шее. На подносе так же были пакеты первой необходимости с водой и пищей. Пикард проигнорировал еду, и в первую очередь принялся за воду. Следующие несколько минут он размеренно маленькими глотками пил живительную жидкость, не желая дать своим похитителям увидеть надежду, которая нахлынула на него, которая грозила заставить его зарыдать от облегчения, и кричать от благодарности. Такие эмоции, такие открытые чувства были ему чужды.

Это симптомы болезни, продолжал он повторять себе. Болезнь можно контролировать.

Через десять минут он даже начал этому верить. Пикард встал без труда. Потом он посмотрел вниз на свои руки. В свете круга шести голографических призраков Пикард увидел, что вирусные пузыри уже исчезли. Он прикоснулся к лицу, и почувствовал, что там их тоже нет. T'Сири сказала ему правду. Лекарство было. Он жил.

– А теперь вы готовы говорить? – спросила T'Сири.

– Я был готов говорить с тех пор, как прибыл на Альфу Мемори чтобы увидеть вас, – сказал Пикард. Голод давал знать. В животе урчало.

– Тогда мы не знали кого вы на самом деле представляете, – заметил Лепт.

– А теперь знаете? – Пикард наклонлся и взял один из пакетов с едой, разорвал его и осторожно понюхал. Галеты из водорослей. Он нахмурился.

– Только то, что кажется маловероятно, будто вы являетесь агентом инопланетного влияния.

Пикард осторожно откусил галету. Соленая, но все же с едва замтным неприятным запахом. Определенно продукт ференги, разработанный чтобы быть наименее нежелательным для широкого рынка. Пикард заговорил с набитым ртом. На мгновение он забыл о своем намерении справиться со своими эмоциями. Он даже не пытался скрыть гнев, который чувствовал.

– Как ваша попытка убить меня убедила вас, что я тот, кем я являюсь?

– Мы просим вас не быть таким ожесточенным, – сказала T'Сири.

Пикард рассмеялся. Звук был резким.

– Слово ожесточенный даже не начинает описывать то, что я сейчас чувствую. Разочарованный – да, – сказал Пикард. – Удивленный – более определенно. Но ваше поведение здесь настолько непрофессионально и подло, что – ожесточенность – терпит неудачу рядом со могими другими словами, описывающими мое отвращение.

Голограмма Севрина подошла ближе. Лысый вулканец был невероятно худощав, а его брови были белыми. И все же, когда он заговорил, его голос был сильным и уверенным.

– Мы не повредили бы вам, капитан.

– К сожалению ваши намерения и их результаты могли не совпасть. Я слышал, как управляющий Лепт сказал, что болезнь прогрессировала во мне быстрее, чем вы предсказывали.

T'Пон подошла к своему другу. Там, где ее плечо коснулось Севрина, Пикард увидел мерцание узора голографической интерференции.

– Неизлечимой стадии болезни предшествует кома, капитан Пикард. Если бы вы впали в кому, мы бы сразу же вылечили вас. Вам ничего не угрожало.

– Скажите мне, Севрин, – спросил Пикард, – логично ли тратить такие усилия, чтобы обнаружить то, что вы могли бы легко подтвердить через мелдинг?

– Если вы находитесь под контролем инопланетян, – поправил его Севрин, – ниодин вулканец не рискнет войти в мелдинг. Нет, эта тактика была логична.

– Но если вы хотели угрожать мне, почему бы вам не приставить к моей голов фазер – Почему вы транспортировали меня сюда?

– Это неподходящее место для дебатов о методах проведения допросов, – прервала его Р'Ma'Хатрел. Голос тибуронки был глубоким и странно мелодичным.

– Время деньги.

– Ну конечно. Из-за конца вселенной, – сказал Пикард ни грамма не сожалея о насмешливом тоне.

– Вы сомневаетесь в наших результатах, молодой человек? – спросил Лепт.

– А вы как думаете? – сказал Пикард. – Ведь те же самые результаты указали, что я был ответственен за это!

– Возможно наши коллеги ошиблись в интерпретации… – предположил Севрин.

– С этим я полностью согласен, – сказал Пикард.

– Но не в своих данных, – закончил Севрин.

– Пи- икар-р-рд, – внезапно прорычал Герен. – Кто послал вас на Альфу Мемори?

Пикард развернулся к теллариту.

– Никто не посылал меня. Это было мое решение.

Герен фыркнул.

– Невозможно. Проснувшись однажды утром вы не встанете из грязи, и не скажете: сегодня я пойду к психоисторикам. Нет!!!

– Тогда обелиск Хранителя, – раздраженно сказал Пикард.

Они все еще допрашивают его, проверяют его, словно он не провел последние два дня на пустынной планете без пищи и воды, и не заразился смертельным вирусом.

– Именно это заставило меня подумать о встрече с доктором T'Сири и управляющим…

Лепт перебил его.

– Не так быстро, молодой человек. Видите ли, сихоисторическая аналитика имеет дело с людьми, а не с вещами. Никакое количество данных, которое мы могли бы накопить, не могли бы помочь предсказать, что в такой то день будет найден такой-то артефакт. Это невозможно. Но независимо от того, что привело вас к нам, мы знаем, что за этим решением стоит человек. Возможно этот человек связан с открытием обелиска. Возможно он или она не связаны с этим. Но это не меняет математическую достоверность того, что кем бы ни был этот человек – можно сказать человек, который ответственен за ваш визит – он или она, этот человек несет ответственность за конец вселенной. Теперь это весьма отчетливо.

Рука Пикарда с остатком галеты остановилась на полпути ко рту. Он внезапно осознал кое-что кроме сияющего голографического лица Лепта.

Это невозможно, думал Пикард. Или возможно –

Даже в голографической форме он увидел усмешку, исказившую лицо Лепта, когда старый ференги погрозил ему пальцем, а его невысокая форма почти запрыгала от восторга.

– Ага! Это имеет для вас смысл! Я вижу это на вашем лице. – Он повернулся к двум вулканцам. – Вы видите это там – Ну конечно же не видете! Вы понятия не имеете, что искать. – Лепт оглянулся на Герена и Р'Ma'Хатрел. – Профессор Герен, Хеттти, сладкая моя, вы ведь можете это видеть, не так ли?

Герен хрюкнул. Р'Ma'Хатрел ограничилась в ответ кивком, который вызвал рябь на гребнях ее ушей. Лепт снова повернулся к Пикарду.

– Ну же, молодой человек! Кто послал вас к нам – Даже если это казалось вам вашей собственной идеей.

Пикард молчал. Он не знал куда может привести этот ответ. Удивительно, но именно T'Сири поняла его диллему.

– Капитан, мы не забыли, что вы сказали нам, что место, где был найден артефакт, засекречено. Кроме того, вы также сказали нам, что обелиск был не из зеркальной вселенной.

Пикард кивнул. Он завернул галету из водорослей в обертку. Аппетит пропал.

– Но можем мы предположить, – продолжала T'Сири, – что место находки было каким-то образом связано с зеркальной вселенной?

– Да, – сказал Пикард.

Он знал, что не говорит ей ничего нового. Зачем бы еще он спрашивал у нее и Лепта о связи между Хранителями и зеркальной вселенной.

– И это было связано с человеком? – спросила T'Сири.

– Было, – сказал Пикард. Потом он поразился, когда Лепт хлопнул руками.

– Теперь у нас есть это! – хихикнул старый ференги.

– Человек, который существует и в этой вселенной и в той? – Настаивала T'Сири.

– Да, – снова сказал Пикард. Он ухватил вывод, к которому они пришли, но не рассуждение, которое к нему вело. – Доктор, не могли бы вы объяснить значение этих вопросов?

Герен зарычал.

– Это так очевидно, человек! Это столь же просто как рыло на вашем… ну, как рыло на моем лице!

Пикард повернулся к T'Сири. Ее цель была ему не ясна. Она поняла его замешательство.

– Психоистория – инструмент, который позволяет нам идентифицировать ключевые точки раньше, чем они случаются, – объяснила она. – Мы идентифицировали ключевую точку, которая может закончиться концом нашей вселенной.

– А, – сказал Пикард. – Но поскольку психоистория имеет дело с людьми, а не с вещами, вы полагаете, что за это решение будет ответственен один человек.

– Не один, молодой человек, – сказал Лепт. – Это же ключевая точка, в конце концов.

Пикард резко выдохнул, когда его настигло понимание.

– Вы имеете ввиду, что одна личность, которая…

– Две личности, – подтвердила T'Сири. – Одна предназначена уничтожить вселенную, другая, возможно, спасти ее.

Пикард кивнул наконец-то поняв, что имела ввиду вулканка, и удивился, почему им понадобилось так много времени, чтобы спросить, а ему так много времени, чтобы понять.

– Так что вы скажете, молодой человек? – выпалил Лепт. – Пришло время наконец-то сказать – У вас есть для нас ответ – Имя разрушителя и хранителя?

– Есть, – сказал Пикард. – Джеймс Тиберий Кирк. Они оба. – своим похитителям увидеть

ГЛАВА 19

"Логика не имеет к этому никакого отношения," – сказал Спок.

Это заявление привело к абсолютной тишине в конференц зале на борту U.S.S. Суверена. Меньше пяти минут назад зеркальный двойник Спока транспортировался с Вулкана, чтобы впервые за сто лет встретиться лицом к лицу с Тиберием. Здоровье интенданта серьезно пострадало за те сто лет, что он прожил беглецом в зеркальной вселенной. Он провел последние несколько месяцев на Вулкане, лечась от преждевременного синдрома Бенди, к которому привели стресс и скудная пища. Хотя болезнь по крайней мере взяли под контроль, побочные эффекты синдрома и различных препаратов провоцировали редкие моменты, во время которых утрачивалось традиционное вулканское самообладание. К сожалению, это был один из таких моментов. Лицо интенданта все еще было искажено открытой ненавистью, когда он уставился на Тиберия.

Кирк знал, что взаимная антипатия этих двух противников была настолько сильна, что в любой момент молчание могло перерасти в насилие. Он должен был отвлечь их разговором, поэтому он начал первым. Он прочистил горло.

– Поверить не могу, что вы сказали это, Спок.

Спок из вселенной Кирка спокойно скрестил руки на столе перед собой.

– И тем не менее это верно.

– Я не буду помогать вам, – гневно выкрикнул двойник Спока. – Я не буду помогать ему. Ни за что!

Тиберий наклонился вперед в своем кресле.

– Спок, – сказал он интенданту, растягивая имя. – Разве вы не слышали – Мы единственная надежда этих людей. – Тиберий усмехнулся. – Вы ждали этого шанса, чтобы сделать что-то стоящее. Как вы можете отказываться, когда даже я не могу?

– Я не знаю, что удерживает вас рядом с этими людьми, – с горечью ответил интендант Спок, – но я не стану поддерживать никаких действий, которые в конце концов обеспечат вам преимущество.

– У него не будет никакого преимущества, – твердо сказал Кирк. – Я гарантирую это.

– Как я могу доверять вам? – спросил вулканец.

– Не можете мне, – ответил Кирк. Он указал на Спока. – Доверяйте ему. Интендант, причина, по которой вы теперь находитесь на Вулкане и лечитесь от синдрома Бенди – из-за Спока. Причина почему ваша дочь не содержится в заключении вместе с остальной частью команды Тиберия – из-за Спока. Причина почему Федерация наконец заседает, обсуждая обеспечение помощи сопротивлению Вулкана в вашей вселенной – из-за Спока. Как вы можете не доверять ему – Он это вы.

Интендант почесал свою белую бородку, его встревоженные глаза смотрели мимо собравшихся за столом переговоров. Там, куда он направил свое внимание, за обзорным экраном конференц зала величественно проплывали насыщено красные ландшафты и медно-зеленые моря Вулкана.

Кирк знал, что напоминала Земля зеркальной вселенной – умирающий мир, опаленный, исполосованный, отравленный. Под управлением Альянса зеркальный Вулкан жил ненамного лучше. Его биосферу оставили неповрежденной, как сказала Кирку зеркальная дочь Спока. Но и только.

Сам интендант Спок договаривался об условиях капитуляции зеркального Вулкана. Кирк из первых рук знал о внутреннем конфликте, снедающем теперь интенданта Спока. Даже существование процветающей версии его собственного мира мучало его. Это напоминало ему обо всем, что было потеряно из-за его собственных действий. Интендант оторвался от видового экрана, и вернул свое внимание к залу заседаний и своему двойнику.

– Капитан Спок, доставьте мне удовольствие, верните логику в уравнение. Если я помогу вам, тогда зачем вам нужен еще и Тиберий?

Тиберий ответил раньше, чем успел Спок.

– Вы слышали, что сказал Джеймс. Вы и я – нестабильные карты, Спок. Мы не принадлежим этой вселенной. Независимо от местных моделей, независимо от процессов, которые привели в действие Хранители, вы и я – вся наша вселенная – угрожает их планам. А мы оба намного более серьезная угроза, чем один из нас.

– Это не точная аналогия, – сказал Спок, – но близкая.

Тиберий пожал плечами.

– Просто вы не продумали это так же логически, как я.

Кирк снова поразился высокомерию своего собственного двойника. И снова он задался вопросом, скрыты ли семена властного эго внутри него самого. Самоуверенность и непоколебимая вера были необходимым требованием для любого капитана звездолета. И все же где была та тонкая грань между тем, какими стали эти качества у Тиберия, и какими они стали у него самого – Или это различие он видел только в своем воображении – Был ли он на самом делеТиберием – Кирк внезапно осознал, что Тиберий внимательно изучает его.

– Вы согласны со мной, не так ли? – сказал его двойник.

Кирк отказался разоблачать свои мысли.

– Позвольте Споку закончить.

– Отлично, – сказал Спок. – Наши запланированные действия являются неизбежным результатом наших первичных постулатов. Постулат первый: Хранители по неизвестным причинам вмешались в естественное развитие некоторых миров Федерации. Судя по местоположениям первых ста восемнадцати обелисков Хранителей, обнаруженных нами, мы можем сказать с уверенностью, что одна из их целей состояла в том, чтобы сохранить от исчезновения определенные формы жизни и определенные культурные группы разумных видов. Постулат второй: шесть лет назад на базу Первой Федерации был помещен новейший обелиск. Его функция состояла в том, чтобы породить столкновение внутри астероида, чтобы в результате разрушить флот звездолетов, хранившихся там. Логично предположить, что причина, по которой были разрушены корабли состояла в том, чтобы не дать Тиберию добраться до них. Таким образом мы можем заключить, что Хранители имеют определенный интерес, опять же по неизвестным причинам, помешать Тиберию приобрести средства, чтобы исполнить его планы относительно завоевания.

– Вы видите, Спок? – сказал Тиберий интенданту. – Самые величайшие, самые мощные инопланетяне в галактике боятся меня. Вы и в самом деле выбрали неправильную сторону.

Кирк знал, что ему не следует этого делать, но он не мог противиться.

– Тиберий, если вы помните, наши хозяева в клингонском доме не обеспечили нас мухобойками от мух, потому что мухи не были для нас угрозой. Они всего лишь раздражали. Но мы все равно шлепали их.

Тиберий пристально уставился на Кирка.

– Вы кое-что забыли, Джеймс. Самое маленькое насекомое может нести в себе болезнь, способную убить большое животное. Хранители хотели убрать меня с игрового поля. Я гарантирую вам, что я для них больше чем просто раздражение.

– В любом случае, – решительно сказал Спок, чтобы воспрепятствовать дальнейшей беседе не по теме, – нет никаких доказательств того, что Хранители когда-либо пробовали вмешаться в ваши действия, интендант. Таким образом, вы не лучшая замена Тиберию. Однако тот факт, что Хранители однажды выступили против Тиберия предполагает, что они сделают это снова.

– И именно здесь, – столь же решительно сказал двойник Спока, – ваша логика становится сомнительной.

– Только потому, что желание Хранителей ограничить Тиберия, как я уже говорил, не имеет ничего общего с логикой, – парировал Спок.

– Я не могу примириться с этим, – сказал интендант Спок тоном, не допускающим возражений. – Я не буду мириться с этим.

Кирк мгновение созерцал обоих Споков. Они оба своими доказательствами зашли в тупик, и если зеркальный Спок был столь же упрям, как и его коллега, Кирк знал, что звезды сгорят раньше, чем кто-нибудь из них сдастся. У него оставался только один выход.

– Господа, – сказал Кирк, – позвольте мне попытаться объяснить логику ситуации… и эмоции.

Кирк подавил улыбку, когда оба вулканца одновременно смерили его одинаково скептическими взглядами, которые он так хорошо знал.

– Логически, – начал Кирк, игнорируя их двойное недоверие, – если бы Хранители хотели – убрать Тиберия с игрового поля – , самым простым способом было бы убить его.

– Именно, – сказал интендант Спок. – Тот факт, что они не сделали этого, указывает…

– Указывает, – перебил Кирк, – что они хотят больше, чем просто удалить его. Они хотят поставить точку. Преподать урок. Заставить его самому убраться из игры.

– Это не имеет смысла, – возразил интендант.

Спок просто поднял одну бровь, ожидая дальнейших аргументов Кирка.

– Как логическое решение, нет, – согласился Кирк. – Но как эмоциональное, оно имеет смысл.

Теперь оба Спока начали спорить с Кирком, а он махал руками и качал головой, прося, чтобы они позволили ему закончить.

– Вы упускаете здесь самый важный момент, – сказал Кирк. – Когда Хранители установили последний обелиск?

– Шесть лет назад, – сказал Спок.

Кирк посмотрел на Тиберия.

– А когда вы начали работу над вашей базой в Золотой Неоднородности?

Тиберий с подозрением прищурился, но ответил.

– Три года назад.

– Это был ваш первый переход в нашу вселенную начиная с инцидента, когда мы поменялись местами?

Тиберий кивнул, явно не понимая, что пытается показать Кирк.

– Значит, – сказал Кирк Спокам, – Хранители приняли меры против Тиберия за три года до того, как он оказался в нашей вселенной. Это означает, что они знали о его прибытии. Они знали, что его попытка создать флот из двойников «Энтерпрайза» потерпит неудачу. И что тогда он пойдет за кораблями класса «Фезариус» на базу Первой Федерации в нашей вселенной, потому что Первая Федерация уничтожила эту базу в его вселенной.

– Но как кто-либо мог знать все это? – спросил интендант Спок.

Прежде чем Кирк смог дать единственно возможный ответ, Спок тоже его увидел.

– Шесть лет назад, – сказал вулканец. – Ну конечно.

– Конечно что? – потребовал Тиберий.

– Шесть лет назад капитан Кирк вернулся к нам, – ответил Спок. – До того момента история записывала его в покойники.

Тиберий кивнул, подарив Кирку многозначительный взгляд.

– Историю и в самом деле можно переписать.

– Значит вы предполагаете, что это было неизбежно, – сказал интендант Спок своему коллеге. – Эта встреча двух Кирков.

– История следует за моделями, – сказал Спок. – В сложных погодных системах отдельные облака формируются хаотично, и все же когда они накапливаются в достаточно больших количествах, можно предсказать грозу. По этой причине капитан Пикард направился на Альфа Мемори. Чтобы поговорить с двумя признанными психоисториками. Чтобы идентифицировать любые модели, которые мы могли пропустить. Я предполагаю, что понимание Хранителями психоистории, вероятно, столь же продвинуто, как и их технология.

– И тот факт, что Жан-Люк пропал, – сказал Кирк, – доказывает, что мы на верном пути.

Интендант Спок массировал переносицу. Хотя он и Спок были двойниками, интендант казался намного старше. После лечения на Вулкане, его кожа не восстановила свой цвет, и паутинки лопнувших зеленых капилляров все еще окрашивали его лицо. Его щеки все еще были впалыми, а волосы все еще белыми, и хотя сильная дрожь прогрессирующего синдрома Бенди больше не сотрясала его руку, он все еще был слаб, а в его движениях все еще прослеживалась неуверенность.

– Значит вы утверждаете, – наконец сказал интендант Спок, – что Хранители следят не только за Тиберием, но и за Кирком вашей собственно вселенной.

– История соединила их, – сказал Спок. – Вернем логику в наш анализ, чтобы предположить, что где находится один Кирк, там может быть и другой.

Интендант Спок вздохнул.

– И поэтому вы хотите, чтобы я помог плану Тиберия в его следующем шаге приобрести средства, которыми он может вернуться в мою вселенную и снова завоевать свою империю.

– Именно, – сказал Спок. – Потому что когда Тиберий решится на действия, Хранители двинутся против него. Но на этот раз бы будем к этому готовы.

– И что потом? – спросил интендант.

– Потом, – ответил Кирк, – мы поговорим с ними. Вы слышали, что говорил Спок: по неизвестным причинам. Так вот, я хочу знать эти причины. Я хочу знать, почему Хранители вмешиваются в наше развитие.

– Вам может не понравитья ответ, – предупредил интендант Спок.

– Это риск, – согласился Спок.

– Нет, – сказал Кирк. Он видел, что его решительное несогласие удивило его аудиторию; всех трех. – Я так не думаю. Потому что на самом деле самое логическое действие, чтобы помещать Тиберию вмешаться в их планы – убить его. Тот факт, что они его не убили, а только разрушили несколько покинутых кораблей, говорит мне, что у Хранителей есть своя этика.

Спок и его двойник обменялись задумчивыми взглядами, словно они оба тщательно обдумывали слова Кирка. Но не Тиберий.

– Джеймс, не знаю, вы на самом деле такой наивный, или только невежественный. Пастух не убивает свою скотину, когда она отбивается от стада. Он просто строит более прочный забор, чтобы никто не сбежал, пока не придет время идти на скотобойню.

– По моему, – сказал Кирк, – наша первая цель в том, чтобы найти Хранителей. Тогда мы сможем решить, что с ними делать.

– А по моему, – возразил Тиберий, – я не стал бы абсолютным правителем Империи Земли думая, что мои враги руководствуются непонятной этикой. Хранители действовали против меня; они действовали против вас. Единственный разумный, логический ответ – застраховаться, чтобы они никогда не смогли сделать это снова. – Тиберий поднял сжатый кулак. – Недостаточно найти Хранителей. Мы должны уничтожить их. Иначе как только мы проявим себя более серьезной угрозой, я гарантирую вам, Джеймс, они уничтожат нас.

– Вы можете гарантировать, что сделает непостижимая инопланетная раса? – спросил Кирк, не впечатленный сценическим искусством своего двойника.

– Именно это сделал бы я, – сказал Тиберий. – И я тот, кого они хотят остановить.

– Тогда я помогу вам, – сказал двойник Спока.

Внезапное согласие интенданта было настолько неожиданным, что на мгновение все замолчали.

– Потому что тогда я буду присутствовать при моменте, когда Хранители сокрушат вас, – добавил интендант.

Тиберий насмешливо отсалютовал ему.

– Я скучал без вас, Спок. Мы оба снова работающие вместе, все вероломство, которое это подразумевает. Так же, как в старые времена. – Он кивнул головой на Кирка и Спока. – Точно так же, как эти двое.

Кирк выбрал этот момент, чтобы передать интенданту падд.

– В таком случае, интендант, с этого мы должны начать. За последний месяц Тиберий и я сравнили наши миссии. Мы искали точки конвергенции (сходимости) – вроде наших миссий на Халкан, которые имели место в одно и тоже время в обоих вселенных – а так же любые точки расхождения.

– Спок, – сказал интенданту Тиберий, – помните цивилизацию, которую мы сканировали на Органии – В общем это была иллюзия. Гуманоиды на самом деле были каким-то видом высокоразвитых энергетических существ. Но… я предполагаю, что они не были настолько высокоразвиты, если учесть то, что с ними произошло, не так ли?

Тиберий хохотнул, а интендант Спок вздрогнул от этого безрадостного звука. Кирку это тоже не понравилось. Когда была объявлена война между Федерацией и Клингонской Империей, он и Спок тайно отправились на Органию, очевидно примитивную планету, оккупированную дивизионом клингонских воинов. Но органианцы оказались более развитыми, чем ожидали клингоны или Федерация, и вынудили две конкурирующие силы на напряженное перемирие. Именно так закончилось это событие во вселенной Кирка.

Однако в зеркальной вселенной, как только Звездный Флот узнал, что оккупационные силы колингонов оказались на Органии, не было сделано ни одной попытки освободить невинных органиан. Вместо этого три звездолета, включая и U.S.S. Энтерпрайз Тиберия, разрушили поверхность органианского солнца, чтобы вызвать огромное увеличение солнечных вспышек. Следующий мегашторм был настолько силен, что проник сквозь магнитное поле планеты, простерилизовав весь мир в течение часа. Клингоны из плоти и крови и энергетические органиане погибли. Империя Земли рассматривала зверское уничтожение невинной планеты в качестве подходящего урока клингонам: независимо от того, насколько жестокиим считали себя сыновья и дочери Кроноса, Империя Земли была готова быть еще более жестокой.

Тем не менее в конце концов прямая война была предотвращена в обоих вселенных, хотя и двумя совершенно отличными способами. Но даже если детали отличались, как указал Кирку Жан-Люк Пикард, модели были теми же самыми. Схожие результаты органианской миссии среди прочих побудили Пикарда разыскать психоисториков Федерации. Интендант Спок взял падд, а затем поднялся на ноги.

– Полагаю вы хотите, чтобы я идентифицировал в прошлом пропущенные возможности, которые могли бы логически привести к открытию продвинутой технологии, чтобы помочь Тиберию.

Кирк, Спок и Тиберий согласились. Тиберий добавил:

– Обратите особое внимание на столкновение с тем, что этот Спок называет – машиной Судного Дня – . Не думаю, что Империя когда-либо отмечала на картах то, что я думаю все еще может существовать в нашей вселенной.

– Я уделю записям все свое внимание, – сказал натянуто интендант. – Но я должен вернуться на Вулкан для запланированного курса лечения.

Кирк поднялся, то же сделали Спок и Тиберий.

– Спасибо, интендант. Мы с нетерпением ждем встречи с вами, как только вы сможете.

Интендант Спок устало кивнул и закутался в свои одежды.

– Позже этим вечером. Я…

– Мостик капитану Кирку.

Голос адмирала флота Алины Нечаевой прервал интенданта. Она была действующим командующим «Суверена», и имела личный интерес к позиции Звездного Флота в отношении зеркальной вселенной. Кирк знал, что адмирал Нечаева была одним из офицеров Звездного Флота высшего ранга, замененного зеркальным двойником.

– Слушаю, адмирал, – сказал Кирк.

Нечаева появилась на экране конференц зала. Она поддерживала связь с мостика «Суверена». Она не принесла никаких извенений за перерыв.

– Мы только что получили срочное сообщение с корабля, приближающегося к системе Вулкана. Кто-то спешит поговорить с вами.

– Кто? – спросил Кирк.

– Капитан Пикард, – помолчав сказала адмирал. – Или, я бы сказала, тот кто утверждает, то является им.

ГЛАВА 20

Доктор Беверли Крашер щелкнула медицинским трикодером, и закрепила его на запястье, а затем считала результаты сканирования с главного диагностического дисплея в своем изоляторе.

– Никаких следов вируса, – сказала она. – Леонард Г. Маккой знал, что делал.

Пикард сел на диагностической кровати.

– Я же говорил вам, что полностью поправился.

Но Райкер был неуверен в этом, несмотря на то, что на виду не было никаких значительных повреждений на коже Пикарда, и сесоры Крашер не сообщали ни о каком повреждении внутренних органов капитана. Коммандер был весьма обеспокоен тем, что его капитан продолжал страдать от эффектов его опыта на участке 2713. Даже пять дней спустя Жан-Люк Пикард все еще казался нетипично вялым. Райкер не удивился бы, если бы причиной истощения Пикарда оказалось нечто другое, чем физическое состояние. Это могло быть бременем того, что он узнал от психоисториков. Крашер посмотрела на Райкера, и он увидел, что несмотря на медицинские результаты она очевидно разделяла его подозрения о состоянии Пикарда.

– Жан-Люк, – сказала она заботливо, – после того через что вы прошли, несколько дней отдыха вам не повредят.

Пикард уже был на ногах, готовый уйти.

– Кажется адмирал Нечаева об этом уже позаботилась.

По крайней мере с этим Райкер был вынужден согласиться. Три часа назад, когда капитан нарушил подпространственную тишину чтобы войти в контакт с «Сувереном», первое, что сделала Нечаева – освободила Пикарда и Райкера от командования «Энтерпрайзом». По указанию адмирала центральное кресло теперь занимал Дейта.

После первоначального возмущения от внезапного приказа ни Райкер, ни капитан не стали возражать. Нечаева явно не хотела рисковать. Пикард, а потом и Райкер с «Энтерпрайзом» исчезли при таинственных обстоятельствах. Поскольку адмирала когда-то саму заменили зеркальным двойником, она на собственном опыте знала, как легко можно было провернуть такую замену. Ее осторожность распространялась и на отказ «Энтерпрайзу» войти в систему Вулкана.

По этой причине огромный корабль теперь сохранял положение в ледяном облаке Оорта системы. Его щиты были установлены на минимум. Ядро деформации было отключено. И эскадрилья истребителей Звездного Флота расположилась поблизости, чтобы по приказу вывести корабль из строя, если он попытается уйти. В любое другое время Райкер, возможно, подумал бы, что адмирал реагирует слишком остро. Но у нее на борту были Кирк и Тиберий. Учитывая это сочетание, без сомнения ее паранойя имела под собой хорошую основу.

Как только Нечаева убедилась, что «Энтерпрайз» не собирается исчезнуть снова, она заявила о своей готовности поговорить с Пикардом о том, где он был. И что, если смог, он узнал. Но в этот момент Райкер выдвинул свои возражения.

Капитан Ху-Линн Редиссон – кто бы она ни была, и за какое бы подразделение Звездного Флота она ни отвечала – сказала Райкеру, где найти Пикарда. Ее информация была точной, но, к счастью, ситуация была не настолько ужасной, как она боялась.

Когда «Энтерпрайз» достиг участка 2713, сенсорам корабля хватило считанных минут, чтобы определить местонахождение Пикарда на поверхности планеты, а для тягловых лучей вывести из строя маленький пассажирский лайнер, который его похитил. Только когда Райкер убедился в безопасности Пикарда, он позволил себе удивиться зрелищу точной копии Земли.

Редисон сказала, что несмотря на новые тайны, которые надо было разгадать, информация, которую она лично передала Райкеру, нельзя было передать по подпространству, потому что Проект Знак не знал, кому внутри Звездного Флота можно было доверять. В тот момент Райкер был готов принять объяснение Редиссон.

Он и Пикард не смогли установить никакую связь между гражданскими психоисториками и Проектом Знак. Однако обе группы независимо друг от друга пришли к выводу, что Джеймс Т. Кирк был каким-то образом связан с тем случаем, который скоро произойдет, и имел потенциал чтобы уничтожить вселенную. И если эта гипотеза была верна, Райкер хотел кричать об этом по всей галактике не больше Редиссон.

Поэтому Райкер предложил, что в интересах безопасности и в интересах совместного использования всего что они обнаружили, нужно было встретиться лично. Нечаева согласилась. При этом она не могла не заметить, что паранойя, казалось, была заразной.

Стол переговоров на самом деле был тремя инженерными верстаками, установленными в длину, накрытые синей тканью. Они были установлены на главной ангарной палубе «Суверена». Ряды шатлов и челноков были плотно припаркованы вдоль одной из стен. Воздух все еще пах тетралюбизолом и озоном. Дрожь корабельных генераторов эхом отзывалась в объемном пространстве.

По мнению Райкера это походило на встречу в ангаре космодрома. Казалось, что в любой момент может войти орионский фрахтовщик, чтобы приземлиться. В одном конце самодельного стола в кресле, позаимствованном из настоящего зала заседаний, сидел Пикард. На другом конце стола не было никакого кресла. Вместо него там был портативный экран. Адмирал Нечаева участвовала в обсуждении с безопасного мостика «Суверена».

На одной стороне стола свои места заняли шестеро психоисториков: T'Сири и Лепт с Альфа Мемори, Севрин и T'Пон из института Селдона; тибуронка Р'ма'хатрэл, и напыщенный телларит Герен. Перед каждым стоял падд. Напротив них на другой стороне расположились капитаны Кирк и Спок, Тиберий и интендант Спок, а по правую руку от Пикарда Райкер.

Адмирал Нечаева начала, сообщив собравшейся группе, что все шаттлы были дезактивированы, все шлюзы запечатаны, и что никто не сможет покинуть палубу ангара без транспортатора по ее прямой команде. Потом она сказала Пикарду, что он может начинать. Он не стал тратить впустую время, перейдя сразу к сути.

– По моему всеми нами манипулировали.

– Что значит – всеми – , – спросила с экрана Нечаева. – Федерацией. Звездным Флотом. Каждым из нас. До какой степени?

Пикард посмотрел налево.

– Доктор Севрин, пожалуйста расскажите этим людям о результатах вашего исследования точно так же, как вы описали их мне.

Худощавый ученый вулканец ответил вопросом.

– Какое самое значимое за последние триста лет историческое событие повлияло на создание Объединенной Федерации планет?

– Первый контакт, – сказал Райкер, – между Вулканом и Землей.

Когда «Энтерпрайз» путешествовал во времени чтобы сразиться с Боргом, он был там. Он видел это.

– Согласен, – сказал Севрин. – Замечательный случай, который привел к созданию Федерации девяносто восемь лет спустя.

– И что делает его еще более замечательным, – добавила T'Пон, – так это экстраординарное совпадение с другим одинаково важным событием.

Райкер позволил себе легкую улыбку.

– Первый варп полет Кокрейна.

Фактически он и Джорди предприняли этот полет вместе с Кокрейном. Не то чтобы они могли поделиться этим приключением – или чем-либо еще, что они испытали в этом путешествии в прошлое – с другими кроме темпорального департамента Федерации. Агенты мучители Далмер и Локсли из FDTI выразили это очень внятно.

– Именно, – согласился Севрин. – А согласно современной исторической теории шансы такого совпадения как бы там ни было неисчислимы.

Райкер был удивлен. Он думал, что для вулканцев все шансы исчислимы.

– В моем мире, – продолжал Севрин, – ниодин случай за последние триста лет не был изучен так тщательно, как то решение послать зонд в систему Земли. Учтите: при предыдущем исследовании Земли двадцатью годами ранее, исследователи вулканцы обнаружили безошибочные признаки надвигающейся глобальной войны. Последующие оценки шансов человечества на самоуничтожение в течение следующих десяти лет расценивались как один к трем. После той миссии на Землю, – закончил Севрин, – Вулканская Академия Наук не планировала возвращение в систему Земли в течение ста лет.

Райкер сразу же увидел несоответствие.

– Тогда что исследовательское судно делало там на восемьдесят лет раньше срока, в тот день когда был запущен «Феникс»?

Он услышал вздох Пикарда, и увидел, как он наклонился вперед, чтобы привлечь внимание.

– Уилл… они показали мне документальные отчеты Вулканской Академии. То исследовательское судно первоначально планировало нанести на карту гравитационные аномалии в системе Альфа Центавра. За три месяца до прибытия туда корабль получил новые распоряжения от управления связи Академии Наук: картировать потенциальные водовороты червоточин созданные взаимодействием Юпитера и Солнца. Эти распоряжения и привели корабль вулканцев в нашу систему в период полета «Феникса». Но в конце не были добавлены никакие прослеживаемые разрешающие коды.

– Вы допускаете, – спросил Спок, – что это внешнее агенство знало, что Кокрейн готовится тестировать функционирующий варп двигатель – И поэтому тайно отклонило зонд корабля, чтобы он оказался в зоне действия, когда произошло испытание?

– Верно, – сказала T'Сири. – Мы уверены, что внешнее агенство состояло или из самих Хранителей, или из вулканцев, работающих на них.

– Что еще? – подсказала Нечаева. – Севрин привел одно из совпадений. Без сомнения убедительное. Но приказы кораблю изменяются. И все в жизни – совпадения. И меня должны убедить совпадения.

– Адмирал Нечаева, – сказал Севрин, – психоистория была разработана, чтобы находить структуру в совпадениях.

Он кивнул T'Пон, которая эффективно описала, что она и Севрин называли самыми известными и необъяснимыми совпадениями в истории Федерации. Райкер слушал с равной степенью удивления и страха, и спустя примерно двадцать минут и пару дюжин примеров от других психоисториков, почти убедился, что вся Федерация была под контролем существ не намного лучше старых богов Олимпа. Но адмирал все еще сомневалась.

– Я не отрицаю, что история состоит из замечательных событий. Но мне кажется, что перечисляя все эти исключительные совпадения, которые составляют историю Федерации, вы вы подрываете свою собственную теорию. Если все это неожиданно, то разве возможно ожидать неожиданное – то история ь.гов Олимпа.объяснимыми совпадениями в истории Федерации.

– Адмирал, – сказал Пикард, – вы выдвигаете те же самые возражения, которые поднимал и я в начале дискуссии. Но как меня проинформировали, эти замечательные совпадения нельзя расценивать по отдельности. Предпочтительнее рассматривать их в контексте двойных миров.

– Двойных миров? – нахмурившись спросила Нечаева.

Пикард сначала предупредил всех за столом, что любые дискуссии после встречи на следующую тему будут считаться нарушением инструкций Звездного Флота о секретах, а затем описал истинную природу участка 2713 и других известных двойных миров. В один из моментов Кирк перебил Пикарда, сказав:

– Мы были там. Я и моя команда, мы были в том мире. Маккой придумал лекарство от болезни, которую они создали.

Когда Пикард закончил, Нечаева немедленно спросила то, что очевидно было для нее самым важным вопросом.

– Капитан Пикард, когда-нибудь обнаруживали артефакты Хранителя, связанные с одним из этих двойных миров?

– Нет. Об этом никто не знает.

– Однако эта теория интересна, а связи, лежащие в ее основе, все еще материал для догадок. Остается тот же самый вопрос о Хранителях: смотрим ли мы на действия одной расы супер инопланетян, или же мы неверно истолковываем накопленные данные, созданные множеством различных рас за многие эпохи?

– Есть и еще, – мрачно сказал Пикард. Потом он повернулся к Кирку. – Джим, как вы получили командование над «Энтерпрайзом»?

Кирк смотрел на него, удивленный вопросом.

– Я заработал его, Жан-Люк.

– Я не сомневаюсь, что вы это сделали, – согласился Пикард. – Но вы самый молодой капитан звездолета, которому когда-либо поручали корабль в то время, разве нет?

Глаза Кирка сузились.

– Я был так же лидером в моем классе, я был награжден Аксанаром, и получил самую высокую оценку по тактике, которую когда-либо давал Grankite. У вас еще есть замечания?

– Я не пытаюсь умалить ваших достижений или вашу пригодность как командира звездолета. Но согласно правилам и инструкциям Звездного Флота, когда вы принимали командование над «Энтерпрайзом», вы вы были слишком молоды, чтобы получить корабль класса «Конституция», особенно учитывая то, что у вас не было никакого опыта командования кораблем.

Кирк нахмурился.

– Правила и инструкции предназначены для того, чтобы их нарушать, Жан-Люк. Не мне говорить вам об этом.

– Но в обширном архиве всего Звездного Флота нет никаких санкционирующих кодов, приложенных к приказу, отдавшему вам «Энтерпрайз». Так же как и в случае приказов, отклонивших вулканский зонд в систему Земли.

И в тот момент, когда Райкеру показалось, что Кирк вскочит из-за стола с протестом, вмешался Спок.

– Капитан Пикард, должны ли мы понимать, что влияние Хранителей на развитие Федерации простирается на детали отбора, какие конкретные личности и на какие корабли должны быть назначены?

Севрин ответил за Пикарда.

– Доказательства говорят сами за себя, Спок.

Кирк яростно не согласился.

– Назначение командиров не уравнение. Тогда как и сейчас, индивидуальность столь же важна, как и измеримость.

– Адмирал просила показать схему, – сказал спокойно Пикард. – Схема есть, Джим. Вы не единственный.

Райкер заметил, что это заявление остановило возрастающее возмущение Кирка.

– Сколько? – потребовал Кирк.

– Сосредоточившись только на назначении командования Звездного Флота, сделанные за последние двадцать лет, – ответил Севрин, – мы определили тридцать семь приказов, произведенных без отслеживаемых санкционирующих кодов.

– Знакомы ли вы с капитаном Трилой Скотт? – спросил у Кирка Пикард.

Кирк покачал головой.

– Она превзошла ваш рекорд в качестве самого молодого капитана. Ее приказы так же не отслеживаются.

Севрин посмотрел на Кирка.

– Знакомы ли вы с капитаном Кетрин Джэнвей?

– Хранители отдали ей «Вояджер»? – недоверие Кирка было явным.

– Нет. Нет никаких свидетельств этого, – ответил Севрин. – Но приказы, назначающие ее офицером по науке на U.S.S. Ал-Батани не несут санкционирующего кода. А ведь именно ее гениальность в качестве офицера по науке во время экспедиции на Угольный Мешок спасла тот корабль, обеспечила мир с Ассоциацией Марклара, и помогла ее быстрому продвижению к собственной капитанской должности.

– Среди моей команды, – добавил Пикард, – есть такие же несоответствия в ранних файлах доктора Беверли Крашер; а именно, распоряжения, вернувшие ее к работе после… отпуска по личным причинам. Кроме того, капитан «Триполи», звездолета, команда которого обнаружила командера Дейту, так же разделяет подобные несоответствия в приказах, которые дали ему этот пост.

Последовали и другие имена, из которых Райкеру были знакомы только два: капитана Джона Скотта Левински с U.S.S. Монитор, звездолета класса «Дефайент», который был оборудован восстановленным транс варп двигателем Борга, и который недавно исчез при попытке установить новый рекорд скорости деформации; и адмирал Ксиаолинг Сун, командующий звездной базой 541, который помогал вести переговоры о мирном соглашении с возрожденным Норлак, одним из новых членов Федерации.

Но для каждого названного офицера Звездного Флота вроде Кирка и Джэнвей, которые участвовали в каких-либо событиях особо важных для безопасности и выживания Федерации, были другие личности вроде Суна и Крашер, чья деятельность пока, казалось, не имела непосредственного исторического значения. Были и другие, вроде капитана Трилы Скотт, которые ушли прежде, чем смогло исполниться их обещанное величие.

– Убедительно, – сказала адмирал Нечаева. – Но в конце концов все еще косвенно.

И в этот момент Райкер понял, что возможно он держит ключ к перерастанию теории психоисториков из области гипотезы в область фактов. Он поднялся из-за стола, направляя свои слова портативному экрану.

– Адмирал, полагаю что Звездный Флот на каком-то уровне уже принимает эту теорию за факт. Понятное дело, что они не рекламируют это.

Хмурый взгляд Нечаевой не был обнадеживающим.

– Это было бы хорошо, коммандер.

– Проект Знак, – быстро сказал Райкер. – Капитан Ху-Лин Редиссон встретилась со мной на Звездной Базе… там, где проходил ремонт «Энтерпрайза». Она дала мне полный отчет о двойных мирах. Она сказала мне, где искать капитана Пикарда.

Спок перебил его.

– Командер Райкер, должен заметить, что Звездный Флот не подтвердил существование Ху-Лин Редиссон.

– Но вы и я, Спок, и капитаны Кирк и Пикард, все мы были на ее корабле и встречались с ней. Несмотря на голографическую маскировку.

С портативного экрана адмирал Нечаева решительно ответила.

– Едва ли удивительно, что в Звездном Флоте есть персонал, чью идентификацию командование предпочитает сохранить конфединциальной. Тот факт, что кто-то в Звездном Флоте независимо от настоящего имени предоставил вам сведения о местонахождении Пикарда говорит мне, что разведка Звездного Флота разыскала похитителей капитана и защитила свои источники, дав вам задание освободить его. Вы их экс агент, коммандер. Явно подходящий человек для такой работы. Я не в состоянии увидеть тайну, и уж тем более руку Хранителей.

С безмолвным извинением капитану Кирку Райкер выложил последние детали.

– Адмирал, это нечто большее. T'Сири и Лепт предсказали, что за пятьдесят девять дней до конца вселенной их посетит человек, ответственный за это.

– Насколько я поняла, впоследствии они изменили это предсказание, – сказала Нечаева. – Или вы и теперь полагаете, что капитан Пикард тот человек?

– Нет, – сказал Райкер. – Но это ограничение… темпорального решения их психоисторической модели. Они верно определили причину посещения, хотя на самом деле и не распознали человека, который к ним прибыл.

– Коммандер, если у вас есть идея, предлагаю вам ее изложить.

Райкер сказал прямо.

– Капитан Пикард посетил Альфу Мемори от имени капитана Кирка. И Редиссон сказала мне, что Проект Знак тоже идентифицировал капитана Кирка как человека, ответственного за надвигающееся разрушение вселенной. Я утверждаю, что поскольку факт того, что предсказание T'Сири и Лепта идентифицировало личные мотивы за визитом капитана Пикарда…

– Достаточно, – сказал Кирк.

– … и факт того, что Проект Знак независимо подтвердил Кирка, как ответственного человека, является подавляющим доказательством…

Райкер отступил назад, когда Кирк угрожающе поднялся.

– Я не собираюсь слушать эти глупости, – предупредил Кирк.

Спок тоже встал, и протянул руку, чтобы удержать своего капитана на месте.

– … подавляющим доказательством того, – упорно продолжил Райкер, – что Джеймс Т. Кирк, карьера которого была дана ему Хранителями, фактически является агентом Хранителей, которых все мы искали.

ГЛАВА 21

Кирк слышал эхо своего голоса – рев – на палубе ангара.

– Люди, разве вы не видите, как нами манипулируют? – выкрикнул Кирк. – Разве вы не понимаете, что это продолжается и здесь?

– Должна ли я предположить, что вы это понимаете? – спросила с экрана Нечаева.

Кирк глубоко вздохнул и заставил свое тело расслабиться настолько, чтобы Спок освободил его. Вулканец сделал это.

– Да, – сказал Кирк. – Именно поэтому мы только что обменялись информацией, которую, я уверен, Хранители ни за что не захотели бы нам дать. – Затем Кирк повернулся к Пикарду, зная, что если когда-нибудь и должен был взять на себя ведущую роль, то именно сейчас. – Жан-Люк, вспомните Кронос, когда Тейлани умирала, а я вернулся с антитоксином, который дал мне Тиберий?

– Я помню, – сказал Пикард.

Кирку нужно было двигаться, чтобы думать. Он начал расхаживать вдоль своей стороны стола позади Тиберия, Спока, интенданта Спока и Райкера.

– Вы и я, – сказал он Пикарду. – Мы разговаривали с Боунзом и Андреа… – Кирк повернулся к Нечаевой на экране. – …с адмиралом Маккоем и доктором М'Бенгой с Дип Спейс 9.

Он достиг конца стола, развернулся, чтобы посмотреть на всех кроме Тиберия пристально следящих за ним.

– И Боунз сказал, что, кажется, у каждого из нас есть часть головоломки. Все мы тогда знали, что между зеркальной вселенной и Проектом Знак могла быть какая-то связь. Но потом мы нашли обелиск Хранителя, поставленный, чтобы нанести Тиберию как можно больше вреда.

Кирк встал позади своего двойника, положив руки на спинку его кресла. Тиберий неловко изменил положение.

– Дело в том, что Тиберий прав. Хранители идут за ним. Хранители хотят остановить его. Потому что он – случаный фактор в их эксперименте.

Нечаева была озадачена.

– Под экспериментом вы подразумеваете Федерацию?

Кирк возобновил свое хождение.

– По меньшей мере. Возможно это вся галактика, незнакомые новые миры и цивилизации, которые мы должны искать и исследовать. Но вы слышали психоисториков. Под хаосом нашей истории есть неожиданный порядок. Едва уловимое свидетельство невидимой руки, перемещающей части то здесь то там. Мое перемещение на «Энтерпрайз» возможно на несколько лет раньше, чем я его заработал. Создание вероятности того, что вулканцы и люди совершат свой первый контакт в то мгновение, когда Земля станет способной к межзвездным исследованиям.

Кирк отвернулся от экрана, чтобы посмотреть на других за столом.

– Эта модель существует. Мы не можем ее игнорировать. Как не можем игнорировать тот факт, что существует Проект Знак.

– Ху- Лин Редиссон, – сказала Нечаева, приводя детали, чтобы показать, что она поняла его рассуждения, – в равной степени загадочный коммодор Твининг, который встретился с командором Райкером. Продвинутый звездолет с голографической командой. Вы утверждаете, что все это ответ Звездного Флота Хранителям?

– Ответ не самим Хранителям, – сказал Кирк, – а дымовой завесе, установленной Хранителями, чтобы отвлекать наше внимание. На каком-то засекреченном уровне Звездный Флот знает, что мы столкнулсь с врагом, подозревают возможность столкновения с войной, и все же понятия не имеют, кем является этот враг, или откуда начнется первое нападение. Поэтому я утверждаю, что Хранители знали, что мы в конечном счете увидим доказательства их действий в наших делах, и поэтому они специально создали ложные свидетельства.

Спок сразу же определил связь.

– Двойные миры.

Кирк соглашаясь кивнул.

– Вот именно, Спок. Ведь мы предположили, что Проект Знак был создан в ответ на обелиск, который я обнаружил в мире с переселенной культурой североамериканских индейцев. Но Знак произошел от Проекта Магнит. А Магнит, – Кирк подчеркнул, ударив рукой по столу, – был сформирован раньше, чем я нашел обелиск. Фактически Проект Магнит был сформирован, когда я обнаружил двойник Земли – тот самый мир, на который психоисторики забрали Жан-Люка.

– Двойные миры, – Кирк взмахнул рукой в воздухе. – Это потрясающая концепция. Подумайте о технологии, которая необходима для этого. Мы гордимся тем, что можем изменить всего лишь часть поверхности планет, чтобы устраивать зоопарки или спасать подвергшиеся опасности виды. И вдруг… мы сталкиваемся с искусственными средами обитания в планетарном масштабе, которые делают наши усилия подобными детской игре в куче песка.

Кирк слышал, как поднимается его голос от его собственного удивления, которое он чувствовал, когда задумался над значением того, что они могли обнаружить.

– Естественно Звездный Флот засекретил существование тех миров. Естественно Звездный Флот направил усилия, чтобы идентифицировать строителей. И в то время как мы направляем все наши усилия всех ведущих ученых в программы, разработанные, чтобы изучить эту великую тайну, мы находим горстку необычных обелисков, которые, кажется, не имеют никакой цели, и мы отодвигаем их в сторону как незначительную проблему.

– Джим, если мы примем то, что вы нам рассказали, – сказал Пикард, – значит вы дали нам связь между Проектом Знак и Хранителями. А в сущности вы сообщили нам, что Проект Знак просто другой… – Пикард криво усмехнулся, – … признак того, что Хранители манипулировали нами.

– В этом случае, – предположил Кирк, – это было бы еще больше похоже на неверное направление.

– В любом случае, – сказал Пикард, – вы все же объяснили связь с зеркальной вселенной.

Кирк ободряюще кивнул. "Почти", – подумал он. – "Все что требуется Пикарду – последний толчок, чтобы прийти к тому же самому выводу, к которому пришел я."

– Жан-Люк, поставьте себя в положение основателей Проекта Знак сто лет назад. Они в панике, получив дубликаты планет. Потом я сдаю свой отчет о миссии на Халкан, когда я и Тиберий поменялись местами, и внезапно Звездный Флот столкнулся с существованием двойной вселенной. Кто бы не подумал, что есть связь?

– Значит, – рассуждал вслух Пикард, – Хранители знали, что мы можем найти доказательства их существования. Поэтому они создали дубликаты планет – которые не служили никакой реальной цели – чтобы отвлечь наше внимание от того, что они действительно делают, и о чем мы пока еще не знаем. А теперь наше внимание было отвлечено еще больше существованием зеркальной вселенной, которая, как мы верили, так или иначе связана с теми двойными планетами.

– Да, – сказал Кирк.

– Ну так есть реальная связь Хранителей с зеркальной вселенной и Тиберием? – спросила Нечаева.

Кирк остановился позади кресла Пикарда, бросив взгляд на экран на дальнем конце стола.

– В том то и дело, адмирал. Нет никакой связи. Создание зеркальной вселенной было предельно случайным актом. Окончательным выражением хаоса.

Кирк положил руку на плечо Пикарда.

– В нашей вселенной история Федерации была более или менее мирной. Мы гордимся собственным согласием, пониманием и невмешательством. У нас есть враги, но в конечном счете мы делаем их своими союзниками. И эта политика и философия, которая служила нам в прошлом, создала движущую силу, несущую нас в обнадеживающее будущее. Но в зеркальной вселенной Хранители не вмешивались в историю. Эти мгновения… квантовых колебаний заставили две наши вселенные отклониться, и наша вселенная осталась в области интересов Хранителей, а вселенная Тиберия нет.

Кирк пошел вдоль другой стороны стола позади шести психоисториков.

– Именно поэтому психоисторики думают о зеркальной вселенной как о контрольной группе. Хотя и по неверным причинам. Потому что зеркальная вселенная не управляется. Это наиболее существенное выражение хаоса человеческого характера. – Кирк сделал паузу, внезапно осознав глубину потока пробегающего через его собственную жизнь. – Зеркальная вселенная показывает нам, что происходит, когда желания некоторых заменяют пользу для большинства.

Кирк посмотрел через стол на Спока, двойника Спока и хмурого Тиберия, сидящего между нимим.

– Но если сначала не было никакой связи, есть ли эта связь теперь? – спросила Нечаева.

Кирк знал, что терпение адмирала пропадает. Но было важно чтобы она, чтобы все они поняли то, что понял он.

– Спок рассказал мне, – сказал он, – что наука полагает, что существует бесконечное число параллельных вселенных постоянно отпочковывающихся друг от друга, когда достигаются квантовые решающие точки. Но обычно эти вселенные не остаются связанными.

Он посмотрел на Пикарда.

– Я помню разговор с капитаном Пикардом о коммандоре Ворфе, попавшем в аномалию, которая распространялась по нескольким таким параллельным реальностям.

– Верно, – сказал Пикард. – Именно тогда мы узнали, как измерить квантовую сигнатуру чтобы можно было идентифицировать людей и объекты, происходившие из других вселенных.

– Однако заметьте, – подчеркнул Кирк для адмирала, – что есть только одна вселенная, которая осталась последовательно связана с нашей. И это вселенная откуда пришел мой двойник. Вселенная, которая была абсолютно идентична нашей всего… Спок?

– Приблизительно триста двенадцать лет назад, – вставил Спок.

– И снова Первый Контакт, – сказал Кирк. – Что именно случилось тогда, что заставило отклониться наши вселенные, я не знаю. У Спока и его двойника есть теория. Возможно когда-нибудь мы узнаем это наверняка. Возможно и нет. Но я утверждаю, что независимо от того, какой случай привел к разделению двух вселенных – поворот игральных костей или подброшенная монета – то событие было случайным. Событие, которое Хранители не ожидали, не могли ожидать. Тогда двести лет назад это событие не имело значения. Зеркальная вселенная была похожа на любое другое из бесконечных квантовых состояний. За исключением того, что она не отделилась. По каким-то причинам она осталась связанной, произошел новый контакт, и Хранители столкнулись с совершенно непредвиденной проблемой.

Кирк указал на проблему, которая сидела между двумя Споками.

– С Тиберием, – сказал Кирк. – В той другой вселенной он создал империю. Потерял ее. Потом явился в нашу вселенную за вторым шансом, созданным мной, здесь. А Хранители не могли позволить ему столкнуться с нами, потому что его планы в отношении нас разрушали их планы.

– Все, достаточно, – сказала со вздохом Нечаева. – Вы связали все воедино, но вы все еще не сказали нам, какова картина. Каков план Хранителей – Уничтожить нашу вселенную?

– Нет, – сказал Кирк. – Я думаю, что события, ведущие к разрушению, которые предсказали психоисторики, не имеют никакого отношения к Хранителям, но связаны с моим двойником. Я думаю, что у Тиберия есть возможность найти какой-то источник власти или потерянную инопланетную технологию, нечто, что вероятно выскочит из наших ранних миссий, а затем спустит его с привязи, уничтожая все. Этой причины будет явно достаточно для Хранителей, чтобы захотеть остановить его.

– Значит единственное, чего нам не хватает, – сказала Нечаева, и Кирк был неуверен, этим постскриптумом соглашалась ли она с ним, или же пыталась показать ему изъяны в его аргументах, – так это источника власти или инопланетной технологии.

– Точно, – сказал Кирк.

– Тогда, если вы правы, как мы найдем его?

– Нам не нужно искать, – Кирк посмотрел на психоисториков, бросая им вызов. – Все что нам нужно – чтобы эти ученые использовали свой опыт, чтобы проанализировать самые недавние назначения старшего персонала Звездного Флота. Учитывая склонность Хранителей выбирать определенных людей, которые оказываются в особенных местах в особенное время, полагаю мы найдем аномалию – юного капитана или командера звездной базы, назначение которого не соответствует их опыту. И если мы найдем такого человека, проследим за этим человеком, тогда мы будем знать, где искать то, что должен найти Тиберий. Потому что они предскажут это, как предсказали то, что Тиберий направится на базу Первой Федерации.

Кирк для поддержки окинул взглядом притихший стол. Райкер казался встревоженным. Кирк хотел надеяться, что он успешно развеял некоторые сомнения о своей виновности в уме коммандера. Пикард глубоко задумавшися рассматривал ряды шатлов. Среди шести психоисториков, Т'Сири и Лепт смотрели друг на друга так пристально, что казалось, будто они продолжают телепатическую беседу, возможную для вулканцев, но не для ференги, насколько знал Кирк.

Севрин и T'Пон, два вулканца из института Селдона, воспользовались паддами, чтобы просмотреть материалы текстов. Телларит Герен энергично царапал белую морду, глядя на далекий потолок палубы, в то время как тибуронка Р'Ма'Хатрел смотрела в пол, а ее уши медленно пульсировали. И поскольку он не ждал поддержки ни от Тиберия, ни от интенданта Спока, Кирк был рад увидеть единственный кивок Спока, будто бы полностью согласного с ним.

– Есть вопросы, адмирал? – спросил Кирк.

На экране выражение лица Нечаевой было совершенно нечитабельно.

– Вы утверждаете, что наш провал – провал Звездного Флота – в определении истинной природы нашего врага скрыто в самой секретности, которую мы установили, чтобы защитить себя.

Кирк кивнул.

– Если бы все подразделения Звездного Флота, исследующие двойные миры, обелиски и зеркальную вселенную работали вместе вместо того, чтобы делиться на маленькие королевства и отказываться делиться своей информацией, да, я полагаю, что тогда угроза со стороны Хранителей стала бы очевидной десятилетия назад. Звездный Флот оказался самым худшим врагом самому себе – состояние, которое Хранители не только поняли, но и использовали.

– Даже если вы и правы, – сказала Нечаева, и при этих словах Кирк понял, что почти убедил ее, – не думаю, что вы понимаете сложности нынешнего Звездного Флота. Десятки тысяч кораблей, сотни тысяч личного состава, потоки данных, необходимые чтобы удерживать функционирование его бюрократии день за днем. Особенно учитывая дополнительную нагрузку войны с Доминионом. Что вы предлагаете, капитан – рыться в гигабайтах используемых персональных отчетов и приказов, чтобы найти единственную аномалию… Ладно, это можно сделать, но я полагаю, что эти усилия займут несколько больше времени, чем по всей видимости у нас осталось.

Теперь все глаза уставились на Кирка. Адмирал хотела убедиться, может ли он предложить еще доказательства. Но какие – Кирк не знал.

– Капитан, – сказал Спок. – Не углубляясь в потоки информации Звездного Флота, кажется есть модель, которая возникает исключительно из тех фактов, что вы представили.

Спок повернулся к изображению адмирала Нечаевой.

– Приказ капитану Кирку взять командование над «Энтерпрайзом» возможно был частично… вдохновлен Хранителями или их агентами. На борту того судна во время первой пятилетней миссии в качестве капитана, он был в первой команде высадки, которая исследовала двойную планету, известную как участок 2713. Он первым обнаружил обелиск Хранителя. Он так же был в первой группе, которая переместилась в зеркальную вселенную. А затем, в настоящем времени, когда он вернулся в нашу временную линию, шесть лет назад на базе Первой Федерации был установлен новый обелиск Хранителей.

Спок сдеелал паузу, а затем повернулся к Кирку.

– Я думаю, что хотя Тиберий и может быть фокусом нынешних действий Хранителей, если посмотреть в прошлое, то именно вы были фокусом их продолжающихся действий.

Кирк улыбнулся. Спок никогда не подводил его.

– Следовательно мы не должны рыться во всех информационных потоках Звездного Флота, – сказал он с нарастающим возбуждением. – А только в той части, которые связаны со мной.

– Верно, – сказал Спок. – И эти части должны включать отчеты капитана Пикарда и действующей команды «Энтерпрайза», так же как и отчеты адмирала Нечаевой и действующей команды «Суверена». Я так же расширил бы поиск, включив персонал звездной базы, на которой ремонтировали «Энтерпрайз», и команду коммерческого лайнера, которую наняли психоисторики, чтобы отвезти капитана Пикарда на участок 2713.

Спок повернулся к экрану.

– Адмирал Нечаева, я предполагаю, что если мы используем капитана Кирка в качестве центра причинной сети, думаю нам не придется далеко искать аномалию укомплектования персонала вроде той, что вы описали. Если такая аномалия действительно существует.

Кирк почувствовал волну восторга. Цель была на виду. Он посмотрел на Нечаеву на экране.

– Ну, адмирал – Ваше решение?

– Капитан, я не знаю правы ли вы или безумны, или же, как сказал коммандер Райкер – вы агент Хранителей, добавляющий замешательства, но подход капитана Спока не кажется неразумным.

В голосе Нечаевой добавилось властности.

– Я разрешу психоисторикам доступ к персональной базе данных командования Звездного Флота, чтобы найти тот тип аномалии, которые они обнаруживали в прошлом. А с таким ограниченным поиском я ожидаю, что результаты мы получим не позднее чем через несколько часов. В конце концов, – добавила адмирал, – сколько капитанов, получивших новые приказы за последние несколько недель вы знаете?

Потом она почти потрясающе улыбнулась. Кирк не мог вспомнить что когда-либо видел, чтобы строгий адмирал делала это прежде.

– Насколько я помню, – с облегчением сказал Кирк, – я не знаю ни об одном капитане, который…

Он замолк, когда решение ударило его подобно залпу фазера. Поиск не займет много времени. Нужно проверить только одно имя. м – так или иначе связана с теми двойными планетами.

ГЛАВА 22

– Кристина Макдоналд? – спросила Тейлани со своей половины кровати в каюте Кирка на «Энтерпрайзе».

– Именно, – сказал Кирк.

Он сидел на своей половине кровати все еще в своей форме. Встреча на ангарной палубе закончилась час назад. Результаты уже подтвердились.

– Она была капитаном научного судна «Тобиас».

Тейлани пристально смотрела сквозь смотровое окно на звезды, движущиеся при скорости деформации. На корабле была ночь, и освещение в каюте было приглушенным, так что звезды были яркими.

– Она была очень молода.

– Да, была, – согласился Кирк.

Где- то среди тех звезд находилась единственная цель, которая теперь имела для него смысл. Цель, предопределенная более ста лет назад, но обнаруженная всего тридцать минут назад психоисториками в базе данных Звездного Флота.

– Она была довольно хорошенькой.

Кирк протянул руку, чтобы найти руку Тейлани под одеялом, которое искажало ее изящные формы, и положил свою ладонь поверх ее.

– И это тоже, – сказал он.

Тейлани не вернула пожатие, когда он сжал ее ладонь, словно одеяло было стеной между ними.

– Она просила тебя пойти с ней.

Кирк насмешливо улыбнулся, неуверенный в причине замечаний Тейлани. Они и прежде разговаривали об этом, но такое было ново.

– Я не говорил тебе об этом, – сказал он.

– Нет. Но она просила тебя, не так ли – Они всегда просят тебя.

Кирк вспомнил свой последний рейс на «Тобиасе».

– Да, просила. Но она вернула меня на Чал, к тебе.

– Ты не хотел возвращаться.

Замешательство Кирка усилилось. Он знал, что она не верит этому.

– Тейлани, все, чего я когда-либо хотел, так это вернуться к тебе. И это все, что я хочу теперь.

Тейлани на мгновение прикрыла глаза.

– Прости. Я… я просто волнуюсь о Джозефе.

Гнев и горе смешались в Кирке. Это имя было словно нож в сердце каждый раз, когда он его слышал.

– Я связывался с Маккоем, – сказал неловко Кирк. – Еще две недели, и ромуланцы присоединятся к его команде на Кроносе. К тому времени мы тоже вернемся. – Ради Тейлани он заставил себя добавить, – с Джозефом… все будет в порядке.

– Но ты не веришь в это, – печально сказала Тейлани.

Она была права. Кирк ненавидел всех – каждого – кто напоминал ему об этом. Лживые слова на губах у других, тайны друг от друга. После всего, через что они прошли. После всех сражений – и побед – чтобы быть вместе.

– Я хочу верить в это, – сказал Кирк. – Я… верю.

Тейлани вынула свою руку из его руки, отпустила его, села, облокотившись о литую спинку кровати.

– Я не должна была оставлять Джозефа.

Об этом они тоже уже говорили.

– Мы больше ничего не могли сделать на Кроносе. Мы должны были воспользоваться шансом…

– Отправиться на поиски Кристины Макдоналд?

– Не я выбрал ее, – напомнил Кирк Тейлани. – По представлению некоторых психоисториков это сделали Хранители. Таким же способом. Не Кристина.

Тейлани пристально смотрела на проносящиеся звезды.

– Это совпадение кажется довольно удобным. Снова ты и Кристина.

Кирк вздохнул. Он рассказал Тейлани все, что касалось встречи на ангарной палубе, напрямую нарушив предупреждение Пикарда. Он рассказал ей, как Пикард решил, что Федерацией манипулировали. Как Райкер обвинил его в том, что он агент Хранителей. И как благодаря проницательности Спока он нашел один из источников всех тайн, с которыми они столкнулись.

– Тейлани, ты знаешь, что капитан Макдоналд ничего для меня не значит. Она… заложница истории.

– Как и ты?

Именно этот вопрос Кирк задавал самому себе с тех пор, как Пикард и психоисторики обнаружили аномалии в приказах, вручивших ему «Энтерпрайз». И это был один из вопросов, на которые у него все еще не было ответа.

– Я не знаю, – сказал с тревогой Кирк.

Эти вопросы раздражали его. Насколько свободными они были на самом деле – Учитывая место и время рождения, мог ли он стать кем-то другим, а не капитаном звездолета – Мог ли Тиберий в его более суровой реальности стать кем-то другим, а не императором – Делали ли Хранители судьбу каждого – Или же они просто видели, кто лучше всего подходит для той или иной роли, и помогали людям продвигаться – способ, в котором они составили списки обязанностей, которым соответствовали самые квалифицированные члены экипажа с работой, требующей их талантов и знаний

Или же Хранители сами были другим уровнем обмана, другой дымовой завесой, скрывающей еще большую тайну – одно из собственных созданий человечества – Кирк тяжело вздохнул, тоскуя о мире без вопросов, принесенных ему. Тейлани сжалилась над ним, повернулась к нему, и взяла его за руку.

– Джеймс, большинство людей смотрят на историю, на вселенную, и видят хаос. Ты смотришь глубже, и видишь скрытый под ним порядок. Но реально ли это на самом деле – Или же это твоя потребность видеть порядок – Считать, что у всего есть причина, есть смысл.

Кирк крепко сжал руку Тейлани, словно желая слиться с ней, чтобы она была с ним. Она говорила о вселенной, но он знал, что она имела ввиду их жизни, их брак, их ребенка. Кирк не мог сказать, что свело их с Тейлани, не больше чем он знал, существовали ли Хранители на самом деле, и если да, то какими были их планы. И при этом он не знал, что принесет будущее каждому из них: вселенной, Федерации, их браку, их ребенку.

Разве весь смысл существования в конце концов не возникал в отдельных сердцах и умах – И из двух крайностей какая была самой большой тайной – Сила, которая связывала галактики в пространстве, или сила, которая связывала двух влюбленных – Кирку было сложно отделить одну тайну от другой. Какое значение имели бы для него звезды без Тейлани – И какое значение имела бы его любовь к ней, если бы эти звезды не были частью его жизни – В это мгновение был только один способ свести все вопросы к их сущности.

– Я люблю тебя, – сказал Кирк.

– Я спрашивала тебя не об этом.

Он поцеловал ее.

– Нет, об этом. Потому что только это имеет значение.

Тейлани откинулась назад, чтобы посмотреть на него.

– Теперь мы могли бы уже быть дома, Джеймс. С нашим ребенком, на Чале, в доме, который ты построил для нас на поляне. Почему мы здесь?

Кирк провел пальцем по шраму на ее лице, почувствовал неуменьшившийся выступ, увидел его воспаленный цвет, заслоненный ее красотой. Он знал, что она проверяет его.

– А ты как думаешь? – нежно спросил он.

Тейлани печально улыбнулась. Он подловил ее и она знала об этом. Ее рука коснулась его щеки.

– Ты здесь, потому что тебе ненавистна мысль о том, что кто-то имеет над тобой власть: Тиберий, Нечаева, Хранители. Для тебя это невыносимо.

Он игриво поймал ее палец, который скользил по его губам, и поцеловал его.

– У тебя есть власть надо мной.

– Только потому что ты позволяешь это.

Он притянул ее к себе. Нервные окончания в его руках почти полностью восстановились, и это было так, как будто он прикоснулся к ней впервые.

– А почему ты здесь? – спросил он, вдыхая пряный аромат ее волос.

В этот момент его сердце на мгновение остановилось.

– Потому что я не хочу потерять тебя.

Кирк закрыл глаза, и его губы нашли ее.

– Ты никогда не потеряешь меня.

В этот момент одеяло Тейлани отлетело в сторону, а под ним на ней был только звездный свет. Кирк затаил дыхание от ее красоты.

– Нет, потеряю, – прошептала она. – Но не этой ночью.

Их последняя цель все еще лежит перед ними – единственное место, где может закончиться сражение. Но на одну ночь Джеймс Т. Кирк и Тейлани вместе остановили время. В безопасности на «Энтерпрайзе», в безопасности в объятиях друг друга, они летели к единственной цели, где могла разрешиться тайна, потому что именно там эта тайна началась. Планета Халкан.по шраму на ее лице. орый ты построил для нас на поляне. тью его жизни – ли их планы.

ГЛАВА 23

Корпус «Наутилуса» застонал, когда палубу внезапно швырнуло вниз на десять градусов.

– Тревога, – объявил искусственный мужской голос.

– Дефект корпуса на палубе три сегмент А. Водонепроницаемые двери закроются через десять секунд.

Пикард окинул пристальным взглядом тесную рубку управления древнего судна, чья команда привязала себя к своим местам и начала вручную обратный процесс. Все вокруг них, экраны компьютеров на своих громоздких металлических консолях светились предупреждающими данными. Открытые трубы на низком потолке зловеще скрипели.

– Это было началом конца, – объяснил Пикард своим командующим офицерам. – Первый разрыв корпуса произойдет через три минуты. Спустя две минуты после этого момента они окажутся так глубоко, что все сдавится. Пройдет пятьдесят лет прежде чем другой корабль вернется в океаны Европы.

Рядом с Пикардом в навигационной нише среди собравшихся вместе Дейтой, Крашер, Ла Форжем и Трой, Райкер покачал головой.

– У капитан Редиссон настоящая тяга к катастрофам.

Пикард облокотился на перилла, когда субмарина вздрогнула, и угол наклона палубы стал еще более сильным.

– И у нее гораздо лучше система голодека. Говорю вам, Уилл, в этот момент моей встречи с нею моя форма запачкалась просачивающимся куалантом. Мои уши заложило от изменения давления. Влажность, запах спертого воздуха, когда все отступили в эту камеру. – Пикард поморщился. – Никогда не испытывал такие реалистичные детали.

Советник Трой успокаивающе положила свою руку на его.

– Сэр, я чувствую, что одно воспоминание об этом провоцирует экстремальное напряжение. Возможно нам не стоит проходить остальную часть программы.

Но Пикард хотел пережить это. Кирк во время встречи на ангарной палубе привел убедительную картину, но все еще были открытия, которые можно было сделать, проанализировав детали. Он был уверен в этом.

– Все в порядке, советник. В отличие от Редиссон я запустил все протоколы безопасности голодека.

И все таки Трой с силой обхватила руками перила круглой лестницы, чтобы удержать положение. Вся камера стучала и вибрировала вздымаясь и опадая снова. Пикард направил свое внимание на голографическую модель Хайди Расмуссен, капитана умирающего судна. Он задавался вопросом, знала ли она в то время, что потеряет свой корабль. Что она при этом чувствовала.

– Дайана, – внезапно сказала доктор Крашер. – Вы не думали, почему Редиссон подвергала своих гостей реконструированным сценариям катастроф – чтобы изучить их реакции на стресс?

– Возможно. Хотя я не уверенна, какую информацию она ожидала получить.

– Возможно она хотела увидеть, обладает ли ее гость эмоциями, – предположил Дейта.

– Но почему это было таким существенным, Дейта? – Трой махнула рукой, обмахивая свое лицо. – Даже стандартный трикодер может указать на различие между биологической и синтетической жизнью.

– Возможно, – предположил Ла Форж, – есть какое-то различие в том, как люди из нашей вселенной и зеркальной вселенной реагируют на катастрофы?

Пикард не считал это объяснением.

– Опять же, есть более простые способы определить кто из какой вселенной. Простое сканирование квантовой сигнатуры.

К настоящему моменту вентиляторы субмарины и системы теплообмена отключились, и температура взлетела. Пикард заметил, как умоляюще посмотрела на него Трой, и несколько прядок темных волос прилипли к ее потному лбу.

– Компьютер, – сказал он, – удалить температурные эффекты из симуляции.

Сразу же хлынул поток прохладного воздуха.

– Тогда возможно она… всего лишь сходит с ума, – предположил Ла Форж. – Я имею ввиду капитана Редиссон. Она там заперта на своем корабле, ей не позволено никому говорить о том, кем она является, что делает, или даже как она выглядит, поэтому… – Он указал на рубку управления обреченного «Наутилуса». – … ей остается только увлекаться вещами вроде этой для разнообразия. Чтобы добавить оживление в свою жизнь.

Но Пикард покачал головой.

– Нет, Джорди, в том, что она делала, было нечто большее. Я думаю Беверли была на правильном пути. Я думаю, что капитана Редиссон интересовало не столько переживание гибели этих людей, сколько изучение моей реакции на это.

Внезапно он и все остальные кроме Дейты прижали руки к ушам, потому что невероятный взрыв потряс маленькую рубку, и воздух заполнился ревом тревоги и отдаленными криками.

– Компьютер, – приказал Пикард, – удалить звук.

Тотчас же восцарила тишина. Теперь обреченные голограммы работали и кричали неслышимые, а всю рубка вибрировала и металась без звука. Райкер вернулся к теме их собрания.

– Я согласен, капитан. Когда Редиссон заполучила меня в симуляцию Марса, я определенно почувствовал, что она хотела увидеть, как я отреагирую на стресс и смерть. Возможно так же, как я понял, и на использование насилия для политических целей.

– Но вам показали умышленный акт политического терроризма на Марсе, Уилл. То что показали мне – крушение «Наутилуса» – было воссозданием несчастного случая. Никто на «Наутилусе» не знал, что существует европейский кальмар, уж не говоря о том, что он мог сломать корпус субмарины. И катастрофический случай, который она показала Кирку, был естественным бедствием на Земле двадцать первого века.

– Вау, – внезапно воскликнула Трой, потому что рубка начала сильно крениться на левый борт, и она отлетела от лестницы. Дейта поймал советника за куртку прежде чем она кувыркнулась через перила на главную палубу.

– Компьютер, – сказал Пикард без подсказки, – удалить симуляцию движения.

С тошнотворным скачком рубка управления внезапно выровнялась. Однако к всеобщему смущению голографические члены команды продолжали раскачиваться и наклоняться к корме, как будто «Наутилус» все еще сильно кренился, все еще спускался.

– Сэр, где было растение в вашей симуляции?

На мгновение Пикард не понял, что имел в виду его первый офицер. Потом он вспомнил.

– Высокое со спиралями на листьях?

– Именно, – сказал Райкер. – Я думал, что оно было частью терраформированной марсианской биосферы, но когда Редиссон закончила программу, оно росло из горшка в ее кабинете.

– В ее воссозданном «Наутилусе» оно было в том углу.

Пикард указал на секцию рубки управления, теперь окутанную дымом.

– И ее лейка? – спросил Райкер.

– Я помню ее. Медная. – Пикард задумался. – Мы должны спросить у Джима, было ли то растение частью и его голограммы.

Все огни кроме горстки автономных аварийных ламп вспыхнули, когда панель консоли беззвучно взорвалась.

– Компьютер, перейти только на визуальный.

Пикард знал, что последует потом. У него не было необходимости снова быть в центре всего этого. Голографическая рекреация внезапно сжалась до большого двухмерного экрана, который был подвешен в центре голодека. Пикард и его команда в тишине наблюдали за последними мгновениями «Наутилуса», проигрываемые перед ними. Образы были реконструированы из тех записей корабельных мониторов, которые были отреставрированы сто лет спустя после воссоздания крушения.

Капитан Расмуссен все еще была в рубке управления, когда треснула палуба, и пластина, выдавленная брызнувшей водой, наподобие лезвия топора разрезала пополам тела двух членов команды. Меньше чем за пять секунд все отделение было затоплено, и все, что можно было увидеть, так это полдюжины бледных конусов исчезающего света от аварийных ламп, пока они медленно погружались в мутную воду.

На протяжении нескольких тревожных секунд Пикард смог разобрать только лоснящиеся силуэты стаи пятидесятиметровых кальмаров, очертания их мерцающих фосфоресцентных коммуникационных узлов. Потом кальмары прекратили атаку, и вернулись на глубину. Все что осталось – непрерывная ничем не нарушаемая темнота сумрачного моря Европы. Райкер прочистил горло.

– Редиссон закончила мою программу как раз перед финалом.

Пикард кивнул.

– Она сделала тоже самое со мной и Джимом. Компьютер, конец программы.

Виртуальный экран исчез. На его место вернулись уже знакомые в желтую клетку пол, стены и потолок неработающего голодека.

– Ну, – сказал Пикард, – я благодарю вас за внимание, но не уверен, что мы что-либо узнали.

– Кажется кроме вероятной цели использования капитаном Редиссон симуляции катастроф, – предположила Трой.

– Возможно это только для того, чтобы сбить вас с толку, – сказал Ла Форж. – Ну знаете, чтобы вы отвлеклись настолько, что забыли бы задать ей вопросы. Или чтобы ответили на другие более подробно.

– Это возможно, – согласился Райкер. – Я и в самом деле чувствовал, что у нее было преимущество, и что она полностью контролировала беседу.

Пикард пожал плечами.

– Адмирал Нечаева может сделать это не обращаясь к голограммам. – Он одернул куртку, разгладил ее как мог. – Тогда возможно этот ответ неверное направление. И капитан Редиссон использует свои симуляции, чтобы заставить нас увидеть неверные детали, спросить о неправильных вещах.

Он повернулся к Дейте.

– Но взамен, позволить нам надеяться. Дейта, что мы знаем о Халкане?

– Многое ни о чем, сэр, – ответил андроид. – Компьютер, показать Халкан.

В центре голодека материализовался стандартный голографический глобус, а затем заполнился последними картографическими данными Звездного Флота тридцатилетней давности, и Пикард с любопытством отметил, что планету не обследовали довольно таки давно. Когда построение карты было завершено, модель начала вращение. В воздухе около глобуса открылся маленький дисплей с данными о размере, гравитации и средних параметрах климата.

Самым примечательным аспектом Халкана, который увидел Пикард, был его поразительный цвет. Ландшафты планеты были цвета гелиотропа. Моря цвета лаванды. И все же каким-то образом общее впечатление было как от красной планеты, даже более насыщенной, чем Марс.

– Халкан – планета, которая наслаждалась абсолютным миром большую часть своей обозримой истории, – констатировал Дейта. – Он существует как неприсоединившееся планетарное государство в пространстве Федерации. Отношения добросердечные, хотя строгие этические убеждения халкан препятствуют им установить формальные связи с политическими организациями, использующими оружие – включая и Федерацию. Иногда халканский Совет разрешает неофициальные культурные, научные и образовательные программы обмена, в которых они видят возможность продвинуть свою систему отказа от насилия. Другая значительная характеристика планеты – ее геологическая структура. Компьютер, показать реконструкцию формирования системы Халкана.

Пикард посмотрел мимо вращающегося красного шара, и увидел как вторая голографическая модель обретает форму. На первый взгляд она казалась упрощенным изображением звездного поля. Потом одна из звезд в крайнем правом углу взорвалась как новая. Мгновение спустя вторая звезда с левого края вспыхнула так же.

– То что мы только что увидели, – объяснил Дейта, – две сверхновые на расстоянии в двадцать семь световых лет, которые взорвались с разницей в месяц приблизительно пять с половиной миллиардов лет назад. Учитывая то, что наша галактика в среднем имеет только один случай взрыва сверхновой каждые тридцать лет, это было удивительное совпадение.

К этому моменту газообразные остатки взорвавшихся звезд расширились и Дейта продолжил свои комментарии голографической симуляции.

– Материя ударной волны сверхновых столкнулась в центре этой карты…

Кольца соприкоснулись, и Пикард увидел отчетливое формирование протозвезды.

– … и из этой материи сконденсировался первичный Халкан и сформировались планеты халканской системы.

– Именно отсюда происхождение их дилития, не так ли? – спросил Ла Форж.

– Верно, Джорди. Дилитий редкий трансурановый элемент, который в природе формируется только при сильном взрыве сверхновой. Уникальная астрономическая история планеты Халкан, сформированной прямым столкновением двух ударных волн сверхновых, принесла в результате Халкану известность как самой большой планетарной концентрации дилития в Альфа и Бата квадрантах.

– Когда-то это могло чего-то стоить, – сказал Райкер.

Пикард понял это замечание коммандера. Сто лет назад за запасы дилития на Халкане можно было купить половину известных миров Федерации. Сегодня же они практически ничего не стоили. Кристаллы дилития сделали возможным высокоскоростные варп полеты, и в раннюю эру межзвездных исследований они были одним из самых драгоценных природных ресурсов в любом мире. Тем более что их эксплуатационный срок службы был ограничен. Но потом, когда был обнаружен метод повторной кристаллизации разрушенного дилития, кристаллы больше практически не изнашивались, и их ценность резко упала.

– Именно запасы дилития привели Кирка на Халкан сто лет назад, – сказал Пикард. – И в то же самое время Тиберия на зеркальную копию Халкана.

– Интересно, имело ли присутствие такого большого количества дилития отношение к переходу, – сказал Ла Форж.

Дейта посмотрел куда-то в сторону с выражением, которое сказало Пикарду, что он обращается к главным компьютерным банкам памяти «Энтерпрайза». Меньше двух секунд спустя андроид ответил:

– Я так не думаю, Джорди. Согласно отчетам оригинального «Энтерпрайза», случай пересечения произошел во время особо сильного ионного шторма, когда идентичные команды высадки, или партии приземления, как их называли в то время, транспортировались одновременно.

Райкер улыбнулся Пикарду.

– Интересно, мог бы какой-нибудь вулканец вычислить вероятность такого события – Как вы думаете, капитан – Еще одно случайное проявление хаоса?

Но Пикард не считал такое совпадение маловероятным. Транспортеры тогда применялись повсеместно по крайней мере уже шестьдесят лет. По всему сектору постоянно действовали тысячи аппаратов. И миллионы зеркальных двойников пользовались ими. Было только вопросом времени, когда случится так, что те же самые люди используют их в то же самое время в том же самом месте. Пикард улыбнулся.

– Наш друг Джим кажется действительно отличается от других.

Трой не разделяла беззаботные мгновения между капитаном и коммандером.

– Джентльмены, если я прерву это мгновение мужского соединения, кто-нибудь скажет мне, почему мы взяли на себя труд отправиться на Халкан – По переданным предсказаниям психоисториков, как мне кажется, мы должны как можно быстрее увезти отсюда Джеймса Кирка и Тиберия в противоположном направлении.

– Если бы вселенная была совершенна, – сказал Пикард, – именно именно так бы мы и поступили. Но правда в том, что я сделал несколько запросов среди старых друзей, и не смог найти в Звездном Флоте никого, кто относился бы к предсказанию Т'Сири и Лепта всерьез. Это сообщение, переданное адмиралом Хардином почти два месяца назад, было отослано в комитет для дальнейшего изучения. Кажется нет дефицита в экспертах, заявляющих, что вселенная собирается закончиться в любой момент. Но с новым толчком, перенесшим войну с Доминионом в Кардассию, ресурсы Звездного Флота слишком растянуты. Кроме нас никто не сможет взять на себя эту миссию.

Крашер выглядела растеряной.

– Слишком растянуты, Жан-Люк – Именно поэтому командование Звездного Флота позволило двум кораблям класса «Суверен» остаться за чертой и стать персональной транспортной службой для группы ученых, к которым никто не относится серьезно?

Пикард был поражен неистовым протестом Крашер. Но потом он вспомнил, что она всегда удивляла его. Он допускал, что одна из причин его… Он резко кашлянул, оборвав ход мыслей, которые были совершенно неуместны для развлечения во время работы.

– Я понятия не имел, что вы так рветесь в бой, доктор, – сказал он.

Что- то озорное вспыхнуло в глазах Крашер, как будто его внезапно серьезное выражение не обмануло ее. Пикард бросил быстрый взгляд на остальную часть своей команды. Судя по полускрытым улыбкам на лицах всех кроме Дейты, единственный человек, которого ввела в заблуждение Крашер, был он сам.

– «Суверен» прототип корабля, и технологические тесты еще не пройдены, – резко сказал Пикард. – День, когда он увидит бой, будет днем, когда силы врага окружат Землю, и он останется последним кораблем во флоте. До тех пор адмирал Нечаева будет держать его довольно занятым, летающим взад вперед от Вулкана к Земле по официальным делам.

– А как же «Энтерпарайз»? – спросила Крашер. – В самом деле, Жан-Люк, разве мы не можем сделать ничего лучшего?

– По словам командования, нет, – сказал Пикард. – «Энтерпрайз» судно высокого класса, и пока мы остаемся далеко от линии фронта, занятые обычными делами, другим перемещениям флота легче избегать внимания шпионов Доминиона. Но гарантирую, когда начнется последняя атака на Кардассию, нас вызовут.

– А тем временем, – сказала разочарованно Крашер, – мы няньки?

Пикард покачал головой.

– Между тем я верю в предсказание психоисториков. И я верю, что отправившись на Халкан мы спасем вселенную. – Он нахмурился. – Вот только не знаю точно как или от кого.

– Капитан, если вы верите предсказанию, – сказал Ла Форж, – разве это не подразумевает, что мы спасаем вселенную от чего-то, что мог бы сделать капитан Кирк?

Пикард понимал, почему Ла Форж задал этот вопрос. Он сам спрашивал об этом.

– Психоисторики сказали, что их поле деятельности в моделях, Джорди. Но эти модели нарушаются, когда применяются к особенностям индивидуума. В опасности ли вселенная – Я не знаю. Но я готов принять выводы историков. Должны ли мы беспокоиться о капитане Кирке – Этого я тоже не знаю. Но надеюсь узнать.

– А как же капитан Макдоналд? – спросил Райкер.

– Я прекрасно помню Кристину Макдоналд со времени наших действий против симметристов, – сказал Пикард. – В то время она показалась мне очень способным молодым офицером. Но так же как и Кирк, я нахожу сомнительным ее продвижение по службе одним прыжком от командира научного корабля класса «Оберт» до капитана звездолета класса «Интерпид» вроде «Первооткрывателя».

– Вы же сами говорили, что ресурсы Звездного Флота слишком растянуты, – напомнила ему Крашер.

– Тем больше причин посадить в командирское кресло «Первооткрывателя» более опытного командующего.

– Это поднимает другой интересный вопрос, – сказала Трой. – Если ресурсы Звездного Флота настолько истощились, почему Макдоналд назначают на «Первооткрывателя», и почему «Первооткрывателя» посылают на Халкан, а не на линию фронта?

Райкер ответил.

– Новые командующие вообще-то получают несколько незначительных миссий в качестве пробного рейса. Халкан корабли Звездного Флота официально не посещали примерно почти шесть лет. Так что…

– Шесть лет? – перебил его Пикард. – Вы в этом уверены, Уилл?

От внезапной сосредоточенности, которая появилась на лице Райкера, Пикарду стало ясно, что коммандер не забыл значение этого числа.

– Я проверил первоисточники; это была комедия ошибок, – сказал Райкер. – Звездным Флотом было запланировано восемь посещений Халкана, но что-нибудь всегда шло не так как надо.

– Позвольте предположить, – сказал Пикард. – Потерянные приказы, отклонившиеся корабли, необъяснимые случайные инциденты, которые нельзя отследить.

Райер кивнул, а затем высказал ту же идею, к которой только что пришел Пикард.

– С тех пор как Кирк вернулся в нашу временную линию, с тех пор как на базу Первой Федерации был помещен тот обелиск, кто-то мешал кораблям Звездного Флота посетить Халкан.

Порядок в хаосе, подумал Пикард. Рука Хранителей.

– Ну вот, люди, – сказал он, – теперь я уверен, что мы направляемся в нужное место в нужное время.

– Еще вопрос, – сказал Райкер, – кого мы там найдем?

Пикард знал, что Райкер скоро получит ответ. Халкан был на расстоянии всего десяти часов.

ГЛАВА 24

Кирк вступил на мостик «Энтерпрайза» Пикарда и, оглядевшись вокруг, впервые не почувствовал приступа ностальгии по своему старому кораблю. Ни малейшего намека на зависть к тем, кто работал здесь, на новом «Энтерпрайзе». Он знал почему. Теперь его жизнь была другой. Все, что ему было нужно, находилось в другом месте. Рядом с Тейлани.

Он знал, что когда его миссия завершится, он и его невеста вернутся на Кронос. Маккой найдет ответ на то, что случилось с их ребенком. И больше ничто не разлучит их. Чал ждал их троих. Их дом, построенный на поляне. Тот последний упрямый пень, который он обещал уничтожить фазером. Когда эта миссия закончится, у него начнется совершенно новая жизнь.

Наша новая жизнь, подумал он. Тейлани, я и наш… Джозеф.

Он не мог дождаться, когда начнется будущее. Все что нужно – завершить последнюю миссию.

– Джим, рад вас видеть. – Пикард запрыгнул с широкой ступени главной палубы мостика на уровень турболифта. – Как выспались?

– Это замечательное судно, Жан-Люк. Вы счастливый человек.

И Кирк имел ввиду именно это. Пикард, казалось, понял, что его вопрос о сне был не уместен, и жестом пригласил к командным креслам.

– Пожалуйста. Мы на расстоянии всего нескольких минут.

Кирк зянял стул слева, оставив кресло Райкера справа свободным. Пикард занял свое место в центре. На мгновение у Кирка возникло странное ощущение, что он сидит на боковой линии мостика, но все же это было только ощущение места, а не эмоция. Это был корабль Пикарда. У Кирка была другая путь для исследований. Впереди на главном экране Кирк видел только движущиеся звезды. Дейта был за управлением. Молодой трилл рядом с ним за навигационной консолью.

– Вы установили контакт с «Первооткрывателем»? – спросил он Пикарда.

– По утверждению ближайшей звездной базы «Первооткрыватель» должен был достигнуть Халкана вчера.

Кирк не понял.

– У вас нет прямой связи?

– Ионный шторм, – сказал Пикард.

Это объяснило Кирку все. Он давно знал, что ползающие магнитные волнения на Халкане во время его последнего посещения не были совпадением. Это было постоянное явление на планете.

– Насколько я помню, – сказал Кирк, – здесь впечатляющее северное сияние. Оно делает небо… лавандовым.

– И прямо сейчас оно нарушает подпространственные передачи на расстоянии ближайших пяти световых лет. – Пикард наклонился ближе и понизил голос. – Думаю вы должны знать: мы узнали кое-что новое за последние несколько часов.

Кирк внимательно выслушал рассказ Пикарда о шестилетнем промежутке в посещении Халкана Звездным Флотом.

– Все сходится, – сказал Кирк, когда Пикард закончил. – Мы знаем, что Хранители приготовили кое-что для Тиберия на базе в астероиде. Звучит так, словно они использовали последние шесть лет, чтобы подготовить ему кое-что и здесь.

– Я думал, что вас это заинтересует.

Кирк был озадачен.

– Только меня – Разве вы не сказали это историкам?

Пикард покачал головой.

– Только моим командующим офицерам и вам.

– Причина?

– Я продолжаю думать о том, что капитан Редиссон сказала Уиллу. Она не могла передать информацию, которая у нее была, потому что не знала, кому в Звездном Флоте можно доверять.

Кирк с насмешливым удивлением откинулся назад.

– Вы не доверяете Звездному Флоту – Жан-Люк, я потрясен.

Пикард улыбнулся преувеличенной реакции Кирка.

– Давайте говорить только об уникальном положении капитана Редиссон…

– И уникальном отсутствии личности.

– … я склонен доверять ее предостережениям, если не ее намерениям.

Теперь уже Кирк наклонился поближе и тихо произнес.

– Кому вы не доверяете на вашем собственном корабле?

Пикард поколебался, затем встал.

– Давайте продолжим в моем кабинете. – Он объявил на мостике. – Мистер Дейта, присоединитесь пожалуйста к нам. Мистер Маран, сообщите мне, когда мы будем на подходе.

Как только трилл подтвердил приказ Пикарда, Дейта встал. Офицер болианин тотчас же заменил его. Несколько секунд спустя двери кабинета Пикарда закрылись, и Кирк, Пикард и Дейта смогли говорить свободно.

– Мистер Дейта, – начал Пикард, – мы только что обсуждали необходимость секретности в этом вопросе.

– Полагаю это будет разумная предосторожность, – согласился Дейта.

– Ну так кому вы не доверяете? – спросил Кирк.

Пикард сел на край своего рабочего стола.

– Выбор за вами, Джим. Как случилось, что Редиссон знала о том, куда меня забрали психоисторики – Как случилось, что она знала, что они идентифицировали вас как наиболее вероятного человека уничтожителя вселенной?

– Проект Знак и историки? – сказал Кирк. – Работающие вместе?

– Можете предложить другое объяснение, как эти две группы могут обладать одной информацией? – спросил Пикард.

Кирк задумался над вопросом.

– Ну, прежде всего вы ценный старший офицер, Жан-Люк. Идет война с врагом, включающих шейпшифтеров, и Звездный Флот уже был скомпроментирован заменой персонала на зеркальных двойников. Если бы я управлял разведкой Звездного Флота, и услышал бы, что вы взяли отпуск, можете быть уверены черт возьми, что я бы взял вас под наблюдение, на всякий случай.

Пикард фыркнул. Он по всей видимости упустил такую возможность.

– Значит разведка Звездного Флота знала, что меня похитили T'Сири и Лепт, потому что они видели, как это случилось.

– Вы сказали это Райкеру на ангарной палубе, – напомнил ему Кирк.

– Нет, – возразил Пикард. – Я имел ввиду, что разведка обнаружила тех, кто был ответственен, а не то, что они наблюдали, как это произошло и не предприняли никаких действий. Неутешительная мысль.

Кирку тоже не понравилось, куда вела эта беседа.

– Мы должны сосредоточиться на Хранителях, Жан-Люк. Мы не можем позволить себе отвлекаться… гипотезами и подозрениями.

Пикард кивнул.

– Снова неверное направление.

– Не то чтобы я не согласен с идеей утаить немного информации от психоисториков, – добавил Кирк.

– Значит вы им тоже не доверяете? – спросил Пикард.

– Откровенно говоря, нет. – Кирк приготовился к внезапному отказу, но Пикард продолжал молчать. – Должен сказать, – продолжал Кирк, – что после того как они обвинили меня, меня несколько удивило то, что вы дали мне всю информацию.

– Для историков, Джим, вы накопление статистики. Пробка в воде. Мышь в конюшне. Но я вас знаю, и не могу поверить, что вы способны причинить вред – манипулируют вами или нет.

После раннего конфликта Кирк почувствовал удовольствие от того, что он и Пикард достигли уровня личного взаимопонимания в соответствии с мгновенной дружбой, которую они почувствовали друг к другу.

– Я ценю голос доверия. Теперь кое-что для вас. Что если историки и/или Проект Знак сами являются агентами Хранителей?

Пикард кивнул на Дейту.

– Я поручил этот вопрос Дейте несколько дней назад.

– И я уверен, – сказал андроид, – что нет никаких свидетельств для предположения, что такая ситуация вероятна или даже возможна.

– Почему нет? – спросил Кирк.

– Действия, которые мы приписываем Хранителям, все были едва заметными закулисными махинациями. Смысл любой из их предполагаемых манипуляций можно объяснить или простой случайностью, или несчастным случаем. Только учет сотен подобных дествий придает вес доказательствам, а влияние Хранителей становится очевидным.ероятна или даже возможна.

– Однако, – продолжил Дейта, – действия психоисториков сильно контрастируют с прочими предполагаемыми действиями Хранителя. Они предприняли прямое действие, похитив капитана. Они позволили себя идентифицировать и схватить. И они поделились своими предсказаниями с адмиралом Хардином с Альфа Мемори, так же как и с нами. Короче говоря, они слишком заметны.

Кирк не мог устоять перед искушением стать защитником дьявола.

– А что если это еще более неправильное направление – Почему бы не использовать неверное направление, чтобы отвлечь нас от чего-то, чего мы…

– Не знаем? – вставил Дейта.

– Если бы историки действительно представляли Хранителей, тогда их реакция на то, почему капитан Пикард отправился на Альфа Мемори, была бы неверной. Они должны были бы сказать, что не видят никакой связи между Хранителями и зеркальной вселенной, а затем отправили бы его в путь. Вместо этого их действия предупредили нас о возможной катастрофе, а затем привлекли причастность Проекта Знак.

Кирк изменил тактику. Спор с Дейтой был слишком похож на спор со Споком, когда логика была самым важным элементом. Забавно, но в конечном счете бессмысленно.

– Хорошо, значит мы можем исключить историков. Но как насчет Редиссон и Проекта Знак – Возможно ли, что причина по которой она не позволяет нам увидеть свою настоящую внешность в том, что она инопланетянка. Натоящий Хранитель!а Знак – Споком, когда логика анителями и зеркальной вселенной, а затем

На сей раз не согласился Пикард.

– Джим, зачем Хранителям нужно путешествовать по галактике на кораблях Звездного Флота?

Кирк удержал свою улыбку. Он казалось вспомнил, как давно задавал подобный вопрос в другой миссии.

– Нет, – размышлял Пикард. – Мы все еще должны найти Хранителей. Потому что прямо сейчас, как мне кажется, мы лучше всего сможем защититься от Проекта Знак и историков, хотя бы потому, что мы немного знаем об обеих группах. Естественно я доверяю своим людям. И Споку. Но не интенданту и не Тиберию. И даже не Нечаевой.

Кирк читал между строк.

– Вас все еще беспокоит Тиберий, не так ли?

Пикарда казалось удивил этот вопрос.

– А разве вас нет?

– Нет, до тех пор пока он заперт.

– А что насчет его организации? – спросил Пикард.

– Что вы подразумеваете под его организацией?

– Ну, – сказал Пикард, – для начала тех – улучшенных – детей, которых изучала доктор М'Бенга.

– Она сказала, что их забрал Проект Знак.

– Вероятнее всего, – согласился Пикард. – Но вспомните что случилось, когда Тиберий сбежал с «Энтерпрайза» на тюремный астероид.

Все ощущение благополучия Кирка от начавшегося дня испарилось. Он подошел к видовому порту кабинета и уставился на звезды.

– Подпространственный сигнал.

– Звездный Флот все еще не смог расшифровать его, – сказал Дейта, – но он кажется действительно соответствует тому, что рассказал вам о нем Тиберий.

– Сигнал пробуждения, – сказал Кирк. – Сигнал, приведший в готовность его базы и агентов в нашей вселенной.

– Это мое главное беспокойство, – сказал Пикард. – Агенты Тиберия могут быть где угодно. Так что было бы разумно не афишировать его местонахождение в подпространстве.

Кирк шагнул к Пикарду и Дейте.

– Вы правы. Я думал о его мощи, дремлющей в зеркальной вселенной а не у нас.

– Если Хранители считают его серьезным противником, то и мы должны, – сказал Пикард. – Именно поэтому… – он остановился.

– Что-то не так? – спросил Кирк.

Пикард покачал головой.

– Нет. Я просто почувствовал снижение в факторе деформации.

Когда он поднял руку к своему значку коммуникатору, раздался голос лейтенант коммандера Слоана.

– Служба безопасности капитану.

– Удачный вызов, – сказал Кирк.

– Пикард слушает.

– Сэр, мы собираемся войти в область нарушенного подпространства. Это будет наш последний шанс связаться с командованием до прояснения ионных штормов.

– Принято мистер Слоан. Передайте им наши измененные протоколы, а затем возобновите продвижение к Халкану.

– Есть, сэр.

Несколько мгновений спустя Кирк внимательно прислушивался, надеясь обнаружить незначительное изменение почти подсознательного фонового шума.

– Есть, – сказал Пикард. – Возвращаемся к варп фактору семь. – Он повернулся к Кирку. – Мы закончили?

– Полагаю, что решение не доверять никому, – сказал Кирк.

– Я знаю, – сказал Пикард. – Мне это тоже не нравится. Такое отношение идет против всех установок Звездного Флота. Вся Федерация держится на присяге. Но что еще мы можем сделать – Похоже мы оказались в совершенно уникальной ситуации.

Кирк собрался согласится с этим, когда встрял Дейта.

– На самом деле, сэр, это неверно. Есть исторический эквивалент ситуации, с которой мы столкнулись.

И Кирк и Пикард с интересом уставились на андроида.

– Пожалуйста, мистер Дейта, – сказал Пикард. – Понимание, которое вы можете предложить, будет весьма ценным.

– В последней половине двадцатого столетия на Земле была субкультура, которая верила что планету посещали инопланетяне.

Кирк не видел смысла.

– Но мы то там были, не так ли?

– В общем сэр, да. Но в то время не было никакого официального признания этого факта. Земля была объектом регулярных наблюдений вулканских корабельных зондов, и периодически посещалась другими космическими путешественниками со всеми соблюдениями версии доктрины о невмешательстве. Конечно кроме ретикуланцев.

– Конечно, – в один голос сказали Пикард и Кирк.

– В ряде случаев, – продолжил Дейта, – едва видимые изображения пролетающих зондов были перехвачены примитивными оптическими датчиками. Однако это также было время интенсивного социополитического соперничества на Земле. Во многих странах военные власти, управляющие наиболее продвинутыми оптическими датчиками, боялись, что их противники разработали инопланетный аппарат, а значит представляли технологическую угрозу.

– Как следствие фактически все свидетельства внеземного посещения, собранные по всей планете, были сохранены в многократно засекреченных банках данных, чтобы утаить существование этих изображений от любых потенциальных противников. К тому же невоенные личности, которые наблюдали корабли и случайные жители не могли получить официальную поддержку своим наблюдениям. Таким образом на Земле в отличие от того что происходило на многих других мирах, не было никаких совместных усилий по записи и пониманию хотя и необычных, но реальных явлений. Вместо этого официальное общественное предполагало, что эти события не только не происходят – разумный вывод с учетом отсутствия доказательств – но и никогда не могут произойти.

Пикард и Кирк обменялись понимающими взглядами.

– Значит по вашему, – сказал Пикард, – этим неопровержимым доказательством были инопланетные зонды, наблюдающие за Землей. Но из-за военной паранойи это доказательство было сохранено в тайне, и никогда не было распространено или скореллировано, и в результате тайна была затушевана.

– При всех намерениях и результатах, – сказал Дейта, – правда не существовала вообще.

– Вы думаете, что это может иметь место и теперь? – спросил Кирк.

– Не тайна мешала нам найти доказательтва. Если бы мы перестали быть такими скрытными, открыли бы все файлы, то нашли бы что свидетельства, доказывающие несомненное существование Хранителей. Так же как и то, что они делают с нами. Я только предполагаю такую возможность, – сказал Дейта.

Пикард вздохнул.

– Это возвращает нас к тому, что сказал нам адмирал Маккой, не так ли?

Кирк понял.

– У всех нас отдельные части головоломки.

– И если бы мы просто отдернули завесу обмана, и поделились бы тем что знаем открыто и честно…

– Мы получили бы все ответы, – закончил Кирк. – Мы узнали бы правду.

– В этом сценарии есть только одна сложность, – сказал Пикард.

Кирк тоже это понял.

– Кто бы ни был последним, открывшим свои секреты, у него будет преимущество перед остальными.

Пикард потер виски.

– Как ни привлекательна перспектива совершенно открытого обмена идеями, но ставки слишком высоки. Я не могу взять ответственность за то, чтобы стать первым, рассказавшим все, что мы знаем, или думаем что знаем.

– Тайны, – сказал Кирк.

Он подумал о Тейлани. Сила их отношений была в том, что у них не было тайн друг от друга. Что ослабило эти отношения, так это подозрения в том, что они сделали. Казалось Федерация была другой.

– Джим, вы выглядите так, словно что-то придумали, – сказал Пикард.

Но Кирк покачал головой.

– Философия не мой конек, Жан-Люк. Иногда я думаю, что единственная вещь, которую я знаю то, что я не знаю ничего. Но я не мог сдержать удивления… неужели все мы говорим об одном и том же – Редиссон и остальная часть Проекта Знак. Командование Звездного Флота. Вулканский дипломатический корпус. Психоисторики. Даже Тиберий и его люди. Что если все мы и в самом деле обладаем всеми ответами, и единственное, что нас сдерживает так это то, что все ждут кто начнет первым?

– Это было бы прискорбное и расточительное состояние дел, – сказал Дейта.

– К сожалению, – сказал Пикард, – думаю все это еще может случиться. Слухи об инопланетных визитерах в прошлом. Слухи о Хранителях в настоящем. Модель не изменилась.

– Тогда возможно это наша работа, – сказал Кирк.

– Чтобы что-то изменить, – Пикард встал и положил руку на плечо Кирка. – Конечно мы можем попробовать.

– Мостик капитану.

Рефлекторно и Кирк и Пикард потянулись к своим значкам коммуникаторам, но Кирк с улыбкой остановился, а Пикард коснулся своего.

– Слушаю, мистер Маран.

– Сэр, мы на подходе к Халкану.

Кирк почувствовал колебания, которые указали, что «Энтерпрайз» вышел из варп.

– Это может быть место начала, – сказал Пикард.

Кирк надеялся, что его друг был прав. Но учитывая то что он знал об моделях истории, он в этом сомневался.

ГЛАВА 25

Выйдя из своего кабинета вместе с Кирком и Дейтой, Пикард с открытым недоверием смотрел на изображение на главном экране. Планета Халкан, изолированный болотистый мир не имеющий особой важности, который утратил свой шанс на богатство и влияние сто лет назад, заполнила нижнюю половину экрана: темно красный эллипс со спорадически сверкающими паутинами молний. Но над планетой, прямо впереди, там где Пикард ожидал увидеть самое большее один звездолет, находилась огромная орбитальная структура. Корпус структуры был темно оранжевого цвета, нарушаемого только постоянной пульсацией навигационных огней и ярко светящимися отверстиями его обширных внутренностей.

В отличие от объектов Звездного Флота, форма структуры была органической, наподобие двух придонных ракообразных, соединившихся брюшными поверхностями, формирующие большой полусферический модуль наверху, и длинную острую башню, тянущуюся вниз наподобие хвоста.

Пикард взорвался. Эта форма была достаточным свидетельством того, чем именно была эта структура и кто ее построил. А броские обозначения на корпусе, написанные угловатым стилем числа подтверждали это.

– Черт возьми, кто-нибудь скажет мне, что делает космический док ференги на орбите Халкана!

– Пытаюсь связаться с халканским советом, сэр, – сообщил из-за своей станции Слоан.

– Мистер Слоан, есть какие-нибудь признаки «Первооткрывателя»? – спросил Кирк.

– Очевидно он внутри дока, сэр, – ответил Слоан.

Пикард шагнул к своему креслу и сел.

– Капитана Макдоналд на экран, немедленно.

Кирк наклонился рядом с ним.

– Хотите, чтобы я поговорил с нею?

Его заботливый тон подсказал Пикарду, что он слишком остро отреагировал на неожиданное присутствие ференги, по крайней мере по мнению Кирка.

– Я в порядке, – натянуто сказал Пикард. – Я только… Ференги умеют создавать проблемы, когда их прибыль под угрозой. Нам не нужны никакие дополнительные осложнения.

Кирк не сказав ни слова скользнул в кресло слева от Пикарда.

– Мистер Слоан, – сказал Пикард, – коммандера Райкера и советника Трой на мостик. Мистер Дейта, устройте полное сенсорное сканирование космического дока; я хочу знать о его возможностях и о том, какие корабли находятся внутри.

Подтверждение Дейты незамедлительно последовало за сообщением Слоана о том, что он определил местонахождение капитана Кристины Макдоналд. Изображение на главном экране изменилось, показав интерьер мостика «Первооткрывателя». Пикард увидел Макдоналд в центральном кресле. Хотя ее вьющиеся белокурые волосы были короче, чем он помнил, ее открытые черты и живые умные глаза были такими же. И Пикард был вынужден признать, что среди прочих ее возраста, которые только что получили первое командование, в этом кресле она смотрелась как дома.

– Капитан Пикард, это восхитительный сюрприз!

Улыбка Макдоналд была дружелюбной. Пикард изобразил самую веселую позу, какую смог.

– Уверяю вас, это взаимно, капитан Макдоналд.

Он пробежался пальцами по управлению, чтобы орые получали ем он помнил, ее открывателя. находятся внутри… ярасширить поле зрения визуального датчика.

– Я здесь с нашим старым другом.

На экране глаза Макдоналд расширились, а затем вспыхнули от беспокойства.

– Джим! Ох, капитан Кирк! Я… я вдвойне рада. Я не… Капитан Пикард, вы направляетесь куда-то о чем Звездный Флот не сообщил мне?

К настоящему времени Трой уже должна была быть здесь, подумал Пикард. Он должен был дать Макдоналд какое-то объяснение необъявленного появления двух старших офицеров, чтобы успокоить ее, что они здесь не для того, чтобы проверить ее. Он вспомнил, что он чувствовал в первые месяцы своего командования всякий раз, когда адмирал или старший капитан наносил ему неожиданный визит на его «Старгейзер».

– Вообще-то ничего, – сказал сердечно Пикард.

Он откинулся в кресле, одернул куртку и попытался выглядеть спокойным.

– Джим помогает мне с кое-какими археологиескими исследованиями, и… в общем мы понятия не имели, что на Халкан прибыло другое судно Звездного Флота.

Макдоналд посмотрела в сторону, но поле зрения передатчиков ее мостика осталось сосредоточенным на ее кресле, и Пикард не мог видеть кто был рядом с ней. Он знал, что M'Бенга была шефом медицинской службы Макдоналд, и он помнил неприветливого инженера телларита, но он был незнаком с остальной частью ее команды. В ее предыдущем назначении капитана маленького научного корабля, насколько знал Пикард, у нее их было немного.

– Хорошо, – ответила Макдоналд, поворачиваясь обратно к Пикарду, – для чего слова, мы тоже понятия не имели, что должен прибыть «Энтерпрайз». Полагаю это типичная бюрократия Звездного Флота.

Что- то изменилось, подумал Пикард. Она только что приняла решение что-то скрыть от меня. Он бросил быстрый взгляд на Кирка. Но нейтральное выражение лица Кирка не давало ключа к его реакции. Он просто спросил Макдоналд, прибыла ли доктор M'Бенга.

– Она вернулась на Землю с тремя минутами в запасе. – сказала Макдонлд. Ее молодое лицо помрачнело. – Мне было так жаль слышать о Тейлани и… вашем ребенке. Есть новости?

– Ожидаются через несколько недель.

Тон Кирка пояснил ей, что он не будет приветствовать никаких дальнейших дискуссий о своей семье. Макдоналд сразу же перешла к менее щекотливым темам. Последовал бесполезный для Пикарда светский разговор. Он с облегчением выпрямился, когда услышал шипение открывающихся дверей турболифта. Пикард обратился к главному экрану.

– Капитан Макдоналд, могу я попросить вас не двигаться несколько мгновений, пока мы проверяем классификацию космического дока.

– Я никуда не уйду, – снова с улыбкой сказала Макдоналд, хотя на этот раз она показалась Пикарду слегка натянутой. – «Первооткрыватель» закончил.

Пикард хлопнул по другой кнопке управления, и экран переключился обратно на орбитальный вид космического дока ференги. Он положил свою руку на руку Кирка. Кирк увидел Трой.

– Да, конечно. – Он встал, и Трой заняла его место.

– Макдоналд скрывает что-то, – сказал он ей.

Трой наградила его предупреждающим взглядом.

– Это моя работа. Вы сами поручили мне это, помните?

– Я тоже увидел в ней изменение, – сказал услужливо Кирк. Он встал позади кресла Трой. – Это было сразу после слов Жан-Люка, что мы оказались здесь для археологических исследований. Не думаю, что она поверила вам.

– Замечательно, – вздохнул Пикард. Еще тайны. Только это и нужно галактике.

– Мистер Слоан, есть информация о том, откуда прибыл этот космический док?

– Я загрузил базу данных отделения коммерческой администрации ференги (КАФ) на Халкане.

Пикард нахмурился.

– Это построил КАФ?

– Что-то не так? – спросил Кирк.

– КАФ – филиал правительства ференги. Обычно они строят доки там, где могут установить монополию над планетарным торговым импортом и экспортом. По стандартам ференги с Халканом нет достаточной торговли, чтобы оправдать строительство сооружения такого размера.

– Позвольте мне помотреть, что я могу сделать, – сказала Трой.

Пикард кивнул. Именно поэтому он хотел иметь рядом советника. Как у наполовину бетазойки, ее эмпатические способности позволяли ей ощущать эмоциональное состояние других, и часто помогали отличить правду от лжи. Он настроил свой собственный визуальный сенсор так, чтобы Макдоналд не знала, что бетазоид наблюдает за их беседой.

– Мистер Слоан, капитана Макдоналд на экран, пожалуйста.

Изображение на экране снова изменилось. Капитан Макдоналд тоже изменила поле зрения сенсоров на своем мостике. Теперь оно была намного шире. Она все еще занимала центральное кресло, но теперь по правую руку от Макдоналд Пикард увидел женщину вулканку, такую же молодую, хотя она носила нашивки коммандера.

Очевидно ее первый помощник, подумал Пикард.

А слева от нее… Пикард почувствовал, как у него внутри все сжалось. У Макдоналд был собственный офицер бетазоид. Молодой лейтенант с длинными, перехваченными сзади черными волосами, и пронизывающими глазами с совершенно черными зрачками и радужкой, типичными для его расы. Пикард сразу понял, что когда он сказал Макдоналд о своих археологических исследованиях, о том, что понятия не имел, что «Первооткрыватель» окажется здесь, бетазоид почувствовал ложь. Именно поэтому она повернулась в сторону. Именно поэтому изменилось ее настроение.

К чему такие секреты – подумал Пикард. Он щелкнул переключателями, расширяя поле зрения своих собственных сенсоров, чтобы Макдоналд могла увидеть, что на «Энтерпрайзе» тоже был бетазоид, на тот случай если она забыла. Лицо Макдоналд приняло выражение, которое Пикард много раз видел прежде обычно за покерным столом. Блеф. Повышение. Вызов.

– Капитан Макдоналд, – сказал Пикард, – думаю будет лучше, если мы встретимся лично.

– Я подумала о том же.

– Через час?

– На моем крабле?

– Это было бы для меня удовольствием.

– И для меня.

Макдоналд на мгновение задержала свой взгляд, а затем быстро стукнув палцем закончила визуальную предачу. Пикард встал и оглянулся на Кирка.

– Это не тот молодой коммандер с «Тобиаса», которого я помню.

Кирк пожал плечами.

– Это было три года назад, Жан-Люк. В прошлом году она пожертвовала своим собственным кораблем в блефе с Джем’Хадар, но сумела спасти всех членов своего экипажа. Не думаю, что нам стоит недооценивать ее.

– Я не собираюсь этого делать. – Пикард сделал паузу, чтобы просчитать варианты, и понял, что у него есть только один. – Мистер Слоан, попросите управляющего Лепта присоединиться к нам в конференц зале.

Кирк с пониманием кивнул.

– На Ференгинаре…

– Либо это, – сказал Пикард, – либо арестуем вора…

– Капитан Пикард, – жалобно сказал Лепт.

– А что, я вас спрашиваю, это так неверно о группе ференги с песней в сердце и латинумом в их глазах, глядящих в будущее?

Кирк был рад, что это был корабль Пикарда. Это давало ему идеальное оправдание сидеть и наблюдать. И пока, казалось, что офицеры Пикарда решили сделать то же. Райкер, Трой, Дейта, Крашер и Ла Форж потерялись в бессловесном созерцании синей поверхности стола переговоров.

Спок рядом с Кирком тоже молчал. И во главе стола рядом с Пикардом T'Сири не сделала ни одного замечания, пока ее коллега ференги подвергался допросу капитана. Другие четыре психоисторика на встречу приглашены не были. Не было ни Тиберия, ни интенданта Спока.

– Что не так, управляющий, так это то, что эти финансовые прогнозы не имеют смысла.

Пикард размахивал паддом с отчетом с космического дока, полученного Слоаном. Лепт сощурился на маленький падд, показывающий тоже самое сообщение, что и у Пикарда, а затем озорно посмотрел вверх.

– Ерунда, ерунда, и еще раз ерунда. Посмотрите на геологические исследования, капитан. Халкан мир богатый ресурсами. Дилитий не единственный трансурановый элемент, вы должны это знать.

Пикард откинулся в кресле и на полпути к столу оттолкнул свой падд.

– Управляющий, слушайте внимательно. Это не имело бы смысла, даже если бы вся планета была сделана из цельного латинума.

– Ага! – хихикнул Лепт. – Хотите пари – !

Пикард продолжал серьезно перед лицом нахального остроумия ференги.

– Халканский совет отказывается вступать в торговлю с любой личностью, которая использует военную силу, включая и союз Ференги. Единственные торговые партнеры этой планеты сегодня – горстка защищенных колоний, которые отклонили членство в Федерации по религиозным мотивам. Позиция халкан не изменилась за две тысячи лет. И она вряд ли изменится в любое ближайшее время.

– Тогда добывающий консорциум ференги, который финансировал этот док согласно лицензии от КАФ, получит бедные инвестиции, – сказал Лепт с почти комичной демонстративностью. – Они объявят банкротство, и новый консорциум отбуксирует док к более многообещающей планете.

Улыбка Лепта обнажила в высшей степени прекрасный пример зубов ференги: изогнутые, острые и желтые.

– Это путь бизнеса, капитан. Как было написано, могу добавить в соответствии с 62 Правилом Приобретения: – Чем опаснее дорога, тем больше прибыль – . Так в чем проблема?

– Проблема. Управляющий, единственная причина постройки космического дока здесь в формулировке сообщения, которое сюда не приложено. Напомню вам 239 Правило: – Никогда не бояться немаркировать изделия. – Тот космический док не то, чем кажется, и я хочу знать реальную причину того, почему он здесь.

Кирк никогда не слышал, чтобы Пикард так сердился, и он не мог сказать, был ли это акт, предназначенный чтобы оказать давление на ференги, или же это было истинное отражение его досады. Лепт надулся как обидчивый ребенок.

– Хорошо, при таком вашем отношении, капитан, предлагаю вам направить ваши дальнейшие запросы к ответственному консорциуму. Я не буду говорить за своих людей с тем, кто не собирается слушать. 217 правило: – Вы не можете освободить рыбу от воды – .

Он снисходительно улыбнулся. Но Пикард еще не закончил.

– Чувствую, что здесь работает 48 Правило, – парировал он. – Чем шире улыбка, тем острее нож. Вы свободны, управляющий.

Сбитый с толку ференги встал.

– И что вы собираетесь делать с космическим доком.

– Если у вас нет никакой информации, чтобы поделиться со мной, естественно у меня нет ничего, чтобы поделиться с вами. Хорошего дня, управляющий.

Лепт начал возражать против своего отстранения, но T'Сири урезонила его просто коснувшись его руки. Она повернулась к Пикарду.

– Капитан, мне не нужна логика, чтобы понять, что вы беспокоитесь о том, что существует некая связь между Хранителями и космическим доком ференги, но я уверяю вас, связи нет.

– Доктор, вы читали так называемое сообщение, оправдывающее это строительство?

– Читала.

– Это и в самом деле логично?

T'Сири ответила не колеблясь.

– Строго говоря нет, поскольку это действительно представляет финансовый риск. Но я уверена вы знаете, что риск в бизнесе – традиция ференги настолько же, насколько традиционны в военной культуре клингон развлекательные военные сражения и все риски, которые они влекут за собой. Ближе к сути, капитан, поскольку вы с Земли, планеты, которая больше не использует денежную систему, могу поспорить, что вы не квалифицированы, чтобы делать выводы о соответствии любого вида делового риска.

Пикард еще больше выпрямился в своем кресле.

– Доктор T'Сири, в академии Звездного Флота над главным входом в корпус Christa McAuliffe, через который я ходил почти каждый день на протяжении почти четырех лет, на пяти языках есть цитата: – Риск наш бизнес – . Так что пожалуйста, не говорите мне о моей работе. Если вам больше нечего сказать, вы тоже свободны.

Кирк посмотрел на Спока, сомневаясь, что кто-либо еще за столом мог так точно интерпретировать едва заметное изменение цвета лица T'Сири. Но Спок только поднял бровь. Для себя Кирк решил, что самой вероятной эмоцией, которую подавила T'Сири, было возмущение. Вулканка медленно и величественно встала.

– Я буду в своей каюте.

Она снова коснулась руки Лепта, и он начал озираться так, словно внезапно забыл, где находится. Быстро оправившись старый ференги покорно последовал за своей коллегой через дверь, все время бормоча самому себе что-то непонятное. В то мгновение, когда двери закрылись, Пикард посмотрел на своих офицеров.

– Как я был?

– Весьма убедительны, сэр, – сказал Райкер. – Я подумал, вы собираетесь заставить их прогуляться по доске.

Но Трой выглядела сконфуженной.

– К сожалению Лепт ференги. Его эмоциональная реакция совершенно нечитаема.

– А что насчет T'Сири?

– Крайняя вулканская сдержанность. Она проявила некоторое нетерпение по отношению к управляющему Лепту, но так же там было и огромное уважение. Тем не менее для вулканки она была весьма расстроена, почти рассержена, когда ее отстранили. Я ощутила сильное желание знать то, о чем знаем мы. Или о том, что она думает, что мы знаем.

– Ощущение лжи? – спросил Пикард. – В ее словах или в ответ на то, что сказал Лепт?

Трой покачала головой.

– Не в терминах прямой лжи. Если Лепт и пытался в чем-то ввести нас в заблуждение своими словами, уверена, доктор T'Сири этого не заподозрила.

Пикард потянулся через стол за паддом, который он оттолкнул.

– Мистер Дейта, вы обнаружили что-нибудь необычное в космическом доке во время сканирования?

– Нет, сэр. Это стандартный проект ференги. Хотя примерно восемьдесят процентов вероятной инфраструктуры обработки груза еще только должны быть установлены.

Кирк нашел это интересным.

– Значит это просто корпус?

– В сущности да, – согласился Дейта. – Хотя для деловой перспективы нет смысла устанавливать оборудование раньше, чем оно понадобится. А так как там идут небольшие погрузочно-разгрузочные работы…

– Прошу прощение, – сказа Кирк, перебив его. – Сколько кораблей причалено там прямо сейчас?

– «Первооткрыватель», – сказал Дейта. – Один звездолет ференги класса «Мародер»: по всей видимости Leveraged Buyout под командованием даймона Бариона согласно частному контракту с консорциумом космического дока. Четыре транспортных шаттла класса «Капер». Шесть орбитальных челноков болианского проекта, очевидно арендованные согласно соглашению об обслуживании космического дока.

Кирк быстро приблизительно подсчитал размеры этих кораблей по сравнению с очевидным объемом верхнего модуля космического дока.

– Кажется, космический док практически пуст.

– Верно, – подтвердил Дейта.

Кирк посмотрел на Пикарда.

– Вы археолог, Жан-Люк. Как вы назовете большой пустой подарок от ференги?

Пикард понял аналогию.

– Троянская лошадь.

Дейта был не согласен.

– Но джентльмены, мое исследование указывает, что за исключением описанных судов, космический док пуст. Внутри не спрятано никаких солдат, троянских или других.

– Вы полагаете, что в космическом доке, который вы сканировали, ничего не спрятано, – сказал Кирк. – Но интересно, что находится в его двойнике?

"Merde!"– воскликнул Пикард. – Мы искали Хранителей не в той вселенной!

Доктор Крашер озадаченно произнесла.

– Прошу прощения, а как мы их найдем в той вселенной?

– Мистер Ла Форж, – быстро сказал Кирк. – у вас есть схематические решения интенданта Спока для транспортного устройства между мирами?

– Конечно, – сказал Ла Форж.

– Вы сможете продублировать версию, которая будет работать с грузовым транспортатором?

– Почему бы и нет?

Пикард встал.

– Джим, полагаю вы снова планируете пройти через зеркало.

Кирк тоже поднялся на ноги. Время для встреч было закончено.

– Отвлеките капитана Макдоналд. А я посмотрю, что нас ждет с той стороны.

Спок встал рядом с Кирком.

– Я буду сопровождать вас.

– На самом деле, Спок, я подумал о ком-то с немного большим колличеством опыта.

Кирк не собирался терять возможность, которая ему только что представилась. Если Хранители хотели Тиберия, Кирк более чем желал дать его им. трее нож. равило,о не вам направить ваши дальнейшие запросыназначенныйь.

ГЛАВА 26

– Вы забыли связать меня, – сказал Тиберий.

Кирк положил руки на панель управления Персиваля Лоуэлла, знакомясь с планировкой.

– В этом нет необходимости, – сказал он своей копии.

Тиберий потянулся на месте второго пилота рядом с Кирком, и положил руки за голову. Гражданская одежда, которую он выбрал сегодня, была вулканского покроя, вся черная; почти, но не совсем, как его собственная звезднофлотовская форма.

– Полагаю это не потому что вы доверяете мне.

– Вы правы, – согласился Кирк. – Это потому что вы нужны мне.

– Мечтать не вредно, Джеймс.

Кирк проверил внешний видовой порт. На главной палубе ангара «Энтерпрайза» один из членов экипажа махал ему двумя направляющими фонарями, направляя его к цели.

– О, это не то слово, которое я использовал бы для вас, – сказал Кирк.

Он ударил по антигравитационным пропульсорам шаттла, Лоуэлл поднялся на метр, и мягко закачался на месте. Тиберий зевнул глядя вперед.

– Разве вам не нужно ждать пока откроются двери ангара?

– Мы пройдем не через двери.

Кирк накренил шаттл. Потом точно работая бортовыми антигравами он изменил гравитационные поля палубы ангара, направив шаттл к человеку с фонарями прямо в сторону главных дверей. Тиберий сел, увидев то, что было впереди.

– Грузовой транспортер?

– Так сказал мне Ла Форж.

– Вы отвезете меня домой?

Тиберий был выведен из равновесия. Справедливый обмен, подумал Кирк.

– Только нанесем визит, – сказал он.

– Когда мы доберемся туда, я могу вырвать ваши легкие, угнать это судно и исчезнуть навсегда, – дружелюбно сказал Тиберий.

– Можете, – равнодушно согласился Кирк.

Он замедлил шаттл, осторожно опустив его на широкую дематериализационную панель грузового транспортера, который здесь поспешно установили.

– Но имейте ввиду две вещи, – добавил он. – Этот шаттл не способен к деформации, и его управление, включая сигнал отзыва, по которому нас транспортируют обратно на «Энтерпрайз», закодированы на мою квантовую подпись.

– Другими словами, – оценил Тиберий, – вы можете вернуться без меня, но я не смогу вернуться без вас.

– О, а я упомянул, что при этом я должен быть живым? – сказал Кирк. – С функционирующим мозгом, работающим сердцем и ввести надлежащую кодовую последовательность?

Тиберия казалось восхитили все его предосторожности.

– И все же я сделаю из вас императора.

Голос Ла Форжа пробился из коммлинка.

– Капитан Кирк, вы на месте и готовы к транспортировке.

– Вы дадите нам обратный отсчет? – спросил Кирк.

– Нет необходимости, – ответил Ла Форж. – Но нам придется подождать, пока партия капитана Пикарда транспортируется на «Первооткрывателя».

– Что за «Первооткрыватель»? – спросил Тиберий.

– Звездолет.

– Звездного Флота?

– А вам то что?

Тиберий переместился в кресле так, чтобы смотреть прямо на Кирка.

– В чем дело?

– Я хочу прокатиться на Халкан с вашей стороны зеркала.

Тиберий покачал головой.

– Одна из величайших истин в наших обеих вселенных: человек не может лгать самому себе. Вы ищете ответы. А меня интересует, каковы вопросы.

– Джеймс, ты там?

Кирк вскинулся на звук голоса из комлинка.

– Тейлани… да… я…

– Мы оба, Джеймс, – ухмыльнулся Тиберий.

– Что-то не так?

Кирку было ненавистно присутствие Тиберия, что он услышит его перепалку с Тейлани, но шаттл не предполагал возможности к уединению. Тейлани попыталась рассмеяться, но ей это не удалось.

– Конечно же что-то не так. Спок только что рассказал мне, чем ты занимаешься.

– Это всего лишь разведка, – сказал Кирк.

– Ты не сделаешь этого, Джеймс. Я волнуюсь.

Краем глаза Кирк увидел на лице Тиберия живой интерес.

– Тейлани, сейчас не время говорить об этом.

– Если ты переходишь только для того чтобы посмотреть, тогда почему бы не послать зонд – И почему ты берешь… его?

– Именно об этом и я спрашивал, – с наигранным возмущением сказал Тиберий. – Тейлани, он скрывает правду от нас обоих.

– Джеймс, возьми фазер и оглуши Тиберия, чтобы мы смогли поговорить.

Тиберий схватился за грудь словно смертельно раненый. Кирку было искренне жаль, что он не может воспользоваться особым прямым методом Тейлани, чтобы прямо сейчас убрать это препятствие. Иногда он думал, что это лучший метод.

– Спок знает, что я хочу посмотреть, – таинственно сказал он. – Это не должно занять больше часа.

Кирк знал, что ответ Тейлани был не тем, что она действительно хотела сказать. Зная это он тем более оценил то, что она сказала.

– Будь осторожен, Джеймс.

– Со мной все будет в порядке.

– Я люблю тебя…

Кирк ждал, но больше ничего не было.

– Как это действует? – спросил Тиберий.

– Что действует? – спросил Кирк.

– Вы и… эта женщина. Что держит вас с ней?

Кирк вспомнил другую жизнь, когда он встретил Тейлани в первый раз, когда она заманила его на Чал обещанием вечной молодости. Естественно это обещание было ложью. Чал не мог предложить ничего подобного тем, кто не был там рожден. Жан-Люк столкнулся с такой же ситуацией, когда с ним произошло тоже самое в мире Ба'ку. В конце концов Тейлани сохранила молодым сердце Кирка. Только не в привычке каждого из них было представлять тот первый день.

– Все, – сказал Кирк.

Он увидел как нахмурился его его двойник. Он знал, что Тиберий никогда не поймет.

– Как долго вы знали ее?

– Всегда, – сказал Кирк.

Именно так он чувствовал силу их связи. И обнаружил, что ждет неизбежно оскорбительного ответа Тиберия. Но вместо этого Тиберий уставился на него с задумчивым выражением.

– Я знал многих людей… все они были моими врагами.

Кирк был удивлен, обнаружив свою заинтересованность в ирреальной беседе с… самим собой. Сколько раз он задавался вопросом, на что была бы похожа его жизнь, если бы он принимал другие решения – Кем бы он остался, сбежав на Тарсус IV – Или женившись на Кэрол – Или на Антонии – Или… позволив Маккою выбежать и спасти Эдит Келер – Возможно здесь у него была возможность узнать.

– Тиберий, в вашей вселенной вы когда-нибудь знали Кэрол Маркус?

– Краткая встреча. Мы… не ужились.

– Значит у вас никогда не было детей.

Тиберий странно посмотрел на него.

– Множество, Джеймс. Вы встречали их.

Но печальная партия – детей – , которых Кирк встретил на зеркальной Земле, было не то что он имел ввиду. Они были клонами с увеличенными, извращенными признаками, генетически спроектированная смесь генов Тиберия с генами других – подходящих – видов, не все из которых были гуманоидами. Их цель была не в том чтобы стать супер солдатами или убийцами, как пытался использовать их Проект Знак. Вместо этого они были патетическим продуктом паранойи Тиберия, создавшего существа, которые могли дать ему то, чем не мог командовать даже император Галактики. Единственный дар, который можно было только дать, но не взять.

– Они любят вас? – спросил Кирк.

– Я их отец, – ответил Тиберий.

Кирк подумал о своем сыне от Кэрол Маркус, о сыне, которого он никогда не знал, и который никогда не знал его. Пока не стало слишком поздно. А затем он подумал о своем ребенке от Тейлани, все еще спящего в вечном стазисе на Кроносе. До которого его отец даже не дотронулся.

– Только быть их отцом, этого недостаточно, – сказал Кирк.

– А что еще? – спросил Тиберий.

– Причина, по которой появляется ребенок.

Тиберий скривился.

– Вы собираетесь сказать – любовь – , не так ли?

И в выражении отвращения своего двойника Кирк увидел куда вели те длинные дорожки, которые он не принял в своей жизни. Все решения, которые не вели его к Тейлани и миру.

– Если бы вы когда-нибудь чувствовали любовь, – сказал Кирк, – если бы вы были когда-нибудь любимы, вы знали бы, что это единственный ответ, который имеет значение.

Тиберий снова повернулся лицом к видовому порту.

– А вы были любимы, Джеймс?

– Да, – сказал Кирк.

– Посмотрите, куда это вас завело. – Тиберий снова откинулся в кресле с руками за головой, словно не было никакого разговора, словно это не имело значения. – Меня скорее боялись.

Мы отражения друг друга, думал Кирк. Одинаковые, но противоположные.

И все же каждый из них своим собственным способом получал то, что они больше всего желали от других.

– Партия капитана Пикарда ушла, – объявил по комлинку Ла Форж. – Приготовьтесь к транспортации.

– Шаттл «Лоуэлл» готов, – сказал Кирк.

Он посмотрел на Тиберия с трудом борясь с чувством жалости к этому человеку.

– На что похож Халкан на вашей стороне?

Тиберий казалось был удивлен этим вопросом.

– Мой Спок не рассказал вам?

– Заряжаю, – сказал Ла Форж.

За наблюдательным портом палуба ангара замерцала, затем превратилась в звезды и космос. Кирк следил как сенсорные экраны приспосабливаются к новому местоположению в зеркальной вселенной.

– Интендант Спок сказал мне, что после того, как мы вернулись в свои вселенные, он нашел для вас способ спасти халкан. Так чтобы вам не пришлось следовать приказам Звездного Флота уничтожить их.

Кирк активировал маневровые двигатели, чтобы развернуть «Лоуэлл» и вывести Халкан в поле зрения видового порта.

– Он прав, – сказал Тиберий, наклонившись вперед на своем месте. – Я действительно защитил Халкан. Я убедил Звездный Флот, что запасы дилития не существуют. Они были приманкой, заложенной клингонской конфедерацией, которая имела секретное соглашение с халканским советом. Если бы Империя двинулась на планету, у клингон было бы оправдание для начала изнурительной войны.

Халкан вошел в поле зрения. Кирк с тревогой смотрел на уродливые темные шрамы, опоясывавшие ландшафты планеты. Здесь этот мир был полосато-коричневого цвета, а не ярко красного.

– Вы говорите что защитили планету?

– Джеймс, вы забыли, что я не отвечаю за Альянс. В конце концов запасы дилития действительно существовали. А после сражения при Вулф 359 Альянс помог себе всеми сокровищами Империи. Вина за это лежит на Споке.

Кирк был потрясен разрушением. Сенсоры жизнедеятельности на «Лоуэлле» не шли ни в какое сравнение с сенсорами «Энтерпрайза», но их данные говорили, что население этого Халкана было меньше десяти процентов от численности населения во вселенной Кирка.

– Но вы пришли сюда не на поиски дилития, – категорично заявил Тиберий.

– Нет, – подтвердил Кирк.

Он повторно откалибровал сенсоры для нового поиска. Если в зеркальной вселенной был соответствующий космический док ференги, то его орбита должно быть увела его на другую сторону планеты, потому что он не смог обнаружить никаких признаков его присутствия с этого положения шаттла.

– Тогда позвольте предположить, – сказал Тиберий. – Хранители?

– Возможно, – ответил Кирк.

Теперь он установил сенсоры, чтобы найти переходно-фазовые соединения, уникальные для обелисков Хранителей.

– Значит вы хотите… предложить меня им в жертву? – спросил Тиберий. – Чтобы они не стали уничтожать вашу вселенную?

– Я не думал об этом, – сказал Кирк. – Но благодарю за идею.

Он ввел в программу последние команды. Кирк слышал высокомерие в голосе своего двойника. Тиберий был неспособен представить, что обе вселенные не вращаются вокруг него.

– Вот вам другая идея. Если я единственный человек, который представляет для Хранителей угрозу, то я… единственная надежда вашей вселенной на то чтобы сопротивляться им.

– Вы торопитесь с выводами. Возможно Хранители не интересуются жертвами, которые почему-то хотят их найти и…

Взвыл сигнал тревоги, и все три сенсорных экрана вспыхнули красным, указывая на возвратный сигнал за пределами шкалы измерения.

– Позвольте снова предположить, – сказал Тиберий. – Мы что-то нашли.

Кирк прочел числа на дисплеях, быстро понял что они означают, а затем взглянул через передний видовой порт, Это было прямо там, где его обнаружили сенсоры.

– Фактически, – сказал Кирк, – я думаю этот кто-то нашел нас.

Зазвенел сигнал угрозы столкновения. Кто бы или что бы ни делило с ними эту орбиту Халкана, он быстро приближался.казывая на…он не смог обнаружить никаких признаков присутствия

ГЛАВА 27

Зал транспортатора «Первооткрывателя» обрел форму вокруг Пикарда и Трой. Спускаясь с панели, Пикард точно знал, что Макдоналд действительно подумала о том же самом, о чем и он. Там не присутствовал техник транспортатора. Вместо него за управлением была сама капитан Макдоналд, а рядом с ней ее офицер бетазоид. Когда после слишком сердечных поздравлений лейтенант Лон Дамо был представлен советнику Дайане Трой, и они обнаружили, что оба они родом из соседних провинций Бетазеда, Макдоналд быстро перехватила инициативу.

– Позвольте мне быть прямолинейной, капитан Пикард. Поскольку у нас обоих есть живые детекторы лжи, мы не сможем играть в игры, мы не сможем говорить двухсмысленно, мы можем только перейти прямо к сути.

Пикард нашел ее прямолинейность освежающей.

– Совершенно согласен.

Макдоналд посмотрела на лейтенанта Дамо.

– Он действительно согласен, – сказал бетазоид. Потом подарил Трой извиняющую улыбку. – Но советник не оценила вашу ссылку на живой детектор лжи.

Трой вернула Дамо улыбку, а затем сказала Пикарду.

– Я ощущаю, что капитан Макдоналд обеспокоена нашим присутствием. Она заранее возмущена любыми полномочиями, которые вы можете призвать чтобы взять на себя ее миссию. А лейтенант Дамо чрезвычайно возбужден. Он использует довольно элементарный телепатический блок, и было бы грубо, если бы я проникла через него и определила, что именно он скрывает. Если конечно вы не прикажете мне.

Лицо лейтенанта явно зарделось, и Дамо повернулся к своему собственному капитану.

– Капитан, советник Трой не полный телепат, и немного сомневается в своей способности пробить мой блок. Она так же использовала свой собственный довольно таки бестолковый блок, чтобы помешать мне увидеть то, что она скрывает. И… – Он посмотрел на Пикарда с небольшим замешательством, – … и капитан Пикард находит эту ситуацию забавной.

Макдоналд хмуро уставилась на Пикарда.

– Мы не собираемся далеко заглядывать в прошлое друг друга, не так ли?

– А зачем нам это? – просто сказал Пикард. – Все мы офицеры Звездного Флота.

Дамо тихо заметил.

– Он немного сомневается в этом, мэм.

Трой спокойно парировала.

– Капитан Макдоналд так же чувствует сомнение.

Пикард вздохнул. Он решил обратиться к здравому смыслу Макдоналд.

– Капитан Макдоналд, мне не надо быть телепатом, чтобы знать что вас беспокоит. Так почему бы вам не использовать трикодер, чтобы проверить мою квантовую подпись, и убедиться к своему удовлетворению, что я Жан-Люк Пикард из этой вселенной.

– Я сделала это, когда вы транспортировались, – ответила Макдоналд. – Но уверена вы знаете, что любой, кто провел больше года питаясь продуктами этой вселенной, вдыхая ее воздух, значительно изменил бы свою квантовую подпись.

– Нет, – внезапно сказал Дамо. – Это настоящий капитан Пикард.

– Чтож, этого для меня достаточно, – сказала Макдоналд. Она жестом пригласила их к дверям. – Почему бы вам не присоединиться ко мне в моем кабинете?

Пикард подошел к Макдоналд. Младшие офицеры последовали за ними.

– Кто из нас будет первым? – спросила Макдоналд.

Пикард знал, что она не имеет ввиду кто первым пойдет к кабинету.

– Позвольте мне первым задать вопрос, – предложил он. – Возможно это сэкономит наше время.

– Давайте, – сказала Макдоналд. – Я постараюсь ответить.

Коридоры «Первооткрывателя» казались длиннее, чем на «Энтерпрайзе», но Пикарду они были очень знакомы. Когда Звездный Флот находил проект, который действительно работал, инженеры и проектировщики эффективно применяли его ко многим судам.

– Вы знали, что за последние шесть лет на Халкан не было ни одного официального визита Звездного Флота?

– Поверьте мне, – ответила Макдоналд, – я прекрасно знаю, что это низкоприоритетная миссия. Но это мой пробный полет, так что… я хочу сказать, что понимаю решение командования послать «Первооткрывателя» сюда, а не в Кардассию. По крайней мере пока.

– Могу я спросить, что именно представляет собой ваша миссия? – спросил Пикард.

Макдоналд остановилась перед дверями турболифта.

– После того, как вы ответите на один из моих вопросов.

– Ну конечно.

– Тиберий на «Энтерпрайзе»?

Первой реакцией Пикарда было отрицать это, но он знал, что при лейтенанте Дамо, стоящим меньше чем в метре позади него, это будет бесполезно.

– Да, – сказал Пикард.

Очевидно Макдоналд говорила об этом с доктором М'Бенгой. Когда двери турболифта открылись, Макдоналд посмотрела через плечо, и Пикард поймал быстрый подтверждающий кивок Дамо.

– Очень хорошо, – сказала Макдоналд.

Она вошла в турболифт, остальные последовали за ней.

– Мостик, – сказала Макдоналд. Она повернулась к Пикарду. – Теперь ваш вопрос, капитан.

Пикард согласился с ее прямотой.

– Что у вас за миссия?

Макдоналд поджала губы и посмотрела вдаль.

Как будто, подумал Пикард, напоминает другого капитана, чье самолюбие было в высшей степени похоже; она была расстроена назначением, которое считала ниже своих способностей.

– Главным образом продемонстрировать знамя.

Трой хлопнула Пикарда по плечу.

– Это не все, сэр.

– Я не закончила, – раздраженно бросила Макдоналд. – Нас так же направили обеспечить тыловую поддержку эксперимента ференги.

Это поразило Пикарда.

– Какого эксперимента?

Макдонад погрозила ему пальцем.

– Теперь моя очередь.

Но у Пикарда не было времени на бесполезную конкуренцию.

– Вы сказали никаких игр, капитан. Жизненно важно, чтобы вы рассказали мне о характере эксперимента ференги!

Макдоналд посмотрела на Дамо. Дамо уставился на Пикарда.

– Гнев, нетерпение. Я даже чувствую страх.

Макдоналд воззрилась на Пикарда так, словно он был бомбой, собирающейся взорваться.

– Чего можно бояться от простого картографического эксперимента?

– Можно, если это может привести к разрушению вселенной!

– Разрушению вселенной?

Теперь настала очередь Макдоналд выглядеть удивленной. Она поглядела на Дамо, но телепат не улыбнулся.

– Ммм, он… говорит вам правду, капитан.

Двери лифта открылись. Макдоналд провела их через тыловую часть мостика «Первооткрывателя». Пикард заметил только троих работающих членов экипажа. Он узнал Пини, миниатюрного белокурого специалиста по связи с «Тобиаса», и молодую вулканку коммандера, которую он видел рядом с Макдоналд, теперь занимающуюся с открытой консолью, и по-видимому восстанавливающую изолинейные цепи. Макдоналд окликнула вулканку возле консоли.

– Коммандер Т'Релл, вы не присоединитесь к нам?

Макдоналд сделала паузу, обратившись к Пикарду.

– Естественно, если вы не против численного превосходства. Она мой офицер по науке. Подозреваю, что мне понадобится ее проницательность.

Пикард кивнул, и вулканка присоединилась к ним. Оказавшись в кабинете «Первооткрывателя», Макдоналд прошла мимо своего стола к небольшому креслу под видовым портом, а затем указала на кушетку и стулья, расставленные вокруг низкого круглого столика. Она дождалась пока Пикард, оба бетазоида и вулканка усядутся, прежде чем села сама.

Пикард быстрым взглядом окинул комнату, задаваясь вопросом, насколько ее можно считать отражением индивидуальности Кристины Макдоналд. Большая часть обстановки была стандартного нейтрального выпуска Звездного Флота, хотя и с некоторым голубоватым оттенком, очевидно ее любимым цветом. Он узнал большой голопейзаж земного города Ванкувер на переборке позади ее стола. Однажды он был там; со всеми своими каналами, которые были построены после того как великое викторианское землетрясение погрузило в воду половину города, он нашел его столь же романтичным местом, как и голосимуляции исчезнувшей Венеции, которые он видел.

С одной стороны стола Макдоналд располагался огромный террариум. Внутри него Пикард мельком увидел несколько крошечных существ, похожих на ящериц, греющихся на камнях и ветках под зеленой листвой, которая тянулась к нагревательной лампе. Но наиболее интригующим предметом в комнате, решил Пикард, была модель корабля, занимающая почетное место в центре низкого столика прямо перед ним. Он наклонился вперед, чтобы рассмотреть поближе: старинный звездолет класса «Конституция», одна из самых ранних конфиграций со старыми, неэффективными цилиндрическими гондолами, почти похожий на первый проект Кокрейна. Пикарду даже не пришлось рассматривать маленькую пластину на модели, чтобы узнать что на ней написано Энтерпрайз NCC-1701.

Пикард задался вопросом, почему Макдоналд не захотела поставить туда «Тобиас». Он знал, что большинство капитанов звездолетов сохраняли модели своих первых кораблей. У него самого была модель «Старгейзера». Тот факт, что Макдоналд выбрала для этого модель звездолета Кирка было необычно и показательно. Пикард откинулся в своем кресле. Не было реальной необходимости понимать Кристину Макдоналд. Но он надеялся, что может ей доверять.

– Вернемся к концу вселенной, – сказала Макдоналд.

Пикард видел, как изогнулись брови коммандера Т'Релл, потому что вулканка слышала это впервые.

– Давайте сделаем это быстро, – твердо сказал Пикард. – Лейтенант Дамо может подтвердить то, что я говорю, так что мне не придется тратить время на детали.

Он прочистил горло, а затем дал им краткое изложение положения дел.

– Наиболее видные психоисторики Федерации предсказали, что вселенная будет разрушена в ближайшее время, охватывающее следующие две недели. Точнее эту дату узнать невозможно.

Макдоналд и Т'Релл тотчас же посмотрели на Дамо. Бетазоид кивнул и с трудом сглотнул.

– Он говорит правду.

– Потому что верит этому, – предостерегла Т'Релл.

Пикард продолжил.

– Они не знают где произойдет это событие, но они полагают, что это произойдет из-за действий, предпринятых капитаном Кирком и/или его двойником из зеркальной вселенной Тиберием. Они так же полагают, что Тиберий был выбран для нападения Хранителями, и что это нападение могло быть связано с надвигающейся катастрофой.

Макдоналд приподнялась с презрительным пояснением.

– Миллиардолетние Хранители – Прошу прощения, капитан, но вы только что свернули в сказочую страну.

– Хммм, капитан. Это не то, что он думает, – сказал Дамо.

Макдоналд снова села в свое кресло, дав знак Пикарду продолжать, но на ее лице все еще было видно недоверие. Со своей стороны Пикард одобрил дипломатичное молчание своего советника. Трой прекрасно знала, что не стоит говорить ему очевидное, кроме тех случаев, когда ему это требовалось для других целей.

– Те же самые психоисторики, – продолжал Пикард, – собрали наиболее убедительную коллекцию данных, которые указали мне, что Хранители, или какие-то другие инопланетяне, которых мы могли бы тоже назвать Хранителями, манипулировали некоторыми людьми и событиями повсеместно в истории Федерации.

Макдоналд нахмурилась, беспокойно постукивая рукой по столу. Пикард решил перефокусировать ее внимание.

– Их даные так же указывают, что вы, капитан Макдоналд, являетесь одним из тех людей, и что причина, по которой вам дали этот корабль, из-за прямого вмешательства этих инопланетян.

Макдоналд вскочила на ноги, ее глаза пылали от…

– Сильное возмущение, – вежливо заметила Трой.

– Вы уверены? – спросил Пикард, наблюдая, как лицо Макдоналд становится цвета Халкана.

Ни он, ни Трой умышленно не стали вставать, хотя подчиненные Мадоналд вскочили так же как их капитан.

– Капитан, – быстро сказал Дамо, – как бы сумасшедшее это ни звучало, но он верит каждому слову, которое произносит.

– Я верю только одному слову, – с ледяной яростью сказала Макдоналд. – Сумасшедший.

Все еще сидя, чтобы отклонить и рассеять ее гнев, Пикард быстро произнес.

– Капитан, меня захватили врасплох также как и вас. Но это то, что сказали мне психоисторики. Что вы можете сказать мне, чтобы переубедить меня?

Макдоналд впилась в него взглядом.

– С чего мне начать, чтобы объяснить вам, насколько недопустима эта история?

– С начала, – предложил Пикард, спрашивая себя, что еще он может сказать, чтобы изменить состояние Макдоналд. – Расскажите мне об эксперименте ференги. Чтобы изменить мое мнение.

Макдоналд смотрела на него все еще враждебно.

– Она задается вопросом, стоит ли вам помогать, – сказала Трой.

Голос советника подразумевал, что решение Макдоналд будет отрицательным. Взгляд Пикарда упал на модель в центре стола. Его осенило вдохновение.

– Капитан Макдоналд, – сказал он, – спросите себя, стоит ли помогать Джиму Кирку?

Он почувствовал уверенность, зная каким будет ее ответ. пат не улыбнулся.вселенной!менте – зорваться.бностей.еля сюда а не на Кардассию.

ГЛАВА 28

– Это обелиск? – сказал Тиберий. – Здесь?

Пойманный ярким светом Халкана, орбитальный объект, движущийся к «Лоуэллу» мог бы быть любым из 119 артефактов Хранителей, обнаруженных в пространстве Федерации. Форма была той же самой: удлиненный пятигранник, в каждой треугольной стороне которого были выдолблены треугольные плоскости так, что он летел наподобие четырехлопастного наконечника копья. Цвет как всегда был серебристо-зеленым, под мрамор с беспорядочными прожилками бледной коррозии. Но так как Кирк контролировал показания на консоли управления, он и так знал, что этот обелиск отличается от всех других в главном. За видовым портом он становился все больше и больше. Намного больше. Пока Тиберий не заподозрил правду.

– Джеймс… насколько он большой?

– Чуть больше трех километров в длину, и чуть меньше полутора километров в поперечнике в самой широкой части.

– Мощь… – восхитился Тиберий, а мгновение спустя воскликнул. – Это оружие!

Кирк отключил сигнал о сближении, изменив чувствительность мультисканеров.

– Я не обнаруживаю никакого выброса энергии.

– Три километра в длину – На стандартной орбите – И нет никакого вида двигателей?

Тиберий недоверчиво нахмурился.

– Гравитационного дисбаланса от одного конца до другого достаточно, чтобы заставить это грохнуться вниз в любой день.

Кирк был поражен осведомленностью своего двойника в орбитальной механике. Но еще больше он был поражен обелиском. Теперь эта штука заполнил весь видовой порт, затмив и звезды и Халкан. И тем не менее он продолжал приближаться к ним.

– Активируйте сигнал отзыва, – приказал Тиберий.

– Мы никуда не уйдем. Это то что мы искали.

– Что вы искали.

Кирк подал на импульсные генераторы полную мощность, и сказал самое примитивное, что смог придумать.

– Вы боитесь?

– А вы нет?

Кирк следил за огромной массой обелиска, мчащейся на них, и осознавал только важность.

– Вот именно, я нет.

– По крайней мере теперь мы знаем, кто из нас безумен,, мчащейся на нихл самую грубую вещь, какую смог придумать.

ирокой части. – пробормотал Тиберий.

Кирк активировал импульсные двигатели, и шаттл направился к обелиску. Он видел, что пальцы Тиберия впились в подлокотники кресла, но это его не волновало. Он собирался найти Хранителей. Пришло время сделать последний шаг.

Видимый в пространстве Персиваль Лоуэлл был незначительным белым пятном, заключенным в скобки двумя ярко светящимися голубыми линиями. Не больше дождевой капли, катящейся вниз со скалы, маленький кораблик скользил по поверхности обелиска на расстоянии меньше пятидесяти метров. В течение следующих тридцати минут почти половину длины орбиты Халкана, шаттл обследовал обелиск подпространственными сенсорами, нейтронными лучами, силовыми мембранами, и когерентной радиацией на мультиспектральных частотах. Но обелиск оставался тайной, не желая выдавать никаких секретов.

Шаттл изменил орбиту, двигаясь боком вдоль ширины обелиска, пока не оказался в углу между двумя гранями, ребро которого было отточено до невозможной толщины в один атом. Шаттл двинулся к склону, нависающему над краем, а затем, опустившись к противоположной стороне, продолжил свой поиск и исследования. До тех пор, пока через десять минут не нашел портал. Кирк маневрировал «Лоуэллом» до тех пор, пока не сбалансировал его по центру портала обелиска. Согласно сенсорам шаттла, каждая из сторон отверстия была чуть менее ста метров.

– Джеймс, – предостерег Тиберий, – это всего лишь шаттл. Я могу рассказать вам, как переместить звездолет между нашими вселенными из Бесплодных земель, или из Золотой Неоднородности, из любой области с плазменными штормами. Мой «Энтерпрайз» уже укомплектован всем необходимым. Давайте вернемся и позволим звездолету уничтожить этого монстра. Мы не должны рисковать нападая на этой… этой игрушке.

Кирк следил за реакцией сенсоров. Абсолютно никаких сигналов, отраженных от того, что лежало в отверстии обелиска, словно единственное, что было внутри – бесконечная черная дыра.

– Возможно звездолет был бы слишком большой целью, – сказал Кирк. – Возможно тот факт, что мы находимся на этой – игрушке – вообще не дает этой штуке заметить нас.

– Не входите туда, – предупредил Тиберий.

– Мы идем.

– Почему?

Подобно голограмме вошедшей в фокус, ответ пришел к Кирку сам собой, и он понял, что он был там все время, только в подсознании, ожидающий момента, когда он понадобится.

– Потому что я думаю, что наконец выяснил, что это за штука, – сказал он Тиберию. – Почему он здесь, и что Хранители собираются сделать.

Тиберий совершенно озадаченно уставился на Кирка.

– А что если вы не правы?

– Есть только один способ узнать это.

Кирк направил шаттл вниз, и нос первым погрузился в темноту внутри обелиска.

– Пять лет назад, – педантично объясняла коммандер Т'Релл, – халканский совет подписал соглашение по обмену с Ференгинарской Торговой Академией Полезных ископаемых и Ресурсов.

В своем кресле в кабинете капитана Макдоналд, Пикард вынудил себя слушать спокойно, сопротивляясь сильной потребности задать несколько жиненно важных вопросов. А именно он хотел знать, как обсуждалось это соглашение – Когда именно были начаты переговоры – И какой могла быть плата за возможность такого обмена

Он прекрасно знал, что и советник Трой и лейтенант Дамо ощутили его нетерпение, но он ничего не мог с этим поделать. Макдоналд приказала своему офицеру по науке рассказать факты, которые она считала целесообразными. Пикард стискивал зубы от невозмутимо гудевшего голоса вулканки.

– Халканцы должны были получить новую оптическую планетарную сеть коммуникаций, построенную консорциумом ференги. Взамен халканцы позволили другому консорциуму ференги использовать экспериментальные методы, чтобы нанести на карту все месторождения дилития на планете.

Пикард почувствовал, как поникли его плечи. Насколько наивными могли быть халканцы

– Ференги известны тем, что предлагают менее развитым мирам недорогие системы коммуникации.

Т'Релл знала почему.

– Чтобы они могли установить устройства наблюдения, позволяющие им тайно контролировать все соообщения, передаваемые по сети на протяжении многих последующих лет, что даст им огромное деловое преимущество.

Но там было что-то большее, что беспокоило Пикарда.

– А зачем им стараться наносить на карту месторождения дилития, если халканцы никогда не разрешат его добывать?

Объяснение от Т'Релл последовало незамедлительно.

– Именно этим аргументом воспользовалась Академия ференги, капитан. Раз халкане никогда не разрешат вывозить дилитий с их мира, было бы более благоприятно протестировать технологии именно здесь. Ференги указали, что если бы они проверили свои методы картографирования на других мирах, тогда любой найденный ими дилитий можно было добыть, и он мог оказаться на военных кораблях. Поэтому позволив им провести испытания на Халкане, халканцы помогут общегалактическому миру.

Пикард положил локоть на подлокотник, и уперся подбородком в руку.

– И халканцы поверили ференги?

– Обе стороны поддержали соглашение, и все сроки были успешно оговорены два года назад, – закончила Т'Релл. Пикард снова сел прямо.

– Два года назад – Тогда для чего оборудован космический док – О каких экспериментах ференги вы упоминали?

– Космический док был построен, чтобы справляться с потоком грузов во время сооружения системы коммуникаций. Эксперимент ференги, который должен быть проведен завтра, результат другого соглашения.

Дамо предуперждающе посмотрел на Макдоналд.

– Он становится чрезвычайно взволнованным.

Макдоналд наклонилась вперед.

– Для этого нет никаких причин. Посмотрите, капитан Пикард, Академия ференги протестировала все виды геологических сенсоров. И они закончили, оставив тысячу из них в качестве долгосрочной технологической демонстрации. В прошлом году Академия Нагал на Фраке III… взволнованным.оружения системы коммуникаций. анцы никогда не разрешат его добывать – все месторождения д

– Это… колония ференги? – перебил ее Пикард.

Макдоналд кивнула.

– Очень религиозная колония ференги, чьи основные убеждения приемлемы для халканской этики. Они обратились к халканскому совету, и сказали, что раз уж их геосенсоры уже на месте, могут ли они использовать их для изучения геомагнетизма?

Пикард сделал резкий рывок, чтобы пригладить свой жакет, подавляя отчаяние, грозящее затопить его.

– Капитан Макдоналд, я узнаю мошенничество ференги, если слышу это. Слишком много уровней. Слишком много сложностей. Религиозная колония, изучающая геомагнетизм на сети сенсоров, оставленных другой научной группой – Вы когда нибудь задумывались, почему ференги были настолько щедры – В языке торговцев есть пятьдесят три различных слова, означающих – прибыль – , но, насколько мне известно, ниодного, означающего – милосердие – .

Пикард услышал почтительный шепот Трой.

– Капитан Макдоналд чувствует себя из-за вас очень расстроенной.

– Насколько это может сравниться с моим расстройством? – спросил Пикард.

Трой и Дамо посмотрели друг на друга.

– Кажется у нас есть связь, – сказала Трой едва заметно пожимая плечами.

– То что у нас есть, так это цепь совпадений, – настаивала Макдоналд. – Я не вижу ничего зловещего в одной группе ференги, нашедшей выгоду в том, что сделала другая группа ференги. Это происходит все время. Халлкане счастливы получить выгоду от всего этого интереса к своему миру. И Федерация рада предоставить свою помощь – значение этого звездолета – двум независимым правительствам, которые когда-нибудь могут присоединиться к нам.

– Ференги не те, кто интересуются Халканом, – многозначительно сказал Пикард. Он повернулся к Т'Релл. – Что там за эксперимент по геомагнетизму, который предполагается устроить завтра?

Макдоналд кивнула своему офицеру по науке, дав ей разрешение ответить.

– Планета Халкан известна многочисленными ионными штормами, которые разрушают большинство видов современной связи. Эксперимент позволит узнать, можно ли уменьшить их влияние, отклонив часть мощности через крупномасштабную систему рассеяния. В сущности это планетарный молниеотвод.

Пикард тревожно напрягся.

– Ференги хотят направить энергию ионного шторма в тысячи геосенсоров вокруг планеты?

– Как я и сказала, – подтвердила Т'Релл.

– И эти геосенсоры находятся в прямом контакте с залежами дилития на планете?

Пикард был потрясен. Макдоналд получила достаточно.

– О чем вы беспокоитесь, капитан?

– Дилитий нестабилен!

– Но не при таких условиях, – возразила Т'Релл.

– Но у вас нет ни малейших идей, каковы реальные условия! – настаивал Пикард. – Вы все были ослеплены какой-то замысловатой схемой ференги, разработанной, чтобы заставить вас думать, что то что здесь произойдет, безвредно.

– Капитан Пикард, – резко сказала Макдоналд, – если это было важным событием, если бы это было опасно, тогда почему Звездный Флот послал меня, чтобы помочь с экспериментом – У меня пробный рейс и ничего более.

Пикард не был уверен, что она слушала его как следует.

– И как вы предполагаете – помочь? – – повторил он.

Т'Релл насмешливо посмотрела на него.

– Завтра мы планируем индуцировать формирование ионного шторма, используя наши фазеры, чтобы ионизировать определенные части атмосферы Халкана вместе с кораблем даймона Бариона.

Пикарда внезапно озарило.

– Они используют вас, чтобы зажечь фитиль…

Макдоналд прищурилась на него, нахмурилась, но Пикард потерял интерес к участию в дебатах. Проблема наконец была определена, а это подразумевало, что нужно найти решение. Он поднялся на ноги. Макдоналд последовала за ним. Трой, Дамо, и Т'Релл так же встали. Голос Дамо дрогнул.

– Капитан Макдоналд, он думает о способах остановить этот корабль… остановить вас…

Голос Макдоналд тотчас же стал формальным.

– Эта встреча закончена, капитан. Я предлагаю вам направить ваше беспокойство командованию Звездного Флота.

Пикард стоял на своем.

– Когда намечено начало эксперимента? – потребовал он.

– Через четырнадцать часов по корабельному времени.

– Тогда нет времени получить решение командования.

– В таком случае вы ничего не можете сделать, – ответила Макдоналд.

Но соперничество еще было не закончено.

– Остерегайтесь меня, – сказал Пикард. так знал, что этот обелиск отличается от всех других в гавномучайными прожилками ного копья треугольная сторона которого анителя, обнаруженных в пространстве Федерации.

ГЛАВА 29

В зеркальной вселенной «Лоуэлл» завибрировал, проходя через портал обелиска. Тиберий отреагировал первым. Негативно.

– Это был тягловый луч?

Кирк проверил систему управления.

– Никаких данных. Никакого выброса энергии. Единственная материальная вещь – это дальняя внутренняя стена. И она на расстоянии в тысячу триста метров от нас.

Он посмотрел туда. За видовым портом в отсутствии света ничего невозможно было рассмотреть. Он врубил навигационные прожекторы.

– А это не материально? – скептически спросил Тиберий.

Теперь отчетливо освещенные внутренности обелиска показывали док чуть больше ста метров в поперечнике. Серебристо зеленые стены помещения здесь были текстурированны треугольными гранями.

– Нет, если верить нашим сенсорам, – сказал Кирк. – Это даже не голографическая маскировка.

«Лоуэлл» продолжал свой курс, двигаясь к возможному столкновению с ближайшей стеной. Однако сигнал о столкновении не звучал.

– Давайте кое-что попробуем, – сказал Кирк, когда Тиберий застонал.

Он отключил двигатели шаттла и воспользовался маневровыми двигателями, чтобы остановиться в центре стыковойной камеры.

– Что теперь? – пожаловался Тиберий.

Шаттл изменил свою ориентацию и начал двигаться к одной из стен, словно направляемый тягловым лучом. Через видовой порт Кирк увидел портал, в который они вошли. Через него не был виден Халкан. Только звезды. Но их рисунок был ему не знаком.

– Мы не в обелиске, – внезапно сказал Кирк.

– А где нам еще быть? – спросил Тиберий.

Именно в этот момент шаттл ударился, столкнувшись с твердой поверхностью, которой, если верить сенсорам, там не было. Кирк сразу же бросился к анализаторам атмосферы. Они регистрировали вакуум за пределами шаттла, как он и ожидал.

– Давайте выйдем, – сказал он.

Когда пришло время для обоих коллег проверить герметизацию шлемов, оба сделали паузу, вспомнив последний раз, когда они оказались в таком же положении с руками на затворах шлемов друг друга, когда они пытались убить друг друга в самом сердце базы Первой Федерации. Кирк знал, что тогда он увидел страх в лице Тиберия. Но он не знал – да и не заботился – о том, что Тиберий увидел на его лице.

– Вы доверяете мне, чтобы я сделал это? – спросил Тиберий по коммуникатору шлема.

Кирк был реалистом, приближаясь к своему двойнику. На самом деле в их отношениях ничего не изменилось. Они все еще использовали друг друга. Правда на сей раз Кирк мог найти ответы, а Тиберий мог найти спасение.

– Не совсем, – сказал Кирк. – Но я все еще нужен вам, а вы нужны мне. – Он протестировал запоры герметизации Тиберия. – Герметизация в порядке.

Тиберий сделал тоже самое для него.

– Герметизация в порядке.

Они одновременно убрали руки в перчатках от шлемов друг друга. одновременно они задержали взгляды, уставленные на другого.

Это было так, словно наша схватка в астероиде еще не закончилась, подумал Кирк.

– Готов к декомпрессии? – спросил он.

Тиберий кивнул. Кирк вдавил кнопку управления заднего люка, чувствуя, как задрожала палуба, когда двигатели люка ожили, а затем увидел, как люк сложился.

– Это странно, – сказал Кирк.

– Что – То что мы все еще не убили друг друга?

– Нет, то что мы не слышали выхода атмосферы, – сказал Кирк. – И мы не видели ледяных кристаллов.

Тиберий снял с пояса трикодер, и направил его на заднюю часть шаттла.

– Жесткий вакуум.

Кирк на мгновение задумался.

– Используйте трикодер на мне.

Тиберий изенил регулировку и направил устройство на Кирка. Усмехнулся.

– Вы будете рады узнать, что у вас нет никаких признаков жизни.

Кирк разблокировал воздушный клапан на груди, и нажал на него, выпуская воздух. Ничего. Никакого шипения выходящего воздуха. Никакого сигнала о декомпрессии в шлеме. Стараясь не думать о риске, он потянулся к замкам шлема, распечатал их, и открутил шлем. Он глубоко вздохнул, пока Тиберий взирал на его непостижимые действия. Воздух был затхлым, с металлическим привкусом, но это был воздух с количеством кислорода достаточным для поддержания жизни. Тиберий подождал несколько секунд, прежде чем снять свой собственный шлем.

– Почему наши приборы не подтверждают, что все это существует? – пробормотал он, подозрительный как всегда.

– Возможно они не действуют, – сказал Кирк. – Возможно они заблокированы.

Он начал снимать скафандр.

– Думаю мы должны остерегаться их, – осторожно сказал Тиберий.

– К настоящему времени они сто раз могли убить нас. Начав с вас два года назад.

Тиберий выглянул через открытый люк.

– Джеймс, вы думаете они знают, что мы здесь?

– Я думаю, что они знают все.

– Знаете, я думаю, что он и в самом деле готов стрелять в нас, – сказала Макдоналд своим старшим офицерам. – Я совершенно уверена, что он стал бы.

Слушая своего капитана, они сидели все вместе в ее кабинете. Пикард, казалось, надавил на все кнопки Кристины. Дамо согласился с ней.

– Это был одним из вариантов, над которым он думал.

– Но это не имеет смысла, – сказала Макдоналд.

– Капитан Пикард думал, что сделает это, – парировал бетазоид. – Единственная вещь, помешавшая ему предпринять такие действия против нас в том, что он знает, что ничего не случится на протяжении следующих четырнадцати часов. Он думает, что у него достаточно времени, чтобы уговорить вас остановить эксперимент.

Макдоналд сделала быстрый большой глоток и осушила свой чай. Она осторожно поставила хрупкий фарфоровую чашку на блюдце, а затем повернулась к своему главному инженеру.

– Барес, а что вы думаете – Можем ли мы случайно взорвать планету – Уж не говоря о том, чтобы уничтожить вселенную?

Громоздкий телларит дернул рылом.

– Говорю вам, капитан, нет никакой возможности, что это судно может выдать мощность, необходимую чтобы взорвать даже ограниченное поле дилития. Испарить его, без сомнения. Но не спровоцировать какой-либо вид реакции.

Макдоналд повернулась к своему офицеру по науке.

– А по вашему, Т'Релл – Фазеры «Первооткрывателя» в комбинации с естественными грозовыми системами планеты – Хватит ли мощности, чтобы взорвать месторождения дилития?

– Нет, мэм. Не вижу причин для беспокойства Пикарда.

Макдоналд посоветовалась со своей последней надеждой.

– Боунз, вы видели часть того, что было с Кирком и Пикардом на Кроносе. Есть идеи?

Но M'Бенга уже измучилась воспоминаниями, но ничего не нашла.

– Вся тревога Пикарда связана с Тиберием, Кирком, и Хранителями. Даже Кирк был уверен, что Хранители придут именно за Тиберием. Могу сказать только, что те психоисторики добрались до них.

– Но на Халкане нет никакого присутствия Хранителей, – расстроено вздохнула Макдоналд. – И Звездный Флот списал эту миссию.

M'Бенга понятия не имела, что можно получить снова обсуждая эти проблемы. Больше всего ее беспокоило, что отсутствовал другой путь – более легкий.

– Крис, почему бы не отложить эксперимент – Дай время и себе и Пикарду чтобы выйти из системы и поговорить с командованием. Позволь им уладить это.

Макдоналд выглядела обиженной. M'Бенга не могла читать ее разум, но зато мог Дамо.

– Мэм… – в голосе бетазоида было сострадание. – Все в действительности не так, как вы думаете. Это использование командной прерогативы, чтобы определить лучший курс действий. Это вполне приемлемо и в пределах ваших полномочий.

– И естественно мы не ограничены во времени, – напомнила своему капитану M'Бенга. – Вспомните, Пикард один из лучших. Если у него есть возражения, независимо от того насколько они странные, он, вероятно, единственный офицер во флоте, на которого мы должны обратить внимание.

– И испортить мою первую миссию, – прорычала Макдоналд. Но потом добавила, – нет, вы правы. Нам нечего терять, передавая командную цепочку. – Она поднялась на ноги. – Я дам знать даймону Бариону, что мы меняем планы. – Макдоналд сморщилась. – А потом скажу Пикарду.

– Терять нечего, – сказала M'Бенга так радостно и бодро как могла.

Капитан не выглядела убежденной, но M'Бенга подумала, что Кристина Макдоналд приняла верное решение. Кроме того, Пикард никогда не стал бы стрелять в «Первооткрывателя».

– Вам нужен план атаки на «Первооткрывателя»? – удивленно спросил Райкер.

– Меня не волнует, кто дал Макдоналд эту работу, – сказал Пикард, выходя из турболифта на мостик вместе с Райкером и Трой. – Хранители или сам знаменитый адмирал Чехов. Она капитан звездолета. И это делает ее эгоцентричной, убежденной в своей правоте, самонадеянной, и самой упрямой формой жизни в галактике.

– Ну конечно за исключением присутствующей здесь компании, – сказал Райкер.

Пикард проигнорировал насмешку, сел в свое кресло, в свое убежище.

– Мистер Дейта, я хочу чтобы вы с Джорди поработали над точным определением условий, которые требуются, чтобы корабль с возможностями «Первооткрывателя» смог взорвать залежи дилития на Халкане. Убедитесь, что включили все переменные, которые могут быть введены ионными штормами планеты.

– Учитывая требования необходимой мощности, – сказал Дейта, оставляя свой пост за пультом управления, – полагаю это невозможно, сэр. Но я буду работать старательно, чтобы увидеть не ошибаюсь ли я.

Андроид покинул мостик.

– И вы серьезно относитесь к атаке на «Первооткрывателя»? – спросил Райкер.

– Не вижу выбора, который она мне оставила, Уилл. Здесь что-то должно произойти в следующие четырнадцать часов. Психоисторики говорят, что это будет конец вселенной. Я не вижу, как такое возможно, но… было бы безответственно исключать это. По крайней мере я на самом деле считаю, что мы смотрим на потенциальное разрушение Халкана, и я не смирюсь с этим. Я не знаю, наткнулись ли мы случайно на какую-то опрометчивую аферу ференги, заговор Хранителей, или только на какой-то случай, который может случиться с вероятностью один к миллиарду. Но пока я здесь, это не произойдет. Если Макдоналд не решается отступить и связаться с командованием Звездного Флота, чтобы мы смогли изучить эту проблему более досконально, тогда я намерен заставить ее сделать это, выведя из строя «Первооткрывателя».

– Я буду в тактическом, – сказал Райкер. – Мистер Слоан, вытащите все схемы кораблей класса «Интерпид», которые у нас есть.

В мгновение рабочей паузы Трой наклонилась вперед.

– Капитан, чего бы это ни стоило, у меня было ощущение, что капитан Макдоналд полагала, что она права. Я не ощутила ничего ни от нее самой, ни от ее офицера по науке, что указывало бы, что она от нас что-то скрыла. Я так же не почувствовала, что ее принуждали, или… делали что-нибудь, чтобы она считала, что обязана это сделать.

– Я не сомневаюсь в ее честности, советник. Только в ее решениях.

– Но если ее решения подозрительны, – спросила у него Трой, – тогда почему Хранители выбрали ее для этого корабля и этой миссии?

Пикард в ответ повернулся к своему советнику и решительно произнес.

– Дайана, мы просто должны держать наши умы открытыми. Возможно, что доказательства психоисториков о манипулировании Хранителями нашей историей является именно тем, чем кажется – рядом простых совпадений. В данный момент я не считаю, что все это случайно. Такую возможность однажды мы должны принять… и изучить.зательства психоисториков об управлении Хранителями нашей истории является именно тем, чем кажется – рядом ервооткрыват

– Я только надеюсь, что у нас будет больше времени, – сказала Трой, выглядя взволнованной.

Прежде чем Пикард смог сказать ей, что он согласен с нею, его прервал настойчивый возглас Зефраима Слоана.

– Сэр, в космическом доке два корабля увеличивают расход энергии. Зефраима Слоана.

ь однажды…но.

Пикард уставился на орбитальную конструкцию на экране. Он хотел бы объявить боевую тревогу, но сенсоры «Первооткрывателя» легко смогут уловить повышенное боевое состояние его корабля. Вместо этого он прикоснулся к кнопке внутренней связи корабля.

– Это капитан. Всему персоналу, желтая тревога.

Сдержанный ответ – лучший компромисс, заверил себя Пикард. Он видел движение силуэта внутри одного из космических люков дока. Но корабль, который оттуда появился, был не тем, кого он ожидал. Вместо «Первооткрывателя» показался оранжевый звездолет ференги в форме мечехвоста, Leveraged Buyout [прим. перев. дословно – "выкуп за счет займа"; странное название для корабля]. Пикард прищурился. Похоже Кристина Макдоналд только что сбросила все карты на стол.

– Получаем сигнал приветствия от судна ференги, – сказал Слоан.

Пикард сидел в своем кресле готовясь к худшему.

– На экран.

На экране появился разъяренна бледно-зеленая голова ференги. По его татуированным вискам Пикард понял, что это был даймон. Пикард вежливо приветствовал его.

– Даймон Барион, полагаю.

– Капитан Пикард, – прошипел ференги сквозь искусственно искривленный зубы. – Пользуясь полной властью Союза Ференги я требую, чтобы вы немедленно покинули пространство Халкана. Ваше присутствие здесь не служит никакой выгодной цели.

Пикард не стал тратить время обращаясь к советнику. Даже телепатия бетазоида не могла проникнуть через четырехдольный мозг ференги. К счастью, он никогда – и он подозревал что никто – не считал, что ференги трудно читать.

– Я не знал что Союз Ференги имеет власть в суверенном пространстве другого мира. Если конечно вы не предполагаете аннексировать то, что останется от Халкана после вашего разрушительного эксперимента, и кто знает чего еще.

Крошечные глазки Бариона казалось увеличились вдвое.

– Капитан Макдоналд только что объяснила мне ваше опасное заблуждение. По моему мнению, со всеми полномочиями альянса Ференги, вы представляете опасность для самого себя, для этого мира, и для хороших отношений между Федерацией и Союзом.

– Сэр, – низким голосом сказал Слоан, – судно ференги подняло все щиты.

Пикард воздержался от соответствующего провокационного действия Бариона. Он знал по опыту как трудно убедить ференги уступить во время переговоров. Эта уловка давала возможность для обострения.

– Даймон, если капитан Макдоналд действительно объяснила вам мое беспокойство о намеченном эксперименте, тогда вы поймете, что у меня нет никакого желания остановить эксперимент. Только задержать его, пока не будут проведены исследования.

Ференги с ужасом отпрянул, как будто Пикард оскорбил его мать.

– Исследования! Чтобы Федерация могла изучить наши торговые секреты! Украсть наше преимущество! Я знаю как такие существа как вы занимаетесь коммерцией!

Барион почти визжал.

– Под столом! Из-за спины! С большими выпученными глазами и белыми зубами со стаканом с шипучим напитком в одной руке и с плазменным кнутом в другой! Но не в этот раз! Вы типы из Федерации повернулись к Халкану спиной сто лет назад. А мы развили с ними отношения. Мы вложили в них капитал. И теперь мы будем требовать свою награду и не позволим вам украсть ее у нас. Капитан Пикард, у вас пять минут на то чтобы покинуть систему.

Барион резким жестом оборвал передачу. Видовой экран теперь показывал судно даймона в позиции у космического дока. Теперь там появился и «Первооткрыватель».

– Ференги активируют вооружение, – сообщил Слоан.

– Статус «Первооткрывателя»? – спросил Пикард.

– Нас вызывают, сэр, – ответил Слоан.

По команде Пикарда на главном экране появилась капитан Макдоналд.

– Капитан, – раздраженно сказал Пикард, – эта ситуация выходит из-под контроля.

– Я знаю, сэр. Я слышала последний разговор. Именно поэтому я думаю, что вы должны сделать то, что просит даймон и покинуть систему.

Пикард не позволил прорваться своему темпераменту, хотя он был уверен, что бетазоид Макдоналд даст ей знать, что он чувствует на самом деле.

– У даймона нет власти ни здесь ни на моем корабле.

– Фактически, капитан, есть.

Пикард уставился на Макдоналд с недоверием.

– Видите ли, сэр, я только что закончила говорить с даймоном, – продолжала Макдоналд, – Я спросила его, можем ли мы задержать эксперимент, и дать всем нам время изучить его и посоветоваться с командованием, как вы и предлагали.

Пикард взглянул на Трой. Советник кивнула, указывая что Макдоналд говорит правду. Пикард удивленно развернулся. В конце концов молодой капитан послушала его.

– Но дело в том, – продолжала Макдонлд, – что консорциум ференги, стоящий за этим исследованием, много инвестировал в этот эксперимент.

Пикард прочистил горло.

– Тогда позвольте нам открыть переговоры о соответствующей компенсации. Никакой ференги не откажется от этого.

– В этом случае да, они готовы.

Для Пикарда слова Макдоналд прозвучали примирительно.

– Не думаю что кто-либо из нас знает об ожесточенности, направленной на Федерацию, которая проросла среди ференги. Знаете ли вы, что именно нас считают ответственными за так долго продолжающуюся войну с Доминионом, за отсутствие договоров о мирных соглашениях – Бизнес был нарушен в обоих квадрантах. Прибыль исчезла. И очевидно большинство ференги теперь имеют тенденцию рассматривать нас как зануд, которые интересуются только своими собственным благосостоянием и ничьим другим.

– Нелепо, – сказал Пикард. – Это абсолютно неверно.

– Капитан, я лишь прошу вас посмотреть на это с их точки зрения. Ваше присутствие в системе Халкана, попытка… вмешательства в то, что является очень маленьким деловым предприятием ференги, это точно предел которого опасался Союз. Если вы попытаетесь вмешаться, у даймона Бариона и в самом деле есть полномочия защищать активы ференги.

Пикард почти онемел. Почти.

– Нас здесь двое, капитан. «Энтерпрайз» и «Первооткрыватель». Даже даймон Барион не настолько глуп, чтобы напасть на обоих.

Макдоналд выглядела огорченной.

– Не совсем, капитан. «Первооткрыватель» присутствует в этой системе по четкому приказу Звездного Флота, чтобы помочь нашим союзникам ференги и халканцам. По вашему собственному признанию вы должны помешать им, и насколько я могу определить, у вас нет вообще никаких приказов.

Пикарда пронзила горячая вспышка гнева. Он отмахнулся от Трой, которая обеспокоено смотрела на эффект, который производила на капитана Кристина Макдоналд. Он чувствовал, что его начинает бить дрожь, и его не заботило, видела ли это Макдоналд.

– Вы смеете заявлять мне, что встанете на сторону даймона Бариона против меня?

Макдоналд начала говорить очень быстро.

– Капитан Пикард, пожалуйста выслушайте меня внимательно. У вас нет здесь никаких полномочий. А у ференги есть. Если вы будете действовать против них, есть очень большая вероятность, что и без того напряженный политический климат на Ференгиаре совершенно отвернется от Федерации. Я читала те же самые отчеты что и вы. Мы напряжены до предела. Мы все боремся с Доминионом, Кардассией и Брином, а ромуланцы наступают нам на пятки, и если Союз Ференги также объявит нам войну, даже если они только отрежут наши линии поставки и останутся нейтральными, это будет конец Федерации. Я не желаю рисковать в этом случае, хотя и могу выказать вам свое уважение как капитану звездолета, которым я очень восхищаюсь.

Макдоналд посмотрела куда-то в сторону, на что-то на ее мостике.

– У вас всего одна минута чтобы покинуть систему, капитан. Пожалуйста, не начинайте того, что может закончиться катастрофой. «Первооткрыватель» закончил.

Пикард уставился на невозможное изображение, сменившее Макдоналд на экране: и «Первооткрыватель» и Leveraged Buyout занимали позицию для атаки.

– «Первооткрыватель» поднял щиты, – произнес из-за своей станции Слоан. – Оба корабля активируют вооружение.

Теперь Пикард онемел. Райкер встал рядом с ним.

– Ваши приказы, капитан?

Пикард ничего не сказал. Потому что в течение нескольких минут в своей продолжительной карьере у него совершенно не было идей, что он должен делать дальше.

ГЛАВА 30

Кирк сделал свой первый шаг с пандуса на поверхность стыковочной камеры. В отраженном свете прожекторов шаттла серебристо-зеленая поверхность мерцала. Кирку она показалась твердой, но его ботинки не произвели никакого шума, вступив с ней в контакт. Тиберий сошел с пандуса и встал рядом с ним.

– Я знаю зачем вы привели меня сюда.

Кирк выжидательно посмотрел на него. Но Тиберий не стал продолжать.

– Вы первый. Какова цель обелиска?

Кирк увидел небольшое отверстие в одной из серебристо-зеленых стен на расстоянии двадцати метров. Он направился к нему. Тиберий не отставал.

– Это клин, – сказал Кирк. – Мы можем позволить обоим Спокам поработать над деталями, но я думаю, что Халкан причина того, что наши две вселенные остались связаны, в то время как другие параллельные измерения разделяются.

Кирк перестал говорить, впервые поняв, что здесь нет эха, как будто все звуки, которые он производил, не достигали стен и пола и не отражались.

– Я тоже это слышу, – сказал Тиберий. – Точнее не слышу. Никакого эха, никакого отражения. Словно вся камера акустически мертва.

Когда они приблизились к стене, Кирк увидел, что отверстие, которое он заметил, вело в изогнутый коридор, конец которого был невидим.

– Ионные штормы, – продолжил Кирк. – Возможно они тоже имеют какое-то отношение ко всему дилитию на планете. Но эти штормы ослабили плотность поля между двумя вселенными. Поэтому, когда вы и я одновременно воспользовались транспортерами на том же самом уровне мощности с той же партией приземления, мы пробили отверстие. Каким-то образом это породило постоянную связь. Назовите это шрамом. Туннелем червоточины. Чем-то, что с тех пор связало вашу и мою вселенные.

Они достигли отверстия в стене. Оно было узкое, едва достаточное для того, чтобы они оба могли идти плечом к плечу. Но оно было высоким, по меньшей мере четырех метров в высоту. Стены внешнего коридора казалось были сформированы беспорядочной структурой из маленьких треугольных пластин. Кирк подозревал, что трехстороннее расположение простиралось и на молекулярный уровень. Тиберий поднял руку к лицу, загораживая глаза от тусклого света прожекторов шаттла позади них.

– Там есть другой источник света.

Кирк сделал тоже самое, и увидел бледное свечение. Он шагнул вперед, заметив, что Тиберий не возражает против того, что он пойдет первым.

– Значит вы думаете, что этот гигантский обелиск собирается разрушить эту связь, – сказал Тиберий.

Но Кирк не ответил. После единственного шага в коридор он тотчас же очутился в другом помещении, вдвое большего размера чем камера дока, и освещенное снопом света, проецируемым от треугольных панелей, рассеянных вдоль стен, пола и потолка.

Кирк и Тиберий одновременно повернулись, чтобы посмотреть на коридор, через который они каким-то образом прошли. Отверстие было там, где его ожидал увидеть Кирк, узкое четырех метров в высоту. И снова оно казалось, изгибалось.

– Транспортационная ниша? – спросил Тиберий.

– Или это, или… Хранители знают о топографии что-то чего не знаем мы.

Кирк изучил новое более просторное помещение. В дополнение к тому, что оно перекрещивалась лучами света, там были колонны из серебристо-зеленого фазово-переходного соединения вырастающие из пола и протянувшиеся наполовину к отдаленному потолку. Кирку их расположение напоминало искаженную версию Стоунхенджа на Земле, Вулкане и Андорре. Разве что эти камни были полностью обработаны, не разрушены и намного более высокими.

Кирк подошел к ближайшему столбу. Структура его поверхности казалась отличной от остальной части интерьера помещения. Подойдя ближе, он увидел почему. Там ряд за рядом были написаны символы Хранителей, размером не больше толщины его пальца. Он узнал их, потому что те же символы он видел в маленькой комнатке под обелиском на Мираме III.

– Инструкция? – спросил Тиберий.

– Возможно это коллекция самых забавный шуток галактики, – сказал пренебрежительно Кирк.

Тиберий фыркнул.

– А я думал что у вас нет чувства юмора.

– А у вас?

– Космическое, – ответил Тиберий.

– Тогда, полагаю, у меня тоже. – Кирк снова уставился на символы. – Это даже может быть знак – добро пожаловать – .

– Или предупреждение, – сказал Тиберий. – Это всегда было вашей проблемой, Джеймс. Вы всегда наивно надеетесь. Я никогда не делаю такую ошибку, поэтому я никогда не разочаровываюсь.

Кирк не ответив направился к другой колонне, зная, что молчание было самым эффективным способом отвлечь своего двойника. Он был прав.

– Вы сказали, что это клин, – подсказал Тиберий. – Чтобы разъединить вселенные?

– Думаю да. Причем навсегда.

Изучая вторую колонну, Кирк огляделся, сравнивая первые две которые он увидел вблизи с другими в комнате, пристально разыскивая среди них какую-либо общую особенность или постоянно повторяющийся рисунок. Что-нибудь, что могло дать ключ к их цели. Тиберий все еще обдумывал последний ответ Кирка.

– Не знаю, понравится ли мне идея о постоянном разделении.

– Кажется у нас нет выбора, – сказал Кирк.

Он только что увидел то, что напомнило ему второе отверстие в стене камеры.

– Но в каком-то смысле отделение наших вселенных означает, что психоисторики были правы – вселенная будет отрезана от нас. Навсегда. Полагаю это можно интерпретировать как конец вселенной.

– Для вас это имеет смысл, Джеймс – То, что делают Хранители?

– Я возвращаю вас к тому факту, что при всей своей мощи, Хранитеи не убили вас.

– Возможно меня не легко убить.

Кирк понадеялся, что его эго никогда не сделает его таким же предсказуемым как и его двойника.

– Взгляните на размеры того что вокруг вас. Они могут предсказать, где вы будете и когда. Вы не подумали, что они могли бы поставить ядерную бомбу на базе Первой Федерации и заставить ее взорваться, когда вы там оказались?

– Поэтому они устроят мне одиночное заключение вместо смерти, – сказал Тиберий.

Кирк покачал головой.

– Ничего подобного. У вас будет целая вселенная. У вас будет своя судьба. Но Хранители заинтересованы, чтобы ни вы и никто другой из вашей вселенной снова не смог перейти в нашу вселенную, и…

– И помешать их планам в отношении вас.

Кирк почувствовал оценивающий взгляд Тиберия.

– Разве вы довольны этим, Джеймс – Вы уверены, что не предпочтете остаться в моей вселенной, остаться независимым?

– Я всего лишь размышляю вслух, – сказал Кирк. Он направился к новому отверстию в стене. – Я могу быть неправ.

Тиберий последовал за ним, даже не подвергнув сомнению куда они идут.

– Моя очередь. Я думаю, что именно поэтому вы привели меня сюда: я ваша плата за вход.

При всех их различиях, это было правдой, подумал Кирк. Их умы и в самом деле пришли к одному пути.

– Я не был уверен, что Хранители откроют двери для меня. Но я был уверен, что они захотят вернуть вас в место, которому вы принадлежите.

– Так когда вы думаете они вобьют клин во что-то связавшее нас?

Кирк задумался над такой возможностью.

– Я думаю скоро. Вероятно это зависит от…

– Что? – потребовал Тиберий.

– Сзади, – прошептал Кирк.

Тиберий медленно обернулся. Что-то двигалось в тени между колоннами. Приближалось.

В момент исчезновения Пикарда с главного экрана на мостике «Первооткрывателя» M'Бенга встала перед своим капитаном.

– Что черт возьми все это было?

Макдоналд вскочила со своего кресла и стала расхаживать взад и вперед…

– Вы слышали, что сказал даймон Барион. Союз Ференги исчерпал терпение к Федерации. Все что требуется…

M'Бенга перебила своего капитана.

– Крис! Разве ты никогда прежде не слышала это от Союза – Ты получила инструкции от Звездного Флота – Какой-то адмирал отвел тебя в сторону – прямо перед этой миссией – и велел сделать ференги счастливыми потому что они готовы поддержать Доминион?

Сжатые губы Макдоналд подтвердили худшие опасения M'Бенги.

– Ты не можешь угрожать стреляя по «Энтерпрайзу», Крис. Вызови Пикарда. Найдите другой выход.

– Нет другого выхода, – с вызовом бросила Макдоналд.

– Думаю ты и не пыталась найти его. Джим Кирк нашел бы другой путь. Он всю свою карьеру искал другие пути!

Макдоналд сердито ткнула на экран, где на орбите висел «Энтерпрайз».

– И прямо сейчас Кирк находится на этом судне. Я знаю, что он стоит за всем этим.

– Тогда тем более разумнее отступить!

– Кирк больше не часть Звездного Флота!

– Проклятье, нет! На нем была форма!

– Его шантажом заставили присоединиться к адмиралу Нечаевой. Ему была нужна ее помощь. А она должна была придержать его своей властью, чтобы держать его на привязи. Он больше не верен Звездному Флоту. Только самому себе и своей новой жене.

M'Бенга потрясенно отстранилась, когда до нее дошло реальное значение слов Макдоналд.

– Ты… ревнуешь?

Ноздри Макдоналд затрепетали, а лицо покраснело.

– Доктор M'Бенга, вы так далеко зашли, что я могу вас арестовать.

M'Бенга знала, что все остальные члены команды на мостике напряженно прислушиваются к их перепалке, притворно сосредоточенно следя за своими пультами. Поэтому она как можно сильнее понизила голос.

– Я не имею ввиду, что ты ревнуешь к его жене! Я имела ввиду его выбор. Его решение повернуться спиной к своей карьере. Идти дальше и делать что-то другое. Ты сама сказала мне, что просила его остаться на «Тобиасе». Но он захотел вернуться на Чал.

M'Бенга уставилась на своего капитана с новым пониманием.

– Ты знаешь, что всегда хотела походить на него с самого первого дня в Академии. Но из-за того, что он пошел дальше, ты приняли это как оскорбление.

С трудом дыша Макдоналд горячо выпалила.

– Это не верно.

– Тогда докажи это, – бросила ей вызов M'Бенга. – Не делай это по инструкции. Сделай это таким способом, каким сделал бы он. Здесь нет командования Звездного Флота, к которому можно было бы обратиться. Ты так же хороша, как и первые капитаны на последнем рубеже. Так будь же капитаном звездолета. Возьми ситуацию под контроль. Стань человеком, каким ты хотела стать с первого дня в Академии.

Кристина Макдоналд впилась в нее взглядом.

– Я не стану капитаном звездолета, который погрузит Федерацию в войну, которую она не сможет выиграть. Можете покинуть мостик, доктор.

– Крис, не стреляй в «Энтерпрайз».

– Вы можете покинуть мостик.

M'Бенга сдержала последние слова, которые она хотела выложить, и направилась к турболифту зная, что все глаза на мостике направлены на нее. Зная, что ей не удалось пробиться к своему капитану. Когда же двери турболифта открылись, коммандер Т'Релл объявила.

– Капитан, «Энтерпрайз» вызывает нас.

Она оглянулась на главный экран, надеясь что по крайней мере на том другом мостике был хоть один человек, который сохранил здравый смысл.

– Остается надеяться, что на ее мостике у кого-то осталась толика здравого смысла, – сказал Пикард, изучая изображение Кристины Макдоналд на своей главном экране. Он пока не установил звуковой канал.

– Капитан, – сообщила Трой, – она чрезвычайно расстроена. Полна сомнений. Полагаю, что у нее состоялся горячий спор.

Пикард полностью активировал канал связи.

– Капитан Пикард, – с каменным выражением на лице заявила Макдоналд, – ваше время вышло.

– Капитан Макдоналд, я покину систему Халкана, как вы требуете. Однако я прошу, чтобы вы позволили мне остаться еще на девяносто минут, чтобы отыскать шаттл, который в настоящий момент покинул корабль.

Макдоналд посмотрела куда-то за экран и отключила звуковой канал. Когда она восстановила его, она сказала.

– Мой офицер по науке сообщила мне, что ниодин шаттл не покидал «Энтерпрайза», пока он был на орбите.

Имея ввиду неизбежное присутствие на мостике «Первооткрывателя» лейтенанта Дамо, Пикард выдал полную правду.

– Мы транспортировали шаттл в зеркальную вселенную. Потребуется некоторое время, чтобы вернуть его.

– Это удивило ее, – прошептала ему Трой.

– Что находится в зеркальной вселенной? – резко спросила Макдоналд.

– Именно это должен был узнать наш шаттл. Тем не менее в знак наших намерений я прикажу опустить наши щиты и дезактивировать вооружение. Но я очень надеюсь, что…

А затем все, что собрался сказать Пикард потерялось во вспышке первого взрыва, когда даймон Барион открыл огонь по беззащитному кораблю.

ГЛАВА 31

Тени приближались. Бесшумно. Беспорядочно. Мерцая с место на место. Дискретные плоскости черного и серого. Кольца дыма сквозь раздробленное стекло. Кирк не двигался. Тиберий отпрыгнул в сторону, поднял руки в боевую позицию. Одна из теней зигзагами двинулась к пересечению трех колонн света на полу. Кирк прищурившись следил за ней, пытаясь сосредоточиться на детали – на любой детали – видимой в неясной форме. Тень метнулась через свет. Но даже на свету она осталась тенью. Для Тиберия это не имело значения. Он положил руку на руку Кирка.

– Мы уходим.

Он бросился назад, таща Кирка за собой. Но Кирк стряхнул его.

– Только когда мы узнаем.

– Узнаем что?

– Хранители ли это.

Для Кирка эта возможность была очевидна. Тиберий наклонился к нему и зашептал.

– Они ничто, Джеймс. Они всего лишь тени или отражения. Какая-то автоматическая система безопасности – вихри отрицательной энергии. Но независимо от того, чем они являются, гарантирую вам – они опасны.

Внезапно две тени отделились от группы других.

Они наблюдают за нами, подумал Кирк.

– Если вы и в самом деле хотите исследовать эту штуку, – прошипел Тиберий на ухо Кирку, – тогда давайте по крайней мере сделаем это с полностью вооруженной командой моих самураев. Я уж не говорю об армаде звездолетов, готовых транспортировать нас к безопасности. мере сделаем это с полнойелаем это с полнойстью вооруженной командой ззащитному кораблю.е.век, который понимал смысл. на

– Я хочу подойти ближе, – сказал Кирк.

Он снова двинулся вперед. Эти две тени были гуманоидными. Он был уверен в этом. Ему почти показалось, что он мельком увидел заостренные уши у одного из них.

Это бы объяснило многое, подумал Кирк, если бы Хранители оказались вулканцами.

Теперь обе тени были всего в нескольких метрах от него, полускрытые наклонной колонной. Чуть в стороне от них Кирк увидел других, собравшихся перед дальним отверстием. Кирк протянул руки. Если они столько знали о людях, они должны были знать, что это жест приветствия.

– Я Джеймс Кирк… – Кирк остановился. Он говорил по привычке.

А почему бы и нет, подумал он.

– Я Джеймс Кирк со звездолета «Энтерпрайз».

Одна из теней – одно из существ – двинулась вперед. Каким-то образом он выглядел как человек, носящий одежду из разбитого стекла: каждая отражающая поверхность отображала под разным углом то, что находилось внутри. Кирк зачарованно смотрел как одно из существ протянуло ему обе руки.

– Верно, – сказал Кирк. – Так мы приветствуем друг друга. Пустые руки – символ доверия.

Как будто драгоценный камень, обретающий форму в транспортационном луче, лицо существа начало соединяться в рисунок кристаллических граней, нечто более существенное чем дымка, или сбивающие с толку ослепительные отражения снопов света. Но остальные давали Кирку некоторый намек на то, что на самом деле было внутри. И увидев это Кирк вздрогнул.

– Спок? – прошептал он.

Внезапно рука оказалась на его плече, и Кирк отшатнулся назад, отдернутый Тиберием.

– Отпустите меня! – запротестовал Кирк.

– Мы возвращаемся! – настаивал Тиберий. – Вы нужны мне чтобы уйти отсюда!

Кирк ткнул локтем в бок Тиберия, и когда его двойник изогнулся, чтобы сохранить равновесие, Кирк освободился. Он оглянулся на тени, но они снова кружились прядями темных отражений, уже не гуманоидных.

– Я был так близко, – рассвирипел Кирк.

– Разве вы не видели, какими стали эти штуки?

Кирк посмотрел на своего двойника, и увидел в его глазах узнавание, увидел страх.

– Что вы видели?

– Они кардассианцы!

– Что?

– Тот, перед вами, – неистово выкрикнул Тиберий. – я не знаю какой голографический камуфляж они носят, но это был кардассианец. А другой был клингоном. Я знаю это!

– Тиберий, – сказал Кирк, – я видел вулканца. Возможно они… они нечто составное. Или мы… мы какая-то частичка их. Я не знаю. Но они там. Они материальны. Мы можем вступить в контакт…

Кулак Тиберия появился из ниоткуда, и Кирк упал на пол не договорив фразу.

– Вы нужны мне живым, чтобы воспользоваться сигналом отзыва, – выдохнул Тиберий.

– Я нужен вам в сознании. Но клянусь, я оставлю вас здесь по частям, если вы немедленно не пойдете со мной!

Кирк посмотрел через плечо. Тени не двинулись со своих прежних позиций. Он снова посмотрел на Тиберия, а затем сказал, словно предумав.

– Вы правы. Нам нужен здесь Спок. И Ла Форж, и Скотти. Вся научная и инженерная команда.

Он поднялся.

– Понятия не имею, как вы прожили так долго, – презрительно сказал Тиберий. – Давайте…

Кулак Кирка взметнулся вверх, пришелся в челюсть Тиберия, и заставил его растянуться на полу.

– Держи мой рот закрытым, – сказал Кирк.

Тиберий медленно сел, придерживая челюсть, зло уставившись на Кирка.

– Теперь слушайте, – сказал ему Кирк. – Те тени, независимо от того что мы о них думаем, не интересуются нашим с вами прибытием. Они заинтересованы только в том, чтобы не дать нам пройти в тот другой проход.

– Тогда есть предложение, – сказал Тиберий. – Давайте не пойдем туда.

– Тиберий, подумайте на этот раз. Вы видели кардассианца и клингона. Они ваши враги. А я видел вулканца. Это друг.

Тиберий вскочил.

– И что?

– Возможно в этом и был урок. Я могу пройти, а вы нет.

– Вы уверены, что это был не ромуланец?

– Возвращайтесь в шаттл, – сказал Кирк.

– Я не могу использовать сигнал отзыва.

– Тогда вы должны быть терпеливым, не так ли?

И прежде чем Тиберий смог ответить, Кирк развернулся, и бросился к дальнему отверстию.

– Джеймс! Нет! – крикнул ему вслед Тиберий.

Кирк оглянулся.

– Идите в шаттл!

Он вдруг споткнулся и остановился. Со всех сторон помещения появлялось все больше теней, стремительно плавающих взад и вперед вокруг основания угловатых колонн. Они двигались к Тиберию.

– Сзади! – крикнул Кирк. – Бегите!

Тиберий развернулся, и бросился назад к первой пещере. Тени присоединились к силам, текущим за ним, но Тиберий был быстрее. Кирк обернулся ко второму проходу, а затем открыв рот от изумления, отпрыгнул назад. Перед ним стояли три тени. Кирк снова попробовал протянуть к ним руки в приветствии. Одна за другой три тени объединились, трансформировались, и сделали тоже самое. А потом…

Дзиммммм.

Не звук, скорее похоже на мысль.

Дзиммммм.

Или ощущение.

Дзиммммм.

Или воспоминание. Сердце Кирка заколотилось.

– Да, – сказал он. – Это мое имя. Джим.

Зимджимджим…

Новое ощущение охватило его: теплота дружеских отношений. Кирк сделал еще один шаг. Эти близкие сияющие грани теней мерцали подобно нефти на воде, а потом начал обретать форму другой раздробленный образ. Глаза… рот… улыбка… грани, фрагменты, пока…

– Гэри?

Его давно потерянный друг Гэри Митчелл. Но пока он напрягался, пытаясь рассмотреть, было ли за этой иллюзией настоящее лицо, Кирк почувствовал руку на своей руке, посмотрел вниз, и увидел плавающие фрагменты пальцев, отраженных в плоскости наподобие мозаики, пытающейся снова собрать себя. И воспоминание о любви коснулось его.

– Кэрол.

Джимджим.

Кирк раскинул руки, обнимая тени, и их бесформенные тела обволоклись вокруг него. Они совсем не были твердыми, а их прикосновения были как бриз. Кирку стал ясен смысл. Мысль… Спок. Ощущение… Гэри. Воспоминание… Кэрол. Два друга, которым он доверял свою жизнь. И одна, которой он доверил свое сердце.

Джимджимджим.

Джим. Не Джеймс. Не капитан Кирк. Этим именем его называли друзья, которым он доверял. Послание, которое он принял бы от таких посыльных. Потом тени разделились, открыв второй проход. Узкий, четыре метра в высоту, изгибающийся. Кирк не колебался. Он двинулся через него, и единственный шаг перенес его на другую сторону.

Он оказался в другой пещере, еще большей чем предыдущая. Треугольники, огни, и эти три тени. Всегда на грани его зрения. Никогда ничего, что он смог бы увидеть более ясно, чем наполовину позабытый образ.

К нему пришла мысль, что человеческие глаза эволюционировали, чтобы видеть только в трех измерениях пространства и в одном измерении времени. Но были и другие измерения, и в таких областях что мог надеяться увидеть человеческий глаз кроме теней непостижимой реальности

Джимджимджим.

Что- то ждало его в центре пещеры. В центре сияния. В месте, куда его вели тени. Он узнал эту форму с расстояния пятидесяти метров. Не совсем такой же, как тот, что он видел прежде, но достаточно похожий. И хотя он перенесся в новую вселенную, в новые измерения, тот факт, что теперь он видел что-то, что видел прежде, не удивил его. В некотором смысле он почти ожидал этого. В некотором смысле он почти чувствовал, что словно пришел домой.

– Щиты! – крикнул Пикард, когда мостик резко нырнул и заполнился воем генераторов поля структурной целостности.

Второй взрыв потряс «Энтерпрайз», но сила удара была значительно уменьшена, и Пикард понял, что силовые поля восстановили вовремя. Он откинулся в своем кресле. летное впечатление того, что м дымкак кристаллических гче, тчо находилось внутри.

– Сообщите об ущербе, мистер Слоан.

– Прямой удар по диску сенсора. Масштабное повреждение сенсоров.

– Кто стрелял?

Райкер поднял глаза от тактического дисплея и развернулся вместе с креслом.

– Ференги!

Из- за своей станции отозвался Слоан.

– Должен ли я взять этот корабль на прицел?

Пикард стиснул челюсти. Это сражение могло помешать ему вернуть Кирка из зеркальной вселенной. И все еще оставалось тринадцать часов до момента, когда ференги начнут эксперимент. В данный момент время все еще было на его стороне.

– Нет, – сказал он. – Вызовите их. И поместите вместе с Макдоналд на экран.

Через секунду каждый из противников Пикарда появился на противоположных сторонах экрана.

– Даймон Барион, – сказал Пикард. – Это было неуместно.

– Я давал вам пять минут, – прошипел даймон. – Вы не захотели ими воспользоваться.

– Даймон, – перебила капитан Макдоналд, – вы атаковали в то время, когда мы с капитаном Пикардом разговаривали. Это едва ли действия союзника.

Ференги был возмущен.

– Он сказал, что послал судно в зеркальную вселенную! Это преднамеренный провокационный акт! Судно могло выйти где-нибудь в пределах моих щитов!

– Это шаттл, даймон, – парировал Пикард. – Он может вернуться только на грузовой транспортатор на нашей ангарной палубе. Он не представляет для вас никакой угрозы.

– Нет, ну конечно не представляет, – сказал ференги. Его улыбка стала воинственной. – Именно для этого вы здесь.

– Капитан Макдоналд, – сказал Пикард, – я хотел запросить девяносто минут отсрочки.

– Девяносто минут, – согласилась Макдоналд. – Но я на вашем месте сохранила бы ваши щиты.

– Спасибо. Я сообщу вам, когда мы вернем шаттл. «Энтерпрайз» закончил.

Пикард откинулся в кресле, уставился на арочный потолок своего мостика, и приготовился к плохим новостям.

– Сообщения о пострадавших? – спросил он.

– Ни одного, сэр, – сообщил Слоан. – Только внешние повреждения.

Пикард оглянулся на Райкера.

– Немного удачи. Продолжайте с планами атаки на «Первооткрывателя». И спланируйте предварительную атаку на Leveraged Buyout, пока мы здесь.

– Как я понимаю, мы не уйдем через девяносто минут, – сказал Райкер.

– Нет, мы уйдем. Но не раньше, чем нанесем тем двум кораблям такой ущерб, что они будут вынуждены отменить эксперимент.

Трой выглядела встревоженной.

– Вы станете стрелять в другое судно Звездного Флота?

– Советник, если у меня есть выбор между этим и концом вселенной, я даже колебаться не буду. Но сначала я хочу по крайней мере попробовать вернуть Кирка.

– При такой цене, сэр, учитывая выбор между стрельбой по «Энтерпрайзу» или началом войны с Союзом Ференги, чувствую, что капитан Макдоналд также не будет колебаться.

– Она офицер Звездного Флота, – мрачно сказал Пикард. – Я и не жду, что она будет колебаться. Именно поэтому в следующий раз я планирую открыть огонь первым.

ГЛАВА 32

Джимджимджим…

Тени растаяли, когда Кирк пошел назад в свет второй пещеры, и все, что он увидел в третьей, последней, навсегда выгравировалось в его памяти.

Джимджимджим…

Это была мимолетная окончательная мысль… ощущение… воспоминание. Последнее отправленное сообщение от теней из других измерений, других реальностей. Первое слово в разговоре, которое однажды соединит сферы пространства и времени, как даже Спок не мог бы придумать. Кирк шел мимо наклонных колонн с их бесконечными линиями символов. Когда он смотрел на них, к нему пришла другая мысль, что это журналы капитанов. Он был уверен, что колонны были отчетами о миссиях этого устройства, гораздо большего чем звездолет, записанные для тех, кто последует за ним.

Кирк был не уверен, был ли он первым из своего вида, кого сюда пригласили. Но он знал, что в другие времена были. И в конце концов придет кто-то, кто поймет все, что увидит здесь. Но это была миссия другого времени и других путешественников. В своем пути Кирк нашел то, что должен был найти. Теперь его миссия была в том, чтобы вернуться с этим знанием, которое он вырвал у этого места, и воспользоваться им как и должно.

Он увидел перед собой первый проход: узкий, высокий и невероятно изогнутый. Он вошел в него, и сразу же очутился в стыковочной камере. Он увидел Персиваля Лоуэлла в центре темного помещения, сверкающего прожектором. А потом он услышал крик Тиберия. В голове Кирка сразу прояснилось. Призыв к действию оживил, взбодрил его, словно до сих пор внутри пещер обелиска он был погружен в другое, более медленное время.

Без эха, путающего направление звука, местонахождение Тиберия было легко определить. Кирк бросился к шаттлу на крик. Обогнув дальнюю сторону шаттла он обнаружил Тиберия, окруженного тенями. Там их было так много, что они накрыли его сопротивляющееся тело, что их грани и отражения делали вид Тиберия разбитым и преобразованным. Для Кирка это выглядело так, словно он видел свою одетую в черное копию сквозь разрушенную линзу или в разбитом зеркале.н первым из своего вида, кого сюда пригласили.ней, навсегда ы с Союзом Ференги, чувствую, что капитан Мак

Мгновение Кирк колебался. Тиберий был прав. Когда Кирк взял его в дорогу, не зная ни предназначения, ни того, что он найдет, он захватил с собой своего двойника как ключ, как взятку или как приманку. Кирк хотел использовать Тиберия, чтобы привлечь внимание Хранителей. В конце концов это оказалось ненужно. Этот огромный обелиск оказался не тем, чем считал его Кирк. То, что ждало в последней комнате, ждало только Кирка. Тиберий был ненужен. Тиберий не служил никакой цели. Тиберий никогда не был чем-то большим, чем случайной ошибкой, которая заслуживала удаления.

Кирк стоял замерев, наблюдая, как тени обхватили его двойника, сжимались, выталкивали, тащили его к входу в другой изогнутый корридор. Прочь от Кирка. Прочь от любого шанса на спасение.

Действие или бездействие – думал Кирк в этот момент. Выбор был за ним. Кирк знал, что было бы так легко просто отдать Тиберия, позволить ему уйти. Тиберий был монстром, который уничтожал миры и цивилизации, внедрил террор во вселенной, которая этого не заслуживала. Какая бы судьба ему ни была суждена, была ли эта судьба хуже, чем он заслуживал

Но в этот момент Кирку пришла в голову другая мысль, другое ощущение, другое воспоминание из прошлого. В покинутых ледяных шахтах земной Луны от интенданта Спока и Кетрин Джэнвей он услышал, что произошло после первого перехода, после его последней беседы с зеркальным двойником Спока.

– Один человек не может изменить будущее, – сказал зеркальный Спок.

– Но один человек может изменить настоящее, – настаивал Кирк. – Каким оно будет – Прошлое или будущее – Тирания или свобода – Вам решать.

Но эти вопросы стоило задавать не только в другом месте, другому человеку и в другое время. Это были вопросы, которые следовало задавать всегда, и всегда отвечать.

– У каждой революции, – сказал Кирк, – есть человек с предвидением.

Зеркальный Спок сказал, что он обдумает вызов Кирка. А когда Тиберий вернулся в свою вселенную, Спок ответил на этот вызов.

– И из-за того, что я сделал то, что предложили вы, – сказал Интендант Спок, – Империя действительно пала, и ее сменила еще более отвратительная. И эта отвратительность, резня и порочность моего мира – все это зло – существует из-за вас.

Кирк знал, что было бы так просто отказаться от Тиберия. Но сделав это, он должен был бы отказаться и от собственной ответственности. Осознав это, он сделал свой выбор. Из-за того, кем он был и во что он верил, Джеймс Т. Кирк мог сделать только одно. Он бросился вперед, чтобы сразиться за Тиберия. Он с бессловесным криком бросился в атаку, метнулся сквозь окружающие тени, чтобы очутиться рядом с Тиберием. Его двойник уставился на него так, словно на мгновение решил что Кирк был одним из нападавших, только теперь в более твердой человеческой форме.

– Пришло время возвращаться! – крикнул Кирк.

И тогда тени напали на него. Изменяющиеся фрагменты рук и пальцев потянулись к Кирку, как будто бы время скакало вперед и назад в неисправном сенсоре при записи. Но Кирк нашел одну целую руку и схватил ее за запястье, и этой хваткой сделал тень твердой. Грани и плоскости ее объединившегося лица стали реальными от контакта Кирка с тенью, и Кирк с ужасом увидел, что Тиберия как и его посетили образы из его прошлого. Но тени, окружавшие Тиберия, не были друзьями.

Павел Чехов с бледным лицом и ввалившимися глазами, живой труп, выползший из камеры боли, где Тиберий оставил его сто лет назад, хватал и цеплялся за Кирка, словно тащил его вниз в свою яму. Кирк нанес удар, расколов зеркальное лицо Чехова в облако кружащихся черепков, которые начали преобразовываться, и в этот момент другая скелетная рука схватила Кирка за горло и развернула его, и Кирк взглянул на окровавленное лицо Кристофера Пайка, капитана, которого убил Тиберий, чтобы выиграть «Энтерпрайз».

Кирк исторг вопль первородного ужаса, колотя по изменяющейся форме трупа. Грудь Пайка взорвалась клочьями дыма, и прежде чем они смогли преобразоваться, Кирк схватил Тиберия, потащил его, освобождая от других теней, которые требовали его. Марлена Моро, женщина капитана, цеплялась за ногу Тиберия. Молодой Леонард Маккой с полосой от веревки на своей шее, рвал на Тиберии одежду. Кэрол Маркус с перерезанным горлом наносила удары обрубками своих запястий.

– Давай! – крикнул Кирк. – Бежим!

Тиберий выкарабкался, затем споткнулся, и упал головой вперед во внутренности теней, расплескав загадочные связи, удерживающие вместе отражение крошечной формы – Балока, которого Тиберий сначала нафаршировал, а потом поместил под витрину. Тиберий что-то невнятно бормотал, кричал, пинался и отбивался, пока Кирк не вытолкнул его прочь от теней, направив его к шаттлу.

В этот момент напал капитан Гарровик с обескровленным телом. И Андровар Дрейк. И подозрительный Сулу с глубоким кровоточащим шрамом, пересекавшим его лицо. Тиберий полз по палубе и Кирк оборонял его, сражаясь с демонами Тиберия и в глубине души понимая, как близко они ни подошли к тому, чтобы стать и его демонами тоже. Кирк крутанулся с последней серией ударов, и Уилл Декер испарился в струйке искрящихся отражений, Финнеган взорвался клубом пара, а Кристина Чэпел растаяла в дымке.

Кирк втолкнул Тиберия в открытый люк шаттла. Он бросил последний взгляд через плечо, и увидел, что тени перегруппировались. Он поднялся на пандус шаттла, щелкнул контролером люка, начав автоматическую комбинацию запуска. Кирк почувствовал, как Персиваль Лоуэлл взбрыкнул на антигравах, когда люк начал со скрежетом закрываться. В это же самое время он услышал царапающие звуки на внешнем корпусе шаттла.

Кирк активировал импульсные двигатели, выпустил плазму, и волна перегретого воздуха просвистела сквозь сужающийся промежуток в закрывающемся люке. Но люк беспрепятственно закрылся и загерметизировался.

Кирк прыгнул на место пилота, положив дрожащие руки на управление, и развернул шаттл. Видовой порт начал затуманиваться и темнеть от моря теней; они все еще преследовали Тиберия. Но Кирк определил местонахождение входного отверстия, которое вело к свободе и звездам, и освободился от них. «Лоуэлл» содрогаясь вырвался из стыковочной камеры, а затем внезапно звезды подпрыгнули и стали такими же, какими Кирк помнил окружение Халкана.

Кирк развернул шаттл, увидев дубликат зеркального Халкана под ними, а затем помчался прочь от огромного обелиска на орбите. Только тогда Кирк осознал, что у него дрожали не только руки, но и все тело. Его форма порвалась, а костяшки пальцев кровоточили. Только тогда он услышал Тиберия.

– Почему вы спасли меня?

Кирк положил руку на управление сигналом отзыва, позволив изолиниям считать его квантовую подпись и признаки жизни. Другой рукой он ввел опознавательный код.

– Тот день, когда вы сможете понять ответ, – сказал Кирк, – станет днем, когда вам не придется задавать этот вопрос.

С хриплым вздохом глубокого облегчения Тиберий позволил своей голове упасть на спинку кресла.

– Вы такой же тяжелый как Спок.

Кирк принял это за комплимент. Когда-нибудь Тиберий поймет и это. возь оздуха гатели, пающие звуки на внешнем корпусе шаттла.

ГЛАВА 33

– Там был другой Страж, – сказал Кирк.

Пикард положил руку на плечо доктора Крашер, чтобы она перестала сканировать Кирка трикодером. Остальные, собравшиеся вокруг диагностической кровати в изоляторе – Спок, Тейлани, Ла Форж и Дейта – молчали.

– Вы имеете ввиду, – медленно спросил Пикард, – другого Стража Вечности?

Кирк кивнул, и Пикард заметил, насколько он изнеможден. Но это никого не удержало от немедленного разговора.

– Очаровательно, – сказал Спок.

– Был ли он идентичен первому? – спросил Ла Форж.

– Моли бы вы определить Стража как технологию Хранителей? – добавил Дейта. – Или они просто нашли второй?

Но прежде чем Кирк успел ответить на любой из вопросов, его перебила Тейлани.

– Я не знаю, что это за Страж Вечности?

– В сущности, – сказал Спок, – это временной портал. Разумный. Способный показывать образы из прошлого, позволяющий путешествовать в другие времена.

– Кто построил эту вещь? – спросила Тейлани.

Она выглядела пораженной. Это напомнило Пикарду, что за пределами Звездного Флота велось более защищенное существование.

– Даже Страж не ответил на этот вопрос, – сказал Пикард. – А тому, о котором мы знаем по крайней мере пять миллиардов лет, и он весьма привередливый по отношению к тем, с кем взаимодействует.

Спок, подумав о чем-то, повернулся к Кирку.

– Страж в обелиске взаимодействовал с вами? – спросил он.

– Он не говорил со мной, – сказал Кирк, – но… показал мне прошлое.

– В самом деле.

– Это был поток образов, – сказал Кирк. – Все видения о Халкане. Я видел наш первый визит сюда, Спок. Наши переговоры с Советом, переход. Все, что случилось на «Энтерпрайзе» Тиберия. Но потом, когда интендант Спок отправил меня назад вместе с Боунзом, Скотти и Ухурой, Страж продолжил показывать мне Халкан зеркальной вселенной.

– Вы уверены, что это был зеркальный Халкан? – спросил Пикард.

– Я видел оккупацию клингоно-кардассианским Альянсом, – сказал Кирк.

Его глаза смотрели вдаль, и Пикард не хотел представить ужасы, свидетелем которых он был.

– А потом, – продолжал Кирк, – я увидел как гигантский обелиск появился на орбите Халкана. Я видел как наш шаттл вошел в него. Я видел… для чего предназначен обелиск.

– Страж показал вам будущее? – спросил Пикард.

– Жан-Люк, я видел разрушенный Халкан. Обелиск… раскалился и сиял стреляя в поверхность… Я видел, как всю планету внезапно сотрясло от серии взрывов. И взрывы, казалось, колебались всего мгновение, а затем словно чернота залила сферу и обелиск исчез… Страж больше ничего не показал. Словно время закончилось.

Пикард ломал голову над возможным значением этих образов.

– Джим, вы видели какие-либо признаки, что у зеркального Халкана была собственная сеть геосенсоров?

– Нет, ференги не имели отношение к тому Халкану.

– Тогда я не понимаю, как могла быть вызвана неконтролируемая реакция дилития…

– Обелиск, – вставил Спок.

– Именно, – сказал Кирк.

Спок облокотился о край диагностической кровати, словно для поддержки.

– Это… потрясающе.

– Согласен, – сказал Кирк.

– Что потрясающе? – спросила Тейлани. – Вы и ваши загадочные разговоры.

– Должен признаться я тоже в недоумении, – сказал Пикард. – Наверное было бы хорошо вам двоим ввести нас в курс дела, Спок.

Спок подчинился.

– В нашей вселенной ференги планируют направить огромный разряд энергии на залежи дилития Халкана. Ущерб будет минимален, потому что уникальная четырехмерная структура решетки дилития позволит ему отклонить часть этой энергии в подпространство. Но если одновременно в зеркальной вселенной обелиск создаст эффект луча транспортации, тогда… тогда откроется проход между двумя вселенными, и случится то, что залежи дилития нашего Халкана перенесутся, чтобы занять те же самые размерные координаты, что и залежи дилития, оставшиеся на зеркальном Халкане.

– Но… – возразил Пикард, – одна материя не может занять то же самое место, что и другая материя.

В этот момент Дейта вздохнул, потому что очевидно его чип эмоций обработал выводы теории Спока.

– Это потрясающее и весьма ужасает.

– Что это? – требовала Тейлани.

– В самых простых терминах, – продолжил Спок, – размерное наложение, которое произойдет когда залежи дилития двух вселенных будут вынуждены разделить одни и те же одиннадцатимерные координаты, в одной из вселенных создастся область бесконечной плотности.

– Вы имеете в виду сингулярность? – спросила Тейлани. – Подобную черной дыре?

– Нет, – объяснил Спок. – Ничего подобного черной дыре. Но весьма похоже на вакуумную флуктуацию, из которой была рождена вселенная.

Пикард ахнул так же как и Дейта.

– Кто-нибудь скажет мне, о чем вы все говорите? – сказала Тейлани.

Кирк соскользнул с края диагностической кровати. Он потянулся и взял ее за руку.

– Тейлани, зеркальный Халкан станет местом подпространственного взрыва, равного по интенсивности Большому Взрыву. Именно это показал мне Страж. Родится новая вселенная, и за секунды распространится до размеров больших, чем пространство Федерации.овати. – вселенная. координаты в одной вселеннойит ему отклонить часть этой энергии в подпр

– Если это новая вселенная, – сказала Тейлани, – тогда что будет с мирами, которые уже находится там?

– Сотрутся, – сказал Кирк. – Земля, Вулкан, Кронос, все миры клингоно-кардассианского Альянса прекратят свое существование в течение секунд. Вся галактика через минуты. А потом все успокоится, и новая вселенная продолжит расширяться со скоростью света во всех направлениях, в конечном счете уничтожив всю зеркальную вселенную изнутри, словно паразит.

– А что будет с нашей вселенной? – спросила Тейлани.

– Ничего, – сказал Спок. – Вакуумная флуктуация навсегда закроет проход, соединивший нас. Никакого вреда не будет и Халкану в нашей вселенной.

– Тогда в конечном счете психоисторики были правы, – сказала Крашер. – Вселенная будет разрушена.

– Только они выбрали не ту вселенную, – добавил Ла Форж.

Пикард видел, как встревожило Тейлани это открытие.

– Но Джеймс, я все еще не понимаю. Вы сказали, что Хранители были этичными. Именно поэтому они не убили Тиберия. Но теперь они собираются… стереть целую вселенную живых существ – Все миры – Все галактики?

– Я не претендую на то, что понимаю их, – сказал ей Кирк. – Тем более я думаю, что единственная причина почему они так делают – чтобы зеркальная вселенная больше не могла взаимодействовать с нашей.

– Но мы не можем позволить этому случиться, – сказала Тейлани.

Кирк посмотрел на Пикарда.

– Мы не позволим этому случиться.

– Нет, – пообещал Пикард. – Не позволим.

Но Дейта был обеспокоен.

– Капитан, хотя я и понимаю эмоциональную природу вашей реакции на этот беспрецендентный акт разрушения, должен заметить, что Хранители грозный противник в бою.

– К счастью, Дейта, нам не придется воевать с Хранителями. Только с «Первооткрывателем» и с кораблем даймона Бариона.

– А зачем вообще сражаться? – спросила Тейлани. – Разве смогут ференги даже подумать о продолжении своего эксперимента после того, как Джеймс объяснит им правду?

– Боюсь что это не эксперимент ференги, – сказал Пикард. – Организация ференги использовалась, чтобы поставить эксперимент на месте. Но если бы у нас было время и ресурсы, чтобы отследить сообщения и рекомендации, приведшие эти планы в движение, уверен, мы бы обнаружили руку Хранителей, влияющих на ключевые решения.

Тейлани выглядела еще более обеспокоенной.

– Но Кристина поймет. Разве нет – Она поддержит вас.

Пикард почувствовал, как все глаза уставились на него.

– Я действительно не знаю.

Тейлани смотрела на него с изумлением.

– В данный момент она не склонна доверять мне, – сказал Пикард, чтобы объяснить свою очевидную нерешительность. – Поэтому я полагаю, что наша лучшая стратегия – внезапное нападение на подавляющие силы, потому что пока она в действительности верит, что будущее Федерации в опасности, я не уверен, что смогу убедить ее отступить.

Глаза Тейлани вспыхнули, и Пикард увидел в них пламя, которое, как он знал, и влекло к ней Кирка.

– Тогда я смогу, – сказала Тейлани.

Пикард моргнул.

– Прошу прощения?

– Я посредник, Жан-Люк. Я привела Чал в Федерацию, когда половина Совета не была – склонна – доверять ни клингонам, ни ромуланцам, уж не говоря о их комбинации.

Пикард видел, как Кирк сжал руку Тейлани.

– Она уговорила меня отправиться на Чал в тот первый раз.

Пикарда это не убедило.

– Капитан Макдоналд – капитан звездолета, и она…

– Она тоже женщина, – прямо сказала Тейлани. – Я знаю ее. Я с ней работала. – Она посмотрела на мужа. – И у нас очень много общего.

Пикарду совсем не хотелось схватиться с другим судном Звездного Флота. Но он знал, что должен быть готов сделать нечто большее, чем просто вывести из строя «Первооткрывателя» – он должен был уничтожить или захватить однотипный корабль. Ему нужен был третий выход. Отчаянно.

– Дейта, сколько времени осталось до окончания срока, данного нам Макдоналд?

– Четырнадцать минут тридцать семь секунд, хотя я уверен, что их сенсоры уже засекли успешное возвращение шаттла. Капитан Макдоналд могла связаться с нами и потребовать сразу же покинуть систему.

Пикард посмотрел на Кирка.

– Джим, эксперимент должен начаться через двенадцать часов. Из того что вы видели: это достоверное время?

Но Кирк покачал головой.

– Все на месте, Жан-Люк. Ференги могут вызвать взрыв в любое время.

Пикард почувствовал, словно он ступает по пустоте. Он привык иметь дело со сроками, крайними сроками и обратным отсчетом. Но все это уже прошло, и он балансировал на краю катастрофы. Одна ошибка, один просчет, и вселенная мгновенно погибнет.

– Хорошо, – сказал Пикард Тейлани. – Я могу в этом случае сделать вас нейтральным наблюдателем. Наша цель состоит в том, чтобы просто заставить Макдоналд приостановить эксперимент настолько, чтобы можно было связаться с командованием Звездного Флота для дальнейших распоряжений. Не пытайтесь заставить ее изменить мнение, только задержите ее решение.

– Я могу это сделать, – уверенно сказала Тейлани.

– А что с даймоном Барионом? – спросил Дейта.

Ференги был наименьшей из проблем Пикарда.

– В открытом бою его судно не сравнится с «Энтерпрайзом». Райкер готов атаковать как только мы увидим любые признаки того, что он готовится начать ионизацию атмосферы Халкана.

– Так что если случится худшее, – сказала Тейлани, – и вы с ференги схватитесь, все, что я должна буду сделать, убедить Макдоналд не вмешиваться.

Пикард согласился. Встать на этот путь казалось настолько простой задачей.

– Я открою линию из зала заседаний, так что вы сможете…

– Нет, – перебила его Тейлани. – Как я уже сказала, я ее знаю. Я должна видеть ее лицом к лицу. Вы сказали, что у нее есть чистокровный офицер бетазоид – Он наверняка способен получить полный доступ к тому, что я думаю и чувствую.

Ла Форж щелкнул пальцами.

– Минутку, у Макдоналд есть и офицер по науке, вулканка. Разве мелдинг не был бы быстрее – Более убедительным?

Все повернулись к Споку, но он не предложил никаких заверений.

– Возможна причастность Хранителей к затуманиванию сути, мистер Ла Форж. Даже мастеру колинар потребовалась бы длительная подготовка прежде чем рискнуть на мелдинг с тем, кто может оказаться мощным инопланетным интеллектом. На это просто нет времени.

Кирк положил руку на плечи Тейлани.

– Она сможет это сделать, Жан-Люк.

Пикард хотел быть уверенным, что Кирк понимает, что находится под угрозой.

– Джим, если Тейлани отправится на «Первооткрыватель» и не преуспеет, мне придется стрелять в тот корабль.

Пикард заметил вспышку страха в глазах Кирка, быстро спрятанную, но все же она там была. Тейлани повернулась к мужу.

– Я преуспею, Джеймс. Ты знаешь, что преуспею.

– Знаю, – сказал Кирк так, что подсказало Пикарду, что он упустил что-то важное, что только что прошло между мужем и женой.

– Я свяжусь с Макдоналд, – сказал Пикард.

Он получил третий выбор. Только он не знал, был ли этот выбор лучше других.

– Ты не уверен, не так ли? – сказала Тейлани.

В главной комнате транспортатора «Энтерпрайза» Кирк улыбнулся ей, легко проведя пальцем по тонким гребням ее лба.

– Ты тоже наполовину бетазоид?

– Мне не нужно читать твои мысли, Джеймс. Ты волнуешься.

Кирк оглянулся на Ла Форжа. Инженер пытался сосредоточиться на какой-то незначительной детали на пульте управления транспортера, за которым он стоял. Кирк придвинулся к Тейлани поближе и прошептал ей на ухо.

– Я всегда о тебе волнуюсь. Это моя работа.

Тейлани улыбнулась.

– Тогда я заставлю тебя напряженно потрудиться какое-то время.

Она взяла его руку и сжала ее. Кирк сжал в ответ.

– Ты можешь это почувствовать? – спросила Тейлани.

Кирк поднял обе руки показав ей.

– Думаю все вернулось.

Тейлани невинно вскинула бровь.

– Полная чувствительность?

Кирк подхватил ее игривый тон.

– Думаю что да.

Она деликатно поцеловала его пальцы.

– Мы должны сегодня вечером провести полную диагностику. Чтобы быть уверенными.

Кирк поддался внезапному порыву и обнял ее.

– Со мной все будет в порядке, – прошептала Тейлани. – Крис разумная женщина. Она напоминает мне тебя.

Они отстранились.

– Я так хочу кое-что сказать тебе, – сказал ей Кирк.

– Знаю.

– Но на это нет времени.

– Будет, – сказала Тейлани. – Для нас троих.

Кирк понял. Никаких взаимных обвинений. Время, проведенное на Кроносе сблизило их. Прошлое осталось в прошлом. Их совместная жизнь шла вперед в настоящее, с их ребенком. С их Джозефом. Как нибудь, пообещал себе Кирк, с помощью Тейлани он научится принимать своего ребенка. Двери в комнату транспортатора открылись, и вошел Дейта с маленьким паддом в руке.

– Извините что прервал, – сказал андроид. – Коммандер Райкер попросил меня показать вам это.

Он отдал падд Тейлани. Тейлани нахмурилась.

– Коды?

– Для «Первооткрывателя».

Кирк напрягся.

– Чтобы сделать что?

Казалось, андроид понял почему Кирк задал этот вопрос.

– Это не код самоликвидации, сэр. Там на месте слишком много охраны, чтобы предотвратить это. Однако если будет необходимо, Тейлани сможет воспользоваться этим кодом, чтобы установить новую не случайную схему модуляции щитов «Первооткрывателя». Это позволит коммандеру Райкеру точно настроить наши фазеры на ту же самую предсказуемую схему, и позволит нам использовать точечные удары фазеров, чтобы вывести из строя оружейные истемы «Первооткрывателя» без сопутствующих разрушений.

Тейлани отдала падд Дейте.

– А вы не думаете, что бетазоид сможет вытянуть этот факт из моего разума?

– Советник Трой уверила меня, что лейтенант Дамо сконцентрируется на ваших непосредственных мыслях. Если вы не будете думать о перемодуляции щитов до определенного момента, когда вы решите, что такое действие необходимо, это должно ускользнуть от его внимания.

– Должно? – сказала Тейлани. – Но не точное заверение.

– Я знаю как работает твой разум, – поддразнил ее Кирк. – Целенаправленно. С лазерной фокусировкой.

– Это комплимент, – спросила Тейлани, – или претензия?

Кирк попытался улыбнуться, почувствовав облегчение хотя бы от того, что узнал, что в случае если что-то пойдет не так, в конце концов Тейлани не придется стать целью тотального нападения. В этот момент из системы связи донесся голос Пикарда.

– Мостик транспортаторной.

– Ла Форж здесь, капитан.

– С большим нежеланием капитан Макдоналд согласилась на встречу. Она дает Тейлани час.

– А что думает обо всем этом даймон Барион? – спросил Кирк.

– Разъярен, как и ожидалось. Этот час все, на что его смогла заставить согласиться Макдоналд.

– Час все что мне нужно, – сказала Тейлани.

Она подарила Кирку короткий, но любящий поцелуй.

– Будь на связи на тот случай, если мне понадобятся технические детали.

– Я и Спока прихвачу тоже.

Тейлани шагнула на транспортаторную панель.

– Вернусь через час.

– Заряжаю, – сказал Ла Форж.

Тейлани исчезла в свете. Никогда не хватает времени, подумал Кирк. Он чувствовал себя гордым и обеспокоенным в одно и тоже время. Но она вернется через час.

– Есть подтверждение, – сказал Ла Форж. – Она на месте.

Кирк отвернулся от пустой площадки транспортатора, и зашагал в коридор. Он чувствовал себя прекрасно, чтобы вернуться к действиям, к маленькой привычке. Он оглянулся на инженера и андроида.

– Чего вы ждете, господа – Идемте спасать вселенную.

ГЛАВА 34

– Андреа, я так рада вас видеть.

В главной комнате транспортера «Первооткрывателя» Тейлани легко сошла с панели транспортатора, проигнорировав протянутую руку доктора М'Бенги, и вместо этого быстро обняла ее. М'Бенга глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы.

– Вы слышали что-нибудь… от Маккоя?

Она почувствовала себя неловко; естственно Тейлани не слышала.

– Он все еще ждет прибытия специалистов ромуланцев. Но с ребенком будет все в порядке.

В голосе Тейлани не было сомнений.

– Я рада.

Но М'Бенга еще раз пожелала ради пользы родителей ребенка, чтобы оптимизм был всем, что понадобится, чтобы изменить обстоятельства. Чтобы сменить тему, она указала на двери.

– Крис на мостике.

Тейлани слегка сжала руку М'Бенги.

– Андреа, все получится.

М'Бенга кивнула, понимая почему Тейлани так хорошо подходила Кирку. Они оба были самоотверженными, когда другие нуждались в их помощи. Даже теперь, когда они сами столкнулись с самым худшим. Но М'Бенга была реалистом. Полученный шанс изменить что-то еще не гарантировал, что все получится.

Кирк стоял позади кресла Пикарда, глядя на экран. Немного отличающийся. Leveraged Buyout и «Первооткрыватель» все еще были на орбите Халкана. Оба судна расположились каждый боком к космическому доку ференги, и нососвой частью, направленной на «Энтерпрайз». Единственное, что изменилось на экране, был движущийся пейзаж Халкана. Пикард повернулся вокруг, чтобы посмотреть на Кирка. Кирк знал почему. Он барабанил пальцами. С извиняющимся поклоном он убрал руку со спинки кресла Пикарда.

– Прошло только пять минут, – сказал Пикард. – Сомневаюсь, что встреча уже началась.

Кирк снова кивнул, и окинул взглядом мостик. Слоан был за своей станцией безопасности, Дейта за системой управления, трил лейтенант Маран за навигацией. Уилл Райкер был в своем кресле первого офицера, а перед ним был развернут тактический дисплей. Советник Трой была по другую сторону от Пикарда наготове на случай дополнительных бесед, которые потребуют ее уникальной силы для подтверждения.вернут тактический дисплей.темой управления, трил лейтенант Маран за навигацией.

Чужой мостик и команда, беспокойно думал Кирк. Но потом его пристальный взгляд остановился на знакомой фигуре за вспомогательной научной станцией. Спок. Кирк подошел к своему другу. Но первые слова вулканца совсем не были ободряющими.

– Ситуация хуже, чем я ожидал.

– Насколько хуже?

– Для иннициирования ионизации, которая вызовет реакцию дилития в зеркальной вселенной, понадобится только одно судно. Или Leveraged Buyout или «Первооткрыватель».

– Значит, если что-нибудь случится, мы должны будем остановить их обоих, а не только одного?

– Я уже сообщил об этом коммандеру Райкеру.

Кирк оглянулся на Пикарда, не завидуя ему.

– А что если бы это коснулось нас, Спок?

– Вы подразумеваете, как бы вы справились с такой ситуацией, если бы она возникла во время вашего срока пребывания на «Энтерпрайзе»?

– Зачем использовать два слова, когда можно десять.

Кирк улыбнулся, сострадательно глядя на вид, который всегда принимал Спок, если его поддразнивали.

– Полагаю вы бы допустили ошибку в плане предосторожности.

– Я – Осторожность? – спросил Кирк полусерьезно.

Но Спок не играл в такие игры.

– Вы забываете, что в этой ситуации время не критично. Все расписание движения эксперимента ференги было установлено Хранителями, а не непосредственными событиями. – Вулканец очень серьезно продолжил. – Время всегда было вашим другом, капитан. Вы всегда предпочитали переговоры конфликту, всякий раз когда такой выбор был доступен.

– А если такой выбор был недоступен?

– Тогда согласен, слова – осторожность – не было в вашем словаре.

Кирк посмотрел на неизменные образы на экране.

– Значит, если бы я сделал именно это – выжидание, ведение переговоров – почему бы Крис Макдоналд не сделать этого?

Спок развернул свое кресло, чтобы посмотреть на экран.

– Потому что капитан Макдоналд понимает ситуацию, она борется за существование Федерации. Она не может при этом ошибиться.

– Но мы… мы сражаемся за выживание целой вселенной.

– Я видел, – сказал Спок, – что иногда офицеры Звездного Флота сталкиваются с ситуацией, в которой они должны выбирать быть ли хорошим офицером флота или же быть хорошим человеком. Вы всегда выбирали последнее.

Кирк задумался над этим. Он всегда считал себя лояльным офицером, поддерживая Звездный Флот и Федерацию до предела своих возможностей. Но опять же, он никогда не позволял Главной Директиве или другим инструкциям мешать справедливости. Разве не находились основания справедливости в строгом соблюдении правил, которые определяли цивилизацию

– Но я делал правильные выборы? – спросил Кирк.

Этот вопрос не был риторическим. Спок ответил на него своим вопросом.

– Почему вы спасли Тиберия?

Двойник Кирка теперь вернулся в свою собственную каюту, под охраной, и как интендант Спок и психоисторики, требовал информацию. Кирка не беспокоил ответ на этот вопрос.

– Я чувствовал себя… ответственным.

– Учитывая все, что мы знаем об истории зеркальной вселенной, это нелогично.

– Но именно это я чувствовал, Спок.

– Есть ли какой-нибудь аргумент, которым я могу опровергнуть ваши чувства?

Кирк нахмурился. Почему Спок так спорит

– Конечно нет. Правильно или не правильно, логично или нет, вы не можете отрицать, какими были в то время мои чувства.

Спок упорствовал.

– Капитан Макдоналд чувствует, что спасает Федерацию.

– Именно поэтому Хранители манипулировали Звездным Флотом, чтобы поставить ее на это место и в это время?

– В данном случае, – сказал Спок, – абсолютно возможно, что Хранители определенно выбрали не того человека, который должен был присутствовать в критической ситуации.

И в этот момент Кирк понял смысл рассуждений Спока.

– Тейлани не сможет убедить Макдоналд остаться в стороне, не так ли?

– Уверен, что такая задача не выполнима.

Желудок Кирка куда-то упал, как если бы генераторы гравитации только что перезапустились – вечный инстинкт, заставляющий его ответить соответствующм действием. Но каким – подумал он.

– Макдоналд верит, что она права. Мы полагаем, что правы мы. Никто из нас не отступит. Что случится тогда, Спок?

– Есть только один возможный результат, – ответил вулканец.

– Катастрофа.

На мостике «Первооткрывателя» M'Бенга слушала совершенно не удивленная. Она знала, что ответит Тейлани ее капитан.

– Мне очень жаль, но вы меня не убедили.

Тейлани посмотрела на лейтенанта Дамо, который сидел слева от Макдоналд.

– Спросите у лейтенанта. Он подтвердит, что я говорю правду.

– Я не сомневаюсь в этом, – сказала Макдоналд. – По крайней мере потому что вы считаете, что это так.

M'Бенга прикусила губу, ожидая, как клингонское наследие Тейлани заставит ее ответить на снисходительность Макдонлд.

– Кристина, – настойчиво и решительно сказала Тейлани, и ее прямая осанка стала еще внушительней чем прежде. – То что я сказала, не только то, во что я верю, именно это сказал мне Джеймс.

Макдоналд нетерпеливо заерзала в кресле.

– Джеймс провел больше часа в зеркальной вселенной внутри гигантского инопланетного артефакта, и кто знает, чему его там подвергли, каким иллюзиям, возможно даже контролю над разумом.

Тейлани мгновение молчала. Но всем присутствующим было ясно, какие противоречивые эмоции схватились внутри нее. По крайней мере это было ясно M'Бенге, которая достаточно видела Тейлани на Кроносе, и знала, ее клингонский темперамент, ромуланскую напряженность и человеческую склонность находить баланс. Чего M'Бенга не знала, так это какая часть Тейлани теперь обретет над ней контроль.

– Вы по крайней мере поговорите с Джеймсом? – спросила Тейлани.

Макдоналд была прямолинейна.

– Я только что сказала вам, что независимо от того, что он говорит, я не могу ему верить. Ни с Федерацией…

– Федерация не рискует! – сердито сказала Тейлани. – Хранители манипулировали ференги…

Макдоналд хлопнула по подлокотнику своего кресла, показывая свой собственный темперамент.

– Я не хочу ничего слышать о Хранителях! Меня не волнует, что говорят; я заработала это место. Оно не далось мне какой-то интригой миллиардолетних инопланетян, и я возмущена теми, кто говорит иначе.

Она встала и одернула свой жакет.

– Мы поговорили. Мое мнение не изменилось.

Тейлани оставалась спокойной.

– Вы дали мне час. У меня все еще есть двадцать две минуты. Поговорите с Джеймсом.

Макдоналд несколько мгновений свирепо смотрела на Тейлани. Со своей позиции за командными креслами M'Бенга держала свой собственный рот крепко закрытым, зная, что она ничего не может сказать или сделать, что поможет Тейлани в этой перепалке. Конечно не то чтобы Тейлани действительно нуждалась в помощи. Она так же могла владеть своим присутствием духа как и ее муж.

– Вызовите «Энтерпрайз», – наконец сказала Макдоналд с глубоким раздражением.

На экране появился Пикард.

– Капитан, вы приняли решение?

– Позовите Кирка.

Угол экрана изменился, переместился, и перед Пикардом, Райкером и Трой появился Кирк.

– Капитан Макдоналд, – осторожно произнес Кирк. – Как там дела?

– Капитан Кирк, – формально ответила Макдоналд, – я не знаю, что вы действительно здесь делаете, но я не могу позволить вам действовать против моих приказов в ущерб Федерации.

M'Бенга увидела испуганный взгляд Кирка, когда он перенес свое внимание с Макдоналд на Тейлани.

– Тейлани, – сказал Кирк, – таково решение капитана?

Но прежде чем Тейлани смогла ответить, лейтенант Дамо вскочил и выкрикнул.

– Капитан! Я вижу это в ее мыслях: она знает как вывести из строя наши щиты!

Для M'Бенги, оставшейся в задней части мостика все произошло мгновенно. Даже когда коммандер Т'Релл прыгнула со своего кресла с рукой, готовой выполнить зажим нерва, и Макдоналд бросилась к шкафчикам для хранения фазеров, и приказала компютеру судна блокировать все комнды щитам с пульта, Тейлани бросилась, и с клингонской силой отшвырнула вулканку, отпихнула в сторону навигатора, и с ромуланской скоростью ввела кодовую последовательность, и…

– Не двигаться! – крикнула Макдоналд, целясь фазером в Тейлани.

Но она опаздала. Сигнал тревоги на мостике заглушил ее, когда «Первооткрыватель» охватили разрушения.

– Остановите стрельбу! – умолял Кирк, развернувшись лицом к Пикарду.

Но Пикард уже был на ногах, разделяя ужас Кирка.

– Это не мы! – крикнул Райкер.

– Капитан! – крикнул от станции безопасности Слоан. – Это ференги!

На экране канал с мостиком «Первооткрывателя» оборвался. Теперь он показывал только «Buyout», кружащийся вокруг космического дока, и продолжающий плотный заградительный фазерный огонь, который легко проникал сквозь предсказуемые щиты «Первооткрывателя». Блестящий звездолет уже начал вращаться, когда отключились его внутренние стабилизаторы.

– Цель ференги! – приказал Пикард. – Огонь.

Кирк уставился на экран, словно попал в кошмар, когда Райкер начал свою предварительно запрограммированную атаку. Мостик «Энтерпрайза» содрогнулся, когда квантовые торпеды понеслись к своей цели, а фазеры разорвали пространство, заставив щиты «Buyout» вспыхнуть от напряжения.

– «Первооткрыватель» идет на столкновение с космическим доком, – предупредил Дейта.

– Барион ждал своего момента, – потрясенно сказал Пикард.

Все что мог сделать Кирк, шептать имя Тейлани. В космосе сражение бушевало без логики. Крабообрзный корабль ференги поднырнул, промчавшись позади космического дока, выпустив две торпеды: одну для «Энтерпрайза», чтобы истощить его щиты, а другая поразила незащищенную гондолу по левому борту «Первооткрывателя», превратив ее в плазму. «Энтерпрайз» прыгнул вперед под уверенным управлением Марана, чтобы подхватить вращающийся «Первооткрыватель» тракторным лучом, подтолкнув его настолько, чтобы он миновал космический док.

Но поскольку «Энтерпрайз» продолжал свой курс, удерживая «Buyout» на виду, судно ференги открыло заградительный фазерный огонь, который прошел под «Энтерпрайзом», и вместо него поразил космический док. Космический док строился не для сражений. Его слабые щиты не могли противостоять атаке. Когда они прорвались облаком обломков и дезинтегрированной фазерами материи, и «Энтерпрайз» и «Первооткрыватель» поглотил огонь. Судно ференги этого избежало.

M'Бенга стояла на коленях рядом с Дамо, быстро останавливая кровотечение из глубокой раны на его голове, хотя и знала, что повреждение мозга было слишком серьезно, чтобы он смог выжить. Дым заполнил мостик «Первооткрывателя» так же как оглушительный звон тревоги, стоны и крики раненых. M'Бенга отстранилась от Дамо, посмотрела на следующего пациента, и увидела, что Кристина Макдоналд стоит в руинах своего мостика со сжатыми кулаками, и окровавленным лицом.

– Дайте мне фазеры! – кричала капитан.

Спокойный голос Т'Релл ответила.

– Фазеры готовы. Перемодулируем щиты.

Врач посмотрела на экран. На месте космического дока медленно рассеивалось плазменное облако обломков, открывая «Энтерпрайз».

– Цельтесь в мостик этого ублюдка! – крикнула Макдоналд. – Огонь!

Широко открытыми от недоверия глазами M'Бенга наблюдала, как смертоносные лучи сначала расплескались на щитах «Энтерпрайза», а затем один луч прорвался, и сверкающим взрывом поразил корпус.

– Квантовые торпеды! – скомандовала Макдоналд.

Экран изменился, когда появилось туманное изображение Пикарда и его мостика, равно заполненного дымом.

– Прервите атаку! В вас стрелял «Buyout»!

– Ваш шпион ослабил наши щиты, – обвиняющее кричала Макдоналд. – И вы заплатите за это!

Она ткнула в экран.

– Торпеды огонь!

Индукционные пусковые устройства запели на мостике. И в этот момент с задымленной палубы поднялась Тейлани.

– Крис, нет! Перепрограммирование щитов было последним актом! «Энтерпрайз» целил бы только в ваше оружие!

Макдоналд развернулась к Тейлани и схватила ее за тунику.

– Они знали, что посылают вас на корабль с бетазоидом! Они сказали вам что-то!

Канал связи с мостиком «Энтерпрайза» отключился, а новое изображение показало квантовые торпеды, поразившие цель. На сей раз две прорвались через первичные щиты и достигли корпуса. Тейлани оттолкнула Макдоналд.

– Вы должны остановить это!

– О, я остановлю, – пообещала Макдоналд.

На экране «Энтерпрайз» начал разделяться.

– Он преследует «Buyout», – подтвердила Т'Релл своему капитану.

Макдоналд вытерла с лица кровь.

– Я не позволю Пикарду уничтожить Федерацию! Готовьтесь перехватить и остановить это судно! Протараньте его если понадобится!

А потом компьютер судна спокойно перебил ее.

– Прогрессирующее разрушение варп-ядра. Взрыв через тридцать секунд.

Спустился хаос. вился на экран, словно попал в кошмар, когда Райкер начал свою

ГЛАВА 35

– Мы перехватим «Buyout» через три минуты! – подтвердил из-за навигации лейтенант Маран.

Противопожарные разбрызгиватели шипели сквозь дым, пока Кирк следил за поврежденным Первооткрывателем, скользящим по экрану.

– Каков статус судна Макдоналд? – спросил Кирк; его сердце заледенело.

– Сканирую, – ответил Слоан от своей станции. – Они потеряли левую гондолу… главное энергетическое сцепление… нарушение варп-ядра!

Кирк развернулся к Пикарду.

– Мы должны вернуться.

– Тридцать секунд до взрыва! – сообщил Слоан. – Они потеряли все автоматические системы безопасности.

– Джим, мы не можем, – сказал Пикард, кашляя и отмахиваясь от плотного дыма. – Вы слышали Спока. Все что им требуется – один корабль, чтобы…

– Мы должны спасти их.

Пикард положил руки на плечи Кирка.

– Мы должны остановить «Buyout», и мы не можем сделать оба дела. У нас только один корабль!

Кирк оттолкнул Пикарда. Сердце болело. Разум отчаянно сражался. Он глубоко вздохнул, успокоился, и сделал то, что делал всегда. Нашел третий выход, третий выбор.

– Отделите первичный корпус.

Кирк почувствовал мгновенную связь, проскочившую между ним и Пикардом. Ветеран ветерану. Капитан капитану. Просчитав логику, Пикард сделал так, как хотел Кирк: он привел план в действие.

– Мистер Маран, поддерживайте курс на перехват! Мистер Слоан, статус «Первооткрывателя»?

Кирк знал, что Пикард должен был задать этот вопрос в первую очередь. Он должен был знать, будет ли «Первооткрыватель» на месте, когда прибудут спасатели.

– Они сбросили решетку ядра, – сказал Слоан, затаив дыхание.

– Кормовые сенсоры на экран, – приказал Пикард.

На экране «Первооткрыватель» беспорядочно вращался. Потом Кирк увидел, как тонкая игла варп ядра судна выстрелилась из его нижнего корпуса подобно ракете, и взорвалась как умирающая звезда. В глазах Кирка от внезапно яркой вспышки поплыли пятна света. Он услышал крик Слоана.

– Слишком близко!

Кирк заморгал, прогоняя темное остаточное изображение, уставился на экран, и увидел, что «Первооткрыватель» еще сильнее вращается вокруг продольной оси. Большая секция – половина гондолы правого борта – отделилась, и теперь кувыркалась прочь по своей собственной орбите.

– У меня многократные признаки жизни, – сообщил Слоан.

Пикард повысил голос, чтобы все могли слышать.

– Это капитан! Всем приготовиться к экстренному разделению корпуса!

Кирк был готов к реву сирен и предупреждающему мерцанию экранов. Компьютер предупреждал всю команду эвакуироваться из разделяющихся коридоров. Теперь каждое слово Пикарда было решающим.

– Пикард транспортаторной! По моему сигналу экстренная транспортация с мостика на боевой мостик для Пикарда, Райкера, Дейты и Трой. Подтвердите!

Шеф транспортатора ответил немедленно.

– Луч зафиксирован. Приготовьтесь.

Кирк и Пикард повернулись друг к другу и пожали руки.

– Маран и Слоан лучшие, – серьезно сказал Пикард, – но теперь, Джим, этот корабль ваш. – Он отстранился. – Bonne chance, mon ami. (фр. Удачи, мой друг)

Потом мостик дрогнул, когда компьютер объявил, что началось разделение корпуса.

– Лейтенант Маран, – приказал Пикард, – как только освободится первичный корпус, вы установите курс на «Первооткрывателя» на максимальной скорости. Капитан Кирк, мостик ваш.

– Есть, сэр!

– Райкер, Дейта, Трой – приготовьтесь к транспортировке. Контроль транспортаторной, давайте.

Как только Пикарда и трех его офицеров охватил свет, Кирк остался со своей собственной командой из трех человек: Спока, Слоана и Марана. Палуба содрогнулась от громкого глухого стука, потом срезонировала. Кирку не нужен был компьютер, чтобы понять, что это отделился первичный корпус.

– Продолжаем, – предупредил Маран. – Максимальная скорость!

Кирк стоял в центре мостика, теперь уже своего мостика и ни чьего другого. Он снова готовился обмануть смерть. Никакой другой результат был невозможен. В орбитальном пространстве Халкана тем где был один звездолет теперь было два. Один был вооружен с отдельным корпусом и двумя кинжалоподобными блестящими гондолами, низкопрофильный, слишком мощный для своей массы, предназначенный для боевых действий. Другой был диском, растянутым для скорости, содержащий единственный корпус, предназначенный для безопасности.

Вооруженный ускорился, рассекая пространство. Диск переместился и развернулся как срывающаяся волна. Один мчался чтобы спасти вселенную, другой, чтобы спасти мечту. Но оба состязались со временем.

На шее капитана зашипел гипоспрей. Ссутулившись над навигационной консолью «Первооткрывателя», Макдоналд кашлянула и захрипела, затем отстранила своего врача. Мостик дико взбрыкивал. Экран вспыхивал то черным то красным, когда судно снова и снова разворачивалось от звезд к темно-красному диску Халкана.

– Мы должны покинуть судно, – убеждала ее M'Бенга.

Она осмотрелась. На мостике больше никого не было в сознании. T'Релл, Тейлани и Пини отключились. Дамо умер, как она и боялась.

– Отдайте приказ, капитан!

Макдоналд впилась в нее взглядом с глазами полными возмущения, боли и гнева.

– Все системы безопасности вышли из строя! Мы не можем запустить капсулы!

С усилившимся сердцебением M'Бенга посмотрела на экран. Халкан закрывал экран все сильнее и сильнее, потому что «Первооткрыватель» падал.

– Что мы можем… – руки Макдоналд залетали над пультом. – Мы можем приземлиться!

– Перехват через тридцать секунд, – сказал Дейта.

Пикард стоял посреди боевого мостика «Энтерпрайза», позади Дейты за навигационной консолью, и Ракера за системой вооружения. Тесный, усиленный, без консолей сенсорных станций, предназначенных для исследований, боевой мостик существовал для единственной цели – уничтожать врага.

Взгляд Пикарда был зафиксирован на маленьком боевом экране, по нижней половине которого мчался Халкан, а в верхней половине в поле зрения был оранжевый полумесяц корабля ференги.

– Он активирует фазеры, – сообщил Райкер.

Пикард с мрачным удовлетворением улыбнулся. Пока Барион стреляет по «Энтерпрайзу», он не сможет вести ионизацию атмосферы. Поэтому Пикард решил дать ференги какую-нибудь причину, чтобы тот удерживал свои фазеры в нужном направлении.

– Огонь! – приказал он.

Над Халканом «Buyout» изменил орбиту, переместив цель. Фазеры засверкали, блокировав лучи разрезавшие друг друга, и оба корабля сошлись в прямом столкновении, при котором ниодин из них не мог выжить.

– «Первооткрыватель» снижается в атмосферу, – удивленно сказал Спок.

– Безконтрольно? – спросил Кирк.

– Управляемый полет. Кто бы ни был у руля, он пытается приземлиться.

– Это возможно? – спросил Кирк.

– Для неповрежденного, да, возможно, – ответил Спок. – Но с такими повреждениями судно не переживет входа в атмосферу.

Кирк повернулся к Слоану.

– Сделайте что можете, но мы должны связаться с кораблем, летящим в никуда.

– Канал открыт, – быстро сказал Слоан.

– На экран.

Изображение на экране было нарушено статикой от поврежденного оборудования. Но Кирк смог разглядеть Макдоналд у руля и M'Бенгу рядом с ней. И никого больше. Только дым и мигающие экраны. Кирк встал перед экраном.

– Капитан Макдоналд…

– Идите к черту, Кирк!

Кирк слышал бессмысленную паранойю, охватившую ее, и не знал, что он может сказать, чтобы заставить ее слушать. Но он должен был попытаться. И он попытался.

– Ваше судно не переживет входа в атмосферу. Уберите энергию, и мы транспортируем вашу команду.

– Я выживу, и увижу вас в тюрьме за измену!

Потом она отключила передатчик.

– Контроль транспортатора, – выпалил Кирк. – Вы сможете пробиться через щиты «Первооткрывателя»?

– Есть несколько промежутков, через которые мы смогли бы пробиться, – ответил оператор транспортера.

– Начните транспортировку, когда будете готовы, – сказал Кирк. – Любые признаки жизни, которые вы сможете уловить.

Спок приблизился к нему.

– Разве мудро транспортировать капитана, пока она пилотирует судно, капитан?

Кирк знал это, и тотчас же добавил.

– Пока оставьте команду на мостике.

– Принято, – ответил оператор транспортера. – Заряжаю.

Кирк посмотрел на Спока.

– Как долго сможет Макдоналд удерживать этот корабль?

– Пока он не достигнет верхних слоев атмосферы. «Первооткрыватель» потерял слишком много структурной целостности, чтобы пережить увеличение плотности с этого момента. Не больше пяти минут.

– Сколько времени транспортировать команду?

– Стандартная комплектация этого класса сто сорок один. Конечно будут какие-то жертвы, и мы работаем только с половиной наших…

– Спок, черт возьми, сколько?

– Десять минут. Возможно немного больше.

– Нет, – сказал Кирк. – Я зашел так далеко не для того, чтобы опоздать на пять минут!

Он указал на научную станцию Спока.

– Сделайте все что можете, чтобы помочь транспортировке через их щиты. – Он резко повернулся к рулевому трилу. – Мистер Маран, а вы перестройтесь для входа в атмосферу. Мы сравняемся со снижающимся «Первооткрывателем» пока не сможем замкнуть наши щиты вокруг него.

– Джим, мы всего лишь половина корабля, – с неподдельной тревогой сказал Спок. – Мы не сможем потянуть такую нагрузку.

– Спасибо Скотти, – мрачно ответил Кирк. – Держу пари, что через пять минут сможем.

Огонь заструился с поверхности «Первооткрывателя», когда искалеченный корабль погрузился в атмосферу Халкана. На расстоянии в тысячу километров появился второй огненный след, образовывая дугу к точке пересечения с курсом набирал скорость «Энтерпрайз» Кирка. Корпуса обоих кораблей начали вибрировать, вздрагивая от быстро уплотняющегося вокруг них воздуха. Кирк знал, что если он удержит такую скорость и такой угол слишком долго, это будет означать, что ниодно судно не выживет. Но если его рискованное предприятие сработает, выжить сможет только один.

Залп корабля ференги вспыхнул на экране боевого мостика Пикарда, когда «Buyout» сблизился курсом столкновения с «Энтерпрайзом» Пикарда. Но Пикард не приказал изменить направление. Не имело значение, какую боевую мощь имел «Buyout». Или какой выдержкой как думал даймон, он обладал. У даймона Бариона за рулем не было андроида, и независимо от того, насколько быстрым считал себя даймон, коммандер Райкер был в тысячу раз быстрее.

– Установите курс сами, – сказал своему рулевому Пикард. – Я хочу видеть, как вы сдерете краску с его корпуса.

– Устанавливаю соответствующую траекторию, – бодро ответил Дейта.

Полный веры и уверенности Пикарда даже не беспокоился о предстоящем столкновении.

Мостик «Первооткрывателя» Макдоналд взбрыкивал и скрипел без остановки. Дисплеи прокручивали искаженные показания. M'Бенга зацепилась за поручни, не способная сделать что-нибудь большее для раненых, распростертых на палубе. Экран мостика светился статикой. Внешние оптические сенсоры больше не функционировали. Кристина Макдоналд летела полагаясь на одни приборы. Но даже M'Бенга могла почувствовать, что судно вокруг них разрушается.

– Что происходит?

Пораженная M'Бенга обернулась, чтобы посмотреть на Тейлани, поднимающуюся с палубы; зеленая кровь струилась из раны на ее лице. Из разодранного вирогенного шрама.

– Тейлани, Крис пытается нас посадить! Но мы разваливаемся!

Даже прежде чем M'Бенга смогла предложить свою помощь, Тейлани очутилась рядом с Макдоналд в кресле помощника, и потянулась к тактическому контролю.

– Убирайтесь оттуда!

– Я могу помочь.

– Черта с два вы можете.

– Вы теряете управление, – твердо сказала Тейлани, мотнув головой, чтобы не дать крови залить ей глаза. – Разве вы не чувствуете, как судно борется с вами – Слишком большие повреждения для аэродинамического полета.

– Ну и что вы можете с этим сделать?

Руки Тейлани стремительно задвигались над смежной консолью.

– Я собираюсь изменить то, что осталось от щитов для аэродинамического подъема. Что-то вроде орбитального скайдайвинга.

– Это глупый спорт, – крикнула Макдоналд.

– Вы должны попробовать это, – предложила Тейлани, работая над управлением. – Добавьте немного волнения в вашу жизнь.

Кристина Макдоналд начала смеяться. Тейлани присоединилась к ней. M'Бенга тоже. Пока звук смеха на мостике гибнущего «Первооткрывателя» не заглушил сигнал тревоги.

Это похоже на присутствие Кирка на борту! подумала M'Бенга, когда наконец отдышалась. И эта мысль подарила ей надежду, что они могут и в самом деле выйти из этого.

– Капитан Кирк, – позвал Маран. – «Первооткрыватель» меняет траекторию.

Кирк напрягся.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо, сэр. Он выравнивается. Держится устойчиво.

– Они приспособили свои щиты для подъема, – добавил Слоан.

– Щиты для подъема? – повторил Кирк. Потом он понял. – Тейлани!

Он повернулся к Споку.

– Как мы собираемся сделать это, Спок – Если мы замкнем свои щиты вокруг них в то время как их собственные щиты генерируют подъем, они упадут камнем.

Вулканец изучил график полета на своем экране.

– Есть шанс, что они теперь поднимутся достаточно, чтобы мы смогли подобрать всех. – он проверил другой экран. – У нас на борту уже шестьдесят три члена команды. Еще четыре минуты, это все что нам нужно.

Надежда. Кирк обратился к Слоану.

– Вызовите «Первооткрыватель».

«Энтерпрайз» проревел мимо «Buyout» с последней вспышкой света. Корпус визжал.

– Кормовые сенсоры! – приказал Пикард.

«Buyout» кружился как волчок на боевом экране.

– Наше сближение перегрузило их инерционный контроль, – сказал Райкер. – Он потерял всю стабилизацию! И думаю мы также немного ободрали его краску.

Пикард усмехнулся, представив даймона Бариона и его команду, отпрянувшие от переборок, и чувствительные уши ференги, свернувшиеся от тошнотворного скрипа.

– Возможно нам стоит оставить их там на несколько часов. Или дней, – предложил Пикард.

Но вдруг подобный кнуту луч фазера вылетел из кружащегося судна ференги. Потом другой, начал рассекать пространство во всех направлениях.

– Случайный огонь, – сказал Дейта. – Но все что им нужно, поразить атмосферу достаточно долго, чтобы запустить ионизацию, которая вызовет разрядку.

Для Пикарда не был удовольствием его следующий приказ. Но зеркальная вселенная была под угрозой, и это было единственное, что ему оставалось.

– Уничтожте это судно.

Луч фазера рассек атмосферу Халкана, создав тонкий туннель ионизированного газа, который высветился от молниеподобных усиков энергии к другим областям неба, уже охваченного естественной ионизацией. Потом искажения энергии, созданные этими связями, слегка запульсировали через подпространство, пока не обнаружили другие области, уже заряженные до точки неустойчивости.

Распространилась огромная рябь в подпространстве. Объединялось все больше областей. Заряд усилился. Все участки стремились истощить возрастающий энергетический дисбаланс. Вот первые усики энергии достигли глобальной сети геосенсоров. Сенсоры явно аварийного дизайна были устроены так, чтобы работать как усилители. Сенсоры сосредоточились на самой большой концентрации дилития в галактике.

Только одна секунда отделяла умирающую вселенную от той, что выживет. Потом пол секунды. А потом звездолет «Энтерпрайз» разнес Leveraged Buyout на атомы, и луч фазера прервался. Новая звезда сверкала в небесах Халкана. Области ионизации медленно теряли свой заряд. Дилитий остался нетронутым. Вселенная была спасена. Но в другом пространствевозле Халкана одна последняя раса вопреки времени продолжала действовать.

ГЛАВА 36

– Кирк «Первооткрывателю»! Отзовитесь!

На разрушенном мостике своего судна M'Бенга знала, что ни у Макдоналд, ни у Тейлани нет свободной секунды, чтобы ответить. Она подошла к коммуникационной панели Пини, и взяла ее на себя.

– Это M'Бенга.

– Доктор, мы следим за вами с пятикилометровой отметки. Спок говорит, что у вас меньше двух минут до того, как атмосферное давление разорвет вас.

Макдоналд не отрывалась от управления, но это не остановило ее от ответа.

– Я сказала вам, Кирк, идите к черту!

– Джеймс, прошу прощения за своего второго пилота.

– Тейлани! – Радость в голосе Кирка преодолела даже заполненный статикой поврежденный канал. – Вижу ты даешь своему второму пилоту урок орбитального скайдайвинга.

– Не слишком долго. Эти щиты перегружают батареи. Они не смогут сохраниться, чтобы доставить нас вниз.

– Этого и не требуется, – сказал Кирк. – Мы транспортировали сто одиннадцать членов экипажа. Последние пять сигналов жизнедеятельности, которые мы можем определить на корабле – на мостике.

M'Бенга быстро сделала подсчеты. Команда состоит из ста сорока одного. Сто одиннадцать уже спасены. Остались только пять.

– Двадцать пять погибших, – прошептала она.

Тейлани услышала ее.

– Но вселенная будет жить, – сказала она.

Макдоналд выразила свой гнев потоком оскорблений в адрес Тейлани, но Кирк проигнорировал ее.

– Тейлани, слушай внимательно. Самые сильные щиты вокруг мостика. Нам надо пробиться через них лучом транспортатора.

– Если я опущу щиты, мы потеряем подъем и структурную целостность, – сказала Тейлани.

– Тейлани, это Спок. Если вы откроете флуктуацию щита в среднем периметре наложения, мы сможем вас забрать.

– Это не причина для беспокойства, Спок, но как удерживать корабль, пока вы все это делаете?

– Приоткрывайте щиты на три секунды с каждой флуктуацией.

После этих слов даже M'Бенга поняла, каков был план. Как и Тейлани.

– Вы собираетесь транспортировать нас по одному.

– И мы должны начать немедленно, – сказал Спок.

M'Бенга так же поняла и недостаток этого плана, и по быстрому взгляду, которым обменялись Тейлани и Макдоналд, она поняла, что они это тоже увидели.

– Боунз, – приказала Макдоналд, – сначала забирайте раненых.

– Я открою первую флуктуацию через пять секунд, – сказала Тейлани.

M'Бенга бросилась к телу бессознательной коммандера Т'Релл. Она ударила по значку коммуникатора вулканки и крикнула.

– Первый сигнал.

– Открываю щиты, – сказала Тейлани.

В момент потери щитов, которые защищали его и вели вверх, «Первооткрыватель» стал не больше чем частью зазубренных обломков, неуравновешенных, неровных, мчащихся сквозь сгущающийся воздух. M'Бенге показалось, что весь мостик рухнул на десять метров вниз, потому что вой внешней атмосферы перерос в визг. M'Бенга отступила, когда Т'Релл исчезла в транспортном луче. Показалось, что это заняло много времени.

– Первая транспортировка подтверждена, – передал Спок. – Готовьтесь к следующему открытию.

– Начинаем восстановление баланса, – мрачно сказала Макдоналд.

– Придержите, Спок, – сказала Тейлани. – Мы снова должны выровнять щиты.

Мостик внезапно качнулся на левый борт, и M'Бенга поняла, что инерционные амортизаторы отрубились. Вероятно что и гравитация тоже.

– Вы теряете панели корпуса на отверстиях гондол, – объяснил Кирк. – Вы должны двигаться быстрее.

M'Бенга пробилась к Пини. Офицер по связи тоже была на палубе без сознания с повязкой на глазах и шиной на руке. Доктор хлопнула по ее коммуникатору.

– Второй сигнал!

– Приготовьтесь к открытию, – сказала Тейлани. M'Бенга могла слышать напряжение, растущее в ней. – Давай, Спок! – крикнула Тейлани.

M'Бенга вздрогнула, когда раздалась серия режущих ухо ударов по переборке, и мостик завибрировал так сильно, что сорвались потолочные панели и два кресла развалились под их весом. Но рядом с ней тело офицера по связи заискрилось, а потом исчезло.

– Подтверждаю вторую транспортировку, – сказал Спок.

Но его голос прерывался. M'Бенга ожидала, что цепи в любой момент откажут. На этот раз мостику потребуется еще больше времени, чтобы остановить тряску, и когда он наконец выровнялся, Макдоналд сказала.

– Вы следующая, Боунз.

M'Бенга подошла к двум женщинам за навигационной консолью и пультом управления, зная, что они не смогут ни на секунду оторваться от управления, с которым они сражались.

– Я увижу вас на «Энтерпрайзе», – сказала Макдоналд.

– Я увижу там вас обоих, – поклялась M'Бенга. Она протянула руку к каждой женщине, коснувшись их плеч, но не сказала до свидания.

– Готовьтесь к следующей флуктуации, – сообщила Споку Тейлани. M'Бенга отстранилась, и нажала свой коммуникатор.

– Есть сигнал.

Сразу же палуба ушла из-под ног, когда судно завопило, и голос Спока сказал – заряжаю – , и все превратилось в свет. Больше Андреа M'Бенга «Первооткрывателя» не видела.

– Есть третий, – объявил оператор транспортера.

Взгляд Кирка застыли на экране. На нем «Первооткрыватель» был обугленной громадиной, за которой тянулся сверкающий шлейф огня, дыма и разрушенных пластин корпуса. Спок начал обратный отсчет.

– Тридцать секунд до потери структурной целостности.

– Они обе ведут тот корабль, – напряженно сказал Кирк. – Мы оказались перед необходимостью вытащить их обоих одновременно. – Так близко.

– Джим, – сказал Спок, – мы не можем. Им придется опустить все щиты, а судно не продержится достаточно долго, чтобы засечь кого-нибудь из них.

Кирк почувствовал напряжение в груди. Они были так близки. Должен быть способ.

– Крис пилотирует, Тейлани оперирует щитами. Кого мы выведем первой, Спок?

Он не мог принять это решение. Но зато могла логика.

– Тейлани, – твердо сказал Спок. – Оставшись одна она не сможет вести судно, а капитан Макдоналд сможет восстановить щиты настолько, чтобы удержать судно для второй попытки транспортации.

Кирк благодарно вздохнул, но это было не его решение.

– Тейлани, Крис… Спок говорит, что мы должны первой вытащить Тейлани. Крис, вы должны восстановить щиты как только она исчезнет.

Никакого ответа.

– Достижение критической плотности атмосферы, – предупредил Слоан.

– Крис… Тейлани… подтвердите! – приказывал Кирк.

– Подтверждаю, – передала Тейлани. – Джеймс… вот сигнал. Приготовьтесь к открытию…

– Щиты открыты! – сказал Спок.

Кирк затаил дыхание. Бесконечный миг. На экране без щитов громадина «Первооткрывателя» начала отклоняться от курса, всего несколько градусов от полного разрушения.

– Есть четвертый, – объявил оператор транспортера.

Кирк снова задышал.

– Он не контролируем! – крикнул Слоан.

– Лучи трактора, – приказал Кирк.

– Нет! – сказал Спок. – Они разорвут судно.

На экране Кирк увидел, что «Первооткрыватель» начал вращаться.

– Крис! – крикнул Кирк. – Используйте щиты, чтобы поднять нос, а затем опускайте их! Мы все еще можем забрать вас! Крис!

– Вы уже забрали ее, – раздался голос Тейлани.

Сердце Кирка остановилось.

– Нет… тебя должны были транспортировать!

– Крис никогда не смогла бы справиться с щитами, Джеймс. Она любитель в орбитальном скайдайвинге. Она никогда не сможет играть как мы.

Кирк с отчаянием повернулся к Споку.

– Замкните ее!

– Она должна опустить щиты!

– Капитан, – крикнул Слоан. – «Первооткрыватель» разрушается!

Но Кирк и сам это видел. На экране огромные протуберанцы подпитываемого трением пламени выстрелили из сильно вращающегося корабля, когда он потерял всю аэродинамическую устойчивость.

– Тейлани! – кричал он. – Опусти щиты!

– Это единственная вещь, скрепляющая корабль, – предупредил Слоан.

– Есть захват! – подтвердил Спок.

– Джеймс, опускаю щиты. Вот сигнал. Скажи Крис, я сожалею, что ударила ее, и я увижу тебя…

Небеса Халкана поглотили смерть звездолета в последнем огненном взрыве. На экране «Первооткрыватель» разорвался словно хвост кометы на тысячи искр, распространяющихся в изящном сияющем каскаде света. Кирк почувствовал, что мостик «Энтерпрайза» вращается вокруг него, но он знал, что это была только иллюзия. Потому что ничто не могло двигаться во всей вселенной, пока он не услышит сообщение оператора транспортатора. Он желал, чтобы этот голос зазвучал из динамиков. Он держал свои руки так, словно хотел выхватить эти слова из воздуха. В его мире, в его существовании не было ничего кроме одного долгого момента ожидания… Потом он почти подсознательно услышал щелчок динамиков мостика. «Да», – подумал он.

– Это… главный…

«Тейлани», – думал он.

– Мы… мы не подтверждаем захват.

Кирк уставился на красоту пламени на экране. Но это не было реальным. Это не могло быть реальным.

– Мы… мы не подтверждаем транспортировку.

Кирк закрыл глаза, но умирающая комета, сгоревшая на его глазах, все еще была там.

– Сожалею, мостик. Мы потеряли ее…

Тысячи движущихся искр, гаснущие звезды. Кирк не мог говорить. Не мог стоять. Он отшатнулся назад, колени подкосились. Спок поймал его. Кирк посмотрел на своего друга, ища один последний шанс, последнюю победу над смертью, которая его преследовала. Но он понял правду, когда увидел слезы в глазах вулканца.

Джеймс Т. Кирк спас вселенную. Но он не смог спасти свою жену.

ГЛАВА 37

Над кроваво-красной равниной Халкана, где закончился полет Тейлани, снова занимался рассвет. Но этот свет ничего не значил для Кирка. То что осталось от его жизни было в разбросанных обломках, мелких пожарах, которые все еще горели то тут то там на горизонте. Части, которые никогда не получится собрать снова.

Где- то внутри он осознавал гул парящих в небе шаттлов, лучи прожекторов, исчезающие в свете восходящего солнца, горелый запах того, что осталось от корабля, который летал к звездам. Где-то внутри он знал, что сохранил мысли, ощущения и воспоминания дня, который он не мог перенести, чтобы помнить или забыть. Он знал, что где-то в нем были слезы. Была боль, в которую он никогда не верил, что она наступит снова.

Никогда не хватает времени, думал он. Но по правде говоря он знал, что с начала, с самого первого момента, когда он увидел ее, прошла целая жизнь.

Впереди в глубокой борозде около горизонта почерневшая оболочка первичного корпуса было все, что сохранило хотя бы подобие формы «Первооткрывателя». Это было для Кирка, для его сердца.

– Джим, – сказал Спок, – здесь мы больше ничего не сможем сделать.

– Я знаю, но… – Он не смог закончить. Я никогда больше не услышу ее голос.

Он чувствовал себя так, словно все еще был на борту «Энетерпрайза», задерживал дыхание, ждал слов оператора транспортаторной, некоторое время слышал Тейлани. Его жизнь продолжалась с ней.

– Здесь скоро будет «Суверен», – сказал Спок. – Мы должны будем поговорить с адмиралом.

Кирк знал, что должен подготовиться к этому. Спок уже объяснил Звездному Флоту, что система геосенсоров должна быть немедленно демонтирована. На Халкане должно быть установлено постоянное представительство Звездного Флота. Так, чтобы такое больше не могло случиться.

Кирк думал обо всех разах, когда он сам обманывал смерть. Каждый раз зная, что когда-нибудь он проиграет. Теперь он задавался вопросом, считал ли он когда-нибудь на самом деле, что такое может случиться.

– Это трагедия, – внезапно за его спиной произнес голос.

– Да, действительно трагедия.

Кирк и Спок разом обернулись, и увидели приближающихся T'Сири и Лепта. Молодая вулканка держала своего низкорослого коллегу за руку, помогая ему на ухабистой поверхности. Когда они достигли Кирка, T'Сири подняла руку в приветствии, которое имело так много значений у ее народа, и каждое из которых передавало уважение.

– Я скорблю с вами, – сказала она в архаичной форме; наибольшее, что она могла сделать, чтобы показать ему глубину своих чувств.

– Трагедия, – повторил Лепт, затем кашлянул и захрипел, как если бы дым, который цеплялся за эту пустынную равнину, обжег его старые легкие.

Кирк не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего. За него говорил Спок.

– Я не знал, что капитан Пикард дал вам разрешение покинуть корабль.

Лепт оглядел себя с явным интересом.

– Вещи меняются, мой друг. Скажу я вам, у капитана Пикарда есть дела получше, нежели нянчиться со стадом трещащих историков, которые думают, что инопланетные обелиски собираются падать с неба.

Старый ференги схватился за грудь почти рассмеявшись и шумно фыркая. Кирк ответил на пробивное вторжение, уставившись вдаль.

– Оказавшись здесь теперь думают ли они, что один из объектов их экспериментов поднял против них руку – Ха! Мои коллеги ищут место, чтобы скрыться.

T'Сири по крайней мере попыталась дистанцироваться от своего партнера. Почти извиняющимся тоном она обратилась к Споку.

– Мы узнали, что адмирал Нечаева желает устроить слушания по состоянию психоистории и нашего знания о Хранителях. Она слышала, что наши ранние сообщения властям Звездного Флота не были отправлены по нужным каналам.

– Учитывая обстоятельства того, что мы узнали, я не удивлен, – сказал Спок.

Кирк смотрел в проясняющееся лавандовое небо, желя знать, какими будут дела в галактике и что будет дальше, даже когда жизнь закончится. Сколько раз он говорил другим: должны ли мы продолжать в том же духе – Насколько бессмысленными теперь были эти слова. Лепт проследил за его пристальным взглядом. Энергично почесал ухо.

– Они прибывают, капитан. Каждый час все больше судов. Говорят даже те странные из Проекта Знак.

Спок незаметно встал между Кирком и Лептом.

– Служба безопасности связалась с ференги на Халкане, которые были частью КАФ? – спросил он. – Они были бы ценным источником информации.

– Я ваш последний ференги на планете. Все другие – пфффу! Ни следа.

В последующей тишине до Кирка медленно дошло, что Лепт и Спок не отрывают друг от друга взгляда. Они смотрели друг на друга почти с вызовом.

– Если бы я был Хранителем, – внезапно сказал Спок, – способным принять вид любой расы, и хотел бы просочиться в Федерацию, я не смог бы думать о лучшей форме, чем ференги. Один из немногих видов, умственные способности которых устойчивы к бетазоидам и другим телепатам.

Кирк вытащил себя из ментальной летаргии, силясь понять то, что на самом деле говорил Спок. Лепт откинул назад голову и гикнул с восхищением, пока другой пароксизм кашля не согнул его, и T'Сири достала ему из своих одежд новый платок. Но ее глаза продолжали смотреть на Спока. И Кирк понял, что она тоже ломает голову над скрытым значением в словах Спока.

– О Спок… Спок, – прохрипел Лепт. – Вы, вулканцы и ваше чувство юмора.

Он погрозил вулканцу черным ногтем искривленного пальца.

– И не отрицайте это, потому что я знаю, что оно есть.

Старый ференги сплюнул в носовой платок, протер нос, а затем искоса посмотрел на Кирка.

– Вы знаете о чем я говорю, молодой человек? – И тотчас же все уловки пропали с лица и голоса закаленного ученого. – Если бы я был Хранителем, учитывая задачу обучения целой галактической Федерации, чтобы подготовить ее к будущему среди вселенной других федераций, я не мог бы думать о более благородной задаче, чем преподать ей высокомерие Главной Директивы.

Маленький ференги покачал своей большой головой, как если бы где-то глубоко внутри он жил с бременем, равным бремени Кирка.

– Иметь власть сохранять жизнь и улучшать условия, в которых она может процветать, и все же преднамеренно не принимать свою ответственность за осуществление этой власти. Капитан Кирк, я утверждаю, что несмотря на то, что вы видите вокруг себя, нет большей трагедии чем это.

Несколько долгих мгновений на красной разрушенной равнине Кирк и Лепт пристально смотрели друг на друга. Для Кирка все что произошло было результатом слишком многих тайн и слишком малого доверия. Если бы Звездный Флот признал тайны, раскрыл их, поделился бы тем что узнал, принял бы вызов неизвестных вместо того чтобы отказываться признавать их существование, он знал, что ничего бы этого не было. Он помнил свой разговор со Споком на мостике «Энтерпрайза». Когда Спок, его друг, а зачастую и его учитель, ответил на его вопрос своим вопросом.

Кирк знал, что это была почитаемая традиция. Студенту было намного лучше приложить усилие, чтобы найти ответ, чем получить его как легкий дар, который не имел никакого значения. Он окинул взглядом руины звездолета, руины собственной жизни.

Было ли это испытание – спросил он себя. Был ли там урок, который он найдет в этом горе –

Кирк посмотрел в маленькие, суровые, совсем не старые глаза пожилого ференги.

– Я никогда не любил Главную Директиву, – сказал он.

– Тогда возможно, молодой человек, что вас выбрали именно поэтому.

Кожа на руках Кирка заколола.

– И Тейлани, – сказал Лепт. – И вашего… ребенка.

Кирк смотрел, не способный говорить, не способный даже думать о том, что как он подозревал, могло быть правдой. Лепт прощально склонил голову, затем растворился в свете и исчез. T'Сири с неподобающим для вулканца потрясением смотрела на пустое место, где стоял ее коллега, и на следы, которые он оставил на изрытой земле. Только тогда Кирк понял, что ференги не послал запроса на транспортацию.

– Я… Я не понимаю… – сказала T'Сири.

Но Кирк понял. И с этим последним пониманием он опустился на колени на красную землю Халкана, и наконец оплакал все, что потерял.

ГЛАВА 38

– Идемте со мной, – сказал Тиберий.

Кирк рассерженно посмотрел на него, резко вынырнув из своей мечтательности. Тиберий пожал плечами, словно ощутив тщетность повторения своей просьбы, и отошел, а его шаги захрустели по толстому слою сухих сосновых игл, которые ковром устилали землю на краю леса.

– Вы кажется удивлены его предложением, – сказала капитан Редиссон.

Кирк уставился на нее, на эту последнюю версию капитана Проекта Знак. Теперь ее кожа была черной, как у Слоана на «Энтерпрайзе». И она была выше Кирка, и стройнее чем даже Тейлани, словно родилась и выросла на Марсе.

– Разве там для него нет справедливости? – негодующе спросил Кирк.

Редиссон перевела взгляд с Кирка вниз на небольшое возвышение в маленькой деревне на поляне. Была ночь, и Кирк мог чувствовать запах соснового леса. Воздух был бодрящим, холодным и чистым. Это место могло принадлежать дюжине других миров, но он узнал яркую полную луну. Редиссон сделала свой кабинет, смоделировав что-то земное. И поскольку Кирк не мог увидеть никаких признаков озера Армстронга на луне над головой, он понял что эта реконструкция из прошлого. Но почему, этого он не знал. Не больше, чем он знал, почему Звездный Флот необъяснимо освободил Тиберия, чтобы вернуть его в его собственную вселенную.

– Определите справедливость, – шутливо сказала Редисон. – Это наказание?

Кирк посмотрел на своего двойника, стоящего поодаль от них в лунном свете. Хотя высокомерия, которое было частью Тиберия, теперь сильно поубавилось, Кирк все еще чувствовал его. Только теперь оно было под поверхностью. Было ли его отсутствие выражением изменений или же обманом, было неясно.

– Он уничтожил миры, – сказал Кирк. – Его наследие – порабощение людей и вулканцев в его вселенной.

– А если мы будем держать его здесь, – сказала Редиссон, – в этой вселенной в кандалах в Новой Зеландии или на тюремном астероиде, будут ли освобождены те рабы – Будут ли возрождены те миры?

– Конечно нет, – сказал Кирк.

Он пристально смотрел вниз на деревню, видел людей, входящих в кустарные здания. Строения казалось были сооружены из отходов, и он мог слышать генератор, обеспечивающий электрический свет, который сиял из немногих окон. Играла странная диссонирующая музыка.

– Тогда какой цели служит наказание? – спросила Редиссон.

Кирк собрался было рявкнуть что-то о мести, но Тиберий заговорил первым.

– Я собираюсь кое-что изменить, – сказал он Кирку.

Кирк хотел бы рассмеяться, но смех ушел, когда умерла Тейлани, десять долгих дней назад.

– Как кто-либо сможет верить вам? – вместо этого спросил он.

– Мы посылаем его назад не одного, – объяснила Редиссон.

Она пристально посмотрела в небо, на реку звезд, текущую через ночь, как будто ожидала, что она упадет на них.

– Знаете, Звездный Флот принял решение поддержать сопротивление Вулкана.

– Самое время, – сказал Кирк.

– Война с Доминионом скоро закончится. И мы победим, – заверила его Редиссон. – Но ресурсы истощены, уверена вы слышали об этом.

– Как всегда.

– Однако на звездной базе 25-альфа есть звездолет класса «Суверен», который ничем не занят. «NX-1701». И под арестом есть опытная команда, которая не хочет ничего кроме как вернуться в космос.

Кирк не поверил тому, что услышал.

– Команда интенданта Пикарда – Вы посылаете назад их всех?

– Под командой интенданта Спока, – сказала Редиссон.

Тиберий прошелся назад и встал около Кирка.

– Джеймс, разве это не то, чего вы хотели с самого начала – Спок командующий U.S.S. Энтерпрайзом – Человек с предвидением – Лидер революции?

– И вы станете служить ему? – с недоверием спросил Кирк.

– Как и вы, Джеймс, я сделаю то, что должен сделать, чтобы… восполнить прошлое. Как сделали вы. Сначала для Джэнвей и T'Вэл, а потом для меня в обелиске.

Кирк молчал. Тиберий сделал верный вывод.

– Вы увидите, – защищаясь сказал Тиберий. – И когда-нибудь, возможно, мы встретимся снова, и… сравним наши новые миссии.

Кирк повернулся к Редиссон.

– Вы не можете ему верить. Вы не можете отослать его назад в ту вселенную.

– Вы сами спасли ему жизнь, – сказала Редиссон.

– Потому что чувствовал себя ответственным за то, кем он стал.

– Тогда снова примите на себя эту ответственность.

– Вы не понимаете. Первое что он сделает – сбежит. Поднимет армию. Будет действовать только для самого себя.

Но Тиберий взял Кирка за руку, требуя его внимания.

– Вы и в самом деле хотите знать, что я собираюсь сделать в первую очередь?

Кирк ждал.

– Я отправлюсь на Чал в моей вселенной, Джеймс. Я собираюсь посмотреть, есть ли там для меня шанс найти Тейлани.

– Что вы можете знать о любви? – с горечью спросил Кирк.

– Все, что знаете вы, – сказал ему Тиберий. – Теперь.

– В конце концов, капитан Кирк, – сказала Редиссон, – не вам принимать решение.

– Тогда кому? – потребовал Кирк. – Вам?

Взгляд Редиссон снова взметнулся в небо, затем вернулся в ее мир.

– Паразиты отвратительной власти, которые трижды пытались проникнуть в командование Звездного Флота. Пикард может рассказать вам об одной попытке, о которой он знает. Там такие ужасы, которые вы не можете себе представить. Но мы можем. И мы делаем это. Все причины, по которым мы удерживаем наши тайны – чтобы остальные могли спать по ночам и верить, что проснувшись завтра увидят лучший мир.

– Кто вы на самом деле? – внезапно спросил Кирк, уставший от тайн, двуличности и обмана.

Он очень хотел иметь дом, который они с Тейлани больше никогда не разделят. Хотел жизнь, свободную от повесток дня, заговоров и навязчивых идей.

– Старуха – Сильная женщина – Юная наездница с Марса – Вы вообще человек?

Редиссон загадочно улыбнулась.

– Вижу вы снова пообщались, поделившись своими историями. Но вы не обратили внимания.

Она подошла ближе. Кирк мог чувствовать тепло ее тела, пока он смотрел в ее мудрые темные глаза.

– Вы все видели меня такой, какая я на самом деле. Не все из нас были помещены сюда наследственной расой Галена, капитан. И не вся жизнь такова, какой вы ее знаете.

– Они прибывают, – сказал Тиберий.

Он показал на звезды и Кирк посмотрел вверх. Он увидел синюю вспышку. Потом точку света. Она двигалась к зениту, поднимаясь вверх.

– Кто прибывает? – спросил Кирк. – И что это за место?

– Ракетный комплекс в Монтане, – сказала Редиссон.

Потом множество полос света сверкнули вниз от единственной движущейся точки наверху. Приближаясь они росли в размере. Кирк услышал свист в воздухе.

Оружие – подумал он, инстинктивно узнав звук энергетического луча. Но в Монтане – В прошлом – Этого никогда не было. Это… Первая вспышка поразила дальнюю сторону деревни и огромный взрыв прогремел в воздухе. Крики, еще взрывы, еще спускающиеся огни. Один прямо над ними рос, рос, пока не заполнил…

– Конец программы, – сказала Редиссон.

А потом Монтана начала изящно изгибаться, ваяя кабинет на флагманском корабле Проекта Знак на U.S.S. Гейзенберге. Кирк окинул взглядом знакомую комнату с ее столом, вытекающим из палубы, высоким зеленым растением, и медной лейкой. На мгновение он сосредоточился на растении. Но потом прогнал эту мысль. Это было невозможно. Он перехватил улыбку Редиссон, словно она знала, о чем он подумал.

– Почему катастрофы? – спросил Тиберий. – Вы показали Пикарду тонущую субмарину. Джеймсу цунами, Райкеру нападение террористов, а мне первый контакт.

Первый контакт – подумал Кирк. Это была симуляция базы Зефраима Кокрейна в Монтане. Но вулканцы не нападали на базу.

– Возможно капитан Кирк сможет ответить на это, – сказала Редиссон. – Он уверен, что знает все.

Кирк был смущен, но не был уверен в том, что происходило.

– Скажите ему, чему вы верите, капитан. О том, почему я заставляю своих посетителей сталкиваться со смертью в этой комнате. О том, почему вы, потеряв жену, все еще мечтаете о будущем. Почему все мы остаемся во вселенной, которая не представляет для нас никакого интереса, никакой жалости и никакого утешения.

Преподанный урок, подумал Кирк. Было ли это и в самом деле испытанием – Он повернулся к Тиберию, чтобы сказать что он чувствовал, но никогда не думал, как это облечь в слова.

– Полагаю, что приближаясь к смерти… приближаясь к границе… мы сильнее пытаемся удержаться, чтобы наполнить каждое мгновение, чтобы попробовать все что мы можем во вселенной, так быстро и так полно, как можем, потому что…

– Потому что никогда не хватает времени, – сказал Тиберий.

– Никогда, – повторил Кирк.

Он подумал о Тейлани. Тиберий протянул ему руку. Во вселенной, где существование было так драгоценно а любовь так хрупка, как можно было тратить время на ненависть – Кирк принял руку своего двойника.

– Вас ждет ребенок, – сказал Тиберий.

– А вас ждет вселенная, – сказал Кирк.

Ребенок. Звезды. Два конца одного пути совместного путешествия. Теперь не было никакого различия между человеком и его отражением.

– Я дам Пикарду знать, что вы оба готовы идти дальше, – сказала Редиссон.

Они были готовы. Но все, что Кирк был способен признать, что он и Тиберий наконец заключили между собой мир – что каждый из них по своему и в своей собственной вселенной последуют той же самой обнадеживающей дорогой к будущему – он все еще не мог сдержать удивления, как смогли отклониться эти дороги. Но ответ на этот вопрос лежал в прошлом. Кирк смирился с этим. Это всегда был его способ смотреть в будущее. Но тем не менее он задавался вопросом…

ГЛАВА 39

Впервые после третьей мировой войны Зефраим Кокрейн проснулся без похмелья. Ощущение было настолько странным, что несколько мгновений он задавался вопросом, а не умер ли он. Потом он услышал Лили, гремящую чем-то в кухонной нише его маленькой лачуги, учуял то, что принимали за кофе в послевоенной Монтане примерно 2063 года, и решил, что все вещи были точно такими как и всегда.

А затем он вспомнил. Кокрейн сверзился на захламленный пол, свалив стопку старых журналов Физика С, зацепил ватными ногами что-то еще – простыню или рубашку, он не был уверен – и отдернул изодраный занавес, который закрывал единственное самодельное окно лачуги.

По правде сказать окно было частью дверной панели с Боинга Маджестик 51 – одного из последних больших прыгающих каров, которые пришли из Детройта, но десять лет спустя когда война полностью закончилась, выбор был невелик: оставалось делать лучшее из возможного. Прежде дверная панель, теперь стена спальни.

И тем не менее Кокрейн не думал ни о классических автомобилях, ни об утреннем холоде деревянных половиц, который проник сквозь прорехи в его тонких шерстяных носках. И при этом он не обратил внимание ни на облачко пыли, которое вырвалось из редко перемещаемого занавеса, ни на незнакомый яркий утренний солнечный свет, который ударил по глазам. Вместо этого весь мир отхлынул от него, кроме того, что он увидел на городской площади.

Фиолетовые пластины на корпусе вспыхивали на солнце. Сухая почва спрессовалась вокруг посадочных опор. Секции двигателей – по крайней мере то, что Кокрейн принял за секцию двигателей – балансировали в воздухе как клешни гигантского инопланетного краба, одного из тех трех нелепых монстров мутантов, умерших в двадцатые. Эта последняя мысль дала ему слово, которое он искал.

– Инопланетяне… – прошептал он, вспомнив все, и это никак не отличалось от затаенной в памяти мечте. Кроме Лилии Слоан, которая была там и могла это подтвердить.

– Ты получил это право, – сказала она.

Она стояла рядом с ним с двумя парящими чашками с псевдокофе в руках.

– Мы сделали это, – сказал Кокрейн.

– Ты сделал это, – поправила Лили.

Такая пикировка настолько укоренилась в их рабочих отношениях, что он и Лили могли бы пожениться лет сто или двести назад. Но сегодня больше чем в любой другой день их спарринг казался Кокрейну более наполненым.

– Прекрасно, я забираю твои пятьдесят процентов.

– Будь по твоему. Мы сделали это.

Кокрейн потянулся к своему стакану. Он не сводил взгляда с корабля инопланетян. Нет, не инопланетян. Как там они себя называли

– Вулканианцы.

– Вулканисианцы, я думаю, – сказала Лили. – Женщина сказала. Что их планету называют Вулканисом. – Она воспользовалась свободной рукой чтобы почесать шею. – Я думаю, что это была женщина. Они и в самом деле не так сильно от нас отличаются, разве нет – Если не считать уши.

– Уверен, они не похожи на боргов, – сказал Кокрейн.

Он сделал глоток поддельного кофе и уставился на корабль. Высокий люк над входной лестницей был закрыт. Но он откроется снова, как сказал ему лидер. Утром. После периода отдыха. Кокрейн фыркнул.

– Отдых, какая чепуха. Там, откуда они прибыли, у них может быть лучший временной варп двигатель, Лили, но уверен, они не знают классных вечеринок.

Он откинул назад голову и рассмеялся вслух, вспомнив прошлую ночь в баре. Он дал хороший старомодный прием своим новым остроухим друзьям. Текила, пиво, рок-н-рол двадцатого века – давно забытая доцифровая классика, которую в эти дни слушали только историки и чудаки. Сделал все необходимое, чтобы растопить лед. Что нужно, чтобы получить улыбку от тех парней – Он искоса стрельнул взглядом на Лили, ожидая увидеть хотя бы ее улыбку. Но женщина хмурилась.

– Ну же, Лили. Мы сделали это! Мы даже… мы даже похоже присоединились к какому-то клубу. Путешествующие быстрее света объединились в галактическое братство. Мы только что купили билет на большое шоу, и мы станем очень богатыми. т тех парней. ько историки и эксцентрики.

Лили нахмурилась еще больше. Кокрейн со вздохом отвернулся от окна.

– Так в чем проблема?

– Черт побери, кто такие борги?

Кокрейн почувствовал, как упала его челюсть.

– Прошу прощения?

Лили уставилась на него, словно ожидая объяснений, потирая рукой шею. Как будто она никогда не слышала о боргах. Как будто никогда не была на борту корабля из будущего. Будто бы никогда не подбивала разнюнившегося капитана Жан-Люка Пикарда на сопротивление и…

– Что с твоей шеей?

– Меня кто-то укусил.

– Дай посмотреть.

Хороших инженеров было трудно достать в эти дни. Особенно с тех пор как Канзасская инквизиция учредила массовые повешивания как надлежащую карьерную дорожку для оставшихся докторов. Лили опустила плечи. Ее шею можно было легко рассмотреть. Кокрейн издал неопределенный звук.

– Что? – нервно спросила Лили.

Она не была так стара как Кокрейн, но она помнила годы чумы. Кокрейн пожал плечами.

– Это не укус.

На самом деле это больше было похоже на небольшую царапину. Он дотронулся до покрасневшего раздражения, совсем ненамного выступающего из темной кожи Лили. Это могла быть дюжина различных вещей, но…

– И? – спросила Лили.

Она почувствовала его колебание. Кокрейн поскреб свою щетинистую небритую щеку. Не то чтобы это действие доставляло удовольствие с его ногтями поломанными за годы создания космического корабля.

– Это идеальный круг.

Пальцы Лили коснулись шеи под ухом.

– Синдром Грина. – Ее голос сел.

Кокрейн решительно покачал головой, переместив свои затупившиеся пальцы с щеки на шею.

– Если бы ты прихватила остатки полковника Грина и его ребят, твоя кровь была бы уже… черт.

Кокрейн повернул голову в бок, и наклонился, чтобы показать Лили свою шею.

– Идеальный круг, – сказала она. – В пол сантиметра.

Она посмотрела из окна на приземлившийся корабль пришельцев.

– Думаешь мы подхватили от них что-то новое?

Кокрейн быстро обдумал это, слегка поглаживая выпуклый кружок на своей шее, затем с облегчением выпрямился, вспомнив кое-что еще.

– Нет. Это была Беверли.

Лили скептически окинула его взглядом.

– Какая-нибудь старая подруга вчера вечером могла пожевать твою шею, но уверена что она не жевала мою.

Кокрейн тряхнул головой. Лили могла знать разницу между потоковым конденсатором и маневровым двигателем, но иногда она могла быть столь же тупой как трансурановый элемент.

– Доктор Беверли Крашер. Блондинка.

Но эти слова явно ничего не означали для Лили. Внезапно Кокрейн почувствовал знакомый проблеск интуиции. И ему не понравилось то, на что это указывало. Он попытался снова.

– Доктор Беверли Крашер – Звездолет «Энтерпрайз» – Который прошел назад во времени из двадцать четвертого столетия, когда напали борги?

Лили сунула свой язык за щеку, схватила его чашку с кофе и подозрительно принюхалась к ее содержимому.

– Ты сама делала кофе, – напомнил ей Кокрейн.

– Как будто это останавливало тебя прежде.

Кокрейн неожиданно почувствовал возмущение.

– Я не притронулся ни к одной капле ничего более сильного чем… Лили, слушай внимательно. Борги вчера пытались остановить создание и полет «Феникса». Потом все сработало так, как было сказано в исторических книгах. Беверли Крашер делала нам обоим медосмотр, а потом она, Пикард и остальные вернулись… туда, откуда прибыли, как только приземлились наши новые друзья.

Кокрейн внезапно остановился, подумав не только о том, что не выпил этим утром, но и о том, что не испытывал желания выпить. Фактически, когда вчера вечером он выпил залпом текилы со Спорком или Спортом, или как там звали высокого предводителя чужаков, от этого он даже не испытал наслаждения. И он действительно больше ничего не пил после того первого напитка. Кокрейн снова потер свою шею.

– Ты в порядке? – спросила Лили.

– Она сделала нам инъекцию, – медленно сказал Кокрейн.

Лили опустила палец в его псевдокофе и облизнула его.

– Инъекцию в текилу?

Кокрейн встряхнул головой не попавшись на приманку.

– Нет. Медицинской иглой. Только не было никакой иглы. Это было небольшой гипошприц, вроде тех, что используют военные. Только… в нем не было резервуара с воздухом.

Он снова остановился. Как гипошприц Беверли мог работать без подачи сжатого воздуха, чтобы дать лекарству проникнуть сквозь кожу

– Наркотики, – сказал Кокрейн.

Его интуиция поглотила его сильнее, чем безумный рейд, совершенный «Фениксом» этим утром.

– Теперь ты начинаешь говорить осмысленно, – сказала Лили.

Она вручила ему его стакан с кофе, но Кокрейн отстранил ее.

– Нет. Беверли сказала, что она дала нам витамины. Сказала что мы здоровы, но нужно использовать какие-то дополнительные питательные вещества.

– О чем ты говоришь?

Напряженное выражение на лице Лили подсказало Кокрейну, что хотя его псевдокофе оказался чистым, его история все еще не укладывалась у нее в голове.

– Ты не помнишь об этом, не так ли? – сказал он.

– О чем!?

– О капитане Пикарде. О парне, роботе Дейте.

Кокрейн заметил на лице Лили тоже самое выражение беспокойства за его рассудок, как тогда, когда он пытался ей объяснить, как он планирует путешествовать в космосе быстрее света, уменьшив объем пространственно-временного фронта перед своим космическим кораблем, и расширив фронт позади корабля. Никакой эффект Эйнштейна удлинения времени не сравнится с всепогодным, деформирующим время космическим двигателем Кокрейна, зарегистрированной торговой маркой и предстоящим патентом.

– Беверли не хотела, чтобы мы помнили, – сказал Кокрейн.

Для него больше не имело значения, поняла ли его Лили или нет, потому что для него это имело смысл. Он поставил кофейную чашку на угловатую книжную полку.

– Я имею ввиду, что они все рассказали нам о будущем. Они сказали мне, где собрались поставить мою статую. Даже ссылались на вещи, которые я не собираюсь говорить в течение многих лет.

– Возможно тебе стоит прилечь.

– Но почему они говорили мне все это – Ведь если я знаю то, что должно случиться потом, тогда… тогда я могу все изменить. Знаешь, возможно я решусь на новый проект реактора, потому что Райкер сказал мне, что я буду делать когда мне будет пятьдесят, так что я буду думать, что все будет в порядке, что реактор не взорвется и не убъет меня. И я никогда не испытал бы его, если бы не Райкер… Лили, они должны были заставить нас забыть.

– Зи, ты меня пугаешь.

– Что бы там ни вкатила нам Беверли, оно подействовало на тебя – ты ничего не помнишь. Но это не подействовало на меня, – сказал Кокрейн.

– Интересно почему?

Он никогда не хотел быть героем. Он никогда не собирался стать человеком, которому посвящают статуи, или называют его именем школы. Он просто хотел быть богатым. И каков лучший способ стать богатым, чем создать что-то, что открыло бы людям путь из этого утомленного старого мира – Если верить Райкеру и его приятелям из будущего, он сделал это и даже больше. Но рассказывая Кокрейну, что он сделал, как они могли быть уверены, что он все еще сделает это

Кокрейн выглянул в окно. Несколько детей из города собрались около опоры, очевидно дерзнув прикоснуться к ней. Лили положила ладонь на его руку и развернула его.

– Зи, думаю могут быть побочные эффекты от того, что ты там сделал. Деформация времени смешала твой разум, или еще что-то. Как если бы ты стал другим.

– Это наверное была ошибка, – сказал Кокрейн.

Хватка Лили на его руке усилилась.

– «Феникс»!?

– Нет. Лекарство Беверли для амнезии не подействовали на меня. Это наверное была ошибка. Она не правильно рассчитала дозировку. Или я невосприимчив, или… Не знаю.

– Зи, если ты действительно уверен, что люди из будущего не хотели, чтобы ты говорил о том, что они рассказали тебе, возможно тогда ты должен прекратить говорить о них прямо сейчас. Выкинь их из головы. Забудь все, что произошло.

Снаружи беспорядочные крики заполнили воздух. Кокрейн стряхнул руку Лили.

– Благодарю, но я должен потакать экспертам.

Дети бросились врассыпную от аппарата чужаков, подняв в воздух пыль Монтаны. Потому что открывался входной люк. Второй раунд. Кокрейн поправил майку в которой спал, и осмотрелся вокруг в поисках своей приносящей удачу кепки.

– Ты собираешься рассказать им о том, что тебя посетили путешественники во времени? – спросила Лили.

Ее резкий тон заставил это прозвучать так, словно она разорвет их партнерство, если он это сделает. Кокрейн продолжал искать свою кепку, задумавшись на мгновение над вопросом Лили. Он удивлялся, почему не рассказал им об этом прошлым вечером в баре. По правде говоря тогда он и не думал ни о Пикарде, ни о других. Словно лекарство Беверли все же подействовало, но только на одну ночь.

– Ну? – повторила Лили.

Она протянула ему кепку. Она всегда знала где что было. Кокрейн водрузил кепку на голову, крутанул ее вокруг, а потом с силой дернул вниз.

– Они могут и не подумать, что все это сумасшедствие, – сказал он. – Я имею ввиду обрати внимание на их судно. Ведь это всего лишь атмосферный посадочный модуль. Спурт или кто-то еще сказал мне, что там у них орбитальный аппарат. Пятидесятикратного объема. Они должны знать гораздо больше о двигателе деформации чем мы, Лили. Возможно они путешествуют во времени… все время.

Он рассмеялся.

– Я начинаю говорить как Дайана.

Глаза Лили стали ясными и всевидящими.

– Возможно хотя бы сейчас мы должны позволить им цепляться за иллюзию, что они приземлились на планету с разумной жизнью.

За окном лачуги Кокрейн увидел как в проеме люка появились три закутанные фигуры. Он знал, что Лили была права. Как обычно. Что можно было получить, запутав это важнейшее событие информацией о визитерах, которых они пропустили – путешественников во времени из двадцать четвертого столетия – Путешественников во времени, среди которых кажется было много людей, и не слишком много вулканитов или кто они там.

– Пожалуйста, Зефраим, – сказала Лили. – Не говори им о докторе Беверли и ее друзьях.

Но Кокрейн уже и сам решил утаить эту особую историю при себе. По крайней мере пока.

– Не волнуйся, – заверил он своего многострадального партнера. – Если бы я сказал им, тогда с этого момента все бы изменилось, и Пикард и его команда вероятно даже не родились бы. Тогда случилась бы целая новая… история будущего.

Лили кивнула, хотя Кокрейн заметил, что она все еще не может поверить ему или его истории.

– Пойдем, – сказал он, предлагая ей руку и желая, чтобы она шла рядом с ним еще какое-то время. – Давай пойдем и поговорим с этими марсианами.

Они вместе покинули его маленькую лачугу, чтобы пройти путь вниз к площади, где двое из самых смелых детей показывали чужакам бейсбольную биту и перчатку. Когда он и Лили спускались по покатой грязной тропе, Кокрейн покопался в кармане и выудил счастливую монету. Подлинная десятидоллоровая монета Соединенных Штатов Америки, датированная 2026 годом, с леди Свободой спереди, и одним из первых пилотируемых марсианских посадочных модулей – Овен IV – на другой стороне. Кокрейн увидел гримасу Лили, когда она увидела то, что он держит в руке.

– Зи, ты же не собираешься принять решение подбрасывая монету?

Кокрейн держал монету, восхищаясь тем, как она с серебристым блеском преломляла солнечный свет.

– Как только у нас появились деньги, чтобы кристаллизовать или литий или рубидий для фокуса ядра, помнишь как мы приняли то решение?

– Мы были в отчаянии. А ты был пьян.

– Монета оказалась права. Литий сработал.

– Зефрайм, я серьезно. Не рассказывай им о своих воображаемых путешественниках во времени!

Кокрейн бросил взгляд поверх ее головы и увидел чужаков, поднявших руки в том странном салюте V как виктория.

– Я не собираюсь им ничего рассказывать о наших путешественниках во времени, – сказал Кокрейн.

– Спасибо за милость, – вздохнула Лили.

Кокрейн щелкнул большим пальцем по блестящей серебряной монете, послав ее вращаться в свежий воздух Монтаны. Он улыбнулся, увидев, как все три чужака подняли головы, следя за полетом монеты, будто бы ждали, что она превратится в птицу и улетит. Возможно там, откуда они прибыли, монеты так и делали.

Потом он выхватил монету из воздуха и не глядя вниз прихлопнул ее тыльной стороной ладони, когда остановился рядом с чужаками. Он усмехнулся трем визитерам. Но они не усмехнулись в ответ. Кокрейн решил, что ему придется к этому привыкнуть. Однако, какими бы умными они ни были, их манеры казались чопорными. И они без сомнения не умели танцевать.

– Если ты не собираешься рассказывать им о Беверли, – низким голосом сказала Лили сквозь собственную осторожную приветственную улыбку, – тогда, черт возьми, зачем тебе монета?

Кокрейн не ответил. Он затаил усмешку на своем лице, когда его глаза встретились с глазами предводителя чужаков, и ни он ни инопланетянин не отвели взгляда. Этот момент был необычен для того, кто пережил пост атомный ужас, потому что Кокрейн не почувствовал никакого намека на вызов. Только открытое изучение и любопытство.

Он задавался вопросом, как долго продлится эта открытость, если монета повернулась орлом, и он расскажет этим трем чужакам о том, что ждало их среди звезд. Не Пикард и его корабль, а кибернетические монстры, столь поглощенные порабощением вселенной, что они посмели вернуться назад во времени, чтобы навсегда изменить историю.

Древний мысленный эксперимент времен Эйнштейна всплыл в голове Кокрейна. Кот Шредингера. Запертый в коробке с капсулой ядовитого газа. Капсула или ломалась или нет: результат, вызванный случайным поведением источника радиации. Согласно некоторым представлениям квантовой физики, кот Шредингера не был ни мертв ни жив – его судьба была неизвестна до момента открытия коробки, когда наблюдатель на самом деле видел маленького узника.

Только тогда разрушались волны вероятности, и одно из состояний – жизнь или смерть – становилось реальным. Опять же Кокрейн знал, что согласно другим представлениям квантовой физики, всякий раз когда вселенная достигала точки решения, в которой были равновероятны оба результата, сама вселенная раскалывалась так, чтобы оба результата могли существовать на равных. В одной вселенной кот продолжал жить. В другой он умер. Кокрейн посмотрел вниз на свои руки, чувствуя монету, спрятанную между ними.

– Голова или хвост, – сказал он громко.

Что будет дальше: порядок истории или хаос чего-то нового, непредсказуемого – Пришло время позволить коту выбраться из мешка или коробки, чтобы там ни было. Он поднял руку. Остальное стало историей.роеме люка появились три ллюзию, что они высадились на планете с

ЭПИЛОГ

В своей каюте на «Энтерпрайзе» Кирк стоял в одиночестве перед видовым портом, пристально глядя на звезды над Кроносом. Звезды столько отняли у него. Он знал, что в своей жизни получил привилегию прикоснуться к некоторым из них. Возможно это была его судьба, прикоснуться к нескольким последним. Он не знал. Ниодин человек не знал. Но он задавался вопросом, как он сможет когда-нибудь еще мечтать прикоснуться к звездам. Зазвонил комлинк на двери.

– Войдите, – сказал Кирк.

Это были Спок и Маккой. Константы его жизни. Но в руках у Маккоя, завернутый в пеленки, был кто-то новый, чьи такие знакомые тревожные темные глаза, смотрели на него.

– Джозеф, – сказал Кирк. Имя вырвалось у него, когда на него нахлынуло понимание. – Он… вырос…

Он не знал, что еще сказать, несмотря на то, что так много думал об этом моменте весь путь от Халкана. Несмотря на то, что он страшился этого момента.

– Вырос как сорная трава, – сказал Маккой почти с гордостью.

– Но я думал… в стазисе… он не может.

– Медицинский стазис не произвел на него никакого эффекта, Джим. Точно также, как и на его мать.

– Но Боунз… он спал в статической коме. Разве нет?

– Именно так мы думали сначала, – сказал Маккой. – Но если предположить – а я могу это сделать – я бы сказал, что это была его собственная естественная реакция на стресс.

Кирк вопрошающе смотрел на него.

– Джим, после всех тестов, всех исследований, всех заключений от более чем пятидесяти моих друзей коллег с Земли, Кроноса и даже Ромула, мы можем определенно сказать только одно, что не так с твоим ребенком: он родился на шесть недель раньше срока из-за нападения на Тейлани. Кроме того… мы не не знаем точно кто он, кем он, предположительно, является, и… ну… кое-что еще.

– Значит мой ребенок… монстр? – спросил Кирк, и тотчас же возненавидел себя за то, что использовал это грязное слово.

Что если Тейлани услышит то, что он сказал… Он похолодел, вспомнив о своей потере. Он навсегда сохранил в памяти с той же самой внезапной неожиданной ясностью того первого ужасного момента на мостике, что она ушла.

– Я не буду лгать тебе, Джим, – спокойно сказал Маккой. – Возможно… возможно Джозеф кое-что, чего еще никогда не было. Но насколько нам известно, возможно некоторые будут критиковать малыша, но… сам по себе он совершенен.

– Совершенен? – спросил Кирк.

– Ну… посмотри как он выглядит… его лицо…

У Джозефа были глаза Тейлани. Его кожа была темно розовой, череп остроконечный как у клингонов, но гребень пересекал его скальп до задней части шеи; его уши были заостренными как у ромуланцев, но с многочисленными каналами; его пальцы были длинными и тонкими, каждый с дополнительным суставом. Линия груди малыша, угол его плеч и бедер, все было настолько функционально, но так отличалось от всего человеческого, ромуланского, клингонского или любых других видов, котырые когда-либо видел Кирк.

– Совершенный, – повторил Кирк, изо всех сил пытаясь найти хоть толику правды в этом слове.

Этот ребенок был частью его, частью ее, переплетением их совершенной любви. Разве он не должен найти что-то совершенное в этом ребенке – Хотя бы ради Тейлани

– И он… это он? – сказал Кирк, и задавая этот вопрос, глядя в эти знакомые преследующие его глаза, он знал, что для Тейлани ответ не имел бы никакого значения.

Маккой вздохнул.

– Джим… это не совсем стандартная проблема. Внутри у него есть все, что должно быть мужским. И все, что должно быть женским. И… ну, там есть несколько дополнительных штук, которые я никогда прежде не видел. Но что я могу сказать наверняка, так это то, что малышу еще расти и расти. Черт, кто знает, возможно когда он станет старше, ему придется выбирать, кем он хочет быть. Возможно… возможно он даже захочет стать чем-то новым.

Кирк повторил единственные важные слова из всего этого.

– Ему еще расти и расти.

– Взгляни на это, – сказал Маккой. – Он только что тебе улыбнулся!

– Доктор, в этом возрасте, – серьезно заметил Спок, – это вероятнее всего выход газов.

Маккой нахмурился.

– Спок, спросите меня, знал ли я что вы собираетесь это сказать.

– Хорошо, вы…

– Спок, не имеет значения.

Кирк смотрел на малыша, желая под его внешностью, в его глазах увидеть и найти… душу. Разве он не видел душу Тейлани под ее шрамом – Разве это была не ее душа, которую он любил больше всего – И разве не могло – не должно – было быть также с его ребенком – С их ребенком

– А сейчас, Боунз, – неуверенно спросил Кирк. – Сейчас он здоров?

Хмурый взгляд Маккоя вернулся.

– Ты должен помнить, никогда не было ребенка подобного ему. Клингон, ромуланец и человек. Должен сказать тебе, что некоторые из врачей в команде думают, что… что возможно все зависит от того, как уживутся его гены. Было бы заблуждением рассматривать их по отдельности.

– Это весьма нелогично, – сказал Спок.

Но когда он слегка отогнул угол одеяльца с лица ребенка, крошечная розовая ручка схватила его за палец и не захотела отпускать.

– Хотя в своих путешествиях с вами двумя я узнал, что иногда правду можно найти и в других местах, а не только в логике.

Кирк смотрел на эту маленькую, такую тонкую и хрупкую ручку.

– Если он частично ромуланец, Спок, это означает, что он также и частично вулканец, не так ли?

– В самом деле, – сказал Спок, мягко борясь за свой палец с малышом. – У него безусловно хватка вулканца. Будет нетрудно преподать ему дисциплину катры.

– Слышишь, Джозеф? – сказал Маккой. – Дядя Спок собирается научить тебя зажиму нерва.

Спок покосился на доктора.

– И без сомнения дядя Боунз собирается научить тебя, как запекать болотные дыни среди других крайне нелогичных вещей.

Джозеф гукнул словно в счастливом ожидании того дня.

– Думаю… думаю возможно он и в самом деле улыбается, – сказал Кирк. И сам услышал в своем голосе ворастающее удивление.

– Улыбка как у его матери, – одновременно сказали Маккой и Спок.

И хотя случилось невозможное, и эти двое наконец-то согласились друг с другом хоть в чем-то, вселенной не пришел конец. Долгое время глядя на своего ребенка Кирк не знал, что с ним случилось. Он был измучен ужасным горем, которое оставила ему Тейлани, так и не узнавшая этого мгновения. Но где-то внутри себя он также чувствовал первое радостное волнение от того, что сам он в этот момент оказался здесь, видел их ребенка. В буре замешательства столь же мощной, как и любые природные, которые он видел на Кроносе, казалось, что все эмоции, которые он когда-либо чувствовал, неожиданно соединились в нем – опыт всей его жизни, со всеми противоречиями. К его удивлению это тревожное чувство ожидания заставляло его чувствовать себя живым. Оно заставляло его чувствовать себя молодым.

– Джим…? – наконец сказал Маккой.

Кирк посмотрел на него, моргнул, чтобы прочистить глаза, и понял, что Маккой держит ребенка на вытянутых руках.

– А, да, – сказал Кирк, в один из немногочисленных моментов своей жизни взволнованный и совершенно неподготовленный. – Я… да.

Он осторожно потянулся к нему с опаской и надеждой, с горем и радостью, и впервые взял своего ребенка на руки. Кирк прижал Джозефа к себе, пристально глядя на маленький остроконечный лоб своего малыша, на заостренные ушки, в то время как невозможно крошечные пальчики тянулись к его воротнику и носу.

– Доктор, – сказал Спок, – полагаю что молодой Джозеф так же счастлив, как и каракатица на родео.

Пока Джозеф дергал своего отца за нижнюю губу, Кирк тупо смотрел на безразличное выражение лица Спока.

– Потом объясню, – сказал Маккой. – Ну же, Спок. Мы должны позволить этой парочке познакомиться. Обратный путь на Чал долог.

– Должны ли мы сообщить капитану Пикарду, что вы желаете направиться туда? – спросил Спок.

– Чал, – сказал Кирк.

Независимо от того что он чувствовал, он знал, что должен взять Джозефа домой. Показать ему поляну, и место, где поженились его родители.

– Да, Джозеф и я возвращаемся домой. Пока.

– А потом? – спросил Маккой.

У Кирка не было ответа.

– Так много звезд, – сказал он.

Он осторожно, нерешительно покачал Джозефа, приблизившись к видовому порту.

– Так много мечтаний, – тихо сказал Маккой. Его дар ребенку.

– Так много возможностей, – добавил Спок свой дар.

Кирк слышал как открылись и закрылись двери. Он знал, что Спок и Маккой ушли. Но они ушли недалеко. Они никогда не уйдут далеко. Несколько минут спустя, когда «Энтерпрайз» перешел в варп, Кирк и Джозеф все еще стояли у видового порта.

– Мы идем туда, – прошептал Кирк своему малышу, не зная куда заведет его этот путь. Он знал только что они сделают это вместе.

Звезды струились всеми своими цветами, и в безопаности на руках своего отца совершенные ручки Джозефа потянулись к ним, словно он хотел коснуться их всех. И знал, что когда-нибудь это случится.ованный и совершенно неподготовленный. опыт

ПЕПЕЛ ЭДЕМА

9 августа 2400 C.E.

Этой ночью подобно другим на Чале Мемлон тихо шел через лес. В одной руке он держал факел, в другой – маленькую доверчивую ручку своей дочери. Когда они достигли поляны они расположились вместе с другими по ее краю. Мемлон узнал большинство из близлежащих ферм, и некоторых из Города. На дальней стороне поляны, освещенной только слабым отражением маленьких ручных огней, которые принесли посетители, он мельком заметил униформы Звездного Флота или клингонов, или возможно и тех и других.

Потом, когда посетители и чаллцы расположились на своих местах, один за другим они погасили свои огни, так что только мягкий лунный свет Чала и мерцающие звезды озаряли поляну. И в этом свете как во сне Мемлон увидел в центре поляны старый дом, так и не достроенный, но поддерживаемый в идеальном состоянии все эти годы, все сезоны теми, кто так много задолжал двоим, построившим этот дом.

И у дорожки, ведущей к дому, Мемлон разглядел скрюченный пень, который так там и остался. Последний на поляне. Он помнил, как его мать одолжила фазер в день свадьбы, чтобы можно было исполнить обещание. Но обещание осталось невыполненным.

Мемлон помнил ту свадьбу. Плывущие огни. Песни, танцы; какой красивой была она, каким радостным был он. А там, где они стояли рядом, чтобы обменяться кольцами и сердцами, теперь была простая могила, отмеченная только полированным каменным прямоугольником, и ее имя, выгравированное на металлической пластинке с разбитого звездолета, на котором она когда-то летела среди звезд. Мемлон почувствовал, как дочь дернула его за руку, и услышал ее тихий шепот.

– Папа, что они теперь делают?

Он поднял свою дочь, прижал ее. Это ее первый раз пребывания на поляне этой ночью, и Мемлон вернулся мысленно в годы своего детства, к ночи, когда он прибыл сюда со своей матерью. Теперь пришел черед его дочери.

– Ждут, – прошептал он в ответ.

– Прибытия человека?

Мемлон кивнул.

– Он всегда приходит?

– Всегда.

– И ты его видел?

– Давно, много лет назад, – ответил Мемлон. – Когда я был маленьким мальчиком твоего возраста.

Мемлон помнил тот день так ясно. Помнил каждое слово, которое сказал человек.

Мемлон, когда-нибудь, когда ты вырастешь, ты придешь на это поле. И прямо здесь, где мы теперь стоим, будет дом. И ты увидишь посевы и деревья, и сможешь сказать своим детям: это поле сделал Джим Кирк. Он посадил каждое дерево, вынул все камни и пни, забил каждый гвоздь в доски этого дома. Это поле Джима Кирка.

Нежный ночной бриз донес шепот с другой стороны поляны.

– Папа…? – неуверенно произнесла маленькая девочка.

– Тшшшш, – успокоил ее Мемлон. Он показал на небо и звезды. – Смотри, – сказал он.

Звезда двигалась. Единственная точка света на орбите двигалась, пока не оказалась прямо над ними.

– А теперь, – прошептал Мемлон, – смотри туда.

И он указал на полированный камень. Там тоже были звезды, сопровождаемые чистым музыкальным звуком. Мемлон смотрел, как свет эффекта транспортации играет на лице его дочери, зажигая звезды в этих широко открытых от удивления глазах, как когда-то давно Джим Кирк и истории его приключений зажгли звезды в глазах Мемлона. А затем свет с могильного камня исчез. А его дочь восхищенно захлопала в ладоши.

Потому что там, где были звезды, теперь лежали цветы. Также как было каждый год этой ночью, с тех пор как Мемлон был ребенком в возрасте своей дочери. Цветы всегда были теми же самыми: снежно белыми, с золотистым оттенком, с узкими, глянцевыми вечнозелеными листьями.

Мемлон помнил эти цветы. Цветы, которые она носила на своей свадьбе, в своих волосах, когда танцевала в компании своих друзей и членов семьи.

– Папа, – удивленно сказала девочка, – человек прибыл?

– Теперь смотри туда, – прошептал Мемлон.

Он снова показал на движущуюся звезду. Звезда превратилась в радугу. Звездолет в деформации. Путешествие продолжается.

– Это действительно он? – спросила его дочь.

Мемлон следил, как радуга исчезает среди звезд, становясь одной из них.

Возможно ли это – спрашивал он себя. Спустя столько лет после того, как все произошло, мог ли он все еще жить – Или теперь это был их ребенок – Или ребенок их ребенка – Или друзья, которые обещали никогда об этом не забывать и не забыли –

– Это он, папа – Это в самом деле он?

«Нет», – подумал Мемлон. – «Конечно нет. После прошедшего времени этого не могло быть.»

Он оглянулся на поляну, на простую могилу, на последний упрямый пень, который все еще был там.

– Да, это действительно он, – сказал Мемлон своему ребенку, потому что он хотел, чтобы это было так, чтобы о некоторых вещах никогда не забывали. Он верил, что некоторые путешествия никогда не заканчиваются.

Джеймс Т. Кирк вернется.

Content

Уильям Шаттнер
Хранитель

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ЭПИЛОГ