Михаил Серегин

Ангел по имени 112

Глава 1

Дверь слегка приоткрылась, и сначала в нее проникла густая шевелюра и голова, на которой эта шевелюра произрастала, затем – с некоторой задержкой – широкие плечи в голубой рубашке с погончиками, и, наконец, появился весь Макс целиком, немного смущенный, но совсем не обескураженный.

– Доброе утро всем! – произнес Макс, останавливаясь на пороге. – Извиняюсь, я тут немного, кажется, задержался…

Четыре пары глаз с любопытством уставились на него – в комнате находились три человека и еще собака – крупная овчарка с темно-серой шерстью. На голове и хребте шерсть делалась совсем черной, и горящие на таком фоне два желтых неподвижных глаза выглядели как-то особенно зловеще и угрожающе.

– Ты не задержался, – холодно объявил один из присутствовавших – худой, большеносый, с залысинами на высоком лбу. – Ты элементарно опоздал на дежурство. По-моему, это свинство.

– Но он же всего-то второй раз и опоздал, Грач! И всего-то на полчасика, – добродушно возразил другой – богатырского телосложения, с мясистым восточным лицом, на котором сияла широкая улыбка. – Все же спокойно и ничего не случилось.

– Именно потому, что ничего не случилось и все спокойно, я нахожу возможным спокойно обсуждать этот вопрос, – сказал худой. – Если бы все было иначе… То все было бы иначе, – многозначительно заключил он.

– И кстати, если уж говорить серьезно, – заметил третий, – то опоздал Макс не во второй раз, а в пятый. Это по моим скромным подсчетам. И не на полчаса, а на сорок минут.

– Ну, это уже просто мелочность какая-то! – обиженно отозвался Макс. – Тридцать, сорок… Я же извинился! И потом, у меня была уважительная причина.

– Ну, разумеется! Может быть, ты нас с ней познакомишь?

– Ага! Я именно это и хотел сделать! – обрадованно зачастил Макс. – Собственно, из-за этого я и опоздал. Потому что хотел вас познакомить… Вы увидите, это просто чудо! – добавил он почему-то шепотом и оборачиваясь через плечо.

Он тут же выглянул в коридор и позвал:

– Олеся, заходи!

Дверь раскрылась, и в комнату вплыло существо лет двадцати двух – голубоглазое, с чудесными льняными волосами, пухлыми губами и свежей розовой кожей. Такие девушки рекламируют по телевизору лапшу и мыло в красивых упаковках. О Максе тут же все забыли.

– Ой! – сказала гостья, прижимая руки к своей, несомненно, выдающейся груди.

Это отнюдь не было приветствием – просто она сразу увидела собаку. Она даже отступила на шаг, и в ее голубых глазах мелькнул испуг.

– Это Граф! – предупредительно сказал Макс, беря девушку под руку. – Для хороших людей абсолютно не опасен. Более того, хороших людей он спасает, когда они попадают в беду. Ну, а это все остальные… Вот этого серьезного мужчину, – Макс показал на худого, – зовут Валентин. Но фамилия у него Грачев, поэтому между собой мы зовем его Грач. Очень удобно. Вот этот тяжеловес – Ашот. Он у нас самый добрый, потому что любого может свернуть в бараний рог. Ему легко быть добрым. А это – Саша Величко. Для Графа он царь и бог, да и для нас, собственно говоря, тоже… С железным характером человек. Ну вот, теперь ты, можно сказать, со всеми познакомилась. А это, мужики, Олеся, удивительная девушка! Мы с ней только вчера встретились и с тех пор еще не расставались. Она потеряла ключ от дома, и ей некуда было деваться. Теперь вы понимаете, почему я опоздал. И еще Олеся очень хотела вас увидеть. Настоящих живых спасателей, героев…

– Это он заливает, Олеся, не слушайте! – прогудел Ашот, поспешно поднимаясь со стула, чтобы уступить место девушке. – Он нас героями назвал, чтобы его за опоздание не критиковали. А вы присаживайтесь, не стесняйтесь! У нас даже кофе имеется… А может быть, вы покушать хотите? Это мы тоже организуем…

Он засуетился, потирая руки, как тамада на свадьбе. Грачев и Величко переглянулись.

– А вы что же, Олеся, домой попасть совсем теперь отчаялись? – с еле уловимой иронией осведомился Грачев. – Может быть, стоит вызвать спасателей, чтобы взломали дверь?

Девушка фыркнула – такая мысль показалась ей, видимо, забавной.

– Да что вы! – сказала она. – Стану я отрывать вас из-за такой ерунды! Запасной ключ у мамы есть – нужно просто к ней съездить. А как работают спасатели – я действительно хотела бы посмотреть. Андрей так много про вас рассказывал…

– Да, рассказывать он мастер, – с непонятной интонацией сказал Грачев. – Только как же вы увидите нашу работу? Вот сидим, бездельничаем…

– И слава богу, – вставил Величко.

– Да уж, работенка теплая! – посмеиваясь, добавил Ашот. – Всем хорошо, и нам хорошо. Как говорится, пусть будут все здоровы! А вас, Олеся, я прошу к столу – угощение скромное, но вы не отчаивайтесь. Придете с Максом ко мне в ресторан – там я вас такими разносолами угощу…

За какие-то две минуты он, как волшебник, успел соорудить на пустом столе завтрак на одну персону – немного мяса, зелень, бутерброд с маслом и дымящаяся кружка кофе.

– Ой, ну зачем это? – растерянно спросила Олеся. – Мне даже неловко…

– Неловко с пустым желудком ходить, – возразил Ашот. – Я ведь догадываюсь, что в компании с Максом покушать вам вряд ли удалось.

– А почему вы Андрея все время Максом называете? – подозрительно спросила Олеся, все же усаживаясь после некоторого колебания за накрытый стол.

– Но это же элементарно, Ватсон! – шутливо сказал Величко. – Фамилия у него – Максимов. Отсюда и прозвище.

– Вот как? Правда, до фамилий мы еще не дошли, – беззаботно сказала девушка, обхватывая кружку длинными тонкими пальцами.

Все посмотрели на Макса.

– Ладно, вы тут пока… – пробормотал он. – А я пойду переоденусь.

– Да, не мешало бы, – проворчал себе под нос Грачев.

Макс удалился в боковую комнатку, откуда появился ровно через минуту уже в форме спасателя МЧС.

– А тебе идет, – заметила девушка, окидывая его критическим взглядом.

– Максу все идет, – жизнерадостно сказал Ашот. – Он у нас настоящий красавец!

– Это он в благодарность за то, что я назвал его героем, – усмехаясь, пояснил Макс. – Кавказцы – люди широкие. На самом деле…

– На самом деле он просто разгильдяй, – вставил Грачев. – Фактически он уже час должен находиться на дежурстве…

– А я где нахожусь? Я вам даже подкрепление привел, – возразил Макс, подмигивая девушке. – Между прочим, Олеся уже четвертый курс мединститута закончила.

– Врач, значит? – с уважением сказал Ашот. – Это очень правильный выбор.

– Ну какой из меня пока врач! – мотнув головой, скромно сказала Олеся. – До этого еще далеко. У меня еще пока ветер в голове.

Но при этих словах в ее голубых глазах промелькнули такие бесшабашные искорки, что Грачев поверил им безоговорочно. Да, признаться, и внешне эта девушка была совсем не похожа на представителя благородной и отчасти загадочной профессии. На студентку – несомненно. Даже стиль ее одежды вполне соответствовал этому образу – джинсы, на поясе которых висел мобильник, и хлопчатобумажная майка без рисунка – максимум свободы, удобства и никаких условностей. Грачев попытался представить себе, при каких обстоятельствах произошло накануне знакомство их Макса и этой безмятежной особы, но, прежде чем в его голове оформилась эта любопытная картина, заговорил динамик внутренней трансляции, и все остальное в один миг сделалось совершенно неважным.

– Группа Грачева-Величко на выезд! – сказал динамик женским голосом.

– Ну вот, безделье закончилось, – констатировал Величко, пружинисто поднимаясь. – Граф, за мной!

Голубые глаза Олеси загорелись. Вскочив со своего места и на ходу допивая свой кофе, она замахала свободной рукой и прокричала вслед выходящему за порог Грачеву:

– Ой, а можно я с вами?! Я потихоньку…

Грачев, кажется, ее не услышал – он был слишком занят своими мыслями. Тогда она побежала его догонять, с благодарностью кивнув Ашоту.

– Спасибо, все было очень вкусно!

Он развел руками. Девушка выскочила в коридор. Ашот сочувственно похлопал Макса по плечу.

– Если бы я познакомился с такой девушкой, – сказал он веско, – то я не стал бы опаздывать на работу. Я бы взял отпуск.

– Кто бы его тебе дал, – вздохнул Макс. – В смысле, мне.

И он поспешно бросился догонять свою новую подругу, которая, похоже, уже совершенно освоилась в компании спасателей, даже немного забыв про Макса, с которого, собственно, все и началось.

К диспетчеру, можно сказать, не заходили – еще по пути их перехватил врач МЧС Дмитрий Мышкин, дежуривший в одну с ними смену. В руках у него был рабочий чемоданчик. Хмуря брови, он отрывисто бросил на ходу:

– На Партизанской ЧП – какой-то шкет на штырь накололся. С дерева упал и прямо животом – на ограду.

– Ничего себе! – с чувством сказал Макс. – Живой?

– Если бы не живой, зачем бы тогда суетиться? – неприветливо отозвался Мышкин. – Поехали!

Благодушное настроение как ветром сдуло. Через минуту вся группа погрузилась в спецавтомобиль с оранжевой полосой на борту. В суматохе даже не заметили, что девушка Олеся тоже оказалась рядом. Лишь когда проехали два квартала, врач Мышкин пристально посмотрел на неожиданную попутчицу и спросил у Величко:

– У вас практикантка, что ли? Из резерва?

Величко неопределенно хмыкнул и покосился на Макса, который по воле случая оказался сейчас отделен от своей избранницы огромной тушей Ашота Мачколяна и очень из-за того страдал – это было видно по его глазам. Мышкину ответил Ашот.

– Это наша хорошая знакомая, – улыбаясь, сказал он. – Олесей зовут. Очень интересуется нашей благородной профессией.

– Мне ваше лицо тоже откуда-то знакомо, – строго обратился Мышкин к Олесе. – Не скажу, что хорошо знакомо, но я точно вас где-то видел. Можете дать какие-то объяснения на этот счет?

– Слушай, Дима, отстань от человека! – немного раздраженно вмешался Макс. – Ты здесь не у себя на кафедре…

– Точно! – воскликнул Мышкин, не обращая на Макса никакого внимания. – Вы – студентка. Теперь я вспомнил.

– Да, вы читали у нас курс медицины катастроф, – не слишком охотно согласилась Олеся.

– Да, я читал, – с достоинством сказал Мышкин. – А вы были на моих лекциях ровно один раз. Потому я вас так смутно помню. Но это дело поправимое – зачет ко мне придете сдавать, и, судя по вашему отношению к делу, придете еще не однажды.

– Слушай, дорогой! – уже начиная горячиться, сказал Ашот. – Перестань наезжать на девушку. Занимайся своими делами. Тебе сказали, что она – наша хорошая знакомая. А ты знаешь – своих мы в обиду не даем.

– Насчет знакомой я понял, – невозмутимо ответил Мышкин. – Только сомневаюсь, что это поможет девушке в сдаче зачета.

– Ну, заладил! – с досадой сказал Макс. – Просто инквизитор какой-то! Между прочим, мог бы обратить внимание, насколько заинтересована твоя студентка в материале – она не ограничивается сухими лекциями, а лично старается принять участие в этой самой медицине катастроф! За такое усердие любой зачет можно автоматом поставить.

Мышкин иронически посмотрел на него, потом на девушку и сказал:

– Насчет лекций в самую точку. А что касается личного участия – тут у меня вопрос возникает: а не для того ли ваша знакомая с вами познакомилась, чтобы завести этот разговор о зачетах? Если так, то сразу предупреждаю – напрасный труд.

– Да ладно вам! – надувая губы, сказала наконец Олеся. – Поставите вы мне зачет или нет – мне это совершенно фиолетово. Мне на самом деле интересно.

– Интересно, с каких это пор МЧС устраивает экскурсии для интересующихся? – со злым ехидством спросил Мышкин. – Я…

– Ладно, кончаем дискуссию! – сказал вдруг Величко. – Подъезжаем уже.

Определить место происшествия не составляло никакого труда – в глаза сразу же бросалась порядочная толпа, которая стихийно образовывала как бы несколько кругов оцепления около пятиэтажного серого дома, торцом выходившего на обширный асфальтовый двор школы. Дворы отделялись друг от друга железной оградой, по обе стороны которой росли деревья. Едва автомобиль МЧС въехал во двор, как навстречу ему, размахивая руками, побежали люди.

– Черт вас возьми, куда вы провалились?! – раздраженно выкрикнул какой-то плешивый краснолицый мужик в клетчатой рубахе, просовывая голову в кабину машины. – Ждем вас уже целый час! Служба спасения называется!

– Давайте без эмоций, – ровным голосом предложил Грачев. – Мы нигде не задерживались. И сейчас не задержимся, если вы уберете голову.

Мужик выругался, но отступил в сторону. Спасатели подъехали к ограде и выскочили из машины. Толпа расступилась, и их глазам предстала жуткая картина – поперек ограды в неестественной позе лежал мальчик лет двенадцати в синей футболке и зеленых шортах – один из острых прутьев насквозь пронзил его живот и вышел со спины. Как ни странно, крови было совсем немного, но выглядел мальчик неважно – его бледное лицо приобрело уже какой-то синеватый оттенок. Он тяжело дышал и смотрел перед собой мутным, ничего не выражающим взглядом. Высохшие слезы оставили на щеках две грязные полоски. К счастью, ограда была не слишком высока, да к тому же хрупкое тело мальчика с обеих сторон поддерживали двое, мужчина и женщина, оба бледные, с выражением почти физической боли в глазах. Судя по всему, это были родители.

Хмуря брови, Мышкин быстро прошел к ограде, кивнул родителям, о чем-то коротко спросил. Затем пощупал пульс у ребенка, заглянул в зрачок и с деловитым видом открыл свой чемоданчик.

– Сейчас я введу обезболивающее, – строго сказал он родителям. – Тревожить ребенка нельзя. Я имею в виду, что в больницу мы его можем доставить только вместе с фрагментом ограды. Будем выпиливать. Я бы рекомендовал передать инициативу в руки наших сотрудников.

– Вы имеете в виду, что сейчас мы должны оставить нашего сына? – с беспокойством спросил мужчина и отрицательно помотал головой. – Делайте ваше дело – мы его подержим.

– Пусть держат, в самом деле, – кивнул Грачев. – Мальчишке будет легче. А чтобы родителям было легче, Ашот им поможет.

Он обернулся и кивнул Максу. Тот понял его без слов и поднял на руках механическую пилу, которую предусмотрительно захватил из машины. А Мачколян и Величко уже несли пленку, чтобы укрыть тех, кто будет поддерживать ребенка, от искр и металлических осколков.

Тем временем Мышкин сделал мальчику обезболивающий укол и ушел в машину готовить кислородный аппарат. Покрыв родителей защитной пленкой, спасатели приступили к освобождению мальчика. Толпа невольно подалась назад, когда Макс, надвинув на глаза защитные очки, врубил мотор своего агрегата и приступил к обработке забора.

Механическое полотно, бешено вращаясь, вгрызлось в кованый металл ограды. Из-под него хлынул огненно-желтый дождь искр. Душераздирающий скрежет металла продолжался не слишком долго – фрагмент ограды, проникший в тело мальчика, был аккуратно подпилен со всех сторон. Когда работа была закончена, по толпе прокатился невольный вздох облегчения.

Но радоваться было еще рано – последнее слово в этой печальной истории должны были сказать врачи.

– Ну, теперь уж я! – внушительно произнес Ашот, подхватывая ребенка как пушинку и направляясь к автомобилю. – И прошу не мешать!

Родители секунду стояли, глядя ему вслед и опустив руки, словно только сейчас потеряли что-то главное в своей жизни и уже не знали, как применить себя. Пока они могли оказывать хоть какую-то помощь своему сыну, сила духа не покидала их, но теперь, когда даже этой малости от них не требовалось, они по-настоящему поняли, какая их настигла катастрофа.

Впрочем, через секунду они бросились вслед за человеком, который уносил их ребенка в неизвестность, и заявили, что поедут в больницу тоже.

– Разумеется, – серьезно кивнул Грачев. – Разумеется, вы поедете, не беспокойтесь. Садитесь в машину.

Затем он подошел к Максу и негромко объявил:

– Места всем не хватит. Величко с Графом остаются. Ты со своей подругой, естественно, тоже. Время попрощаться у вас будет, но если до нашего приезда ты не окажешься на месте, пеняй на себя.

Он тут же повернулся и пошел к машине. Хлопнули дверцы, зарычал мотор, и спецавтомобиль выкатился со двора. Толпа понемногу начала рассасываться. Макс растерянно посмотрел по сторонам, высматривая Олесю, но она словно сквозь землю провалилась. На спасателей с любопытством смотрели жители дома, в основном женщины среднего возраста.

Величко рассеянно потрепал Графа по жесткому серому загривку и сказал вполголоса:

– По моим наблюдениям, больше половины вызовов организуют вот такие детишки. Я даже не беру в расчет звонки насчет бомбы, которую подложили в школу накануне контрольной. Надо предложить кому-нибудь тему для диссертации – «Дети как источник повышенной опасности».

– Да, интересно, как он умудрился на этот прут наколоться? – рассеянно пробормотал Макс, продолжая высматривать поблизости Олесю.

– А ничего интересного, – неприветливо сказала вдруг крупная женщина в синем линялом халате. – Вишню на дерево полез рвать, сорвался и накололся. Вы посмотрите, пики-то какие! Это же убийство, а не забор! Для кого, скажите, такие заборы делают?

– Это вопрос! – сокрушенно произнес Макс. – Только какая же вишня? Она же еще неспелая!

– Дети, они не разбирают, спелая или нет, – возразила женщина. – Красная – и ладно. Вон еще ведерко его валяется. Я без содрогания смотреть не могу!

Спасатели посмотрели, куда она показывала. Действительно, под забором лежало опрокинутое набок белое пластиковое ведерко, перемазанное, точно кровью, вишневым соком. Пригоршня темно-красных ягод рассыпалась по асфальту.

– Зрелище не совсем приятное, согласен, – сказал Величко. – Но это не смертельно. А вот с копьями этими действительно решать что-то надо. Сейчас каникулы, но детворы тут, я думаю, всегда хватает.

– Мальчик-то жить будет? – спросил кто-то из-за спины Макса.

– Обязательно, – поспешно сказал он. – Медики у нас сейчас на таких случаях собаку съели. Заштопают!

Он вдруг увидел Олесю. Она, опустив плечи, стояла возле угла дома и смотрела себе под ноги. Ее лицо сейчас было бледным, даже с каким-то зеленоватым оттенком. Макс метнулся в ее сторону.

– Так я пошел на базу, – остановил его Величко. – Ты тоже не задерживайся. Не давай страсти взять над собой верх.

– Я не даю, – нетерпеливо отозвался Макс. – Ты ступай. Я тебя догоню.

Он подошел к девушке. Она подняла голову и без улыбки посмотрела на него.

– Как это ужасно! – прошептала она. – Я понимаю, что чувствуют сейчас родители. Кошмар!

В ее голубых глазах сейчас не было даже искры веселья. Олеся была по-настоящему потрясена.

– Ну вот примерно так мы и работаем, – стараясь говорить бодро, произнес Макс. – Не слишком весело, конечно, но кому-то надо заниматься такими вещами.

– Да, все это так жутко, что я до сих пор не могу прийти в себя, – потерянно сказала Олеся. – Наверное, этот желчный тип Мышкин прав – я никудышная студентка, и мне нечего делать в медицине.

– Это с непривычки, – благодушно сказал Макс. – А с Мышкиным я поговорю. Он только с виду такой неприступный, а вообще душа человек. Просто подход знать надо.

– Почему они уехали без тебя?

– Просто места в машине мало. Там раскладывающиеся носилки, плюс родители, плюс Ашот со своим пузом… Да здесь не так далеко, я дойду.

– А что тебе сказал этот… с собакой? – вдруг ревниво спросила Олеся. – Он что-то про нас с тобой говорил?

Максу стало неловко. Похоже, Олеся уже раскаивалась, что с таким легкомыслием влезла в чужие дела, и теперь ей казалось, что все только об этом и говорят.

– Нет, он не о нас говорил, – ответил он. – Он говорил, что от детей одни неприятности. Мол, нужно на них таблички вешать, как на автомобили, и специальную службу организовать, чтобы регулировать их движение…

– Дурацкая шутка! – нахмурив брови, сказала Олеся. – Дети – это не тема для шуток, я считаю.

– Ну так это не моя шутка, – соврал Макс. – Я тоже обожаю детей. По мне – пускай живут в свое удовольствие. Просто около каждого забора нужно поставить еще один забор. Или запретить фруктовые деревья в городе.

– Твоя шутка не намного умнее, – серьезно сказала Олеся. – Я тебя прощаю только потому, что ты принимал участие в спасении этого бедного мальчика.

Макс тревожно оглянулся по сторонам. Толпа уже почти разошлась, но оставшиеся во дворе зеваки пялились на них с Олесей во все глаза.

– Пойдем отсюда, – предложил Макс. – А за участие в спасении ты могла бы наградить меня чем-то более существенным – например, поцелуем…

– У меня сейчас не поцелуйное настроение, – сердито сказала Олеся.

Они вышли со двора, свернули за угол и пошли в сторону центра. Оба молчали. Макс искоса поглядывал на девушку и в душе ругал себя последними словами за то, что согласился привести Олесю на свое дежурство. Случаи, подобные сегодняшним, происходят не слишком часто, но на неподготовленных людей производят неизгладимое впечатление – ему следовало бы об этом помнить. Грачев утверждает, что люди, пережив сильное потрясение, стараются потом избегать всего, что хоть каким-то образом с этим потрясением связано. Инстинкт у них такой. Грачев по образованию психолог, ему виднее. Но Макс и сам интуитивно это чувствовал. Наверное, сейчас в глазах Олеси он выглядит едва ли не главным виновником случившегося. Логики тут немного, но в отношениях между мужчиной и женщиной логика не главное. Вчера они случайно встретились, а сегодня могут так же случайно разойтись, потому что теперь образ Макса будет связан с кровью, болью и страхом.

– А вообще твой товарищ в чем-то прав, – неожиданно сказала Олеся. – От детей куча неприятностей. Но это только, когда у них наступает переходный возраст. У меня есть сестра, ей тридцать четыре года. Мальчишке ее шестнадцать лет. Славик, мой племянник… С мужем сестра развелась, тянет мальчишку одна и порой не знает, что с ним делать. Он все время ищет приключений на свою шею.

Макс с сожалением посмотрел на другую сторону улицы – ему нужно было сворачивать.

– Мне пора, – сказал он. – Но завтра с утра я совершенно свободен. Давай где-нибудь встретимся и обсудим наши дела. Я переговорю с Мышкиным.

– Если ты только ради этого, то можешь не напрягаться, – ответила Олеся. – Все равно этот дурацкий зачет перенесли на осень.

– Ну, мы можем поговорить о твоем непутевом племяннике, – с улыбкой сказал Макс. – Он связался с плохой компанией?

– Если тебе это действительно интересно, то мы поговорим об этом завтра. Запомни мой телефон и позвони – возможно, я буду дома.

Она назвала цифры своего номера, и Макс постарался запомнить их все до одной. Само собой, старался он отнюдь не ради неведомого племянника, и был бы сильно удивлен, если бы ему сказали, что совсем скоро судьба этого парня так крепко переплетется с его собственной, что распутать узел окажется совсем не просто.

Глава 2

– Долго еще тащиться? – недовольно спросил Фитиль.

Он остановился и с отвращением оглянулся по сторонам. Вокруг простиралась пустошь, покрытая выгоревшей от солнца травой. Тенистая роща, из которой они вышли, осталась далеко за спиной, а впереди ничего не было, кроме рыжего оврага, тянувшегося, казалось, до самого горизонта.

– Ты куда нас привел, козел? – совсем хмуро спросил Фитиль. – Чего тут может быть интересного? Бабочек ловить собрался, что ли?

Фитиль выглядел старше своих шестнадцати лет – высокий, жилистый, с пробивающейся на щеках щетиной. Эта мужественная поросль, а также физическая сила и таинственные связи Фитиля с какими-то «крутыми пацанами» являлись неизменными предметами зависти для всех подростков того района, где проживал Фитиль. На него старались равняться и пытались завоевать его расположение. Делалось это разными путями и с разной степенью эффективности. Фитиль себя очень ценил, а не сумевших ему угодить тиранил страшно.

Славик Туманов тоже мечтал о дружбе с Фитилем. Не то чтобы он слишком уважал этого вечно хмурого и агрессивного парня. Пожалуй, даже наоборот. Славик был неглуп, неплохо учился, интересовался многими вещами, часами просиживал в Интернете и имел еще кучу разнообразных увлечений. Свой интеллект он расценивал гораздо выше среднего. Фитиль был примитивным существом, но за ним была сила. А у Славика с этим делом всегда были проблемы. Нескладный, худой, с острыми локтями и коленками, он вечно подвергался насмешкам сверстников. Настоящих друзей у него практически не было. Девчонки совершенно не обращали на него внимания. В такой ситуации выход мог быть только один – приблизиться к Фитилю. Заслужив его уважение, можно было поднять свой авторитет среди всего общества – Славик был в этом убежден.

Однако заинтересовать Фитиля было совсем не просто. Его ничто не волновало, кроме чисто мужских дел – выпивки, баб и делишек с криминальным душком. В таких жестких рамках шансов у Славика было раз-два и обчелся, но судьба ему все-таки улыбнулась. Сегодня у него было что показать Фитилю, было чем удивить.

Интуитивно Славик не стал добиваться внимания Фитиля в одиночку. Для компании он позвал Валерку Кашина, которого во дворе звали Вихор. С Вихром у него были нормальные отношения, и Вихор пользовался уважением Фитиля. Славик пообещал им нечто необыкновенное, нечто из ряда вон выходящее, и на какое-то время оба ему поверили.

Однако для осуществления своего плана Славик был вынужден предложить приятелям прогуляться за город, в безлюдное тихое место, где ничто не могло им помешать. Славику удалось так заинтриговать обоих, что возражений от них никаких не последовало, тем более что Фитиль был совершенно свободен и томился от скуки. Но день выдался жаркий, дорога оказалась долгой, и острое любопытство Фитиля быстро иссякло. Он начал раздражаться, покрикивать на своих спутников, и его недовольство могло обернуться самыми непредсказуемыми последствиями. Славик из кожи вон лез, стараясь удерживать внимание Фитиля, но с сюрпризом тянул до последнего – будь по-другому, весь эффект был бы смазан.

– Нужно в овраг спуститься, Фитиль! – виновато сказал он. – Иначе ничего не получится.

– Чего не получится? – с вызовом спросил Фитиль. – Чего ты мне мозги паришь? Стану я по оврагам лазить! Короче, какого хрена ты нас сюда притащил?

– Ну еще минуточку! – взмолился Славик. – Я вам такое покажу – охренеете!

– Старушку ты там закопал, что ли? – захохотал Вихор, преданно глядя на Фитиля. – Такого туману навел…

– Короче так, Славик, – презрительным тоном заключил Фитиль, – если все, что ты тут толкуешь, – фуфло, то я тебя сразу предупреждаю: ставишь мне два ящика пива. «Клинского», понял? Без лажи.

– Это не фуфло! – убежденно сказал Славик. – Вот увидишь!

– Увидишь-увидишь! – мстительно проговорил Фитиль. – Достал ты меня, бойскаут хренов!

Однако на какое-то время он смирился, и они снова зашагали по хрустящей высохшей траве по направлению к оврагу. Первоначально Славик собирался отвести приятелей как можно дальше в овраг, туда, где глубина его достигала метров шести, чтобы чувствовать себя в полной безопасности, но сейчас он не стал испытывать терпение Фитиля и решил рискнуть.

Ускоряя шаг, он первым спустился в овраг и обернулся, поджидая остальных. Лицо его было бледным и решительным. Фитиль и Вихор вприпрыжку спустились вниз, скользя на рыхлой глине, и с любопытством осмотрелись. Однако тут же в глазах у обоих мелькнуло разочарование.

– Ну и чего? – недоверчиво спросил Вихор.

Фитиль полез в карман и достал сигареты.

– Дай мне одну! – сразу потянулся к нему Вихор.

Фитиль покровительственно сунул ему под нос пачку. Они закурили.

– Я жду! – напомнил Фитиль, зловеще перекатывая в губах сигарету.

– Сейчас! – хриплым голосом сказал Славик и достал из-за пазухи толстый сверток.

Фитиль и Вихор с ленивым любопытством смотрели, как он, опустившись на колени, медленно разворачивает пакет. Ничего особенного они от Славика не ожидали. Правда, Вихор знал, что Славик в последнее время увлекся всякими раскопками, бродил по городским окрестностям, шастал по развалинам и по оврагам, а в Интернете искал сведения о диггерах и черных археологах, но до сих пор никаких реальных свидетельств этой своей деятельности он не предъявлял. «Нашел какую-то хреновину? – подумал Вихор. – А вдруг клад? А что – писали в газетах, как какой-то крендель прямо на огороде выкопал золотые монеты. Может, и Славику повезло? Тогда кайф! Оторвемся по полной программе! Старинные монеты можно хорошо загнать. Особенно если понимающего человека найти…»

Под первым слоем газетной бумаги оказалось еще несколько слоев промасленной пергаментной. Славик разворачивал ее по-прежнему не спеша, оттягивая главный момент.

– Чего у тебя там – пирожки? – хохотнул Фитиль. – Я бы сейчас пожрал. Только без пива не хочу. Ты не забыл – ты мне два ящика должен?

– Ничего я тебе не должен! – торжествующе объявил Славик.

Он отшвырнул в сторону бумагу и развернул последний слой – серую невзрачную тряпицу. На тряпке у ног Фитиля лежал поблескивающий вороненой сталью пистолет ТТ и четыре запасных обоймы, из которых весело выглядывали золотистые цилиндрики гильз.

– Ни фига себе! – потрясенно выдохнул Вихор. – Пушка! Настоящая!

Фитиль промолчал. Но по тому, с каким остервенением он отбросил в сторону только что закуренную сигарету, Славик догадался, что Фитиль тоже не на шутку взволнован. Он не отрывал глаз от пистолета.

Все еще стоя на коленях, Славик посмотрел на приятелей и с вызовом спросил:

– Ну что, видите теперь?

– Теперь вижу, – медленно выговорил Фитиль и полез в карман за следующей сигаретой.

Снова закурив, он спросил, стараясь придать своему голосу оттенок равнодушия:

– Это в натуре боевой, Славик? Где надыбал?

Губы Славика невольно растянулись в улыбке.

– А ты что думал – газовый? Конечно боевой! Еще с тех самых времен, между прочим, а смотрится как новенький. Можно пострелять. Я специально вас сюда привел, чтобы никто не услышал. Только лучше подальше в овраг уйти – там никогда никого не бывает.

Фитиль глубоко затянулся, задумчиво посмотрел на стоящего рядом Вихра, потом снова на Славика и повторил вопрос:

– Я говорю: где надыбал?

– Где взял, там уже нет! – с превосходством сказал Славик.

– Понятно, – промычал Фитиль и почему-то оглянулся. – Значит, пострелять предлагаешь? Давай!

Он протянул руку.

– Здесь услышать могут, – неуверенно возразил Славик. – Подальше уйти нужно…

– Что ты гонишь? – скривился Фитиль. – Никого же нет! Одни мы, идиоты… Дай шмальну! Ну, давай, что ли! На хрена же тогда показывал?

После некоторого колебания Славик благоговейно взял ТТ в руки и протянул его Фитилю. Тот схватил пистолет, повертел в руках, щелкнул курком, а потом с глуповатой улыбкой принялся тыкать стволом во все стороны, изображая из себя то ли гангстера, то ли ковбоя. Когда он наставил дуло на Вихра, Славик не выдержал.

– Ты бы поаккуратнее! – с упреком сказал он. – Провертишь в нем дырку – потом что делать?

– Ладно, не учи отца – и баста! – высокомерно сказал Фитиль и тут же, нечаянно нажав на спуск, выстрелил.

Пуля врезалась в камень под ногами Вихра и расколола его на несколько частей. Мелкие осколки брызнули в разные стороны, и один из них чиркнул Вихра по щеке. Он дико вскрикнул и, схватившись за лицо, отшатнулся в сторону, споткнулся и повалился на землю. Славик застыл от ужаса.

Фитиль, несмотря на весь свой апломб, тоже был порядком смущен. Краска сползла с его лица, и он с ужасом уставился на скорченное тело Вихра.

– Эй, ты чего? – с тревогой спросил он. – Чего зажался-то? Я же под ноги стрелял!

– Я ранен! – простонал Вихор, продолжая корчиться на земле. – Ты в меня попал!

– Да не может этого быть! – Фитиль обернулся к Славику. – Ты же видел!

– Я ничего не понял, – честно признался тот. – Но я тебе сразу сказал – осторожнее!

Он подполз на коленях к Вихру и силой заставил того убрать от лица руки. На левой щеке Вихра краснела толстая, похожая на червяка царапина. Даже крови не было.

– Фу-у! – выдохнул Славик. – Ну ты меня и напугал! А тут ничего особенного! Просто царапина! Тебя, наверное, камешком задело.

– Точно? – подозрительно спросил Вихор, снова хватаясь за лицо. – Как огнем полоснуло! Я думал…

Он покосился на Фитиля, который стоял рядом с пистолетом в руке. Поняв, что жизни Вихра ничего не угрожает, он быстро пришел в себя.

– Что, полные штаны наложил? – спросил он насмешливо. – Выстрел услышал и обосрался!

– Тебя бы так! – пробормотал Вихор сконфуженно. – Посмотрел бы я на тебя!

Фитиль презрительно махнул рукой и принялся целиться во что попало – в травинки на склоне оврага, в пролетающих птиц, в камни. Однако нажимать на спуск он больше не торопился. Тем временем Славик, которого все больше одолевало беспокойство, быстро взобрался наверх и осмотрелся. Никого вокруг не было. Над пустошью струился горячий воздух.

– Ты чего наверх полез? – спросил его Фитиль.

– Да вдруг кто слышал, – ответил тот.

– Еще один храбрец! – поморщился Фитиль. – Ты для чего меня сюда звал? Пушка у тебя классная, а что толку, если вы от каждого выстрела шарахаетесь? Давай лучше популяем! Патронов у тебя много?

– Вот, четыре обоймы, – показал рукой Славик. – И еще восемь патронов в пистолете. Семь теперь…

– Негусто, – покачал головой Фитиль.

– Да я могу сколько хочешь достать! – не удержался от хвастовства Славик, но тут же осекся под внимательным взглядом Фитиля. – Ну, не сразу, а вообще достать можно… Давайте постреляем! Я сейчас мишень сделаю!

Он поспешно повернулся и побежал вдоль оврага, высматривая по сторонам что-нибудь подходящее для мишени. Он с большим облегчением прервал разговор с Фитилем. Ему не следовало вываливать все тайны сразу. Если Фитиль узнает секрет – зачем ему будет нужен Славик? Он сболтнул лишнего, и теперь придется выкручиваться, чтобы восстановить прежние позиции. Еще этот дурацкий выстрел! Запросто пуля могла попасть в любого из них. Чем это могло закончиться – даже страшно подумать.

Славик вдруг подумал, что его затея содержит в себе гораздо больше проблем, чем преимуществ. Пока что Фитиль не торопился предлагать ему свою горячую дружбу, а без этого все теряло смысл. Враждебный Фитиль, знающий об оружии, становился вдвойне опасен. У Славика голова пошла кругом. Он решил пока обо всем этом не думать. Еще ничего не известно. Может быть, Фитиль оценит его старания позднее.

Славику удалось найти на дне оврага несколько крупных камней и пару ржавых консервных банок. Из камней он соорудил пирамиду, а наверх положил консервные банки.

– Вот вам мишень! – объявил он, вернувшись обратно. – Можно стрелять. Прицельная дальность – пятьдесят метров. Но лучше поближе, потому что без тренировки не попадешь…

– Это ты не попадешь, – сказал Фитиль, вскидывая пистолет. – А за всех не говори.

Он принялся стрелять по импровизированной мишени и в один миг расстрелял весь магазин. Ни одна пуля не задела банку, и это вывело Фитиля из себя. Грубо ругаясь, он поменял обойму и опять принялся палить, выпуская пулю за пулей, пока наконец одна из них не сбросила ржавую жестянку с пьедестала. После этого настроение Фитиля немного улучшилось, но пистолет он никому не уступил и продолжил свои упражнения.

Патроны закончились очень быстро. Опустошив последний магазин, Фитиль с сожалением посмотрел на оружие, сплюнул и поднял взгляд на Славика.

– Короче, еще патроны есть? – спросил он, сверля Славика глазами.

– Нету пока, – хмуро сказал тот.

Он все больше раскаивался в своей затее. Поведение Фитиля не внушало оптимизма – он не только не предложил никому из приятелей пострелять, но даже, кажется, и не подумал об этом. К тому же он явно не собирался выпускать оружия из своих рук. А это было уже совсем плохо. Славик отнюдь не собирался дарить ему пистолет. Невозможно было предугадать, что натворит Фитиль, если в руки ему попадет оружие.

Самого Фитиля подобные мысли мало волновали. Не обращая никакого внимания на товарищей, он присел на камень, закурил и принялся внимательно рассматривать пистолет.

– Тысяча девятьсот тридцать восьмой год, – многозначительно произнес он. – А смотрится как новенький. В натуре, как будто только с завода вынесли. Где же ты его все-таки достал, Славик? Колись!

– Места надо знать, – попытался отшутиться Славик.

– Места надо знать, – согласился Фитиль, снова примеривая, как ложится пистолет в его ладонь. – Вот я и хочу, чтобы ты сказал, где такие места.

– Там больше нет, – ответил Славик.

– Есть или нет – другой вопрос, – неуступчиво заявил Фитиль. – Ты место назови.

Славик почувствовал себя неуютно – в тоне Фитиля не чувствовалось ни грамма расположения. Он требовал.

– Нашел, – сказал Славик. – В лесу.

– Ага, в лесу, – уничтожающе произнес Фитиль. – Под кустом. Стволы там как грибы растут. Не гони мне эту ботву. У нас тут в Желтогорске не Брянские леса.

– Не хочешь – не верь, – пробормотал Славик.

– Не хочу, – отрезал Фитиль. – А ты все равно скажешь. Не сейчас, так потом скажешь.

В груди Славика зашевелился противный холодок страха. Фитиль сказал это таким тоном, что иначе как угрозу воспринимать его слова было невозможно. Славик понял, что впереди его ждут большие неприятности.

– Короче, ты подумай, – небрежно продолжал Фитиль, вставая и бесцеремонно засовывая пистолет за пояс, под рубашку. – Я тебя на днях найду.

Он повернулся и пошел вверх по склону оврага, явно не собираясь дожидаться своих спутников. Потрясенный Славик молча смотрел ему вслед. Фитиль выбрался наверх и вдруг обернулся.

– И это самое, – крикнул он. – Ты мне еще патронов в следующий раз приволоки, понял? И не финти – дороже обойдется.

Он исчез. Славик, чуть не плача, посмотрел на разбросанные по земле обрывки бумаги. Он был совершенно раздавлен. А ведь совсем недавно даже и представить было невозможно, что все обернется так плохо. А тут еще Вихор подлил масла в огонь.

– Ну ты дурак! – с чувством сказал он. – Зачем надо было Фитилю показывать? Ну, приспичило тебе хвастануть – мне бы показал. Постреляли бы от души. А теперь он тебе жить не даст, вот увидишь. Рисануться захотелось? Вот и рисанулся. Теперь Фитиль и мне проходу не даст. Эх!

Он безнадежно махнул рукой и тоже полез наверх. Славик беспомощно посмотрел ему вслед, потом подумал, что стоило бы собрать рассыпанные под ногами гильзы, но делать этого не стал, потому что не хотелось оставаться в одиночестве. Сейчас он с особенной силой почувствовал, насколько одинок и беззащитен в этом мире.

Глава 3

Макс никогда не жаловался на память и был уверен, что телефон Олеси запомнил точно. Но к концу недели эта уверенность значительно уменьшилась, потому что ни на один из звонков Олеся не ответила. Телефон молчал.

Макс терялся в догадках. Он не понимал, что могло произойти с того момента, как они расстались. Олеся уехала? Заболела? В голову приходили мысли одна другой противнее.

Положение осложнялось еще и тем, что Макс по легкомыслию не потрудился выспросить у Олеси ни ее фамилии, ни домашнего адреса. Пришлось запастись терпением и телефонным справочником. Все свободное время Макс посвящал изучению его страниц, но только через двое суток он наконец нашел нужное сочетание цифр. Олеся Веретенникова проживала по улице Первомайской в доме номер девятнадцать. Однако сразу же отправиться Макс туда не смог – у него снова было дежурство.

Он выполнил свое намерение на следующее утро после дежурства. Предварительно он еще раз позвонил и, выслушав десяток длинных гудков, решительно отправился по найденному адресу. Он рассуждал, что у каждого человека имеется хотя бы один сосед и хотя бы что-то этот сосед может знать.

Дом номер девятнадцать оказался девятиэтажкой. Квартира Олеси располагалась на четвертом этаже. Макс поднялся в лифте и без особой надежды позвонил в дверь. К его удивлению, открылась она тут же, и открыла ее сама Олеся. От неожиданности Макс только и смог вымолвить:

– Значит, ты дома?

Олеся даже не удивилась такому нелепому вопросу. Она казалась озабоченной и уставшей.

– Тебе повезло, – сообщила она. – Вообще-то я сейчас здесь не живу. Забежала вот взять кое-что из одежды. Извини, не могу даже предложить тебе кофе – в доме ничего нет.

– Я не хочу кофе, – сказал Макс. – Я по тебе соскучился. Покой потерял, сон – как в песнях поют… А где же ты теперь живешь? У мамы?

– У сестры, – сухо ответила Олеся. – Извини, у меня нет сейчас настроения. Я должна идти.

– Это следует расценивать как от ворот поворот? – с легким вызовом поинтересовался Макс. – Предупреждаю, от меня так просто не отделаешься.

– Ох, мне сейчас все равно! – в сердцах воскликнула Олеся. – Неужели ты не понимаешь? У нас в семье неприятности, и мне больше ни до чего нет дела.

– Гм, я же не знал, – пробормотал Макс. – Прости, что докучаю, но, может быть, я мог бы чем-то помочь?

– Не думаю, – пожала плечами Олеся. – А хотя… Спасатели занимаются пропажей людей?

– Ну-у, это смотря по обстоятельствам, – не слишком уверенно произнес Макс. – Иногда мы принимаем участие в поисках. Но это когда есть определенные указания, где искать. Например, когда люди попадают под лавину или заблудятся в каком-то районе. А кто пропал?

– Да он и пропал! – воскликнула Олеся. – Тот, о котором мы в тот раз говорили. Ну, не понимаешь, что ли? Славик! Мой племянник – дошло наконец?

Она резко повернулась и ушла в комнату. Макс озадаченно почесал в затылке и немного погодя последовал за девушкой. Она с расстроенным видом сидела спиной к Максу. На столе в стеклянной вазе стояли засохшие цветы.

– Я, наверное, скажу глупость, – осторожно начал Макс, – но мне совершенно непонятно, почему ты должна теперь жить у сестры. Конечно, если мальчишка пропал, это очень плохо, но я не вижу связи…

– Ну что тут непонятного?! – раздраженно сказала Олеся. – Сестра живет одна. Представляешь, что такое приходить в пустой дом, зная, что твой ребенок пропал и от него нет никаких известий? От этого можно сойти с ума. Я стараюсь быть все время рядом.

– Да, верно. Я как-то не сообразил, – смущенно сказал Макс. – И что же, его в самом деле нигде не могут найти? А что говорит милиция?

– Ты что, не знаешь нашу милицию? Им ни до чего нет дела. Сначала вообще не хотели принимать у сестры заявления, потом два часа задавали глупые вопросы, а потом прислали какого-то увальня, который вообще ни о чем не спрашивал, а только сказал, что мальчишки часто пропадают, но потом находятся. Он посоветовал нам не волноваться, представляешь? Я чуть не спустила его с лестницы.

– Неосторожно, – заметил Макс.

– Он все равно не собирался никого искать, – махнула рукой Олеся. – На следующий день выяснилось, что этот тип ушел в отпуск. Тогда я устроила в милиции скандал, и они пообещали прислать нового оперативника. Сегодня он как раз должен явиться, поэтому я спешу. Сестра сама не своя – где ей справиться с этими мудрецами! Для них главное – статистика.

– А ты, значит, справишься?

– Я их нисколько не боюсь! – заявила Олеся. – Они милиция – вот пусть и ищут. А то дожили – люди пропадают, а никому и дела нет!

Она порывисто вскочила и направилась в угол комнаты, где у раскрытого шкафа стояла сумка, набитая женским барахлом. Олеся наклонилась и принялась застегивать молнию на сумке. Макс взъерошил свою шевелюру и неожиданно предложил:

– Я тебя провожу, не возражаешь? Тебе сейчас нужно выговориться. Нужно на ком-то разрядиться – вот я и сыграю роль громоотвода. И потом, сумка у тебя тяжелая, я помогу.

– Ехать далеко, – предупредила Олеся. – Сестра живет у черта на куличках – на самом выезде из города.

– Мы возьмем такси, – сказал Макс. – Плачу, разумеется, я.

– Ну и плати, – согласилась Олеся, – если у тебя денег куры не клюют. Только не рассчитывай, что на тебя кто-то будет обращать внимание.

– Мне достаточно того, что ты будешь рядом, – заверил ее Макс, подхватывая сумку с одеждой. – Я же сказал, что согласен играть роль громоотвода.

Они заперли квартиру и вышли на улицу. Такси поймали быстро, однако водитель, услышав, куда нужно ехать, заломил такую цену, что Макс внутренне ахнул. Но марку нужно было держать, и он не моргнув глазом согласился.

– И когда же он пропал? – спросил Макс по дороге.

– В тот самый день и пропал, – ответила Олеся. – В тот самый день, когда мы о нем вспоминали. Двадцать восьмого июня. И что за день выдался! И Славик, и тот несчастный мальчик… Кстати, что с ним? Или вы не интересуетесь судьбой тех, кого спасли?

– Не всегда, – сказал Макс. – Но про этого разбойника мы, конечно, спрашивали. Ему сделали операцию. Он до сих пор в реанимации, но врачи говорят, что состояние у него стабильное. Будем надеяться, что все обойдется.

– Слава богу, хоть тут все обошлось, – хмуря лоб, сказала Олеся. – А что делать нам, я не представляю. Сестра в отчаянии.

– Ее можно понять. Но все-таки не стоит отчаиваться. Подростки есть подростки. Вполне возможно, парень просто загулял. Девочки, вечеринки…

– У девочек он не имел никакого успеха, – отрезала Олеся. – И на вечеринки его не очень-то приглашали. К счастью, Славик не имеет склонности к спиртному. Он даже не курит. У него другой бзик – он обожает шататься по всяким свалкам, развалинам, оврагам. Начитался в Интернете про диггеров. Все что-то копает… Только что у нас в Желтогорске можно выкопать?

– Честно говоря, не знаю, но, наверное, что-нибудь можно, – сказал Макс. – Тогда не исключено, что он как раз предпринял какую-то вылазку. Копает себе потихоньку. Знаешь, я слышал, что они очень упертые, диггеры эти.

– Ага, упертые. По-твоему, он уже шестые сутки копает? Без пищи и воды?

– Ну, водой-то он, наверное, запасся, – заметил Макс. – Как же без воды?

– А вот так. Люська говорит, что никуда он не собирался. Вообще, говорит, он за три дня до этого какой-то притихший стал, пришибленный, из дома старался не выходить. А потом раз – и пропал. Она его вещи проверяла – так все его снаряжение на месте. Ну вот куда мальчишка мог пропасть?!

Макс не стал ничего говорить. По роду службы он прекрасно был осведомлен о том, куда могли пропадать молодые люди, но сейчас вспоминать о таких вещах было ни к чему.

Подъехали к многоэтажному дому на самой окраине города. Олеся велела водителю остановиться возле первого подъезда и вышла. Макс отдал таксисту едва ли не все свои деньги, взял сумку и выбрался из машины.

В этом микрорайоне ему приходилось бывать нечасто. Дома здесь строили большие, длинные, как океанские лайнеры – в каждом наверняка могла расселиться небольшая деревушка со всеми ее жителями. Вся инфраструктура – магазины, парикмахерские, мастерские – располагалась тут же, как правило, на первых этажах. Были здесь и детский сад, и школа. Вот только с зелеными насаждениями было туговато. В этом смысле район представлял собой асфальтовую пустыню, кое-где украшенную крошечными оазисами цветочных клумб. За домами располагалась плоская степная равнина, к востоку скатывавшаяся прямо в Волгу, а к западу покрытая холмами и перелесками. Где-то посредине располагался аккумуляторный завод – замкнутый механический мир с высоким забором и чадящими трубами. Их очертания колебались в раскаленном воздухе. «Завод-призрак, – подумал Макс. – Технологический мираж в дикой пустыне. Зато уж райончик реальный – дальше некуда».

Олеся, нетерпеливо оглянувшись на него, уже направилась ко входу в подъезд. Макс догнал ее и сказал что-то шутливое насчет унылости жилого района. Олеся посмотрела на него строгим взглядом и ничего не ответила. Макс подумал: «Ничего себе получается выходной! Такое ощущение, будто отправляешься на очередное дежурство. И уйти неудобно, потому что тогда можно смело ставить крест на едва зародившихся отношениях. А девочка интересная. Когда мы познакомились, я и предположить не мог, что она обладает таким чувством ответственности. Непредсказуемость в женщине всегда интригует».

Они поднялись в лифте на пятый этаж. Олеся отперла дверь ключом, и они вошли в квартиру, которая показалась Максу излишне сумрачной и тихой. Будто в доме покойник – сравнение напрашивалось само собой, но Макс выбросил из головы подобные мысли. Пока есть надежда, о смерти лучше не заикаться.

Сестра Олеси оказалась очень на нее похожей. Только волосы у нее были коротко острижены, и на лице ясно читался возраст. Сейчас она выглядела даже старше своих тридцати четырех – бессонные ночи и тревога не прошли даром.

Отреагировала она на появление в доме постороннего не совсем адекватно – даже не поинтересовавшись у сестры, что за человек Макс, она принялась ему жаловаться на ужасную беду, случившуюся с ее мальчиком, и на собственное к нему невнимание. Чувствовалось, что мысли этой женщины заняты сейчас только сыном, поэтому окружающий ее мир она воспринимала фрагментами, в тех его проявлениях, которые касались ее сына.

– Вот пришел следователь, или как там он у них называется, – сказала она Максу. – Скажите, говорит, с кем Славик общался. А я стою как дура и ничего не могу сказать. Потому что ничего на самом деле не знаю! Я работаю в Интернет-провайдерской фирме. Очень удобно – мне предоставили скидку на подключение. Но приходится весь день быть на работе – там с этим строго. И еще в одной конторе я подрабатываю, беру работу на дом. Времени на сына совершенно не остается. Только покормить и проследить, чтобы у него была чистая одежда. Где уж там вникать в его дела!

– Люся! Ему это совершенно неинтересно! – прервала ее речь младшая сестра. – Он не следователь и ни о чем спрашивать тебя не будет.

– Ну так что ж, – потерянно сказала старшая. – Я сама расскажу.

– У нас Грачев психолог по образованию, – подхватил Макс. – Он говорит, что наука, безусловно, подтверждает этот общеизвестный факт – когда человеку плохо, ему следует выговориться. Поэтому лично я не возражаю. Да мне и самому интересно, что могло случиться с таким большим парнем.

– Макс – спасатель, – деловито объяснила Олеся. – В крайнем случае их служба тоже ищет людей. Но пока он за это не берется… А ты лучше скажи – из милиции кто-нибудь был?

– Я же говорю, пришел следователь, – печально сказала сестра. – Задавал вопросы. А когда понял, что от меня никакого толку, попросил включить компьютер сына и сидит теперь, смотрит…

– Чего смотрит? – враждебно спросила Олеся.

– Ну, вообще смотрит. Надеется получить информацию о Славике из его компьютерной базы. Не знаю уж, что из этого выйдет. У Славика столько там всего наворочено…

– Вот именно! – сердито сказала Олеся. – А ты бы, между прочим, могла выяснить фамилию хотя бы одного друга своего сына! Что, к нему никто не приходил никогда в гости? Одноклассники, соседи…

– Вот и следователь говорит то же, – вздохнула сестра. – А что толку? Ну бывали у него мальчики. Видела я их во дворе. Да разве я помню, кого из них как зовут? Пожалуй, я и в лицо их не различу.

– Да, ты безнадежна, – заявила Олеся и решительно шагнула куда-то в сторону. – Придется мне самой говорить с этим детективом.

Максу было любопытно посмотреть, как Олеся будет разговаривать с представителем милиции, да и в обществе безутешной матери он чувствовал себя неловко, поэтому, не раздумывая, он последовал за Олесей в комнату Славика, где они обнаружили сидящего за компьютером человека. На вид он был чуть постарше Макса, с длинным носом и хитрым, как бы ускользающим взглядом. Лето стояло жаркое, но загорелым этого человека назвать было трудно. Казалось, все солнечные денечки он провел в каком-нибудь подвале, куда не проникал ни один луч света.

Когда Олеся и Макс вошли в комнату, этот человек быстро обернулся, смерил обоих своим двусмысленным взглядом, неопределенно хмыкнул и снова принялся щелкать мышкой, вперившись в экран компьютера.

– Эй! Сюда, между прочим, люди вошли! – с вызовом сказала Олеся. – Могли бы и поздороваться!

– По этикету здороваться первыми следует как раз входящим, – хохотнул длинноносый. – А исходящим положено отвечать на приветствие. Пароль – отзыв. Но если вам так будет приятнее, я готов – здравствуйте! Довольны?

– Здравствуйте! – сердито сказала Олеся. – Я, между прочим, у себя дома. Ну, почти дома. А вы вообще неизвестно кто.

– Ну уж и неизвестно! – возразил мужчина и, решительно оттолкнув от себя компьютерную мышь, встал. – Представляюсь еще раз. Капитан Смагин из следственного отдела РОВД Краснознаменного района. Прибыл по заявлению гражданки Тумановой Людмилы Михайловны. Вы, кажется, сестрой ей доводитесь?

– Именно, – высокомерно сказала Олеся. – И у меня вопрос – вы собираетесь что-нибудь делать или тоже посоветуете нам не волноваться?

– Такую глупость я вам советовать не буду, – серьезно ответил Смагин. – Не в человеческих это силах выбирать – волноваться или не волноваться. Посоветовать я могу только одно – не стоит портить отношения с правоохранительными органами. Не все у нас добрые и великодушные. И даже не все умные, понимаете?

– А вы какой? – бесстрашно спросила Олеся.

Смагин с юмором покосился на Макса и сказал с достоинством:

– Я-то как раз добрый и умный, поэтому не стоит на меня напирать – я все равно не обижусь.

– Очень мне вы нужны – на вас напирать, – с досадой сказала Олеся. – У меня сестра с ума сходит. Мне нужно, чтобы вы ее сына нашли, племянника моего.

– Боюсь, это будет не так просто, – покачал головой Смагин. – К сожалению, слишком мало информации о вашем племяннике. Чем он занимался, с кем водил компанию, как проводил свободное время. Даже точное время, когда ваша сестра видела сына в последний раз, она назвать не смогла. Видите, как все туманно?

– Ну и что что туманно? Вы же сыщик! – запальчиво сказала Олеся.

– Есть немного, – согласился Смагин. – Я вот тут покопался в файлах – и теперь кое-что о вашем племяннике понял. И все равно этого мало. Вы сами-то когда в последний раз племянника видели?

– Давно видела. С месяц, наверное.

– Ну вот! – развел руками Смагин. – И получается, что под руками у меня нет ни одного человека, который бы видел Вячеслава Туманова перед его исчезновением. Я запланировал опросить соседей – возможно, кто-нибудь из них прояснит ситуацию. Если же нет – придется поломать голову.

– А вы этого, похоже, не любите, – ядовито заметила Олеся.

Смагин посмотрел на нее странным взглядом, а потом вдруг обратился к Максу:

– А вы, случайно, не муж этой сердитой особы? Нет? Ну и слава богу, а то я уж было хотел вам посочувствовать. Вы поймите, что найти человека ничуть не проще, чем иголку в стоге сена. Особенно если у человека есть причины скрываться.

– Вы чушь говорите! Какие причины могли заставить Славика скрываться? Он еще ребенок!

– Я в общем говорил, – невозмутимо ответил Смагин. – Но с подростками тоже непросто. Никогда не знаешь, что может прийти в голову подростку. Знаете, сколько среди этого контингента самоубийств? Кончают жизнь из-за несчастной любви, из-за издевательств, от одиночества… А сколько их убегает из дому! – Он махнул рукой.

– Я так понимаю – это вы нас подготавливаете к мысли, что Славика найти не удастся? – жестко сказала Олеся. – Ну и прекрасно. Мы сами его найдем. Мы к спасателям обратимся, верно, Андрей?

Макс не ожидал такого оборота и слегка растерялся. Впрочем, ответ в данном случае мог быть только один.

– Ну да… Если понадобится… – пробормотал он. – Какой разговор?

Смагин с интересом посмотрел на него.

– Так вы из МЧС, что ли? – спросил он. – Я имел дело с ребятами из МЧС – когда на Кавказе в командировке был. Хорошие ребята.

– Да, ребята хоть куда, – согласился Макс. – Я, между прочим, тоже на Кавказе служил.

– Серьезно?! Да это просто здорово! – обрадовался Смагин. – Может, встречались? То-то я смотрю, вроде лицо знакомое! Ваша часть где стояла?

– В Гудермесе, – ответил Макс. – Но вообще мы весь Кавказ облазили. Так что вполне возможно, что и виделись где-нибудь.

– Ну, это совсем другой коленкор, – заявил Смагин. – Слушай, а ты кем этому Славику доводишься?

– Да никем, – почесал затылок Макс. – Честно говоря, я и не видел его никогда. Я вот… С Олесей…

Смагин понимающе усмехнулся.

– Ну, неважно, – сказал он. – Вижу, что и тебе это дело небезразлично. Я, кстати, человек тоже неравнодушный, хотя по роже этого и не скажешь. Поэтому буду с вами откровенен, ребята! Объективно говоря, надежд на благополучный исход дела мало. Это как монетку бросать – орел-решка. Если ваш Славик просто задурил, как это у молодежи бывает, то он запросто может через день-другой сам вернуться. А если дело серьезное, то запасайтесь терпением. Вы вот говорите – спасатели. Тут никто не поможет – только сам господь бог. Потому что спасателям тоже точку на карте указать надо – мол, вот здесь ищите. А кто может указать эту точку, а? Вот то-то и оно!

– Это верно, – вздохнул Макс и виновато посмотрел на Олесю.

– Ну ясно, – нелюбезно проговорила она. – Опять одно ля-ля. Это только в сериалах милиция всех находит и всех ловит. Виртуальная жизнь называется.

– Про это я ничего не знаю, – сказал Смагин. – Но реальная жизнь, конечно, сложнее. Взять хотя бы организационный момент. Если откровенно, то исчезновение вашего племянника – дело не первой важности. Надеяться, что все бросят свои дела и начнут искать Славика, не стоит. Если откровенно, то надеяться вам можно вообще на одного человека – на меня. Хотя и у меня самого работы хватает. Но я если сказал, то делаю. А чтобы вы не посчитали это пустой болтовней, то изложу некоторые соображения относительно своих дальнейших планов.

Он опять повернулся к столу, на котором стоял компьютер, и небрежным жестом извлек из дисковода дискету.

– Я позволил себе сделать кое-какие выдержки из тех данных, что ваш племянник хранит на жестком диске. Возможно, они могут сыграть роль подсказки в этом деле. А могут и не сыграть.

– Что вы имеете в виду? – ревниво спросила Олеся.

– Знаете, существует легенда, что во время войны под руководством НКВД в окрестностях Желтогорска велась суперсекретная стройка. Якобы где-то здесь под землей был отстроен бункер для правительства – на случай, если сдадут Москву. Практически целый город. Потом обстоятельства изменились, бункер был законсервирован, все подходы к нему взорваны, а всякие упоминания о стройке были запрещены под страхом расстрела. Повторяю, это не более чем легенда. Но судя по материалам, которые Вячеслав скачивал из Интернета, он в эту легенду верил свято. Я обнаружил на диске самопальную карту окрестностей Желтогорска. Она с пометками. Что они означают, пока не очень ясно. Но возможно, что ваш племянник все же решил попытаться отыскать мифический бункер.

– Но если бункера нет, то куда он мог пропасть? – спросил Макс.

– Кроме бункера могут существовать тысячи похожих на бункер ловушек, – объяснил Смагин. – Он мог провалиться в какую-то яму, заблудиться, да мало ли что…

Олеся вскинула голову.

– Только не вздумайте городить эту чепуху в присутствии сестры, – резко сказала она. – И вообще, если у вас есть карта, то что же вы тут сидите? На вашем месте я давно бы все проверила. Да, скорее всего, так и придется сделать!

– Ну, не горячитесь, – остановил ее Смагин. – Я же сказал, что приму все меры. Так и объясните вашей сестре. Я не намерен отступать.

– Пока все это слова, – возразила Олеся. – Хотелось бы чего-то более существенного. Может быть, вы все-таки приметесь за дело?

Смагин усмехнулся.

– Уже принялся, уважаемая Олеся Михайловна, – сказал он. – Вы еще очень молоды и не умеете отличать суеты от дела. Но это пройдет. Однако, к вашему удовольствию, я уже ухожу. Возможно, уже сегодня я сумею пройтись по тем местам, которые отмечены на карте вашего племянника. Разумеется, как только у меня появится какая-то информация, я тут же поставлю вас о ней в известность.

– Да уж надеюсь! – сказала Олеся и, неожиданно обернувшись к Максу, добавила: – На твоем месте я бы присоединилась к сыщику. Ты же слышал, что ему приходится тянуть воз практически в одиночку. А вы с ним почти однополчане. И ты сам обещал мне помочь. Я бы и сама облазила сейчас все задворки, но мне нужно опекать сестру. И потом, я не обладаю талантом сыщика. И вообще, если не можете сделать ничего реального, то хотя бы не мозольте глаза!

Смагин и Макс переглянулись, и следователь еле заметно кивнул. Они пошли к дверям. Макс был слегка обескуражен, но обиды на Олесю не чувствовал. Он видел, в каком она состоянии. В любую минуту у нее мог наступить нервный срыв. И еще, наверное, она была в чем-то права – мужчины на то и существуют, чтобы помогать женщинам и детям.

Лишь одно соображение смущало Макса – он имел некоторое представление о работе милиции и сомневался, что Смагин согласится на такого помощника, как Макс. Есть такое понятие – служебная информация. Следственные работники страшно не любят ею делиться.

Когда они вышли на улицу, следователь заговорил первым.

– Ну что, брат, давай знакомиться? Ты меня Смагиным зови – я так привык. А ты, как я понял, Андрей?

– Вообще-то – да, но это для девушек. А так все зовут меня Максом. Это по фамилии. Максимов я.

– Понятно. Ну и что думаешь делать, Макс?

– А что делать? – развел руками Макс. – Карта-то у тебя. Меня, сам видишь, выставили в два счета. Если бы у меня такая карта была – я бы обязательно по тем местам пробежался.

– Да, не видать тебе здесь успеха, – покачал головой Смагин, – если не отыщешь золотой ключик… Весь вопрос только в том – золотой он или… Надеюсь, ты понимаешь, что при женщинах я не все говорил, что думаю?

– А что ты думаешь?

– Ну, ты видишь, что мальчишка, по сути дела, был предоставлен самому себе, – сказал Смагин. – И возраст самый опасный. Лично я ничего хорошего не жду. Грубо говоря, нужно готовиться к худшему.

– А вот тут я с тобой не согласен, – заявил Макс. – У нас так не принято, чтобы к худшему готовиться. Если у тебя напряженка, то я готов помочь – у меня как раз выходные. Пробежался бы по тем местам, которые у Славика на карте отмечены.

Смагин долго смотрел на него, слегка прищурив глаз, а потом вдруг сказал:

– Ладно, уговорил! Но одному тебе нет смысла мотаться. Вместе пробежимся!

Глава 4

Как выкрутиться из создавшегося положения, Славик придумать не мог, а потому избрал самую примитивную линию поведения. Образно говоря, он, подобно черепахе, спрятал голову в панцирь. Перестал выходить из дома и даже на телефонные звонки не отвечал. Совсем взаперти сидеть, конечно, не удавалось – мать, уходя на работу, непременно наказывала что-нибудь купить – хлеба, масла и прочей ерунды. Иногда это мог быть целый список. Поход в магазин становился для Славика настоящей мукой. Он выходил на улицу, как разведчик в тыл врага, прижимался к стенам, прятался за углами и поминутно оглядывался. Продукты он покупал второпях, не обращая внимания ни на качество, ни на продавцов, которые безбожно его обсчитывали. До сих пор эти прогулки сходили ему с рук – Фитиля, которого он до судорог боялся, Славик ни разу не видел. Не видел он даже Вихра и прочих сверстников, обитавших в микрорайоне. В этом не было ничего удивительного – многие разъехались на лето – но нельзя было отрицать, что Славику просто везло.

Прошло четыре дня после дурацкой истории с пистолетом. Фитиль не давал о себе знать. Славик не то чтобы успокоился – страх не отпускал его даже во сне – но как бы свыкся со своим положением. Люди привыкают жить даже под обстрелом. К тому же Славик в глубине души надеялся, что с Фитилем обязательно что-нибудь случится – попадет под машину или его арестует милиция. Надежда была слабая, но Славик изо всех сил молил бога, чтобы тот за него заступился.

В это утро мать, как всегда, торопилась на работу, а список, который она составила на бегу, оказался особенно обширным. Здесь были не только продукты. Предстояло смотаться на почту, заплатить за коммунальные услуги, купить в аптеке лекарства, ну и, само собой, гастроном. Сплошной геморрой и совершенно некстати. С утра Славика мучили недобрые предчувствия. Перед рассветом ему приснился плохой сон. Подробностей Славик не помнил, но ощущение от сна осталось самое гадостное.

Из дома он вышел в десятом часу утра – это время казалось ему самым спокойным. Все, кому требовалось опохмелиться, уже добились своего и расслабились, а прочие еще не вставали с постели, наслаждаясь летним утром и возможностью побездельничать. Активная жизнь во дворе начиналась с полудня, а пика своего достигала часам к семи вечера, поэтому Славик мог чувствовать себя в относительной безопасности.

Он взял хозяйственную сумку, список, который начеркала мать, деньги и вышел на улицу. День опять грозился быть жарким – солнце пылало, в небе не было ни облачка, воздух был наполнен золотистой пылью. Спина Славика моментально промокла от пота.

Сгорбившись и втягивая голову в плечи, он быстро затрусил в направлении почты. Это была самая дальняя точка в его списке, и с ней Славик хотел разделаться в первую очередь. Но там оказалась довольно приличная очередь, и Славик, поколебавшись, решил на коммунальные платежи плюнуть – стоя в очереди, он был прекрасной мишенью для Фитиля. Он выскочил на улицу и побежал в аптеку.

Здесь его тоже ждал облом. Аптека была закрыта на прием товара. Славика успокоили, что через пятнадцать минут торговля будет возобновлена. Но торчать на улице, на самом видном месте, он никак не мог. Таким образом, оставалась только продуктовая часть. Славик побежал в гастроном.

А вот с продуктами все сошло как нельзя лучше. Славик затарился по полной программе и с легкой душой направился домой. Впрочем, на душе у него было не совсем спокойно – он прекрасно осознавал, как много приходится трудиться матери, чтобы обеспечить им обоим приемлемый образ жизни. От него всего-то и требовалось – иногда сходить в магазин да на почту. Мать никогда не упрекала Славика, если он не выполнял ее поручений, и, может быть, как раз поэтому он старался делать все, что она просила, а если все сделать не удавалось, испытывал стыд.

Сегодня у него было оправдание, но оправдание понятное только одному ему, а значит, оправдание слабое. Возвращаясь домой, Славик клятвенно пообещал самому себе, что завтра он выполнит все, что должен, и никакие обстоятельства не смогут ему помешать.

Успокоив себя подобным образом, Славик воспрянул духом и, прибавив шагу, направился к дверям своего подъезда. И в этот момент его окликнули.

– Молодой человек! Можно вас на минуточку?

Голос, который услышал Славик, принадлежал женщине и звенел как колокольчик. Даже если бы Славик не был уверен, что обращаются к нему, он все равно бы обернулся, чтобы посмотреть на обладательницу такого чудесного голоса. В его жизни нечасто случались подобные сюрпризы.

Когда он обернулся, то от увиденного у него буквально перехватило дыхание. Метрах в десяти от него возле темно-фиолетовой иномарки стояла необыкновенной красоты женщина. Возможно, по строгим меркам международных конкурсов она и не дотягивала до звания королевы, но Славику она показалась чертовски красивой. Взбитые светлые волосы, большие аппетитные губы, загорелые круглые груди, длинная шея и еще более длинные ноги, которые лишь слегка прикрывала откровенная юбка – все это могло запросто свести с ума человека шестнадцати лет от роду.

– Вы меня? – сдавленным голосом спросил он, не в силах поверить своему счастью.

– Ну да, кого же еще? – весело сказала красавица. – Можно вас спросить? Мы приезжие, плохо знаем город и, кажется, заблудились…

Славик приблизился на ватных ногах. От волнения он тут же сам все забыл. Если бы женщина захотела сейчас спросить его, как называется самая большая улица в городе, вряд ли бы Славик сразу смог ответить. Но в этот момент для него было главным приблизиться к этой очаровательной незнакомке, вдохнуть запах ее духов и еще раз услышать этот необыкновенный манящий голос. Все остальное не имело значения.

Должно быть, на его лице отразилась целая буря переживаний, потому что женщина лукаво улыбнулась и поинтересовалась:

– Вы себя хорошо чувствуете, молодой человек? Все в порядке?

Славик проглотил ком, застрявший в горле, но говорить ничего не стал и только коротко кивнул. Он не знал, куда девать глаза, и пялился куда-то себе под ноги, хотя минуту назад собирался как следует рассмотреть все прелести, которыми в избытке обладала незнакомка.

– Это хорошо, когда все в порядке, – сказала женщина. – А вот у нас не все в порядке. Ищем улицу Перова, послали нас сюда, а здесь такой улицы и в помине нет. Может быть, вы нам подскажете, как нам туда проехать?

В голове у Славика была полная каша, но он напрягся и вспомнил, что улица Перова действительно существует в его городе и находится довольно далеко отсюда. Пожалуй, это было слишком приблизительное знание, но, тем не менее, Славик тут же принялся объяснять женщине, как, по его мнению, следует ей сейчас действовать. Его словно прорвало – он сделался многословен и косноязычен, но остановиться не мог.

Незнакомка снова улыбнулась и сказала:

– Ах, я такая бестолковая! Вы лучше расскажите все это моему брату – он гораздо лучше соображает… Да вот лезьте прямо в машину! У нас там кондиционер.

Она радушно распахнула заднюю дверцу и жестом предложила Славику садиться. Он, не раздумывая, сел. Предложи ему эта женщина сейчас прыгнуть в огонь, он и в огонь, пожалуй, прыгнул бы. Это было мгновенное помрачение, которое часто случается с юношами в шестнадцать лет. В этот момент Славик не обратил внимания даже на явное противоречие, которое присутствовало в словах женщины. Она утверждала, что они с братом приезжие, но на машине были местные номера.

Славик плюхнулся на заднее сиденье, прижимая к животу сумку, набитую продуктами. Женщина тут же села рядом, придавив его своим тяжелым бедром. У Славика мурашки пошли по коже, но в машине были двое мужчин, и он сумел взять себя в руки.

– Здравствуйте! – вежливо сказал он.

– Здравствуй-здравствуй, – равнодушно сказал мужчина, сидевший за рулем. – Ты, что ли, Славик Туманов?

– Я! А откуда вы… – изумленно сказал Славик, обводя глазами своих соседей. Он готов был держать пари на что угодно, что никогда в жизни не видел этих людей.

Тому, что сидел за рулем, было лет тридцать пять, у него была еле заметная плешь на макушке, нездоровый цвет кожи и крупные мосластые пальцы. На одном из пальцев красовалась золотая печатка. Лицо его Славик видел только отчасти, но обратил внимание на тяжелую челюсть и брезгливо оттопыренную нижнюю губу. Человек этот совсем не показался ему приятным.

Но слева от Славика сидел еще менее симпатичный субъект. Он был такой крупный, что едва помещался в машине. Коротко, как борец, стриженный, с неприятным ледяным взглядом. Несмотря на жару, он был одет в темный костюм, и от него здорово разило потом.

И еще одна вещь неприятно поразила Славика – в машине вовсе не было никакого кондиционера – в ней было душно, как в консервной банке. Вдобавок внутри она не выглядела такой уж шикарной и блестящей, салон казался пыльным и обшарпанным, чехлы на сиденьях были засалены до черноты и пропахли табачным дымом. Славику стало не по себе.

– Откуда вы меня знаете? – повторил он, стараясь придать своему голосу оттенок мужественности.

– От верблюда, – презрительно ответил водитель. – Верблюд знакомый у тебя имеется? Вот он нам и сказал.

– Ой, Князь, поехали уже! – совсем другим, капризным и развязным, тоном сказала вдруг женщина. – Жара такая, что аж задница вспотела! Охота тебе разговоры разговаривать! Я тебе рыбку поймала, теперь отвези меня туда, где взял…

– Пасть закрой! – спокойно посоветовал ей мужик с печаткой. – Здесь я решаю, когда и куда ехать… И ты это, кстати, тоже запомни, Славик, чтобы потом у нас с тобой непоняток не было, – добавил он, оборачиваясь к Славику лицом. – Здесь я решаю!

Лицо у него было слегка асимметричное, левый глаз казался постоянно полуприкрытым из-за старого шрама над бровью. И вообще в его чертах было что-то нечеловечески-жутковатое, будто большую куклу оживили, одели и посадили за руль автомобиля. Славик обмер.

– Это самое… Выпустите меня! – сказал он, заерзав на сиденье. – Мне домой надо. Мать меня ждет… И вообще…

– Сиди тихо! – на низком регистре рыкнул сосед Славика.

А чтобы придать своим словам больше убедительности, он так сильно своей медвежьей лапищей сжал локоть Славика, что тот пронзительно вскрикнул от боли. Борец отпустил руку сразу, но она словно онемела – Славик не смог ею даже пошевелить.

– Все понял? – с интересом спросил тот, кого назвали Князем. – Его зовут Боб. Он на вытянутой руке сто пятьдесят поднимает. Ты себе это представляешь? В тебе самом сколько – шестьдесят?

– Пятьдесят восемь, – честно признался Славик.

– Ну, тогда все ясно. – Князь скривил в усмешке губы. – Тогда тебе все должно быть ясно. И ты не будешь поднимать шума, тихо и мирно поедешь с нами…

– Куда? – испуганно спросил Славик.

– Да просто так, по городу покатаемся, – сказал Князь. – Может, улицу Перова поищем. А может, что другое… Да ты не дергайся, плохого тебе никто не сделает. Если ты сам этого не захочешь, конечно. Есть такие люди – с ними по-хорошему, а они…

Князь неодобрительно покачал головой и, отвернувшись, завел мотор. Автомобиль медленно тронулся с места, развернулся и поехал прочь от дома, где жил Славик.

Ужас сдавил Славику горло. Весь съежившись и вцепившись, точно в спасательный круг, в сумку с продуктами, он сидел ни жив ни мертв между двумя врагами и с тоской размышлял о том, какого он свалял дурака. Белокурая девица с наглыми глазами, чье горячее бедро жалось к его колену, совсем уже не привлекала его. Он удивлялся, как сразу не заметил всей ее вульгарности и фальши, которую она распространяла вокруг себя вместе с запахом отвратительных сладких духов. Его купили как школьника. Собственно, он и был школьником, но нисколько не сомневался, что умственно давно перерос любую школу, и только задержавшиеся физические кондиции не дают превратиться ему в полноценного мужчину. Сегодня ему наглядно продемонстрировали, что никакой он не мужчина – ткнули мордой в дерьмо.

Но и это было еще не самым худшим. Когда первый, ослепляющий, ужас прошел, Славик стал соображать, что происходит и зачем он мог понадобиться этим взрослым, видавшим виды людям. Ответ у него был только один – Фитиль. Его подставил Фитиль. А эти люди – его знакомые. Друзьями ему они, конечно, быть не могут, для них он – сопляк и шестерка, но Фитиль вполне мог захотеть перед ними выслужиться – точно так же, как сам Славик захотел выслужиться перед Фитилем. Это как лавина, когда один камешек сдвигает с места следующий, а тот – еще один и еще…

Автомобиль выехал за пределы микрорайона и неожиданно остановился метрах в двадцати от автобусной остановки.

– Спрыгивай! – бросил Князь женщине. – По-быстрому!

Она метнула на него сердитый взгляд, хотела что-то сказать, но, так и не решившись, толкнула дверцу и выскользнула наружу. Славик совершенно невольно рванулся за нею следом, но могучий Боб поймал его ладонью за шею и сказал нежно:

– Раздавлю, гнида!

Славик был уничтожен. Ему стоило огромного труда, чтобы не расплакаться на глазах у незнакомых безжалостных мужиков. Но он все-таки удержался.

Женщина, одергивая юбку, быстро пошла по направлению к автобусной остановке, а Князь тронул машину с места и поехал обратно. Они снова миновали микрорайон, где жил Славик, а потом свернули на какую-то окраинную улочку, где жилых домов практически не было, а стояли какие-то безжизненные склады и ангары. Рассчитывать на чью-то помощь было здесь совершенно нереально. Видимо, Князь думал то же самое, потому что он спокойно остановил машину, выключил мотор и неторопливо повернулся к Славику.

– Ну что, баклан, перебазарим по душам? – спросил он.

– О чем? – жалобно пискнул Славик.

– Боб, покажи ему, – распорядился Князь.

Здоровяк Боб сказал «угу» и полез в карман пиджака. Искал он недолго, и через секунду в его громадной ладони очутился до боли знакомый Славику предмет – боевой пистолет ТТ 1938 года выпуска.

– Допер наконец? – спросил Боб.

– Да он уж давно допер, – добродушно заметил Князь. – Я же вижу. Пацан башковитый. С головой. Свою выгоду понимает. Правильно, Славик?

Славик угрюмо молчал, не сводя глаз с пистолета. Все сходилось. Его детское желание заработать дешевый авторитет обернулось кошмаром, и еще неизвестно, что ждало его впереди. Одно Славик знал точно – если что, запираться он не станет. У него просто не хватит на это сил и воли. Хорошо воображать себя крутым и несгибаемым, но в реальности это мало кому удается. Особенно когда рядом такие мясники, как этот Боб.

– Твоя пушка? – спросил Князь.

– Ну, моя, – кивнул Славик.

– Вот молоток! Люблю честных людей! – восхищенно сказал Князь. – Если бы все в этом мире были честными, жизнь точно бы была другая. Ну а скажи ты нам: где ты эту пушку взял? Ты ведь понимаешь, что просто так иметь пушку не положено? Особенно школьникам. Ты понимаешь? Ты ведь не обидишься, если мы ее тебе не отдадим?

– Да берите, – сказал Славик. – Не жалко.

– Ну совсем здорово! – обрадовался Князь, однако тут же озабоченно добавил: – Только нам ведь одной пушки мало, кореш. Ты нам скажи, где еще есть.

– Да я откуда знаю? – заупирался Славик.

– Ну, это ты нам сейчас фуфло гонишь! – расстроился Князь. – У нас так не положено. Я тебе популярно объясню, слушай… Есть много способов развязать язык. Можно, например, пальцы дверью прищемить. Прищемлял когда-нибудь? Ну вот, самое верное средство. Да вот даже этой, – он похлопал по боковой дверце. – А по яйцам получал когда-нибудь? Бывало, да?.. Но дело даже не в этом, кореш. У тебя ведь мамаша имеется, верно?

– Мать не трогайте! – замерзшим голосом сказал Славик.

– А это не тебе решать, кого нам трогать, а кого нет, – совсем другим тоном произнес Князь. – Или ты забыл – здесь я решаю!

Славик смотрел на него затравленным взглядом. Все, что происходило с ним до сих пор, было, оказывается, цветочками. То, что эти грязные твари могли добраться до матери, ввергло Славика в настоящий шок. С матерью у него бывали проблемы. Она не всегда понимала его. Иногда он дерзил ей, иногда обманывал. Бывали случаи, когда они насмерть ругались. Но Славик по-настоящему любил мать и даже представить не мог, чтобы с ней случилось что-то плохое. Когда этот мерзкий Князь упомянул о ней, Славик понял, что больше не выдержит.

– Чего вы хотите? – спросил он.

– Я уже сказал, чего хочу, – сухо ответил Князь. – Ты в школе для дебилов учишься, что ли?

– Я покажу вам, где нашел пистолет, – смиренно сказал Славик. – Только нужно фонарики с собой взять, веревки… Воды на всякий случай. И вообще там опасно.

– Это ничего, – успокоил его Князь. – Мы это уважаем. Мы эти… Как сейчас говорят – экстремалы. А воды мы возьмем, не беспокойся. И эти, фонарики. Все, что скажешь.

– А потом, когда я вам покажу, вы меня отпустите? – наивно спросил Славик.

Князь вздохнул и посмотрел на своего компаньона. На каменном лице Боба ничего не отразилось.

– Конечно, отпустим, – сказал Князь. – На хрена ты нам нужен?

Именно после этого обещания Славик со всей ясностью понял, что его дело – труба. Ему стало ужасно жаль себя, и только одна мысль поддерживала его дух – жертвуя собой, он спасает мать. Конечно, она будет убита горем, узнав, что у нее больше нет сына, но все же это лучше, если она будет просто убита. А так она будет ходить к нему на могилку, приносить цветы и вспоминать, какого замечательного сына она вырастила.

Эти трогательные мысли окончательно доконали Славика. Он, уже не стесняясь, заплакал, размазывая по щекам горячие слезы.

– Ладно, хорош воду лить! Сказали тебе – отпустим, значит, отпустим! – прикрикнул на него Князь. – Говори, куда ехать! Не тяни время. Снаряжение у нас с собой, даже заезжать никуда не придется. Говори, куда ехать!

– Покровский лес знаете? – сквозь слезы проговорил Славик.

Князь и Боб переглянулись. Кажется, леса их до сих пор не слишком волновали.

– Ну, это если выехать из города на север, – несчастным голосом принялся объяснять Славик. – А через пять километров свернуть с главной трассы на дорогу, которая ведет в сторону Волги. Там холмы будут, овраги, лес… Я туда на велосипеде ездил. Там в лесу тоже овраг, а в нем на дне ход есть…

– А ты не гонишь, баклан? – недоверчиво перебил его Боб. – Овраги какие-то, лес… Да мы туда на тачке не проедем. Он просто слинять хочет, Князь!

– Да куда он слиняет! – отмахнулся Князь. – Другой вопрос – как мы туда проедем в самом деле.

– Проехать можно, – сказал Славик. – До леса запросто. Дальше, правда, пешком придется, потому что лес очень замусорен. Но там недалеко.

Князь испытующе уставился на его бледное лицо, а потом решительно положил руку на рычаг скоростей.

– Тогда поехали!

Славик с тоской смотрел, как проносятся мимо последние городские кварталы, а вместе с ними исчезает и последний его шанс на спасение. Плакать он перестал. Сейчас он впал в странное оцепенение, словно внутри у него все замерзло и превратилось в лед. Его везли куда-то, и он ехал, как обычный груз, как неодушевленный предмет.

Опомнился Славик, уже когда автомобиль сворачивал с главного шоссе. Грубый голос Боба вернул его к жизни:

– Сюда, что ли, баклан? – спросил он.

Славик заволновался, дернул вправо-влево головой, сосредоточился.

– Сюда, ага, – сказал он. – А как до леса доедете, тогда сразу с дороги съезжайте и туда – в лес. Там овраг начнется, кустарники. Там придется машину оставить…

Поехали дальше. Вскоре слева от дороги появился темный клок смешанного леса. Он приближался, и стало ясно, что лес имеет форму огромной подковы, которая охватывает с трех сторон участок, покрытый камнями, кочками, поросший диким кустарником и перерезанный пополам глубоким узким оврагом.

– Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное, Боб? – с изумлением спросил Князь, выглядывая в окно на приближающийся пейзаж. – Чистый лесоповал! И ты, юноша, предлагаешь нам топтать этот медвежий угол?

– Ничего я не предлагаю, – испугался Славик. – Вы сказали – показать. Я и показываю.

– Ладно, не дергайся, – добродушно сказал Князь. – Шучу. Скажешь, где нужно остановиться.

Он немного помолчал, а потом добавил:

– Мне говорили, будто ты на этом деле сдвинутый – ну, в смысле, всякие раскопки там… Ты что, и вправду нашел тот бункер, который для Сталина во время войны строили?

– Я не знаю, – сказал Славик честно. – Я ход нашел. И еще помещение подземное. А бункер это или нет – я не знаю. Там все разрушено, талыми водами размыто. Есть кое-какие аргументы в пользу этой гипотезы, но все это проверять нужно.

– Вот мы и проверим, – засмеялся Князь. – Нам главное, чтобы в твоем помещении побольше таких штучек было, какую ты своему корешу подарил.

– Он мне никакой не кореш, – пробормотал Славик.

– Да ну? – удивился Князь. – Это Фитиль-то? А он говорил, что вы душа в душу… Значит, трепался, цену себе набивал. Мы, говорит, со Славиком друг за друга на ножи пойдем… Такие кореша. Да нет, куда ему!

Он откровенно издевался – то ли от скуки, то ли хотел окончательно уничтожить своего пленника. Но Славику и без того было тошно до предела. Клубок, в который он попал, все разматывался и вскоре должен был привести его в самое страшное место на земле – туда, где Славика ждали непроглядная темнота и вечный холод.

Они были уже совсем близко от нужного места. Князь притормозил и осторожно свернул с дороги на кочковатую полоску земли, каменистую и покрытую жесткой травой.

– Покрышки на хрен порвем, – озабоченно сказал Боб.

– Я только до первых деревьев, – ответил Князь. – Тачку надо прикрыть. Незачем нам на дороге рисоваться.

Объезжая самые опасные участки, он довел машину до леса и оставил под кронами двух раскидистых дубов, которые росли на самой окраине. От дороги машину отгораживала цепочка колючих кустов. Удовлетворенный результатом, Князь выключил мотор и вышел из машины. Он прошелся по зеленой лужайке, потянулся, с удовольствием вдохнул лесной воздух и окликнул Славика:

– Ну давай, что ли, веди, Сусанин!

Славик задрожал и сжался в комок. Но Боб не дал ему времени даже испугаться. Придавив его своей тушей, он открыл дверцу и одним толчком выпихнул Славика наружу. Так и не выпустив из рук хозяйственной сумки, Славик пулей вылетел из машины и с размаху сел на траву.

– Вставай! – приказал Князь. – Не на пикник приехал. Иди, показывай, где тут вход в волшебную пещеру!

Глава 5

– Вот! – сказал Смагин, останавливая свои видавшие виды «Жигули» на пригорке, с которого открывался прекрасный вид на лесной массив, на дорогу, его огибавшую, и берег, за которым синела полоска Волги.

– Что «вот»? – поинтересовался Макс.

– Покровский лес, – объяснил Смагин. – Одна из точек на самопальной карте Славика. Между прочим, про этот лес издавна ходит дурная слава, но с бункером его легенда не связывала. В легенде под бункер отводились, как правило, совсем другие места.

– А слава?

– А что слава? В этих местах, говорят, когда-то разбойники шуровали – с кистенем и топориком, бородатые, в красных рубахах, как в опере, представляешь?! Купцов грабили. Потом купцов не стало, и разбойники повывелись. Теперь вот снова купцы появляются, значит, напрашивается какой вывод?

– Вывод такой напрашивается – на хрена ты нас сюда привез, если мальчишка бункер собирался в других местах искать?

– Э-э, нет! Этого я не говорил! Я сказал, что, согласно легенде, бункер строили в другом месте. Но, по некоторым заметкам Славика, я пришел к выводу, что он-то как раз очень интересовался этим местом. Заметки у него невразумительные, только одному ему понятные, но кое-что я сообразил. Его Покровский лес привлекал больше всего и, судя по некоторым намекам, он тут даже нашел что-то.

– Нашел? Что нашел?

– А вот этого я уже не знаю, – покачал головой Смагин. – Нашел что-то. Если есть желание, можно туда прогуляться, посмотреть. Вот только неизвестно, были у него резоны сюда возвращаться, или он здесь все выпотрошил?

– Но, слушай, если он и вправду нашел бункер, за один раз выпотрошить его он никак не мог! – воскликнул Макс.

– А кто сказал, что он нашел бункер? – хитро усмехнулся Смагин. – Лично я ни в какой бункер не верю. Все это сказки. Что-то, конечно, могло быть. Дыма без огня, как говорится…

– Знаешь, нечего тут на горке гадать – было или не было, – сказал Макс. – Поехали. Посмотрим хотя бы вблизи, что это за лес такой.

Смагин нежно провел ладонью по рулевому колесу.

– Тут такое дело… Я бывал в этих местах, – сказал он. – У моей тачки там враз кардан отвалится. Вариант один – пешочком. Согласен?

– Сейчас самый раз подразмяться, – заметил Макс. – А ты, похоже, уже сомневаешься?

– Да ты понимаешь, чем мы с тобой ближе приближаемся к объекту, тем меньше у меня уверенности, что здесь вообще можно что-то найти, – признался Смагин. – Я в истории не силен, но, будь здесь какое-то грандиозное сооружение, давно бы его обнаружили. Как ты думаешь?

– Вот Славик и обнаружил! – начиная сердиться, сказал Макс. – Сам же это утверждаешь, а теперь…

– Теоретически рассуждать хорошо, а на деле ни черта нам эти поиски не дадут. Все это юношеские фантазии, Макс! Я бы предпочел свидетелей поискать. Это надежнее.

– Стоило тогда ехать в такую даль! – сказал Макс. – Впрочем, тебе виднее. Знаешь что? Высади-ка меня поближе к лесу, а потом делай что хочешь.

– Значит, все-таки хочешь размяться? – посмеиваясь, спросил Смагин. – Зацепила тебя эта версия? Ну-ну…

Он нажал на педаль газа и поехал вниз, к лесу. Макс про себя подумал, что Смагин – очень странный человек, и понять его намерения и соображения постороннему человеку совсем непросто. Смагин будто проигрывал на людях, с которыми общался, сценарии, которые рождались в его голове, – наблюдал их реакцию, оценивал интеллект и жизненный опыт, а потом делал только ему понятные выводы. Наверное, он действительно не придавал большого значения той информации, которую добыл из компьютера Славика – держал в памяти, но не переоценивал. Скорее всего, он имел на это право. Но Макс был человеком увлекающимся, и такие вещи, как легенды, карты с зашифрованными метками, тайны и исчезновения, просто завораживали его. Максу ничего не стоило представить себе, что первая же случайная ниточка приведет его к цели и он тут же найдет пропавшего человека, триумфально разгадает все загадки и заслужит благодарный поцелуй девушки, которая все больше и больше занимала его мысли. Да, девушка была здесь основным движущим фактором, это нужно было признать честно. Но Макс ничего крамольного в этом не видел – именно ради девушек мужчины двигают горы и поворачивают реки, так всегда было и будет. А вот у Смагина такой девушки не было – это было видно невооруженным взглядом.

Пока Макс размышлял на эту тему, они успели подъехать к самому лесу. Местность здесь и в самом деле была пересеченная – дальше некуда. Опасения Смагина насчет кардана имели под собой веские основания. Он затормозил на обочине дороги и решительно заглушил мотор.

– Ну что, ты обратно в город? – спросил Макс, приоткрывая дверцу.

– Ну уж ты совсем на мне крест поставил, – ухмыльнулся Смагин. – Ты ведь карты и в глаза не видел. Будешь тыкаться тут, как слепой котенок. Идем, покажу, где этот непоседа мог оставить свои следы.

Он вышел из машины, тщательно запер дверцы и неспешно направился в сторону зеленеющего рядом леса. Макс присоединился к нему. Он с любопытством озирался по сторонам, словно ожидая, что вот-вот из-за ближайшего куста выглянет взлохмаченная голова подростка.

Лес был старый, неухоженный, заваленный древесным мусором и наполненный влажным горячим воздухом. Смагин не стал углубляться в заросли, а пошел вдоль берега глубокого оврага, который как бы рассекал лес надвое. Идти было трудно – под ногами были впадины и кочки, обломки камней и густая переплетенная трава.

– Местечко то еще, – сказал Смагин. – Вот в таких глухих местах и находят обезображенные трупы, о которых потом гражданам рассказывают на ночь по телевизору.

– Типун тебе на язык, – рассердился Макс. – Ничего веселее придумать не мог?

– Не люблю придумывать, – отозвался Смагин. – Придумывай не придумывай, а жизнь берет свое. Одним словом, на карте у мальчишки в конце оврага стоял жирный крест и еще были какие-то сноски, которых я расшифровать не смог из-за недостатка времени. Именно туда я тебя веду. А уж что мы там увидим, это не от меня зависит.

Но кое-что они увидели, не пройдя и половину пути. Смагин вдруг остановился, опустился на корточки и с большим интересом принялся рассматривать землю под ногами. Макс, который не любил размениваться на мелочи, не сразу понял, что могло заинтересовать здесь следователя, и прямо сказал об этом.

– Место, как мы уже заметили, глухое, верно? – прямо не отвечая на вопрос, произнес Смагин. – И дождей, к счастью, уже недели три не было, правильно я говорю?

– Недели три – правильно, а вообще дождь бы не помешал, – заметил Макс. – Жарища стоит черт знает какая!

– Вот и пусть стоит. Тем более что жатва в самом разгаре. Но в нашем случае дождь был бы совсем некстати. Мы бы с тобой не увидели вот этих замечательных следов, Макс!

Смагин ткнул пальцем в глинистую проплешину, которая желтела среди травы.

– И чем же они замечательны? – хмыкнул Макс. – Следы как следы. За нами тоже следы остаются.

– А ты вспомни, про что я спросил сначала, – покачал головой Смагин. – Место глухое. Без дела сюда никто не потащится. Дела могут быть разные, но просто так, от фонаря, никто не будет шагать вдоль пустого оврага, в этом я уверен на сто процентов. Дождя последние дни не было – следовательно, следы не слишком давние. И это может быть связано с тем человеком, которого мы ищем.

– Ты серьезно? Из чего же это видно? – спросил Макс.

– А видно это, в первую очередь, из вот этого следа, – снова показал пальцем Смагин. – Это кроссовки. Сорок первого размера. И сорт обуви и размер указывают на не слишком почтенный возраст их владельца. Жаль, что я не уточнил, в какой обуви ушел из дома Туманов. Но процентов шестьдесят за то, что это именно его след, я бы дал.

– Но тут еще следы, – сообразил Макс. – И совсем другие.

– То-то что другие, – согласился Смагин. – Тут вы в самую точку попали, Ватсон! Следы, опять же, мужские. Один след стандартного сорок второго размера, зато другой наводит на размышления. Такие башмаки кто попало не наденет. Размер или сорок пятый, или сорок шестой. Представляешь, какая рожа носит эти башмаки?

– Квадратная рожа, – ответил Макс. – Вроде нашего Ашота. И что же дальше?

– Дальше опять овраг, – сказал Смагин. – Видишь, все трое шли в одном направлении – к той точке, которая на карте Туманова отмечена крестом.

– Выходит, не зря мы сюда приехали? – обрадовался Макс. – Он здесь был?

– О том, что он здесь был, я тебе талдычу уже с утра, – напомнил Смагин. – Вопрос в том, был ли он здесь еще раз, и ему ли принадлежат эти следы. Может быть, мы получим ответ на этот вопрос, а может быть, и нет, но потешить себя можно.

Он поднялся и снова пошел вперед, зорко поглядывая по сторонам. Макс тоже присматривался к окружающему пейзажу, но пока ничего интересного не видел. Рыжие склоны оврага, поросшие кривыми деревцами и какой-то жесткой как проволока травой, каменная россыпь на его дне, следы давних дождей на застывшей глине – ничто пока не указывало на присутствие или вмешательство человека.

– Вот интересно, – заметил Макс. – У меня сложилось такое впечатление, что нынешние сыщики ни в грош не ставят все эти традиционные вещи – следы, отпечатки пальцев, а ты, выходит, работаешь по старой методе?

– Сейчас все умные стали, – ответил Смагин. – Следов предпочитают не оставлять. Поневоле махнешь на все это рукой. Но если следы имеются, то отчего же не воспользоваться? И ни при чем тут традиция и современность. Подход в любом случае должен быть рациональным. И вообще, лучше всего брать людей с поличным, при большом скоплении свидетелей.

– И часто такое удается?

– Это уж как постараешься, – двусмысленно сказал Смагин.

Они дошли до конца оврага. Здесь он как бы иссякал и поглощался густым запущенным лесом – гниющие стволы, почерневший валежник, частая поросль молодых деревьев – эти заросли вполне заслуживали названия непроходимых дебрей. Но там, где овраг был еще глубок, на самом дне Смагин и Макс увидели странную вещь. Присыпанная камнями и глиной, уже поросшая дикими побегами, лежала каменная плита. То, что она там лежала, скорее угадывалось по правильным прямоугольным очертаниям. Возможно, такая ровная площадка могла образоваться и сама собой, по воле природы – в этом Макс не очень разбирался, но у него создалось полное ощущение, что некогда на дно этого оврага кто-то намеренно бросил большую каменную плиту, и по прошествии многих лет она слилась с окружающей средой, прикрылась землей, глиной, травой – стала как бы невидимой. Но кое-кто ее все-таки увидел и заинтересовался, зачем она там лежит. В этом не было никакого сомнения – глина на дне оврага вся была истоптана человеческими следами.

– Гляди-ка, а место не такое уж и безлюдное оказалось! – с удивлением промолвил Смагин, недоверчиво рассматривая с обрыва путаницу следов на дне. – И главное, что пустой тары не видно. Значит, точно не на пикник приезжали. Теперь вопрос – ради чего они тут топтались? Соображения имеются?

– Да какие соображения! – махнул рукой Макс. – Трупа не видно, и то ладно. Сейчас спущусь – может, чего прояснится.

– Только после меня, – заявил Смагин. – И, на всякий случай, старайся следов не топтать. Сам видишь, какое у меня к ним трепетное отношение.

Они спустились на дно и обнаружили, что отпечатки обуви совершенно идентичны найденным ранее – опять следы кроссовок, а также ботинок сорок второго и сорок пятого размеров.

В этом смысле ничего нового они не обнаружили, зато теперь они могли совершенно точно убедиться, что на дне оврага лежит огромная каменная плита. Один край ее выступал из земли – немного, сантиметров на десять, но никаких сомнений, что это творение рук человеческих, у Макса уже не оставалось.

– Бетон! – заявил он, пощупав плиту рукой. – И по-моему, высокого качества бетон. Зачем ее здесь закопали?

– Меня больше интересует, зачем под нее пытались подкопаться? – озабоченно произнес Смагин, присаживаясь около плиты метрах в трех от Макса. – Видишь, кто-то пытался замаскировать это место. Но тут рыли, это точно.

Похоже, он был прав – Макс и сам теперь видел, что куча камней, веток и сучьев на дне сложена с явным намерением скрыть что-то. В какой-то момент он подумал про обезображенный труп, и мороз прошел по его коже. Но затем простое соображение вернуло ему присутствие духа – если бы поблизости лежал покойник, они бы учуяли его по запаху.

– Разберем? – предложил он.

Смагин кивнул. Они молча взялись за дело и через две минуты раскидали импровизированную баррикаду. Их усилия оказались не напрасны – когда мусор был убран, их глазам открылся узкий лаз, уходивший куда-то под плиту.

– Сюрприз! – сказал, отступая на шаг, Смагин. – Как ты полагаешь?

– Ну вот тебе и крест с пометками, – удовлетворенно заметил Макс. – А ты еще сомневался, ехать не хотел!

– Я и сейчас сомневаюсь, – ответил Смагин. – Ты на лис когда-нибудь охотился?

– Приходилось, – сказал Макс. – Только это не лисья нора. Здесь кто-то саперной лопаткой работал. А еще раньше киркой. Здесь бункер искали, Смагин!

– Скор ты выводы делать! – поморщился Смагин. – Заглянуть бы туда, да узко больно… Костюмчик у меня не от Версаче, конечно, но все равно жалко.

– Я посмотрю, – сказал Макс. – Нас, спасателей, хлебом не корми…

Чтобы проникнуть в лаз, пришлось лечь на землю. Плечи Макса едва проходили в дыру. Он подумал, что так узко мог копать только мальчишка. Взрослый человек наверняка бы копал с запасом. Однако сейчас было не до капризов. Приходилось пользоваться тем, что есть.

Макс осторожно просунул голову в черноту отверстия. Чуда не произошло, и, кроме темноты, он ничего, конечно, не увидел, но зато у него возникло ощущение, будто за узким лазом скрывается нечто куда более объемное, какая-то грандиозная пустота. Он ощущал это слухом, кожей и еще тем шестым чувством, которое вырабатывается при постоянном контакте с опасностью.

Он вытащил голову из ямы и, сев на землю, посмотрел на Смагина.

– Черт возьми! – сказал он. – А ведь там бункер!

На лице у Смагина появилась скептическая улыбка, поэтому Макс поспешил добавить:

– Ну, может, не бункер, но что-то там внутри есть. Во всяком случае, там глубоко. И темно. Плохо, что у нас нет с собой фонарика. И трос бы хороший тоже не помешал.

– В машине есть, – сказал Смагин.

– Сгоняй, а? – попросил Макс.

Смагин прищурился, почесал в затылке. Тащиться назад к дороге ему совсем не улыбалось. Но и оставлять невыясненной природу этой странной дыры, которая на карте Туманова была отмечена жирным крестом, тоже не хотелось.

– Так и быть, сейчас схожу, – сказал он. – Только без меня ничего тут не трогай, ладно? Все-таки я тут главный.

– Ясное дело, главный, – кивнул Макс. – Мы свое место знаем, начальник.

Смагин, посмеиваясь, взобрался по склону и исчез. Макс посидел немного, задумчиво глядя на чернеющую у его ног дыру, а потом все-таки не вытерпел и решил еще раз посмотреть, что творится там внутри. Увидеть он ничего не надеялся, но ему хотелось еще раз проверить свои ощущения – действительно ли можно определить, что под землей имеется некая полость, или это ему померещилось?

На этот раз протискиваться было гораздо легче – то ли лаз немного расширился, то ли Макс уже привык к нему, но теперь он влез в дыру до пояса и, вытянув руки, попытался ощупать стены этой норы. Неожиданно под его пальцами оказалась пустота. Впереди была яма.

Насколько она глубока, понять было невозможно. Макс мысленно выругал себя за то, что не догадался захватить фонарик. Они со Смагиным просто не надеялись на удачу, в этом было все дело. Пока трудно было судить – на самом ли деле это удача, но, во всяком случае, тут было над чем подумать. И первой мыслью Макса была такая – как мог шестнадцатилетний мальчишка очертя голову соваться в такое, несомненно, опасное место? Мысль, конечно, была не самая оригинальная – всем известно, что именно в шестнадцать лет люди суют нос куда не следует.

Макс не сомневался, что Славик побывал там, внизу. Наверняка он как следует подготовился, парнишка дотошный, информацию по всему Интернету собирает. И инструмент у него имелся солидный – следы кирки и прочной лопатки Макс определил безошибочно. Наверняка у него и веревки с собой были, и фонарь. Но мог ли он побывать здесь повторно? Макс прислушался, стараясь уловить, не исходит ли из подземелья какой-нибудь звук. Об абсолютной тишине речи не было – под землей то и дело раздавались какие-то шорохи, вздохи. Это еще раз убедило Макса в том, что впереди большое пустое пространство. Это было неожиданно и это было интригующе. Максу приходилось краем уха слышать ту самую легенду про недостроенный бункер, но он никогда об этом не задумывался – считал чепухой. К тому же месторасположение того мифического бункера называлось совсем другое. Его якобы строили к югу от города, среди пустынных лысых холмов. Но те места были, что называется, на ладони, и в эту басню не верили даже пионеры.

Пожалуй, и сейчас Макс поостерегся бы даже предположительно назвать найденную дыру бункером. Но любопытство и азарт его не становились от этого меньше. К тому же это могло быть тем самым местом, где пропал Славик Туманов. Эх, если бы найти хотя бы какую-нибудь зацепку, посущественнее отпечатков кроссовок сорок первого размера!

Макс еще чуть-чуть продвинулся вперед, ощупывая стенки узкого лаза, и вдруг земля под ним будто вздохнула и с нарастающим шорохом быстро-быстро посыпалась вниз. Макс понял, что падает. Он растопырил руки, пытаясь удержаться, но пласт земли под ним обвалился и полетел в темноту, а за ним полетел и сам Макс. Единственное, что он теперь мог сделать, это сгруппироваться, чтобы приземление оказалось не совсем уж катастрофичным. Подумать он ни о чем не успел. Полет оказался коротким и не слишком болезненным. Макс ударился боком о кучу земли, скатился с нее и на секунду замер, не веря своей удаче. Он был жив и даже ничего себе не сломал.

Но эта радость была совсем недолгой. Волей-неволей Максу пришлось задуматься над тем, что делать дальше. Вокруг него была сплошная темнота и, насколько он мог разобраться на ощупь, шершавые земляные стены. Высоко наверху, не менее чем в пяти метрах над его головой, светилась дыра, в которую он только что провалился. В панику Макс впадать не собирался – положение выглядело глуповатым, но поправимым. Вот-вот должен был вернуться Смагин с тросом и вытащить его на поверхность. Макс беспокоился только об одном – как бы не случилось нового обвала. Но, втянув его в свое чрево, подземелье, кажется, успокоилось и взяло паузу.

Чтобы не терять времени даром, Макс решил провести небольшую разведку. Вслепую от этого было мало толку, но кое-что узнать ему удалось. Он находился в тесной яме, которая, несмотря на обилие в ней осыпавшейся земли, имела некий бетонный каркас – в этом Макс убедился, хорошенько исследовав стены. Грубо говоря, это был узкий подземный коридор не более десятка метров в длину. Упирался он в какую-то железную плиту, очень похожую на дверь. Но открыть ее Максу не удалось. Да он и не слишком старался, надеясь заняться этим при электрическом свете.

Между тем Смагин все еще не возвращался. Макс подумал, что следователь мог бы быть и порасторопнее. Конечно, Смагин не мог знать, что его партнер сунет нос куда не следует, но все равно его медлительность вызывала раздражение.

Занять себя больше было нечем, и Макс, усевшись на влажную землю, стал терпеливо ждать. Минута проходила за минутой, но Смагин по-прежнему не давал о себе знать. Макс начал тревожиться.

Что могло задержать Смагина? Угнали автомобиль? Ему поступил срочный вызов с диспетчерского пульта? Он подвернул ногу на кочке? Гадать о причинах можно было до бесконечности, но ничего от этого не менялось. По прикидкам Макса прошло уже минут тридцать, как следователь отправился за подсобными средствами. Еще немного, и появится реальный повод для беспокойства. Место, куда попал Макс, конечно, тихое и интересное, но для обитания мало приспособленное. Выбраться из него без посторонней помощи невозможно. И еще одно обстоятельство вызывало у Макса смутную тревогу – кроме Смагина, собственно говоря, ни одна живая душа не знала, куда Макс отправился и где он может находиться. А в то, что в свой законный выходной день он вздумал посидеть в глубокой темной яме на краю леса, ни один из друзей не поверит категорически. Они даже в качестве шутки такую чепуху не воспримут. Спасатель, которому требуется помощь спасателей! Он теперь хорошо понял, что чувствует котенок, попавший в вентиляционную трубу – им приходилось доставать таких, и вид у этих существ был чрезвычайно жалкий. Одним словом, надежда у него была единственная, и звали эту надежду капитан Смагин.

Однако Смагин ничем помочь Максу уже не мог. Ему повезло, пожалуй, даже меньше, чем его спутнику. Профессиональный астролог, наверное, смог бы объяснить эту цепь неприятностей особым расположением светил на небе, а Смагин даже не успел осознать, что у него сегодня плохой день.

Когда он вышел к тому месту, где оставил машину, то вдруг увидел, что возле нее вертится какой-то подозрительный субъект лет двадцати пяти от роду, в широких пыльных брюках и кожаной куртке, надетой прямо на обычную майку. Оружия при этом типе не было, поэтому Смагин не слишком испугался, но призадумался. Ему показалось странным, как этот человек мог попасть сюда без транспорта. Вряд ли он добирался сюда по жаре на своих двоих, но поблизости не было видно ни машины, ни мотоцикла, ни даже велосипеда.

Смагин неодобрительно покосился на субъекта, который в ответ подобострастно улыбнулся, и принялся открывать багажник.

– Слышь, а ты здесь по делу или как? – неожиданно с простотой идиота спросил молодой человек. – Может, подбросишь до города?

– А ты сам-то как здесь оказался? – спросил Смагин, предпочитая не разъяснять своих намерений.

– Да вот катались, – туманно ответил парень. – А потом с корешами поцапались – они меня и высадили.

– А теперь ты со мной хочешь поцапаться, так, что ли? – с иронией спросил Смагин. – И вообще, никуда я пока не еду, так что топай ты потихоньку – быстрее доберешься.

Он вытащил из багажника моток троса, захлопнул крышку и уже собирался забрать из бардачка фонарик, как вдруг увидел на противоположной стороне дороги еще двух молодых людей, которые вразвалочку направлялись в его сторону.

Теперь Смагин насторожился всерьез. Такие пантомимы были ему знакомы. Ничего хорошего они не предвещали – как минимум эти оглоеды нацелились угнать машину. Смагин решил сразу расставить все по своим местам.

– Ну так, хлопцы, – решительно сказал он. – Сейчас вы или тихо исчезаете, или…

Прояснить свою идею он не успел. За его спиной внезапно появился еще один человек. Короткий взмах руки, удар – и Смагин без чувств упал возле машины. Его окружили человек пять. Сначала все молча разглядывали неподвижное тело, а потом кто-то спросил:

– Ну и чего с ним делать, Князь?

Князь думал недолго.

– Короче, делаем так: Миня отгонит его тачку – куда-нибудь на другой конец города, – сказал он. – И чтобы без происшествий, понял?! Все должны думать, что он за рулем был до последней минуты… А его здесь похороним – в той самой дыре, про которую я вам рассказывал.

Глава 6

Самым страшным было засыпать. В кромешной темноте, в неустойчивой тишине, которая то обволакивала, как вата, то взрывалась непонятными фейерверками звуков. Славику мерещились голоса, шаги, вздохи, сдавленный кашель, писк морзянки и еще куча всяких вещей, которым не было названия. Иногда он слышал шум мчащейся воды и ему невольно хотелось поджать ноги, но вода так и не появлялась, и снова воцарялась тишина, от которой хотелось бежать как можно дальше, но бежать было некуда. Но самым страшным был момент, когда рядом слышалась тяжкая поступь Боба.

Однако просыпаться было еще страшнее. Во сне Славик видел свой дом, мать, одноклассников, и эти незамысловатые сны наполняли его душу восторгом. Он никогда не мог подумать, что простые, обыденные вещи могут быть такими прекрасными. Пробуждение лишало его даже этого. Славик опять оказывался в подземной тюрьме, из которой пока не было никакого выхода.

Вообще-то попасть сюда было мечтой его жизни – с тех самых пор, как он впервые услышал легенду о грандиозном бункере, который в обстановке строжайшей секретности был построен под Желтогорском, чтобы правительству было куда скрыться в случае эвакуации. В отличие от большинства, Славик верил, что бункер существует. Он выискивал подтверждения этого где только возможно. Правдами и неправдами добирался до подшивок старых газет в библиотеках, разыскивал и опрашивал старожилов, потом, когда у него появился Интернет, искал информацию там. То, что ему удалось раскопать, – это были крохи, косвенные, ненадежные свидетельства, предположения, безумные гипотезы. Но Славику удалось свести все их в систему, а потом в реальной обстановке, на местности, получить подтверждение этой системе. Славик чрезвычайно этим гордился. Врожденная осторожность и неважная репутация среди сверстников удерживала его от хвастовства, но после того, как он нашел пистолет, держаться дальше не было никакой возможности. И кончилось все настоящим кошмаром.

Славик до сих пор с содроганием вспоминал тот жуткий момент, как они втроем – он, Князь и Боб – добрались до конца оврага, как спустились к расширенному Славиком отверстию, как Князь потребовал подробных объяснений, и ему пришлось, запинаясь и дрожа, выкладывать все, что он знал про подземелье – а знал он совсем немного – и Князь поминутно обещал отрезать ему уши. Наконец, поняв, что больше из Славика ничего не вытянуть, Князь приказал ему с Бобом спускаться в дыру. Видимо, слово Князя было для Боба законом, потому что протестовать он не стал, хотя невооруженным глазом было видно, что лезть под землю ему совершенно не хочется.

Они размотали веревки, которые принесли с собой, взяли фонари, а Славик еще и сумку с продуктами, с которой упорно не желал расставаться, и начали спуск. Первым шел Славик. Он без труда проник в отверстие и достиг дна. Убедившись, что все благополучно, в дыру полез Боб.

При этом ему пришлось совершить в прямом смысле подвиг, достойный античного героя. Размеры лаза были ему явно малы, и как он сумел в него протиснуться, осталось для Славика загадкой. Правда, Боб для этого мужественно разделся до трусов, но все равно его изворотливость была достойна удивления. Спустившись вниз, злой как черт, он первым делом потребовал от Князя сбросить вниз его одежду и тут же привел себя в порядок. Чувствовалось, что находиться в исподнем в присутствии сопливого мальчишки его здорово напрягает.

Наконец они кое-как освоились в подземелье, и Князь сверху потребовал, чтобы Славик показал Бобу, где нашел в прошлый раз пистолет. Славик повел показывать.

В яме была ржавая железная дверь, перекошенная, покоробленная, практически не поворачивающаяся в петлях. Когда Славик был здесь один, ему с большим трудом удалось приоткрыть эту чертову дверь и пролезть в щель, обдирая одежду. На этот раз с дверью проблем не было – Боб распахнул ее настежь одним рывком. Правда, после этого им обоим за шиворот в изобилии посыпались земля, ржавчина, мокрицы и прочая гадость. Вдобавок на голову Славика обрушился водопад проклятий, будто он был во всем виноват.

Успокоился Боб, только когда они перешли в соседнее помещение. В отличие от ямы, в которую они спустились первоначально, это место вполне заслуживало название помещения. Здесь были стены и двери и, кажется, даже какая-то вентиляция, потому что, к удивлению Славика, воздух здесь не казался затхлым и спертым. Не было здесь и сырости, хотя, безо всякого сомнения, из оврага постоянно должна была попадать дождевая и талая вода. Видимо, дренажная система – искусственная или естественная – работала отлично. Славик собирался в дальнейшем выяснить все эти вопросы, но никогда не думал, что делать это придется в обществе самого настоящего бандита – да и придется ли на самом деле?!

А Боб, казалось, был поражен увиденным еще больше, чем Славик. Обшаривая лучом фонарика шершавые стены и тусклый металл дверей – здесь их было всего три – он постоянно повторял: «Ни хрена себе!» Впрочем, вскоре его удивление прошло, когда он убедился, что ничего интереснее голых стен он не увидит. Тогда он ткнул фонариком едва ли не в лицо Славика и грозно сказал:

– Ну и что дальше? Что стоишь как столб? Где пушки?

– Какие пушки? – пробормотал Славик. – Была здесь одна – вот за этой дверью. А больше я не знаю…

Боб, не раздумывая, открыл указанную дверь. За ней обнаружилась узкая каморка, размерами два на два метра. Были здесь откидной стул, телефонный аппарат на стене и металлический шкафчик со взломанной дверцей.

– Хорош телефончик! – хохотнул Боб, снимая черную эбонитовую трубку. – Ну-ка проверим, с Кремлем связь есть?

Он поднес трубку к уху, но ничего, кроме тишины, не услышал, и эта игра ему сразу же надоела. Он отшвырнул трубку и повернулся к Славику.

– Где?

Славик посветил своим фонарем на шкафчик.

– Здесь лежал, – сказал он. – Я шкафчик взломал, а он лежит. И патроны к нему. Четыре обоймы. Все в смазке, даже не заржавело.

– И все, что ли? – недовольно спросил Боб. – А где остальное?

– Я больше нигде не был, – виновато сказал Славик. – Двери не сумел открыть. И больше никакого оружия не видел.

Тут Славик немного покривил душой. Остальных дверей ему действительно открыть не удалось. Но в помещении была еще какая-то странная отдушина, которая располагалась у самого входа, практически на уровне пола – Боб ее попросту не заметил. Куда она вела, Славик не знал. Вначале он сгоряча попытался ее исследовать, но она была настолько узкой, что развернуться в ней он не мог и, проползши десять метров, напугался и вернулся, пятясь как рак. Об этом приключении Славик почему-то не захотел рассказать Бобу. Должно быть, уже тогда в голове у него неосознанно родилась мысль о том, как оторваться от опасного соседства. С каждой минутой опасность нарастала, и если Славик хотел спастись, нужно было что-то придумывать.

– Дверь не сумел открыть! – разозлился Боб. – Ты вообще соображаешь, что гонишь? Если ты мне опять фуфло впариваешь, так я тебя прямо здесь удавлю, так и знай! Ну смотри, если я сейчас что-нибудь найду!..

Он отпихнул Славика и перешел к другой двери. Она выглядела солидно, напоминая массивные дверцы в каком-нибудь банковском хранилище. У нее даже ручка была в виде миниатюрного рулевого колеса, которое, разумеется, следовало поворачивать. Но даже Боб с его звериной силой повернуть это устройство не сумел.

Разочарованный таким результатом, он грубо выругался и, чтобы как-то разрядиться, дал Славику весьма чувствительный подзатыльник. Тот отлетел в угол, уронив и фонарик, и свою заветную сумку. От чего у него потемнело в глазах – от удара или просто потому, что погас фонарик – он так и не понял. Как не понял и того, что произошло дальше. А произошло что-то в самом деле необыкновенное.

Славик услышал душераздирающий скрежет металла – по-видимому, вторую дверь Бобу открыть удалось. Об этом свидетельствовало и его удовлетворенное восклицание. По стене метнулся луч фонаря и сразу же исчез. Боб шагнул в раскрытую дверь. Но тут же Славик услышал легкий треск, отчаянный крик Боба, а потом странный удаляющийся шум. Потом все стихло.

Славик готов был поклясться, что он остался в помещении один. Ему самому не верилось в такое счастье, но все пять органов чувств подсказывали ему, что Боб покинул его, даже не попрощавшись.

Это была хорошая новость, но ее требовалось проверить. Славик нащупал на полу фонарик и включил его. Потом почему-то на цыпочках приблизился к раскрытой, тронутой ржавчиной двери. Боба за нею не было!

А было там не слишком объемное пространство, заваленное каменными и металлическим обломками, словно в это помещение некогда вторгся оползень, принесший с собой разнообразный хлам. И еще здесь имелась дыра в полу, полуприкрытая листом жести, напрочь изъеденным ржавчиной. Судя по всему, Боб провалился в эту дыру.

Славик, преодолев страх, опустился на колени и посветил в дыру. На глубине примерно шести метров он снова увидел какие-то обломки, трубы – и больше ничего. Боб исчез. Славик прислушался, но ничего не услышал.

Он отпрянул от дыры и совершенно автоматически захлопнул ржавую дверь. Так, ему показалось, будет надежнее. И в то же мгновение Славик почувствовал, как на него наваливается жаркая волна бешеной радости. Забыв обо всем, он вскочил и сплясал в подземелье дикий индейский танец. В конце концов, он имел право расслабиться. Ведь практически он уже простился с жизнью. Его могло спасти только чудо. И вот это чудо произошло, и Славик своим танцем благодарил неведомых богов, сжалившихся над ним в последний момент.

Но когда возбуждение спало, Славик понял, что впереди его ждет не менее сложная проблема. Ему нужно было как-то выбираться отсюда и выбираться так, чтобы не попасть в лапы Князя. Таким образом, тот путь, которым он пришел сюда, не годился. Нужно было искать другой.

Лезть в ту дыру, куда провалился Боб, Славик, понятное дело, не испытывал никакого желания. Оставалась та самая страшная отдушина, которую он не одолел с первого раза. Надо сказать, что сейчас она уже не казалась ему такой страшной. Жуткий, с полуприкрытым глазом, Князь был куда страшнее. И он мог еще явиться сюда – веревки, по которым спускались Славик с Бобом, оставались на месте. Даже наверняка он полезет вниз, когда ожидание затянется. Нужно было отбить у него это желание.

Славик уже знал, как это сделать. Он помнил, что веревки были просто обвернуты вокруг ствола какого-то чахлого деревца. Если хорошенько их дернуть…

Славик привел свой план в исполнение немедленно. Он вернулся назад и осторожно посмотрел наверх – туда, где синело далекое небо. Князя не было видно. Зато веревки свисали до самого дна, можно сказать, сами просились в руки. Славик потянул их – вначале осторожно, потом все настойчивее. Они подались и вскоре змейками соскользнули вниз. Славик аккуратно смотал их в моток – веревки под землей могли очень пригодиться.

Князь не сразу сообразил, что происходит. А когда сообразил, было уже поздно. Его голова на миг возникла в дыре. Он пытался рассмотреть дно ямы, но, кажется, ничего не увидел. Тогда он крикнул, позвал Боба. Ответа не последовало.

– Что за хренота? Куда вы там подевались? – не слишком уверенно произнес Князь, и снова не получил ответа.

Славик, прижавшись спиной к стенке ямы, вслушивался в звуки, идущие сверху. Князь явно был растерян. Но реакцию он продемонстрировал отменную. Переживать он долго не стал, а сразу же связался с кем-то по мобильному телефону. Славик слышал только обрывки разговора, но и этого хватило, чтобы волосы встали у него на голове дыбом.

– Короче, подъезжай срочно! – распорядился Князь. – Ребят возьми человек трех. И обязательно веревки попрочнее. Ну и прочее, что я говорил, не забыл?

Поняв, что совсем скоро сюда прибудет подкрепление и встреча с Князем станет неизбежной, Славик решил бежать без оглядки. Все что угодно – только не попасть еще раз в лапы к бандитам!

Путь был определен – отдушина. Славик взял сумку, сунул в карман фонарик, собрался с духом и полез в тесный лаз. Сумку он толкал перед собой. Так было удобнее и в случае неожиданного препятствия сумка должна была сыграть роль амортизатора. Фонарик он старался не жечь – проблемы с освещением были еще впереди.

Первые десять метров в глухой железной трубе дались Славику нелегко. Он помнил, какой ужас охватил его в первый раз, и ожидал, что то же повторится и сейчас. Но как только страх пытался проникнуть в его душу, Славик вспоминал про банду, которая вот-вот двинется по его следам, и снова полз вперед. О том, что его лазейка может окончиться тупиком, он старался не думать. Это вообще было ему свойственно – не думать о том, что может испортить настроение. К тому же характер у него был, хотя и слабый, но азартный – неведомое притягивало его.

Полз он очень долго, минут сорок, не меньше. Периодически приходилось отдыхать, отлеживаться, вытирая пот – в трубе было довольно душно. Вскоре Славику все это до чертиков надоело, лаз казался бесконечным, и никаким тупиком пока и не пахло. Славик порядком устал и полз уже еле-еле, все чаще делая остановки. Проклятая сумка весила уже не меньше тонны, и теперь Славик от нее с удовольствием бы избавился, но в замкнутом пространстве сделать это было невозможно. Он с ненавистью пихал ее перед собой, мысленно молясь, чтобы она провалилась.

И в один прекрасный момент его желание исполнилось. Он в очередной раз толкнул сумку, она ширкнула дном по металлу и вдруг словно прыгнула вперед. Пальцы Славика нащупали пустоту, и тут же откуда-то снизу раздался звучный шлепок.

Итак, лаз, похоже, закончился. Теперь предстояло следовать за сумкой, и Славик невольно поежился. Судя по звуку, высота, с которой грянулась сумка, была приличной. Он достал из кармана фонарик, включил его и высветил край трубы, по которой полз.

Ему стало ясно, что труба не кончилась. Просто в этом месте она была порвана то ли взрывом, то ли воздействием какого-то массивного груза. Но так или иначе, а теперь он мог перейти в какое-то более подходящее для передвижения помещение.

Славик осторожно подвинулся к краю трубы, опустил вниз голову и посветил фонариком. То, что он увидел, заставило часто забиться его сердце. Внизу располагался каменный тоннель, по дну которого шли рельсы. Это напоминало метро, только в миниатюре. И не было в этом метро ни ярких огней, ни грохота поезда, ни разномастной толпы пассажиров. Только сиротливый луч фонарика и хозяйственная сумка, валяющаяся на рельсах.

Славик порадовался, что среди сегодняшних покупок не было ничего бьющегося. И вообще, он только сейчас понял, как мудро поступил, не расставшись с этой сумкой даже в самые трудные минуты. Запас продуктов был для него сейчас настоящим спасением.

Но до продуктов нужно было еще добраться. Для этого Славику пришлось призвать на помощь всю свою силу и ловкость, но спустился он удачно, если не считать небольших ушибов. Однако Славика больше волновало, цел ли фонарик. Фонарик, к счастью, был в порядке, и Славик без отлагательств приступил к осмотру тоннеля.

Нельзя сказать, что результаты осмотра были утешительными. Изначально тоннель был сделан на совесть и, вероятно, в нем можно было спокойно отсиживаться во время любой бомбежки, но имелись два неприятных обстоятельства. Эти неприятности располагались по обе стороны того отрезка тоннеля, в котором был Славик. С одной стороны тоннель упирался в решетчатые стальные ворота, которые перекрывали дорогу наглухо и открываться никак не желали – их то ли заклинило, то ли Славик не знал секрета. За стальной решеткой просматривалось продолжение узкоколейки, но тоннель сворачивал вправо, и куда он шел дальше, узнать было невозможно.

Славику стало обидно до слез, тем более что противоположный конец тоннеля тоже не внушал особых надежд. Он являл собой хаотическое нагромождение камней, строительных балок, железных обломков. Все это загромождало проход, и, хотя между обломками имелись прогалы, лезть туда с ходу Славик не рискнул. Он решил сначала передохнуть и собраться с мыслями.

А подумать было о чем. По сути дела, он оказался в ловушке. Славик получил единственное преимущество – бандиты сюда не могли добраться. Но сумеет ли он сам выбраться? Перекусив колбасой, которая лежала у него в сумке, и запив ее молоком из пакета, Славик приободрился и решил, что если постарается, то выбраться сумеет.

В этом убеждении его укрепила замечательная находка, которую он сделал сразу же после того, как подкрепился. Пройдясь еще раз по тоннелю, Славик обнаружил в стене неприметную дверь, за которой располагалась небольшая комнатушка, похожая на ту, где он нашел пистолет. Пистолета здесь, правда, не было, но было кое-что получше – деревянный топчан, стол, а главное, в рассохшемся деревянном шкафчике хранились удивительные вещи, которых Славик прежде никогда не видел – потемневший от времени портсигар, в котором плотным рядком лежали папиросы, желтые, как пергамент, подернутые толстым слоем плесени, неуклюжая кремневая зажигалка, искры высекавшая, но огня не дававшая, окаменевшие галеты в станиолевой упаковке и так же тщательно упакованный шоколад, который, однако, при ближайшем рассмотрении оказался абсолютно неаппетитным, похожим на слипшуюся глину, странная лампа с резервуаром и отражателем, и в залитых стеарином бутылках – керосин к этой лампе. У Славика даже дух перехватило от такой удачи. Открыв одну из бутылок, он убедился, что керосин не потерял своих свойств, а после нескольких неудачных попыток ему даже удалось разжечь лампу. Теперь у него был свет! Страх остаться в полной темноте отступил, и настроение у Славика поднялось еще на один градус. У него еще оставались запасы еды и полтора литра воды. Возможно, найденные галеты тоже пригодны в пищу. Рассудив, что положение его вполне сносное, Славик завалился на деревянный топчан и заснул. Это был единственный раз, когда он заснул спокойно.

На следующий день он сделал первую попытку пробраться сквозь завал в тоннеле, потерпел неудачу и опять почувствовал страх. С этой минуты страх уже не отпускал его.

Отвлекался он работой. Прихватив с собой керосиновую лампу, Славик упорно искал проход через завал. Он обследовал все дыры и извлекал наружу обломки, которые были ему по силам. Дело двигалось туго, и результаты получались не слишком обнадеживающие. Времени он контролировать не мог, но, по его мнению, прошло около двух суток, как он оказался запертым в подземелье. И за этот срок он сумел продвинуться через завал не более чем на пару метров. И то через проделанный им лаз можно было протиснуться с великим трудом, извиваясь как змея. Поддерживали его дух, как ни странно, звуки, которые доносились из-за завала и которых он боялся как привидений – те самые шаги, вздохи и прочая жуть. Они означали, что за грудой камней что-то есть и туда стоит пробиваться.

Проходили часы, таял запас продуктов, а вместе с ним и самообладание Славика. Особенно страшила его ситуация с водой. Правда, с собой у него имелись два литра молока и полтора литра минеральной воды в пластиковой бутылке, но этого было так мало! Славик ограничивал себя как мог, но жажда мучила его постоянно, и запас жидкости быстро подходил к концу. В бутылке оставалось не больше десяти глотков, когда удача снова улыбнулась Славику, и в результате упорных усилий он все-таки пробился на другую сторону завала.

Первый предмет, который он увидел на другой стороне, был опять старомодный телефонный аппарат из черного эбонита, висящий на каменной стене узкого и невысокого коридора. Коридор уходил куда-то вбок. По потолку его тянулась электропроводка с плафонами. Естественно, фонари не горели, а телефон молчал. Зато из глубины темного коридора то и дело доносились загадочные звуки, похожие на свист ветра, на эхо шагов и на ропот далекой толпы.

Славик отдышался и продолжил свой путь. Идти ногами, а не ползти подобно червяку сквозь обломки, было наслаждением. Но это ощущение быстро прошло. За те дни, что Славик провел в подземелье, он сильно ослаб и держался из последних сил. Ему хотелось есть и пить. А что ждет его впереди, он не знал. Тесный коридор в свете керосиновой лампы выглядел жутковато, точно склеп, и вполне мог закончиться, так же как и тоннель, тупиком. От мысли об этом у Славика замирало сердце.

Неожиданно он вышел к месту, где коридор пересекался точно с таким же коридором. Теперь у Славика, как в сказке, имелось три пути на выбор. «Направо пойдешь – голову потеряешь… – вспомнил он. – Налево… Что там налево? Не помню, но тоже ничего хорошего. А прямо пойдешь, так вообще конец света. Что же делать?»

Наверное, он еще долго бы раздумывал, если бы вдруг слева от него не послышался какой-то странный шум. Славик вздрогнул и инстинктивно направил слабый луч света в ту сторону, откуда исходил шум. Разумеется, увидеть он ничего не смог, зато его лампу было видно отлично. Это стало ясно уже в следующую секунду, когда из темноты явственно послышались торопливые шаги, а потом мужской голос с сердитыми интонациями крикнул:

– Эй, есть там кто-нибудь?! Подожди!

Голос не был похож на голос Боба, и на голос Князя тоже не был похож, но это ничего не значило – тот мог навести в подземелье кучу своих головорезов. Славик молча попятился, потом, спохватившись, погасил лампу и в темноте бросился бежать, не разбирая дороги.

Но он был слишком слаб и напуган. Тот, кто его преследовал, даже в темноте настигал его без труда. Славик догадался, что он ориентируется на слух, и остановился, вжавшись спиной в стену. Но хриплое тяжелое дыхание выдало его. Рядом послышалось шарканье подошв, тихое ругательство, а потом крепкая рука схватила Славика за плечо.

– Пацан! – воскликнул незнакомец с удивлением и радостью.

Славик, замирая от ужаса, сжал зубы и из последних сил врезал лампой в то место, где по его расчетам находилась голова незнакомца. Раздался треск, лопнуло стекло, и удушливо запахло керосином. Однако мужчина перенес удар стойко. Он только сдавленно выругался сквозь зубы и Славика из своих рук не выпустил. А еще спустя несколько секунд сказал с укоризной:

– Дурак ты, Славик! Такую вещь угробил! Как ты теперь собираешься впотьмах отсюда выбираться? Может, поделишься?

Глава 7

Когда Макс опять опоздал к началу дежурства, Грачев не стал поднимать шума. Он вообще сделал вид, что ничего не происходит, даже на часы не смотрел и головой не качал. Первым о происшествии заговорил Мачколян.

– Черт возьми, ребята! – пряча глаза, провозгласил он. – Вы как будто не были молодыми! Ну, то есть, я хочу сказать – у всех у нас есть слабости…

– У Графа их нет, – не преминул вставить Величко.

– Речь о людях все-таки! – обиженно сказал Ашот. – А человек имеет право на маленькие слабости. Макс – человек увлекающийся. Он влюбился. Вы знаете, что такое любовь?!

– А как же! Индийское кино все смотрели, – солидно ответил Величко.

– У Макса любовь каждые три месяца, – холодно заметил Грачев. – И всегда великая. Вспомните, сколько раз он женился! И чем вся эта великая любовь кончалась? Но до сих пор он, по крайней мере, на дежурства не опаздывал.

– Между прочим, это неважно, сколько он женился, – сказал, горячась, Ашот. – Это не всегда от одного человека зависит. Допустим, он обманулся. Женщина показалась ему идеалом. Это даже в мировой литературе отражено. Вспомните Дон Жуана!

– Вы, господа, сильно глубоко копаете, – лениво заметил Величко. – Мировая литература, Дон Жуан! Опоздал, значит, опоздал. Вот появится – обложить его матом по первое число, и все будет на мази.

– Зачем же обложить? Мало ли какие обстоятельства могут быть, а вы хотите сразу обложить. Это обидно.

– А вот если бы, когда мы на Кавказе завалы после терактов разбирали, – спросил Грачев, – если бы тогда Макс по часу опаздывал, ты бы то же самое говорил, да?

– Ну-у, сравнил! – протянул Ашот. – Здесь совсем другое. Кстати, происшествий в этом месяце было на десять процентов меньше, чем в мае, вы обратили внимание?

– Ты зубы не заговаривай! – сердито сказал Грачев. – Проценты он вспомнил! У нас одна команда, и дело у нас серьезное, и подходить к нему мы должны с предельной серьезностью. А твой Дон Жуан…

– Ну вы потише все-таки, – спокойно вставил Величко. – Орете, как большевики на митинге. А в дверь кто-то стучится.

Грачев и Мачколян разом замолчали и повернулись к двери. Однако стука они не услышали, потому что у стучавшегося уже кончилось терпение и он попросту вошел в комнату. Это был мужчина средних лет, подтянутый и крепкий, с неласковым взглядом и бесцеремонными манерами.

– Здравствуйте всем! – сказал он, быстрым взглядом окидывая находившихся в комнате спасателей. – Не знаю, вроде туда попал… Мне Грачев нужен.

– Ну, я Грачев. А вас я что-то не припоминаю.

– Я Веленкин, из уголовного розыска, – сказал вошедший. – Антон Борисович. Я сейчас веду одно серьезное дело. Исчез следователь одного из райотделов милиции…

– А мы при чем? – удивился Грачев.

– А вы еще не дослушали, – спокойно отозвался Веленкин. – У вас в группе есть такой сотрудник – Максимов?

Спасатели изумленно переглянулись между собой.

– В определенном смысле есть такой, – сухо ответил Грачев, уязвленный развязностью гостя. – Но только не сейчас. Именно сейчас его нет.

– Ага! Это очень интересно! – воскликнул Веленкин. – Очень-очень интересно!

– Мне это интересным не кажется, – возразил Грачев, который понемногу начинал беспокоиться. – Может, поделитесь, чем вас так заинтересовал наш Макс, э-э… Максимов?

– Отчего же? Поделюсь охотно. Но сначала хотелось бы выяснить, известно ли вам, где он сейчас находится? Ваш Макс, то есть? – Веленкин сдержанно улыбнулся.

Грачев раздраженно пожал плечами.

– Нет, нам это неизвестно, – сказал он. – К сожалению.

– Слушай, дорогой! – не выдержал Ашот. – Что ты все заладил – известно-неизвестно! Если с Максом что-то случилось, так и скажи, прямо, по-мужски! Мы тут все люди ответственные, не судимые…

– Ну, это дело поправимое, – пошутил Веленкин. – А что касается гражданина Максимова, то, откровенно говоря, я как раз надеялся у вас выяснить, что с ним случилось. А вы, получается, ничего о нем не знаете. Странно для такой солидной организации… Тогда, может быть, у вас имеются какие-то предположения, где он может в данный момент находиться?

– Знаешь, Антон Борисович, ты нам все-таки мозги не темни, – подал голос Величко. – То, что тебя Макс интересует, мы уже сообразили. Мы желаем знать, почему он тебя интересует. И пока ты на этот вопрос не ответишь, ничего от нас не услышишь, даже не надейся!

– Да, с вами непросто, – согласился Веленкин. – Избаловали вас. Спасатели то, спасатели это… Пресса вас любит, начальство души не чает… Как же тут не заважничать? Это в милиции сплошь коррупция и побои. Разъясняю ситуацию: третьего июля пропал наш сотрудник, следователь РОВД капитан Смагин. Самое смешное, что он занимался делом о пропаже человека. Последним его видели родственники этого самого человека – у них на квартире Смагин собирал информацию. Потом он ушел и больше нигде не появлялся – ни на работе, ни дома. Его автомобиль нашли на южной окраине города. Сам он исчез бесследно. В ваших глазах я вижу немой вопрос и возмущение, но дело в том, что в квартире у потерпевших Смагин встретился не с кем иным, как с гражданином Максимовым, вошел с ним в контакт и даже как будто нашел общий язык. Во всяком случае, свидетельница утверждает, что ушли они из дома вместе и собирались вместе же заняться поисками пропавшего…

– Стоп-стоп-стоп! – протестующе сказал Грачев. – У нашего Макса есть свои недостатки, иногда они могут здорово раздражать, но в сыщиков он никогда играть не любил. Свои способности Макс оценивал довольно трезво, и лавры Шерлока Холмса его не прельщали. Тут что-то не то.

– Да нет, все то, – махнул рукой Веленкин. – Тут все дело в том, что пропал подросток, племянник некоей гражданки Веретенниковой, в которую ваш Макс, как я понял, влюблен…

– Ах черт возьми! – Новость была настолько неожиданной, что даже выдержанный Грачев изо всех сил хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот это номер! Теперь можешь не продолжать, друг! Теперь нам все ясно. Сошлись все концы. Ради женщины Макс даже в космос полетит не задумываясь. А уж отправиться на поиски племянника… Но ведь получается, что ваш следователь и наш Макс попали в переплет, верно?

– Ну-у, можно сказать и так, – кивнул Веленкин. – Траур мы пока не надеваем, но тревогу бьем повсеместно. Только все напрасно – они как сквозь землю провалились. И что особенно плохо – у нас и по первой пропаже информации кот наплакал. Эта девушка, Веретенникова, утверждает, что Смагин нашел что-то в компьютере у мальчишки – якобы тот обнаружил подземный бункер времен Великой Отечественной… Ну, вы слышали эту байку… Я покопался в его жестком диске и ничего интересного там не нашел. Смагин у нас толковый мужик, но иногда у него бывают закидоны. Одним словом, вот такие дела. Если вдруг получите какие известия от своего Макса или какую-нибудь информацию о нем, звякните мне вот по этому телефону.

Веленкин вручил свою визитную карточку, распрощался и ушел, оставив спасателей в полной растерянности. Несколько минут они сидели в полной прострации, глядя друг на друга и не решаясь вымолвить слово. Неизвестно, сколько времени бы это еще продолжалось, но тут в дверь снова постучали, и вошла Олеся.

В ней будто совсем ничего не осталось от той озорной и слегка легкомысленной девчонки, какой запомнили ее спасатели. На ней было какое-то старенькое темное платье, волосы, собранные в пучок на затылке, были перетянуты резинкой. Лицо Олеси казалось бледным, как у тяжелобольной, под глазами темнели круги.

Спасатели ожидали, что она начнет жаловаться и тоже будет задавать вопросы, но, к их удивлению, Олеся с ходу и без предисловий начала объяснять им историю своей последней встречи с Максом.

Говорила она тихим виноватым голосом, но мысли излагала подробно и предельно ясно. После ее рассказа ситуация в какой-то степени прояснилась. Во всяком случае, ни у кого из группы не оставалось сомнений, что Макс в компании со следователем предпринял вылазку, ориентируясь на информацию, которую собирал племянник Олеси. Они действительно отправились искать мифический бункер, и с ними что-то случилось.

– Черт возьми, пускай бункера не существует! – воскликнул в сердцах Мачколян. – Но мальчишка тысячу всяких вещей мог принять за этот бункер. Любую пещеру! Полез туда, а вылезти не может. И Макс так же…

– Ну что, правдоподобно, – кивнул Величко. – Искать надо Макса. Посмотреть, что там у племянника на компьютере, дать Графу что-нибудь из вещей Макса – и вперед!

– Так ведь этот – Веленкин, что ли – утверждает, что ничего путного он в компьютере Славика не нашел, – напомнил Грачев.

– Он какой-то равнодушный, Веленкин этот, – сказала Олеся. – Он ровно пять минут у компьютера сидел. Пощелкал чуть-чуть и выключил. А тот, который до него был, долго возился, на дискету кое-что скинул и сказал, что у Славика была карта окрестностей Желтогорска с пометками. И сказал, что эта карта может подсказать, где искать Славика. А я… Я их обоих прогнала, дура! Сказала, чтобы не показывались мне на глаза, пока не найдут Славика! Что я наделала!

Мачколян только развел руками. В глазах этого великана сейчас отражалось неподдельное страдание. Ему было тревожно за Макса и было жаль эту несчастную девушку, которой судьба принялась отпускать щелчки один за другим.

– Вы, милая, зря так преувеличиваете свое влияние на мужчин! – сказал Величко. – Если вы думаете, что все они отправятся ради вас на край света, то вы здорово ошибаетесь. Это обычный элемент женской мифологии. На самом деле мужчинами правит охотничий азарт, что мы и имеем в данном случае. Так что не рвите на себе волосы – вы тут ни в чем не виноваты. А за информацию спасибо – Макса, безусловно, нужно искать.

Он вопросительно уставился на Грачева.

– А что ты смотришь? – с вызовом спросил тот. – Хочешь, чтобы я пошел к Косицину? Пойдем вместе.

– Вместе и пойдем, – подтвердил Величко.

Михаил Илларионович Косицин был человеком средних лет, совершенно заурядным и непритязательным с виду. Но свой весьма ответственный пост главы городской службы МЧС он занимал совсем не случайно. И характер имел стальной и несгибаемый – в этом друзья убедились давно, еще в те времена, когда под руководством все того же Косицина служили на Кавказе в специальных войсках МЧС. В родной город они вернулись все вместе, и, таким образом, их совместная служба как бы и не прерывалась. Косицин был непререкаемым авторитетом, но он не был педантом.

История, которую он услышал от Грачева с Величко, его не рассердила и даже не удивила. Для них это было неожиданностью. Но еще большей неожиданностью было то, что они услышали от начальника дальше.

Задумчиво почесав кончик носа, Косицин пристально уставился на Грачева и, как бы размышляя вслух, сказал:

– Значит, так, хлопцы… Беспокойство ваше мне понятно. И Макса я знаю как облупленного – этот в любую дыру нос сунет. А раз на работу не явился, значит, дело по настоящему плохо. Искать его нужно. Только что мне прикажете делать? Вас на вольные хлеба отпустить, а участок, за который вы отвечаете, оголить? Допустим, людей я найду вас заменить, а оплата?

– Илларионыч! – с упреком сказал Величко. – Отдашь ребятам нашу зарплату и все дела! А нам выдели машину и полное снаряжение. Кто знает, куда Макса могло занести?

– А кстати, куда, по-вашему, его могло занести? – с интересом спросил Косицин.

– Точное место назвать не берусь, – ответил Грачев. – Есть задумка посмотреть, что хранил на компьютере мальчишка. Если следователь нашел карту, то и мы ее найдем. А потом Граф поможет взять след.

– Компьютер – это хорошо, – покивал Косицин. – А вот что вы скажете, если я вам дам адресок одного старого человека? Этот человек может оказаться очень полезным, только учтите, что он весьма не прост, и подход к нему найти очень трудно. Во всех смыслах.

– Что за человек? – подозрительно спросил Грачев.

– Значит, так, – сказал Косицин, переплетая пальцы. – До сих пор я никому об этом не рассказывал, но вам расскажу. У моего покойного отца был друг. Судьба у него была тяжелая, изломанная, странная. Не дай бог никому такой судьбы. И смерть за ним по пятам ходила, и в лагерях он отбарабанил, и сейчас… – Рот его скривился. – М-да, ну ладно! Ближе к делу. В минуту откровенности этот человек однажды рассказал отцу, как строил под Желтогорском секретный бункер…

– Что?! Так бункер на самом деле существует?! – вскричал Грачев.

– Не знаю, – хладнокровно ответил Косицин. – А вот рассказ о нем я слышал своими ушами. Я тогда пацаном был, на меня внимания не обращали, а я все примечал. Одним словом, если кто про этот бункер и знает не понаслышке, так это Иван Кузьмич Летягин – так этого человека зовут. Ему сейчас девятый десяток идет…

– Адрес давай, Илларионыч! – деловито сказал Величко.

– Адрес у него простой, – невозмутимо ответил Косицин. – Городская психиатрическая больница, третье отделение, палата номер шесть, как у классика.

Спасатели вытаращили глаза.

– Это серьезно?! Он псих?!

Косицин пожал плечами.

– Он тот, кто может знать про бункер, – ответил он. – Но я же вас не заставляю к нему идти. Решать вам.

– А что тут решать, – сказал Величко. – Грачев пойдет посмотрит, что там на компьютере, – он у нас образованный – а мы с Ашотом проведаем старика. Небось о нем сто лет никто не вспоминал.

– Это верно, – грустно сказал Косицин. – С тех пор, как отец умер, у Летягина никого не осталось. Я не в счет. Он меня никогда даже в лицо запомнить не мог, хотя память имел отличную. Вот так, ребята…

Организационные вопросы решили быстро. Группа, которая должна была их заменить, собралась менее чем за час. Машину со снаряжением они получили. Грачев вместе с Олесей поехал к ее сестре, а Величко, Мачколян и Граф погрузились в машину и отправились на край города – туда, где на территории бывшей помещичьей усадьбы среди столетних раскидистых дубов и подернутых ряской прудов находилась психиатрическая больница. Машину оставили за воротами, не запирая. Граф был надежнее любого замка. Выспросив на проходной у охранника, где находится третье отделение, отправились на поиски.

– Слушай, Саша, может, у меня с головой не в порядке, – сказал Ашот, втягивая носом свежий воздух, наполненный ароматом дубового листа, – но мне здесь нравится! Какой воздух! Какая тишина!

– И какие на окнах решетки! – в тон ему ответил Величко. – Не завидуй, Ашот. Эта тишина обманчива.

В третьем отделении только что закончился утренний обход. Врач, довольно молодой человек, с виду слегка рассеянный и добродушный, свидание с Летягиным разрешил без раздумий, но предупредил, что пациент сложный, склонен к агрессии и нуждается в постоянном присмотре.

– Мы держим его в отдельной палате, – объяснил он. – Я бы предпочел, чтобы свидание там и происходило. А санитар присмотрит, чтобы ничего не вышло…

– Простите, старику девятый десяток! – напомнил Величко.

Врач посмотрел на него с тихой печалью.

– Хотел бы я иметь такую энергию, как этот Летягин, в свои тридцать восемь! – сказал он. – Кремень, а не человек! Теперь таких нет.

– И все же нам хотелось бы поговорить с ним с глазу на глаз, – сказал Величко. – Не нужно санитара. Нас с товарищем напугать трудно.

– Ага, – кивнул врач, почтительно оглядывая массивную фигуру Мачколяна. – Все же будьте внимательнее. Наши подопечные склонны порой к весьма неожиданным поступкам.

– Мы привыкли к неожиданностям, – заверил его Величко.

Их проводили в палату. Она располагалась на первом этаже. За окном, на котором была укреплена выкрашенная в белый цвет решетка, тихо шелестела густая, давно одичавшая яблонька. В палате было чисто и голо. На заправленной койке сидел высокий старик в пижаме. У него было изъеденное морщинами лицо и почти лысый череп. Длинный мясистый нос был покрыт красными прожилками. Величко удивили глаза этого человека – в них не было безумия, они смотрели на удивление живо, но, пожалуй, сердито.

Санитар, неприветливый молчаливый детина с выбритыми до синевы щеками, грубо предупредил старика, что к нему гости, а потом, неодобрительно покачав головой, запер за спасателями дверь специальным ключом. Они остались с Летягиным с глазу на глаз.

– Ну что, вертухай отвалил – доставай колоду? – подмигнул старик, поочередно сверля Величко и Мачколяна настороженным взглядом. – Каким ветром занесло, голуби? Форма на вас, смотрю, какая-то непривычная – что за фасон? Небось допрос пришли снимать?

– Допроса не будет, отец, – сказал Величко. – А кое-какие вопросы нам задать хотелось бы.

– Ну, это что в лоб, что по лбу, – заметил Летягин. – Значит, из органов? Снова про Летягина вспомнили? А я уж соскучился.

– Да не из органов мы! – поморщился Величко. – МЧС – слышал о такой организации, отец? Спасатели мы, понимаешь? Спасаем людей, попавших в беду.

– А, ну тогда это ко мне, – серьезно сказал старик. – Я как раз в беду и попал. Как в восемьдесят четвертом попал, так тут и нахожусь по сию пору.

– Неужели столько лет уже здесь? – сочувственно покачал головой Мачколян. – И что врачи говорят?

– Что врачи? Врачи говорят, что им НКВД велит, – усмехнулся Летягин.

– Да вроде НКВД давно нет, – сказал Величко. – Да уж после войны не было.

– Это ты так считаешь, – парировал старик. – Потому что молодой и глупый. НКВД всегда было, есть и будет. А кто про него запамятовал, тому я не завидую, честно говорю.

– Спорить не буду, – сказал Величко, – но времена изменились, отец.

– Времена – может быть, – упрямо заявил Летягин. – Компьютеры, спутники летают, девки голые по телевизору – это мы в курсе. А про НКВД, парниша, ты все-таки в голове держи. Целее будешь.

– А вас, выходит, сюда НКВД определило? – осторожно спросил Мачколян, который решил, что понял суть стариковского бреда.

– Может, и так. А может, наоборот – я здесь от них спрятался, – уклончиво ответил старик. – Здесь тихо, лесом пахнет…

При этих его словах Величко юмористически покосился на Мачколяна, но тот, нимало не смущаясь, радостно прогудел:

– Ну! Я только что то же самое говорил! Просто рай земной! А пруды какие!

– Ну, до прудов таких, как я, не допускают, – усмехнулся старик. – И не такой уж это рай, парниша. Это он по ту сторону решетки рай, а отсюда…

– Значит, надоело? – спросил Величко.

– Да мне, если по совести, вся моя жизнь давно надоела, – сказал Летягин серьезно. – Об одном только мечтаю – водочки напоследок выпить, по траве пройтись, по лесочку… Чтобы птички, солнышко… Здешние вертухаи за деньги любому бутылку притащат. Только у меня хлопцы за душой ни гроша, а потому только мечтами и живу. Может, выручите необходимой суммой, раз уж вы такие спасатели человеческих душ?

Величко подумал, что врач оказался прав, и старик по силе духа и энергии может дать сто очков вперед любому. Поэтому он не счел лишним поторговаться.

– Нам денег не жалко, – сказал он. – Особенно для такого почтенного человека. Но у нас принцип – ничего даром не давать. Договоримся так – вы нам информацию, а мы за нее платим. А интересует нас, Иван Кузьмич, ни много ни мало, а секретный бункер, который вы под Желтогорском строили…

– Значит, из органов все-таки, – задумчиво пробормотал старик, неприязненно рассматривая Величко. – Это значит – денег не жди… А ведь я, ребята, про бункер ничего не знаю! Напрасно вы меня пытаете. У меня диагноз, я за свои слова не отвечаю.

– Да не из органов мы! – повторил Величко. – Мы сами по себе. Товарищ у нас пропал. Предположительно в том самом бункере. А как туда попасть, никто не знает. А вы должны знать. Нам об этом один надежный человек сказал. У вас друг был – Илларион Косицин? Так вот это его сын.

Глаза старика странно затуманились. Он заволновался, дрожащей рукой провел по лысине, а потом, придерживаясь за спинку кровати, встал и подошел к окну. Довольно долго он смотрел на облитое солнцем деревце за окном и молчал. А когда спасатели уже начали терять терпение, вдруг обернулся и твердым голосом сказал:

– Вот ведь и близко яблочко, а не укусишь! И вся жизнь такая, хоть у меня, хоть у вас, хоть у самого главного пахана, который в Кремле сидит. У каждого свой предел есть, через который ему не перейти. А есть еще предел, который один на всех – смерть. Вот и смекайте!

– Ты, отец, мастер загадки загадывать, – досадливо сказал Величко. – Только у нас на отгадки времени нет. Товарищ наш пропал третьего июля, а нынче шестое. Нам пошевеливаться надо бы.

– И я о том же, – хладнокровно произнес Летягин. – Иля Косицин был мне самый сердечный друг – пусть земля ему будет пухом. Наверное, его сын хороший человек, и вы тоже хорошие люди. Но друзьями вы мне не были и никогда ими не будете. Вы мне тут деньги предлагали, а я вам выдвину требования посерьезнее. Вытащите меня отсюда, дайте погулять на свободе, на солнце взглянуть – и я все вам расскажу. Все тайны секретного бункера.

– Ну, это ты загнул, отец! – разочарованно воскликнул Мачколян. – Как же мы тебя вытащим? Мы люди государственные, а ты нас на преступление толкаешь.

– Послушай меня, сынок, – строго произнес Летягин, глядя Мачколяну прямо в глаза. – Если вам нужен бункер, то соглашайтесь. Кроме меня, ни одного человека не осталось, которые про него знают. А я умру – вообще никого не останется, потому что которые на фронте погибли, которые в лагерях сгнили, а которые и вовсе расстреляны без суда и следствия. А документацию всю пожгли, это я точно знаю, потому что сам принимал в этом участие.

– Не понимаю, каким образом мы можем вытащить вас отсюда? – заметил Величко. – Тут все на запорах, охрана, решетки на окнах… Заплатить? Так кто его знает – а вдруг не возьмут?

– Возьмут! – спокойно возразил старик. – Такого не бывало на Руси, чтобы не брали. Просто надо знать, кому и сколько. А каким образом – это я вам сейчас в подробностях объясню. Видите решетку на окне? Ничего не скажу, решетка прочная, руками ее не возьмешь. А вот если зацепить тросом и грузовиком дернуть – отлетит в два счета. Если аккуратно все сделать – никто и не заметит. А с вертухаем я сам договорюсь, вы мне просто энную сумму для него оставьте – он деньги больше чем себя любит.

– Так нас все равно все видели! – сказал Величко. – А если мы еще сюда и машину подгоним, завтра нас всех под суд отдадут.

– А вы по-умному делайте. Машину подогнать вон с той стороны можно. За деревьями ни одна живая душа ее не увидит. Я окошко заранее отопру, а как вы решетку оторвете, я в машину к вам сяду, и поминай как звали! Санитар сколько нужно молчать будет. Ну, где-нибудь к вечеру тревогу поднимет. А в ночь кто искать будет? Да и вообще нашего брата-психа органы неохотно ловят. Не их калибр. Так что ничем вы не рискуете, сынки, соглашайтесь! А то не видать вам бункера как своих ушей.

Наступила долгая и напряженная пауза. Мачколян озадаченно смотрел на Величко. Величко мрачно и глубоко задумался. А старик Летягин поглядывал на обоих с иронической искоркой в глазах, точно шахматист, только что сделавший блестящий и каверзный ход и теперь наблюдающий, как лезет в западню его соперник.

Величко понимал – что бы он сейчас ни сделал, все будет сделано неправильно. По глазам старика он ясно видел, что дальнейшие переговоры бессмысленны. Он ничего им не скажет, пока они не выполнят его безумное требование. А если они его выполнят, то им самим место в психушке. Но на другой чаше весов лежала судьба их друга и еще двух человек, которые в любую минуту могут погибнуть. При этом восьмидесятилетний старик под их присмотром абсолютно никакой угрозы для общества не представляет, это Величко мог гарантировать. В конечном итоге, самое страшное, что они могут сделать – это испортить оконную решетку. Пожалуй, сообща это можно будет уладить. Величко решился.

– Энная сумма – это сколько? – спросил он, вставая.

Старик весело сверкнул глазами.

– Пятьсот рублей ему вот так хватит, – уверенно заявил он.

Величко молча достал бумажник, отсчитал пять сотенных и протянул старику. Тот взял деньги, скатал в трубочку и сунул в карман пижамы.

– Только не копайтесь там! – сказал он.

Глава 8

Славику было очень стыдно. Когда они с Максом во всем разобрались и тот еще раз посетовал, что они остались без света, Славик вспомнил про фонарик, которым давно не пользовался. Он достал его, зажег и увидел, что напрочь раскроил лоб своему спасителю. Над правой бровью Макса зияла здоровенная кровоточащая рана, слегка похожая на вопросительный знак. И вообще Макс весь был перемазан кровью и керосином. Но, к удивлению Славика, он не разозлился и не врезал ему хорошенько в отместку, а, наоборот, как будто даже развеселился.

Макс действительно был до чертиков рад, и разбитая голова не могла испортить этой радости. В конце концов, он нашел мальчишку, да еще живого – о большем и мечтать-то нельзя было! Правда, будущее их никак нельзя было назвать лучезарным. Очень быстро они выяснили, что ни тот ни другой не знают, как выбраться на поверхность.

Из рассказа Макса Славик понял, что тот в конце концов вошел в ту же самую дверь, в которую до него вошел Боб, и точно так же провалился в яму, на дне которой валялись железки и камни. Ему удалось ничего не сломать, но о том, чтобы вернуться на прежнюю позицию, и думать было нечего. Он нашел впотьмах какой-то коридор и пошел по нему куда несли ноги, а потом увидел свет и страшно обрадовался.

– Ну и в результате получил по морде, – по-свойски заключил Макс. – Мораль – заранее не радуйся!

– Извините! – еще раз пробормотал Славик. – Я же не знал. Здесь бандитов полно. Один вместе со мной пришел. Где-то здесь ходит, наверное. И другие должны были присоединиться…

Он рассказал Максу свою печальную историю. Тот сочувственно выслушал и заметил:

– Везучий ты, парень! Другой бы на твоем месте давно в ящик сыграл, а тебя, видно, судьба любит. И от бандитов ушел, и от голода не умер, и лампу раздобыл, и… – Он на секунду замолк, а потом воскликнул пораженно: – Да ведь ты бункер нашел! Ты понимаешь, что ты открытие сделал?!

– Какое же это открытие, когда в Интернете косвенных свидетельств полно? – грустно отозвался Славик. – Да я уже и сам не рад, если честно. Мать переживает… И вообще. Вы знаете – у меня ведь вода совсем кончилась.

– Это плохо, мне и самому пить охота, – сказал Макс. – Но я буду поближе к тебе держаться. Наверняка судьба тебе какой-нибудь подземный источник пошлет.

– Вы шутите, – еще печальнее сказал Славик. – А водой тут и не пахнет. И фонарика надолго не хватит.

– Ладно, не паникуй, – строго заметил Макс. – Батарейки экономить будем. Воду – искать. В конце концов, я сюда не один приехал. Со мной следователь из милиции был. Он за тросом пошел, а я сюда как дурак свалился. Он, наверное, там сейчас наверху тревогу бьет.

– Это еще неизвестно, – сказал Славик. – Говорю вам, тут бандиты крутятся. Им позарез нужно в бункер попасть. Они на оружие рассчитывают. Они наверняка уже здесь были.

– А вот я сомневаюсь, – возразил Макс. – Дыра твоя ветками была завалена и камнями. И никаких признаков человека. У меня глаз наметан. Я думаю, что после того, как у них один пропал, они слегка призадумались… Кстати, зря ты думаешь, что этот твой Боб здесь ходит. В лучшем случае ползает где-нибудь на последнем издыхании. Если, конечно, он не такой же везунчик, как ты…

– Это не совсем логично, – осторожно заметил Славик. – Он здоровый как бык и не слюнтяй, это точно. Он до последнего бороться должен. Если я сумел здесь что-то найти, то он уж и подавно найдет. И про бандитов вы зря. Они обязательно вернутся. Они как сумасшедшие. Вы бы видели их глаза, когда они про пистолет меня спрашивали! И товарища своего вы потому, наверное, не дождались, что он, скорее всего, на Князя нарвался.

– Типун тебе на язык! – испугался Макс. – Что ты такое несешь? Не было там никакого Князя!

– У меня тоже сначала не было, – вздохнул Славик.

Они посидели несколько секунд в полной темноте – молча, думая о своем. Потом Макс решительно хлопнул себя ладонями по коленкам.

– Ладно, будем надеяться на лучшее, но сами плошать не будем. Давай искать выход. Эх, жаль, ничего у нас под рукой нет – ни веревки…

– Веревки как раз есть, – вспомнил Славик. – Только они в тоннеле остались.

Ему ужасно не хотелось лезть обратно в тоннель, но Макс убедил его, что с веревкой у них будет шанс подняться на поверхность.

– Вернемся сейчас туда, откуда я пришел, – объяснил он Славику. – Сделаем из какого-нибудь металлического обрезка кошку и забросим наверх. Ты легкий – вылезешь, а потом укрепишь конец, и я поднимусь – и весь фокус.

Славику не хотелось ударить в грязь лицом перед таким мужественным человеком, каким казался ему Макс, и он все-таки еще дважды проделал путь, который стоил ему немалых трудов и страха.

Когда веревки оказались в их руках, Макс повел Славика туда, откуда пришел сам. Шли в полной темноте, чтобы не жечь батарейки. Коридор был узкий и шел все время прямо, так что заблудиться было невозможно. Правда, нельзя сказать, что Славику он дался легко – вспоминая, что недавно тем же самым путем здесь пробирался Боб, он обмирал от страха. Куда исчез этот человек? Как он сумел выжить в темноте без запаса воды? Ответа на эти вопросы у Славика не было, но в том, что Боб жив и находится где-то рядом, он был уверен на сто процентов. Правда, в компании с лихим спасателем Максом, человеком, которому нипочем подземелья и удары керосиновой лампой по голове, Славик чувствовал себя гораздо лучше. К тому же он ни секунды не сомневался, что через несколько минут они с Максом выберутся на поверхность. Все повадки его нового приятеля указывали на то, что он профессионал, которому не впервой выкручиваться из подобных ситуаций.

Они шли друг за другом, придерживаясь рукой за стену, и вдруг Макс остановился и предостерегающе сжал локоть Славика. Они оба услышали странный шум, напоминающий шипение рассерженной змеи, металлическое звяканье и приглушенный ропот человеческих голосов.

– Что это? – еле слышно прошептал Славик, холодея от ужаса.

– Да уж не Смагин, конечно, – негромко сказал Макс. – Вряд ли он станет так шипеть. Знаешь, на что это похоже? На газовую горелку. Останься-ка здесь на всякий случай и не зажигай света! Я схожу посмотрю, что там нам приготовили…

Он оставил дрожащего Славика в коридоре и осторожно пошел вперед. Скоро он оказался на том самом месте, куда свалился, неосторожно шагнув в первую попавшуюся дверь. Ему, впрочем, простительно – он не кошка, чтобы видеть в темноте. Спасибо, хоть кости не переломал об эти трубы. Правда, все тело теперь наверняка в синяках, но это ничего – до свадьбы заживет.

Поговорка о свадьбе невольно вызвала в его памяти образ голубоглазой Олеси, и он вздохнул. Насколько было бы приятнее сидеть сейчас на скамейке в парке и рассказывать о своих чувствах, и строить далеко идущие планы на вечер, и видеть в голубых глазах интерес и понимание…

Он споткнулся о камень и едва не упал. «Замечтался, кретин! – выругал он себя. – Нашел время и место. Если не вытащишь мальчишку – не видать тебе голубых глаз, как своих ушей. Хорошо сказано, между прочим… Однако что там наверху происходит?»

Дыра, в которую он провалился, была не видна, но оттуда явственно доносились звуки, которых здесь быть никак не могло. Теперь Макс был совершенно уверен, что наверху кто-то работает с газовой горелкой. Славик упоминал об еще одной стальной двери, которую не смог открыть даже могучий Боб. Скорее всего, человек с горелкой работает сейчас над этим вопросом. И он не один – наверху разговаривали несколько человек. Макс не мог разобрать слов, но насчитал, по крайней мере, три разных голоса.

«Пацан оказался прав, – мрачно подумал он. – Это точно не Смагин. Эти люди здесь уже были, осмотрелись, подготовились и теперь намерены добиться поставленной цели. А был здесь, как нам уже известно, Князь. Из тех князей, которых язык не повернется назвать ясным солнышком. Но мы-то теперь в полной заднице. Теперь нужно ждать, пока эта свора покинет помещение».

Макс вдруг услышал тихий стон – совсем рядом, едва ли не у самых ног. Он вздрогнул. Кто мог здесь быть? Он опустился на корточки и пошарил вокруг руками. Стон повторился. Макс убедился, что слух его не обманывает.

– Кто здесь? – спросил он вполголоса. Наверху его услышать не могли – им хватало горелки.

Стон прозвучал в третий раз, а потом тихий голос с трудом произнес:

– А-а… Макс… Ты тоже здесь? А я, брат, сплоховал…

У Макса едва не выскочило из груди сердце.

– Смагин! Черт! Что случилось? Как ты здесь оказался?

Он бросился вперед и среди обломков нашел ватное тело Смагина. Тот лежал в неестественной позе, с трудом дыша и постанывая. Макс ощупал его, пытаясь определить, насколько серьезно ранен следователь, но тот остановил его.

– Брось! – сказал он. – Я в ауте. Думай, как самому спастись. Там целая банда. Они меня прямо у машины накрыли, извини… Дали по башке, потом сюда вот сбросили. Теперь наверху чего-то шуруют. Может, замуровать хотят?

– Вряд ли, – сказал Макс. – Есть соображение, что они совершают обратное действие. Мы ведь с тобой, Смагин, тот самый бункер нашли, понимаешь?

– Что я нашел, вслух говорить не буду, – слабо произнес следователь. – А тебе, раз ты в порядке, нужно срочно отсюда выбираться. Сможешь?

– Это вопрос! – сказал Макс. – Мы со Славиком вот этим самым путем собирались уходить.

– Так ты и мальчишку нашел? – поразился Смагин.

– Ну, кто кого нашел, неважно, – ответил Макс. – Важно, что он жив и даже вполне бодр. Мне по башке врезал – будь здоров! Кстати, сыщик, запиши себе на будущее – тут банда какого-то Князя действует.

– Мое будущее под большим вопросом, – с трудом произнес Смагин. – А вы постарайтесь выбраться и найдите у нас в отделении… Да все равно кого. Скажете любому, мол, Смагин тут валяется…

– Валяться тут ты у меня не будешь, – категорически заявил Макс. – Я не для того в спасатели пошел, чтобы людей в подземельях бросать. Уйдем отсюда только все вместе.

– Знаешь, – сказал, немного помолчав, Смагин. – Эти ублюдки так торопились, что даже шмонать меня не стали. Решили, видно, что я обыкновенный лох. Короче, мой «макаров» при мне. Ты возьми его на всякий случай. Он под пиджаком.

– Это можно, – согласился Макс, обшаривая Смагина.

Но едва он успел достать у того из-под пиджака пистолет и переложить в свой карман, как вдруг сверху прямо ему на голову упал луч света, и чей-то пораженный голос прокричал:

– Твою мать! Князь! Там еще кто-то! Падла буду! Это тот пацан!

Макс отшатнулся, но луч фонаря настойчиво прыгал за ним, не давая спрятаться. Желая избавиться от этого докучливого луча, Макс снова вытащил пистолет и, не целясь, выстрелил. Отчаянный вопль, прозвучавший над головой, показал, что он в кого-то попал. Сверкающий фонарь полетел вниз, и Макс, изловчившись, успел подхватить его прежде, чем тот ударился о камни. Макс погасил его, сунул в карман, туда же отправил и пистолет, а потом наклонился и сгреб стонущего Смагина в охапку.

– Держись, брат! – сквозь зубы сказал Макс. – Будет больно, но если мы отсюда не уйдем, то будет очень больно. Так что терпи.

Он вскинул обмякшее тело следователя на плечо и, пригнувшись, рванул обратно в темный коридор, где его дожидался Славик. Бандиты, в первые минуты ошеломленные неожиданным выстрелом и ранением сообщника, растерялись. Но скоро опомнились и развили бешеную активность.

– Веревки давай! – услышал Макс несущиеся сверху крики. – Их нужно срочно догнать! Упустите, передавлю всех, падлы!

Вслед за этим кто-то с усердием идиота принялся палить вниз из ружья. Подземелье наполнилось грохотом и звоном. Макс прибавил шагу и с разгона налетел на бросившегося ему навстречу Славика.

– Ой! – сказал тот, ослепляя Макса лучом фонарика. – Что это такое?

– Смотря что, – быстро ответил тот. – Если шум, то это твой Князь. А если у меня на спине, то это мой Смагин. Все понял? Тогда дуй вперед и прокладывай лыжню. Нужно уходить, потому что сейчас здесь будет полным-полно бандитов.

Славика не пришлось долго уговаривать. Он повернулся и почти побежал вдоль по коридору. Луч фонаря метался по угрюмым серым стенам. Макс, стараясь не сбиться с дыхания, поспешил за ним.

Вскоре они были на том же перекрестке, где встретились.

– Куда? – робко спросил Славик. – Там я уже был. Значит, прямо или налево?

– Черт, решай сам! – сказал Макс. – Ты здесь уже обжился, а мы гости. К тому же ты везучий. Главное, быстрее решай, а то твое везение может закончиться.

– Я налево пойду, – дрогнувшим голосом объявил Славик.

– Вот это по-нашему! – одобрил Макс. – Погнали!

Они свернули в новый коридор и прошли около полусотни метров, как вдруг Славик вскрикнул и резко остановился.

– Что такое? – встревожился Макс.

– Тупик, – с отчаянием сказал Славик. – Тут обвал был – коридор перекрыт. А еще тут яма. Глубокая.

Макс осторожно положил на пол Смагина и подошел поближе. Все так и было, как говорил Славик. Они уперлись в стену из искореженного железобетона, преодолеть которую не было никакой возможности. Но рядом находилась ниша, за которой чернел квадратный провал. Макс отобрал у Славика фонарик и посветил вниз.

– А ведь это шахта лифта! – догадался он. – Здесь поблизости был взрыв, и лифт вышел из строя. Кабина провалилась вниз. По-моему, я даже различаю крышу этой кабины.

– И что же делать? – уныло спросил Славик.

Макс прислушался. Где-то под бетонными сводами металось эхо – шаги и возбужденные голоса.

– Вот тебе ответ на твой вопрос, – сказал Макс. – Теперь у нас одна дорога – вниз. Разматывай веревки!

Пока Славик возился с веревками, Макс занялся Смагиным. Тот был совсем плох, дышал слабо и не мог пошевелить даже пальцем, но сознания не потерял. Он даже нашел в себе силы пошутить, когда Макс объявил ему, что им предстоит спускаться на веревках.

– Куда спускаться? – прошептал он. – В ад, что ли?

– Да уж не в рай, это точно, – сердито сказал на это Макс. – Первым пойдет мальчишка, посмотрит, что там, а потом спустим тебя. Будет неприятно, но придется терпеть.

– А я сейчас больше ничего и не умею, – через силу ответил Смагин.

Славик спустился по веревке безо всяких затруднений и объявил снизу, что яма не больше восьми метров, что он стоит на крыше кабины, которая вся покорежена, и, если изловчиться, то с нее можно выбраться в нижний коридор, который гораздо шире верхнего. Тогда Макс приказал ему быть наготове и, пропустив под мышками Смагина веревочную петлю, принялся осторожно опускать его в яму. При этом он всячески старался не сосредотачиваться на звуках, которые доносились из подземных коридоров. Сделать это было совсем непросто, потому что, судя по этим звукам, преследователи были совсем близко. Максу повезло в том, что бандиты, оказавшись на перекрестке двух коридоров, были вынуждены разделиться. По следу беглецов рванули двое – Макс понял это по двум пятнышкам света, возникшим в отдалении.

Смагин был уже внизу, и Славик пыхтел, освобождая его от веревок. Макс понял, что времени у него не остается, и придется прыгать. Он достал свой фонарик и посветил вниз, чтобы не спрыгнуть ненароком на своих спутников. Славик, задрав голову, посмотрел на него с выражением ужаса на лице.

– Прижмитесь к краю! – крикнул Макс и посмотрел налево.

Его заметили. Бандиты перешли на бег. Светящиеся круги фонарей неумолимо приближались.

– Вот он! – заорали из темноты. – Стой, сука! Все сюда! Мы его нашли!

Макс вытащил пистолет и дважды выстрелил в сторону бегущих. От грохота выстрелов у него заложило уши. Он намеренно брал прицел повыше, но преследователи разом рухнули на пол, не желая испытывать судьбу. Светящиеся точки пропали. Макс не стал ждать и прыгнул.

Прыгать с высоты в темноте – не самое приятное занятие даже для тренированного человека. Максу же пришлось делать это второй раз за день. «Сейчас остается только вывихнуть ногу…» – успел подумать он на лету, и тут же эти самые ноги с гулким грохотом коснулись поверхности кабины. Макса на секунду словно сдавило огромным прессом, до боли стиснуло позвоночник и швырнуло вбок на каменную стену. Он чуть-чуть полежал, приходя в себя, а потом сел и принялся ощупывать тело в поисках повреждений.

– Вы в порядке? – замирающим голосом спросил Славик, включая фонарь.

– Все цело, – с удовлетворением ответил Макс. – Только вот тебе совет – старайся никогда не повторять таких глупых вещей. У меня просто не было времени придумать что-нибудь получше. А сейчас этого времени осталось еще меньше. Нужно отсюда убираться. Можешь слезть с кабины?

– Запросто! – сказал Славик.

– Тогда слазь, – распорядился Макс. – И примешь внизу Смагина. Силенок у тебя маловато, но как сумеешь… Выбора нет.

Славик лег на крышу кабины и подполз к ее краю, светя фонариком. Перед ним в стене была щель высотой достаточной, чтобы пролез человек. Славик, извиваясь как змея, проскользнул в нее, перевернулся и спрыгнул на каменный пол.

– Порядок! – деловито крикнул он снизу.

Макс подхватил на руки Смагина и подтащил его к щели.

– Давай, Смагин, потерпи еще маленько! – сказал он. – Нужно поменять дислокацию. Будет опять немного больно…

– От тебя другого я и не ждал услышать, – пробормотал Смагин. – Они уже здесь? Ты подстрелил кого-нибудь?

– Надеюсь, что нет, – ответил Макс. – Но напугал – это точно. Теперь они будут осторожнее.

Он крикнул в дыру:

– Славик, держи нашего друга! Головой отвечаешь! – и тут же попросил Смагина: – Ты брат, что хочешь делай, но попытайся спуститься. Мальчишка там тебя подхватит, но ты сам тоже… Давай, переваливайся на ту сторону!

Смагин со стоном начал сползать через края кабины. Макс придерживал его сколько мог, но в конце концов Смагин просто рухнул вниз. Слабые руки Славика мало чем могли тут помочь. Из коридора донеслись отчаянный крик боли и шум упавшего тела. Макс заглянул вниз, светя фонариком. Оказалось, что упавших было двое. Правда, Славик, на лице у которого было написано выражение полного отчаяния, поднимался с пола. Смагин не двигался. Он был без сознания.

– Выше нос! – строго сказал Макс. – Я иду к вам.

Он спрыгнул вниз и осмотрел раненого. Впервые он мог сделать это относительно спокойно. У Смагина была разбита голова и, насколько смог понять Макс, повреждены ноги и переломаны ребра. Сейчас здорово пригодилась бы аптечка с обезболивающим, но о ней можно было только мечтать.

– Он умер? – с тоской спросил Славик, заглядывая Максу через плечо.

– Он еще нас с тобой переживет, – уверенно заявил Макс. – Стальной мужик. Просто все эти гонки с препятствиями сейчас не для него. Про больницу я говорить не буду, но вот спокойное местечко найти было бы очень желательно. Ну-ка, осторожненько посмотри, что здесь поблизости. Я отойти не могу, потому что сверху могут нагрянуть гости, а мне нужно, чтобы Смагин пришел в себя.

Славик кивнул и, поводя перед собой фонариком, медленно пошел вдоль по коридору. Он был ошеломлен. Место, куда они попали, разительно отличалось от тех развалин, где они блуждали до сих пор. Коридор был широкий, хоть на машине катайся, с высокими потолками. Стены были оштукатурены и, несмотря на то, что от времени штукатурка начала осыпаться, до сих пор было видно, насколько тщательно и надежно велись отделочные работы. Через каждые два метра по стенам шли плоские светильники. В свое время все здесь, должно быть, сверкало огнями. Коридор был длинный – луч фонаря растворялся в темноте. По обе стороны коридора через равномерные интервалы располагались двери. Створки их были отделаны деревянными панелями, но у Славика возникло подозрение, что под деревом скрывается настоящая броня. Он попытался открыть две-три двери, но из этого ничего не вышло. Они стояли как влитые.

Потом неожиданно коридор кончился. Впереди была стена, а в стене – большой стальной люк, как в подводных лодках – Славик видел такие по телевизору. На люке был рычаг, тоже большой и абсолютно неприступный с виду. Тем не менее Славик попытался его нажать, и, к его огромному удивлению, в то же мгновение люк с легким чмоканьем отворился. Славик с замирающим сердцем посветил внутрь фонариком и увидел нечто вроде заводского цеха – стальные стены, герметичные резервуары, огромные трансформаторы, сварные лесенки, пульты управления со множеством кнопок и двери, двери, двери… А потом Славик перевел луч фонаря выше и едва не вскрикнул от неожиданности – из темноты прямо на него требовательно и сурово смотрел Сталин – в простом френче, в солдатских сапогах, с легкой сединой в волосах.

Это было мгновенное замешательство. Славику, конечно, хватило ума тут же сообразить, что перед ним просто большой плакат, укрепленный на стене. Вот и лозунг «Победа будет за нами!» тоже был здесь. Но все равно впечатление было сильное. Казалось, вождь на самом деле видит мальчишку, заглянувшего туда, куда ни одна живая душа не имела права заглядывать без его высочайшего повеления, и мальчишка этот совершенно ему не нравится.

То ли нервы были натянуты у него до предела, то ли сыграла роль мрачность обстановки, то ли такой нечеловеческий талант имел художник, рисовавший вождя, но только никакая сила уже не могла заставить Славика переступить порог и остаться один на один с портретом. Он, не поворачиваясь, отступил назад, захлопнул люк и со всех ног припустил туда, где ждал его Макс.

Глава 9

Вернуться обратно Величко решил по кольцевой дороге, которая огибала город с запада. План, предложенный пациентом сумасшедшего дома и исполненный сотрудниками службы МЧС, сработал на все сто процентов. Настолько гладко, что Величко не был уверен, не во сне ли все это с ним происходит. Но Летягин, переодетый в форму спасателя, тет-а-тет с Графом сидел у них в кузове, они с Мачколяном – в кабине, и все они ехали теперь на встречу с Грачевым. Вообще-то давно следовало с ним созвониться, но Величко испытывал какую-то странную нерешительность.

– Ну-ка, ущипни меня, Ашот! – попросил он, когда они проехали уже километра полтора. – Ага! Спасибо, а то я в сомнении – на каком я свете. И еще просьба, посмотри в окошечко – старик действительно сидит у нас в машине?

– Я тебя не узнаю, дорогой! – серьезно сказал Мачколян. – С каких это пор ты страдаешь умственным расстройством? Неужели подцепил какую-то заразу в психушке?

– По-моему, это началось гораздо раньше, – ответил Величко. – Болезнь дремала во мне. Психушка была последней каплей. Здоровый человек никогда не стал бы соглашаться на такую авантюру. Это же подумать только – выворотить оконную решетку в государственном учреждении!

– Она там едва держалась, – пренебрежительно заметил Мачколян. – Им давно пора делать капитальный ремонт. Наверное, как всегда, средств не хватает.

– Тебя что, нисколько не трогает то, что мы натворили? – спросил Величко.

– В сложившихся обстоятельствах это был самый оптимальный вариант, – беспечно сказал Мачколян. – Подумай, что было бы, если мы пошли цивилизованным путем. Пришлось бы уговаривать врача, потом главного врача, созваниваться с начальством, его тоже уговаривать… А в результате нас бы выставили вон, а за Летягиным стали бы следить еще бдительнее. Это называется «у разбитого корыта».

– А как назвать то, что мы сделали? – вздохнул Величко. – Гангстерский фильм какой-то! Хорошо, если удастся замять это дело.

– Постараемся, – кратко сказал Мачколян. – Приложим все силы. Бухнемся в ноги к Косицину.

– Да, это мысль, – кивнул Величко. – Бухнуться в ноги – это замечательно. А как ты думаешь, в больнице уже подняли тревогу?

– А я об этом не думаю, – признался Мачколян. – Зачем расстраиваться? Нам еще Макса искать нужно.

– Только это меня и поддерживает. Но будет ли толк от этого осколка империи? Может, он все это затеял, чтобы напоследок оторваться как следует?

– В принципе, он заслужил это, – сказал Мачколян. – В любом случае, нам не придется раскаиваться. А если он ничего на самом деле не знает, пойдем по тому пути, который предложит Грач. Наверняка он что-нибудь разузнает. Кстати, ты бы позвонил ему. Нужно договориться, где встретимся.

– Я позвоню, – пообещал Величко. – Но сначала…

Он неожиданно затормозил, открыл дверцу и выпрыгнул из кабины. Мачколян с удивлением посмотрел на него, но тоже полез наружу. Вдвоем они открыли задние дверцы и уставились на странную парочку, которая сидела у них в кузове. Увидев хозяина, Граф поднял голову и особым образом дернул ушами, показывая, что свои обязанности выполняет неукоснительно. Старик, который в форме спасателя совсем уже не был похож на безумца, широко улыбнулся и спросил:

– Что, хлопцы, конечная остановка? Выходим?

– Иван Кузьмич! – решительно сказал Величко. – Давайте начистоту! Мы сваляли дурака, когда выкрали вас из больницы, но бог с ним, дело уже прошлое, и вашей вины тут нет. Но мы должны четко знать, поможете ли вы нам найти то, что мы ищем? Если вы все придумали, лучше скажите сразу – мы не обидимся. Купим вам водки, на машине покатаем, даже в ресторан можем сводить. А голову себе морочить нам некогда – у нас товарищ в беду попал.

Летягин покачал лысой головой.

– Не доверяете, значит? – с иронией сказал он. – Ну и правильно, что не доверяете! Доверчивые, они долго не живут. Только сами посудите, зачем бы я стал вам врать? Вы мне пять сотен дали. Для меня это все равно что миллион, понимаете? Да с такими деньгами я бы и в машину к вам садиться не стал, пошел бы себе потихоньку – мне рассказывали, что через шоссе лавочка есть, где всем психам наливают. Конечно, тем, кто на легком режиме. Ну так на мне не написано, какой я режим, правильно? И гульнул бы я там, хлопцы, превосходно и без вас. Но Летягин слово дал и слово свое сдержит. Ты вот не удивился, что никто даже не шелохнулся, когда я из окна выскочил? И правильно не удивился, потому что я, как и обещал, подмазал кого надо. Так что не дергайся, паря! Все, что Летягин обещал, он выполнит.

– И куда нужно ехать? – спросил Величко. – Я потому спрашиваю, что нам еще с одним товарищем созвониться надо. Скоординировать действия, так сказать.

Летягин пожевал губами, словно преодолевая какую-то внутреннюю преграду, и сказал:

– Покровский лес знаете? Вот там бункер и надо искать. Будет непросто, но есть у меня одна мыслишка. В бункер ведь не единственный вход был. Их много было. Когда было решение законсервировать строительство, все подходы взорвали, чтобы любопытные не пронюхали. Но взрывали наспех, торопились. Где все завалили наглухо, где только слегка присыпали. А один вход вообще не трогали. Заложили его плитами, землей прикрыли – до лучших времен. Да видно, потом поважнее дела появились. Вот этот вход нам с вами и нужно отыскать. А дальше уже проще пойдет. Только нам с вами динамит понадобится. Пара шашек.

– Я знаю человека, который даст нам динамит, – сказал Мачколян. – Если я попрошу – он даст.

– Террорист, что ли? – подозрительно спросил старик.

– Бывший военный, – ответил Мачколян. – Взрывник. На досуге рыбку поглушить любит. Ну хобби такое у человека, что поделаешь!

– М-да, – сказал Величко. – С вами не соскучишься. Звоню Грачеву. Нужно подготовить человека.

Он позвонил Грачеву и, в общих чертах объяснив ситуацию, договорился о месте встречи, предупредив, что предварительно они заедут к одному человеку за динамитом.

– Ну-ну, – только и сказал Грачев.

Мачколян не обманул – бывший военный оказался нежадным человеком и динамитом поделился. Через полчаса они подобрали Грачева на углу одной тихой улочки. Он забрался в кузов, невозмутимо поздоровался с Летягиным и предложил Величко договориться о ближайших планах.

– Я нашел у мальчишки на компьютере карту, – озабоченно сказал он. – Получается, что нужно искать где-то в районе Покровского леса. Точек отмечено несколько. Боюсь, до темноты все облазить просто не успеем.

– Иван Кузьмич знает верную точку, – объявил Величко. – Прямо туда и поедем.

– Это правда, Иван Кузьмич? – Грачев требовательно уставился на Летягина. – Мы не потеряем время?

– Вы, хлопцы, начинаете меня утомлять, – недовольно сказал Летягин. – Выходит, этих двоих я укалякал – теперь тебя еще уговаривать требуется?

– Я не девушка, чтобы меня уговаривать, – хмуро сказал Грачев. – Я просто хочу знать, откуда взялась эта пресловутая точка. Почему никто до сих пор не заикался про бункер в районе Покровского леса?

– Ну, во-первых, заикались, – сказал старик. – Только таких заикающихся быстро лечили. От заикания. А во-вторых, не требовалось, чтобы про это дело знали. В то время Покровский лес не сказать чтобы большой был. Так, рощица. А во время войны на прилегающей к ней территории разместили тыловую часть – склады, запасы горючего, транспорт, обмундирование и прочие дела. Только была одна закавыка – все в этой части, до последнего кладовщика, служили в НКВД, и никакая это на самом деле была не тыловая часть, а секретная стройка. Теперь понятно? Потом ее взорвали. Не полностью, конечно, а перекрыли ходы-выходы. И языки пообрезали тем, кто этой темы касался.

– И вы утверждаете, что мы можем туда попасть? – спросил Грачев.

– Я ничего не утверждаю. Я предлагаю попытаться. Кому туда надо – мне или вам? – сердито сказал старик. – Я там без малого два года корячился. А уж как после живой остался – это отдельная песня.

– Если мы будем по мальчишкиным точкам ползать, – заметил Величко, – тогда точно кучу времени угрохаем. А Иван Кузьмич уверяет, что через его вход мы сразу получим доступ ко всему бункеру.

– И опять я этого не говорил! – возмутился Летягин. – Столько лет прошло! Кто знает, что там теперь под землей творится? Но куда-нибудь попадем обязательно, за это ручаюсь.

«И на том спасибо, – подумал Грачев. – Куда-нибудь попадем! Хорошая перспектива для группы спасателей, отправившихся выручать товарища! Куда-нибудь попадем, сделаем что попало…»

Он поймал себя на мысли, что намеренно не желает выяснять подробности того, каким образом пациент психиатрической клиники оказался у них в машине. Со стариком явно было не все чисто. Разумеется, это была страусиная позиция, но Грачев чувствовал, что если он начнет задавать вопросы, то будет просто обязан прекратить всю эту затею. Семь бед – один ответ.

– Ладно, поехали! – махнул он рукой. – Куда конкретно едем?

– Сам лес объедете стороной, – принялся объяснять старик. – Вдоль Волги должна идти дорога. Она сохранилась? Ну и отлично. Нужно найти место, где между дорогой и лесом каменная россыпь. Здоровые такие камни. Глыбы. Если с самолета посмотреть, то видно, что они в форме стрелки. Только там своя хитрость – ориентироваться нужно не на острие, а на основание. В этом самом месте под землей должны быть закопаны плиты. Если правильно заложить взрывчатку, эти плиты можно сдвинуть, и тогда откроется вход. Там дальше будет решетка, но у вас, смотрю, и резаки и пилы имеются – справитесь.

– Взрывные работы в непосредственной близости от дороги? Без разрешения? – хмуро спросил Грачев. – Это уже пахнет крупными неприятностями, ребята!

– По той дороге не часто ездят, – сказал Мачколян. – Можно сказать, совсем редко.

– Редко, да метко, – сердито отозвался Грачев. – Как хотите, а я обязан поставить в известность Косицина.

Остальные с напряженным вниманием следили, как он достает телефон, набирает номер и разговаривает. Нельзя сказать, чтобы Величко с Мачколяном выглядели очень довольными, но противоречить не пытались – им тоже не нравилась ситуация, в которой они пребывали, и хотелось хотя бы отчасти разделить с кем-нибудь ответственность.

Но Грачев выглядел разочарованным после разговора.

– Косицина срочно вызвали в Москву, – сообщил он. – Уже улетел. Хороший будет ему подарочек, когда он вернется!

– Позвони заму, – предложил Величко.

Грачев в упор посмотрел на него.

– Прекрасно знаешь, что уж кому-кому, а замам я звонить не буду, – сказал он. – Мне нужно решение проблемы, а ты видел хотя бы одного зама в жизни, который что-нибудь решал?

Он спрятал в карман мобильник и обреченно махнул рукой.

– Значит, поехали, – заключил Величко и пошел снова садиться за руль.

День уже перевалил за полдень, когда они прибыли на нужное место. В каменный указатель не очень верилось, но старик безошибочно указал на него и с удовлетворением отметил, что здесь почти ничего не изменилось.

– Разве что каменюки вросли поглубже в землю, а курганчик, наоборот, осел будто, – прокомментировал он. – Вот под этим курганчиком и лежат плиты. Решайте, как их оттуда достать.

Все высыпали из машины и подошли к едва заметному холмику, который располагался у основания двух каменных глыб, лежащих под углом друг к другу.

– У нас по взрывному делу Максимов специалист, – зачем-то объяснил старику Грачев. – Как раз тот, которого мы ищем.

– Ну, это невелика беда, – равнодушно сказал старик. – Пожалуй, я вам подскажу, как заложить заряды. Ломать, как говорится, не строить.

Он прошелся вдоль и поперек холмика, с кряхтеньем присел на колени, потрогал рукой шершавую поверхность каменной глыбы. На его морщинистом малосимпатичном лице появилась странная мечтательная улыбка. Он заговорил, и спасателям вначале показалось, что он обращается к ним, но вскоре стало понятно, что старик находится где-то далеко-далеко и разговаривает с тенями.

– Чудно, хлопцы! Все вы тут были – Иванько Федор, Васька Шарашкин, Томилин, сержант Колесник… Вроде даже и сейчас пахнет гуталином, которым мы сапоги мазали. Особенно на этот счет Васька Шарашкин старался – щеголь был, не приведи господь! Ни одной юбки не пропускал… Да где там! Не слышите вы меня! А может, оно и к лучшему. Всему свой предел должен быть.

Он вдруг обернулся к Величко и, начертив носком ботинка на земле крест, сказал:

– Вот здесь заложите шашку… И здесь… – Он отошел немного в сторону и снова черкнул башмаком по земле. Только поглубже брать надо. Метра полтора, не меньше. Так что приступайте, а я пойду на травке полежу, помечтаю…

Он действительно тут же отвернулся и зашагал прочь, высокий, сутулый и нелепый, точно гость из другого мира. Отойдя метров на пятьдесят, он развалился на прогретой солнцем земле, закинул руки за голову и принялся смотреть в небо.

Грачев, с мрачным видом за ним наблюдавший, немного успокоился и обернулся к Величко.

– Ну что? Ты ему веришь? – спросил он.

Величко пожал плечами.

– Верю – не верю, – сказал он. – Каша-то все равно заварена. Глупо уходить, не попытавшись.

– А я верю! – решительно заявил Мачколян. – Невооруженным глазом видно – старик тут был! Как все это можно придумать и сыграть – я не представляю.

– Не забывай – он числится в буйно помешанных, – сказал Грачев.

– Ну, буйства за ним пока не замечалось, – поспешил внести ясность Величко. – Да и на помешанного он похож не больше любого из нас. Давай, Грач, рванем, чтобы не думалось, а уж дальше будем решать.

Грачев скрепя сердце согласился. Около часа они готовили шурфы для взрывчатки. Все это время старик продолжал валяться на траве, совершенно не обращая на них внимания. Когда все было готово, Величко отделился от группы и направился к Летягину.

– Иван Кузьмич, пора! Сейчас взрывать будем. Нужно в безопасное место уйти, за камни. Давайте руку!

Старик от протянутой руки отказался, поднялся сам и, не отряхивая со штанин прилипших к ним травинок, поплелся вслед за Величко.

– Не понимаю я вас, Иван Кузьмич, – неожиданно для самого себя сказал Величко. – Вроде о водке мечтали, а как на волю вырвались, ни разу даже и не вспоминали. В чем причина?

Летягин посмотрел на него и только рукой махнул.

– Какая теперь водка! – сказал он с чувством. – Я на другое рассчитываю. Внизу большие запасы продовольствия оставались. Ясное дело, консервы столько не пролежат, а водке, надо думать, ничего не сделается? Она там в герметичной таре, из специального сплава! По тем временам последнее слово науки было. Никакого окисления. А водка тогда была знатная!

– Ну это ясно, – согласился Величко. – И вода мокрее была, и солнце ярче светило…

– Солнышко и сейчас хоть куда, – весело ответил старик. – А насчет водки ты со мной не спорь. Ты ее и не пробовал, водки-то. Вы теперь химией травитесь, а тогда…

Величко и не думал спорить. Но настроение у него немного улучшилось. То, что старик рассчитывал раздобыть сто граммов настоящей «наркомовской», было косвенным свидетельством правдивости его слов. Величко не верил, что можно измыслить столь детальный, тщательно выстроенный бред. А раз так, то все их усилия и весь их риск могут оказаться совсем не напрасными.

Все было готово к подрыву. Им пришлось использовать обычные взрыватели и бикфордовы шнуры, а чтобы предупредить возможные неприятные случайности, решили предпринять некоторые меры безопасности. С одной стороны близлежащий участок дороги перекрыли собственной машиной, за которой присматривал Граф, а с другой за движением наблюдал Мачколян. В случае, если бы появился чужой автомобиль, он задержал бы его до тех пор, пока не будет произведен взрыв.

Но обстоятельства складывались более чем благоприятно, и дорога в этот час была совершенно пустынна. Вообще вокруг не было видно ни души, только далеко по волжской глади медленно двигалась микроскопическая моторная лодка, вытягивая за собой нитку белой пены.

Оба взрыва прогремели почти одновременно, подняв дыбом черную массу земли и осыпав все вокруг каменным дождем. Комья земли летели даже за дорогу.

Когда в лесу улеглось эхо, поднятое взрывами, спасатели собрались возле воронки, чтобы оценить результаты своих усилий.

Взрывами разметало курганчик и выворотило большой пласт земли, и на дне глубокой воронки открылся край широкой бетонной плиты. Когда спустились вниз, то выяснилось, что под плитой находится кирпичная кладка.

– Кажется, нашли! – дрогнувшим голосом произнес Грачев, щупая пальцем холодные, облепленные землей кирпичи.

Летягин в ответ на это заявление только громко хмыкнул. Он стоял на краю воронки, заложив руки за спину. В глазах его горел странный, почти безумный огонек. Величко с беспокойством посмотрел на него.

«Все-таки двадцать лет в палате, – подумал он. – Не просто же так? Но ведь плиту мы нашли. Что же, мы все, выходит, сумасшедшие?»

– Дам вам хороший совет, – сказал вдруг старик. – Подкопайте плиту, пробейте кладку – так, чтобы человек мог пролезть. Там должна быть гидравлическая система, которая поднимает плиту. Никакого электричества. Если гидравлика в порядке, плита поднимется, и туда можно будет хоть на машине въехать.

– Столько лет прошло, – с сомнением заметил Величко. – Там все уже заржавело и смерзлось.

– Не думаю, – покачал головой Летягин. – На совесть делалось. С запасом. В крайнем случае, может, загустела маленько. Уверен, все должно сработать.

– Давайте я спущусь, – предложил Мачколян. – Наверняка там понадобится физическая сила.

– Под тебя дыру пробивать замучаешься, – проворчал Грачев. – Слоновий размер.

– Так я помогу, – невозмутимо пояснил Мачколян, нисколько не обидевшись на такую характеристику. – А вообще надо было у майора еще одну шашечку попросить.

– Насчет шашечек вы поосторожнее, – предостерег Летягин. – Слышал я, что на крайний случай, для полного уничтожения бункера, существовала еще одна система, особо секретная. В бункере вообще-то предусмотрено два яруса. Верхний – общий. Там располагались части охраны, подземный транспорт, арсенал, системы жизнеобеспечения. На втором ярусе – главные запасы продовольствия, воды и прочего. Здесь же – жилые и служебные помещения руководства и обслуги, автономное энергоснабжение – это на случай, если наверху что-то откажет. Но существовал еще и третий ярус. Практически это всего лишь железобетонный канал шириной десять метров, имеющий выход в русло Волги. Достаточно открыть задвижки, и волжская вода хлынет в помещения второго яруса. По закону сообщающихся сосудов. Где управление этими задвижками и как оно осуществляется, я не знаю, поэтому предостерегаю вас от необдуманных действий. Сами говорите, столько лет прошло. Кто знает, что может случиться?

– А может, оно уже того… случилось? – спросил Мачколян.

Ответом ему было общее молчание.

– Давайте работать! – сказал наконец Грачев и направился к машине за инструментами.

Кирпичная кладка под плитой была сделана на совесть, но спасателям было не привыкать пробиваться сквозь стены. Отверстие, достаточное для того, чтобы в него пролез даже такой громоздкий человек, как Мачколян, было проделано всего за каких-нибудь двадцать минут.

– Ну я пошел, – просто сказал Мачколян, когда все было готово.

– Вместе пойдем, – заявил Грачев, надевая шлем. – В случае чего свистнем.

Они спустились в дыру, и некоторое время от них не было ни слуху ни духу. Минут через пятнадцать, однако, наружу показалась голова Грачева, и он деловито сказал:

– Агрегат нашли. С управлением вроде разобрались. Сейчас попробуем запустить. Вы на всякий случай отойдите подальше… А вообще тут порядок. Будто только вчера люди были. Стены в мраморе, ступени… Московское метро, да и только!

Он скрылся, и снова наступила тишина. Минут через пять-десять Величко услышал, как из-под земли донесся странный звук, похожий на вздох облегчения. Будто проснулся великан, спавший до этого тяжелым беспробудным сном. Земля по краям воронки зашевелилась, пошла трещинами, а плита, находившаяся на ее дне, начала медленно-медленно подниматься. Она поднималась, точно площадка гигантского лифта, и вскоре стали видны полированные стальные колонны, на которых эта плита держалась. Это было похоже на кадр из фантастического фильма. Величко и Летягин смотрели на это чудо как завороженные, и даже Граф пришел в необычное для себя волнение, принялся нервно вертеться на одном месте и наконец, не выдержав, сердито залаял.

Плита поднялась над землей уже на три метра, и под этим железобетонным навесом открылся вход в подземелье – каменные ступени, уходящие вниз под углом в сорок пять градусов. И по этим ступеням навстречу Величко поднимались Грачев с Мачколяном, озабоченные, но довольные.

– Получилось! – прогудел Мачколян, с благодарностью пожимая руку Летягину. – Кто бы мог подумать, что все это на самом деле существует! Это черт знает что! У меня голова идет кругом!

– Я не зря советовал вам начать отсюда, – с важным видом сказал старик. – Теперь мы можем попасть в любое место бункера, а не искать по всей округе.

– Только там дальше стальные ворота, – сказал Грачев. – Заперты наглухо. Придется попотеть, чтобы их разрезать. Но это мы сделаем.

Величко задумчиво посмотрел на темнеющий у его ног провал и сказал:

– Знать бы наверняка, что мы выбрали верный путь! Меня совсем не прельщает роль первооткрывателя. Макса бы найти побыстрее. Времени-то сколько прошло!

Грачев мрачно посмотрел на него, но сказал совсем не то, чего ждал от него Величко.

– Если проникнем внутрь, то лучше загнать и машину, а плиту опустить. Не хватало, чтобы какие-нибудь скауты наткнулись на наши раскопки!.. А сейчас беремся за работу!

Раньше всех с механической пилой в руках спустился вниз Мачколян. Он был бодр и выглядел так, будто собирался свернуть горы. Поэтому все опешили, когда вдруг из темноты подземелья донесся его отчаянный крик. Такого выражения ужаса в голосе Мачколяна ни Величко, ни Грачев не слышали еще ни разу в жизни. Они стремглав бросились вниз по ступеням, промчались мимо агрегата, поднимавшего плиты, и оказались около высокой стальной решетки, перекрывавшей уходящий в темноту тоннель с овальными потолками. По тоннелю шла узкоколейка со шпалами из бетона.

Мачколян был бледен и выглядел растерянным.

– Что случилось? – резко спросил Грачев.

Мачколян ткнул рукой в сторону тоннеля и, с трудом находя слова, пробормотал:

– Что я сейчас видел!.. Вы не поверите, ребята, но там был призрак!.. Я чуть не умер от страха, честное слово!

– Ты в своем уме? – спросил Величко. – Только призраков нам еще не хватало!

– Вам смешно! – жалобно сказал Мачколян. – А я правда видел! Он был такой жуткий – белый, как покойник, и в форме…

– В какой еще форме? – поднял брови Грачев.

– В той самой, в форме НКВД, – пробормотал Мачколян. – У них же были голубые петлицы? Гимнастерка, галифе, кобура на поясе… Он вон там стоял!

Грачев повернулся к Летягину.

– А никаких отравляющих веществ вы здесь не распыляли часом? – подозрительно спросил он. – Прежде наш товарищ не страдал видениями.

– Насчет веществ не припоминаю, – ответил старик. – Да и за такое время любой яд разложится и обезвредится. Нет, тут что-то другое.

– Верите в привидения? – усмехнулся Величко.

– Поживите с мое – еще не в то поверите, – сказал старик. – Такое уж это место, ребята. По правде говоря, это все равно, что могилу вскрыть.

– При чем тут могила? – поморщился Грачев. – Обыкновенное техническое сооружение.

Старик насмешливо покосился на него.

– Ты еще скажи, сынок, что миллион таких видел! Никакое оно не обыкновенное. Здешний бетон, можно сказать, на крови замешан. Так что никакое оно не обыкновенное, сынок. И мой тебе совет – почаще оглядывайся, когда туда войдешь.

Глава 10

Славик едва успел сбивчиво рассказать Максу о своей находке, как вдруг наверху послышались шум, топот многих ног, а потом грубый мужской голос крикнул:

– Эй, ты там, доходяга? Слушай меня внимательно! У тебя два пути на выбор. Или ты сейчас спокойно выходишь, отдаешь нам пушку и пацана и спокойно гуляешь домой, или мы тебя сами вытащим, но тогда уж не обижайся! На клочки порвем, понял?

Макс серьезно посмотрел на Славика, потом на Смагина и негромко сказал:

– Кажется, они решили, что капитан очухался и дал деру. Про тебя вот тоже вспоминали. Я для них как бы не существую. Обидно! Но не буду разочаровывать этих симпатичных людей. Скажу речь от имени Смагина.

Он приблизился к шахте лифта и крикнул:

– А теперь послушайте меня! Сейчас вы тихо уходите и, как это по-вашему, гуляете домой. В противном случае будете все отвечать по закону. Имейте в виду, что я капитан милиции Смагин, и меня обязательно будут искать. В милиции знают, куда я направился. Все поняли? И еще предупреждаю: всякого, кто сюда сунется, застрелю без предупреждения!

Наверху на несколько секунд воцарилось напряженное молчание, а потом прежний голос мрачно объявил:

– Ну это мы сейчас посмотрим!

Макс навострил уши, а потом, не оборачиваясь, довольно грубо отпихнул в сторону Славика и рванул из кармана пистолет. Фонарь он погасил, и в полной темноте кто-то с коротким криком прыгнул сверху на крышу кабины лифта. Судя по тому, как ухнула железная коробка, человек этот был немаленький. На ногах он удержаться не сумел, рухнул набок, но тут же с ругательством поднялся на колени, просунул в щель дуло помпового ружья и вслепую выстрелил.

Порция крупной дроби пересекла коридор и хлестанула по каменной стене напротив.

– Ложись! – гаркнул Макс Славику.

Бандит лязгнул затвором ружья. Макс поднял пистолет и выстрелил на звук. Минутой раньше по довольно бодрому тону, которым с ним разговаривали преступники, Макс пришел к выводу, что вся его предыдущая пальба не причинила никому вреда, поэтому и сейчас стрелял, исключительно чтобы взять противника на испуг. Однако теперь количество перешло в качество. Из шахты лифта послышался истошный крик. Это вопил от боли большой и сильный человек, и, судя по жалким интонациям в его голосе, ранение он получил серьезное. Он и сам подтвердил это открытым текстом.

– Я ранен! – с ужасом прокричал он. – Он меня подстрелил! Я ранен в живот! Вытащите меня! Скорее! Он меня замочит! Князь, вытащи меня!

Но наверху молчали. У Макса сложилось впечатление, что там совещаются. Кажется, предложение раненого не слишком заинтересовало его приятелей, и у них возникли сомнения. Он это почувствовал и в приступе отчаяния с оглушительным грохотом разрядил ружье, выстрелив в шахту лифта. Наверху раздались негодующие крики, ругательства, кто-то упал, споткнувшись в тесноте о чужую ногу.

Макс решил вмешаться. Он уже испытывал угрызения совести за те мучения, которые причинил, хотя бы и плохому, но все-таки человеку. Помочь ему он ничем не мог, но решил хотя бы походатайствовать в его пользу.

– В самом деле, вытащите его оттуда и везите в больницу! – крикнул он в шахту. – Я вам мешать не буду. Даю слово!

– В зад себе засунь это слово! – мрачно сказал кто-то наверху, и тут же на кабину лифта с тяжелым стуком упал какой-то предмет.

– А-а-а! – еще страшнее заорал раненый.

Этот крик пробудил в Максе дремавший звериный инстинкт. Он еще не понял, что произошло, а ноги его уже сами спружинили и отбросили в сторону от опасного места. Макс рухнул на жесткий пол, и тут же каменный коридор будто встряхнуло. По ушам ударила тугая волна взрыва. По стенам забарабанили осколки. В черную трубу подземелья полетело разгневанное эхо.

В голове у Макса еще стоял оглушающий звон, но он уже вскочил на ноги и, лихорадочно шаря по сторонам лучом фонаря, сдавленно крикнул:

– Славик! Ты где?

– Я здесь, – булькающим от страха голосом пробормотал Славик, выползая из темного угла. – Я в порядке. А вы?

– Кажется, тоже, – быстро сказал Макс. – Беги туда, где нашел люк, и жди меня. Я должен забрать Смагина, живой он или мертвый.

Славик кивнул и, беспрестанно оглядываясь, пошел прочь. Макс, не сводя глаз с раскуроченной взрывом кабины лифта, осторожно стал подбираться к тому месту, где лежал беспомощный Смагин. Теперь Макс понял, что оставлять его одного было почти смертельной ошибкой, но поправить уже ничего было невозможно.

К счастью, Смагин был жив и даже пришел в себя. Увидев над собой встревоженное лицо Макса, он слабо пожал ему руку.

– В ход пошла артиллерия? – спросил он, через силу улыбаясь.

– Какой-то придурок бросил в шахту гранату, – пояснил Макс. – Теперь, если они захотят сюда спуститься, им придется быть очень осторожными – там в шахте все дыбом. Думаю, что минут пять-шесть у нас имеется, чтобы перебраться в другое место.

– А ты знаешь здесь места? – удивился Смагин.

– Мальчишка нашел какой-то люк, – сказал Макс. – Говорит, что за ним настоящие чудеса. Давай-ка попробуем закинуть тебя ко мне на спину и пойдем туда, пока эти ребята не придумали еще какой-нибудь пакости.

Он уже собирался подхватить Смагина на руки, как сверху опять послышался раздраженный голос, в котором улавливались даже истерические интонации:

– Ты еще живой, падла? Ну жди, мы сейчас идем к тебе!

– Лучше бы поинтересовались здоровьем своего товарища, – саркастически пробормотал себе под нос Макс. – Людоеды проклятые! Держись, Смагин! Отходим на заранее подготовленные позиции.

Взвалив завопившего от боли Смагина на плечо, Макс ринулся вперед по коридору, светя фонарем себе под ноги. Краем глаза он видел солидные двери по обеим сторонам своего пути, но отвлекаться на них у него не было времени.

Впереди нетерпеливо мигнул фонарь – это Славик, не выдержав ожидания, пытался рассмотреть, что происходит в подземелье. Макс крикнул ему что-то ободряющее, хотя у него самого на душе было очень неспокойно.

– Сюда, значит? – спросил он, запыхавшись, когда оказался рядом с распахнутым люком.

Славик молча кивнул. У него по-прежнему сохранялся страх перед таинственным помещением, за которым безотрывно наблюдал нарисованный, но все равно очень страшный вождь. Славик предпочел, чтобы первым туда вошел Макс, которому он уже безоговорочно доверял и которому все было нипочем. Славик только светил фонариком на ступеньки, чтобы Макс не споткнулся с тяжелой ношей на плечах.

Макс вошел в люк, не обращая внимания ни на обстановку вокруг, ни на состояние Славика. Только уложив Смагина на стальной пол, он вытер со лба пот, посветил фонариком вокруг себя и присвистнул.

– Солидно! – одобрительно сказал он. – Просто бронепоезд какой-то. Здесь можно за милую душу отсидеться. Пожрать только нечего.

– И воды нет, – робко добавил Славик, которому ужасно хотелось пить.

– Будем думать о том, что есть, – решил Макс. – А о прочем думать не будем. А чтобы не думалось, проверь-ка пока, запирается ли изнутри люк. Я тем временем подсчитаю наши ресурсы и проверю, чем тут можно разжиться.

Славик послушно кивнул и вернулся к люку. Он не понимал в таких вещах, но сообразительности ему всегда хватало, и очень скоро Славик разобрался в системе рычагов. Он понял, что полная блокировка люка невозможна – тот был так устроен, чтобы снаружи всегда можно было попасть в помещение, а из этого следовало, что у Князя также не должно было возникнуть проблем, если он захочет навестить их в ближайшее время. У Славика засосало под ложечкой.

Он выключил фонарик и тихо-тихо отворил люк, выглянув в жуткий мрак коридора. Вокруг стояла необыкновенная тишина. Сейчас Славик не слышал ни одного звука из тех, которые так пугали его в самом начале подземного заточения. Бандиты тоже ничем себя не обнаруживали. Это было непонятно, и оттого делалось еще страшнее. Славик без труда вообразил себе, как вся шайка, сняв для бесшумности обувь, подкрадывается теперь к их ненадежному убежищу, прижимаясь к стенам и злорадно усмехаясь в предвкушении скорой расправы… Картина, сложившаяся в его голове, получилась настолько ясной, что у Славика мороз пошел по коже. Не выдержав, он зажег фонарик и отчаянно, точно нанося удар ножом, ткнул им в темноту. Луч пересек коридор крест-накрест и ничего не явил глазам перепуганного Славика, кроме голых стен и сводчатого потолка. Он бессильно опустился на ступеньки и перевел дух.

Когда страх улегся, Славик сообразил, что поскольку люк не запирается наглухо, то и вообще закрывать его не стоит – так будет легче вовремя заметить приближение врага. Но он счел необходимым сразу же поставить об этом в известность Макса и отправился его искать.

Проходя мимо раненого Смагина, Славик посчитал неудобным не задержаться и не спросить человека о самочувствии. Капитан посмотрел на него с некоторым любопытством и, не ответив на вопрос, в свою очередь поинтересовался слабым голосом:

– Наверное, доволен? Кто бы мог подумать, что эту Атлантиду найдет никому не известный парнишка? Ты теперь станешь звездой. Тебя по ящику будут показывать.

Лицо Славика покрылось румянцем, и он был очень рад тому, что в темноте Смагин не может видеть его смущения.

– Бункер все равно бы нашли, – сказал он. – Совсем скоро бы нашли. Во многих местах осела порода, расширились овраги, подземные воды тоже… Мне просто повезло.

– Ну да! Я заходил на твой жесткий диск, – сообщил следователь. – Ты в эту проблему глубоко закопался. Молодец. Другие в твоем возрасте норовят чего-нибудь накуролесить – наркотики, водка, криминал… Потом опомнятся, да уж поздно – жизнь под горку покатилась, не остановишь. А ты нет, ты, видно, большим ученым станешь!

Теперь Славик уже не просто покраснел, а побагровел. Он сидел тихо как мышь и испытывал жесточайший стыд. Смагин говорил вполне серьезно, но для Славика его слова звучали почти как издевка. Знал бы капитан подоплеку недавних событий, он разговаривал бы совсем по-другому. Славик прекрасно понимал, что по возрасту уже может держать уголовную ответственность, и очень этого боялся. Себя в тюрьме он не представлял. А Смагин наверняка постарается посадить его в тюрьму, когда узнает, что «будущий ученый» обманул его ожидания. У Славика даже мелькнула мысль во всем немедленно признаться и покаяться, но он сдержал себя и решил вначале посоветоваться с Максом – такой тертый калач, как Макс, наверняка подскажет, как лучше поступить.

Смагин был плох, но держался неплохо, и Славик подумал, что может оставить его на некоторое время. Он пошел дальше, светя фонариком и стараясь, чтобы свет не попал ненароком на плакат, парящий над его головой.

Но Макс уже возвращался. Луч его фонаря скользнул по лицу Славика и ушел в сторону.

– Ну что, брат? – спросил Макс устало и добродушно. – Запер квартиру?

Славик все объяснил, с волнением ожидая критической реакции. Но Макс сказал, что он все сделал правильно, а потом вдруг ошарашил Славика сообщением, что нашел автономную электростанцию, которая работает на нескольких видах топлива, и что он постарается ее прямо сейчас запустить.

– В темноте жизнь плохая, – заключил он. – Если моя идея сработает, нам будет гораздо легче.

– Да разве она запустится? – усомнился Славик. – Столько лет прошло. Все уж заржавело, наверное.

– Все в полном порядке, – заверил его Макс. – На сто лет рассчитано. И топливо имеется. Маловато, правда. Видимо, где-то в другом месте резервуар должен быть. Тут вообще много всего, брат, но без света мы ничего не найдем. Батареек нам надолго не хватит.

– Это да, – согласился Славик, поспешно выключая свой фонарь. – У меня уже садятся.

– Ну вот видишь, – спокойно заметил Макс. – Вообще наши ресурсы почти исчерпаны. В пистолете три патрона осталось. Воды нет. Смагина перевязать бы надо, шины наложить. Да и кушать хочется. В общем, кругом шестнадцать.

– И еще бандиты, – застенчиво напомнил Славик.

Он уже раздумал советоваться с Максом насчет покаяния. Сейчас это было совершенно не ко времени. Поэтому Славик с легким сердцем решил отложить все на потом.

– Да, бандиты – это серьезно, – кивнул Макс. – Поэтому вы со Смагиным должны бдеть. Сейчас я верну ему пистолет – руки-то у него действуют – а ты будешь его глазами и ушами. Пока я вожусь с техникой, вы должны внимательно следить за коридором, чтобы сюда не просочилась никакая гадость.

– А дайте мне пистолет! – волнуясь, сказал Славик. – Я справлюсь.

– Даже не заикайся! – железным голосом произнес Макс. – Ты уже наделал кое-каких дел с пистолетом. Еще хочешь? Тоже мне Аркадий Гайдар нашелся!

– Да я… – попытался что-то сказать Славик.

– Все! – перебил его Макс. – Поступаешь в распоряжение Смагина. И без его разрешения даже чесаться не смей, понял?

Славик смирился и больше не касался опасной темы. Он даже старался некоторое время держаться подальше от взрослых, чтобы избежать возможных нравоучений. В нем боролись самые противоположные чувства. С одной стороны, Славик испытывал глубокое чувство вины из-за того, что серьезные занятые люди вынуждены расхлебывать заваренную им кашу, заваренную самым дурацким образом, и не только расхлебывать, но и терпеть при этом всевозможные лишения. А с другой стороны, Славик всерьез воображал, что обязан принимать самое деятельное участие в событиях и брать на себя самые серьезные решения. Например, он с большим удовольствием подстрелил бы собственноручно парочку бандитов. Славик был уверен, что такой поступок прибавит ему уважения окружающих, и решил, что при первой возможности обязательно реализует эту идею.

К счастью, Макс ничего не знал о тайных мечтаниях Славика. Он переговорил со Смагиным, вручил ему его же пистолет и опять ушел.

С капитаном Славик вообще робел. Тот был ранен, и это вызывало определенные неудобства в общении, к тому же, даже раненый, он оставался милиционером, и это напрягало Славика до ужаса. Однако деваться было некуда – Макс приказал Славику неотлучно находиться при Смагине.

Славик деликатно пристроился на полу около капитана и спросил, не нужно ли тому чего-нибудь.

– Мне, парень, много чего сейчас нужно, – слабо засмеялся капитан. – Только боюсь, ты тут ничем не поможешь. Давай оставим пока тему милосердия и подумаем о том, как нам отсюда выбраться. Мы сейчас как пробка в бутылке. Туда ее пропихнули, а обратно – никак.

Славик промолчал, потому что на это возразить было нечего. Все так и было – с той разницей, что ни один из них не был похож на пробку, которой, по сути дела, совершенно безразлично, где находиться. Но на всякий случай Славик задал вопрос, который его в глубине души мучил очень сильно, несмотря на горячее желание подстрелить парочку бандитов:

– А как вы думаете, этот Князь со своими могут подобраться к нам незаметно?

– В нашем положении может быть что угодно, – рассудительно заметил капитан. – Уж очень оно необычное. Я ни за что поручиться не могу. Только думаю, что на сегодня они оставят нас в покое. Не такие это люди, чтобы напрягать жилы. Они тоже не знают, что ждет их в подземелье. Пойдут сейчас домой, закусят, выпьют и решат, что делать дальше.

– Правда? – обрадовался Славик. – Так, может, пока они закусывают, мы, это… Тоже свалим отсюда? Макс, он тренированный! Он запросто наверх выберется. И я тоже. А вас мы вытащим…

– Спасибо, – сказал Смагин. – За это спасибо. Но торопиться я бы не стал. Я сказал, что они не любят напрягаться, но я же не сказал, что они полные дураки. Они обязательно оставят кого-нибудь у выхода. И с таким инвалидом, как я, вам ни за что не выбраться. Если хочешь знать мое мнение – нужно искать другой выход. Тем более что у бандитов здесь свой интерес. Кстати, ты должен знать какой.

У Славика моментально вспотел лоб. Интерес бандитов был ему известен, но интерес капитана взволновал его сейчас гораздо больше. Смагин говорил так, будто знал что-то. Неужели ему сказал Макс? Наверняка сказал, иначе бы Смагин не затеял этот разговор. Хочешь не хочешь, а нужно что-то отвечать, решил Славик.

– Так они, это… – пробормотал он. – Они тут оружие надеются найти.

– Вон оно что! – тихо сказал Смагин. – Неплохая мысль. Очень неплохая. Одного только не пойму – им-то откуда известно про бункер? Ты как с ними встретился-то?

Голос его звучал слабо, но интонации в нем присутствовали жесткие, как колючая проволока. Теперь Славик вспотел весь. Он долго не отвечал, поэтому Смагин сказал:

– Чего молчишь? Ты их боишься?

– Никого я не боюсь, – отворачиваясь в сторону, сказал Славик. – Я просто… Мне нужно… – Он порывисто вскочил и засуетился, как человек, испытывающий малую нужду.

– А, ну понятно, – сказал Смагин. – А вот у меня даже этого желания нет. Совсем ослаб.

– Я пока возьму фонарик, – предупредил Славик. – Я быстро.

– Ты далеко не отходи, – посоветовал Смагин. – Мало ли что…

– Ага, – торопливо сказал Славик. – Я мигом.

Он бочком просеменил к люку, на секунду мигнул фонариком и выскочил в коридор. Здесь он остановился и облегченно вытер пот со лба.

Как он ни хорохорился и ни успокаивал себя, этот капитан неизменно наводил на него тоску и ужас. Даже раненый, он продолжал оставаться милиционером и вел свою линию упрямо и неутомимо. Наверное, следовало ему во всем признаться, но в шестнадцать лет признавать ошибки – почти невозможное дело. Во всяком случае, Славику это удавалось редко. Ему казалось, что гораздо проще совершить какой-нибудь подвиг. Вот и сейчас он уже наметил себе небольшой подвиг.

Пока Макс возится с электростанцией, а Смагин размышляет над загадочной связью Славика и бандитов, он, Славик, сделает важное для всех дело, и тогда все посмотрят на него совсем другими глазами.

Славик помнил слова Смагина о том, что нужно искать другой выход. Именно этим он и собирался сейчас заняться. Они не успели обследовать другой конец коридора, и Славик решил восполнить этот пробел. Ему почему-то казалось, что стоит ему дойти до этого конца, как тут же перед ним откроется никем не замеченная до сих пор дверь, за которой окажется синее небо и широкий простор, и они все будут свободны. Славик так же ясно видел сейчас эту дверь, как совсем недавно ясно видел подкрадывающихся к люку бандитов. Воображение у него было богатое.

Подстегиваемый скорой удачей, он быстрым шагом направился по темному коридору, ориентируясь по каменной поверхности стены, которой касался ладонью. Там, где располагалась кабина лифта, тоже было темно, но отчетливо воняло гарью, поэтому ошибиться было невозможно. Здесь Славик невольно замедлил шаг и придержал дыхание.

Но наверху было совсем тихо. Славик постоял немного, прислушиваясь, пока не убедился, что наверху точно никого нет. Смагин был прав – бандиты не захотели напрягаться и рисковать жизнью. Куда проще оставить одного-двух человек на лесной полянке, где можно дышать свежим воздухом и наблюдать за выходом из подземелья. Бандиты уверены, что внизу нет ни воды, ни пищи – любой попавший туда через неделю отдаст концы, так зачем суетиться?

Конечно, сценарий мог быть и другим, но Славик теперь не сомневался, что бандиты поступят именно так, а не иначе. Вот и Макс предупредил их, что его будут искать. Они могли не поверить, но почему бы не подстраховаться? Будучи внизу, они находятся в западне. Поднявшись на поверхность, они в любую минуту могут скрыться, да и какие против них на поверхности улики? Каждый может сидеть в лесу хоть до посинения – это не является нарушением закона.

Размышляя над этими парадоксами, Славик медленно двигался по коридору, пока вдруг не уперся в голую стену. Тупик? Но он чувствовал пустоту – на это указывали звуки, отражавшиеся от стен. Проход был где-то рядом.

Славик включил фонарик и действительно увидел, что коридор поворачивает вправо, а через десять-пятнадцать шагов опять влево. Сердце у него забилось, и Славик бросился к следующему повороту, ожидая увидеть там нечто необыкновенное. И тут его фонарик погас.

Славик потряс его, несколько раз включил и выключил. На какое-то время лампочка опять загорелась тусклым желтым огнем, но потом окончательно сдохла. Славик грубо, по-взрослому, выругался. Надо же было случиться такой подлости именно в тот момент, когда до спасения оставалось, может быть, каких-нибудь сто шагов!

Славик остановился в нерешительности. Идти вперед без света было не просто неудобно. Это было опасно. Но остановиться Славик уже не мог. Стиснув зубы и зажав в кулаке фонарик как дубинку, он опять пошел вперед.

Через некоторое время коридор опять повернул. Дальше опять была темнота. Славик остановился. Откуда-то доносился странный равномерный звук, будто кто-то водил рубанком по доске. Звук очень медленно, но приближался. Славику стало не по себе. Он невольно попятился и прижался спиной к стене.

Что это могло быть? Определить, что это за звук, Славик никак не мог, и от этого ему становилось еще страшнее. Но бежать он тоже не мог. Во-первых, ему было стыдно убегать, а во-вторых, у него попросту онемели ноги.

Тяжелое шарканье приближалось. Славик вдруг совершенно ясно понял, что это такое. Это всего-навсего были шаги. Правда, это были совсем не обычные шаги. Так мог двигаться, черт его знает, Терминатор из известного фильма или мертвец, вставший из могилы, – такая нечеловеческая усталость и тяжесть слышались в каждом шаге.

Славик окончательно решил, что ему пора сматывать удочки. К тому же нужно было предупредить товарищей о странных шагах. Поиски выхода придется перенести на более удачное время. И тут впереди на каменный пол упал слабый луч света.

Славик, уже готовый сорваться с места, снова застыл. В голове его беспорядочно понеслись мысли, одна неожиданнее другой. Он даже попытался себе представить, что это возвращается Боб. У того все-таки был с собой фонарь, а кроме него в подземелье, по идее, никого и быть не может. Но Боб ходил совсем не так, как этот. Может быть, сюда проникли еще какие-то неизвестные Славику диггеры? Но в их городе он не слышал ни о чем подобном. Пожалуй, он был единственным, кто свихнулся на подземельях. Кто же это?

Человек вышел из-за угла, и фонарь его вспыхнул ярким пятном метрах в пятнадцати от Славика. Он вдруг понял, что фонарь не электрический. Это был или керосиновый, или масляный фонарь, светивший неровным грязноватым пламенем.

Славик как завороженный смотрел на него, пытаясь рассмотреть, что за тень прячется за колеблющимся ореолом желтого света. А человек с фонарем повернулся, щелкнул каблуками и пошел прямо на Славика, волоча неподъемные ступни по каменному полу.

Вдруг он поднял фонарь повыше, и свет на мгновение упал на его лицо. Бледное и неподвижное, вжавшееся в изгибы черепа, с черными провалами вместо глаз, это было лицо мертвеца!

Славик закричал дурным голосом, взмахнул руками и потерял сознание.

Глава 11

– Зря ты, Князь, это затеял! В натуре, зря! Они же там как в мешке были. Всего делов было спуститься и мочкануть этого фраера. Понятно, что никакой он не мент, на понт нас взять хотел…

– Заткнись, Велюр! – хмуро сказал Князь. – Без тебя тошнит.

Они стояли на дне оврага, шесть человек, перемазанных землей и копотью. На лицах у всех были написаны разочарование и озабоченность. Они только что поднялись на поверхность и еще не пришли в себя после всего, что с ними случилось. Газовые баллоны и горелки они оставили внизу – Князь планировал рано или поздно сюда вернуться. Но большинство горело желанием прямо сейчас расправиться с обидчиками, и неожиданное решение Князя подняться на поверхность всех разочаровало.

Солнце уже клонилось к западу. На дне оврага лежала густая тень. Князь, отделившись ото всех, о чем-то напряженно размышлял. Он был зол и разочарован не меньше остальных, но головы не терял.

– Короче, так, – сказал он наконец, обводя всех глазами. – Что вы думаете, меня не интересует. Думать вы сроду не умели, так что и теперь зря стараетесь. Как у вас просто получается – спуститься и мочкануть! А где Боб? Нету его! А Нога? Он вроде тоже спустился. Только мочканул не он, а его. Да, гранатой я его шарахнул. А что вы хотели? Тащить человека с пулей в ливере через весь город? В больницу его сдавать? Мы такую масть поймали, там, под землей, наверняка полно оружия. Такие дела вертеть можно! А вы хотите, чтобы менты у нас на хвосте сидели?

– Да ничего такого мы не хотим, Князь! – отозвался кто-то из бандитов. – Наоборот. Правильно ты все рассудил. И про Ногу никто ничего… Случилось так, что же поделаешь? Только зря мы этих уродов там оставляем. Испортят они нам всю малину.

– Ты, Комар, не сечешь поляну. Зачем нарываться, зачем шкурой рисковать? Терпение – великая вещь. Там, под землей, ведь ни света, ни воды, ни жрачки. Веревки мы тоже все собрали – без них не поднимешься. Дадим им сроку неделю – за неделю без воды верблюд подохнет.

– Это ты зря! Верблюд месяц жить может.

– Хрен с ним, с верблюдом! А эти не смогут. Даже мент неделю без воды не проживет. Да какая неделя! Через три дня их голыми руками брать можно будет. Так и порешим – дня через три-четыре вернемся и продолжим наши игры. А пока вот что сделаем – дыру эту нужно камнями заложить капитально, камни землей засыпать и забросать мусором. Только аккуратнее, не так, как в прошлый раз. Никто не должен обращать внимания, понятно? Эта яма теперь – наше золотое дно. Мы здесь золотишко промывать будем.

Мысль про золотишко понравилась всем. Даже перспектива ворочать камни не показалась такой уж неприятной. Атмосфера сразу разрядилась. Судьба двоих подельников, сгинувших под землей ни за грош, уже никого не волновала. Все понимали, что найди они в этих катакомбах арсенал – и деньги сами потекут им в карманы. И никакого риска, потому что про эти стволы никто на свете не знает. Кто знал – давно уже сам в земле лежит.

На том и порешили. Надежно заделали и замаскировали дыру, привели себя в порядок и разбежались. Князь велел всем сидеть тихо и не испытывать судьбу.

На четвертый день он снова собрал всех. Велюр, Комар, Симон, Дикий, Пакля, Шнырь – здесь были все, кому Князь мог доверять. Но был здесь и еще один человек, который чувствовал себя немного не в своей тарелке, потому что: во-первых, среди взрослых прожженных мужиков ощущал себя полным салагой; а во-вторых, потому что не понимал, зачем понадобился Князю и зачем его увезли так далеко от города, в неуютный запущенный лес. Он хорохорился, но под ложечкой у него сосало – все происходящее внушало ему большие сомнения. Этим человеком был Фитиль.

У Князя и в самом деле относительно Фитиля были весьма серьезные планы. Этот нагловатый сопляк сослужил хорошую службу – вывел их на Славика, а затем и на подземный бункер. Но, поразмыслив, Князь решил, что Фитиль знает чересчур много и делить с сопляком такие важные секреты не стоит. Фитиль был из крайне неблагополучной семьи, нигде не учился и не работал, и Князь был уверен, что некому будет поднимать тревогу, если в один прекрасный день этот разгильдяй исчезнет. В стране постоянно пропадают подростки из неблагополучных семей – об этом даже по телевизору говорят, тысячами пропадают, и никто этому уже даже не удивляется.

Впрочем, еще не приняв окончательного решения и не желая настораживать Фитиля раньше времени, Князь разговаривал с ним уважительно, как с равным, и говорил, что рассчитывает на него. Фитиля это на некоторое время успокоило, но в глубине души у него все равно засела тревога.

Дождей по-прежнему не было, деньки стояли погожие, и это было им на руку. Просто страшно было подумать, что творилось бы на глинистом дне оврага, если бы пошел дождь.

Приехали на двух машинах. Князь был предельно осторожен и оставил машины по другую сторону шоссе под присмотром Дикого – тот, в случае чего, и без оружия мог пугнуть любого – нравом он действительно отличался необузданным. Остальные под предводительством Князя должны были спуститься под землю. С собой тащили лопаты, веревки, фонари, канистру с водой. Четверо имели пистолеты. У Князя еще была и граната.

Проблем от замурованных в подземелье лохов он не ждал. Князь был уверен, что все идет по тому плану, который возник в его голове еще три дня назад. Даже если эти двое еще живы, то сейчас он возьмет их голыми руками. Князь был уверен, что за глоток воды они приползут к нему на коленях и башмаки будут лизать и прощения просить. Но прощения им не будет.

Уверенность Князя передалась и остальным. Ход в подземелье раскапывали по-ударному, почти с комсомольским энтузиазмом. Повеселел даже Фитиль. Правда, ненадолго, потому что когда выяснилось, что придется спускаться в непонятную дыру под каменной плитой, его снова начали терзать сомнения. Однако перечить Князю он даже не пытался.

У входа в подземелье Князь оставил еще двоих. Слишком высока была цена этого места. Если бы какие-то шальные грибники обнаружили его, через неделю тайна стала бы достоянием всего города. Этого Князь не мог допустить ни в коем случае, тем более пока они не нашли оружия.

Поэтому наверху остались Пакля и Шнырь, ребята на вид безобидные, но смышленые. Шнырь был вооружен пистолетом и в самом крайнем случае должен был прикончить нежеланных свидетелей.

Под землю спустились впятером – Князь, Велюр, Комар, Симон и как бесплатное приложение – Фитиль. Князь видел, что Фитилю не по себе, и, чтобы не оставлять ему сил на раздумья, нагрузил его сверх меры – Фитиль тащил десятилитровую канистру с водой и тяжелый заступ с дубовой ручкой.

Фитиль до сих пор не знал, чем обернулось для Славика его хвастовство. Он видел его только один раз, издали, когда тот, крадучись и шарахаясь от собственной тени, совершал вылазку в продуктовый магазин. Тогда Фитиль с Князем специально выслеживали его, сидя в машине около дома, где жил Славик. Когда Фитиль показал того Князю, его словно забыли. И ТТ отобрали, и велели помалкивать, если жить хочется.

Жить Фитилю хотелось, но он был очень обижен. По сути дела, с ним повторилась та же ситуация, что и со Славиком, и от этого было вдвойне обидно. Несколько дней он был предоставлен самому себе, но потом внезапно его поймал на улице Шнырь и сказал, что Князь его ищет. Неизвестно почему, но это известие отнюдь не обрадовало Фитиля. Может быть, он почувствовал что-то неладное, потому что уже давно не видел Славика. И Вихор тоже не видел, и вообще никто. Фитилю было наплевать на Славика с высокой колокольни, но в душе он вовсе не был таким отчаянным, каким хотел казаться, и серьезное насилие пугало его. А сейчас именно таким и пахло, и Фитилю совсем не хотелось принимать в нем даже косвенное участие. Но малейшее противоречие Князю могло закончиться очень плачевно, и поэтому в душу Фитиля закрался страх. А когда ему стал известен маршрут странной поездки, на которую его вдруг пригласили, тут-то на него и напала настоящая тоска. Не совсем понятные ему разговоры о людях, закрытых под землей, только подливали масла в огонь. И в довершение всех бед Князь заставил его таскать тяжести.

Под землей сначала было страшновато, но когда Фитиль увидел, что попал не просто в яму, а в некое помещение со стальными дверями, он испытал настоящее изумление. Про бункер он никогда ничего не слышал и поэтому вынужден был дать волю фантазии. Он решил, что попал на секретную базу, которую построил себе Князь. Правда, когда он увидел газовые баллоны и следы горелки на железной двери, его взяли сомнения – в своих владениях двери обычно открывают ключом. Теперь он предположил, что Князь нашел пещеру с сокровищами, и его охватил азарт золотоискателя. Все сомнения были разом забыты. Фитиль с нетерпением ждал развития событий, и даже десятикилограммовая канистра в руке не так сильно портила настроение.

Дверь, однако, вскрывать не стали, а пошли в ту, которая уже была открыта. Дальше спускались по веревкам, оказавшись среди каких-то обломков. Кругом была жуткая тьма. Даже лучи фонарей вязли в ней, густой, словно нефть.

Фитиль все ждал, когда перед ним засверкают спрятанные под землей сокровища, но его долго вели по каменным коридорам, сворачивая то налево, то направо, а потом все остановились перед глубокой нишей в стене. Это была шахта лифта. Здесь Князь велел всем молчать и несколько долгих минут прислушивался к звукам, доносящимся из-под каменных сводов. Как оказалось, звуков здесь было предостаточно – просто нужно было остановиться и прислушаться. Подземелье было наполнено шорохами, скрипами, вздохами. Правда, все эти звуки казались далекими и не совсем реальными, и, кажется, Князь не придал им никакого значения.

Успокоившись, он подошел к шахте и заглянул вниз. Как он и ожидал, внизу было темно. Но свет фонаря, упавший на крышу искореженной взрывом кабины, открыл его взгляду некоторую необычность.

– А я-то думаю, почему здесь не воняет! – пробормотал он себе под нос. – Они мертвяка убрали! Тоже правильно. Не так противно будет спускаться.

Он обернулся и осветил лица своих спутников.

– Первым, Велюр, ты спустишься! – распорядился он. – Ты в прошлый раз сюда рвался, значит, тебе и флаг в руки. Только не ломись сразу. Осмотрись сначала. И пушку под рукой держи.

– Ты же говорил, что они сами приползут, – не слишком радостно отозвался Велюр. – Подохнут, говорил.

– Ну, говорил, – согласился Князь. – Я не бог, могу и ошибиться. Но я не хочу, чтобы мои кореша по дурочке пулю схлопотали. Учти: если подстрелят, на врача не надейся. Сам будешь лечиться – народными средствами.

Кто-то невесело засмеялся.

– Ладно, я понял, – мрачно сказал Велюр. – Давайте опускайте, только осторожнее. Там запросто можно на какой-нибудь штырь сесть или ногу сломать…

Он перевалился через край ямы и повис на веревке, зацепившись за нее одной рукой и ногами. В другой руке он держал наготове «Вальтер», видимо, серьезно прочувствовав последнее напутствие Князя.

– Майна! – сказал Комар, и они с Симоном начали вытравливать веревку.

Прошло совсем немного времени, и снизу донеслось негромкое металлическое звяканье, словно Велюр наступил на панцирную сетку, и тут же он довольно громко выругался.

– Что орешь? – недовольно спросил Князь, светя вниз фонариком. – Договорились ведь без шума…

Задрав вверх голову, Велюр ответил напряженным голосом, как-то странно дергаясь и судорожно цепляясь свободной рукой за веревку:

– Так эти суки… Твою мать! Они тут колючку настелили! Зацепился я, черт!..

Он сунул за пояс пистолет и наклонился, пытаясь высвободить ноги из мотка перепутанной колючей проволоки, которая в изобилии была разложена по смятой крыше кабины. Ему было плохо видно в полутьме, и он попытался включить свой фонарь. На какой-то момент он даже выпустил из рук веревку и, похоже, окончательно завяз.

Наверху слушали, как Велюр матерится и гремит ржавой проволокой. Когда он взорвался особенно выразительной тирадой, Князь не выдержал и крикнул:

– Кончай там дрочиться! Цепляйся за трос – поднимать будем!

Велюр подчинился. Его начали поднимать. По нерасчетливости сделали сразу резкий рывок, и Велюр завопил от боли.

– Озверели, суки! – стонал он. – Что делаете? А-а-а! Майнай, кому говорю!

После долгих мучений и препирательств, с третьей попытки, извивающегося от боли, разъяренного Велюра удалось поднять. Обе его штанины ниже колен были изодраны в клочья, по лодыжкам текла кровь. Оказавшись на твердой земле, он первым делом от души врезал по уху ни в чем не повинному Фитилю и снова разразился отборной бранью.

Оглушенный Фитиль кубарем покатился на каменный пол, уронив заступ и опрокинув канистру, к счастью, закрытую.

– Чего дергаешься? – холодно спросил его Князь. – Пацан тебе чем виноват? Пушку-то хоть не потерял?

– Фонарь обронил, зараза! – пробормотал Велюр, остывая. – «Вальтер» на месте.

Они некоторое время помолчали. Потом Велюр хмуро сказал:

– Ну и что делать? Эта мразь все там проволокой забила – не пропихнешь! Пролезть нечего и думать. Вот тебе и сами приползут! Чего-то мы не поняли, Князь!

– Я его самого в проволоку замотаю, когда доберусь! – пообещал Князь.

– Добраться еще суметь надо, – вмешался Симон. – Колючка – это не шутки.

– Я знаю, что сделаем, – объявил Князь. – Нужно, чтобы кто-то спустился и подцепил проволоку на крюк. Будем наверх ее вытаскивать.

– А где крюк?

– Там, где спускались, железяк полно. Поискать надо.

– Я больше не полезу, – решительно заявил Велюр. – С меня хватит.

– Пацан полезет, – спокойно сказал Князь. – Он молодой, ловкий, справится.

Но сначала Фитилю пришлось в одиночку возвращаться к тому месту, где были укреплены веревки для подъема-спуска. У него был огромный соблазн дать деру. В принципе, в этом не было ничего невозможного – часовых наверху можно было обмануть. Но куда скроешься потом от всесильного Князя? Поэтому Фитиль не стал долго предаваться мечтам и принялся рыться в обломках. Ему удалось отыскать несколько железок, которые могли сыграть роль крюка, и с этими трофеями Фитиль вернулся к лифту.

Князь одобрил его находку. Импровизированные крюки привязали к веревкам и вручили Фитилю.

– Спустишься и зацепишь проволоку, по возможности, в разных местах, – объяснили ему. – Легче тащить будет.

Фитиль без особых усилий справился с этой задачей и даже заработал скупую похвалу Князя. Это несколько утешило его после оплеухи, полученной ни за что ни про что.

Потом, матерясь и спотыкаясь, тащили наверх огромный, спутанный, звенящий клубок колючки, который сопротивлялся как живой, старался спрыгнуть с крючка, цеплялся за стены и запутывался еще больше. Продолжалось это не слишком долго, но нервов вытянуло немало. Когда наконец колючая проволока оказалась наверху, все уже были настолько взвинчены, что готовы были вцепиться друг другу в глотки. Но Князь быстро усмирил накалившиеся страсти.

– Внизу есть на ком оттянуться, – напомнил он. – Поберегите темперамент.

Подельники хмуро молчали. Следующим должен был встать вопрос, кто совершит повторную попытку спуститься. Желающих не было. Князь решил выбрать компромиссный вариант.

– Фитиля теперь на разведку пустим, – сказал он. – Он пацан дотошный. У него получится.

Фитиль, разумеется, не возражал. Правда, его напрягало, что никто из бандитов не рвался идти первым. Это посеяло в его душе сомнения, а точно ли в подземелье находятся сокровища? Он был уверен, что ради сокровищ любой человек должен преодолевать любые преграды. Сачковать можно там, где большого навара не будет. И если бандиты, отчаянные закаленные ребята, начинают сачковать, вывод из этого следует беспощадный – навара не будет.

Раздумывая над этим вопросом, Фитиль все-таки был спущен в шахту и утвердился на крыше кабины, которая теперь могла считаться крышей очень условно – настолько она была изуродована взрывом. Стараясь не переломать ноги, Фитиль пробрался на самый край кабины. Чтобы выбраться наружу, ему пришлось лечь на живот и протиснуться в щель, за которой вдруг обнаружилась сплошная перегородка из толстой фанеры, раскрашенная в красные, белые и черные цвета. Фитиль опешил – Князь не предупреждал его ни о какой загородке. Он протянул руку и осторожно толкнул перегородку. Она лишь слегка завибрировала, но не сдвинулась с места. Фитиль беспомощно почесал нос и посигналил наверх фонариком.

– Ну, чего там? – нетерпеливо спросил Князь.

– Тут это… фигня какая-то, – виновато сказал Фитиль. – Ты говорил, что дальше свободно пролезть можно, а тут какая-то фанера…

– Вот сука! Он еще и фанеру прибил! – зло сказал Велюр. – Убить его мало!

– Ладно, убьем еще, – успокоил его Князь и обернулся к Симону: – Спустись, глянь, что там можно сделать.

Симон не стал артачиться. Он съехал по веревке вниз, грубо отпихнул в сторону Фитиля, исследовал неожиданное препятствие и, недолго думая, изо всех сил пнул фанеру обеими ногами. Она глухо загудела, подалась и медленно стала отваливаться от стены. Потом снизу раздался звучный шлепок – огромный кусок фанеры припечатался к полу.

И в тот же момент в глубине нижнего коридора возник низкий нарастающий гул, и лампы под каменным потолком разом вспыхнули, ослепили растерявшегося Симона и тут же погасли.

От неожиданности он даже подскочил.

– Свет! – заорал он не своим голосом. – Электричество! Князь! Здесь такое!

Наверху были озадачены.

– Чего он орет? – спросил Князь.

– Свет увидел, – ухмыльнулся Комар. – Крыша у Симона поехала – не иначе.

– Не может быть. Тут что-то не так, – нахмурился Князь. – Ну-ка лезь, проверь, что случилось.

Едва Комар спустился на крышу кабины, как свет опять вспыхнул. Накал был слабый, лампы мигали, но это был настоящий электрический свет! Комар был поражен не меньше Симона. Он не стал кричать и махать руками, а просто застыл как вкопанный на месте. Князь, наблюдавший за ними сверху, понял – произошло действительно что-то необычное, тем более что он тоже заметил какие-то странные отсветы в шахте.

– Ты видел? – возбужденно спросил он у Велюра.

– Не нравится мне это, Князь, – мрачно ответил Велюр, с помощью фонаря рассматривая свои изодранные колючкой ноги. – А если этот хрен говорил правду? Если он и в самом деле мент?

– Думаешь, это засада? – нахмурился Князь. – Да ну, не может этого быть! Как бы они сюда вошли? Ты сам видел – все на месте было. Как в прошлый раз закопали, так все и осталось. Как бы они вошли?!

Но в его тоне сквозила неуверенность – похоже, Князь уже начинал сомневаться, один ли вход имеется в подземелье. Велюр почувствовал эту неуверенность и не стал отвечать на вопрос. Но слабость у Князя быстро прошла. Он взял себя в руки и уже более жестким тоном сказал:

– Да нет, фуфло это! Менты так не стали бы действовать. Зачем эта колючка? Зачем им ставить фанеру? Дождались бы, пока мы спустились, и там повязали бы. Нет там никакой засады, Велюр! Просто этот фраер хочет отсидеться, вот и устраивает всякие заморочки. Он там один.

– У него пушка, – напомнил Велюр.

– А у нас что – открывалки для пива, что ли? – разозлился Князь. – Что-то все робкие стали. Пока сам не вмешаешься, ни хрена не будет. Сиди здесь, карауль веревки!

Князь быстро спустился вниз. Симон, Комар и Фитиль потеснились, давая ему место, и снова уставились на яркую полосу света, идущего из коридора.

– Видишь, какие дела, Князь? – почтительным шепотом спросил он. – Электричество появилось.

– Ну и чего это вас так напрягает? – буркнул Князь. – Электричества не видали? Вчера с дерева спустились?

Он решительно подлез под выступ стены и, высунув наружу голову, осмотрел коридор. Таким подземелье он еще не видел. Хотя энергетическая установка барахлила и освещение оставляло желать лучшего, по сравнению с полной темнотой оно казалось настоящей иллюминацией. Широкий коридор с двумя рядами высоких солидных дверей производил впечатление. Даже Князь понял, что на этот раз они столкнулись с чем-то, далеко выходящим за рамки обыденности. Впечатление это усилилось, когда Князь увидел, что прямо под ним на полу валяется огромный плакат с изображением Сталина и словами «Победа будет за нами!». У него даже мурашки по спине побежали, настолько реалистичным казался разгневанный взгляд вождя, которым он снизу сверлил Князя, явно недовольный самоуправством, учиненным в его владениях.

«Так вот что это за фанера, – подумал Князь. – А с агитацией тут у них дело поставлено. Только лозунги маленько устарели. Извини, товарищ Сталин, но сейчас другие понятия. Придется тебе потерпеть».

Он спрыгнул прямо на надпись и посмотрел наверх.

– Чего уставились? – спросил он. – Лезьте все сюда!

Нехотя спустились остальные. Неожиданное преображение, которое претерпело подземелье, на всех произвело большое впечатление. Князь чувствовал, что его спутники растеряны, а это никуда не годилось. Чтобы привести их в чувство, он приказал заняться осмотром помещений.

– Только будьте осторожнее, – предупредил он. – Дверей тут до хрена, за каждой может сюрприз быть. Вряд ли, конечно, у них хватит духу против нас выступить, но подлянку какую-нибудь сделать могут.

– А свет они зачем зажгли, Князь? – недоверчиво спросил Симон.

– Совпадение, – небрежно ответил Князь. – А может, услышали шум и решили посмотреть.

Они принялись обходить коридор и дергать за ручки одну дверь за другой. Но здесь их ждало разочарование – ни одна дверь не открывалась. Впрочем, Князь из-за этого нисколько не расстроился. В глубине души он ждал подвоха и остался доволен, что пока все обошлось без неожиданностей. К тому же он уже понял, где находится главный секрет – глухой машинный шум исходил из конца коридора, из-за закрытого металлического люка с рычагом. Те, кого они искали, наверняка находились там.

В конце концов они все собрались возле этого люка и вопросительно уставились на Князя. Никому не хотелось очертя голову лезть в неизвестность. Решать должен был Князь. Он думал недолго.

– Короче, сделаем так. Сейчас туда пошлем Фитиля. Его не тронут по любому. Даже если это менты. У них с этим строго – молодняк они с ходу не мочат. Да и вообще, Фитиль друган Славика. Так ведь, Фитиль?

– Какой я ему друган? – сумрачно ответил Фитиль, которому не улыбалась перспектива нырять в непонятный люк. – Придурок он, на хрен он мне нужен!

– Значит, теперь нужен, – строго сказал Князь. – Зайдешь внутрь, прикинешь что к чему. Если тихо будет – вернешься. Если дружка своего увидишь – перебазарь с ним. И, смотри, поласковее! Нам нужно знать, что они тут затеяли. Давай, иди, не манежься!

Он довольно чувствительно подтолкнул Фитиля в спину. Тот побледнел, набычился и дрожащей рукой взялся за рычаг. Люк со скрипом отворился. Фитиль, уже занесший ногу, чтобы шагнуть вперед, замер – в соседнем помещении было абсолютно темно. По сравнению с освещенным коридором контраст был разительный.

– Что за черт? – встревожился Симон.

– Все нормально, – снисходительно бросил Князь. – Ты на свету, они в тени. Иди, Фитиль, не бойся! Крикни только, что это ты.

Он снова пихнул Фитиля в спину. Тот поневоле пролетел сквозь люк, споткнулся на ступеньках и с грохотом покатился куда-то вниз. И в тот же миг из глубины помещения коротко татакнул автомат, и три-четыре пули ударились о металлическую обшивку. Князь в панике отпрянул от люка, едва не сбив с ног Симона и Комара.

– Славик! Друган! Это я – Фитиль! – словно из погреба раздался жалобный крик Фитиля. – Не стреляй, пожалуйста!

Глава 12

К удивлению спасателей, свести автомобиль вниз удалось безо всяких затруднений. До последнего момента никто из них не верил, что затея Грачева осуществима. Но лестница, которая вела в подземелье, словно была специально рассчитана на такую возможность.

Ворота были уже открыты, и они даже смогли проехать по полотну узкоколейки, продвинувшись по тоннелю метров на сорок. Затем Грачев остановил машину.

– Колеса бить не будем, – заключил он. – Возьмем с собой самое необходимое. А если что-нибудь понадобится, всегда можно сюда вернуться.

– Машину сторожить надо, – с необычной для него мрачностью заявил Мачколян. – Если не хотите ее потом искать по здешним лабиринтам.

Величко посмотрел на него с иронией.

– Ты всерьез думаешь, что ее могут отсюда угнать? – поинтересовался он. – Любопытно, как ты себе это представляешь? Плиту мы опустили, кроме нас, тут никого нет, а призраки, по-моему, не интересуются машинами.

– Не смешно, дорогой! – отрезал Мачколян. – Ты слышал, что тебе старый человек говорил? Ходи, да почаще оглядывайся!

– Он не в этом смысле говорил, – заметил Величко.

– Кончай дурить, Ашот! – вмешался Грачев. – Никто машину тронуть не может. Да и зачем? Шибко на ней тут не разгонишься. А нам нужно поторопиться. Если в ближайшие час-два не найдем следов Макса или этого парнишки – будем возвращаться.

– Я дал Графу понюхать кое-что из Максовых вещей, – сообщил Величко. – И еще ту майку, которую ты взял дома у Славика. Но пока что следа он не взял, как видите. Вы не боитесь, что мы явились сюда зря, ребята? Мы ведь не археологи, в конце концов, не искатели подземных кладовых…

– А никто и не собирается искать кладовые, – резко сказал Грачев. – Пропал подросток. В поисках бункера, между прочим. Его отправились искать двое мужчин и тоже пропали. Я усматриваю между этими фактами четкую связь. Единственное, что меня нервирует – мы неверно выбрали место вхождения в подземелье. Нужно было ориентироваться на точки, указанные мальчишкой на его самодельной карте.

– Но ведь Иван Кузьмич заверил нас, что через этот вход мы попадем в любую точку! – сказал Величко.

– Иван Кузьмич был здесь последний раз шестьдесят лет назад, совсем молодым парнем, – возразил Грачев. – Ты сам-то помнишь все, что с тобой в двадцать лет случилось?

– В двадцать лет у меня была несчастная любовь, – усмехнулся Величко. – А еще я в лотерею пылесос выиграл и взял деньгами. Такое не забывается.

– Очень остроумно, но речь не о пылесосе, – сердито сказал Грачев. – Каждую мелочь человек запомнить не в состоянии. Вот пусть Иван Кузьмич конкретно объяснит, как можно добраться до каждой точки. Я набросаю сейчас карту по памяти и укажу места, которые мальчишка отметил. А, Иван Кузьмич?.. А где, кстати, Иван Кузьмич?

Грачев нахмурился и принялся осматриваться по сторонам. Старика нигде не было видно.

– Может, он еще в машине сидит? – предположил Мачколян.

– Да кой черт в машине! Все вместе вышли ведь! – горячась, воскликнул Грачев и крикнул: – Иван Кузьмич! Где вы?

Ему никто не ответил.

– Черт знает что такое! – уже с ноткой растерянности сказал Грачев. – Да он что, сбежал, что ли?

– Ностальгия! – заключил со вздохом Величко. – Потянуло на знакомые места.

Однако он тоже был встревожен не меньше товарища. Кроме всего прочего, он чувствовал еще и ответственность за Летягина – ведь он сам похитил его из сумасшедшего дома. Если теперь старик потеряется или, еще хлеще, погибнет в подземелье, картина получится совсем неприглядная.

На всякий случай они обшарили лучами фонариков все углы поблизости, но старика нигде не было. Никаких сомнений не оставалось – Летягин под шумок улизнул. Какие у него цели и куда он направился, знать никто не мог, и это было очень скверно. И что хуже всего – теперь им самим приходилось разбираться, куда идти и чего опасаться.

– Ну ладно, – решил наконец Грачев. – Будем считать, что далеко он уйти не мог. Мы должны его догнать, тем более у нас собака. Ты, Саша, сориентируй Графа на поиск этого чудака, пока он ничего тут не натворил, и двинемся в погоню.

Величко наклонился и что-то негромко сказал Графу, терпеливо дожидавшемуся возле его ног, пока люди закончат свои бестолковые разговоры. Получив команду, Граф с видимым облегчением вскочил, деловито обнюхал рельсы, потом бетонную дорожку, идущую вдоль полотна, и, призывно оглянувшись на хозяина, резво устремился вперед.

– Хоть чей-то след у нас появился! – проворчал Грачев. – А заодно еще один пропавший. Ну что же, выбирать не из чего, пошли, мужики!

Они двинулись вперед – Величко по бетонной полосе вслед за Графом, за ним – Мачколян, сердитый и недоверчивый, с механической пилой для резки металла в руках, а Грачев зашагал по шпалам.

Через пятьдесят метров их ждала первая неожиданность. На пути появились очередные ворота, на этот раз не запертые намертво, а по-простецки замотанные ржавой цепью. Открыть их не составляло труда, но Граф не проявил к этому направлению никакого интереса. В тоннеле неожиданно обнаружились два прохода – один вел налево, другой направо – и Граф выбрал последний. Но Грачев не стал спешить.

– Черт возьми! Мы что, так и будем гуськом друг за другом ходить? – спросил он. – Так мы и за неделю ничего тут не обшарим. У нас есть рации, на прямой они здесь действуют. Давайте разойдемся и осмотрим каждый свой участок. Хотя бы первые пятьдесят метров. Потом вернемся и решим, какой путь предпочтительнее.

– Мне эта идея совсем не нравится, – упавшим голосом признался Мачколян. – Вы мне не верите, а я видел этого жуткого человека и во второй раз увидеть не хочу. Во всяком случае, не один на один.

– Откровенно говоря, от тебя, Ашот, я этого не ожидал, – устало сказал Грачев. – Здоровый как медведь, в жизни никого не боялся…

– Теперь боюсь, – упрямо заявил Мачколян, глядя в пол. – Этого бледного боюсь, в галифе. И не скрываю, что боюсь. Сами увидите – тоже бояться будете.

– Ну что с ним делать? – развел руками Грачев.

– Бери его на поруки, – усмехнулся Величко. – Идите вдвоем налево, а мы с Графом пойдем направо. И нам хорошо, и вам будет веселее. А эту решетку пока трогать не будем. Тоннель он и есть тоннель. И Графу он не приглянулся.

– На связь выходим через каждые десять минут и когда сворачиваем, – предупредил Грачев. – Чтобы хоть примерно знать где кто.

Они сверили часы и разошлись. Величко, ведомый Графом, нырнул под каменные своды и двинулся по гулкому коридору в неизвестность. Граф бежал резво, и это позволяло надеяться, что он четко держит след Летягина. Величко рассчитывал, что с минуты на минуту впереди замаячит сутулая спина упрямого старика.

Свет мощного фонаря выхватывал из темноты мрачные бетонные стены и засыпанный пылью десятилетий пол. На этой пыли, к удивлению Величко, отпечаталось немало самых разных следов, и он, свистнув собаке, задержался на минуту, чтобы в них разобраться.

То, что он увидел, заставило его крепко задуматься. Грязный пол был испещрен многочисленными отпечатками крысиных лап, что само по себе было совсем не удивительно, но, судя по этим следам, крысы здесь водились отборные, элитные крысы.

– Это ж целые ондатры, а не крысы! – качая головой, пробурчал себе под нос Величко. – Только какие тут ондатры – воды-то здесь, как говорят поляки, брак!

Однако еще больше его поразило то, что параллельно со следами грызунов в немалом количестве здесь присутствовали следы собачьих лап. Это было невероятно, но обмануться Величко не мог – уж в чем в чем, а в собаках он разбирался. Судя по размерам отпечатков, собаки были не крупные – что-то вроде терьера, но это были не одна-две особи – в этих коридорах околачивалась целая стая. Бродячая стая – это не самая приятная компания. Откуда в подземелье могли взяться собаки? Величко предположил, что они могли проникнуть с поверхности через какие-нибудь недоступные для человека ходы – через отдушины, через щели в каменных плитах. Не исключено, что бродячая стая охотилась здесь на крыс. Но собака, способная управиться с крупной крысой, – сама по себе подарочек еще тот. Величко был сильно обеспокоен своей находкой.

Еще больше насторожили его следы человеческих ног. Отпечатки фирменных ботинок, которые носили спасатели, он узнал сразу. Видно, ходить в них было одно удовольствие, если восьмидесятилетний старик сумел развить в них такую прыть. По следам было видно, что Летягин двигался уверенно – значит, успел стащить фонарь перед уходом. Но кроме его ног здесь потоптались и другие. Эти ноги были обуты в огромные солдатские сапоги, с подковками на подошве. В отличие от следов, оставленных Летягиным, эти тянулись то в одну сторону, то в другую, переплетались и пересекали друг друга.

Величко был сильно озадачен. Он невольно вспомнил про человека в галифе, которого видел Мачколян. К галифе сапоги с подковками просто напрашивались, и Величко подумал, что, наверное, они оказались дураками, посмеявшись над Ашотом. Или эти следы на полу ему тоже мерещатся.

Величко достал рацию и вызвал Грачева. Тот еще никуда не свернул, и радиоволна его догнала. Величко доложил ему о своих открытиях, предупредив, чтобы они с Мачколяном были осторожнее.

– Мы уже сами заметили, – переходя на передачу, сообщил Грачев. – Полно следов. Собачьи, крысиные и этот… в сапогах… Ашот торжествует. Привидение в сапогах ходить не станет. Как и Макс, впрочем. А мы вышли на еще один поворот. Здесь на стене надпись «Блок № 2», а дальше что-то похожее на казармы. Наверное, мы наскоро все осмотрим и двинем обратно. Ты тоже не удаляйся. Нужно все обсудить. Как понял? Прием?

Величко согласился, что при открывшихся обстоятельствах далеко расходиться не следует, и тоже пообещал вскоре вернуться.

– Но мне обязательно нужно догнать старика, – объяснил он. – Я за него как-никак отвечаю.

Грачев согласился с Величко, но попросил его действовать быстрее. На этом разговор закончился, и Величко двинулся дальше.

Вскоре он тоже обнаружил похожую надпись на стене: «Блок № 1», а потом оказался в большом помещении, напоминающем спортзал, вдоль задней стены которого было расположено несколько дверей. За дверями располагались совершенно одинаковые комнаты, в которых ничего не было, кроме поставленных в два яруса железных коек. Койки были не застелены и покрыты ровным слоем ржавчины, словно их специально выкрасили в рыжий цвет. Скорее всего, здесь действительно находились казармы.

Искать дорогу ему не приходилось – за него это делал Граф. Он упорно шел по следам Летягина. А тот, не задерживаясь в казармах, шел дальше – через умывалку, где не было ни капли воды и висели потускневшие до черноты зеркала, потом через столовую, где в идеальном порядке стояли длинные столы, сваренные из металлических труб и покрытые заплесневелыми досками, и рассохшиеся табуреты. За раздаточным столом громоздились горы алюминиевой посуды. Здесь старик тоже не остановился. Похоже, он точно знал, куда идет, и ни на что больше не отвлекался.

Величко с Графом прошли узким коридором, повернули налево и вдруг услышали негромкий, но явственный лязг металла. Граф навострил уши и припустил еще быстрее. Величко бросился за ним. Он пробегал мимо каких-то дверей, мимо погасших навсегда светильников, мимо покосившихся пустых полок, не задерживая ни на чем своего внимания. Похоже, Летягин был совсем рядом.

Граф нырнул в открытую дверь – Величко устремился за ним, но дверь сама собой захлопнулась перед его носом. Он толкнул ее, но замок защелкнулся изнутри. Величко выругался, и тотчас из-за двери, вторя ему, тревожно тявкнул Граф. Величко знал, что означает это тявканье – Граф попал в затруднительную ситуацию, из которой сам выбраться не сможет.

Дверь не выглядела несокрушимой, и Величко собирался высадить ее, но тут неожиданно за его спиной заскрипел насмешливый голос Летягина.

– Ты, сынок, не ломай здесь двери! Не ты строил, не тебе и ломать.

Величко резко обернулся. Яркий луч фонаря ослепил его. Он невольно поднял руку, загораживая лицо, и краем глаза увидел, что, кроме фонаря, старик направляет на него еще и ствол древнего, виденного только в кино автомата ППШ!

Величко похолодел. Он попал в ситуацию, которая и в кошмарном сне не приснится – зловещее подземелье, сумасшедший старик с оружием в руках, и никаких надежд на спасение. Автомат, конечно, музейный, но что-то подсказывало Величко, что стреляет он и сейчас без осечки. У него оставалась только одна возможность – сохранять хладнокровие и попытаться уговорить старика не делать глупостей.

– Иван Кузьмич! – произнес он с легким упреком. – Так нечестно! Я тебя из психушки вытащил, меня за это с работы турнуть могут в два счета. Хорошо, если вообще под суд не отдадут, а ты решил меня из ППШ отблагодарить?

Летягин негромко засмеялся. В смехе его не было безумия, и у Величко немного отлегло от сердца.

– Нечестно, говоришь? – спросил старик. – А я думал, что в вашем мире уже и забыли, что такое честность. Ну да ты не бойся, я ведь тебя убивать не собираюсь. Если, конечно, не будешь мне перечить. Я тебе вроде как переговоры предлагаю – за круглым столом.

– Что за переговоры? – осторожно поинтересовался Величко.

– Договориться с тобой хочу. Только что мы будем тут в коридоре торчать? Я, между прочим, и стол уже приготовил. Извини, закусь тут сгнила вся – одни галеты каменные, но зато водка та самая, как я и обещал. Посидим, выпьем по маленькой, по душам поговорим…

– Прямо скажем, предложение необычное, – ответил Величко. – Но посидел бы с удовольствием. Одна только закавыка – нам ведь людей искать надо, Иван Кузьмич.

– Вот, уже начинаешь перечить, – с неудовольствием заметил старик. – НКВД перечишь? В наше время этого не полагалось. Это расстрелом пахнет.

У Величко опять по спине побежали мурашки. Вот вляпался, подумал он.

– Да я и не думал перечить, – сдался он. – Готов выпить и поговорить по душам готов. Только собачку мою выпустить надо.

– Собачка пока пусть там посидит, – сурово отрезал Летягин. – Опасная у тебя собачка, обученная. Я таких много видел. Так что пусть посидит, ничего с ней не случится. Там пустая комната, кроме дверей, ничего нет. Я специально эту западню для вас приготовил – знал, что ты по моим следам пойдешь… Но это все разговоры для бедных. Пойдем, причастимся.

Он призывно махнул фонарем и повел Величко в какую-то боковую дверь. Вскоре они очутились в большой комнате, которая казалась очень тесной из-за стеллажей, стоявших вдоль всех четырех стен. На стеллажах тускло поблескивали консервные банки, покрытые высохшей до каменного состояния смазкой, бутылки с горлышками, залитыми стеарином, лежали истлевшие мешки без содержимого, изгрызенные картонные коробки и жестяные ящики. Видимо, это был продуктовый склад.

Здесь действительно имелся узкий стол на массивной тумбе, два стула, а на поверхности стола стояла раскрытая пятилитровая фляга из какого-то светлого сплава, две алюминиевые кружки и пригоршня серых галет на куске рваного станиоля. И еще здесь горела масляная лампа, дававшая неверный трепещущий свет и распространявшая вокруг горький тошнотворный запах.

– Присаживайся! – радушно сказал старик и выключил фонарь. – Поберечь питание надо. Да и руки для пирушки свободными должны быть, верно?

– Так, может, автомат тоже куда-нибудь отложить? – сказал Величко. – Я вроде человек культурный, на старого человека бросаться не буду…

– Это как сказать, – хмыкнул Летягин. – Но, вообще, ты прав. Русский мужик если за стол сел, то пока спиртное не кончится, он выступать не будет. Вот если в стакане сухо будет, тогда… Но у нас тут этого добра море разливанное, беспокоиться не о чем.

– Время только не больно подходящее для веселья, – тоскливо сказал Величко.

– А кто тебе сказал, что мы веселиться будем? – удивился старик. – Я же сказал – переговоры. Серьезный момент. Но давай сначала отведаем нашей, исконной!..

В алюминиевую кружку с бульканьем полилась водка. Лицо старика приобрело строгое и торжественное выражение. Он поднял свою кружку, в упор посмотрел на Величко и провозгласил:

– Ну давай – за все хорошее!

Потом он одним махом проглотил свою дозу, зажмурился, потряс головой и сгреб со стола твердую как камень галету. Величко украдкой понюхал содержимое своей посуды – кажется, действительно пахло водкой – и осторожно выпил, оставив на дне едва ли не половину. На его взгляд, за долгие годы водка основательно выдохлась, несмотря на герметичную тару. Однако старика разобрало очень быстро. Он расслабился и, посасывая несъедобную галету, тут же налил по второй.

– Чтобы не терять времени, – объяснил он. – И у тебя дела, и у меня. Давай, поехали! За ваш успех!

Величко совсем не понравилась такая скорость, но перечить он зарекся, а потому одолел и вторую порцию.

– Хороша! – с большим удовлетворением сказал Летягин, стукая кружкой по столу. – Давно я мечтал об этом, сынок! За то, что помог мечту мою исполнить, большое тебе спасибо! Но предупредить тебя хочу, чтобы дальше ты на меня не рассчитывал. Наши с тобой дороги разошлись навсегда, это ты на носу заруби. Я перед тобой чист – ты мне помог, я – тебе. Бункер, как и обещал, показал. Долгов за мной нету.

– Ну, допустим, – сдержанно сказал Величко. – А куда же ты, Иван Кузьмич, собираешься теперь податься? Ведь ни денег у тебя, ни близких не имеется, если я правильно понял.

– Один я как перст, – подтвердил Летягин. – Но ты за меня не беспокойся. Никуда я отсюда не подамся. Я уже все решил.

– Останешься здесь? – спросил Величко без особого даже удивления.

– Именно, – подтвердил старик. – Не понимаешь? Объясню. В моей жизни много чего было, сынок. Так много всего, что я думал – мне хватит этого под завязку. А потом я вдруг оглянулся вокруг и увидел, что на самом деле ничего у меня нет. Все чужое. Это хуже, чем умереть, сынок. Доживешь до моих лет, то же самое почувствуешь. Чужое все вокруг – до невыносимости. А здесь мой мир. Не рай земной, конечно, но он мой. И даже товарищ мой где-то здесь ходит…

– Постой! Так ты знаешь этого типа? – перебил его Величко. – В галифе и в подкованных сапогах? Ты его узнал?

– Да я его даже не видел, – махнул рукой Летягин. – Я просто слышал, что ваш дружок-армянин говорил, и понял, что кто-то здесь есть. Такое вполне могло случиться. Может, сам не захотел выходить по какой-то причине, может, наказали так, а может, дорогу кому перешел – его и замуровали в назидание. А товарищ он мне, потому что таких нас только двое и осталось…

– Как же он выжил?!

– Как! Приспособился! Русский человек ко всему приспособиться может. А потом, здесь и жратвы и топлива море оставалось. Сумел вот, выжил! Видал следы в коридоре?

– Видел, – сказал Величко. – Там разные следы. Что-то многовато здесь собак, Иван Кузьмич, тебе не кажется? Собаки под землей вроде не водятся.

– Видишь, завелись, – усмехнулся старик. – Я вас предупреждал, чтобы почаще оглядывались, ребята. И еще одно пожелание – свои дела делайте, а в чужие не встревайте. Можешь считать это моим завещанием, сынок.

– Имеется в виду, что тебя ни в коем случае не кантовать, Иван Кузьмич?

– И меня, и моего товарища, – твердо сказал старик. – Пускай это наша могила будет. Вам наверх подниматься, вас там ждут, и слава богу. А для нас там места нету. И на этом разговор закончим. Давай еще по одной на посошок и разбежимся.

Он взял в руки посудину с водкой, но вдруг вздернул голову и тревожно прислушался. Величко тоже услышал какой-то странный шум – будто по подземным коридорам задул ветер – а потом надрывно и страшно завыл в своей тюрьме Граф. Величко вскочил, опрокинув со стола кружки, зажег фонарь.

– Собаку отопри! – сердито крикнул он Летягину.

Тот тоже уже был на ногах. Слегка пошатываясь, он шагнул в сторону и подхватил со стеллажа автомат.

– Иди за мной! – скомандовал он Величко.

Они выбежали со склада, и старик тотчас втолкнул Величко в какую-то дверь, потом еще в одну. Радостный и виноватый визг Графа встретил его. Величко с облегчением вздохнул и потрепал Графа по жесткой шее. Но его тут же отвлек звук за стеной – словно морская волна плеснула в дверь, запертую на замок с защелкой. А потом десятки когтей бешено заскреблись, застучали, заколотились в эту дверь, будто надеялись снести эту преграду. Граф тихо, но как-то особенно жутко зарычал, вся шерсть у него встала дыбом. У Величко у самого мороз пошел по коже. Он мог себе представить, что такое стая диких собак. Путь к друзьям был отрезан.

Он оглянулся, желая проверить, как отреагировал на эту неожиданность Летягин. Но старика в комнате уже не было, а у порога на видном месте лежал автомат ППШ.

Глава 13

Макс опустил дуло автомата и недоверчиво уставился на светящийся круг открытого люка впереди. В том, что к ним заявились бандиты, он не сомневался, но голос, который просил не стрелять, был настолько жалок и звучал так по-детски, что не выполнить эту просьбу не было никакой возможности.

Однако Макс не спешил. Он внимательно наблюдал за люком. Напуганные выстрелами, бандиты, похоже, отступили. Сюда прорвался один – с детским голосом. Сейчас он прятался где-то в темноте. Нужно было поскорее решать, что это – какая-то нелепая случайность или коварная хитрость бандитов?

Макс был сейчас один – Смагин, перевязанный и обложенный самодельными шинами, отлеживался в каморке с топчаном. Он был очень слаб. Максу удалось обнаружить солидные запасы питьевой воды в каких-то особых канистрах – Макс подозревал, что это какой-то сплав серебра – но с продовольствием здесь было туго. В металлических шкафах сохранился только запас запаянных в фольгу галет, твердых, как кафельная плитка, а это не самое подходящее питание для больного.

Из-за Смагина Макс не мог уходить далеко. Когда пропал Славик, он предпринял несколько безуспешных вылазок, но ничего не обнаружил, никаких следов. Славик словно растворился в темноте подземелья.

Чтобы не упасть духом окончательно, Макс заставил себя обшарить все доступные помещения и, к своему удивлению, запустил дизельную электростанцию, которая несмотря на свою древность и архаичность, работала почти исправно. Правда, осветить все подземелье она была неспособна, только ограниченный участок, но это уже было кое-что. Максу удалось отыскать еще массу полезных вещей, и все было бы замечательно, если бы не исчез Славик – во второй раз и теперь, похоже, окончательно.

Макс постоянно ломал голову над тем, куда тот мог отправиться в тот злосчастный день. Смагин утверждал, что Славик отошел по малой нужде, но вел себя при этом очень странно. У Макса этому было только одно объяснение – Славик решил в одиночку выбраться из подземелья, и закончилось это очень печально. Кто знает, в какую яму он провалился, в каких заблудился коридорах. Тщательно обыскать все эти лабиринты Макс не мог – Смагин связывал ему руки. А тут еще со дня на день приходилось ждать гостей.

Макс соорудил в лифте баррикаду из колючей проволоки, которую обнаружил в одном из помещений, а выход перегородил огромным плакатом с изображением Сталина, который производил на него угнетающее впечатление. Однако все эти уловки не остановили бандитов, и опять приходилось брать в руки оружие. Правда, в этом плане Максу не слишком повезло – к автомату, который он нашел, не было запасных дисков, и приходилось рассчитывать на каких то семь десятков патронов – негусто.

Поэтому стрелять Макс больше не торопился. Выждав некоторое время и поняв, что нападение бандитов откладывается, он решил рискнуть.

– Эй, как там тебя? Фитиль! Подойди сюда – только без глупостей! – негромко окликнул он спрятавшегося в темноте человека. – Иди так, чтобы на тебя падал свет из коридора, а руки держи поднятыми.

Вскоре он увидел силуэт с задранными руками, который неуверенно двинулся в его сторону. Макс позволил ему приблизиться, осветил фонариком, а потом приказал лечь лицом в пол и положить руки на затылок. Подросток выполнил все, что от него требовали.

– Кто такой? – спросил Макс. – Что здесь делаешь? Кто еще с тобой?

Дрожа от страха, Фитиль кое-как все объяснил.

– Так я не понял, – сказал Макс. – Какой же ты друг Славику? Ты же тот пацан, который его Князю заложил! А говоришь – друг! Шестерка ты бандитская, вот ты кто. И что прикажешь мне с тобой делать?

– Вы только меня не убивайте! – взмолился Фитиль. – Я ни при чем. Меня Князь заставил. Он знаете какой?

– Гад он большой, – сказал Макс. – Вот и все, что я о нем знаю. А ты гад еще маленький. Но мечтаешь стать большим, и это очень осложняет наше с тобой положение. Однако в цивилизованном обществе детей убивать не принято, поэтому разрешаю тебе вернуться к твоим дружкам-бандитам. Проваливай!

После секундной паузы Фитиль жалобно произнес:

– Дяденька, а можно я с вами останусь? Я не хочу к ним, честное слово! Если надо, я с повинной напишу…

– Меня эти дела не интересуют, – отрезал Макс. – Это следователю расскажешь. Он, кстати, тут неподалеку обосновался. А мне главное, чтобы у меня под ногами никто не путался.

– Я не буду путаться, – с надеждой сказал Фитиль. – И перед Славиком извинюсь, если что…

– Очень ободряюще звучит, – сердито заметил Макс. – Особенно если учесть, что Славик пропал. Ну да черт с тобой, оставайся! Сердце у меня доброе.

– Правда? Вот здорово! – обрадовался Фитиль. – А можно я теперь встану?

– Полежи пока, – неласково сказал Макс.

Он тщательно обыскал парня и, не найдя ничего предосудительного, разрешил ему подняться. Тот сразу же завертелся вокруг Макса вьюном и тревожно сообщил:

– Дяденька, вы бы вход заперли. Их там трое, и все с пушками. И наверху еще трое.

– Чего хотят?

– Они хотят здесь оружие найти, – с готовностью объяснил Фитиль. – И еще хотят вам отомстить. На вас они здорово злые. А Князь он такой – пока не отплатит за обиду, ни за что не успокоится. Он думал, что вы тут от жажды сами помрете, а когда понял, что не померли, сильно разозлился.

– Пугаешь? – мрачно спросил Макс. – Ну, тогда и я тебя напугаю. Вход-то у нас не запирается.

Фитиль начал даже заикаться от страха.

– Н-н-не зап-п-пирается? – ошеломленно проговорил он. – А что же тогда нам делать?

– Что ты собираешься делать, понятия не имею, – сказал Макс, – а я буду делать то, что до сих пор делал. Путь наверх искать буду.

– Ага, – сказал Фитиль. – Так вот же он путь. Мы же сейчас оттуда пришли.

– Спасибо, что подсказал. А я уж думал, что вы из грязи образовались, – язвительно заметил Макс.

Фитиль, уничтоженный, замолк на минуту, но потом не удержался и опять спросил:

– А вы говорите, что Славик пропал. Он что, с концами пропал, наглухо?

– Вот именно, наглухо, – сердито ответил Макс. – И вообще, помолчи немного, пожалуйста, а то как бы твоих друзей не проворонить.

Фитиль обхватил себя под мышками, словно его донимал жуткий холод, и забился в темный угол. Макс все еще не был до конца уверен, что этот перепуганный парнишка не является подсадной уткой, подосланной для того, чтобы усыпить его бдительность, поэтому сказал с самыми зловещими интонациями:

– Вот молодец. Так и сиди. А если пошевелишь хоть пальцем или скажешь еще хоть слово, отстрелю на хрен голову! Если все понял – мигни.

Фитиль замигал так часто, что Макс невольно усмехнулся. Возможно, этот клоун и был шпионом, но еще большим он был трусом, и это давало определенные надежды. Теперь Макс был уверен, что Фитиль будет сидеть тихо как мышь.

Едва он уладил этот вопрос, как вдруг возле люка опять замелькали человеческие тени. Макс встревожился, прицелился в светлое пятно и выпустил короткую очередь. В помещении с металлическими стенами выстрелы звучали особенно грозно. Нападающие тотчас откатились назад, но через минуту из коридора донесся громкий мужской голос:

– Слышь, друг! Постой палить! Давай перебазарим по-мужски, с глазу на глаз!

Макс немного подумал и ответил:

– Вели своим уродам уйти в конец коридора, а сам встань возле люка спиной ко мне! Пушку положишь на пол. Если замечу хоть одно движение, сразу стреляю.

– Годится! – отозвался бандит.

Он нарочито громко скомандовал своим отойти. Макс, сжимая в руках автомат, медленно пошел к выходу, недоверчиво глядя на силуэт человека, стоящего около люка.

Его условия были выполнены. Двое бандитов ушли в дальний конец коридора – Макс не мог даже рассмотреть их лиц. Оставшийся бандит вел себя смирно. Стоял, расслабившись, спиной к Максу. Поднятые руки он сцепил на затылке. Возле его левой ноги лежал пистолет Макарова.

Макс направил дуло ППШ в позвоночник бандита и сказал:

– А ты не трус. Вот дам я сейчас тебе очередь по почкам, и, как говорится, трое сбоку – ваших нет!

– Не дашь, – спокойно ответил бандит. – Все люди по правилам играют. По твоим правилам нельзя в спину стрелять.

– Хорошо ты мои правила знаешь, – заметил Макс. – А ведь вроде не встречались до сих пор? Ты Князь, что ли?

– Он самый. А тебя как зовут? Я просто так, для удобства спрашиваю. Хочешь, начальником звать буду.

– Максом зови. Для удобства. Так чего ты хотел, говори!

– Желание у меня скромное, – ответил Князь. – Тут у меня свой интерес есть. Подвал этот ничей вроде, правильно я понимаю?

– Сомневаюсь. Ничейных подвалов не бывает. Государственный он.

– А где оно, то государство?

– Там же, где и было. Россия – правопреемница СССР. Не слыхал?

– От России не убудет. По закону четверть клада нашедшему полагается.

– А ты сходи в милицию, черкни заявление.

– А может, так договоримся? Мы вас наверх пропустим, а вы нас – вниз.

– Предложение интересное, – заметил Макс. – Если бы не одна деталь. Я ведь твои правила тоже знаю. У вас в спину стрелять принято.

– Обижаешь, Макс! – с упреком сказал Князь. – Я слово даю.

– Самая бесполезная вещь в хозяйстве – твое слово, – отрезал Макс. – Удивляюсь даже, что с такой чепухой ты переговоры затеял. За полного дурака меня держишь? Зря ты так. Вот я тебе реальное предложение делаю. Сейчас вы добровольно складываете оружие, а я вас запираю в одном из этих шикарных кабинетов, и вы там пишете коллективное заявление в милицию. Так сказать, явку с повинной оформляете. Наверное, вам совсем немного дадут, ведь, будем считать, ничего непоправимого вы натворить не успели…

– Да ты, похоже, умом крепко тут тронулся! – холодно перебил его Князь. – А еще обижаешься, что за дурака тебя держат. Заявление он захотел!.. Да пошел ты… – он грязно выругался.

– Понятно, – сказал Макс. – Договорились. А ты все-таки подумай. У меня тут оружия – море. Всех вас положу, если понадобится.

– Это наше оружие, – заявил Князь. – И твоим оно никогда не будет. А если понадобится, я тебя руками задавлю, учти это.

– Меня руками трудно, – хмыкнул Макс. – Я сильный. Да и не подпущу я тебя близко.

– Ну это мы еще посмотрим, – сказал Князь. – Не зарекайся. Лучше отпусти Фитиля, он наш.

– Да он мне не нужен, в общем-то. Но он сам к вам не хочет, – ответил Макс. – Жалко парнишку выгонять.

– А ты ему скажи, что скоро мы вас гранатами забросаем, – невозмутимо произнес Князь, – так он мигом прибежит.

– Обязательно передам, – так же спокойно ответил Макс. – А теперь, не оборачиваясь, шагай к своим. Пушку здесь оставь. Зачем она тебе, если гранаты есть? Ну, двигай, пока я правила не нарушил!

Князь с досады передернул плечами, но подчинился. Он опустил руки, слегка наклонил голову и медленно зашагал по освещенному коридору. Когда он удалился на порядочное расстояние, Макс быстро подхватил с пола пистолет и метнулся назад.

Фитиль по-прежнему сидел в углу, боясь пошевелиться.

– Быстро! – сказал ему Макс. – У твоего Князя есть гранаты?

– Вроде есть, – неуверенно пробормотал мальчишка.

– Тогда подъем! – скомандовал Макс. – Уходить будем, пока нас тут гранатами не покрошили. Впрочем, если есть желание – можешь остаться.

– Я с вами, – робко сказал Фитиль.

– Тогда пошли! – приказал Макс. – Я тебе лампу масляную дам. Будешь дорогу показывать.

– А свет же есть, – захлопал глазами Фитиль.

– Сейчас не будет, – пообещал Макс.

Прежде чем забежать в каморку к Смагину, он остановился у распределительного щитка и в особенном порядке переключил рубильники. Свет в коридоре погас.

– Только бы мотор потянул, – пробормотал Макс. – Иначе у нас будут серьезные проблемы.

Он повесил автомат на шею и, войдя в комнату, где лежал Смагин, осветил его фонарем.

– Ну что, брат, опять труба зовет, – сказал он. – Опять на закорках поедешь.

– Что случилось? – тревожно спросил Смагин, поднимая голову.

– Пока еще ничего. Но если мы сейчас же не смоемся, очень много чего может случиться. Потом расскажу. Лезь на спину!

Он взвалил Смагина на плечо и быстро вышел из комнаты. Смагин заметил промелькнувшую мимо тень Фитиля и обрадованно спросил:

– Славик вернулся?

– Как бы не так, – сквозь зубы ответил Макс. – Это перебежчик. Встал на путь исправления… Давай, перебежчик, шагай вперед – вот в эту дверь и прямо по коридору, пока не увидишь лифт, примерно такой же. Только шевели ногами, если жизнь дорога.

Фитиль рванул в указанном направлении. Макс с ношей на спине, тяжело дыша, поспешал за ним. Смагин, скорчившийся на его спине, деликатно помалкивал. Макс ему уже рассказывал, что нашел в одном из близлежащих коридоров действующий лифт. Действующим его можно было считать весьма условно – слишком старым был его мотор, и слишком нестабильно работали электростанция и изношенная проводка. Теоретически на нем можно было подняться на верхний уровень, и, кажется, именно на это надеялся сейчас Макс, уходя от погони. Но осуществимо ли это практически, не мог сказать никто, поэтому Смагин и помалкивал. Он не хотел портить настроение своему новому товарищу – у того и так хватало забот.

Они одолели уже около полусотни метров, когда за их спиной под каменными сводами оглушительно грохнула граната. Над их головами по потолку пробежала синяя искра, раздался короткий треск и запахло паленым.

– Не дай бог, замкнет проводку! – озабоченно пробормотал Макс. – Шевелись, Фитиль!

Но Фитиль вдруг споткнулся и упал. Масляная лампа выпала из его рук и с треском разлетелась на осколки. Коридор погрузился во тьму.

Но тотчас в дальнем его конце засверкали лучи фонарей, запрыгали по стенам.

– Ложись! – приказал сам себе Макс, прежде, однако, стараясь как можно бережнее опустить на пол Смагина.

Их, кажется, заметили. Прозвучали выстрелы. Несколько пуль свистнули над ними, ударились в каменные стены.

– Держи! – сказал Макс, сунув Смагину пистолет Князя.

Тот щелкнул затвором, нажал на спуск и разочарованно протянул:

– Да он пустой!

– Черт, я должен был догадаться! – сердито сказал Макс и поднял автомат.

Короткая очередь спугнула бандитов. Они исчезли так же быстро, как и появились. В коридоре опять стало темно. Без разговоров Макс сгреб в охапку Смагина и забросил на плечо.

– Фитиль! – прохрипел он. – Возьми у меня фонарик! Жми вперед! Чуть-чуть осталось!

Они опять побежали. Смагин, который ничем больше помочь не мог, следил за дальним концом коридора. Он первым заметил мгновенную вспышку фонаря и крикнул легендарное: «Атас!»

Едва они успели залечь, как по ним опять начали стрелять. Кажется, теперь бандиты сообразили, куда целиться, но стрелки они были неважные, и их выстрелы не причинили никому вреда. Макс еще раз шарахнул по врагам из автомата и заставил убраться из коридора. На мгновение стало тихо.

– Долго так продолжаться не может, – мрачно заключил Макс. – В конце концов они забросают нас гранатами. Фитиль!

– Я здесь, – преданно сказал Фитиль, выползая из темноты.

– Бери капитана, – сказал Макс. – Руками, зубами – как хочешь – и тащи в лифт. Он совсем рядом. Я вас прикрою. Устроитесь в лифте – меня свистните.

Фитиль, ни слова не говоря, засуетился, подхватил Смагина под мышки и, сопя как паровоз, поволок его по коридору. Тот помогал ему как мог, но дело у них шло медленно, и Макс мысленно крыл их на все корки, хотя ни тот ни другой не были ни в чем виноваты. Но Макс каждую секунду ждал нового броска гранаты. Если в узком коридоре их накроет осколками, можно будет уже ни о чем не беспокоиться. Беспокоиться будут их родные – похороны сегодня удовольствие не из дешевых. От одной этой мысли Макса бросало в пот.

Когда его нервы были уже на пределе, за его спиной послышался тихий свист. Макс вскочил и, пятясь задом, стал отступать к лифту.

– Сюда! Скорее! – взмолился за его спиной Фитиль. – Я не знаю, как его включать!

– Еще бы ты его без меня включил! – проворчал Макс, добираясь до кабины лифта. – Смагина хоть не потерял?

– Здесь я, – подал голос Смагин.

– Посвети! – скомандовал Макс Фитилю. – Здесь должна быть кнопка.

Кнопка оказалась на месте. Макс вдавил ее в гнездо и с облегчением услышал, как лязгнуло реле. Над их головами натужно завыл просрочивший все гарантийные сроки мотор, запахло паленым. Кабина затряслась, заскрипела и с большой неохотой поползла вверх.

И в тот же самый момент бандиты снова ворвались в коридор. Они почувствовали неладное и теперь уже не останавливались. Прижимаясь к стенам, они пошли вперед, стреляя из пистолетов на звук – дребезжание кабины было слышно за версту. Пули щелкали по стенам совсем близко от беглецов, лифт едва двигался, и кабина с большим трудом сумела приподняться всего на какой-нибудь метр. Запах гари становился все сильнее, а в завывании мотора появились перебои.

У Макса снова вспотела спина. Он велел всем отползти в угол кабины, а сам высунул наружу ствол автомата и дал наугад длинную очередь поперек коридора. Кто-то вскрикнул – Макс не понял, от испуга или от боли – и в этот момент кабина лифта дернулась и встала. Мотор захлебнулся и загудел в самом низком регистре.

– Ну, давай же, давай! – проговорил Макс, в отчаянии давя на бесполезную кнопку. – Тяни, родной! Советское – значит отличное! Забыл, что ли?

Он уговаривал мотор так, будто тот был живым существом. А между тем бандиты неуклонно продвигались вперед. Теперь они ползли в темноте, без стрельбы и криков, ориентируясь на шум лифта. Собственно говоря, видеть их Макс не мог – он тоже не рисковал зажигать сейчас фонарь, но приближение опасности чувствовал кожей. И опять ему представилось, как в их замкнутую железную клетку влетает граната, как она лопается, превращаясь в огненный шар, и в какой фарш превращает их кости и мышцы…

Однако бандиты не спешили применять гранаты – возможно, опасались, что их самих может задеть осколками.

Вдруг в шахте лифта что-то щелкнуло, мотор заработал ровнее, и кабина снова пошла вверх. Бандиты, сообразив, что дичь вот-вот ускользнет от них, открыли стрельбу. Макс едва успел упасть на пол кабины. Несколько шальных пуль прошили пространство над их головами. И Фитиль не выдержал.

– Князь, не стреляй! – в панике заорал он. – Я здесь! Они меня заставили! Я с вами! У них патронов мало! Мочи их!

Позабыв от страха, где находится, Фитиль заметался по кабине. Она затряслась, в механизме что-то заскрежетало. Кабина резко подпрыгнула вверх и остановилась. Макс, не оглядываясь, врезал Фитилю локтем по челюсти. Тот охнул и упал на Смагина. Капитан вскрикнул от боли.

Макс, не обращая ни на что внимания, включил на секунду фонарь, и сердце его радостно забилось – они все-таки поднялись на второй ярус! Перед ними был пустой короткий коридор, на потолке которого даже тлел электрический светильник.

– Выбрались! – воскликнул Макс и обернулся к Смагину. – Мы выбрались, капитан!

И тут снизу в кабину ударил град пуль. Поняв, что беглецы ускользнули, бандиты будто остервенели. Они расстреляли не меньше двух магазинов, надеясь изрешетить стальное дно кабины, но оно было сделано на совесть.

Под неумолкаемый грохот выстрелов Макс выволок Смагина из кабины и положил на пол. Потом зажег фонарь и высветил съежившуюся в углу кабины фигуру. Фитиль сидел, сжавшись в комок, спрятав голову между колен и вцепившись руками в волосы. От страха он впал в оцепенение и ничего не соображал.

– Ну и что будем делать с этим гадом, Смагин? – удрученно спросил Макс. – Я на его перековку надеялся, а он при первой опасности опять переметнуться хотел! К нему же спиной поворачиваться опасно!

Смагин прокашлялся и рассудительно заметил:

– Да ты не обращай внимания! Не бери в голову, он же пацан еще! Наложил в штаны, обычное дело. Думаешь, он и вправду переметнуться хотел? Вряд ли. Он отлично понимает, что сгоряча ему могут и яйца оторвать. Не напрягайся. У нас и без того забот по горло.

Стрельба прекратилась, и внизу стало тихо как в могиле. Из шахты лифта полз удушливый запах сгоревшего мотора. Под потолком что-то негромко затрещало, брызнуло искрами, и светильник погас окончательно.

– Да, забот не убавляется, – сказал Макс, постепенно остывая. – Нужно убираться отсюда, пока они не нашли путь наверх. Я, кстати, сюда еще не заглядывал.

– Ничего, сейчас заглянешь, – успокоил его Смагин. – Готовь закорки!

Донельзя измученный и физически, и морально, он пытался спрятаться за черным юмором. Макс вздохнул и снова взвалил на спину беспомощного товарища, который с каждым разом становился как будто на полпуда тяжелее. Макс тоже устал.

Дойдя до двери, он окликнул Фитиля:

– Когда надоест отдыхать – догонишь!

Тяжело дыша и пошатываясь, он вышел через дверь в незнакомое помещение, повел по сторонам фонариком. Он стоял на чем-то вроде узкого перрона. Прямо перед ним тянулись рельсы, а на рельсах стояла дрезина. Смагин тоже ее увидел.

– Как по заказу, – сказал он. – На этот раз тебе повезло, Макс.

Макс, ничего не ответив, спустился на рельсы и пристроил Смагина на дрезине. Потом он вытер пот со лба и только тогда сказал:

– Я уже забыл, что означает это слово – повезло. Если поднимемся на поверхность, обязательно посмотрю в словаре.

– Куда мы денемся! – отозвался Смагин, стараясь выглядеть беспечным. – Сейчас прямо к центральному вокзалу и выедем.

– Интересно, куда на самом деле ведет эта ветка? – озабоченно спросил Макс. – Надеюсь, мы не попадем в объятия наших новых друзей.

– Не думаю, это все-таки не лифт, – сказал Смагин. – Вниз не ходит.

– Ну что же, поехали? – с сомнением спросил Макс.

Он услышал поблизости тихий шорох и направил в это место луч фонаря. На перроне, как в воду опущенный, стоял Фитиль. Он даже глаза поднять боялся. Но еще больше он боялся, что его бросят одного в темном тоннеле.

– Лезь в дрезину, Мазепа! – почти добродушно сказал ему Макс.

Упрашивать Фитиля не нужно было. Он вскочил на тележку, едва не переломав себе ноги. Макс больше не обращал на него внимания. Он взялся за рычаг дрезины и попытался стронуть ее с места. Она пошла по рельсам неожиданно легко, будто не стояла здесь неподвижно более полувека.

– Смагин! – позвал Макс. – Что-то больно легко идет телега. Такое впечатление, будто на ней вчера ездили, понимаешь?

– Не понимаю, – вздохнул Смагин. – Сама, что ли, ездила?

Макс пожал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос. К нему присоединился слегка воспрянувший духом Фитиль, и они принялись качать рычаг вдвоем. Дрезина с размеренным лязгом мчалась по рельсам. Тоннель был пуст, только однажды прямо из-под колес метнулись в стороны какие-то жирные проворные твари. Фонарь светил уже совсем тускло, и Максу не удалось как следует рассмотреть их.

«Крысы, – с неудовольствием подумал он. – Только их нам не хватало».

Он старался не думать, куда выведет их узкоколейка. Подземный мир был так обширен и загадочен, а главное, так темен, что разобраться в нем он никак не успевал. Не исключено, что их путешествие закончится в какой-нибудь подземной ловушке, в какой-нибудь вонючей пропасти, где они все сгинут. Бороться с такими мыслями можно было, только положившись на русское «авось», что Макс и сделал. Из своего жизненного опыта он вынес убеждение, что такой способ срабатывает гораздо чаще, чем принято думать. К сожалению, ему никогда не удавалось убедить в этом своих товарищей.

Они уже порядочно разогнались, когда вдруг впереди в неверном свете фонаря появилась металлическая решетка.

Макс с Фитилем едва успели затормозить и чуть не врезались в стальные ворота, перекрывавшие путь. Ворота были замотаны ржавой цепью.

Макс спрыгнул на рельсы и с помощью Фитиля размотал цепь. Ворота открылись. Макс не стал обследовать местность и опять взобрался на дрезину. Они поехали дальше – уже не так быстро – и вдруг совсем скоро увидели впереди что-то совершенно невообразимое. Макс даже выпустил из рук рычаг и вскрикнул от неожиданности.

– Что там такое? – встревоженно спросил его Смагин, приподнимаясь на локтях. – Ты увидел зомби?

Макс обернулся и бессильно опустился на дно тележки рядом с капитаном.

– Или я сошел с ума, – сказал он, – или произошло невозможное. Там на путях стоит спецавтомобиль МЧС!

Глава 14

– Ну что, Граф, попали мы с тобой? – сочувственно спросил Величко, оглядывая с фонарем все углы комнаты. – Не буди лихо, пока оно тихо, говорят. А мы всю нечисть здесь подняли. Однако не тушуйся, давай думать, как нам теперь отсюда выбираться.

Собаки рыли уже и вторую дверь – через которую они со стариком вошли. К счастью, она открывалась наружу. Собакам такой фокус был не по зубам.

Величко подобрал оставленный Летягиным автомат.

«Ишь, позаботился! – подумал Величко. – Автоматик подкинул. Знал, гад, что зажмут нас. Только откуда? Не мог он знать. Просто догадался или предчувствие у него дьявольское».

Старик, видимо, хорошо помнил расположение коридоров в этой части бункера и успел улизнуть от собак через какой-то боковой коридор. Наверняка и оружие при нем имеется. Но главный его козырь – это Величко со своим псом – для диких собак это такой раздражитель, что лучше не придумаешь. Сейчас им ни до чего не будет дела, пока они не перегрызут глотки нахалам, вторгшимся в их владения.

Величко знал, как опасны дикие собачьи стаи, но эта пугала его особенно. Самым жутким было то, что собаки молчали – ни одна не тявкнула, не зарычала, не взвизгнула даже. Точно ожившие мертвецы бились в двери с настойчивостью, на которую не способно ни одно живое существо на свете. И еще добавляло жути то обстоятельство, что Величко пока ни одной из этих собак не видел. Вполне можно было себе представить, что это и не собаки вовсе, а какие-то неописуемые мутанты с рогами и панцирем вместо шкуры.

Сколько этих тварей обложило их ненадежное убежище, точно сказать было невозможно, но Величко предполагал, что не менее двух десятков. Прорваться сквозь такую ораву будет совсем не просто.

«А прорываться придется, – подумал он. – Нужно объединяться с ребятами. Порознь здесь делать нечего».

Но он отлично понимал, что в их положении прорваться – это не значит просто пробежаться по коридорам. Прорваться в их положении означало кровавую схватку не на жизнь, а на смерть, и в этой схватке нужно будет выкладываться без остатка. Граф к этому был уже готов, его цельная природа не оставляла ему выбора – он должен был драться за хозяина, и точка. Величко тоже понимал неизбежность драки, но предпочел все же сначала пораскинуть мозгами.

Самым бесперспективным показался ему вариант идти в лобовую – то есть, открыв дверь, рвануть со всех ног по коридору. Их догонят и, несмотря на автомат у Величко и острые зубы у Графа, зададут жару. Собак слишком много, чтобы брать их на себя всех сразу. «А что, если попробовать открыть дверь, впустить несколько штук, перебить, а потом приняться за следующую партию?» Ему показалось, что из этой идеи может что-то получиться. Во всяком случае, вся стая через одну дверь не ворвется, а это уже кое-что.

Величко опустился на колени около пса и шепнул ему в ухо:

– Ну, держись, старик! Сейчас будет жарко. Только не теряй голову!

Граф нетерпеливо этой самой головой дернул и даже отодвинулся от Величко, словно показывая, что в данном случае ни в чьих советах не нуждается. Величко вздохнул, поднялся, передернул затвор автомата и шагнул к двери, которая запиралась изнутри на замок. Фонарь он потушил и сунул в карман – сейчас толку от него не было. Граф стоял в глубине комнаты, напряженный, как взведенная пружина.

Величко не стал больше испытывать его терпение. Он отвел защелку, и тотчас собаки лавиной ворвались в помещение. Величко невольно заорал во все горло и, опустив дуло автомата, выпустил длинную очередь себе под ноги. Автомат затарахтел, как отбойный молоток, из темноты понесся вой подстреленных тварей, полетела в разные стороны шерсть и кровь, тошнотворно запахло псиной.

Величко сбили с ног, и он, уже падая, все-таки изловчился ударить плечом в дверь и захлопнуть ее перед самым носом очередной зверюги. Но потом он упал, и его сразу облепили со всех сторон. Он принялся работать руками и ногами, как ветряная мельница, он орудовал прикладом с нечеловеческой скоростью и яростью. Острые зубы щелкали у него над самым ухом, впивались в мышцы, рвали в клочья одежду – остановись он хоть на секунду, его бы растерзали мгновенно. Он был жив, пока отбивался, но силы его были не беспредельны. Величко чувствовал, как начинают каменеть искусанные мускулы, как горят легкие от нехватки воздуха. Он был весь забрызган кровью и слюной. И все же его усилия не пропали даром – две-три собаки получили от него сокрушительные удары и сошли с круга. Стало чуть-чуть полегче, и Величко удалось извернуться и выпустить еще несколько пуль в лохматый клубок. Еще две собаки с тоскливым воем рухнули на пол.

Величко вдруг обнаружил, что остался один на один с псом, который намертво впился зубами в его лодыжку. Величко что было силы ударил его прикладом и еще раз, и еще, пока не захрустели кости. Грязное лохматое тело свело судорогой, и пес, внезапно обмякнув, разжал зубы. Величко был свободен.

Граф дрался, как бешеный, в другом углу. Все происходило в полном молчании – лишь хриплое дыхание и лязг зубов доносились до слуха Величко.

Он зажег фонарь и увидел двух уродливых коротконогих псов, которые кружили вокруг разъяренного Графа. Он улучил момент и нажал на спуск – очередь срезала одного уродца, и тут же Граф впился в горло последнего противника и мгновенно перегрыз его. Все было кончено.

Величко, как пьяный, прошелся по комнате, светя себе фонариком. Его глазам предстала картина, похожая на кадр из фильма ужасов – стены, забрызганные кровью, ощеренные пасти, скорченные собачьи трупы. Величко сосчитал их – вдвоем с Графом они уложили одиннадцать собак. А за дверью неистовствовало еще столько же.

Величко опустился на пол и отложил в сторону автомат. Руки у него тряслись, в глазах стоял туман, из прокушенной лодыжки сочилась кровь. Не хотелось ни о чем думать, и было трудно пошевелить даже пальцем. Граф подошел и, тяжело дыша, сел рядом. Ему тоже досталось.

Удивительно, но за дверью на какое-то время воцарилась полная тишина. У Величко даже мелькнула сумасшедшая мысль, что остальные собаки что-то почувствовали и убрались подобру-поздорову. Но разочарование наступило очень быстро. После короткой паузы снаружи донесся оскорбленный вой, и стальные когти ударили в дверь с удвоенной силой. Казалось, что даже стены сотрясаются от этих ударов.

Собаки опять зашли с двух сторон. Их стало меньше, но Величко понял, что сил у него уже не хватит. Он проверил автомат и убедился, что в магазине осталось не более десятка патронов. «Дрянь дело, – подумал он. – Пожалуй, вдвоем нам не справиться».

Величко достал рацию и попытался связаться с друзьями. Но связи не было, он находился в мертвой зоне. Подавив приступ невольной досады, Величко представил себе, что Грачев и Мачколян могли на своем пути столкнуться с похожей ситуацией. Весь вопрос в том, самостоятельно ли пошли по его следам собаки, или их все-таки кто-то направил? А если направил, то знает ли этот кто-то о Грачеве?

Величко был хладнокровным и уравновешенным человеком, но сейчас он испытывал состояние, близкое к помешательству. Слишком эксцентричной выглядела вся эта подземная эпопея. Обнаружить под землей целый город – это само по себе было уже стрессом. А тут еще безумный Иван Кузьмич, тут водка шестидесятилетней выдержки, глюк в галифе и стая озверевших собак, похожих на обитателей ада… Поневоле хотелось верить в невероятное. Величко поймал себя на мысли, что думает о привидевшемся Мачколяну обитателе подземелья как о реальном существе. Правда, Летягин тоже в него верил, но Летягин – человек с неустойчивой психикой, к тому же охваченный болезненной ностальгией. Последний с ним разговор – ярчайшее тому подтверждение. Хорошо хоть хватило ума поделиться с Величко оружием. Только боеприпасов пожалел…

Внезапно шум в коридоре изменился. Собаки разом прекратили скрестись в дверь и, как показалось Величко, побежали куда-то. Он едва успел осознать этот факт, как за стенами его убежища затарахтел автомат. Он бил с равными промежутками, неутомимо, как в фильме про войну. Потом выстрелы неожиданно прекратились, и наступила поистине блаженная тишина.

Граф встал и, брезгливо обходя окровавленные собачьи туши, подошел к дальней двери. Недоверчиво понюхав воздух, он обернулся и пристально посмотрел на хозяина, как бы призывая его тоже подниматься.

«Ему никогда не понять, что человеческое обоняние в тысячу раз слабее собачьего, – подумал Величко. – Отсюда то терпеливое недоумение в глазах, когда Граф видит мою медлительность. Ведь он уже пронюхал всю обстановку и уверен, что эта информация доступна и мне тоже. Интересно, если бы он узнал, что это не так – изменилось бы его отношение ко мне?»

Величко поднялся на ноги и, хромая, подошел к двери. Граф посторонился, позволяя хозяину открыть ее. Они вышли в коридор. Луч фонаря осветил пыльный пол, цепочку собачьих трупов на этом полу, а в конце коридора – долговязую фигуру в форме спасателя, с автоматом в руках.

– Иван Кузьмич? – слегка удивился Величко. – Честно говоря, не ожидал вас снова увидеть.

Они медленно пошли навстречу друг другу. Старик взмахнул автоматом и сердито сказал:

– Только не воображай, что меня совесть заела! Просто то место, куда я пошел, оказалось засыпано обвалом, а обходного пути я не нашел. Да и, честно говоря, разобрало меня крепко с непривычки! В сон шибает! Вот посплю маленько и начну снова…

– Здесь заснешь – не проснешься, – заметил Величко. – Собак не боишься?

– Боюсь, – признался старик. – Маленькие, а злые! Ты-то как ускребся? Все нормально?

– Могло быть хуже. Ногу вон прихватили.

– Водкой промыть надо, – деловито сказал Летягин. – Первое средство. До машины-то своей доберешься?

– Если второго нападения не будет – доберусь, – уверенно сказал Величко. – Может, и ты со мной пойдешь? Скучновато здесь одному…

– А может, ты и прав, – устало сказал старик. – Позабыл я тут многое. Света нет. Твари еще эти…

– Да и выглядишь ты, Иван Кузьмич, прямо скажу, неважно, – покачал головой Величко.

– Ты на себя погляди! – вяло огрызнулся старик. – Пойдем, покажу, где злодейка стоит, обмоешь раны-то.

– Потерплю до машины, – сказал Величко. – Там у нас медикаменты имеются.

– Ну гляди, как бы потом не пожалеть, – усталым голосом произнес Летягин. – Шагай за мной тогда – сам ведь не выберешься.

– Со мной Граф, – напомнил Величко. – Этот откуда угодно выберется.

– Откуда угодно! А без моей помощи сидели бы вы здесь в дерьме, – презрительно сказал старик.

Он повернулся и, помахивая автоматом, пошел вперед. Летягин слегка пошатывался, и ноги у него заплетались. Величко опьянения совершенно не чувствовал – бой с собаками начисто вышиб у него из головы остатки хмеля – и ему стало жалко старика.

«Вот чудак, двадцать лет мечтал о стакане водки, – подумал он, – а выпил и, кажется, разочарован. Да и то сказать, неудачное место он выбрал для загула. Очень неудачное».

Обратный путь занял у них гораздо больше времени. Едва передвигал ногами Летягин, да и сам Величко хромал все сильнее. К тому же он с большой настороженностью прислушивался к каждому звуку, доносившемуся из подземных коридоров. В любую минуту могли опять появиться собаки, а может быть, и какие-нибудь твари похуже – теперь Величко уже ничему не удивился бы.

Однако на этот раз подземелье решило дать им передышку. До того места, где стояла машина, добрались без приключений. К огромной радости Величко, Грачев и Мачколян были уже там – встревоженные, злые, но целые и невредимые. Было видно, что им обоим очень хочется высказаться, но плачевный вид товарища и раны на теле собаки ужаснули их. Мачколян тут же уволок обоих в машину и принялся обрабатывать раны, взяв на себя функции врача и ветеринара сразу.

Летягин тоже выглядел плохо, но, как выяснилось, на нем не было ни одной царапинки, и тогда Грачев решил воспользоваться неожиданным возвращением проводника, чтобы поговорить о том, где лучше искать пропавших. Он нарисовал старику приблизительную копию той карты, что была на жестком диске у Славика.

– Подскажите, как быстрее попасть вот в эту точку… в эту и эту, – спросил он, деловито тыкая пальцем в примитивный план. – Вы же говорили, что можно попасть куда угодно.

Летягин сидел на бетоне, устало опустив плечи. Он даже не смотрел на листок бумаги, который разложил перед ним Грачев. Глаза его слезились и смотрели мутно и равнодушно. От старика явственно пахло водкой.

Грачев терпеливо подождал немного и повторил вопрос.

– Найдите… Найдите комендантский блок, – с усилием произнес Летягин. – Он здесь, на этом ярусе. Близко тут. Там должен быть подробный план бункера. Разберетесь.

Он привалился спиной к стене и закрыл глаза. Грачев с фонариком в одной руке и с листком бумаги в другой сидел рядом, с неудовольствием глядя в темноту. Все это ему совсем не нравилось. Подземные лабиринты, дикие собаки, привидения. Они торопились, поэтому пошли на авантюру, но это обернулось еще большей потерей времени. За Макса и пропавших людей было страшно, но без предварительной подготовки, без разумной стратегии поисков ничего не выйдет. Нужно возвращаться, это очевидно. Главное они узнали – бункер действительно существует, но обследовать его нужно сообща, лучше всего с помощью вооруженных сил.

Итак, они возвращаются. Грачев подошел к автомобилю и заглянул внутрь, где под светом яркой лампы Мачколян делал перевязку Величко.

– Ну вот что, ребята, – негромко сказал Грачев. – Уходить надо отсюда, пока нам тут всем глотку не перервали. Пока у нас с вами самодеятельность получается, а не профессиональная работа.

– А Макс? – спросил Мачколян.

– А ты хотя бы на шаг приблизился к Максу? – сердито спросил Грачев. – Где он? Ты это знаешь? Может, он давно домой пришел.

– Хорошая мысль, – спокойно заметил Величко. – Жаль, что она не пришла тебе в голову до того, как нас с Графом чуть не сожрали?

– Потому и не пришла, что не ожидал, что вас жрать будут, – парировал Грачев. – А теперь, по-моему, и обсуждать нечего. Сейчас возвращаемся, идем к нам в МЧС и поднимаем на ноги всех. Иначе толку не будет.

– Глупо, по-моему, бросать все на полпути, – разочарованно сказал Мачколян.

– А ты у Сашки спроси, как он считает? – сказал Грачев.

– Как я считаю? Я считаю, что вообще все глупо вышло, – ответил Величко. – В любом ракурсе.

Стараясь щадить больную ногу, он вылез из машины и осветил фонариком узкий перрон, на котором дремал Летягин.

– Иван Кузьмич! – окликнул он. – Поднимайся! Домой поедем! Приключения закончились.

Старик не ответил. Он вообще никак не отреагировал на зов. Что-то в его нескладной неподвижной фигуре насторожило Величко. Он медленно приблизился к Летягину и легонько потрепал за плечо.

– Иван Кузьмич! – осторожно позвал он.

Старик не шелохнулся. Пораженный внезапной догадкой, Величко быстро наклонился и проверил у него пульс. Летягин был мертв.

– Вот черт! Все одно к одному! – пробормотал Величко.

– Что там такое? – крикнул Грачев.

– Еще один довод в пользу отступления, – сказал Величко, возвращаясь к машине. – Летягин умер.

Грачев от неожиданности выругался. Мачколян бессильно развел руками. И больше они не произнесли ни слова. Перенесли тело старика в машину, уложили на носилки. Потом сели в машину и задним ходом поехали к выходу из подземелья – развернуться на рельсах не было никакой возможности.

Когда подъехали к подножию лестницы, Величко, смотревший в заднее окно, испытал смутное беспокойство. Ему показалось, что все здесь странным образом изменилось, только он сразу не мог сообразить в чем дело. Лишь когда остановили машину и вышли, стало ясно – произошла катастрофа. Пока они блуждали по подземелью, наверху сдвинулся огромный камень и перекрыл дыру, через которую они проникли вниз. Вся верхняя часть лестницы была засыпана землей. Камень намертво заклинил плиту. Подъемный механизм не работал.

– Похоже, взрывать здесь было нерационально, – спокойно сказал Грачев. – Еще одна ошибка.

– И что же теперь делать? – недоуменно поинтересовался Мачколян.

– Новые ошибки, – невесело усмехнулся Величко. – Больше ничего не остается.

Глава 15

Макс возвратился к дрезине с новым, ослепительно ярким фонарем в руках. Смагин зажмурился, а потом, прикрывая глаза рукой, живо сказал:

– Что я вижу! Современная техника! Неужели и впрямь тебя хватились? Это не сон?

Макс опустился на край дрезины и протянул Смагину большую пластиковую бутылку минеральной воды.

– Как видишь, не сон, – сказал он. – Можешь хлебнуть. Она настоящая.

Смагин схватил бутылку и жадно припал к горлышку. Его уже давно мучила страшная жажда, но он об этом даже не заикался, понимая, что сейчас не до подобных мелочей. Он осушил почти всю бутылку и сказал виновато:

– Никогда не пил ничего вкуснее! Только, извини, тут почти ничего не осталось…

– Ничего, в машине еще есть, – успокоил его Макс и кивнул Фитилю. – Пить будешь?

Тот робко кивнул, взял у Смагина бутылку и опять ушел в тень. После своего позора в лифте Фитиль старался изо всех сил, чтобы его скорее забыли. Совсем исчезнуть из поля зрения он не мог, но предпочитал на глаза лишний раз не попадаться. Но ни Максу, ни Смагину было сейчас не до него.

– Если тебя действительно нашли, то почему ты такой смурной? – вдруг спросил Смагин. – Только не говори, что все нормально. Я же вижу. Что-то случилось?

– Это уж точно – случилось, – мрачно сказал Макс. – Только я сам не пойму что. Видишь ли, машина в порядке, внутри кое-какое снаряжение, носилки… А на носилках труп лежит.

– Труп?! – воскликнул Смагин. – Чей?

– Хотел бы я знать, – покачал головой Макс. – Что-то совершенно невероятное. На нем наша форма, но это глубокий старик, лысый и страшный. Ему, должно быть, не меньше ста лет. У нас в МЧС так долго не держат.

– У нас вообще так долго не живут, – вставил Смагин. – И ты его никогда не видел? Даже не предполагаешь, кто это может быть?

– Не видел, это точно. А документов при нем никаких.

– А откуда могла появиться здесь машина? Значит, где-то рядом есть выход?

– Это еще одна загадка, – признался Макс. – Нет рядом никакого выхода. Возможно, был, но в том конце все засыпано землей и камнями. Похоже, обвал здесь недавно был.

– И ты думаешь, что ваших парней пришибло обвалом? – с тревогой спросил Смагин.

– Сомневаюсь, – ответил Макс. – Кто-то ведь должен был положить труп в машину. Скорее всего, они отправились искать нас с тобой. А это похуже обвала. В МЧС ведь оружие не выдают.

– Ну, оружие здесь попадается, – заметил Смагин. – Хотя, конечно, плохо, что мы разминулись. Что будем делать?

– Решение самое простое. Ты остаешься здесь. В машине тебе будет удобнее.

– Это с трупом-то?

– Старика я уже оттуда вытащил, – сурово произнес Макс. – Некрасиво, конечно, но справедливо. Я привык о живых думать. В машине есть сухой паек и вода – несколько бутылок. Пистолет я тебе вернул. Рации портативные там есть – две штуки. Одну – тебе. Правда, в этих казематах толку от нее немного, но все же забава. Фитиля тоже оставляю тебе. При желании можешь его допросить, чтобы не скучно было. Он наверняка кое-что знает о делишках Князя.

– А сам?

– А сам пойду ребят искать, – ответил Макс. – Или Славика – кто попадется. Теперь без такой обузы, как ты, Смагин, я горы сверну.

– И куда же ты пойдешь?

– Тут поблизости два поворота есть. Я монетку кину.

– Разумно, – с серьезным видом сказал Смагин. – Обратно когда ждать?

– Скоро не ждите. В бардачке поройтесь – там, по-моему, карманные шахматы есть. Фитиль, ты в шахматы играешь?

– Я… Я в «козла» только… – растерялся Фитиль.

– Ну что же, самая подходящая для тебя игра, – кивнул Макс. – Но ты все-таки попробуй в шахматы, вдруг понравится? Смагин тебя научит ходить конем. Вообще ты его слушайся, а то я вернусь – солоно тебе придется!

Макс опять повернулся к Смагину:

– Ну, давай, капитан, в последний раз я тебя дочалю до машины, а дальше уж сам.

Макс взвалил Смагина на спину и перенес в салон автомобиля.

– Располагайтесь! Где что – разберетесь. Примерно на неделю вы всем необходимым обеспечены, в разумных пределах, конечно. Главное, духом не падайте. Вот так… Ну, все, прощайте, ребята!

Он повернулся, закинул автомат на плечо и вразвалочку зашагал по рельсам, водя по сторонам фонарем. Дойдя до места, где в разные стороны уходили два темных коридора, он вытащил из кармана монетку, метнул ее и уверенно повернул налево.

Дойдя до конца коридора, он увидел на стене черную надпись «Блок № 1» и остановился. Дальше располагалось обширное помещение, неприятно напомнившее ему казармы его молодости. Правда, света здесь было не в пример меньше.

Однако помещение, выглядевшее абсолютно нежилым и брошенным, его не заинтересовало. Он обратил внимание на россыпь следов на запачканном пылью полу. С радостным волнением он различил отпечатки форменных башмаков спасателей. Спасателей было трое, и один имел как минимум сорок пятый размер обуви. В МЧС был только один человек, который мог носить такие ботинки. Макс давно понял, что до подземелья добрались именно его друзья, и только ждал подтверждения этой несложной догадки. Он не очень понимал, каким образом они его вычислили, но решил, что сейчас этот вопрос второстепенный. Прежде нужно было найти их всех.

Но кроме этих вселяющих надежду следов здесь были и другие, которые настораживали и вызывали недоумение. Макс не удивился, обнаружив следы собаки – Величко никуда не ходил без своего верного Графа. Но собачьих следов было слишком много, и откуда они взялись под землей, Максу было неведомо. Разве что Величко притащил с собой целый питомник, чтобы побыстрее отыскать Макса.

Но вот кого уж точно он не мог притащить, так это крыс, а их здесь тоже, судя по всему, было немало.

– Невесело, – сказал негромко Макс, подозрительно осматривая темные углы. – Никогда не был любителем животных. Хотя надо признать, что они меня тоже не жаловали.

Он не спешил. Достал из кармана рацию, попробовал настроиться на волну, но, кроме ровного шипа, ничего не поймал. «Каменный мешок, – подумал он. – В таких условиях люди, кажется, перестукиваются».

Он прикинул, куда ведут самые свежие следы, и отправился туда же. Но такое удобство очень скоро кончилось. Чем дальше он продвигался, тем меньше пыли было на каменных полах. Следы бледнели, становились неразличимее, а потом и вовсе исчезли. Обилие коридоров, поворотов, дверей могло сбить с толку кого угодно. К тому же в некоторых местах валялись огромные клубки колючей проволоки, пробраться через которую было делом весьма проблематичным. Точно такую же проволоку он сам выставил на пути у бандитов. До сих пор он не задумывался, откуда она взялась, но попадалась она так часто, что невольно закрадывалась мысль о чьем-то намеренном расчете, хотя на первый взгляд колючка была всего лишь мусором.

Так или иначе, но Макс потерял след. Он сделал еще одну попытку наладить радиосвязь, но у него опять ничего не вышло. Тогда он попробовал выловить что-то полезное из тех звуков, которые его окружали. Он даже приложил ухо к стене, используя старинный шпионский метод, и кое-что ему удалось услышать. Где-то совсем рядом медленно и размеренно капала вода.

Этот факт чрезвычайно заинтересовал Макса. До сих пор проточной воды ему здесь не попадалось. Запаянные мини-контейнеры с водой встречались. Вода в них была мерзкого вкуса, пахнущая влажным металлом, но пить ее было можно. Однако сложно было себе представить, что эту воду пьют здешние крысы. Они наверняка находят себе источники попроще. Наверное, он напал именно на такой источник. Нелишне было бы на него взглянуть, подумал Макс.

Периодически прикладываясь ухом к стене, он начал искать дорогу к воде, и вскоре усилия его увенчались успехом. Макс вдруг оказался в узком коридоре, каменные стены которого были влажными на ощупь, а под потолком росли какие-то бледные лишайники. Он понял, что находится на верном пути.

И в самом деле, звук падающих капель становился все громче. Он словно бесстрастно отсчитывал свое, особенное время, которое законсервировалось в этой подземной темнице и бесконечно шло по кругу. Вырваться за пределы этого круга было почти невозможно.

Внезапно впереди, совсем близко, с громкостью пистолетного выстрела лязгнуло железо. Между стен свистнуло эхо. Макс от неожиданности вздрогнул. В сочетании с умиротворяющим шлепаньем капель этот грубый непонятный звук производил гнетущее впечатление. Но потом снова наступила тишина, и Макс решил продолжить путь. Из коридора шел непонятный тяжелый запах, который становился все сильнее.

Он выставил перед собой дуло автомата и, отведя немного в сторону фонарь, осторожно пошел дальше. Неожиданно он оказался в странно кособокой комнате. Сначала он не понял, в чем дело, но потом сообразил, что на этом участке бункера конструкция пострадала то ли от взрыва, то ли от давления, и перекрытия слегка просели и пошли трещинами. В одну из таких трещин сочилась вода. Она сбегала на железный прут, воткнутый в потолок, и капала оттуда в большой жестяной чан, стоявший на полу. Но не это было самым удивительным. Вокруг чана кольцом располагались капканы. В двух капканах с перебитыми хребтами лежали огромные омерзительного вида крысы. Дуги прочих капканов – а их тут было не менее десяти штук – были взведены.

Крысы были удивительные, но и орудия, которыми их тут изничтожали, трудно было назвать крысоловками. Эти устройства сгодились бы и для охоты на хорошую лису. Макс закинул автомат на плечо и вытер рукавом пот со лба. Ему стало не по себе. Начинало казаться, что спину ему сверлят чьи-то недоверчивые и недобрые глаза.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – прокомментировал вслух Макс. – Если не мальчишку, так хотя бы крысу в капкане. Вот только какой Пятница их тут расставил?

Он старался говорить спокойно, но в душе ужасно нервничал. Сама по себе история, в которую он вляпался, не была приятной, но то, что начало происходить с ним в последние дни и часы, выходило за любые рамки – бандиты, Славик, МЧС, труп, собаки, крысы… От всего этого голова шла кругом.

– Одно из двух, – продолжал рассуждать он вслух, чтобы не было так тошно. – Или этот погреб кто-то уже до нас нашел, или здесь живут аборигены. Хотя, постой… Когда это было? Это было в одна тысяча девятьсот сорок первом, ну, максимум сорок втором годах. Невероятно! Этого не может быть! Легче предположить, что здесь обитают гномы, подземный народец. Нет, наверняка кто-то из жителей городских окраин или близлежащих деревень раскопал эту милитаристскую Трою и…

Здесь в рассуждениях Макса следовал сбой. Он способен был представить себе, что кого-нибудь могло заинтересовать оружие, кого-то – возможность поживиться цветным металлом, но спускаться в подземелье, чтобы собирать здесь в тазик грунтовую воду и охотиться на крыс?! Такого извращенца Макс представить себе не мог.

У него голова пошла кругом. Наверное, дело еще было и в тяжелом отвратительном запахе, которым был наполнен воздух в этой комнате. Судя по бурым пятнам, которыми обильно были покрыты стальные ловушки, охота шла здесь давно и успешно, но крысиные трупы не всегда убирали вовремя, отсюда и запах бойни, впитавшийся, казалось, даже в каменные стены.

Макс больше не стал задерживаться в неуютном помещении. Возможно, более тщательное изучение этого места подсказало бы ему разгадку, вывело бы на загадочного крысолова, но Макс, при всем своем любопытстве, этой идеей не загорелся. Наоборот, ему захотелось поскорее найти ребят, чтобы не чувствовать себя так одиноко в подземных переходах.

Он вернулся туда, откуда начал. Еще два-три поворота по темным коридорам, и он вдруг оказался в просторной комнате, заставленной давно устаревшей радиоаппаратурой. По-видимому, это была телефонная станция.

Странное она производила впечатление – немая, погруженная в темноту, опутанная истлевшими проводами. Макс прошелся между пультами, из любопытства снял тяжелую телефонную трубку, приложил к уху. С тем же успехом можно было выслушать камень.

Время было не совсем подходящее, но Максу пришло в голову, что, если хорошенько здесь повозиться, то коммутатор можно наладить, так же, как он наладил электростанцию внизу. Смысла в этом было немного, потому что все голоса, которые должны были звучать в этих мембранах, давно и навечно умолкли, но сам процесс представлялся довольно любопытным. Только вряд ли теперь у него будет для этого время.

Макс вышел. Его уже начинало беспокоить, что ему никак не удается напасть на след товарищей. В глубине души он рассчитывал, что они находятся где-то рядом. Но получалось, что они ушли от машины уже давно, и теперь найти их будет не проще, чем того же Славика.

Макс решил хорошенько все обдумать. Выключив фонарь, он присел на каменный пол, привалился спиной к стене и закрыл глаза. За эти дни он чудовищно устал. Если бы у него была такая возможность, Макс сейчас упал бы как труп и спал беспробудным сном не меньше суток. Возможности такой не было, но мысль о трупе невольно вызвала в памяти неподвижное тело незнакомого старика в куртке МЧС. Кто это такой? Как он попал в машину? От чего умер? На эти вопросы не было ответа, так же, как не было ответа на вопросы: откуда здесь собаки, кто охотится на крыс, куда исчез Славик?

Со Славиком было хуже всего. Ради него они со Смагиным пустились в эту авантюру, сунули голову в западню. По всем правилам делать этого не следовало, но успех, казалось бы, оправдывал такое безрассудство. И надо же такому случиться, что Славик пропал опять, на этот раз буквально у них из-под носа. Теперь все, что они делали, и все, что с ними случилось, не имеет никакого значения. Получается, что они просто здесь развлекались. Есть такие виды отдыха, экстремальные.

От таких мыслей накатывала тоска. Подняться наверх ни с чем, чтобы сказать безутешной матери, что сын ее сгинул под землей? И как смотреть после этого в голубые глаза Олеси? Положение – хуже не придумаешь. Называется, завоевал женское сердце! Да теперь в этих голубых глазах он навсегда останется слабаком, который по недоразумению надел форму спасателя.

Макс чуть даже не застонал от бессилия. Знал бы он, куда направился этот неугомонный мальчишка! Но в этих чертовых коридорах без бутылки не разберешься. Будь здесь целый отряд – со страховкой, со связью, с хорошим освещением… А у него все это время на руках был еще и Смагин, беспомощный, как ребенок.

Размышляя об этом, Макс незаметно для себя все-таки заснул. Сон был поверхностным – в мозг проникал каждый шорох, проносившийся под каменными сводами. Это рождало в нем самые причудливые образы – то казалось, где-то совсем рядом в поисках воды копошатся грязные омерзительные крысы, то неуверенный голос Славика звал на помощь, то к самому локтю Макса прислонялся лохматый бок Графа, то из-за угла вдруг надвигалось что-то огромное и неодолимое, в белом балахоне до пят, со связкой дохлых крыс через плечо…

Последний кошмар заставил Макса вздрогнуть и открыть глаза. Секунду он приходил в себя, но потом вдруг понял, что отчетливо слышит, как по коридору кто-то движется – чудовищно медленными, назойливыми шагами – так, будто скребет железной теркой по бетонной плите.

Макс встрепенулся, стряхнул с себя сонную одурь. Нет, ему не померещилось, но шаги удалялись. Это шаркающее существо исчезало в одном из боковых коридоров, которые Макс не успел осмотреть.

Макс мысленно выругал себя – как он мог проспать такое событие! Проворно вскочив на ноги, он бросился догонять идущего.

Это было совсем не просто. Он забежал за один поворот, за другой, и вдруг звук пропал. Макс отчаянно вертел головой и светил во все стороны фонарем, пытаясь понять, куда мог исчезнуть тот, за кем он гнался. Пришлось вернуться назад, и тут оказалось, что Макс проворонил узкую, почти незаметную дверь в стене. Он толкнул ее и снова услышал те же шаги, но совсем слабые, тающие, словно уходящие еще глубже под землю.

Макс сломя голову бросился вперед, одержимый одной мыслью «догнать!», и эта торопливость едва не стоила ему жизни. Буквально в последний момент он заметил сверкнувшую у него под ногами металлическую нить, пересекавшую коридор. Едва не налетев на нее, он каким-то чудом затормозил и, направив луч фонаря себе под ноги, облился холодным потом.

В коридоре была установлена «растяжка»! И не какая-нибудь паршивая осколочная граната, а трехкилограммовый пакет тротила со взрывателем ударного типа. Проскользни нога Макса вперед еще хотя бы на сантиметр, и все бы здесь разнесло к чертовой матери, а извлечь останки самого Макса из грандиозной кучи мусора, в которую превратилась бы эта часть подземелья, не было бы никакой реальной возможности. Даже похорон не нужно было устраивать. Скаутов просто бы водили по лесу и говорили, что где-то здесь покоится герой-спасатель Андрей Максимов, вторая профессия – подрывник-пиротехник. Как говорится, сапожник без сапог.

Если верна пословица, что минер ошибается только раз в жизни, то, похоже, для Макса этот «раз» запланировали на сегодня. Возможно, в небесной канцелярии решили, что хватит ему валять дурака на земле. А возможно, в раю срочно потребовались специалисты его профиля. Однако, как это водится в канцеляриях, в последний момент произошла небольшая накладка, и все планы полетели к черту.

Вообще-то у Макса давно сформировалась повышенная чувствительность на любые натянутые проволочки, веревки, струны – еще со времен службы на Кавказе. Мачколян даже шутил по этому поводу, что Макс любую гитару рассматривает как потенциальное взрывное устройство с шестью взрывателями натяжного действия. Но сейчас это обостренное чувство спасло Максу жизнь.

Он быстро пришел в себя и целиком сосредоточился на опасной находке. Он поставил фонарь на пол, так, чтобы он освещал шашку и взрыватель, и все тщательно осмотрел. Взрывпакет был прижат к стене большим плоским камнем, который явно появился здесь не случайно. Тонкая стальная проволока, идущая к взрывателю, другим концом крепилась к телефонному кабелю, который был протянут по противоположной стене над полом. Закреплено все было на глазок, поэтому следовало быть очень внимательным.

Макс порылся по карманам и достал свой любимый перочинный нож, в котором было все, что нужно для жизни. Макс открыл шило и осторожно вставил его в отверстие для чеки взрывателя. Потом, не торопясь, отсоединил проволочную петлю и, наконец, вывинтил взрыватель из гнезда. Теперь можно было не волноваться.

Но Максу хотелось уже не просто обезвредить бомбу, а приобщить ее к своему арсеналу, который был слишком уж скуден. Пакет взрывчатки мог пригодиться. Только нужно было привести в порядок взрыватель.

Макс предполагал, что мину подложили совсем недавно, а значит, кольцо от чеки должно валяться где-то поблизости. Проверив с фонарем коридор, Макс отыскал кольцо и приладил его к взрывателю. Можно было продолжать путь.

Разумеется, тот, за кем Макс гнался, давно растворился во тьме подземелья. Шаркающие шаги затихли. Догонять было некого. Макс пошел вперед, пока не оказался в каменном тамбуре, из которого можно было выйти через одну из двух дверей, расположенных друг против друга. За обеими была темнота.

Подумав несколько секунд, Макс опять решил бросить монетку. Выпала правая дверь, и он вышел через нее. Пройдя по короткому коридору, Макс открыл еще одну дверь и разочарованно хмыкнул. Он опять вышел к узкоколейке.

Глава 16

Славику приснился такой страшный сон, какого он не только не видел никогда в своей жизни, но которого он и придумать не смог бы, даже если бы ему пообещали за это награду в тысячу долларов. Он стоял на огромной заснеженной площадке, которая со всех сторон была огорожена ржавой колючей проволокой. По углам площадки возвышались сторожевые вышки из железа, конструкцией своей напоминавшие миниатюрные Эйфелевы башни, и на каждой вышке неподвижно сидел часовой в галифе, в гимнастерке, туго перетянутой офицерским ремнем. Все часовые стояли спиной к Славику и смотрели за горизонт, затянутый снежной пеленой. Но он знал, что стоит ему чуть-чуть пошевелиться, и он будет немедленно обнаружен. Ему и так неслыханно повезло – церберы пропустили момент, когда он совершил тяжкий, непростительный поступок – выбрался из подземелья. Расплата за это полагалась жестокая, но Славик рискнул и ему удалось сделать невероятное.

Правда, теперь у него не хватало духу сделать хотя бы шаг. Он стоял и обреченно мерз на ветру, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Да, это был самый настоящий концлагерь, зона, но зона совершенно особенная – на территории ее не стояло ни одного барака – место было голое, как лысина. Жить здесь полагалось под землей. Туда вел единственный ход – узкий настолько, что едва можно было протиснуться. Но под землей было сыро, темно, а по углам ворочались крысы, настоящие чудовища с ободранной шкурой, перемазанные кровью и испражнениями. Больше никого под землей не было. Поэтому Славику так хотелось сбежать оттуда. Но наверху был снег, часовые на вышках и страшные приземистые собаки, которые прятались за сугробами. Славик их не видел, но знал, что они там прячутся. У них была беловатая шерсть, поэтому они легко сливались с окружающим пространством.

Но даже если бы он не испугался, то все равно бежать было некуда. В проволочном ограждении не было ни единого просвета, ни единой щелочки. Бегать здесь можно было только по кругу. Или в безумной надежде, что проход откуда-нибудь появится.

Чувствуя, как колотится его сердце, Славик наконец решился на этот безумный шаг. Но едва он двинулся с места, как предательски захрустел снег, а часовые на Эйфелевых башнях начали как по команде поворачиваться, и со всех сторон на Славика уставились их мертвые, похожие как две капли воды лица…

Славик заорал благим матом и проснулся. Лицо мертвого часового, белое, будто подернутое налетом плесени, было совсем рядом. Жуткие, ничего не выражающие глаза смотрели на него в упор, не мигая. Мешковатая полуистлевшая форма без погон, с давно забытыми «кубарями» в петлицах, тоже была покрыта белесым налетом. Славик боялся этого человека до судорог и всерьез считал восставшим из могилы мертвецом. Объяснения этому невероятному факту Славик не искал – страх затмевал его рассудок полностью. Но общаться с ужасным существом ему приходилось, и для этого существовали неукоснительные правила. Следовало отвечать «Есть!», «Так точно!» и прочее в таком же духе. Называл он страшного человека «товарищ старший лейтенант», хотя из жуткого бреда, который постоянно будто про себя проборматывал «лейтенант», Славик уяснил – это звание тот присвоил себе сам, за «выслугу лет», а на самом деле он был когда-то обыкновенным рядовым. Но выслуга лет у него была, конечно, грандиозная.

– Отставить! – ненавидяще просипел «лейтенант», больно сжимая костлявыми пальцами ухо Славика. – Боец спит молча! Кругом враги!

Это «кругом враги» было главным пунктиком подземного лейтенанта. Он уже десятки лет обходил свои владения с масляным фонарем в руках, с эскортом из покорных ему собак, выродившихся здесь, в подземелье, в страшных мелковатых уродцев, потерявших способность лаять и почитавших «лейтенанта» как своего собачьего бога. Это была его армия, его семья и, как это ни мерзко звучало, его основная пища.

Он разводил этих тварей в огромном подземном зале, выходы из которого были перекрыты клубками колючей проволоки, которую лейтенант просто обожал. Огромную свору нужно было кормить, но хозяин подземелья и эту проблему решил блестяще – он отлавливал по всему бункеру крыс. Для этого пользовался капканами, огнестрельным оружием и отборными собаками, которые по своим качествам получали право войти в его личную «гвардию». Крысы тоже числились врагами, и борьба велась с ними так беспощадно, что, несмотря на вошедшую в поговорку крысиную живучесть, поголовье их неуклонно уменьшалось. По этой причине «лейтенант» был вынужден ввести некоторые ограничения на собачье поголовье. Откармливал лучших особей тушками более слабых собратьев, пытался внедрить в их рацион консервы едва ли не столетней давности и вообще занимался, по мнению Славика, редкостной гадостью.

По некоторым намекам, прозвучавшим в полусумасшедших рассказах «лейтенанта», Славик понял, что однажды, после нескольких лет заточения, тому удалось найти выход на поверхность, но, видимо, рассудок его к тому времени уже настолько пошатнулся, что вернуться в человеческое общество он просто не смог. Иногда, преимущественно ночью, он бродил по глухому лесу, выискивая врагов. Кажется, он был абсолютно уверен, что находится на оккупированной территории. Как-то он нашел на краю леса заброшенную деревеньку, где не осталось никого, кроме стаи одичавших собак. Он сумел приманить их и увести с собой в подземелье. В бункере, подкармливаемая крысиным мясом, эта стая размножалась так бурно, что старику пришлось ввести определенные ограничения на рождаемость. А на поверхность он выбирался все реже – не хватало сил и времени. А еще его однажды здорово напугали невиданные прежде самолеты – не исключено, что это были Миги с военного аэродрома, расположенного в шестидесяти километрах от Покровского леса – старик принял их за вражеские и ушел в глухую оборону.

Но этот реликт, видимо, испытывал еще какую-то ностальгию по человеческому обществу, потому что, наткнувшись в подземных коридорах на Славика, он не убил его и не скормил собакам, а притащил в свое логово и, если можно так выразиться, приютил.

Правда, с того момента, как Славик впервые открыл глаза в обиталище «лейтенанта», его ни на секунду не отпускал панический ужас, и мысленно он за свою жизнь не давал и копейки. У него имелись для этого все основания.

Во-первых, он обнаружил, что прикован ржавой цепью к спинке солдатской койки, а напротив этого жесткого ложа терпеливо сидят четыре уродливых пса с белесой шерстью и глазами прирожденных убийц.

Во-вторых, вокруг тошнотворно воняло псиной, кровью и прогорклым салом, и это наводило на самые неприятные мысли.

В-третьих, пришел похожий на мертвеца старик и с ходу объявил Славика врагом народа. На старике был мундир НКВД, а на поясе висел пистолет в кобуре, так что шутки с ним были плохи.

Славик попытался доказать, что врагом народа не может являться в принципе, потому что сам попал в беду. Но старик его не слушал. Он бубнил что-то свое про великого вождя и учителя, про немецких диверсантов, которые способны принимать любые обличья, и про возмездие, которое неминуемо настигнет врагов народа, под какой бы личиной они ни скрывались. Славик понял, что весь этот бред имеет к нему самое непосредственное отношение и возмездие витает совсем рядом.

Но настоящий ужас охватил его чуть позднее, когда старик отстегнул цепь от солдатской койки и прямо так, на цепи, повел Славика на экскурсию. Пока шли, он ни на минуту не прекращал устную политработу, славил вождя и учителя, проклинал врагов и грозил Славику беспощадной, но справедливой расправой.

Привел он своего гостя в тот самый собачий загон, укрепленный колючей проволокой. Здесь хозяин завел какой-то допотопный движок, работавший то ли на мазуте, то ли на солярке. Помещение осветилось мутно-желтым светом. Лампочек под потолком было много, но прямо на глазах у Славика они перегорали одна за другой, поэтому с каждым мгновением в зале становилось все темнее. От собачьего духа, от вида копошащейся мохнатой массы Славику стало дурно. И он уже во второй раз потерял сознание, когда старик указал ему на какой-то странный мешок, валявшийся на полу перед загородкой из колючей проволоки.

– Вот так мы уничтожаем врагов, – торжествующе проскрипел старик. – Как бешеных собак.

Когда Славик присмотрелся, то обнаружилось, что врагом на этот раз оказался не кто иной, как Боб, который был теперь мертвее мертвого и, кажется, в таком качестве предназначался на корм собакам. Видимо, заблудившись в подземных коридорах, бандит нарвался на «лейтенанта» и схлопотал от него пулю. Старик, впервые за много лет столкнувшийся с настоящим врагом, был на седьмом небе от счастья и намеревался оттянуться по полной программе. В его безумном мозгу рождались мысли, одна безумнее другой. Сообразив все это, Славик мигом хлопнулся в обморок.

Очухавшись во второй раз, Славик получил хорошую оплеуху, еще один урок политграмоты и порцию какого-то вонючего варева с каменной галетой в придачу. Варево он есть не стал, поскольку после первого же глотка его вывернуло наизнанку, а политграмотой заинтересовался. Он быстро уяснил, что, зазубрив несколько диковатых, но несложных формул из лейтенантского лексикона, можно наладить с ним если не контакт, то хотя бы некое подобие контакта. Видимо, учитывая юный возраст нового «врага», старик не спешил отправить Славика в расход, а вознамерился по-своему перевоспитать его. Попугайское повторение Славиком его нехитрых истин обнадеживало «лейтенанта». Он даже сообщил однажды, что планирует в конце концов призвать Славика на военную службу и выдать ему настоящую форму. Просто для этого нужно доказать, что он безоговорочно заслуживает доверия.

Как это сделать, Славик не знал. Вообще-то ему хотелось удрать, но цепь, на которой он был постоянно прикован, и собаки, которые безотлучно его сторожили, заранее ставили крест на этих мечтах. Однако отчаиваться Славик не спешил. Он твердил вслед за стариком здравицы вождю, жрал галеты и просил выдать ему форму. Ему казалось, что вместе с формой он получит свободу. Нельзя же держать на цепи солдата – какой от него тогда толк?

Старик не говорил ничего определенного, но зато он стал брать Славика с собой на обход владений. Правда, цепь никуда не делась. Она по-прежнему бренчала у Славика на запястье, а другой ее конец был намотан на руку «лейтенанта». Собаки и те чувствовали себя свободнее.

Зато старик стал доверять своему спутнику лампу. Славик освещал ему путь, шагая впереди с лампой в руках. Он был похож на дрессированную обезьянку.

Занимались они со стариком омерзительными делами – проверяли капканы, подбирали крысиные трупы, нанизывая их на веревку, и тащили в собачье логово. Кроме того, старик был помешан на безопасности и горючем. Поэтому он повсюду разбрасывал мотки колючей проволоки и методически обшаривал помещение за помещением в поисках запасов бензина, мазута или технического масла. Однако Славик заметил, что в отношении горючих материалов у старика имелся странный бзик – найдя их, старик очень сильно радовался, рисовал на стене особый знак для памяти, а через минуту начисто забывал о найденном месторождении. Конечно, требовать от него ясной памяти было жестоко и несправедливо. Славику даже представить было жутко, сколько может быть этому человеку лет.

Как-то раз, улучив момент, Славик из любопытства и сострадания попробовал выяснить, как могло случиться такое, что старик оказался заперт на долгие годы в подземелье. «Лейтенант» в первую минуту растерялся, а потом сурово и с большим пафосом пролаял, что каждый обязан исполнить свой долг там, куда его поставил великий вождь и учитель. Славику показалось, что старик просто забыл, что на самом деле произошло с ним когда-то, превратив его в вечного пленника подземного бункера.

Из жалости Славик попытался внести в мироощущение «лейтенанта» некоторую ясность. Он вкратце, вуалируя самые щекотливые подробности, рассказал о победе над фашизмом, о завоевании космоса, о новых технологиях, одним словом, преподнес курс новейшей истории в несколько утрированной форме. Это был своего рода комикс на историческую тему, яркий и совершенно безобидный. Однако, как выяснилось, старик благополучно пропустил все мимо ушей, а вскоре перевел разговор в привычное для себя русло и приказал Славику собираться на проверку крысиных капканов. Похоже, он даже не задумывался над тем, откуда мог появиться в подземелье Славик, откуда появился Боб. Его совершенно не интересовал вопрос освобождения. Он ни разу не заговаривал со Славиком о том, чтобы подняться на поверхность. Его больше заботил обратный процесс – во что бы то ни стало не допустить проникновения врагов на секретный объект.

Однако враги проникали. Отделить в словах старика правду от вымысла было непросто, но у Славика создалось впечатление, что люди попадали в бункер и раньше. И год, и десять лет назад. Но обратно они не возвращались. Об их судьбе старик не распространялся, а Славик даже боялся спросить, что с ними случилось.

И еще он заметил, что «лейтенант» избегает появляться во многих участках бункера. На них словно было наложено какое-то табу. Чем это было вызвано, наверное, не знал и он сам. За долгие годы многое стерлось в его памяти и перемешалось, оставалась только голая схема, которой он придерживался неукоснительно. Может быть, именно по этой причине он так и не добрался до того места, где укрылись Макс со Смагиным.

Но он о них знал, или, по крайней мере, чувствовал их присутствие. Это было видно из постоянного горячечного бреда, который извергался из его уст. Он говорил, что враги совсем близко, что нужно предпринимать чрезвычайные меры, что нужно крепить бдительность. Ему чудились какие-то тени в коридорах, диверсанты в защитной униформе, он слышал топот фашистских сапог за стенами, лязг затворов и грохот выстрелов.

Пожалуй, и Славик кое-что слышал – какие-то неясные отзвуки, какое-то странное эхо. Он вслушивался в эти звуки с затаенной надеждой. Макс, наверное, считает его теперь дезертиром и полным придурком, но он все равно будет его искать! В теперешнем положении Макс представлялся Славику почти полубогом, античным героем. Только на него Славик мог еще надеяться. Оттого и вслушивался в отдаленные шумы с не меньшим интересом, чем его мрачный тюремщик, но, разумеется, с совершенно иными чувствами.

Существовали, правда, еще и бандиты во главе с Князем. Эти уж точно были враги, с какой стороны ни возьми. Они вполне могли шататься по бункеру, и Славик ничего не имел бы против, если бы старик вышиб им при случае мозги. Но воочию они никого не видели – тревога была призрачной, как и весь мир этого невероятного человека.

Впрочем, средства, которыми он пользовался, были отнюдь не призрачными. Когда он в очередной раз отправился проверять свои мерзкие капканы, то захватил с собой не маленький пакет взрывчатки. В последнее время старик нервничал все сильнее, постоянно прислушивался и принюхивался и ни на секунду не расставался с оружием. Славику он скупо пожаловался, что враги убили его собак, что они проникли во все ярусы и подбираются к святая святых, но даром это им не пройдет. Они будут стоять до конца и выполнят свой долг.

Славик так и не понял, относится ли это лестное заверение и к нему также, но уточнять постеснялся. Никаких видимых послаблений со стороны «лейтенанта» не последовало. Он опять прицепил Славика к своей руке, да еще заставил тащить, кроме лампы, пакет с толом, которого Славик до смерти боялся.

На этот раз они поперлись в верхний ярус – там у старика имелась приманка для крыс – резервуар с грунтовой водой. С водой в подземелье был определенный дефицит, и крысы не упускали случая хлебнуть такого редкого лакомства.

Добыча оказалась незавидной – всего две крысы попались в капкан. Славику вообще казалось, что неутомимый «лейтенант» давно должен был извести всех крыс в округе. Еще удивительно, что ему до сих пор что-то попадалось.

Недовольно сопя, «лейтенант» нанизал крыс на специальную веревку, снова взвел сработавшие капканы и приказал Славику двигать дальше. Он хотел проверить еще несколько ловушек.

При этом он опять вел себя на редкость подозрительно. Постоянно останавливался, вертел головой, прикладывал бледное ухо к бетонной стене, рассматривал ему одному понятные следы на полу. Такая преувеличенная осторожность имела один комический оттенок. Вся конспирация «лейтенанта» летела к черту, едва он начинал идти. Одряхлевшие мышцы уже не так хорошо его слушались, он волочил ноги, обутые в огромные сапоги с подковками, и звук этих шаркающих монотонных шагов разносился далеко под каменными сводами. Однако старик так к этому привык, что уже давно ничего не замечал. Славик же был уверен, что даже самый плохонький враг легко может избежать встречи с хозяином подземелья. Правда, существовали еще собаки, но сегодня старик вышел без своей гвардии – большинство его любимцев погибли, а новых кандидатов он еще не успел выбрать.

Славик старался держаться подальше от старика, от которого воняло крысиным мясом, но в какой-то момент тот остановился и поманил к себе.

– Враги, кругом враги! – пожаловался он. – Мы должны упредить их. Что стоишь как пень? Дай сюда шашку!

Славик с большим облегчением вернул старику его взрывпакет. А тот, с кряхтением опустившись на колени, принялся сооружать бомбу.

Славик едва дождался конца священнодействия. Ему казалось, что ничем хорошим эта затея кончиться не может – все было старое: шашка, взрыватель, и руки у старика тряслись, и глаза почти не видели – в любую минуту они могли взлететь на воздух. Но старика, похоже, это нисколько не волновало. Он спокойно все доделал, полюбовался на свою работу и приказал Славику продолжать путь.

– Враг будет идти за нами, – с важным видом пояснил он. – Но будет сметен мощью краснознаменного огня.

Они ушли довольно далеко, проверили остальные ловушки, но взрыва так и не последовало. У Славика отлегло от сердца. Будь его воля, он бы решительно запретил старику ставить в коридорах такие игрушки. Ведь на бомбу мог наскочить Макс! Но старик бы и слушать его не стал – просто сразу зачислил бы во враги народа, на этот раз решительно и окончательно. Оставалось надеяться на счастливый случай – ведь не обязательно Макс должен пойти этим путем. Здесь полно коридоров. Но, с другой стороны, кто знает, сколько таких сюрпризов понатыкал «лейтенант» раньше?

Вернулись в свое логово поздно, когда оба уже едва волочили ноги. Урожай был сегодня неважный, но те восемь крыс, которых тащил старик, были для него серьезным грузом. Он задыхался и все чаще останавливался передохнуть. Взвалить груз на плечи более молодого он почему-то не догадался. Славик втайне был этому несказанно рад и даже не заикался предложить свою помощь – его тошнило от одного вида этих жирных уродливых тварей.

Кое-как добравшись до дома, старик отомкнул замок, на который неизменно запирал свою резиденцию, и с ходу плюхнулся на свою койку. Пяток собак из «старой гвардии», которым повезло уцелеть, сразу же набросились на принесенную им добычу и принялись терзать крыс, урча и пуская слюни. Старик против обыкновения даже не прикрикнул на них. Выглядел он неважно, хотя, по мнению Славика, выглядеть хуже, чем «лейтенант» выглядел обычно, было просто невозможно. Но сейчас к его мертвенной бледности добавилась неприятная синева. Старик тяжело дышал, раздувая ноздри, и бессмысленно смотрел в потолок.

Славик, опустив руки, сидел на своей койке, тосковал и старался на старика не смотреть. Этот человек был его кошмаром, и все, что происходило вокруг него, казалось бредовым сном, но все же Славику было его жалко. Он представлял, какой груз одиночества и отчаяния пришлось вынести этому человеку, и думал, что сам никогда бы такого не вынес. Он и сейчас-то был на пределе, едва держался, а от мысли, что с ним будет завтра, на глаза его сами собой наворачивались слезы. Если бы «лейтенанта» можно было уговорить найти Макса! Да нет, он и слушать об этом не станет. Все люди для него теперь враги. Даже Славик, к которому он испытывает определенную симпатию, находится у него на подозрении.

Пока Славик предавался своим грустным думам, старик отдышался и заторопился к своим собакам. Крыс уже сожрали приближенные, и нужно было как-то решать вопрос с остальными. Славика он к собакам не брал – то ли не доверял, то ли опасался, что его сожрут.

Он прицепил цепь к спинке кровати, убедился, что Славик не сумеет ее снять, и свистнул собак.

– Ну-ка, пошли! – сурово объявил он. – Объясняйтесь сами со своими сородичами, почему сегодня им нечего жрать!

Напоследок он обернулся к Славику и почти доверительно проскрипел:

– Вот умру я – на кого все это оставить? Железный человек нужен. Враги кругом! А я всю службу один, без замены. А к тебе вот приглядываюсь и не понимаю, что ты за человек. С виду вроде наш парень, советский, а нет в тебе настоящего огонька, нет энтузиазма! Может, ты и не враг, но легко можешь стать добычей врага. Когда в тебе стержня нет, он тебя запросто обведет вокруг пальца, понял? Эх, жалко литературы у меня не осталось политической! Истлели все книжки-то… А сам я тебе так не сумею объяснить, образования не хватает. Я науку своей шкурой постигал, нутром…

Он хотел еще что-то сказать, но махнул рукой, повернулся и ушел сквозь железную дверь. Собаки пулей рванули за ним. Славик выслушал, как удаляются по коридору шаркающие тяжелые шаги, и, уже никого не стесняясь, заплакал.

На этот раз его по-настоящему прорвало. Он почему-то особенно остро почувствовал безысходность своего положения, и ему стало невыносимо жалко себя, мать, молодую красивую тетку Олесю, которая потеряла теперь не только племянника, но и необыкновенного парня, который в нее влюбился. Все было так плохо, что только и оставалось лить слезы. Может быть, он не раскис бы так сильно, но к концу подходили его физические силы. Славик был постоянно голоден, измотан, задыхался от грязи и спертого воздуха.

Предаваясь печали, он не сразу услышал странный шум у входной двери. Но шум повторился. Славик испуганно поднял голову. В неверном свете масляной лампы он вдруг увидел, что в дверную щель просунулась собачья голова. Эта большая серая голова с острым носом и горящими глазами выглядела грозно, но симпатично, и совсем не была похожа на «лейтенантских» уродцев. Но других собак здесь быть не могло. Славик замер. Он не мог понять, мерещится ли ему эта собачья голова, или он видит ее на самом деле.

Несколько секунд они с псом молча таращились друг на друга, а потом тот сделал неуловимое движение корпусом и бесшумно проник в комнату. Его черные ноздри неодобрительно дрогнули, вдохнув пропахший чужим собачьим духом воздух, но пес не стал отвлекаться, а вплотную подошел к Славику, деловито обнюхал его и с удовлетворенным видом уселся рядом с кроватью.

Славик пораженно рассматривал его сильную, полную достоинства фигуру и опять упустил появление нового лица в своей темнице. Поэтому он даже вздрогнул, когда рядом неожиданно прозвучал спокойный мужской голос, повторивший фразу из популярного кинофильма:

– Давно обосновался?

Славик поднял глаза. Перед ним стоял крепкий, широкоплечий человек в форме МЧС. Форма эта была во многих местах порвана, да и на лице человека были видны отчетливые следы хорошей драки, но держался он уверенно и доброжелательно.

– Меня Александром зовут, – сказал он. – Его Графом. А тебя, верно, Славиком? Теперь мы с Графом тебя нашли, поэтому вытри сопли и собирайся.

Глава 17

Летягина больше не было с ними, но его последнее слово сыграло немалую роль в дальнейших событиях. Прежде всего они нашли помещение, где когда-то располагался комендант бункера, а в этом помещении – подробный план подземелья. Кроме того что на плане было подробно расписано месторасположение всех коридоров и блоков, он обладал еще одним несомненным достоинством – план имел четкую привязку к местности, и можно было без труда определить, в каком районе находится тот или иной участок бункера. Грачев нашел и те точки, которые были отмечены на карте пропавшего Славика. Две из них были особенно интересны, потому что почти совпадали с обозначенными на официальном плане запасными выходами. Посовещавшись с товарищами, Грачев решил, в каком направлении им следует двигаться.

Теоретически маршрут выглядел не таким уж сложным, на деле же все оказалось гораздо хуже. По ходу дела выяснилось, что, во-первых, реальное расположение помещений в бункере несколько отличается от указанного на плане, во-вторых, некоторые направления были перекрыты – где взрывом и обвалом, где наглухо запертыми дверями. В какой-то момент им пришлось так значительно отклониться от намеченного маршрута, что Грачева взяли сомнения, придут ли они вообще куда-нибудь.

Наконец, они были вынуждены спуститься на нижний ярус, где было гораздо суше и чище, чем наверху. И здесь они довольно быстро наткнулись на крайне любопытное помещение, расположенное за дверью, сваренной из стальных полос. Помещение просматривалось через такую дверь неплохо, и, посветив туда фонарями, спасатели обнаружили, что наткнулись на самый настоящий арсенал. Огромный зал был разделен надвое стеллажами, битком набитыми железными ящиками, выкрашенными в защитный цвет. Вдоль стен стояли шкафы со стальными дверками, а на длинном деревянном столе неподалеку от входа одиноко стоял пулемет Дегтярева. Еще у входа, прямо за дверью располагалась тумбочка дневального и на ней – телефонный аппарат. Сварная дверь была заперта на огромный висячий замок.

– Черт возьми! – моментально загорелся Мачколян. – Я могу срезать этот замок в два счета. Прикажете приступить?

– Страсть к оружию – это что-то вроде детской болезни, которой мужчины болеют до седых волос, – заметил Грачев. – Но сейчас она совершенно некстати. Попробуй выпить успокоительного.

– Я думал, что хорошая пушка нам сейчас не помешает, – разочарованно сказал Мачколян.

Неожиданно его поддержал Величко.

– В данном случае я на стороне Ашота, – сказал он. – Здесь водятся дикие животные. Никто не может гарантировать, что за поворотом на нас не набросится целая стая. Посмотри на меня, Грач, – тебе тоже хочется так выглядеть?

Грачеву не хотелось, и, подумав, он согласился задержаться на некоторое время.

– Только не воображайте, что у нас будет экскурсия с демонстрацией всех образцов оружия. Возьмем парочку автоматов и отправимся дальше.

Мачколян воодушевился и запустил механическую пилу. По подземелью разнесся пронзительный металлический визг, полетели искры.

– Граф что-то волнуется, – неожиданно сказал Величко Грачеву. – Боюсь сглазить, но, похоже, он что-то учуял. Пока вы тут возитесь, я посмотрю, что тут поблизости.

Грачев молча кивнул, глядя, как Мачколян сражается с замком. Последний оказался гораздо более крепким орешком, чем можно было предположить с первого взгляда, и Грачев с большим неудовольствием понял, что возиться придется долго.

Величко подозвал Графа, дал ему команду искать, и они скрылись в глубине коридора.

Граф увел хозяина довольно далеко от арсенала. Дважды они поворачивали, проходили мимо многих дверей, но ни одна из них не заинтересовала Графа. Лишь когда они свернули за угол в третий раз и увидели каменную лестницу, ведущую вниз, Граф уверенно к ней направился.

Величко такая уверенность была отлично знакома – она говорила о том, что Граф взял след. Чей это след – Макса или мальчишки – он сказать, конечно, не мог, но ни на что постороннее он отвлекаться не стал бы.

Величко приободрился, но торопиться не стал. Он внимательно осмотрел каменную лестницу – каждую ступеньку, покрутил головой по сторонам, прислушался. Сюда не долетал даже визг механической пилы. Вокруг было тихо как в могиле, но Величко испытывал выраженное беспокойство. Место, на которое они с Максом вышли, обладало, как сказали бы сейчас, плохой аурой. Величко почти физически ощущал эту ауру, но что именно его смущает, вряд ли смог бы объяснить даже себе.

Но, так или иначе, видимой опасности не обнаруживалось, и Величко разрешил Графу двигаться дальше. Пес обрадовался и ринулся вперед.

Сбежав по ступенькам, он неприязненно фыркнул, подбежал к приоткрытой двери, которая оказалась у него на пути, и просунул голову внутрь. Секунду-другую он стоял неподвижно, а потом, боком толкнув дверь, шагнул через порог.

Величко осторожно последовал за ним, но, войдя в маленькую убогую каморку, освещенную вонючей масляной лампой, едва не вскрикнул от радости. На железной койке, весь в слезах, сидел подросток. Его левая рука была прикована цепью к спинке кровати. Но и без того было видно, что парню пришлось несладко.

Величко подумал, что сейчас не стоит вдаваться в подробности и просто предложил мальчишке не распускать нюни и собираться в дорогу. Он не имел в виду ничего оскорбительного, это было сказано в шутливом тоне, чтобы немного подбодрить Славика. Величко даже ожидал новой порции слез и стенаний, но подросток очень серьезно сказал, показывая пальцем в конец комнаты:

– Он там. Будьте осторожнее – у него всегда оружие и собаки. И еще он всех считает врагами народа.

– Вот как? Тогда нужно поскорее отсюда убираться, – небрежно сказал Величко, подступая вплотную к мальчишке и осматривая цепь, на которую тот был посажен. – Ты тоже, я смотрю, получил десять лет без права переписки? Значит, абориген все-таки существует? Это действительно сенсация. Когда выйдешь, сможешь заработать миллион. Дашь интервью телевидению «Как на пороге двадцать первого века я оказался в застенках НКВД» и станешь звездой. Вот увидишь, к тебе из Голливуда приезжать будут!

Болтая, он, тем не менее, тщательно осмотрел цепь и понял, что снять ее с прута спинки не составит труда, но стальной браслет, который обхватывал запястье Славика, был заперт на какой-то хитрый замок, и возиться с ним было некогда. Он отсоединил цепь от койки и предложил Славику намотать ее на руку.

– Это временно, – объяснил он. – Потом мы ее снимем. А сейчас, как говорят интеллигентные люди, рвем когти.

– Вы шутите, – печальным шепотом сказал Славик, – а если он вернется…

– Какие уж тут шутки! – вздохнул Величко, обнимая Славика за плечи и ведя к выходу. – Мы с Графом уже имеем некоторый опыт общения со здешними собаками… К сожалению.

Они вышли из комнаты и поднялись по ступенькам.

– Давай, Граф, веди нас к ребятам! – распорядился Величко. – А мы за тобой потихоньку…

Славик шел как во сне, все еще не в состоянии поверить, что спасение уже пришло. Лишь миновав два темных коридора, он решился спросить:

– Вы из МЧС, верно? Вы, наверное, Макса знаете? – И, получив утвердительный ответ, с надеждой добавил: – Вы его тоже нашли?

– Не все сразу, – заметил Величко. – Надо же что-то и на сладкое оставить. Хотя, если совсем уж честно, где его искать, мы понятия не имеем. Я думал, ты что-нибудь подскажешь, но стеснялся спросить.

– Я могу показать, – поспешно сказал Славик. – Только там кругом бандиты.

Величко даже остановился.

– Вот здрасьте! – сказал он изумленно. – Мало нам НКВД! Бандиты-то откуда взялись?

– Долго объяснять, – потупился Славик. – Но вам нужно быть очень осторожными – у них оружие.

Величко ничего не ответил. Услышав про оружие, он тут же заторопился.

– Много их? – озабоченно спросил он на ходу.

– Несколько человек, – смущенно ответил Славик. – Точно не знаю. Они тут оружие ищут.

– По твоей наводке, что ли? – невинным тоном спросил Величко, но по тому, как вздрогнул парнишка, стало ясно, что он попал в самую точку. – Ладно, потом расскажешь. Сейчас главное, соединиться с нашей группой. Мы-то оружие уже нашли. Другой вопрос, что твои приятели тоже могут его найти. Как говорится, кто ищет…

Он хотел закончить пословицу, но в это время совсем рядом глухо хлопнул выстрел. Величко и Славик разом остановились. Граф навострил уши.

– Спокойно! – неуверенно пробормотал Величко. – Может, это Ашот балуется. Удовлетворяет свою детскую страсть к оружию…

Но его слова прервал новый выстрел, а потом какие-то невнятные крики. Величко был готов поклясться, что голоса эти ему не знакомы. Он больно сжал руку Славика.

– Кажется, накликали, черт! – с досадой пробормотал он. – Как некстати! Знаешь что, Славик? Постой-ка ты тут где-нибудь в сторонке, а мы с Графом проверим, что там такое. Если вдруг что – кричи, понял?

Славик молча кивнул. Величко крепко пожал ему руку и осторожно двинулся в ту сторону, откуда слышались выстрелы. Граф скользящим бесшумным шагом бежал чуть впереди него.

Когда до арсенала остался один поворот, Величко придержал Графа, потушил фонарь и осторожно выглянул из-за угла.

Темнота здесь была, как в погребе. В воздухе плавал слабый запах пороха, но больше никто пока не стрелял, и было так тихо, что могло создаться впечатление, будто поблизости нет ни одной живой души. Однако Величко точно знал, что это не так, а потому тишина только насторожила его.

В коридоре, кажется, никого не было, а потому следовало проверить, что творится в оружейной комнате. Величко пригнулся и, прижавшись к стене вплотную, стал медленно подбираться к тому месту, где по его расчетам должна была находиться железная дверь. Граф тоже смекнул в чем дело и за десять метров до цели лег на брюхо и пополз. Величко пропустил его вперед, потому что в полной темноте на стороне Графа были все преимущества, а без команды хозяина он ничего натворить не мог.

Величко испытывал определенные затруднения из-за прокушенной ноги. После перевязки ему стало немного полегче, но ноге требовался отдых, а постоянная нагрузка периодически вызывала сильную боль, которая заставляла Величко останавливаться и ждать, пока рассосется раскаленный гвоздь в лодыжке. Ощущения у него были именно такие.

Сейчас боль дала о себе знать в самый неподходящий момент. Величко застыл у стены, закусив губу. По-прежнему было тихо, но тишина эта была насыщена грозовым электричеством. Величко даже чувствовал, как шевелятся на его голове волосы. На оружейном складе происходило что-то неприятное, и Величко должен был как можно скорее прийти на помощь друзьям. Ждать уже не было сил.

Боль как будто утихла, и он снова пошел вперед, пожалуй, даже чересчур быстро, демаскируя себя. Но возле самой двери путь ему молча, но решительно преградил верный Граф. Несомненно, он что-то учуял и не хотел, чтобы хозяин испытывал судьбу.

– Ну, что там, Граф? – еле слышно шепнул Величко, присев рядом с собакой. – Где ребята?

Граф особым образом втянул носом воздух, показывая, что, кроме ребят, поблизости находятся еще и чужие, которые доверия у него не вызывают. Величко таким нюхом не обладал, но присутствие чужаков ощущал тоже. Но толку от этого было немного – он не знал, что здесь затевается, не знал, что делают друзья, а главное, не знал, что делать ему самому. Он находился напротив двери в оружейную комнату, и она была открыта, но за ней была непроглядная темнота, и понять, что там к чему, было совершенно невозможно.

Прежде всего нужно было дать знать ребятам, что он рядом. Однако, учитывая, что рядом могут быть враги, нужно было сделать это не слишком откровенно.

Во избежание всяких случайностей Величко лег на пол и уложил Графа. Затем он шепотом велел подать ему голос. Граф секунду подумал, а потом не слишком громко, но очень внушительно рыкнул. В полной тишине его рык прозвучал как настоящий сигнал тревоги.

В одно мгновение все изменилось. В помещении склада кто-то истерически выкрикнул:

– Симон, дверь!

И тут же захлопали выстрелы. Палили из пистолетов и, видимо, не целясь – просто на шорох. Но одна пуля вылетела в коридор над самой головой Величко, цокнула о каменную стену и уплясала куда-то в темноту. Треск выстрелов слышался недолго – стрелявшие опустошили обоймы и принялись перезаряжать оружие.

Теперь Величко не сомневался – в оружейке находились бандиты, и они пытались достать Мачколяна с Грачевым. Сколько их там было, Величко сказать не взялся бы, но ему показалось, что стрелявших было двое или трое. Возможно, у прочих просто не было оружия. Но, принимая во внимание назначение комнаты, где они находились, можно было ожидать, что оружием они вот-вот разживутся.

Величко немного смущало, почему друзья никак не дают о себе знать. Это его пугало, хотя в подобной ситуации он бы тоже помалкивал и не давал о себе знать. Нет, пожалуй, он непременно стрельнул бы в ответ, но, возможно, друзья просто не успели добраться до оружия. В таком случае только и остается, что вести себя тихо. Но бесконечно такая бодяга продолжаться не может. Вооруженные бандиты в любом случае имеют преимущество и до здешних боеприпасов доберутся без особого труда.

Величко вспомнил про пулемет Дегтярева, который стоял совсем рядом – на столе. Бог его знает, сколько лет он тут стоял и были ли в его диске патроны, но пока это была единственная реальная возможность вооружиться, и Величко решил этим безотлагательно заняться.

Не поднимаясь с пола, он прополз в открытую дверь и на ощупь нашел ножку стола. Величко начал осторожно приподниматься, вслушиваясь в каждый едва различимый шорох, готовый при первой опасности снова броситься на пол.

И вдруг где-то в пяти шагах от него раздался громкий злой голос, который отчетливо произнес:

– Ну где вы там, козлы? Я все равно вас достану, поэтому лучше сами выходите – по одному. Может, тогда я передумаю вас мочить. Просто оставлю здесь – живите! А что? Жилплощадь приличная… – Говорящий подавился злым смешком. – Ну, что молчите? Оглохли?

Он разговаривал с невидимыми собеседниками, как с хорошо знакомыми людьми, и Величко пришло в голову, что этот человек вовсе не Грачева с Мачколяном имеет в виду. Скорее всего, он искал здесь Славика, с которым наверняка имел какую-то связь. Но он говорил «выходите», значит, кроме Славика должен быть кто-то еще. Кто? Может быть, имелся в виду Макс?

Бандиту опять никто не ответил, и он начал нервничать.

– Ну, козлы, – сказал он мстительно. – Пеняйте на себя! Два раза повторять не буду!

Он дважды выстрелил в темноту. Было слышно, как пули врезаются в деревянные стойки стеллажей. Бандит выругался вполголоса.

Величко уже стоял возле стола. Он осторожно пошарил руками и наткнулся на холодный ребристый металл пулемета. Бандиты до него не добрались.

Величко подхватил пулемет под ствольную коробку, зажал приклад под мышкой и медленно отступил к двери. Пулемет был чертовски тяжел. С рук из него Величко не попал бы даже в корову. Но его волновала не прицельная стрельба. Он гадал, удастся ли ему пугнуть бандитов и не заржавел ли механизм пулемета.

– Ну, я иду! – грозно сказал в темноте бандит и тут же напомнил кому-то: – Симон – дверь!

Невидимый Симон зашевелился в темноте, шагнул без особой охоты к двери, и тут же оскорбленный в лучших чувствах Граф молча прыгнул ему на грудь.

Симон издал вопль ужаса и с грохотом повалился на спину. Брякнул о пол оброненный им пистолет.

– Что?! – заорал первый бандит. – Комар, что с Симоном? Мочи всех!

Величко направил ствол в ту сторону, где неистовствовал голос, быстро передернул затвор и нажал на гашетку. К его удивлению, «дегтярь» тут же выплюнул грохочущую порцию свинца, огненный штрих перечеркнул темноту, и барабанной дробью откликнулись железные ящики вдоль стен. Но на этом все и закончилось – затвор заклинило намертво, и стрелять пулемет больше не собирался.

Однако даже такая демонстрация произвела огромное впечатление. Величко услышал, как обстрелянный им бандит упал на четвереньки и в панике рванул куда-то под стеллажи. Испуганно закричал в стороне тот, кого назвали Комаром. Он заметался по комнате и принялся палить из пистолета направо и налево. Пули свистели вокруг Величко, и он был вынужден залечь на пол.

А тут еще из дальнего конца оружейки неожиданно прогремела автоматная очередь. Пули намеренно были выпущены куда-то под потолок, но эта нехитрая демонстрация силы резко изменила ситуацию. Поняв, что их взяли в кольцо, бандиты запаниковали и решили прорываться к выходу. Предварительно они сделали несколько выстрелов в ту сторону, где прятался Величко, и, не дождавшись ответа, поползли к двери. Величко слышал, как они надсадно дышат в темноте.

Поняв, что бандиты постараются прорваться любой ценой, Величко отозвал Графа, чтобы он не попал под шальную пулю. Оказалось, что сделал он это как раз вовремя – бандиты снова начали палить в сторону выхода, готовясь к решительному броску. И тут же под пулю попал незадачливый Симон, который, освободившись от объятий Графа, поспешил подняться на ноги. Он отчаянно закричал, и тут же из темноты откликнулся Комар.

– Симона задело! – закричал он. – Что делать, Князь?

«Ага, да тут, оказывается, компания благородная собирается, – подумал Величко. – И Князь тут, и Граф. Целая ассамблея».

– Хрен с ним! – между тем ответил Князь срывающимся от волнения голосом. – Уходим!

– Кня-я-язь! – нечеловеческим голосом завопил Симон.

Хлопнуло еще несколько выстрелов, и крик раненого внезапно оборвался. На какое-то мгновение вспыхнул фонарь, луч света пересек помещение, выхватил из темноты зияющую прореху двери и снова погас. Бандиты, все еще опасаясь пулемета на выходе, открыли беспорядочный огонь и тут же ринулись в дверь, как в омут.

Величко и не думал им препятствовать, Графом он рисковать не собирался. Но в коридоре оставался мальчишка, поэтому, едва бандиты выскочили наружу, он поднялся и прокричал:

– Грач! Ашот! Сюда! Они ушли, но там пацан!

Загремели каблуки. Но Величко не стал никого дожидаться. Он зажег фонарь и быстро посмотрел по сторонам. Вскрывать шкафы с оружием не было времени. Но на полу лежал труп мускулистого мужчины с перекошенным от страха лицом, и в трех шагах от него валялся пистолет. Величко подхватил его и побежал вслед за бандитами.

– За мной! – крикнул он друзьям.

Выскочив в коридор, он выключил фонарь. Прекрасно было видно, как мечутся впереди огоньки – бандиты удирали во все лопатки. Возможно, все бы и обошлось, но тут Славик, не выдержав напряжения, тоже бросился бежать, истошно вопя при этом:

– Ма-а-акс! На помощь!

Величко скрипнул зубами. «Все пропало!» – подумал он.

Огоньки впереди замерли. Потом кто-то из бандитов крикнул:

– Вот он, сука! Где он? Куда он делся?!

Величко понял, что Славик свернул в какой-то боковой коридор, и без колебаний поднял пистолет. Поймав один из огоньков на мушку, он нажал на спусковой крючок. Стукнул выстрел. Одна из теней шарахнулась в сторону, полетел на пол фонарь. Он погас, и тут же наступила полная темнота. Второй бандит наконец сообразил, что с фонарем он является отличной мишенью.

Величко пытался на слух понять, что происходит впереди. Вдруг его оттеснил в сторону разгоряченный Мачколян, лязгнул затвором автомата.

– Куда стрелять? – деловито спросил он.

– Никуда, – ответил Величко. – Раньше надо было стрелять.

– Да ты понимаешь, какое дело, – растерянно объяснил Мачколян. – Только мы, это, вскрыли дверь – не успели, понимаешь, даже осмотреться, а тут эти… Налетели неизвестно откуда с фонарями, с пушками. Загнали нас в самый дальний угол…

– Ну, насчет загнали… – недовольно сказал из темноты Грачев. – Мы-то сперва подумали, что это ты вернулся. Не понимаю, откуда взялись эти ублюдки?

– Этот вопрос лучше задать Славику, – сказал Величко. – Он что-то знает. Только нужно поскорее его найти, пока он снова не потерялся.

Он зажег фонарь и с подозрением осмотрел коридор. Кроме неподвижного тела на полу, там ничего не было. Второй бандит исчез. Спасатели двинулись вперед.

– Где же вы с Графом его нашли? – с большим интересом спросил Грачев. – Шутка ли – столько дней торчать в этих катакомбах! Как же он жив остался? Еще и бандиты эти… Нет, просто голова кругом идет!

– Сейчас она у тебя еще больше закружится, – пообещал Величко. – Макс нашел его раньше нас. Видите, он теперь, когда страшно, даже не маму зовет, а Макса. Только почему-то сейчас мы его обнаружили не в компании Макса, а в какой-то грязной каморке. Он сидел там на цепи.

– На цепи?! – пораженно вскричал Мачколян. – Почему на цепи?

– Потому что он тоже видел привидение, – сказал Величко. – И привидение посадило его за это на цепь. Тебя это тоже ждет, учти.

– Твои шуточки вызывают у меня изжогу, – недовольно заметил Грачев. – Лучше скажи, где мальчишка?

– Далеко он убежать не мог, – успокоил Величко. – Мальчишка вымотался до предела. Он просто боится. Нужно покричать его.

Они остановились возле неподвижного тела. Грачев посветил фонарем – у погибшего бандита было ничем не примечательное лицо, прямые редкие волосы. Пуля попала ему в позвоночник – прямо между лопаток.

– Ладно, не делай из этого трагедии, – сказал Грачев Величко. – Ты спасал мальчишку. Другого пути не было.

– Был, наверное, – ответил тот. – Просто мы всегда предпочитаем самые простые.

Грачев собирался возразить ему, но в этот момент откуда-то сбоку прямо на них выскочил запыхавшийся Славик.

– Ой! – сказал он. – Вас много! Но все равно, нужно скорей уходить! Он выпускает всех собак! Сейчас он придет сюда! Мы пропали!

Грачев направил на Славика луч фонаря и увидел бледное лицо и широко раскрытые от ужаса глаза.

– Да кто идет? Какие собаки? Объясни толком! – воскликнул он.

– Он потом все объяснит, если сумеем отбиться от собак, – нетерпеливо сказал Величко, оглядываясь. – Быстрее в оружейную! Нам нужен пулемет.

Глава 18

Только споткнувшись в темноте о какой-то прут и с размаху грохнувшись на холодный пол, Князь наконец-то опомнился. Он сильно расшиб колено и по этому поводу долго и изощренно ругался, катаясь по бетонному полу. Свидетелей его слабости не было, поэтому Князь себя не сдерживал. Но кроме физической боли его гораздо сильнее угнетало подспудное сознание того, что он оказался в полном дерьме. С тех пор как он затеял эту бодягу с поисками оружия, его преследовали практически одни неудачи. Трое из его банды погибли – Нога, Симон, Комар. Боб пропал бесследно. Фитиль, гад, от него сбежал. Мальчишку он упустил. А по большому счету, и мента тоже он проворонил. Теперь Князь не сомневался, что человек, которого они сбросили в подземелье и который тем не менее выжил, являлся ментом. И не зря он околачивался возле оврага, не было это простым совпадением. Князь и этого не понял. А так недолго и авторитет потерять.

Единственное, что еще как-то приподнимало Князю настроение, это факт, что оружие они все-таки нашли. Там был целый склад оружия! Горы оружия! Но они не успели его даже рассмотреть, не успели подержать в руках. Их зажали с двух сторон, застали врасплох. Князь никак не ожидал такой прыти от какого-то заморенного мента и шестнадцатилетнего щенка. Или там был кто-то еще?

В этом проклятом подземелье никогда нельзя быть точно уверенным, видел ты что-то или это тебе примерещилось. Но ощущение присутствия невидимого врага было явственным, и отмахиваться от него просто так не стоило. Вполне возможно, что тот мент сдержал обещание, и кто-то пришел к нему на помощь. Пришел через какой-то иной вход.

«Но если есть другой вход, то почему они до сих пор в подземелье? – задумался Князь. – Они же не больные. Они давно должны были выйти, стукнуть своим и накрыть нас здесь с ОМОНом. Нет, на ментовскую операцию это совсем непохоже! А может, они задумали то же самое – ломануть хороший куш на оружии? Очень на это похоже. Тогда они не отступятся, пока не перервут нам всем глотки. Или мы им».

Князь даже обрадовался, когда ему удалось найти такое замечательное объяснение всем загадкам и неприятностям, которые свалились на него в бункере. Зная причины, всегда проще действовать. Князь решил, что как только он придет в себя и хорошенько отдохнет, то сразу же придумает план, как перетянуть одеяло на себя. Отдавать оружие этим ублюдкам он не собирался.

Но еще нужно было добраться до своих. Князь боялся заблудиться. Дорогу он запоминал старательно, в некоторых местах делал пометки на стенах, но слишком уж поспешным было его бегство с поля боя. Когда завалили Комара, он рванул, не разбирая дороги, и, возможно, пробежал пару лишних поворотов. Теперь придется попотеть, чтобы восстановить в памяти маршрут, который ведет в ту часть бункера, где его давно уже дожидается Велюр. Должен дожидаться. Если не случилось какой-нибудь подлянки, если Князь не ошибается в своих расчетах.

Шума погони не было слышно, но враги находились не так уж далеко. Нужно было соблюдать осторожность. Князь включил фонарь и проверил пистолет. Постреляли они вдоволь, патронов извели море, да вот толку от их стрельбы ни хрена не было. Сам едва ноги унес. Ну, ничего, еще наверстаем, решил Князь.

Однако в пистолете оставалось всего четыре патрона, да еще лежала в кармане последняя запасная обойма. В темноте расстрелять эту малость и минуты хватит. Князь решил, что не прикоснется теперь к пистолету до тех пор, пока от этого напрямую не будет зависеть его жизнь, поставил игрушку на предохранитель и спрятал в задний карман.

«Теперь будем выбираться, – сказал он себе. – И постараемся сделать это как можно скорее, пока эти шакалы не перекрыли ходы-выходы».

Попытавшись сообразить, где находится, Князь по-настоящему забеспокоился. Этот участок бункера был ему незнаком. Известная ему дорога находилась где-то рядом, но ее еще нужно было найти.

После той перестрелки, когда менту удалось уйти через лифт, они стали искать возможность подняться на верхний ярус, но это им не удалось. Зато они нашли сквозной тоннель, по которому были проложены коммуникации – телефонные, электрические кабели, разнокалиберные трубы, и по которому без помех можно было проникнуть едва ли не в любой блок на нижнем ярусе. Все подряд они, конечно, осматривать не стали – им были нужны беглецы. Или склад с оружием. А потом вдруг они наткнулись на то и на другое.

Князь вдруг вспомнил, как они обнаружили этот чертов склад. Они услышали характерный визг пилы по металлу и пошли на этот звук. Но откуда здесь взялась действующая механическая пила? Князя снова стали одолевать сомнения. Сколько людей находится сейчас в подземелье? Что за силу они из себя представляют? Или никакой силы нет, и они уступили какому-то лоху в компании с сопливым пацаном? Но пила, пулемет – все это было. И Симон с Комаром остались теперь здесь – гнить в общей могиле.

Здесь мысли Князя сделали еще один скачок. Ему вдруг пришло в голову, что бункер вообще золотое место, и здесь можно надежно спрятать все, что угодно. Если только удастся разобраться с теми козлами, которые встали у него на пути. Мальчишка точно здесь – он только что его видел. Жаль, не успел влепить пулю.

И тут Князь вдруг понял, что он сделает. Это даже очень хорошо, что он не убил пацана. Они тут все повязаны. Мент этот – кажется, он Максом себя называл – мальчишку обидеть не сможет. А у мальчишки мамаша имеется безутешная. Если двинуть им ультиматум и показать эту мамашу, они сразу шелковые станут. Из них веревки вить можно будет.

Он хотел хорошенько обдумать эту идею, но вдруг за спиной у него возник какой-то странный звук. Если бы Князь находился на поверхности, то сказал бы, что это ветер побежал по траве. Но здесь не было ни ветра, ни травы, и звук этот мог означать только опасность. Забыв про обещание, данное самому себе, Князь тут же выхватил из кармана пистолет, резко развернулся, навел фонарик на то место, откуда доносился шум, и едва не вскрикнул от ужаса.

Прямо на него по коридору неслись какие-то жуткие коротконогие твари. Шерсть на них была белесого оттенка, точно присыпанная инеем. Это были собаки, но никогда раньше Князь не видел подобных собак. Они неслись молча, оскалив сверкающие мелкие зубы. Собак было не меньше десятка.

Князь был напуган до смерти, но он понял, что если сейчас дрогнет, то эти мелкие острые зубы смолотят его в порошок. Он вскинул пистолет и принялся стрелять.

Первые две собаки рухнули на бегу как подкошенные. Еще две споткнулись о них и потеряли темп, но остальные перемахнули через препятствие и помчались дальше. Князь до боли сжал челюсти и выстрелил еще несколько раз в самую гущу разъяренной стаи. Еще две собаки перекувыркнулись через голову и грянулись о каменный пол, а еще одна взвыла, затрясла лапой и похромала в сторону. И только тогда Князь повернулся и что есть духу побежал прочь, не разбирая дороги.

Как он ни выкладывался, но собаки неумолимо настигали его. Князь задыхался и понемногу сбавлял темп. В душу его закрадывался предательский страх. Поняв, что убежать не удастся, он внезапно рухнул на землю, развернулся лицом к стае и почти в упор расстрелял последние патроны. А когда одна собака все-таки бросилась ему на грудь, он изо всей силы ударил ее по голове фонарем, а потом выхватил из кармана выкидной нож и, изловчившись, вспорол этой твари брюхо.

Перемазанный кровью, измотанный и напуганный, он вдруг понял, что больше ему ничего не угрожает – все собаки были мертвы – и едва не захохотал от счастья. Ему удалось выкрутиться из самой страшной и нелепой ситуации, которая только могла с ним случиться. «Вот был бы номер, если бы меня сожрали эти кривоногие шавки! – подумал он. – И хоронить нечего было бы. Погиб бы как летчик».

Но радоваться было еще рано. Поднявшись на ноги и взяв в руки фонарь, Князь вдруг опять услышал отдаленный шум, напоминающий шорох быстрого ветра. Его пистолет был пуст, руки дрожали, и Князь опять бросился бежать.

Наконец ему пришлось остановиться – сил у него совершенно не осталось. Если бы собаки сейчас его настигли, он не смог бы пошевелить даже пальцем. Князь опустился на холодный пол и привалился спиной к стене. В ушах стучала кровь, во рту горело, кожа на лице слиплась от засохшей собачьей крови. Он чувствовал себя так, будто всю ночь хлестал спирт, а потом спозаранку рубил дрова – был такой опыт в его жизни. Но зато теперь он не слышал этого отвратительного шуршащего звука, от которого кровь стынет в жилах. Собаки отстали.

Откуда они вообще тут взялись? Сейчас, когда опасность миновала, этот вопрос начинал волновать Князя. Таких мерзких, похожих друг на друга как две капли воды тварей ему видеть еще не приходилось. Как будто их выращивали в инкубаторе. Может быть, это какая-то особенная подземная порода? Завелись тут от сырости… Но что они здесь жрут? Разве что друг друга. Бр-р-р!.. В мире так заведено, конечно, что сильный пожирает слабого, но все равно более отвратительных животных трудно себе представить.

Вдруг Князь осознал, что ему знакомо место, где он находится. Совсем рядом должен быть вход в тот тоннель, по которому шли провода с трубами. Князь встал, пошарил лучом фонарика – вход действительно был рядом. У Князя отлегло от сердца. Он даже почувствовал новый прилив сил.

Он вошел в тоннель и побрел по нему. В голове было пусто. Сейчас ему ничего не хотелось – только хорошенько напиться.

То, что с тоннелем он не ошибся, стало ясно очень скоро. По дороге сюда Симон без конца закуривал свой любимый «Дукат». Окурки по-прежнему валялись там, где он их бросил. Немножко чудно это выглядело – уже и Симона не было на свете, а окурки его остались.

То, что Симон погиб, по сути дела, от руки самого Князя, мало его волновало. На войне как на войне – так сложилась ситуация. Да и не было у них возможности вытаскивать раненых. Вот и Комар не уберегся. У каждого своя судьба. Выживают только самые сильные и удачливые. Так он и скажет, когда братва начнет спрашивать о судьбе Комара и Симона.

Обратная дорога всегда короче, и Князь не заметил, как добрался до того коридора, где они в первый раз сцепились с Максом. И где он ушел в лифте. Интересно – пальбы было как в кино, а никого даже не задело. Комару вот и одной пули хватило – что значит невезучий человек.

А этому Максу повезло дважды – когда удалось запустить эту чертову подземную электростанцию, и когда она в самый нужный момент сгорела. Теперь здесь темно и пусто, только воняет сгоревшей проводкой.

Князь благополучно прошел через технический зал и выбрался через люк в коридор с высокими дверями. Некоторое беспокойство охватило его, когда он подходил к шахте лифта, у которой его должен был ждать Велюр. Времени прошло немало, а Велюр не являлся образцом преданности. Вполне мог свалить наверх. Потом сошлется на то, что устал, хотел жрать и вообще думал, что Князь не вернется. Этим кретинам ничего не надо, им все нужно подавать на блюдечке.

Уверенный, что Велюра нет на месте, Князь уже кипел от злобы. И даже растерялся, когда, услышав шум внизу, обрадованный Велюр завопил:

– Князь! Наконец-то! Мы тут уже на ушах стоим – где, чего? Ты живой? Все нормально?

– Я живой, – буркнул Князь, поднявшись по веревке наверх. – Только все не нормально. Совсем не нормально, понял меня?

Велюр осветил его фонариком и присвистнул.

– Ну, досталось тебе, Князь! – уважительно сказал он. – А Симон? Комар?

Князь махнул рукой. Ему уже не хотелось ничего объяснять.

– Лучше скажи, здесь все спокойно? – спросил он. – Менты не появлялись? Никого в округе не видели?

– Ребята говорят, все спокойно, – ответил Велюр и виновато добавил: – Я наверх выходил, потому что, сам понимаешь, в темноте мне тут сидеть…

– Тебе бы в темноте со мной под пулями погулять! – оборвал его Князь.

– Так ты же сам меня здесь оставил! – обиженно отозвался Велюр. – А ребята там тебе пожрать привезли… Или по домам сразу поедем?

– Выпить хочу! – мрачно признался Князь. – А жрачка мне сейчас в глотку не полезет. Я такого там насмотрелся… Почему не спрашиваешь, нашел я оружие или нет?

– Я думал, вам не до этого там было, – осторожно сказал Велюр.

– Это вам тут ни до чего дела нет! – опять разозлился Князь. – Так вот, оружие я нашел! Его там – море. Только взять его пока не получается. Не знаю, в чем тут дело, но сдается мне, что там, кроме этого Макса с пацанами, еще кто-то есть. Кто-то на эти пушки свой глаз раньше нас положил. Не знаю, может, этот долбаный Славик еще кому-то про бункер стукнул. И еще там собаки…

– Собаки? – засмеялся от неожиданности Велюр.

– Что ржешь? – рявкнул Князь. – Мне не до смеха было. Хуже волков. Чудом глотку не перервали.

– А что же теперь делать, Князь? – растерянно спросил Велюр. – Комар не вернулся, Симон, Боб… Внизу, сам говоришь, кто-то шустрит. Может, бросить это дело, а? Пока менты не встряли.

– Пока менты не схватились, нужно дело сделать, – назидательно сказал Князь. – Другого такого момента не будет. А потом все концы в воду. То бишь под землю. Там потом никакой следователь не разберется, что было, а чего не было.

– Хорошо бы, – пробормотал Велюр. – А как же с этими быть? Которые сейчас там?

– Я одну штуку придумал. Пацан еще там – я его сам видел. Мы его мамашу прихватим. Любовь к родителям еще никто не отменял. Не променяет же он мамашу на эти хлопушки.

– Он, допустим, не променяет, а другие?

– Другим тоже непросто придется, когда мы им заложницу предъявим, – сказал Князь. – Руки у них связаны будут, понятно?

Велюра это не слишком убедило, но спорить он не стал. Они поднялись на поверхность, предварительно собрав все веревки, чтобы ими не могли воспользоваться те, кто оставался в подземелье.

Пакля и Шнырь, истомившиеся от ожидания, пришли в восторг, когда увидели, как из черной ямы появляются один за другим Велюр и Князь. Однако последний поумерил их восторги, приказав, как и в прошлый раз, тщательно заделать и замаскировать дыру.

– Князь, ну что ты в самом деле! – заныл Шнырь. – Ну кому нужна эта дыра? Смотри, вечер уже! Ну кто сюда сейчас придет? А мы и так тут запарились – сидим в лесу, как бомжи какие-нибудь. Жара, мухи, муравьи… Что с собой было, все сожрали. Пришлось в деревню сгонять. Кстати, жрать хочешь?

– Водка есть? – грозно спросил Князь.

Но Пакля уже протягивал ему бутылку и чистый стакан.

– Специально к твоему возвращению взяли, – льстиво сказал он. – Отметить чтобы.

Князь вырвал у него из рук бутылку, свинтил пробку и припал прямо к горлышку. Сделав несколько жадных глотков, он сплюнул, вытер губы и жестко сказал:

– Запарились они тут! А вот Симон с Комаром не запарились. Они просто подохли там под землей, и все. Пока вы тут водку жрали.

– Да мы всего-то по сто грамм! – оправдываясь, заявил Шнырь. – Для поднятия духа.

– Я вам подниму! – пригрозил Князь. – Будете делать, как я говорю! Ни одна собака не должна учуять эту дыру. Там внизу оружия на миллион! Все что хочешь – пулеметы, гранаты, все что угодно. И все, считай, новье!

Вообще-то Князь почти ничего не видел из подземных арсеналов и уж никак не мог гарантировать качество хранящегося там оружия, но он уже обрел прежнюю уверенность и верил в то, что говорил.

– Осталось прийти и взять! – продолжал он. – Но, между прочим, кроме нас там претендентов хватает. Если мы их не раздавим, нам хана.

Он опять припал к бутылке. Шнырь и Пакля, сделавшиеся сразу хмурыми и серьезными, молча наблюдали за тем, как он глотает теплую водку, и настроение у них портилось с каждой минутой. Они наконец-то разглядели, какой истерзанный вид у их предводителя, заметили небритые щеки, перемазанные грязью и кровью, и сообразили, что сгинуть в этой проклятой дыре пара пустяков, и не только Симон, Комар или Боб подвержены этой болезни. Любой из них может вот так же в следующий раз не вернуться, а Князь скажет, что они подохли, и найдет кого-то другого. Неизвестно, какие мысли бродили в их головах, но возражать ни тот ни другой больше не стали, а принялись покорно выполнять приказ Князя – таскать камни, кидать лопатами глину и сгребать в одно место разбросанный по дну оврага валежник. Велюр, тоже заметно притихший, постоял минуту в сторонке, а потом присоединился к работающим.

Князь почувствовал перемену в настроении своей команды и решил подбодрить всех. Сам он уже немного отошел от пережитого – водка ударила ему в голову – и был уверен в своих силах. Присев на большой камень и время от времени прикладываясь к бутылке, он еще раз объяснил свои планы.

– Нам пока здорово фартит, братва! – убежденно заявил он. – Менты нам на хвост не сели, куда делся мальчишка, никто не знает. Те, кто там с ним в этой могиле торчит, наверх не выберутся. Если бы могли, давно бы это сделали. Значит, наша возьмет! Я знаю, что мы сделаем. Мы сюда мамашу этого пацана притащим и ультиматум ему выставим – хочет, чтобы его мамаша жила, пускай вместе со своими корешами сложит оружие и уходит из подземелья. Уйти мы им дадим… – Он недобро рассмеялся. – Но не очень далеко. Потому что здесь вы их встретите и отправите всех обратно. Поняли теперь? Сегодня же провернем это дело. Ночью наведаемся.

– Опасно это, Князь, – заметил Велюр. – Баба на нервах, может шум поднять.

– Не поднимет, – возразил Князь. – Мы ей только шепнем, что весточку от сына принесли, она нам сама без звука откроет.

– Все равно опасно, – покачал головой Велюр. – Она же наверняка в ментовку заявление накатала.

– У ментов таких заявлений знаешь сколько? А ты хоть раз слышал, чтобы они пропавшего человека нашли? Может, лет через пять и то по чьей-то наводке. Да они на эту бабу и внимания не обратили! Подумаешь, пацан пропал! Да менты и пальцем не шевельнут, если бабок срубить нельзя.

– А если тот, которого мы туда скинули, и вправду мент? – продолжал Велюр. – Своего они обязательно искать станут.

– Своего станут, – согласился Князь. – Только все-таки сомневаюсь я, что он мент. Будь оно так на самом деле, лягавые давно бы под каждым кустом сидели. А вроде тихо пока. Короче, базар закончили. Я решил – сегодня ночью берем бабу, везем сюда и к утру всех кончаем. А дальше эта поляна будет целиком наша. В шампанском будем купаться, братва!

Братва на это оптимистическое заявление не откликнулась, и тогда разозлившийся Князь сухо распорядился:

– К бабе мы с Диким и Шнырем пойдем. А ты, Велюр, с Паклей вместе, чтобы через два часа нашел нам еще парочку стволов! А лучше две пары. И патронов побольше. Делайте что хотите, но чтобы все было! К Татарину загляните – в случае, если у него не будет, он подскажет, куда ткнуться. Бабок не жалейте. Потом все окупим. Можете даже намек сделать, чтобы у него интерес появился.

– Стук по городу пойдет, Князь, – с сомнением заметил Велюр. – Менты всколыхнутся.

– Что ты все заладил – менты, менты! – окончательно разозлился Князь. – Кто не рискует, тот не пьет шампанского! Я сказал, нет базара! Заканчивайте тут и уходим. Мне еще марафет навести надо – с визитом в галстучке приходить положено.

Глава 19

Грачев был очень сердит, и когда они спешно вернулись в помещение оружейки, высказал свое недовольство открыто.

– Что за паника, я не понимаю? Нас здесь трое здоровых мужиков плюс парень, вполне самостоятельный, автомат у нас имеется, а мы от десятка собак удираем, как двухмесячные котята. Да и где они, эти собаки? Что-то я ничего не слышу!

– Там не десяток собак, – волнуясь, возразил Славик. – Там их миллион! Ну то есть не миллион, конечно, это я преувеличил, но их там штук триста, это точно. «Лейтенант» их специально разводит – уже много лет. Они никого, кроме него, не признают. Сожрать могут все, что угодно. Такая порода.

Славик был очень доволен тем, что спасатели назвали его вполне самостоятельным парнем. Вообще, в этой компании он чувствовал себя гораздо увереннее и комфортнее, чем при капитане Смагине. За тем постоянно маячила тень карательной машины, и у Славика даже язык присыхал к гортани, когда приходилось разговаривать со Смагиным. Спасатели – другое дело. Они все были чем-то неуловимо похожи на Макса, они не читали морали и не посмеивались над ним. Их шутки были совсем не обидными. Единственное, что раздражало Славика – кроме Величко, никто не отнесся серьезно к его предупреждению. Но он своими ушами слышал характерный шум в коридоре неподалеку от обиталища старика. «Лейтенант» выпускал своих питомцев, месяцами томившихся за перегородками из колючей проволоки. Славик слышал и особенные команды, которыми старик науськивал стаю на неведомых врагов. Похоже, он собирался дать решительный бой незваным гостям.

Вообще-то старика можно было понять. Во-первых, мозги у него давно набекрень – посиди-ка шестьдесят лет в подземелье! Во-вторых, как ни крути, а основания для тревоги у него имеются. У него сбежал Славик, а потом началась перестрелка. Из этого следовал один вывод – враги перешли в наступление. Друзья стрелять не станут. С точки зрения логики он все делал правильно.

– В конце концов, если у этих собак имеется хозяин, то почему мы с ним не можем договориться? – продолжал Грачев. – Ты говоришь, он лейтенант?

– Он сам себя так назвал, – объяснил Славик. – На самом деле он рядовой, по-моему. Он еще с той войны здесь торчит. У него давно крыша поехала, поэтому договориться с ним нельзя в принципе.

– Договориться с любым можно, – назидательно сказал Грачев. – Даже с душевнобольными людьми можно вести диалог.

– Вот ты и будешь его вести, – вмешался Величко. – А я вот таким аргументом запасусь!

Он уже взломал один из железных шкафчиков и теперь заботливо и с большим удовлетворением осматривал еще один пулемет Дегтярева, который выглядел как новенький. Однако, наученный горьким опытом, Величко решил безотлагательно проверить его боевые качества, для чего попросил друзей освободить для него жизненное пространство.

– Брось ты эту колоду! – с негодованием посоветовал ему Мачколян. – Тут полно хорошего оружия. Ты что, силу качать собрался? Возьми ППШ!

Величко покачал головой и приладил к пулемету дисковый магазин.

– Из ППШ я по этим тварям уже стрелял. Остались не самые радужные воспоминания. Хочу попробовать что-нибудь помощнее, – объяснил он.

Вдруг Граф, сидевший до сих пор смирно, задрал лобастую голову и предостерегающе взвыл. Звук, который он издал, был настолько необычен, что на Графа уставились сразу все. А он пружинисто вскочил и бросился к двери. Величко по-настоящему испугался.

– Дверь!!! – заорал он, передергивая затвор пулемета. – Кто-нибудь заприте дверь!

Первым на его крик отреагировал Славик. Он метнулся к выходу, намереваясь захлопнуть дверь, но в этот момент из коридора в оружейку хлынула лохматая и будто покрытая белой плесенью масса голодных полудиких псов.

– Ах, паразиты! – странным детским голосом завопил Мачколян, бросаясь на помощь Славику, которого стая опрокинула на пол.

Ударами ног он расшвырял собак, одной рукой подхватил Славика, поднял его и забросил на железные шкафы с оружием.

– Сиди там! – крикнул он. От волнения в его речи появился резкий южный акцент. – Ах, твари!

Он махал руками и ногами, расшвыривая в разные стороны псов, которые, ни единого раза не тявкнув, молча бросались на все, что казалось им добычей. А из коридора перли все новые и новые собаки.

Мачколян все-таки прорвался к железной двери, вцепился в нее и, собрав в кулак всю свою медвежью силу, точно бульдозер, выдавил дверью большую часть собак в коридор.

– Саша, глуши их! Они кусаются, сволочи! – заорал он. – Грач, посвети ему, чтобы он в меня не попал! Я дверь держу – у меня руки заняты!

Было чертовски опасно – стрелять в мечущихся тварей, да еще при дергающемся свете фонаря, но мешкать нельзя было ни секунды. Если у Мачколяна не хватит сил удерживать дверь дальше, они все будут сметены ворвавшейся внутрь собачьей стаей.

– Граф! К ноге! Быстро!! – в последний момент успел крикнуть Величко.

Не хватало еще, чтобы в пылу драки он подстрелил собственного пса. Граф подчинился, но тут же затеял свару с двумя рвущимися к Величко псами, буквально у того под ногами. У Графа просто не было выхода – иначе чужие собаки добрались бы до хозяина.

Величко нажал на спуск будто во сне. Он так и ждал, что пулемет в его руках сейчас выкинет какую-нибудь исключительную подлость – например, брызнет струйкой воды или выплюнет цветной резиновый шарик – во сне ведь ничего иного и не бывает. В лучшем случае он должен был сухо щелкнуть и замолчать раз и навсегда.

Но «Дегтярев» в его руках будто взорвался и выплюнул не шарик, а целый сноп огня. Очередь резанула воздух и сразу скосила несколько собак, вертевшихся около Мачколяна, который стоически удерживал дверь. Несколько пуль ударились о бетонный пол и срикошетили в разные стороны. Испуганно вскрикнул Славик.

– Кого задело? – заорал Величко.

Но в этот момент луч фонаря, которым во все стороны тыкал Грачев, выхватил из темноты еще одну собачью голову, и Величко пустил очередь и в нее. Было слышно, как пули рвут собачий бок и как раненое животное бьется в предсмертной агонии.

– Кого задело?! – опять заорал Величко.

И опять ему никто не ответил. Грачев, отчаянно ругаясь, отбивался от собак ногами, а потом ухитрился вскочить на стол и стал светить сверху. В таком положении это ему удалось лучше, и Величко, сразу же поймав на мушку цель, пристрелил еще трех собак.

Между тем Граф, справившись со своими противниками, замер у ног хозяина, однако он так дрожал от возбуждения, что дрожь эта передавалась самому Величко.

– Я цел! – наконец-то сообщил со шкафа Славик.

Грачев осветил массивную фигуру Мачколяна, которую рвали три злобных пса. Стрелять было невозможно.

– Граф, фас! – крикнул Величко и сам бросился вперед.

Грачев тоже спрыгнул вниз и поспешил на помощь. Втроем они оторвали собак от Мачколяна. Теперь схватка завязалась в партере. Фонари полетели на пол, и в темноте слышался лязг зубов, сдавленные ругательства и удары. Мачколян, словно не обращая на все это внимания, воззвал:

– Ну что же вы, черт вас дери, должен же кто-то наконец навесить этот чертов замок?! Или я вечно буду держать эту чертову дверь?!

На его призыв откликнулся незанятый Славик. Преодолев ужас перед ломящимися в дверь собаками, он спрыгнул со шкафа, подобрал с пола фонарик и принялся искать замок.

– Он валяется прямо у двери! – с натугой проговорил Мачколян. – Справа. Дужка обрезана, но в петлю ее еще можно просунуть. Нашел?

Славик нашел. Дрожащими руками сжимая замок, он подступил к двери, за которой клокотало, металось озверевшее чудище, имеющее сотню собачьих голов. Сквозь прутья двери прямо на Славика летели брызги горячей слюны. Почти теряя сознание от ужаса, он просунул руку с замком сквозь решетку и стал пытаться просунуть обрезанную дужку замка сквозь стальные петли.

– Да не трясись ты так! – неожиданно добродушно сказал у него над ухом Мачколян. – Уронишь замок – нового не купим.

После этих слов на Славика напал истерический смех, но дрожь в руках неожиданно пропала. Он удачно вставил дужку на положенное ей место и объявил:

– Готово!

Мачколян недоверчиво ослабил свое давление на дверь, потом уже смелее отпустил ее. От собачьего напора дверь лязгнула, дернулась, но устояла. Славик покрылся холодным потом и шарахнулся в сторону, наткнувшись на кого-то спиной.

– Спокойно. – Грачев придержал его за плечи и отобрал фонарик.

Они отступили в глубину комнаты – Величко, Грачев и Мачколян – и зажгли фонари. Оружейка представляла собой печальную картину. Кроме тела погибшего бандита здесь теперь валялись около десятка собачьих трупов, клочья шерсти, обрывки одежды, гильзы. Пол и стены были перемазаны кровью. Спасатели выглядели тоже не лучшим образом – теперь не один Величко украсился ссадинами, укусами и лохмотьями. Точно так же выглядели и остальные. Только у Мачколяна пострадали в основном брюки. До его верхней половины мелкие собаки попросту не добрались. Зато с тем, что ниже пояса, была просто беда.

– В машине была запасная форма, – сказал по этому поводу Грачев. – Да, точно была.

– Спасибо, – сердито ответил ему Мачколян. – А еще в магазине одежды хорошие штаны продаются…

– Ладно, ребята, не цапайтесь, – сказал им Величко. – Лучше отойдите в сторонку. Сейчас я дам по этой протоплазме из всех бортовых орудий.

Он залег на пол напротив входа и установил пулемет на сошки. Фонарь поставил на пол, направив его свет на черный прямоугольник двери.

– Миллион их там или не миллион, – сказал он, – но сотню-другую уложить мне ничего не помешает. И скажу вам честно, никогда не думал, что я буду так сильно ненавидеть собак.

Произнеся такую необычную тираду, Величко пригнулся к прицелу и с остервенением принялся поливать огнем бьющуюся в решетчатую дверь стаю. Грохот выстрелов, треск крошащихся собачьих костей, щелканье пуль о стальные полосы – все смешалось в одну дикую какофонию. Собаки тоже не выдержали – то одна, то другая вдруг испускала полный тоски и отчаяния вопль.

Славик не выдержал. Зажав уши, он стал отходить назад, в глубину комнаты, пока не наткнулся на труп Симона. Здесь его нервы окончательно не выдержали. Он, уже не стесняясь, заревел в полный голос.

Мачколян понял, что с парнем творится что-то неладное, и, присев возле вошедшего в раж Величко, положил ему руку на плечо.

– Кончай, дорогой! – серьезно сказал он. – Ты нас всех уже напугал.

В этот момент кончился магазин, и пулемет замолк. Величко тяжело вздохнул, словно стряхивая с себя наваждение, и вытер пот с лица.

– Черт его знает, – тихо сказал он. – Нашло что-то. Ясно же, что так их не возьмешь. Там их, похоже, и правда миллион.

– Да, я был неправ, – мрачно вставил Грачев. – Влипли мы по полной программе с этими собаками. Пока сам не попробуешь…

Однако на некоторое время атаки на дверь прекратились. То ли собаки испугались, то ли гора еще теплых тел у порога мешала им действовать, но настойчивые удары в дверь прекратились. Стало слышно, как Мачколян вполголоса уговаривает Славика потерпеть еще немного.

– Да, потерпеть нам придется, – сказал Величко. – Хотел бы я знать, где сейчас Макс. Тошно об этом говорить, но боюсь, что эти твари вполне могли его сожрать. Почему он до сих пор не дал о себе знать? Бандитов мы уже видели, подземных собак тоже, даже «лейтенант» какой-то обозначился.

– Ты веришь в этого «лейтенанта»? – спросил Грачев. – А если мальчишка это просто выдумал? Реактивный психоз.

– Реактивный психоз не приковывает людей на цепь, – возразил Величко. – Мы, кстати, так и не успели снять эту штуку со Славика. Надо этим немедленно заняться. Ты у нас специалист по замкам.

– Сейчас посмотрю, – сказал Грачев. – Но цепь это пустяк. Лучше скажи, как будем выбираться. Ты у нас спец по собакам, тем более с этой породой сталкиваешься уже не впервые, значит, тебе и карты в руки.

– Порода редкая, ни в какие каталоги не внесенная, – хмуро ответил Величко, поднимаясь. – Плохо поддается дрессировке, но очень крепко кусается. А вообще, спроси чего-нибудь полегче. Мне за Графа страшно. От этих бесконечных схваток у него уже шерсть клочьями висит. Он же не бойцовый пес.

– Да и мы не десант, – заметил Грачев и добавил: – А ты все-таки придумай чего-нибудь, пока мы с мальчишкой возимся.

Он ушел снимать цепь со Славика, а Величко в сопровождении чуть прихрамывающего Графа подошел к двери.

– Оба мы с тобой теперь колченогие, – сочувственно сказал ему Величко. – Ладно, даст бог, выберемся, я тебе печенки куплю.

Он посветил фонарем за дверь. Дело его рук выглядело очень неприятно – гора окровавленных собачьих тел перегораживала коридор, стены которого были щедро заляпаны кровью. И главное, никаких ощутимых результатов эта резня не принесла. Чуть поодаль по-прежнему стояла собачья стая с горящими глазами, готовая в любую минуту возобновить свое наступление. Сколько собак ждало в коридоре, сосчитать Величко не мог, но одно было ясно – их оставалось еще очень много.

Но кроме собак в подземелье появился кто-то еще. Величко готов был держать пари, что слышит чьи-то медленные шаги, которые доносились с той же стороны, откуда пришли собаки. Величко вернулся к друзьям и доложил обстановку.

Славик, уже успокоившийся и избавленный от цепи, услышав про шаги, испуганно сказал:

– Это он, «лейтенант»! Он медленно ходит, ему тяжело, старый он очень.

– А ты, похоже, ему сочувствуешь? – с любопытством спросил Грачев. – Он же тебя на цепи держал! И сейчас вряд ли пожалеет.

– Не пожалеет, – вздохнул Славик. – Я у него вроде как на испытательном сроке был. А теперь он меня точно во враги народа записал. Да я не обижаюсь. Ему тут несладко пришлось. Посиди столько лет под землей, поневоле умом тронешься.

– Боюсь, мы тут тоже надолго засели, – с черным юмором констатировал Грачев. – Допустим, собак перестреляем, а в старика же стрелять не будешь. Может, все-таки удастся его уговорить?

– Вряд ли, – мотнул головой Славик. – Он в этом смысле упертый. Настоящий сталинец.

– А мы тоже притворимся, – подал голос Мачколян. – Трудно, что ли?

– Трудно, – возразил Величко. – Политграмоту знать нужно. Боюсь, у меня тут пробел. Труды товарища Сталина не изучал.

– Остается одно – уходить, – категорически сказал Грачев. – Допустим, мы с Ашотом прикрываем, а Величко с Графом и Славиком тем временем постараются отыскать ближайшую лестницу или шахту лифта, чтобы подняться наверх. Доберемся до машины, а там решим, что дальше делать.

– Этот «лейтенант» с собаками знает выходы наверх как свои пять пальцев, – напомнил Величко. – Он нас и там достанет. Как вы ни хотите, а придется нам его нейтрализовать в первую очередь.

– Что значит – нейтрализовать? – подозрительно спросил Мачколян.

Молчание Величко было гораздо выразительнее слов. Но после короткой паузы он все-таки ответил:

– Нейтрализовать – значит вывести из игры. Любыми доступными способами. Конечно, мы постараемся, чтобы никто не погиб, но…

– «Лейтенант» неохотно поднимается наверх, – взволнованно сказал Славик. – Ему там не нравится. Он за нами не пойдет, вот увидите!

– Не пойдет – еще лучше, – тут же согласился Величко. – Только у меня есть уточнение. Прикрывать будем мы с Мачколяном. Ты, Грач, изо всех нас меньше всего пострадал, значит, тебе и мальчишку опекать. А чтобы вы не заплутались, я с вами Графа пошлю.

– Тогда я тоже себе пулеметик присмотрю, – деловито сказал Мачколян.

Он шагнул в сторону, намереваясь порыться в ящиках с оружием, и в этот момент грохнула входная дверь. Вздрогнув, все обернулись.

В свете фонарей за стальными прутьями снова замелькали собачьи морды.

– Ожили! – пробормотал Грачев. – Ну ничего, сейчас дадим вам взбучку!

– Видно, хозяин уже близко, – озабоченно заметил Величко. – Нужно поменять диск в пулемете…

И вдруг из коридора донесся незнакомый человеческий голос, усиленный допотопным рупором и лишенный каких-либо интонаций:

– Враги народа, вы полностью окружены! Предлагаю добровольно сложить оружие и сдаться! Любое сопротивление будет подавлено самым беспощадным образом! Даю на размышление две минуты! Выходить без оружия, с поднятыми руками, по одному!

– Как в кино, слушай! – озадаченно заметил Мачколян. – Послушай, Славик, дорогой, он это серьезно?

– Нет, он так шутит, – ответил за Славика Грачев. – Тут у них под землей специфическое чувство юмора.

– Грач, ты хотел с ним поговорить, мне помнится, – сказал Величко. – По-моему, сейчас самое время. А вдруг получится? Ты у нас все-таки психолог.

– Психолог – это не значит психиатр, – проворчал Грачев. – Но, в принципе, я не против. Нужно использовать все шансы. У нас всего две минуты.

Он оставил друзей и осторожно подошел к двери почти вплотную. Здесь он погасил фонарь и крикнул:

– Господин… Э-э, товарищ лейтенант! Послушайте! Я предлагаю вам переговоры! Мы не враги. Мы спустились в бункер с поверхности. Мы выведем вас отсюда. Ваше заточение кончится – вы увидите солнце!

Грачев замолчал и прислушался. Молчание старика показалось ему благоприятным знаком. Если этот человек задумался над словами Грачева, то можно было рассчитывать, что он примет правильное решение.

– Вы спустились сюда, – вдруг снова раздался скрипучий, почти бесстрастный голос. – Значит, должны знать пароль. Какой у вас код доступа?

«А черт его знает, какой у нас код, – с досадой подумал Грачев. – Вот же занозистый старик! Шестьдесят лет тут просидел и еще пароль требует. Просто железный дровосек какой-то».

– Послушай, отец! – крикнул он. – Твой объект давно никого не интересует. Про него все забыли. Твоя воинская служба закончилась много лет назад. Мы гражданские люди, спасатели. Мы поднимем тебя на поверхность и определим в лучший санаторий. Ты персональную пенсию получишь. Питание диетическое – фрукты, кефир, масло сливочное…

«Ну чем тебя еще заинтриговать, старый хрыч? – с тоской подумал Грачев, не слыша ответа на свои посулы. – Я даже не знаю, что было самым заманчивым для людей той эпохи. Пообещать ему генеральское звание? Награду от президента? Но за такое словцо он меня просто на месте расстреляет. Вот тебе и психолог! Все равно что с египетским фараоном разговариваешь…»

– Две минуты прошло, – вдруг рявкнул жестяной голос. – Последний раз предлагаю вам сдаться.

Грачев обернулся к товарищам и развел руками. Они не могли видеть его жеста, но им и так было все понятно. Грачев пошел обратно, но едва он сделал первый шаг, как за его спиной, прямо за дверью, с оглушительным треском разорвалась граната.

Грачева швырнуло на пол, над его головой полетели осколки и куски собачьего мяса. «Лишь бы не сорвало дверь! – подумал он. – Это было бы очень некстати».

В голове у него звенело, но он заставил себя встать и крикнуть:

– Нужно освободить место на стеллажах! Тогда собаки нас не достанут!

Повторять ему не пришлось. Мачколян уже сбрасывал на пол тяжелые ящики, освобождая верхнюю полку.

– Славик, лезь наверх! – приказал он, подхватывая мальчишку и придавая ему нужное ускорение.

– Что, так и будем отсиживаться теперь на полках? – спросил Величко. – Как в бане? Парку будем просить прибавить?

– А ты что предлагаешь? – спросил Грачев. – На прорыв идти, под гранаты? Абориген-то, видишь, совсем озверел.

– Ничего я не предлагаю, – резко ответил Величко. – Я лишь хочу сказать, что просто отсидеться не получится. Темп мы уже потеряли. Еще два-три неверных хода, и мы в ауте. А насчет гранат хочу заметить, что здесь я тоже видел ящик с гранатами.

– А ты представляешь, что может случиться, если мы начнем тут все швыряться гранатами? Нас просто здесь засыплет. Как пишут в газетах, схоронит под обломками.

– Это еще вопрос. Здесь под многотонные бомбы строилось. А то, что обрушилось, то сами взрывали, с расчетом.

– Вот и мы – сами.

– Ну уж тут так: или мы, или нас, – невесело усмехнувшись, сказал Величко. – Этот хранитель древних кладов так просто нас отсюда не выпустит. Разве что сам умрет – от старости. Но у него, по-видимому, уникальная генетическая закваска.

– О генетике – ни слова! – самым серьезным тоном предупредил Грачев. – В те времена за нее можно было срок схлопотать. Кто знает, может, этот «лейтенант» в курсе?

Величко не успел ответить. На входе опять рванула граната. Железная дверь отлетела в сторону. Со всех сторон посыпались окровавленные ошметки.

– Все наверх! – заорал Грачев.

Они полезли на свободные полки. Величко еще успел помочь запрыгнуть Графу, передать наверх пулемет и подтянуться на руках, как в оружейку, точно морская волна, ворвались десятки одинаковых коротконогих монстров, рассыпались по всему помещению и неожиданно, задрав вверх головы, разом испустили леденящий душу вой.

Глава 20

– Вы должны понять мое состояние, – волнуясь, сказал Косицин. – Я разрешил моим ребятам предпринять кое-какие меры. Наверное, не следовало идти у них на поводу, нужно было организовать все обычным порядком, но я много лет знаю этих людей и доверяю им целиком. У них огромный опыт и ясный ум. К тому же речь шла помимо прочего об их товарище. Одним словом, возвращаюсь я из Москвы, с важного совещания и узнаю, что теперь пропала вся группа. Ни в управлении, ни их родные ничего не знают. Понимаете, это катастрофа!

Косицин был сильно расстроен и не скрывал этого. Он поминутно вытирал пот со лба и часто моргал, будто в глаза ему попал песок. Капитан Веленкин был заранее предупрежден телефонным звонком, что его навестит начальник городской службы МЧС, но, тем не менее, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Косицин был уважаемым в городе человеком, имел большие связи, и его появление в скромном кабинете оперативников само по себе было не совсем обычным делом. Причина же, по которой он лично прибыл сюда, вообще смущала Веленкина до крайности. У него и самого были, как он выражался, «мозги враскорячку» из-за пропажи коллеги Смагина, а тут еще на его шею пытались навесить целую группу МЧС и мифический бункер в придачу. У Веленкина было собственное мнение насчет Смагина и вообще не было никакого мнения о затеях спасателей. Их проблемы его совершенно не интересовали, а история о потерянном бункере, по его мнению, вообще в этом деле всплыла для отвода глаз. Но резать все это прямо в лоб главе городской службы МЧС было неудобно. Поэтому он стоически выслушивал все, что ему говорилось, а сам тем временем прокручивал в уме варианты, как бы поудачнее отвязаться от непростого собеседника.

Из-за этих мыслей он едва не попал впросак, вовремя не среагировав на вопрос Косицина.

– И что же вы мне скажете по этому поводу? – спросил тот, пристально и с надеждой глядя капитану прямо в глаза.

– По этому поводу? – удивленно повторил Веленкин, но тут же опомнился. – А, ну да, конечно! Вы хотите знать, что я думаю об исчезновении ваших спасателей?

– Не только, – строго поправил его Косицин. – Если бы речь шла только о пропаже людей, без криминального уклона, мы бы вряд ли стали тревожить милицию. Но ведь все началось с исчезновения мальчика, подростка, не так ли? И когда следом исчез ваш сотрудник, занимавшийся этим делом, то стало совершенно ясно, что дело имеет явную криминальную подоплеку. Следователи ведь так просто не пропадают, верно?

– Тут я с вами согласен, – энергично кивнул Веленкин. – И про подростка вы в точку попали. Только… Понимаете, связывать все это с неким вымышленным бункером… Честно говоря, не хотелось бы. Я вижу, вы допускаете возможность…

– Допускаю, – строго сказал Косицин. – Мои ребята предъявили достаточно веские… ну, не доказательства, допустим, но предположения у них были вполне правдоподобные. Да и ваш пропавший сотрудник, кажется, также не отрицал существования бункера?

Веленкин не сумел сдержать пренебрежительного тона.

– Наш сотрудник! Да с чьих слов это поется? Всю эту байку запустили безутешные женщины. Мать и тетка пропавшего подростка. Мол, этот славный мальчик всю жизнь искал Атлантиду и прочую чепуху. И вы думаете, я в это поверю?!

Косицин нахмурился.

– А какие же в таком случае у вас соображения? – требовательно спросил он. – Мне необходимо знать, потому что мои люди отправились практически по стопам этого мальчика и вашего следователя. Я понимаю, что вы не имеете права посвящать посторонних в подробности расследования…

– Не имею, – кивнул Веленкин. – Но вас посвящу. Вы – человек ответственный, имеющий вес в городе. В конце концов, мы делаем одно дело… Так вот, скажу вам по секрету – я ни на грош не верю этим дамочкам. Они специально вешают нам лапшу на уши. Бункер этот придумали. А сами водят нас за нос.

– С какой целью? – нахмурив брови, спросил Косицин.

– Пока не знаю! – развел руками Веленкин. – Есть у меня подозрения, что их сын и племянник ввязался в какую-то грязную историю. Может быть, с наркотиками. А эти его выгораживают. Возможно, надеются, что их чадо как-то выпутается из создавшегося положения. Вы себе не представляете, каких бед может натворить слепая материнская любовь! Честное слово! Матери покрывают своих детей почти в ста процентах случаев, даже если те совершили предельно гнусные преступления. Покрывают убийц, маньяков, кого угодно… Иногда не просто покрывают, а сами идут на преступление. Понимаете теперь, чем я озабочен?

– Не хотите же вы меня убедить, что две слабые женщины могли ликвидировать следователя и еще четверых спасателей, здоровых тренированных мужиков? А один у нас там есть – так тот вообще настоящий богатырь. С ним и трое обычных мужиков не справятся. Плюс у них собака – немецкая овчарка.

– Про ваших людей ничего не скажу, – устало признался Веленкин. – Откровенно говоря, я пока вынес вашу группу за скобки, так скажем. Прямой связи, хоть убейте, я тут не вижу, а в производстве у меня нет такого дела – о пропаже группы спасателей. Наверное, я покажусь вам циником, но мне и своих забот хватает. Не хочу жаловаться, но только за последнюю неделю на меня навалили, кроме моих старых дел, еще вот пропажу Смагина, ограбление винного магазина и уж как полное издевательство – похищение пациента сумасшедшего дома! Нет, вы можете себе такое представить? Какие-то идиоты среди бела дня взломали с помощью автомобиля решетку на окне палаты, а работники больницы даже не почесались! Хватились уже к вечеру, когда нужно было кормить больных. Естественно, псих, который в этой палате сидел, благополучно сбежал, и ваш покорный слуга должен его искать!

– Постойте-постойте! – странно смутившись, забормотал Косицин. – Говорите, в психбольнице? Взломали решетку? А вы не припомните фамилию сбежавшего пациента? Дело в том…

– Да ради бога! – небрежно прервал его Веленкин и, перебрав пачку листов на столе, ткнул в один из них пальцем: – Летягин его фамилия. Шестнадцатого года рождения, представляете? В больнице уверяют, что его похитили. Ну кому может понадобиться выживший из ума престарелый инвалид? Я выяснял – у него ни родных, ни близких, недвижимости – ноль. Двадцать лет стажа в психиатрической лечебнице…

Косицин при этих словах внезапно побагровел и густо закашлялся, зажимаясь носовым платком, который он комкал в руке. Веленкин с тревогой посмотрел на него.

– Что-то не так? – просил он. – Может быть, стакан воды?

– Нет-нет, ничего! – пробормотал Косицин. – На сквозняке прохватило. Извините. Но то, что вы рассказываете, крайне любопытно. Неужели такое возможно?

– В наше время все возможно, – горько усмехнулся Веленкин. – Изволь теперь искать этого буйного! А он, между прочим, как сквозь землю провалился.

– А машина? – осторожно спросил Косицин. – Кто-то ведь помог этому человеку бежать. Машину эту нашли?

– Да никто никому не помогал! Обыкновенное хулиганство! – заявил Веленкин. – Вы же знаете этот район. Насмотрелись боевиков, приняли на грудь – вот на подвиги и потянуло. А старик воспользовался. Хорошо, если просто заблудился, а то еще напугает кого-нибудь, неприятностей тогда не оберешься… Но про психа это я для примера сказал. Вот такой приходится заниматься ерундой, потому что соответствующие службы хлопают ушами.

– Значит, сумасшедшего так и не нашли? – с непонятной для Веленкина интонацией произнес Косицин. – А когда это было? Шестого июля? Гм, действительно странная история… Однако вернемся к нашему делу. Я, извините, все-таки считаю, что оно наше. Ведь группа отправилась искать не только пропавшего товарища. Они и вашего Смагина должны были искать, и мальчишку, соответственно. Так что нужно рассматривать это в комплексе. Если вас смущает тот момент, что у вас нет приказа искать конкретно моих людей, то это можно легко исправить. Я прямо сейчас готов переговорить об этом с Григорием Пантелеевичем. Думаю, он пойдет мне навстречу…

Григорием Пантелеевичем звали начальника УВД Желтогорска, поэтому Веленкин заметно обеспокоился.

– Может быть, по своему вы правы, Михаил Илларионович, – поспешно сказал он. – И вы меня не совсем правильно поняли. Я готов оказать посильное содействие в поисках ваших ребят. Просто лично мне кажется, что мы имеем тут как бы два параллельных курса. Оба этих дела идут рядом, но они не пересекаются. Я глубоко убежден, что прежде всего нужно вплотную прозондировать семью Туманова. Мы этим сейчас занимаемся. Скажу вам по секрету – мы установили постоянное наблюдение за квартирой гражданки Тумановой. Я уверен, что совсем скоро она совершит прокол и выведет нас на сына, который, несомненно, где-то прячется. А когда он будет у нас в руках, мы получим ключ ко всем прочим вопросам. Нужно просто немного подождать.

– Извините, но я не могу ждать, – твердо заявил Косицин. – Третьего июля у меня пропал Максимов, шестого июля – остальные члены группы. Сегодня восьмое, и дело идет к ночи. Родственники уже оборвали мой телефон. Как хотите, но мне необходима информация. Ребята докладывали мне, что на компьютере Славы Туманова…

– Я знаю все про этот компьютер! – нетерпеливо воскликнул Веленкин. – Поверьте, это очередная фантазия. Я лично проверил этот компьютер. Там нет ничего, что могло бы навести нас на след.

– И все же я хотел бы взглянуть лично, – настойчиво сказал Косицин. – Я специально захватил с собой одного толкового парнишку – он ждет меня в машине – отлично разбирается в компьютерах. К тому же увлекается историей. Он может очень помочь. Но нам не очень удобно обращаться к этой женщине напрямую. Поэтому у меня к вам просьба – посодействовать. Вы представитель власти, по долгу службы обязаны…

– Вы хотите, чтобы я прямо сейчас сопровождал вас к Тумановой? – озадаченно спросил Веленкин. – Но…

– Признаться, я настаиваю на этом, – сказал Косицин. – Я понимаю, что уже поздно, что вам это не с руки…

Веленкин пожал плечами.

– Ну отчего же? – пробормотал он. – Пожалуй… Заодно проверю, как там наружка…

И тут же, будто его услышав, в кабинет заглянул молодой человек спортивной наружности в серой водолазке с засученными рукавами.

– Антон Борисович! – озабоченно сказал он. – Извини, что отвлекаю. Только что Абрамян звонил. Они там у себя засекли тачку, которая числится в угоне. Тормознула напротив дома Тумановой. Но это не самое интересное. Знаешь, кто приехал на этой тачке? Князь собственной персоной!

– Да что ты говоришь, Мальков?! – изумился Веленкин. – Князь?! Давненько о нем не было слышно. И что же ему там нужно?

– Пока неясно, – пожал плечами молодой человек. – Абрамян говорит, крутится там пока – вроде как обстановку уточняет.

– Давай, Мальков, собирайся! – распорядился Веленкин, вставая. – Поедешь с нами. Я как раз собирался проверить, что там и как. А тут Князь, надо же! Сколько с ним человек?

– Абрамян говорит, трое. Конкретно кто такие – не рассмотрел, – пояснил Мальков и, подумав, добавил: – Так, может, это, ОМОН просить будем?

– Пока будем просить – только их там и видели, – возразил Веленкин. – Сами справимся, если что. Возьмем с собой Баранова, да с Абрамяном еще двое – всего, значит, шестеро против четверых. Справимся, не сомневайся. У меня с Князем старые счеты. А что тачка паленая, так это просто он подарок нам делает…

На крыльце управления Веленкин будто спохватился.

– Ну как же я вас могу с собой взять, Михаил Илларионович? – развел он руками. – Я не имею права подвергать вашу жизнь опасности. Сами видите, что там у нас творится. Князь – это такой отморозок, не дай бог! Давайте сделаем так – вы и ваш парнишка подъедете, когда мы там разберемся…

– Я еду с вами, – жестко сказал Косицин. – Уговор дороже денег. Не бойтесь – под пули не полезу. А вдруг этот ваш Князь там неспроста появился? Что, если он ко всем этим делам каким-то образом причастен?

– Не исключено, – кивнул Веленкин. – Но вы уж без моего разрешения из машины не выходите, Михаил Илларионович! Если с вами, не дай бог, что случится, мне вовек не оправдаться.

– Я вам свинью подкладывать не собираюсь! – сердито сказал Косицин. – И за меня не бойтесь. Не пацан, не школьник, повидал кое-что! Мне главное – хоть какую-то ниточку добыть насчет ребят.

– Ну, не знаю, – с сомнением сказал Веленкин. – Этого обещать не могу, а там видно будет.

Косицин отдал распоряжение своему шоферу ждать его звонка и сел в машину Веленкина.

По дороге капитан связался с Абрамяном, который возглавлял группу наблюдения.

– Что там у вас? Князь все еще там?

– Торчит в машине, Антон Борисович, – ответил Абрамян. – Не знаю, что он затевает, но мне такая вещь не понравилась – сначала они все по территории тут слонялись, будто вынюхивали что-то, а потом один из его корешей в подъезд пошел, в тот самый.

– Где Туманова живет? – забеспокоился Веленкин. – А кто там у вас? Предупредили?

– Там Черепахин сейчас. Я ему сразу сигнал дал, чтобы не рисовался. Пока все тихо.

– Смотрите в оба! – предупредил Веленкин.

Он выглядел чрезвычайно озабоченным. Чувствовалось, что присутствие в машине постороннего начинает раздражать его все сильнее. Он изо всех сил сдерживал свои чувства, но Косицин сразу понял, что капитан не на шутку встревожен. Он не стал больше ни о чем расспрашивать, справедливо полагая, что на месте все объяснится само собой.

Остановились за сто метров от дома Тумановой. Веленкин опять взялся за телефон.

– Что-то они затевают, Борисыч! – сообщил Абрамян. – Один из подъезда вышел, а через десять минут второй зашел. Сейчас тоже вышел. Машину прямо к подъезду подогнали… Пока не выходят. Не нравится мне это.

– Мне это тоже не по душе, – сказал Веленкин. – Думаю, придется его брать. Особенно если он в то же место нацелился. Ты вот что сделай: Черепахин с Капустиным пускай наверх поднимаются – с квартиры пусть глаз не сводят. А сам так встань, чтобы в случае чего выезд ему перекрыть. А я его с другого бока зажму.

– Понял, Борисыч! Только припоздали мы! – торопливо пробормотал Абрамян. – Выходят они! Князь в костюмчике – как на банкет собрался. А с ним… С ним Дикий! Помнишь такого?

– Я все помню! – злым голосом сказал Веленкин. – Короче, делайте что хотите, но чтобы он у вас на крючке был! Я подъезжаю!

Водитель без предупреждения нажал на газ. Веленкин, складывая телефон, обернулся и крикнул Косицину:

– Михаил Илларионович, от души прошу: не высовывайся из машины! А если стрельба начнется – ложись на пол! Мы тебе потом лучше новый костюм купим, сложимся и купим. Только не губи меня!

– Я все понял, капитан, – сухо сказал Косицин. – Не стоит по десять раз повторять. А о своем костюме я сам позабочусь.

– Да я это так, образно сказал, – заметил Веленкин. – Для силы выражения. Не обижайтесь, Михаил Илларионович.

Служебная «Волга» вылетела к фасаду многоэтажного дома, который полыхал огнями десятков окон. Веленкин сразу оценил диспозицию – «Жигули», в которых сидел Абрамян, сейчас стояли на самом неудобном для этого месте, перекрывая асфальтовую дорожку, по которой можно было выехать на соседнюю улицу. «Вольво» черного цвета, числящаяся в розыске, стояла у самого подъезда.

– Подъезжай по самое не могу! – сквозь зубы сказал Веленкин водителю. – А ты, Мальков, у нас артист – давай, возьми эту шатию на понт – разыграй пьяного. Отвлеки внимание, чтобы мы с Барановым поближе могли подойти.

Мальков кивнул и, не теряя времени, выбрался из машины. Веленкин, исподлобья за ним наблюдая, достал пистолет и деловито передернул затвор.

– Ты своего сразу выключай, Баранов! – сказал он. – Сопли не жуй. Сразу в рог и в аут. Разговаривать с одним будем. Так оно душевнее будет.

– Понял, Антон Борисович! – отозвался Баранов, звякая наручниками.

Мальков, очень натурально шатаясь и рассыпая искры с зажженной сигареты, добрел до «Вольво» и бесцеремонно постучал согнутым пальцем в боковое стекло.

– Алё, гараж! – пьяным голосом сказал он. – На два слова можно?

Стекло в машине медленно опустилось, и оттуда высунулась злая упитанная физиономия.

– Вали отсюда, козел! – негромко, но с выраженной угрозой произнесла физиономия. – Чего вылупился? Вали по-быстрому, пока я из тебя инвалида не сделал!

Мальков уронил на землю сигарету и с огромным изумлением уставился на грубияна.

– Эт-то ты кого козлом назвал, пидор? – заплетающимся языком проговорил он. – Да ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? – и он неверным движением попытался цапнуть физиономию за нос, но промахнулся.

– Ну все, сука! – убежденно произнес человек в автомобиле. – Теперь ты – покойник!

Он решительно толкнул дверцу и живо выскочил из машины. Ударил он с разворота, от души, не опасаясь, что пьяный сумеет уклониться. Но, к его удивлению, Мальков вполне натурально в этот момент качнулся в сторону, и кулак просвистел мимо.

– Ты кого? Ну, я тебя сейчас урою! – грозно закричал Мальков, тем не менее отступая назад.

– Иди сюда, Шнырь! – крикнул его противник. – Угомонить кое-кого надо.

Его приятель уже сам выскочил из машины и устремился на помощь. Он даже не успел среагировать на вынырнувшего из темноты Баранова, который, не мудрствуя лукаво, попросту двинул его рукояткой пистолета в лоб. Не успевший ничего понять Шнырь нырнул вниз и повалился лицом на дорожку.

А тем временем внезапно протрезвевший Мальков поймал на противоходе бросившегося на него парня, провел прием, и нападавший, крутанувшись в воздухе, с размаху шлепнулся на асфальт. Секунду он лежал пластом, не шевелясь и не понимая, что с ним такое произошло, а к нему уже подскочил злой как собака Веленкин и, ухватив за шиворот, поволок к машине. Там он с размаху впечатал свою жертву лицом в капот и сноровисто надел на нее наручники. Ошеломленный и слегка контуженный парень даже не пытался сопротивляться.

Веленкин вытащил из кармана пистолет и ткнул его ствол в затылок задержанному.

– Заряжен и на взводе, – предупредил он. – Поэтому давай без шуток. В случае чего оформим как нападение на работника милиции. У нас и свидетель есть, не беспокойся! Ты кто такой?

– Пакля! – простонал парень. – То есть Паклин Василий Петрович, шестьдесят восьмого года рождения…

– А чего ты тут раскатываешь на угнанной тачке, Пакля? – поинтересовался Веленкин. – Только не говори, что ничего не знал, ладно?

– Это не я, начальник, – пискнул Паклин. – Меня Князь заставил. Сказал, сгонять вечерком надо. А я в натуре ничего не знаю.

Веленкин приподнял его за волосы и слегка стукнул головой об капот.

– Но чего Князю здесь понадобилось, это-то ты знаешь, конечно? – ласково спросил он.

– Падлой буду, начальник! – заныл Пакля. – Откуда мне знать? Бабу какую-то повидать ему надо. А больше он ничего не говорил. Эти любовные дела, сам понимаешь, начальник…

– А что же он к любимой вместе с Диким подался? – вкрадчиво спросил Веленкин. – Ты, Пакля, со мной в кошки-мышки не играй! Я в эту игру всегда выигрываю. Хочешь, угадаю, что у тебя в машине под сиденьем?

– А чего у меня? – встревожился Пакля. – Ничего вроде…

– Это тебе кажется, что ничего, – шепнул ему на ухо Веленкин. – А по-моему, там у тебя героина двести граммов и пушка с патронами. А Князь к девушке пошел – любовь крутить. Мы его и беспокоить не будем, верно?

– Нет, постой, начальник! – растерянно забормотал Пакля. – Вроде он хотел эту бабу свозить куда-то…

– Куда? Быстро! – прорычал Веленкин, снова приподнимая, а потом опуская голову Пакли на капот.

– Типа в Покровский лес, – простонал Пакля.

– Подходящее место для ночных прогулок, – ядовито заметил Веленкин. – Что за баба? Как фамилия? Туманова? Отвечай!

– Вроде, – пролепетал Пакля.

– Значит, дело дрянь, – констатировал Веленкин, отпуская Паклю и оглядываясь. – Значит, так, Мальков – за этих двоих отвечаешь головой! Баранов, зови Абрамяна – пусть на выходе караулит. А мы с тобой наверх. Лифт уже отключен. Не разминемся.

– Что делать-то будем, Антон Борисыч? – спросил Баранов.

– По обстановке, – сказал Веленкин. – Особо стесняться не приходится. Тут похищением человека пахнет.

Они направились к подъезду, но, прежде чем войти, Веленкин связался по мобильнику с Черепахиным, который уже находился внутри.

– Мы на шестом, – доложил Черепахин. – Эти в квартиру к Тумановой вошли. Еще не выходили. Пока все тихо. Какие будут указания?

– Будьте наготове. Мы поднимаемся. Пока ничего не предпринимайте.

Вместе с Барановым они вошли в подъезд и начали подниматься по ступенькам, чутко прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся сверху. Пистолеты оба спрятали под пиджаки, за пояс.

На третьем этаже не горела лампочка, но, поднявшись на второй, Веленкин подумал и вывернул лампочку и там. Теперь два лестничных пролета погрузились в густой полумрак.

Он будто угадал – почти в то же самое время наверху щелкнул дверной замок и послышались шаги нескольких человек. Явственно застучали женские каблучки – не было бы преувеличением сказать, что их хозяйка летит куда-то сломя голову. Вторая едва поспевала за ней. Тяжелые мужские шаги, вначале равномерные и уверенные, тут же вынуждены были подстроиться под заданный ритм, и вся компания почти бегом начала спускаться по лестнице.

– Это они! – шепнул Веленкин. – Держу пари – это они! Прикроешь женщин, Баранов. А я возьму на себя Князя.

Шаги приближались. На повороте лестницы мелькнула худощавая женская фигурка, за ней – другая, и они нырнули в темноту навстречу Веленкину. Следом появились двое крепких мужчин в аккуратных костюмах. Они отставали всего на три-четыре ступеньки, но Веленкину этого хватило.

Он выскочил из темного угла и по-хоккейному, бедром, отшвырнул обеих женщин в сторону – прямо на руки находившемуся чуть ниже Баранову. С пронзительным визгом они повалились, словно костяшки домино, на пол, и Баранов тотчас накрыл их сверху своим телом.

Веленкин выхватил из-за пояса пистолет и бросился вверх по лестнице.

– Стоять, Князь!

Князь развернулся мгновенно, словно внутри у него был хорошо смазанный моторчик, и побежал наверх. Сопровождавший его Дикий быстро сунул руку в карман. Веленкин не стал раздумывать ни секунды. Хлопнул выстрел. Опять завопили женщины.

Колени у Дикого подломились, и он во весь рост рухнул головой вниз на каменные ступени. Грохот был такой, будто шкаф уронили. Веленкин перескочил через него и побежал наверх.

Этажом выше грохнул выстрел, и пуля взвизгнула под ногами у Веленкина. Он шарахнулся в сторону и прижался спиной к стене. Князь опять выстрелил. Посыпалась штукатурка. Потом Веленкин услышал, как Черепахин закричал:

– Бросай ствол, сука!

Но его слова потонули в треске выстрелов. Веленкин сорвался с места и большими скачками рванул наверх. Он пробежал два лестничных марша и только тогда увидел своих. Черепахин и Капустин стояли над распластавшимся по ступенькам телом. По белоснежной рубашке Князя расползались два влажных багровых пятна.

– Готов?! Что ж вы… – даже задохнулся от негодования Веленкин.

Капустин развел руками.

– Да он совсем оборзел, Борисыч! Как будто дури обкурился. Как пошел лупить направо и налево…

– Ладно! – махнул рукой Веленкин. – Я-то ведь Дикого тоже завалил. Ничего, внизу у нас их подельники сидят. Заговорят как миленькие!

Он, будто только что проснувшийся человек, посмотрел по сторонам и озабоченно добавил:

– Вы тут жильцов успокойте, если что. А я пока пойду с задержанными поговорю. Все равно теперь следственную группу вызывать придется, начальство беспокоить… А я прежде ответ на один вопрос хочу услышать…

Двумя этажами ниже смущенный Баранов успокаивал плачущих женщин. Вернее, плакала одна, которая была постарше. Вторая, молодая, с сердитыми голубыми глазами, по-видимому, только что в пух и прах разругалась с Барановым и теперь рассматривала туфлю, у которой был сломан каблук.

– Вы, гражданки, мне объясните, с какой такой стати вы отправились ночью гулять в компании отъявленного головореза? – мимоходом поинтересовался Веленкин, не обращая внимания на слезы. – Или, может быть, этот человек ваш хороший знакомый?

Сердитые голубые глаза уставились на него в упор.

– Мы его в первый раз видели! На нем не написано, какой он головорез. Он сказал нам, что знает, где находится Славик, и ему срочно нужна помощь. Вот мы собрались и пошли. Теперь понятно?

– Более или менее, – усмехнулся Веленкин. – Ну а подробности расскажете следователю.

Он вышел во двор и махнул рукой.

– Отбой, ребята! Князь отстрелялся, – с мрачноватым юмором сказал он. – Наши все целы и женщины тоже. А где тут у вас Пакля?

К своему неудовольствию, он увидел, что около задержанного стоит не только Мальков, но и давно покинувший машину Косицин.

– Михаил Илларионович! – с укоризной сказал Веленкин. – Вы же обещали!

Косицин поднял на него строгие глаза и, будто не слыша, отрывисто сказал:

– Оказывается, нужно ехать в Покровский лес. Там в лесном овраге они нашли спуск в бункер. Этот человек утверждает, что они там приготовили даже газовые резаки, чтобы вскрывать железные двери. Лично я поднимаю своих немедленно. Да и для вас там будет немало интересного, я думаю.

– Вообще-то мне и здесь будет теперь не скучно, – усмехнулся Веленкин. – Но это вы сами начальство, Михаил Илларионович, а я человек маленький. Мне прежде со своим начальством переговорить нужно.

– Говорите, – согласился Косицин. – А я машину свою вызову. Надеюсь, что в лесу мы с вами еще встретимся, Антон Борисович!

Глава 21

На стеллажах большей частью хранились ящики с патронами, поэтому недостатка в боеприпасах Величко не испытывал. Нависая над беснующимися внизу псами, он неутомимо поливал их из пулемета, останавливаясь только для того, чтобы поменять раскалившийся от стрельбы ствол. Вместе с Мачколяном они быстро освоили эту ратную науку и теперь действовали так слаженно, будто прошли целую кампанию в одном пулеметном расчете.

Их старания не пропали даром, и через какое-то время нашествие чудовищ захлебнулось. Только что повсюду были оскаленные, истекающие слюной собачьи морды, и вдруг внизу наступила зловещая тишина, сродни той, что царит на кладбищах.

– Свет! – тревожно выкрикнул Грачев.

Все фонари погасли. Они опять оказались в кромешной тьме, точно их окунули в цистерну с нефтью. Только пахло вокруг не нефтью, а пороховой гарью и свежей кровью.

– Как вы считаете, у него еще остались собаки? – задумчиво произнес Величко. – Вы не поверите, но я уже на пределе. Пусть теперь кто угодно осваивает эту машинку для убийства, а я – пас.

– Да, кто бы мог подумать, что наш Саша, собачник-фанатик, будет изводить собак пачками! – вздохнул Мачколян. – Но, честно говоря, я тоже сыт по горло. Если собак больше нет, то, может быть, попробуем потихоньку исчезнуть?

– Насчет потихоньку, боюсь, не получится, – сказал Грачев, – но уходить надо. Неизвестно, что у старика на уме. Если ему придет в голову забросать нас гранатами, нам придется туго.

– Тогда нужно выполнить первоначальный план, – заявил Величко. – Мы с Мачколяном на прикрытии, а вы со Славиком отходите в какой-нибудь боковой коридор. Мы присоединяемся к вам и находим выход наверх.

– Но мы до сих пор не знаем, где находится Макс! – с беспокойством сказал Мачколян. – Если мы вернемся на прежние позиции…

– То начнем поиски снова, – с некоторым раздражением сказал Грачев. – Ты же видишь, что здесь мы можем пройти вперед только через труп хозяина подземелья. Надеюсь, всем ясно, что такой путь для нас категорически неприемлем?

– Ну, он-то нас шлепнет не задумываясь! – проворчал Величко.

– Саша, я тебя очень прошу! – повысил голос Грачев. – Не соверши непоправимой ошибки! Потом ты не сможешь себе этого простить.

– Я не дам ему совершить ошибку, – пообещал Мачколян. – Мы с ним будем стрелять исключительно мимо. Я в этом большой специалист.

– Тогда нечего терять время! – решительно сказал Грачев. – Пошли! Связь на ограниченном участке держать можно, поэтому не забывайте про рации. Мы со Славиком далеко отходить не будем.

– Ты сначала попробуй вообще выйти! – проворчал Величко. – Мне это затишье до ужаса не нравится.

Они спрыгнули на пол и, поминутно спотыкаясь о собачьи трупы, пошли к выходу. У Графа шерсть стояла дыбом. Славика вырвало.

– В детстве мне приходилось бывать на бойне, – лирическим тоном сказал Величко. – И должен вам сказать, что там было куда аккуратнее, чем здесь. Чертовски неаппетитное зрелище!

– Ну, спрашивать не с кого! – хмуро отозвался Грачев. – Сами постарались. Потому и призываю к сдержанности. Все-таки что ни говори, а мы вторглись в чужой мир. В некотором смысле он, несомненно, чужой.

– Мы это заметили, – буркнул Величко.

У самой двери он подозвал к себе Графа и строго сказал ему:

– Пойдешь с Грачом! И никаких возражений! Это ненадолго.

Граф остался невозмутим. Только быстро обнюхал штанину Грачева, чтобы показать, что слова хозяина не прошли мимо его ушей.

– Ну так, роли распределили, – сказал Величко, выключая фонарь. – Теперь начинаем. Сначала, как полагается, разведка…

Он осторожно высунул нос в коридор, посмотрел направо, посмотрел налево и тут же отпрянул назад, едва не упав, споткнувшись о мертвую собаку.

– Да-а, пока мы тут развлекались, наш старичок времени даром не терял! – сказал он странным голосом. – Купил он нас за рубль двадцать, ребята!

– Да что случилось? – сердито перебил его Грачев.

– Мы как видели ситуацию? Пока Величко с Мачколяном отстреливаются, Грачев с командой отползает налево по коридору и находит подходящее укрытие. Но старик поставил в конце коридора фонари, и теперь любое наше передвижение у него как на ладони. Театр теней, понимаете?

– Это дело поправимое, – прогудел Мачколян. – Давай-ка полосни из «дегтяря» направо, а я тем временем из автомата посшибаю эти проклятые фонари, и все дела.

– Подождите! – вдруг вмешался Грачев. – Я попробую еще раз воззвать к его разуму.

Он осторожно выглянул в дверь и крикнул:

– Послушайте меня, лейтенант! Вы теперь остались без собак. Надеяться вам не на кого. Нас много, и у нас есть оружие. Давайте кончим все миром. Предлагаю встретиться один на один и поговорить!

В глубине коридора грохнул одинокий винтовочный выстрел, и пуля цокнула о потолок над самой головой Грачева. Он невольно отпрянул назад, а вдогонку ему понеслось жестяное громыхание рупора:

– Никаких переговоров с предателями трудового народа! Мы перебьем их как бешеных собак!

– Как мне надоела эта собачья тема! – пробормотал Величко и, оттеснив в сторону Грачева, выставил в коридор ствол «Дегтярева».

– Ашот! – заорал он. – Второй номер! Лупи по фонарям!

Он нажал на спуск, и коридор наполнился безостановочным грохотом выстрелов. Рой пуль проносился под самым потолком, с визгом высекая искры и осыпая коридор свинцовым дождем. Со стороны старика ответного огня не было, и Мачколян, воспользовавшись моментом, расстрелял из автомата расставленные по коридору фонари. Когда все погрузилось во мрак, они прекратили огонь и опять спрятались в комнате.

– Ну, теперь пора, – сказал Величко. – Второй номер – патроны! А ты, Грач, готовься. Граф уже готов. Парнишка на месте? Пойдете ползком – по моей команде. И не останавливайтесь, пока не найдете места побезопаснее.

Величко выдвинулся с пулеметом в коридор и, используя собачьи трупы как бруствер, принялся дырявить пространство перед собой короткими неприцельными очередями. Ему и самому не хотелось войти в историю в качестве эдакого Герострата, безжалостно уничтожившего пришельца из далекого прошлого. Сама мысль об этом вызывала у него что-то вроде мозговой зубной боли. Но позволить, чтобы этот самый пришелец уничтожил кого-то из друзей Величко, мальчишку или Графа – этого он тоже не мог. Ради их спасения он был готов и грех взять на душу, но лучше, если бы этот грех был непреднамеренным.

Со стороны противника никаких ответных действий не последовало. Пулемет Величко одиноко грохотал в темноте, вызывая у него неприятное чувство нереальности всего происходящего. Немного воодушевил его азартный шепот Мачколяна, который восторженно прошипел ему в ухо: «Все нормально, старик! Они уже ползут! Так держать!»

Величко и сам догадывался, что Грачев не будет терять времени даром. Но ему хотелось бы точно знать, насколько удачно идет отступление. К сожалению, в темноте разобраться в этом не было никакой возможности. Тогда он коротко крикнул Мачколяну:

– Рация! Уточни! И давай еще диск!

На время выстрелы смолкли. Пока Величко менял диск, Мачколян вызвал по рации Грачева. Он был предельно лаконичен.

– Что у вас? Прием.

Рация захрипела и голосом Грачева ответила:

– Ушли в боковой коридор. Все в порядке. Советую не задерживаться. Прием.

– Идем к вам. Отбой, – сказал Мачколян.

Он тронул за плечо Величко, который спугнул тишину еще одной короткой очередью из пулемета, и сказал: «Понял!»

Они стали медленно отползать назад. Наконец Мачколян не выдержал.

– И долго мы будем пятиться как раки? – недовольно пробурчал он. – Тихо ведь. Давай перебежками!

– Тогда бери эту дуру! – предложил Величко. – Я с такими тяжестями бегать не приучен.

Мачколян без слов отобрал у Величко «Дегтярева», сунул ему взамен три запасных диска и легко поднялся на ноги. Вскочил и Величко, у которого здорово полегчало на душе, когда появилась надежда, что все обойдется без человеческой крови.

– Рванули! – сказал он.

И тут действительно рвануло. Но прежде они услышали двойной металлический стук – будто кто-то приложился молотком о камень. Но ни Величко, ни Мачколян ни о каком молотке не подумали. Они разом, как по команде, плюхнулись обратно на пол и вжались в холодную бетонную поверхность так крепко, что у них заныли даже кости.

Гранаты взорвались одна за другой, обдав их горячим ветром, в котором жужжали металлические осколки. Глаза им запорошило пылью. На минуту они ослепли и оглохли.

– Ч-черт! – простонал Величко. – Кажется, меня задело!

– Ага, – сказал Мачколян. – Я сейчас.

И он принялся стрелять туда, откуда прилетели гранаты. В его могучих руках пулемет почти не дергался, и пули ложились довольно кучно. Величко понял, что товарищ не на шутку разозлился и готов на все.

– Не пережимай! – попросил он. – Я вроде живой.

Мачколян прекратил стрелять и зажег фонарь, прикрывая его своим огромным телом. С первого взгляда ему стало ясно, что рана, которую получил Величко, большой опасности не представляет, хотя крови из нее натекло прилично. Видимо, какой-то острый камешек рассек ему по касательной кожу на лбу.

– Жить будешь, – ободряюще сказал он Величко. – Но думать – никогда.

– Да я и не хочу, – простонал Величко. – Башка гудит, как колокол.

– Тогда пошли догонять ребят, – предложил Мачколян. – Слава богу, у деда силенок не хватает далеко кинуть. А сейчас я его отогнал еще дальше. Мы успеем.

Они опять поднялись и, пригибаясь, побежали прочь от опасного места. Но тут их ждала новая неприятность. «Лейтенант», кажется, и сам понял, что в данной ситуации гранаты использовать нерационально. По примеру Величко он просто начал обстреливать коридор из автомата. Огонь был довольно плотный и расчетливый. Друзья едва успели в очередной раз залечь.

– Упал – отжался, – прокомментировал Мачколян. – Занозистый попался дедок. Никак не хочет отпустить нас на дембель.

– Ему самому давно на дембель пора, деду этому, – болезненным тоном сказал Величко, безуспешно пытаясь остановить кровь, которая обильно текла по его лицу. – Впору министра обороны сюда вызывать. Больше этот старослужащий никому не поверит.

– Ага, и обязательно в парадном мундире, – поддакнул Мачколян. – Чтобы золотое шитье, иконостас, все как полагается. Думаешь, министр согласился бы?

– Еще бы, такой пиар! – невесело усмехнулся Величко. – Приказом министра обороны уволен в запас последний воин давно отгремевшей войны… Только все это мечты. Сматываться надо, Ашот!

– Я сматываюсь, – послушно сказал тот, опять начиная ползти задом. – Хотя это доставляет мне невыносимые физические и нравственные муки.

На какое-то время «лейтенант» прекратил стрельбу, и друзья сумели доползти до вожделенного поворота. Завернув за угол, они с огромным облегчением вскочили на ноги, и тут же их бурно, но молча приветствовал истосковавшийся Граф. Следом тут же подошли Грачев со Славиком. Грачев был очень озабочен.

– Самое разумное в нашем положении – подняться наверх, – сказал он. – Но с этим проблемы. Честно говоря, после всех этих пертурбаций у меня все в голове перемешалось. Я не очень представляю себе, где мы находимся и как сюда добирались. А здесь коридор с одной стороны заканчивается тупиком. Вернее, там дверь – массивная, металлическая. Возможно, взрывчаткой или пилой ее удалось бы взять, но где та пила?..

– Пилу я посеял, – признался Мачколян.

– К арсеналу теперь не подобраться, – продолжал размышлять вслух Грачев. – Перестреляет он нас как котят.

– А что там дальше по коридору? – спросил Величко.

– Ничего хорошего. Далеко мы не ходили. Рядом тут имеется шахта грузового лифта. Но кабина находится в положении «вира», и опустить ее нет никакой возможности. Немного подальше находятся какие-то технические помещения, двери открыты, но там все разбито и опрокинуто – не знаю, может, «лейтенант» постарался. Бывали же у него, наверное, плохие минуты, когда нужно было разрядиться. Одним словом, толку никакого. Может быть, еще дальше что-то будет, но я боюсь, что, двигаясь туда, мы можем ненароком выйти прямо на «лейтенанта» – уж он-то эти лабиринты знает как свои пять пальцев.

– Можно подумать, что у нас есть какой-то выбор, – мрачно сказал Величко. – А выбора-то у нас и нет. Мы должны использовать наше единственное реальное преимущество – скорость. Пока этот хранитель древностей до нас не доплелся. Стреляет он, между прочим, уверенно.

– Значит, пошли! – заключил Грачев. – Будем двигаться, пока во что-нибудь не упремся.

– Это мудро, – подтвердил Мачколян. – Вот даже исторический пример – Колумб тоже двигался, пока не уперся в Америку. Я всегда говорил, что Грач у нас – голова. Однако Колумбу поставили памятник…

– Не надо про памятник, – попросил Величко. – Лучше поговорим про что-нибудь веселое. Сколько, например, у нас осталось патронов, и когда сядут аккумуляторы… Нет желающих? Тогда вперед!

Слишком далеко им идти не пришлось. Через пятьдесят метров они уткнулись в тупик. Проход был заложен кирпичом. Судя по всему, стену выкладывал непрофессионал, но работу он выполнил старательно и с гарантией. Да и раствор был высококачественный.

– Уже не старичок ли наш постарался? – подозрительно спросил Мачколян, когда убедился, что вручную эту преграду сломать не удастся. – Замуровывался себе потихоньку…

– Какое это теперь имеет значение? – устало сказал Грачев. – Факт тот, что у нас теперь всего два варианта. Или возвращаться в простреливаемый коридор и искать выход там, или пытаться как-то опустить вниз кабину лифта. Возможно, тогда нам удалось бы подняться наверх по тросам.

– Весьма проблематично, – заявил Величко. – Может, лучше рискнуть? Вышлем диверсионную группу и возьмем нашего «лейтенанта» живьем?

– Ну, он-то нас брать живьем не будет, – напомнил Грачев. – Нота на этот счет уже была. И вообще, ребята, хватит стрельбы и прочих ковбойских штучек. Давайте вместе осмотрим шахту лифта, а если это дело дохлое – будем пробираться тем коридором. Больше у нас вариантов нет.

На какое-то время они все замолчали, и вдруг в полной тишине неизвестно откуда возник совершенно невероятный звук. На секунду всем показалось, что они стали жертвой галлюцинации. Но недоуменные восклицания, вырвавшиеся из уст каждого, дали понять, что звук слышат все и он существует не только в воображении. В подземелье зазвучала музыка.

Она доносилась из того самого залитого кровью, изуродованного осколками коридора, который контролировал «лейтенант». Через некоторое время Грачев сообразил:

– Патефон!

Действительно, это мог быть только патефон – давно забытый, неприхотливый аппарат, не требующий электричества, гоняющий пластинки из бьющейся пластмассы – такие сохранились только у коллекционеров. Звук был не слишком громкий, с жестяным оттенком, но, усиленный эхом, он произвел на спасателей сильное впечатление. Трагический хор исполнял знаменитую песню о героическом крейсере «Варяге».

– Психическая атака? – растерянно прошептал Мачколян.

Ему не ответили. Все молча и с тревогой вслушивались в раскаты трагических звуков. Но когда дело дошло до слов: «Сами взорвали "Корейца"…», Величко вдруг c неожиданной для него горячностью вскричал:

– Ах, черт возьми! Я, кажется, понял! Если это то, что я думаю, то мы, мужики, влипли по полной программе!

– Перестань говорить загадками, – спокойно откликнулся Грачев. – Что ты понял? Надеюсь, это концерт не по твоей заявке?

– Это не концерт, – сказал Величко. – Это похоронный марш. Помните, Летягин говорил нам о некоем засекреченном блоке, из которого можно произвести практически полное затопление нижнего яруса. Просто открывается перемычка, и два сосуда превращаются в сообщающиеся. Физика. Школьный курс. Держу пари, что старика уже здесь нет. Он поставил нам гимн и отправился в тот секретный блок.

– Но ведь если сюда хлынет вода, то он и сам погибнет, – озадаченно произнес Мачколян.

– А песня о чем? – мрачно спросил Грачев. – Все сходится.

– Так надо что-то делать! – воскликнул Мачколян.

– Знать бы что, – заметил Грачев.

– Так, ты остаешься здесь, – сурово сказал Величко, кладя руку на плечо сникшего Славика. – Чтобы не скучать, Граф останется с тобой. А мы попробуем догнать старика. Если он откроет кингстоны, здесь будет не «Варяг» – здесь «Титаник» в квадрате будет!

– Ладно, – чуть живым голосом отозвался Славик.

– Да! Держи-ка фонарь и рацию! – вспомнил Величко. – Как пользоваться, разберешься. Она настроена на нашу волну. Попробуй, может, тебе удастся связаться с Максом, чем черт не шутит… А мы ушли!

И они втроем побежали туда, где гремели последние аккорды «Варяга». Славик с отчаянием посмотрел им вслед – три внушительные тени, подсвеченные дергающимся светом фонарей, скрылись за поворотом и исчезли. А Славик остался стоять, бессильно опустив руки, в одной из которых была зажата рация, в другой – потушенный фонарь. Темнота накрыла его как душное покрывало.

Призрачный хор допел «Варяга» до последней строчки и вскоре умолк. Опять наступила тишина. Словно боясь потревожить эту тишину, Славик тихонечко опустился на каменный пол, положил рядом фонарь, рацию и сделал робкую попытку по-дружески обнять сидящего рядом пса. Тот спокойно, но с большим достоинством отодвинулся, давая понять, что он здесь остался вовсе не для того, чтобы фамильярничать. Тогда Славик совсем пал духом.

И еще ему совсем по-детски захотелось досадить гордому псу. «Подумаешь, Граф нашелся! – мстительно сказал он про себя. – Может, кто-то от тебя в восторге, а я и без тебя обойдусь».

Он забрал свое имущество и пошел взглянуть на шахту лифта. Оглянувшись через плечо, он с большим неудовольствием отметил, что чертов пес тоже поднялся и бесшумно последовал за ним.

«Как надсмотрщик, – подумал Славик. – Никогда не думал, что бывают такие противные собаки». Но тут он вспомнил про других собак, которые еще совсем недавно собирались порвать их всех в клочки, и ему стало стыдно.

– Ладно, черт с тобой! – сказал он вслух. – Изображай из себя надзирателя, если тебе это нравится. А я займусь своими делами.

Он подошел к шахте лифта и задрал голову. Эти лифты были ему уже не в диковинку. Прочная металлическая кабина висела на высоте примерно восемь метров. Как говорится, близок локоть, да не укусишь. Между кабиной и стенками шахты имелся зазор, да и сама кабина не была монолитной, и Славик подумал, что радиоволны вполне могут проникнуть здесь на верхний ярус. Он включил рацию и тут же подпрыгнул как ошпаренный.

Сквозь шипение и потрескивание из маленького динамика донесся слабый монотонный голос Макса.

– Грач, Ашот! Кто-нибудь! Слышите меня? Прием!

– Макс! Макс! – завопил Славик. – Мы здесь!

Он орал во всю глотку минуты две и только потом сообразил, что прежде ему следовало бы переключиться на передачу. Пристыженный, он передвинул рычажок и вдруг услышал, как откуда-то из глубины подземелья вырвался низкий угрожающий гул. Ему показалось, будто в недрах земли сдвинулась огромная мраморная плита, а из-под нее хлынул неудержимый мутный поток. Славик побледнел.

– Макс, на помощь! – опять закричал он. – Мы здесь! Нас затопляет!

Он опять позабыл переключить рычажок, а когда сообразил, то попал на самую середину Максовой тирады, которая состояла из одних непечатных выражений. К счастью, она скоро подошла к концу, и Макс, надрываясь, прокричал:

– Где вы находитесь?! Где?!

– Ищи лифт! – чуть не плача, ответил Славик, наконец вовремя справившись с проклятым рычажком.

– Не прерывай связь! – снова загремел Макс. – Говори что-нибудь. Я попытаюсь найти, откуда идет волна!

– Что говорить-то? – простонал Славик.

– Ты совсем глупый, что ли? – отозвался Макс. – Свои похождения рассказывай! Так сказать, приятное с полезным.

Славик переключился на передачу и принялся тараторить в микрофон все подряд, что пришло на ум. На прием он больше не переключался, а потому не знал, что происходит с Максом.

Между тем гул внизу нарастал. От этого жуткого звука у Славика потели ладони и срывался голос. Но он говорил и говорил, боясь остановиться, и замолчал только тогда, когда Граф неожиданно рявкнул над самым его ухом, что вообще этому зверю было несвойственно.

Из-за поворота, размахивая фонарем, вбежал Грачев.

– Ты цел? Что ты тут долдонил? Ты не с ума сошел, случайно? Нашел время!

– Я с Максом разговаривал, – робко сказал Славик.

– Что?! – Грачев грубо выхватил рацию из рук Славика и закричал в микрофон: – Макс! Ответь! Это Грачев! Прием!

Рация зашипела и радостно ответила голосом Макса:

– Слышу вас хорошо! Вижу лифт! Похоже, я вас нашел! Рад, что вы живы. Сейчас будем думать, как воссоединиться. Прием.

– Должен предупредить, что долго мы живы не будем, – быстро проговорил Грачев. – В бункер поступает вода из русла Волги. Помещения затопляются одно за другим. Скоро вода будет здесь. А мы не можем подняться наверх. Чертов лифт!

Вдруг над его головой загремело железо, и уже живой голос Макса прокричал сверху:

– Вы тут, что ли? Держитесь! Я сейчас попробую взорвать кабину. Перейдите пока куда-нибудь, чтобы не задело.

– Смотри, не завали нас окончательно! – уже без рации крикнул Грачев.

– Я аккуратно, – спокойно откликнулся Макс.

Грачев схватил Славика за руку и потянул за собой.

– Пошли! Только держи себя в руках.

Они выскочили в тот коридор, где валялись собачьи трупы, и, не останавливаясь, добежали до оружейки. Впереди гудело, словно по коридору несся товарный поезд. У Славика волосы встали дыбом.

– Мы не успели! – на ходу сказал Грачев. – Мы даже не видели, что произошло. Просто навстречу нам ринулась волна. Там была герметическая дверь, и Мачколян с Величко попытались ее закрыть. А я побежал за тобой… А вот и они!

Навстречу им сломя голову мчались Ашот и Величко.

– Все сорвало! Вода идет сюда! – каким-то чужим голосом прокричал Мачколян. – Еще пара минут, и тут все смоет! Бежим, попробуем найти выход!

Грачев схватил его за руку:

– Стойте! Макс здесь. Наверху. У него взрывчатка. Он хочет взорвать лифт.

В глубине коридора послышался рев. Все разом направили туда свет фонарей – на них мчалась черная бурлящая волна, увенчанная короной из грязной пены. Она была пока невысока – может быть, по колено взрослому человеку – но она уже срывала с места и волокла за собой искромсанные собачьи туши и с каждой секундой отвоевывала очередной метр коридора. И это было только начало. Где-то в темноте без устали ревело и чмокало – словно работал гигантский насос. Спасатели не успели опомниться, как вода уже настигла их, обдала брызгами и вымочила по пояс. Поток был столь силен, что Славику с трудом удалось удержаться на ногах.

Хватаясь за стены, они инстинктивно бросились прочь, хотя было ясно, что обогнать выпущенный на волю поток им не удастся.

– Интересно, до какого уровня она поднимется? – пробормотал Величко, глядя на прибывающую с каждой секундой воду. – Кто-нибудь интересовался, на какой глубине находится этот ярус?

– Думаю, через пару минут ты получишь исчерпывающий ответ на свои идиотские вопросы, – заикаясь, сказал Грачев. Его начинал бить озноб.

Графу уже приходилось барахтаться, чтобы не быть унесенным течением. Величко помогал ему, как мог, но вода уже подступала к его груди, и ему приходилось задирать вверх руку, в которой он держал фонарь. Впрочем, все остальные поступили так же. С поднятыми над головой фонарями они стояли по грудь в бурлящей воде и молча смотрели друг на друга. Славик заплакал.

– А… а… Макс где же?.. – пролепетал он.

– Фейерверк готовит, – через силу пошутил Мачколян, подхватывая мальчишку за пояс и сажая себе на плечи. Вода быстро прибывала.

«Еще минута, – подумал Грачев, – и нам придется плыть. И плавать мы будем еще одну минуту, а там…»

И в этот момент за поворотом коридора бабахнул взрыв.

Глава 22

Макс так долго и безнадежно скитался по запутанным пустым коридорам, что ему поневоле начала мерещиться всякая чепуха – голоса, смех, плеск воды, топот крысиных выводков, лязг железа, зудение зуммеров и еще много разных звуков. Они звенели у него в голове не переставая и вызывали в душе бешеную злобу, которую Макс подавлял с большим трудом. Иногда ему просто хотелось снарядить бомбу, которую он таскал с собой, и рвануть ее просто так, для того, чтобы хоть немного разрядиться.

Он сдерживал себя как мог, понимая, что все дело в усталости. За эти дни без солнца, которым он даже счет потерял, Макс вымотался до предела. Иногда он даже забывал, зачем и каким образом оказался в подземелье, и просто тупо плелся по каменному лабиринту, придерживаясь рукой за шершавую стену и прямо на ходу погружаясь в мгновенный сон.

Однако время от времени он встряхивался и приводил мысли в порядок. Несмотря на обилие раздражителей – в основном иллюзорных – Максу больше не удалось напасть ни на чей след. Ему вообще начинало казаться, что он бродит по заколдованному кругу, а люди, которых он ищет, находятся совсем в другом месте, а может быть, даже и уходят с каждой минутой все дальше от него. Макс то и дело включал рацию и посылал вызов – неизменно безо всякого результата. Радиоволна отскакивала от глухих железобетонных стен точно мячик.

Поэтому Максу в первую минуту даже не поверилось, что голос Славика, который он внезапно услышал в динамике рации, – реальность. Испуганный и слабый, он был слишком похож на одну из тех галлюцинаций, которые в изобилии водились в этих лабиринтах. Тем более что он никак не ждал Славика в эфире. Он вызывал своих – Ашота, Грачева, но те не откликались. И вот – Славик.

Убедившись, что этот голос ему не мерещится, Макс принялся соображать, где находится и где может находиться Славик. Сигнал был не очень мощный, но устойчивый – вторая рация находилась где-то недалеко. Славик сам подсказал – где. Макс нашел кабину лифта уже через пять минут. Это был все тот же однотипный механизм с массивной металлической кабиной, предназначенный, скорее всего, для подъема грузов или большого количества людей. Через такую же шахту Макс проник в подземелье, на таком же лифте удирал от банды Князя. Но здесь был другой случай. Кабина была совершенно цела, но поскольку электроэнергии в сетях не было, то кабина перекрывала шахту как пробка. Чтобы добраться до Славика, нужно было ее каким-то образом убрать. Вот тут-то Макс и порадовался собственной предусмотрительности – без взрывчатки он был бы сейчас совершенно бессилен.

Но нужно было хорошенько продумать, как заложить взрывчатку в шахту, чтобы добиться нужного результата и не наделать беды. Но, кажется, времени-то ему было отпущено не слишком много. Панический ужас в словах Славика о том, что им грозит затопление, насторожил Макса. Но он еще надеялся, что мальчишка преувеличивает опасность – до тех пор, пока с ним не связался Грачев и не подтвердил, что положение катастрофическое.

Дальше Макс действовал уже не теряя ни секунды. Он разделил взрывчатку на четыре примерно равные части и заложил заряды под крышу кабины с таким расчетом, чтобы ее разворотило взрывом. Макс полагал, что в этом случае разрушится не только крыша, но и система тросов, которая удерживала конструкцию. Кабина без крыши рухнет вниз, и через нее, как через трубу, можно будет проникнуть на другой ярус. Нейлоновый шнур с собой у него был, и беспокоило Макса единственное – насколько удачно ему удастся воплотить в жизнь свои взрывные работы.

Время поджимало – он и сам уже слышал странный гул, рвущийся из недр подземелья. Шум нарастал так быстро, что у Макса по спине невольно бежали мурашки. Однако движения его были точны и экономны. Макс был специалистом-подрывником, подрабатывал на телестудии пиротехником, и профессиональная привычка всегда брала в нем верх. Он давно усвоил одно железное правило, которое выполнял неукоснительно в любой ситуации, – взрывчатка суеты не любит, поэтому не суетись. Макс не суетился, даже когда ему этого очень сильно хотелось. Даже когда было очень страшно и когда не хватало времени.

Когда он закончил устанавливать заряды, внизу уже совершенно явственно слышался рев и плеск воды. Макса подмывало выйти на связь, чтобы узнать, как чувствуют себя товарищи, но он удержался – терялись драгоценные секунды. Закрепив бикфордов шнур, он поджег его и помчался прочь, чтобы не попасть под взрывную волну. Отбежав подальше, он рухнул ничком на пол и закрыл руками голову. И почти сразу же за его спиной раздался мощный взрыв, и следом за ним – железный лязг и скрежет.

Макс вскочил, подхватил с пола фонарь и помчался обратно. Кабина лифта с развороченным верхом с громким плеском упала вниз и начала медленно погружаться в воду, которая скопилась на дне шахты. Макс остановился на краю шахты и посветил вниз фонарем. Хладнокровие разом покинуло его.

Крышу не снесло полностью, как он рассчитывал, а лишь порвало в нескольких местах и закрутило винтом. Чтобы проникнуть в образовавшийся проем, слишком тесный и к тому же ощерившийся рваными краями, нужно было проявить немалую ловкость. Но самым страшным было даже не это. Кабина все глубже уходила в воду, а Макс не видел никаких признаков, чтобы друзья спешили ею воспользоваться. Его охватил настоящий ужас. Не в силах больше ждать, он принялся лихорадочно срывать с себя одежду.

В последний момент он сообразил оставить на самом краю шахты зажженный фонарь – в полной темноте найти путь на поверхность было бы почти невыполнимой задачей. Кабина уже полностью ушла под воду. Вдохнув поглубже, Макс нырнул, нашел дыру в крыше кабины и, проскользнув в нее, выплыл в нижний коридор.

Глаза он не закрывал и с удивлением обнаружил, что сквозь толщу воды видит слабые полосы света. Сначала он даже подумал, что каким-то образом опять вернулся в кабину, но потом сообразил, что света слишком много. Вода полностью накрывала кабину лифта, но потолка она еще не достигла, и где-то там, под потолком плавали его друзья – еще живые. Макс шумно вынырнул на поверхность и едва не врезался головой в железобетонный потолок. Яркие лучи света ослепили его.

– Уберите! – заорал он. – Где мальчишка?

Удивительное это было зрелище – залитый под самый потолок мрачный коридор, бурлящая вода и барахтающиеся в ней люди с поднятыми над головой фонарями. Максу на секунду опять показалось, что его одолевают галлюцинации.

Но тут кто-то из ребят молча подтолкнул к нему измученного, задыхающегося от ужаса Славика. Макс подхватил его под мышки, крикнул прямо в лицо:

– Так, прекратил трястись! Мужик ты или нет? Сосредоточился! Сейчас мы нырнем, а потом я вытащу тебя наверх. Тут недалеко, но ты должен быть спокоен и делать, что я велю. Ты меня понял?

Славик сумел только кивнуть.

– Сам ты не найдешь выход. Поэтому я буду тянуть тебя за волосы. Приятного мало, но это недолго. Потерпишь. А теперь на счет три глубоко вдохнешь – и мы ныряем! Раз, два, три!..

Славик выпучил глаза и глубоко втянул в себя воздух. Макс бесцеремонно ухватил его за волосы и вместе с ним пошел на дно. Под водой было темно, как в бутылке с чернилами, и больше всего он боялся промахнуться мимо кабины лифта. Если он начнет под водой метаться, его неуверенность мигом передастся Славику, и тогда все пропало.

Но ему сразу же повезло – в кабину лифта он вошел как по маслу, едва погрузился на достаточную глубину. Перевернувшись головой вверх, Макс узрел мутный отсвет собственного фонаря и решительно пошел к поверхности, волоча за собой почти невесомое в воде тело Славика.

Ему опять повезло – сквозь рваную дыру в крыше они проплыли, даже не поцарапавшись. Потом их вышвырнуло из воды как пробку, и они, отфыркиваясь и жадно глотая воздух, озабоченно уставились друг на друга. До края шахты, за который можно было зацепиться, было не меньше двух метров.

– Черт! Погорячился я, – виновато признался Макс. – Надо было трос приспособить, а я к вам торопился – думал, конец вам приходит…

– Вообще-то так и было, – дрожащим голосом отозвался Славик. – А что же теперь делать, Макс?

– Будем ставить акробатический этюд, – вздохнул Макс. – Это хорошо, что ты такой худой и длинный. У нас может получиться. Залазь мне на плечи – попробую закинуть тебя наверх. Найдешь там моток троса, закрепишь за что-нибудь конец и – принимай гостей!

У них не сразу это получилось. Три раза Славик срывался в воду, поднимая фонтаны брызг. Макс терпеливо ждал, подбадривая его и давая советы. Наконец Славику удалось кое-как вскарабкаться Максу на плечи, придерживаясь руками за бетонную стену. Макс не стал дожидаться, пока Славик свалится в четвертый раз – он схватил его за лодыжки и, предельно напрягая мышцы, толкнул мальчишку вверх. Сам он тут же с головой погрузился в закипевшую черную воду, а когда вынырнул, то с удовлетворением убедился, что Славик уже сидит на краю каменного колодца.

– Давай, делай, что я сказал! – крикнул он ему. – А я пошел за остальными!

Он опять нырнул и, проплыв через металлический «грот», проник в нижний коридор. Когда он поднялся на поверхность, то с тревогой обнаружил, что вода теперь стоит еще выше. Головы товарищей практически упирались теперь в потолок. Но фонари они по-прежнему не гасили, понимая, что в темноте Максу их не найти.

– Грач! Ныряй сразу за мной! – крикнул Макс. – Я проведу тебя к дыре. Там узко и края острые, поэтому будь осторожен!

– Черт! Пусть Сашка ныряет! – просипел Грачев. – Он с ребенком!

Макс пригляделся – Величко плавал в обнимку с верным псом и, кажется, намеревался вместе с ним и нырять. Но Макс никогда не слышал о ныряющих собаках, о чем тут же напрямик и поведал, не заботясь ни о чьих чувствах.

– Ни хрена у тебя не выйдет! – заорал он. – А нас всех вот-вот тут накроет!

– Макс! Ты ненормальный! – плачущим голосом проговорил Величко. – Я не могу его здесь бросить!

Макс был ошеломлен и подавлен – таким голосом Величко не разговаривал ни разу в жизни. Но ему действительно было непонятно, каким образом удастся переправить сквозь толщу воды пса – два с половиной метра вниз, два с половиной – вверх.

– Тюлень он у тебя, что ли? – в сердцах выкрикнул он. – Не станет он нырять!

– Я его сейчас попрошу, – тихо сказал Величко и, приблизив губы к мокрому уху пса, прошептал что-то.

Макс безнадежно махнул рукой и нырнул.

В лифт он опять попал с первого захода. Но теперь ему пришлось немного задержаться, чтобы убедиться, что Величко не потерял его. Тот был рядом, но, кажется, ориентировку потерял, занятый своим питомцем. К тому же он не мог действовать руками. Он крутился на месте в обнимку с псом, который начинал биться в его руках, как огромная рыбина, попавшая в сети. Пока не случилось непоправимое, Макс решительно сцапал Величко за воротник и потащил за собой до того места, где сквозь воду пробивался лучик одинокого фонаря. Здесь он уже в одиночку проскользнул в дыру, вынырнул из воды и стал с тревогой ждать, что будет дальше.

Величко все же сумел найти верное направление и протолкнуть пса сквозь отверстие в крыше кабины. Совершенно ошалелый пес вылетел из воды и с безумной силой заколошматил лапами. Вода в колодце заходила ходуном.

А Величко не показывался. Макс выругался в полный голос и нырнул. Действовать приходилось на ощупь, но он сразу понял, что Величко зацепился рубашкой за острый заусенец на краю отверстия. Величко извивался, пытаясь освободиться, но прочную рубашку порвать не мог. Макс быстро ощупал руками края дыры и дернул на себя плотную ткань. Величко из последних сил дернулся и ушел наверх.

Макс присоединился к нему секундой позже. Величко плавал по кругу и пытался прийти в себя. Он дышал часто, как марафонец на финише.

– Ты что, не мог снять рубашку? – зло спросил его Макс. – Вертелся там, как ерш на крючке!

– А ты там специально западню устроил, что ли? – отдышавшись, парировал Величко. – Хорошо рассуждать, когда в одних трусах плаваешь!

Макс не стал больше разговаривать. Он опять нырнул.

Появившись в коридоре, он констатировал, что дела совсем плохи – через пару минут вода должна была сомкнуться над головами товарищей.

– Скидывайте одежду! – заорал он. – Особенно Ашот – там тесно! Ныряем все вместе. Идем строго друг за другом!

Он не помнил, как добрался до кабины. Автоматически зафиксировал светящееся пятно над головой, рыбкой проскользнул в опасную щель и, не всплывая, дождался, пока в проеме не появятся голова и плечи Мачколяна. Макс на ощупь нашел его руку и потянул на себя. То, чего он так боялся, случилось – крупное тело Мачколяна не желало пролезать сквозь дыру. Не хватало каких-нибудь двух-трех сантиметров, но под водой этот пустяк превращался в неодолимое препятствие. Если бы это было сейчас возможно, Макс облился бы холодным потом. Застрял не только Мачколян, но и идущий за ним следом Грачев.

Макс еще раз дернул Мачколяна за руку, но, поняв бесплодность такой попытки, оставил ее и вцепился в край железной пластины, пытаясь хотя бы немного разогнуть ее. Мачколян не мог видеть его действий, но, кажется, в голову ему пришла та же самая мысль. Он до отказа напряг свои мощные мускулы и навалился на рваный железный лепесток. Они вместе сражались с неподатливым скользким металлом, до звона в ушах, не замечая боли от порезов, пока вдруг огромная туша Мачколяна как бы сама собой не вырвалась из ловушки и не вознеслась мимо Макса к фосфоресцирующему светлому пятну над головой.

Макс уже почти терял сознание, перед глазами его вихрем кружились кровавого цвета пятна, в ушах будто пулемет стучал, и он, оттолкнувшись от крыши кабины, пулей вылетел из воды.

Он сделал несколько глубоких отчаянных вдохов и вдруг понял, что Грачев так и не появился. Не говоря ни слова, он еще раз хорошенько вдохнул и опять пошел на дно.

Оказалось, что их с Мачколяном усилия не пропали даром – дыра заметно расширилась. Но Грачев не успел до нее добраться – пока они возились, он потерял сознание. Макс нашел его неподвижное тело в самом низу, метрах в пяти от шахты лифта. Схватив Грача за волосы и бешено работая ногами, Макс поплыл вдоль стены, пока не нащупал железное ребро кабины. Он проник в нее и сразу пошел наверх.

На этот раз все прошло отлично – они с Грачевым никогда полнотой не отличались. Макс вынырнул на поверхность и, держа голову товарища над водой, из последних сил прохрипел:

– Откачивать… Скорее… Поднимайте!

Мачколян, который все еще плавал в колодце шахты, понял все мгновенно – соорудил петлю на опущенном вниз тросе и подцепил ею безвольное тело под мышки. Величко, вместе с Графом уже выбравшийся наверх, с помощью Славика принялся вытягивать Грачева из воды. Подняв его и уложив на каменный пол, они принялись делать ему искусственное дыхание. Свет фонаря пропал.

Макс и Ашот плавали в темноте, не произнося ни слова и с тревогой поглядывая наверх, где на каменном потолке прослеживался слабый отсвет фонаря. Время тянулось нескончаемо долго, и кожа Макса вся покрылась мурашками не только от страха, но и от холода – вода в колодце была отнюдь не комнатной температуры.

И вдруг наверху раздался ликующий вопль Славика, а следом – взволнованный лай Графа. Их обоих оборвал сердитым восклицанием Величко, а потом, на секунду появившись у края колодца с фонарем в руках, сбросил вниз трос и хмуро сообщил:

– Дышит Грач. Поднимайтесь!

От избытка чувств Мачколян не придумал ничего лучшего, как ухватить Макса широченной ладонью за шею и с головой погрузить в пучину. Не готовый к такой неожиданности, Макс едва не захлебнулся, но, когда Мачколян отпустил его, то Макс даже не покрыл его матом – силы были на исходе.

Потом они выбрались из шахты лифта и подвели первые итоги. Хотя Грачев был очень слаб и выглядел скверно, все были живы, и в их распоряжении оставался даже фонарь. Они одели Грачева в сухую одежду Макса, Мачколян взвалил его себе на спину, и они, не задерживаясь ни на минуту, отправились в обратный путь – искать свою машину.

Разговаривать им не хотелось, и за все время никто не произнес ни слова. Лишь когда они выбрались к тоннелю узкоколейки и стало ясно, что идти осталось совсем немного, Величко озабоченно спросил:

– Макс, а где следователь? Ты ведь отправился сюда с каким-то следователем? Или…

– С ним все в порядке, – буркнул Макс. – Если не считать того, что мне пришлось наложить шины на его копыта. Но он был жив, когда я оставил его в нашей машине. Там еще мальчишка по кличке Фитиль…

– Фитиль?! – ахнул Славик. – Он здесь?! Вот гад!

– Да, симпатягой его назвать трудно, – заметил Макс. – Но сейчас он официально перешел на нашу сторону, поэтому я тоже оставил его в машине.

– Значит, тогда так, – решил Величко. – У нас там имеется кислород. Сейчас вколем Грачу стимулирующее, дадим кислородную маску, Ашот попробует разобраться с гидравликой, а кому-то из нас опять придется искать еще один выход из этой чертовой подземки. Наверное, это будешь ты, Макс. Ведь вы как-то проникли сюда.

– У меня есть предложение, – отозвался Макс. – Нужно попробовать проехать прямо по рельсам до самого конца. Возможно, мы доберемся до того места, где Князь пытался вскрыть автогеном железную дверь. Мне кажется, это был выход к узкоколейке.

– Но у нас нет автогена.

– Зато в машине я видел механическую пилу, – сказал Макс. – И потом, возможно, изнутри эта дверь открывается элементарно. В любом случае, в той части подземелья мы будем ближе к выходу.

– Мы попробуем, – согласился Величко. – Но сначала нужно будет все-таки проверить гидравлику. Возможно, мы сумеем поднять эту долбаную плиту.

Остальные в дискуссии участия не принимали, но в какой-то момент Мачколян, не удержавшись, все-таки высказал то, что давно его мучило:

– Удивляюсь я на тебя, Макс! По-настоящему-то мы отправились тебя спасать! А вышло так, что это ты всех нас спас! Где справедливость?

– Справедливость Косицин восстановит, – мрачно предрек в ответ Макс. – Он всем раздаст по заслугам!

Глава 23

Бархатно-черный небосвод над Покровским лесом только-только начал бледнеть. С Волги на берег полз густой туман. Вокруг еще совсем по-ночному было тихо. Но, несмотря на ранний час, на шоссе возле лесного оврага было тесно от машин.

В основном это были служебные автомобили – милиция, МЧС, «Скорая», два военных грузовика, пожарные, щеголеватые иномарки городской администрации – и даже фургончик «Рыбнадзора» почему-то тоже был здесь.

– Выходи! Стройся! – зычно прокричал из темноты капитан инженерной роты.

Грохоча сапогами, солдаты посыпались из машин на дорогу. Перебрасывались шуточками, прямо в строю докуривали сигареты.

– Отставить разговоры! Курение прекратить! Слушай мою команду!.. – добавляя в интонации железа, продолжал капитан.

Глава МЧС Косицин с хмурым видом стоял на обочине около милицейской «Волги» и задумчиво смотрел на черный лес, тянувшийся вдоль дороги. Оперативная группа МЧС, поднятая им лично по тревоге, дожидалась распоряжений, не выходя из автомобиля, но всем было уже ясно, что техника здесь бессильна и до места придется добираться пешком.

По той же причине была поднята и рота инженерных войск. Когда стало ясно, что доставить в нужную точку экскаватор категорически не удастся, было решено прибегнуть к самому надежному средству – лопате. Кроме солдатских лопат, были задействованы технические средства МЧС, два хорошо оснащенных реанимобиля городской станции «Скорой помощи» и много чего еще.

Командовал всем этим один из заместителей главы областной администрации, чиновник желчный и въедливый. Поднятый далеко за полночь с постели, он был зол и требовал ото всех немедленных и четких действий. Однако, несмотря на неплохую организацию дела, все шло как-то ни шатко ни валко – все люди, собравшиеся этим утром на дороге, будто чего-то ждали, какого-то особого знака.

На самом деле, конечно, все инстинктивно ждали рассвета – тащиться в темноте по камням и кочкам никому не хотелось. В результате все получили от главного чиновника нагоняй за медлительность, а капитана Веленкина он лично пообещал разжаловать в участковые, хотя не имел на это абсолютно никакого права.

– Что вы тут стоите, сопли жуете, опер?! – орал он. – Ваши клиенты должны показывать дорогу, так ведь? А они до сих пор здесь прохлаждаются при вашем попустительстве. В старые времена знаете, как это называлось? Немедленно берите этих артистов за хобот и пусть показывают солдатам и МЧС, куда двигаться! И сами будьте поживее, а то вобла какая-то, а не офицер!

После разноса чиновник убежал чистить кого-то еще – кажется, ни в чем не повинного инспектора рыбнадзора – и Веленкин назвал чиновника в отместку «дураком», но настроение у него испортилось.

– Что вылупились? – заорал он на окружавших его оперативников. – Снимите с этого придурка наручники и вперед! – Он ткнул пальцем в понурившегося Паклю. – А если этот гад все наврал, то я его сам в овраге похороню!

– Ну что ты, начальник! – заныл Пакля. – Все как на духу. Лаз там есть. Камнями сами закладывали. А внизу даже автоген приготовлен. Князь там дверь резать хотел, а потом передумал…

– Ладно, топай! – Веленкин махнул рукой Капустину, который снимал наручники с арестованного. – К военным идите. Я вас догоню.

Он подошел к Косицину и, отводя глаза, сказал с досадой:

– Веленкин, видишь ли, виноват, что у них тут бункер неучтенный обнаружился! Один черт, пока не рассветет, делать там нечего! Или вы своих тоже сейчас хотите отправить, Михаил Илларионович?

– Да пока дойдем, уже светло будет, – сказал Косицин. – А куда же тянуть? И так уже протянули до невозможности. А вы не расстраивайтесь – завтра многим по шапке дадут. И ваш покорный слуга – тоже не исключение.

– Вы что же, сами туда потопаете? – удивился Веленкин. – Вам-то это зачем? Мы-то ясно, люди маленькие.

– Люди все одинаковые, – устало сказал Косицин. – А я хочу своими глазами увидеть, что за кашу мои парни заварили.

– Ну тогда, если не возражаете, составлю вам компанию? – предложил Веленкин. – Мне, честно говоря, хоть к черту на рога, лишь бы подальше от начальства. Смотрите, он даже рыбнадзор строит! Этот-то тут при чем?

– Да он, по-моему, рассказывает им что-то, – заинтересованно произнес Косицин. – Ну-ка, давайте послушаем, в чем там дело.

В утреннем сумраке было видно, как колонна солдат медленно двинулась в сторону леса. Косицин обернулся, махнул рукой своим. Спасатели вышли из машины.

– Догоняйте! – распорядился Косицин. – Включайтесь там! И принесите мне каску! Я сейчас подойду.

Деловито нацепив на голову каску, которую ему принес из машины спасатель, Косицин неторопливо подошел к небольшой группе людей, в центре которой инспектор рыбнадзора, невысокий сутулый мужчина с сединой в коротко стриженных волосах, рассказывал о необычном явлении, которое ночью заметили на одном из островов рыбаки.

– Тихо ночью было, – объяснял он. – И вдруг по Волге волна пошла. Мужики говорят, ни с того ни с сего. Будто изнутри колыхнулась. Кое-где воронки образовались. Минут пятнадцать-двадцать продолжалось. А потом опять замерло все – будто и не было.

– Объяснение-то какое-нибудь есть такому явлению? – спросил кто-то.

– Да какое же объяснение? – развел руками инспектор. – Катаклизм.

Веленкин поморщился и тихо сказал Косицину:

– Теперь каждое ведомство начнет свои легенды слагать. Вот увидите – кто-то этой ночью непременно летающую тарелку узрит. Надеюсь, наш Пакля пацан конкретный, фуфла гнать не станет. Иначе нам с вами и правда несдобровать.

– Ну что же, пойдемте, проверим, – усмехнулся Косицин.

Пока добрались до конца оврага, и в самом деле рассвело. Чаща леса еще тонула в тумане, а солдаты с лопатами уже приступили к расчистке лаза. Указания, где копать, давал Пакля, которого стерегли оперативники.

Когда Косицин и Веленкин спустились вниз, вход в подземелье был уже открыт, и солдаты, обступив дыру, сдержанно комментировали свою находку. Один из сержантов с ходу предложил слазить вниз и посмотреть что к чему.

– Отдыхай! – сказал ему Косицин. – Дальше наше дело.

Группа спасателей уже готовила тросы для спуска. Косицин подозвал руководителя группы.

– Посмотрите, что внизу, и доложите, – сказал он. – Я лично пойду.

– Понято, – сказал спасатель.

Один за другим четверо людей в форме спустились под землю.

Прошло несколько томительных минут, и вдруг из дыры показалась озабоченная физиономия. Спасатель повертел головой, нашел Косицина и почтительно сообщил:

– В принципе, все, как уголовники докладывали, Михаил Илларионович! Здесь подземный ход – он ведет в помещение с двумя дверями. Одна открыта, но сразу за ней – яма, какие-то обломки, камни… Другая наглухо заперта. Они ее резать собирались – аппаратура приготовлена. Но, судя по всему, предпочли пройти через соседнюю. А нам что делать?

– Попробуем оба пути, – ответил Косицин. – Пусть двое попытаются вскрыть запертую дверь, а остальные проверят, что внизу. И дай-ка мне спуститься – хочу на месте разобраться.

Он уже по плечи исчез в дыре, когда Веленкин крикнул ему вдогонку:

– Михаил Илларионович, ты бы все же поостерегся! Наш Пакля говорит, у них там то ли четверо, то ли пятеро сгинуло.

– Все бы они там сгинули, – проворчал себе под нос Косицин и полез вниз.

Пока двое спасателей обследовали провал за открытой дверью, другие сумели вырезать автогеном замок во второй двери. Косицин лично открыл ее и недоверчиво заглянул в темноту, которая таилась за ней. Зажег мощный фонарь.

– Ого! – сказал за его спиной руководитель группы. – Это же прямо московское метро!

Они стояли на рифленой металлической площадке, с которой вниз вела такая же металлическая, с узкими перилами, лестница. А внизу между двумя бетонными полосами располагалась линия узкоколейки. Рельсы тянулись вдоль всего подземного тоннеля и исчезали в темноте.

– Да, – сказал Косицин. – Метро. Только поезда не ходят и турникетов нема. Значит, придется пешком.

Он начал спускаться по звенящим ступеням.

– Михаил Илларионович! – с упреком окликнул его спасатель. – Куда же вы – без страховки? А мы тут для чего?

Косицин махнул рукой и продолжил спуск. Очутившись на перрончике, он решительно двинулся вперед по тоннелю. Спасатели догнали его и присоединились.

– Похоже, площади тут немалые, – озабоченно сказал Косицин. – Одной группой ничего не сделаешь. Придется поднимать людей.

– Давайте хотя бы этот участок обследуем, Михаил Илларионович! – сказал один из спасателей. – Вдруг мужики где-то рядом.

– Не слышно ничего, – с сомнением откликнулся второй. – Тишина.

– А я вроде слышу шум, – настороженно заметил Косицин. – Вроде как мотор шумит, а?

Они ускорили шаг. Через некоторое время тоннель повернул налево. Они увидели стрелки, которые переводились вручную, и еще одну ветку узкоколейки, нырявшую в следующий тоннель. Спасатели остановились.

– А ведь и правда шум, – неуверенно хмыкнул кто-то. – Приближается! Слышите?

Все замерли, вслушиваясь в странный звук, доносящийся из глубины тоннеля. И вдруг у всех разом вырвался крик изумления – под бетонными сводами вспыхнул яркий луч света и покатился прямо на них.

– Вот вам и поезд, – пробормотал Косицин. – Вы что-нибудь понимаете?

Луч света превратился в две ослепительные фары, и спасатели поняли, что по рельсам мчится автомобиль. Метрах в десяти от них машина остановилась, и из кабины выскочил человек. На нем были форменная куртка МЧС и плавки.

– Максимов!! – не удержавшись, завопил Косицин и, рискуя переломать ноги, спрыгнул на рельсы. – Макс, черт тебя дери!! Ты жив?!

Он подбежал и стиснул Макса в объятиях.

– Перемажетесь, – смущенно сказал тот. – В крови я… А так наши все живы. Но троим требуется срочная медицинская помощь. И вообще, поскорее бы наверх! Очумели мы здесь до невозможности.

– Погоди, ты у меня еще не так очумеешь! – сказал Косицин, делаясь вдруг суровым и неприступным. – Вот закончим операцию, так я тебе все припомню!

– Почему ты не говоришь, куда мы едем? – настороженно спросила Олеся, когда Макс переложил руль и его потрепанные «Жигули» свернули на проселочную дорогу, по обе стороны которой росли серебристые ивы.

Макс с улыбкой посмотрел на нее и в свою очередь поинтересовался:

– Разве тебе тут не нравится?

– После этого кошмара мне ничего не нравится, – не слишком приветливо отозвалась девушка. – Я все время жду какого-то подвоха.

– Это нервы, – авторитетно заявил Макс. – Я вот ничего такого не жду. А насчет того, куда мы едем, так мы уже практически приехали. Видишь этот красивый домик с каменным забором?

Из-за деревьев действительно выглянул небольшой загородный дом, окруженный любовно выложенной из дикого камня оградой. Ограда была невысока, и уже издали было видно, что во дворе суетятся какие-то люди.

– Это вилла нашего Ашота, – с гордостью сказал Макс. – Сам все строил. А сегодня у него прием. Только избранные. Мы ведь с тех пор, как вышли из бункера, практически не виделись друг с другом. А сегодня вот Грач вышел из больницы – решили отметить.

Он свернул к воротам и остановил машину. Здесь уже стояли «Волга» и старенький «Фольксваген». Люди во дворе махали Максу руками. Мачколян, раскрыв богатырские объятия, уже шел ему навстречу.

– Все уже здесь, разгильдяй! – прогудел он, сграбастывая вылезшего из машины Макса. – Один ты опаздываешь!

– Я не один опаздываю, – задыхаясь в его медвежьих объятиях, просипел Макс. – Я с девушкой. Познакомьтесь!

– С этой девушкой мы уже давно знакомы, – заявил Мачколян, отпуская его. – Мы, можно сказать, сохранили ее образ в наших сердцах навеки.

Втроем они вошли во двор. Здесь прямо на земле было расстелено огромное, расшитое цветами покрывало. Зелень, овощи, лаваш, вино в оплетенных бутылках – покрывало было похоже на скатерть-самобранку. Чуть в стороне над дымящимися углями жарились шашлыки.

Макс обнялся с Величко и с похудевшим, еще бледным Грачевым.

– Как ты?

– Очухался, – скупо улыбнувшись, ответил Грачев. – Врачи опасались, что пневмония мне обеспечена, но обошлось. А вы тут как?

– Да как, – развел руками Макс. – Мы с Сашкой от следователей не вылазим. Все время на допросах. Только дела у нас разные. Он за Летягина отдувается, а я за все сразу.

– За все сразу Косицин отдувается, – поправил его Величко. – Илларионыча опять к министру вызвали – уехал в Москву мрачнее тучи. А мы практически в героях оказались – от телевидения и газетчиков отбоя нет. Гляди, и сюда еще набегут. Еще бы, такая сенсация! Можно сказать, вторую Трою открыли!

– Ну, открыл-то, положим, пацан, – напомнил Макс.

– А он где сейчас? – поинтересовался Грачев.

– Он тоже в больнице, – хмуря брови, объяснила Олеся. – Лечится от нервного срыва и истощения. Хотя на месте матери я бы его выпорола – живо бы в себя пришел. Такое пришлось из-за него вытерпеть! Сестра на тень стала похожа. Первооткрыватель!

– А бункер, между прочим, уже закрывают, – засмеялся Макс. – Во избежание эксцессов. Военные там все бетонируют до лучших времен. Этим объектом теперь спецслужбы заниматься будут.

– А этот, как его, – вспомнил Грачев. – Парнишка, которого ты у бандитов отбил, – Фитиль, кажется? С ним что?

Макс пожал плечами.

– Арестован, – сказал он. – Сидит в СИЗО пока. Он ведь шестеркой был в банде. Между нами говоря, говнистый мальчишка, не при дамах будь сказано. Но следователь по секрету мне сказал, что, скорее всего, отделается условным сроком – вина его невелика, да и возраст нежный.

– Хватит языками чесать! – повелительно крикнул суетящийся возле шашлыков Мачколян. – Ну-ка, к столу! Сашок, налей всем вина! Выпьем за здоровье тех, кто благополучно вернулся из прошлого!

С дымящимися шампурами в руках он присел возле скатерти-самобранки и начал оделять всех шашлыками. Все выпили и принялись за шашлыки.

– Блеск! – сказал Грачев. – Я уже забыл, что бывает такая вкусная еда. В больнице меня пичкали манной кашей и киселями, представляете?

– А я, не поверите, после всего этого под крышей находиться не могу! – вдруг пожаловался Мачколян. – Специально вот сюда перебрался. Сплю под открытым небом. Подземелье каждую ночь снится. А тут вроде откроешь глаза – звездочки, ветерок – и сразу легче становится.

– М-да, мы-то еще легко отделались, – задумчиво сказал Величко, вертя в руках пустой стакан. – А вот Летягин да однокашник его – они ведь так и не вышли из бункера.

– А мне кажется, они и не могли из него выйти, – заметил Грачев. – Потому что это не просто бункер был – это их последний жизненный круг был. И по-иному он завершиться не мог. В чужое время не перепрыгнешь!

– А мы на каком жизненном кругу, Грач? – спросил Макс.

– Надеюсь, не на последнем, – усмехнулся Грачев.

– Вот за это мы сейчас как раз и выпьем! – торжественно провозгласил Мачколян. – Подставляйте бокалы!

Content

Михаил Серегин
Ангел по имени 112

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23