Лиза Кей Лорел

Невеста принца

ПРОЛОГ

Жюли перешагнула порог замка и разом оказалась в волшебной сказке.

В восхищении оглядывалась она по сторонам. Все было точно так, как она представляла, когда мечтала попасть на королевский бал в замке Андерс-Пойнт. И вот ее мечта сбылась.

Она действительно здесь, стоит в холле бок о бок с известнейшими и знатнейшими людьми на свете. Ее поразила мысль, что сегодня она им ровня. Хотя ей, внучке управляющего замком, всего шестнадцать, она тоже приглашена на королевский бал. Жюли отдала свой плащ служителю и нервно глянула в зеркало, висевшее на стене. Из зеркала на нее смотрела симпатичная молодая дама в длинном элегантном платье, и первая мысль Жюли была: «Хорошо бы с ней подружиться». Но она тут же одернула себя: «Да ведь это я!»

Она двинулась за остальными гостями, ожидавшими приема. Король Ивар, знавший ее с колыбели, окинул девушку одобрительным взглядом, здороваясь с ней за руку. Затем Жюли оказалась предоставлена самой себе. Она остановилась в сторонке, в уголке бального зала, держась очень прямо и стараясь почувствовать себя такой же уверенной, какой казалась в зеркале. Она и не помышляла стать королевой бала. И одну-то голову вскружить вряд ли удастся. Довольно того, что она находится с ним в одной комнате.

В каждой сказке бывает прекрасный принц, и сказка Жюли не была исключением. Она мельком увидела его на другой стороне переполненного зала – и сердце ее затрепетало. В присутствии принца Эрика она всегда впадала в транс – не могла отвести от него глаз; уши ее жадно ловили каждый звук его голоса; по коже бежали мурашки при одной мысли о его прикосновении. Казалось, ее неудержимо влекло к нему какое-то таинственное подводное течение. Жюли сама не знала, долго ли простояла вот так, ничего не замечая вокруг. Она следила за его гибкими движениями и радовалась, что ему положено танцевать с самыми знатными гостьями – благодаря этому он все время был на виду. Принц не замечал ее. Да и с чего бы ему обращать на нее внимание?

Танец подходил к концу. Вдруг кто-то толкнул Жюли, она наступила себе на подол и очнулась от забытья. Расправив складки длинного платья, она глянула через плечо, проверяя, не порвалась ли ткань. Убедившись, что все в порядке, она снова выпрямилась, обернувшись к принцу Эрику, как стрелка компаса обращается на север.

Принц смотрел на нее! Когда глаза их встретились, Жюли словно ощутила физическое прикосновение. Сердце больно заколотилось в груди. Она пыталась вздохнуть, но легкие слов но онемели. Время остановилось, пока принц шел к ней сквозь толпу, ни на миг не отводя от нее взгляда. Наконец он подошел и церемонно поклонился.

Долгие часы тренировок перед зеркалом в спальне не пропали даром – Жюли изящно присела в реверансе, хотя коленки у нее дрожали.

При звуке его голоса внутри у нее все замерло.

– Позвольте представиться, – проговорил он. – Я – Эрик Андерс.

Жюли широко раскрыла глаза. Неужели она так преобразилась, что он не узнал ее?

– Я знаю, – сказала она с дрожащей улыбкой. – То есть я… вы… – Она сделала глубокий вдох и попыталась начать сначала:

– Мы с вами уже знакомы, Ваше Высочество.

Теперь он уставился на нее во все глаза.

– Жюли? Жюли Бритгон?

– Да, Ваше Высочество.

В темно-карих глазах Эрика вспыхнуло узнавание, смешанное с удивлением. Он помнил ее такой, какой видел в прошлый раз, – похожим на жеребенка подростком. Под его удивленным взглядом Жюли почувствовала себя гадким утенком, который вдруг превратился в лебедя.

Молчание становилось неловким. Наверное, теперь его очередь сказать что-нибудь? Словно играя в игру, правила которой написаны на непонятном языке, Жюли снова заговорила:

– Бал… такой чудесный. А вы так… прекрасно танцуете.

Щеки у нее запылали. Что за глупости она несет! И как не вовремя краснеет! Жюли отвела глаза, надеясь и страшась одновременно, что он извинится и пойдет к своей следующей партнерше, а ее оставит стоять тут, зардевшуюся и несчастную. Вблизи он был так головокружительно хорош, что до нее не сразу дошел смысл его слов. А слова были волшебные:

– Вы окажете мне честь потанцевать со мной?

Жюли не верила своим ушам. Не может быть! Принц Эрик хочет танцевать с нею! Сбылись самые трепетные, самые тайные ее мечты.

Оцепенев от волнения, она едва собралась с силами для ответа:

– Благодарю за приглашение, Ваше Высочество. Мне будет очень приятно потанцевать с вами.

Принц повел ее на середину комнаты, и вдруг ее охватила паника: какую руку следует ему подать? Она училась танцевать вместе со своей подружкой Дрю, но они всегда вели по очереди, так что Жюли было все равно, какую руку держать. Но она напрасно тревожилась: принц двигался так легко и уверенно, что она сама не заметила, как оказалась в его объятиях.

Захваченная своими чувствами, Жюли была не в состоянии сосредоточиться на танцевальных па танца, которые так долго разучивала, но оказалось, что это и не нужно. Она следовала за Эриком, не прилагая никаких усилий; танец с ним казался естественным, как дыхание.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил принц.

Жюли чуть не расхохоталась. Этих заботливых слов она уж никак не ожидала услышать от своего принца. Хорошо ли она себя чувствует? Все равно что спрашивать солнце, тепло ли ему! В ответ она просияла такой улыбкой, что ее сдержанный партнер, казалось, слегка оттаял и быстрее повел ее в танце, обняв покрепче.

Жюли ужасно разволновалась, вмиг растеряв все свое самообладание. Его уверенный шаг, жесткость мускулов под ее рукой, даже тонкий аромат лосьона после бритья – все говорило ей, что ее обнимает мужчина – не те безусые юнцы, что ухаживали за ней в школе, и не сказочный воображаемый принц, а настоящий мужчина. И она впервые откликалась как женщина. Ее тело стало гибким и податливым, словно постепенно выходило из спячки, пробуждаясь к блистательной новой жизни.

Прошла вечность – или только одно мгновение? – и танец кончился. Жюли подняла глаза к Эрику, их взгляды встретились, и он притянул ее к себе. Вокруг ходили оживленные пары, но они стояли молча и неподвижно, застыв в тесном объятии. Жюли едва могла вынести всю глубину чувства, наполнившего эту минуту. Инстинкт подсказывал ей, что это чувство не могло бы быть таким сильным, если бы не было взаимным.

Послышалась новая мелодия, медленная и плавная. Жюли могла бы оставаться всю ночь в его объятиях, но на Эрика музыка подействовала как сигнал. Он отступил назад и отрывисто извинился, что-то пробормотав об обязанностях хозяина. Жюли смотрела ему вслед, пока он не скрылся в толпе, а потом через балконную дверь вышла из бальной комнаты.

Ноги сами понесли ее к старому тайному убежищу – скалистому обрыву над океаном, укрытому деревьями от посторонних глаз. Оказавшись наконец в одиночестве, Жюли прижала руку к сильно бьющемуся сердцу, но оно по-прежнему мчалось вскачь, унося ее в неизведанные края, прекрасные и пугающие. Она глубоко вдыхала бодрящий океанский воздух, но это не помогало избавиться от ощущения, будто после одного-единственного танца с Эриком Андерсом ее мир изменился навеки.

Она услышала сзади шум и, обернувшись, увидела, что за спиной у нее кто-то стоит, прислонившись к дереву. Эрик. Он двинулся к ней легкими шагами.

– Что вы здесь делаете? – удивилась она. – Вы следовали за мной?

– Нет. Я пришел сюда первым.

– Мне казалось, никто больше не знает про это место.

– Я знаю.

Больше он ничего не сказал, но ей стало тревожно оттого, что он стоял так близко. Наконец любопытство победило.

– Почему вы пришли сюда, Эрик? – спросила Жюли.

– Вероятно, по той же причине, что и ты.

Сердце у нее забилось. В его глазах она увидела отражение своих чувств, но ей нужно было, чтобы он произнес это вслух, выразил словами.

– Что же это за причина? – тихонько спросила она.

Он с трудом отвел от нее взгляд и стал смотреть на океан. Помолчав, он сказал:

– Подышать свежим воздухом, конечно.

Разочарованная, Жюли заглянула за край скалы. Вот и с Эриком она словно стояла на краю пропасти. Можно выбрать безопасный путь – отступить. А можно рискнуть и броситься очертя голову навстречу удивительному будущему, которое манит ее.

Жюли было не до логики. Она не хотела всю оставшуюся жизнь думать о том, что «могло бы быть». Она отважно шагнула в неведомое.

– Я хочу вам кое-что сказать, Эрик, – начала она и судорожно глотнула, собираясь с силами, чтобы раскрыть перед ним душу. – Со мной никогда раньше не случалось ничего подобного.

Но у меня уже давно было к вам чувство… издалека. А сейчас мне показалось… что между нами что-то произошло… там, в бальном зале.

– Мы просто танцевали, Жюли.

– Нет, это был не просто танец.

– Да, конечно, – хрипло, словно с отчаянием, сказал он и повернулся к ней. – Это был танец на королевском балу. Притом ты еще очень молода и готова всюду видеть романтику. А я старше тебя на пять лет и к тому же принц.

Она невольно улыбнулась.

– Зачем же меня оскорблять? Молодость не мешает мне разобраться в своих чувствах.

– Послушай, Жюли, доверься моему опыту, – говорил он настойчиво, будто стараясь убедить самого себя. – Отними эти довольно необычные обстоятельства, и ты тоже поймешь, что это был самый обыкновенный танец.

Он ее не убедил. Напротив, от его уговоров она еще больше уверилась в своей правоте.

– Я так не думаю. По-моему, тут было что-то большее. И по-моему, вы тоже это чувствуете.

– Нет, не чувствую – и сейчас докажу это тебе, – сказал он и обнял ее. На этот раз его слова прозвучали не вежливым приглашением, а хриплым приказом:

– Потанцуй со мной.

Его взволнованный тон внушал надежду, но он сохранял полнейшее самообладание, самым благопристойным образом держа ее в танце на расстоянии вытянутой руки. Она поняла, к чему он клонит. Здесь не бальный зал – вокруг только темные деревья да бесконечное пространство океана. Здесь не горят сверкающие хрустальные люстры, только узкий месяц освещает млечный сумрак ночи. Не слышно нежной, приглушенной музыки оркестра, только прохладный ночной ветерок доносит причудливые обрывки мелодии.

Инстинктивно Жюли перешагнула разделяющее их расстояние и прижалась к нему всем телом. Наградой ей была дрожь внезапной близости, и она почувствовала, как его объятия стали теснее. Искра разгоралась пожаром, опаляя их. Она ощущала этот жар так же явственно, как упоительное прикосновение его рук.

– Теперь вы верите, что тут что-то большее? – шепнула она.

Последовало долгое молчание. Они не пытались больше притворяться, что танцуют, и застыли, глаза в глаза. Янтарное пламя в глубине его глаз говорило о том, что она права, он чувствует то же, что и она. Жюли страстно желала, чтобы он сделал еще шаг и сказал ей все поцелуем, из тех, что вершат судьбы.

– Ты веришь, Эрик, – тихо, с силой повторила она. – Я знаю, ты веришь.

Едва она проговорила эти слова, его горящий взор потускнел. Он поцеловал ее – в макушку. И отступил назад.

– Я думаю, – сказал он ровным голосом, – что мне пора проводить тебя назад, в бальный зал. А то я совсем забросил свои обязанности.

Прыжок в неведомое закончился полным крушением. С высоко поднятой головой, молча глотая слезы, Жюли позволила ему проводить ее назад, в зал для танцев. Потом она протолкалась через толпу и снова вышла из парадных дверей замка, недоумевая, почему ее прекрасный принц не знает, что у сказок обязательно должен быть счастливый конец.

Глава 1

Эрик Андерс отвернулся от больничной койки и смотрел в окно, не видя раскинувшегося перед ним Бостона. Ему нужна была передышка, чтобы напомнить себе, что в постели у него за спиной лежит король Ивар, правитель острова Андерс, человек, с которым должно обращаться почтительно всегда, особенно когда он выздоравливает после операции на сердце.

Приходилось напоминать себе об этом, потому что в данную минуту Его Величество король вел себя как самый простой и до безумия упрямый отец. Его отец.

– Я жду ответа, – властно прозвучал с кровати голос короля.

Принц Эрик снова обернулся к отцу и уселся возле его постели. По другую сторону кровати сидел его младший брат, Уит, который с усмешкой и с явным облегчением слушал, как отец на сей раз отчитывает Эрика.

– Ваше Величество, может быть, сейчас не самое подходящее время, чтобы обсуждать этот вопрос.

Эрику удавалось сохранять свою обычную сдержанность. Королевский врач предупредил братьев, что, хотя отец их пошел на поправку, они должны оберегать его от всяческих волнений.

Король, которому не так-то легко было заговорить зубы, бросил на Эрика испепеляющий взгляд, – Ты, мой старший сын, – наследный принц острова Андерс. Тебе суждено стать моим преемником на престоле, – сказал он. – Я всегда полагался на тебя, и ты никогда меня не подводил. Ты никогда не уклонялся от исполнения своего долга. До сих пор.

Прежде чем ответить, Эрик мысленно сосчитал до десяти сперва на своем родном языке, потом на английском.

– Мое почтение к вам, сир, не позволит мне уклониться от исполнения и этого долга. Я прекрасно знаю, что по традиции наследный принц острова Андерс должен найти себе невесту до коронации, и я готов выполнить это требование.

– Тебе уже тридцать. Когда же ты собираешься исполнить свой долг?

– Перед моей коронацией, которая, надеюсь, произойдет еще очень не скоро.

– Я старею и только что перенес серьезную операцию.

– Ваш врач утверждает, что вы быстро поправляетесь, – спокойно возразил Эрик. – Покой – вот все, что вам нужно.

– Я не успокоюсь, пока не буду знать, что нам обеспечен наследник.

– Так и будет. – Эрик напомнил себе, что отец просто заботится о благе страны, которую оба очень любили. Остров Андерс невелик, но прекрасен, словно драгоценный камень, заброшенный в синие воды Северной Атлантики, неподалеку от Исландии. Во время короткого лета он сияет темно-зеленым огнем, как изумруд; зимой мерцает ледяным блеском бриллианта. Он морознее Гренландии, зеленее Исландии и населен людьми мужественными и сильными, как викинги, которые жили здесь когда-то. Род Андерсов, разбогатевший независимо от своего положения, гордился тем, что правил островом с незапамятных времен при полном одобрении граждан, интересам которых они служили. Эрик считал большим счастьем, что от рождения удостоился высокой чести выполнять работу, которую любил, и он ни за что не стал бы рисковать этим почетным правом.

Эрик Андерс очень серьезно относился к своим обязанностям.

– Если не будет свадьбы, не будет и наследника престола.

– Уверяю вас, сир… – начал Эрик.

– Мне уверения не нужны! – В синих глазах короля сверкнуло пламя. – Я знаю, у тебя нет недостатка в поклонницах, но я знаю также, что ни одной из них ты не даешь ни малейшего шанса завоевать твою любовь. Что до него… – Король укоризненно взглянул на Уита, заслужившего репутацию такого сердцееда, что в прессе его прозвали Червонным принцем. – Что же получается? Один мой сын отказывается влюбиться, а другой влюбляется заново каждую неделю!

Голос короля эхом отдавался от стен больничной палаты. Но пламя в его глазах угасло так же быстро, как разгорелось. Он тяжело откинулся на подушки, лицо его посерело. Как раз в эту минуту в комнату вошел доктор.

– Ну-ка, уходите отсюда, вы двое! – резко приказал врач. Оба сразу вскочили. Известно, что, когда речь идет о здоровье короля, врач становится главнее принцев крови.

В коридоре Эрик и его брат обменялись встревоженными взглядами.

– Как думаешь, он в порядке? – спросил наконец Уит.

Эрик пожал плечами и прислонился к стене.

Уит запустил руку в волосы:

– Не могу видеть его таким.

Эрик понимал его. В густых золотистых кудрях короля давно уже серебрились седые пряди.

После операции он выглядел изможденным и озабоченным. А что он говорит… Эрик тряхнул головой, отказываясь думать о том, что король Ивар может не выжить. Чтобы не мучиться зря тем, в чем он бессилен помочь, он решил сделать все возможное, чтобы успокоить тревоги отца по поводу наследника. Эрик давно знал, что долг перед своей страной повелевает ему жениться до коронации. Но, возможно, долг перед своим отцом повелевает сделать это гораздо раньше.

К тому же у него есть подходящая кандидатура – давняя знакомая. Она просто создана быть его невестой. Эрик откладывал помолвку по разным причинам, но теперь он понял, что дальше тянуть невозможно. Пора. Сегодня вечером, на балу, самое время представить миру свою будущую жену.

Жюли Бриттон положила трубку, продолжая цепляться за телефон, словно это могло помочь ей справиться со странным, обморочным чувством, вызванным неожиданной новостью. Конечно же, она знала, что принц Эрик снова приедет в Штаты, раз его отец болен. Но она никак не ожидала, что он появится сегодня вечером на балу, здесь, в Андерс-Пойнте.

Причин для волнения нет, твердо сказала себе Жюли. Король Ивар поручил ей организацию бала. Она должна проследить за всем, вплоть до мельчайших деталей. Какая ей разница, который из сыновей короля будет выполнять обязанности хозяина?

Обычно такими шумными светскими мероприятиями занимался принц Уит, а Эрик предпочитал держаться подальше от шумной толпы.

Непонятно, что заставило таинственного принца Эрика расстаться со своими кабинетными делами и выйти на публику.

Неожиданно телефон под ее рукой снова зазвонил. Вздрогнув, Жюли сняла трубку.

– Алло?

– Жюли! Чем ты там до сих пор занимаешься, в замке?

Это была Анна, подруга Жюли.

– Да ничем особенным, – сухо ответила Жюли. – Всего-навсего организацией королевского бала.

– До полуночи осталось десять часов, Золушка. Приедешь ты выбирать платье или явишься на бал в лохмотьях?

– Десять часов до… ой, мамочки! Неужели уже два? Анна, я еду! Пока!

Выйдя из замка, Жюли тщательно заперла за собой дверь. Не то чтобы она боялась взломщиков. Крошечный приморский городок Андерс-Пойнт вряд ли можно было назвать рассадником преступности. Но она очень гордилась своей должностью управляющего замком и относилась к этому величественному строению как к своему собственному дому. Конечно, она не была здесь хозяйкой; хозяином был король Ивар.

Он пригласил ее на должность управляющего, когда умер ее дед, долгие годы занимавший этот пост. Жюли согласилась не раздумывая.

Хотя она жила в Нью-Йорке с трехлетнего возраста, но лето обычно проводила у дедушки, в Андерс-Пойнте. Предложение короля идеально ей подходило. Она могла совмещать свои новые обязанности с работой по специальности – учительницей чтения; ей удалось поступить на полставки в городскую школу. И к тому же ей было обеспечено жилье.

И какое жилье! Остановившись на минутку, Жюли загляделась на величественное здание, отбрасывая выбившиеся из косы пряди волос, которые трепал ветер с океана. На самой оконечности мыса Андерс-Пойнт стоял на скале сказочный замок. Его назначение было не столько декоративным, сколько утилитарным, и все же он был красив суровой, первобытной красотой на фоне неспокойного океана.

Неудивительно, что с этим замком связана ее первая любовь.

Та не правдоподобная ночь теперь казалась сном. Жюли не видела Эрика с тех пор, как они танцевали при луне, девять лет назад. Но и сейчас она вся съеживалась от одного воспоминания. Она тогда рухнула с небес на землю, но сумела снова встать на ноги, чтобы жить дальше.

Занятая своими мыслями, она медленно пошла вокруг замка, с грустной улыбкой вспоминая давние юные мечты. Замок будил в ее душе романтику. Именно здесь король Ивар нашел свою любовь, когда еще был принцем. Дом принадлежал его семье, и он, принц в те времена, остановился здесь, приехав в Америку по официальным делам. Местная девушка из Андерс-Пойнта пленила его сердце. Она тоже полюбила его всей душой. Их свадьба, словно взятая из старинного романа, взволновала всех.

Ребенком Жюли постоянно требовала от матери любимого рассказа: как девочка, с которой ее мать когда-то вместе прыгала через веревочку, выросла и стала принцессой, а потом и королевой.

В память о королеве король время от времени устраивал большой благотворительный бал в замке Андерс-Пойнт, где они познакомились.

Жюли всегда очень трогал этот жест. Она видела в нем неопровержимое доказательство того, что даже такой властный и строгий человек, как король Ивар, может быть романтиком – не то что его сын. Хозяином бала, естественно, всегда был сам король. И хотя в этот раз его здесь не будет, он пожелал, чтобы все шло как обычно.

Сегодня вечером! Даже не верится, что все готово. Жюли, которой ни разу в жизни не приходилось организовывать даже простую свадьбу, была страшно польщена доверием короля и твердо решила доказать, что он в ней не ошибся.

Особенно теперь, когда он в больнице. Жюли с детства чувствовала глубокую привязанность к королю и была готова на все, лишь бы порадовать больного короля.

С этой мыслью она вскочила в свою машину и поехала вниз, в город, глубоко вдыхая океанский бриз. Насколько ей было известно, от волнения еще никто не умирал, но ей не хотелось быть первой. Особенно сейчас, ведь у нее наконец появилась возможность хоть одним глазком снова увидеть принца Эрика.

– Жюли! Жюли! – Шестилетняя Лекси Дэвис пулей вылетела из задней комнаты двухэтажного дома, где жила и работала Анна. Ручками девочка придерживала на голове диадему из серебряной фольги, которая съехала набок от быстрого бега.

– Принцесса Лекси! Как прошло утро? – спросила Жюли, обхватив малышку руками.

Мать Лекси, Дрю – подруга детства Жюли, – была шерифом городка Андерс-Пойнт. К большому огорчению трезво мыслящей матери, Лекси дольше своих сверстниц задержалась на этапе игры в принцесс. Она не просто играла в принцессу – она жила в этой игре. Жюли считала, что такая сила воображения – бесценный дар, и вовсю подыгрывала девочке.

– Утро прошло… – Лекси насупилась, видимо, подыскивая царственно-снисходительное выражение, – вполне удовлетворительно.

– Я счастлива это слышать, Ваше Высочество.

– Потому что здесь так интересно наряжаться! – быстро продолжала Лекси. – Я люблю, когда Анна за мной смотрит.

– А где мамочка?

– Ее вызвали.

Это могло означать все что угодно. Являясь единственным выборным официальным лицом в городке, Дрю сочетала обязанности шерифа, мирового судьи, инспектора по охране природы, а также улаживала мелкие споры между соседями.

Лекси болтала не умолкая, пока они обходили буфетную стойку Анны, пробираясь в ее магазин подержанного платья, расположенный в глубине дома.

– Давай придумаем с тобой еще одну сказку, Жюли, можно? Вроде той, где принцесса спасла королевство от дракона.

– Некогда, солнышко. Сегодня вечером – бал.

Лекси вздохнула, – Ты живешь в замке и пойдешь на бал. Ты самая счастливая на свете.

Жюли улыбнулась девочке:

– Я тоже так думаю.

Они вошли в крошечную комнатушку с задней стороны дома, служившую кабинетом. Анна, как раз опускавшая трубку телефона на рычаг, с улыбкой заметила:

– У тебя такой вид, словно ты только что проглотила парочку фейерверков.

Жюли радостно тряхнула головой; ее глаза сияли.

– Я же иду сегодня на королевский бал.

– Знаю, знаю, – поддразнила ее Анна. – Может быть, там тебя очарует какой-нибудь знаменитый киноактер, или дипломат, или мультимиллиардер…

– Или принц, – вставила Лекси.

– Такое бывает только в мечтах, – засмеялась Жюли. В давних, давних мечтах.

– Интересно, в мечтах на тебе что-нибудь надето? – сухо спросила Анна. – Оставить платье на последнюю минуту! Но лучше поздно, чем никогда.

– Я в тебя верю, – отозвалась Жюли. – Я знала, что ты мне подберешь наряд.

– Даже два. – Улыбаясь, Анна повернулась к шкафу в углу кабинета и вытащила короткое, ослепительно синее платье без бретелек. – Гляди! Что скажешь?

Жюли посмотрела на платье.

– А-а, – сказала она сдержанно. – А другое?

Анна вздохнула и выудила из шкафа еще одно платье.

– Вот, – сказала она, держа на весу черное платье длиной до пят, с прозрачными рукавами.

Жюли переводила взгляд с одного на другое.

– А ты что скажешь?

– Тут и думать не о чем. Синее, – сказала Анна. – Оно просто создано для тебя, Жюли.

Из всех моих знакомых дам оно будет смотреться только на тебе.

Жюли смотрела на платье с сомнением.

– Анна, оно и правда шикарное. Но черное вроде бы элегантнее.

– Черный – не твой цвет, Жюли. Ни у кого нет таких синих глаз, как у тебя, а платье еще подчеркнет их синеву, и они засверкают, как драгоценные камни.

О-о! Сколько поэзии вокруг проклятущего платья, которое, как заметила Жюли, едва прикрывало вешалку.

– Кажется, это не мой размер, – сказала она дипломатично.

Анна сунула платье ей в руки.

– Положись на меня.

Жюли вздохнула. В одежде Анна разбиралась, как никто. И сама всегда выглядела шикарно. У Анны был стиль.

Анна широко улыбалась Жюли.

– Примерь, – уговаривала она.

Через несколько минут Жюли вышла из примерочной и остановилась, ожидая реакции Анны.

– Ах, Жюли! – Темные глаза Анны широко раскрылись. – Я даже не думала, что будет так хорошо!

Лекси смотрела на Жюли открыв рот, а потом одарила ее высшим комплиментом:

– Ты совсем как настоящая принцесса!

– А теперь попробуем сделать что-нибудь с твоими волосами. – Анна подступила к ней со щеткой.

Пока она причесывала Жюли, у парадной двери звякнул Колокольчик. Лекси выбежала посмотреть, кто вошел в магазин.

– Мамочка! – послышался ее голосок. – Иди скорей смотреть на принцессу Жюли!

– Дрю, не входи, пока я не закончу, – крикнула Анна. – Я хочу, чтобы ты сразу увидела ее во всей красе!

– Она и мне не дает посмотреть, – пожаловалась Жюли, обрадованная, что Дрю появилась вовремя. Они дружили с детства, играли вместе каждое лето, когда Жюли приезжала к дедушке. Бегали по замковым землям – настоящий рай для детишек! – а принц Уит всегда присоединялся к ним, когда жил в замке. Уит был ровесником Жюли, Дрю – на год младше.

В те дни троица была неразлучна, как арахисовое масло и мармелад в сандвичах, составлявших их любимую еду. Но Жюли не видела принца Уита с тех пор, как им обоим исполнилось шестнадцать, а с Дрю она встречалась каждое лето, кроме одного.

– Все готово для бала, Жюли? – спросила Дрю.

– Пока как будто все в порядке – тьфу, тьфу, чтобы не сглазить!

Дрю спросила чуть тише:

– Когда приезжает Уит?

– Не Уит. Эрик. – Произнеся его имя, Жюли почувствовала себя как-то странно – словно в невесомости.

– Принц Эрик? – удивилась Дрю. – Я думала, на балу вместо короля будет Уит.

– Так и планировалось, но мне только что позвонили от короля Ивара. Приедет Эрик.

Жюли все еще не могла привыкнуть к мысли, что Эрик будет сегодня на балу. Она снова увидит его, через столько лет… Жюли невольно гадала, что же произойдет. Может, он снова пригласит ее на танец, и волшебство, которое она не забыла, вернется вновь, и, может, на этот раз… Поразившись своим несбыточным мечтаниям, Жюли принужденно усмехнулась.

Скорее, он погладит ее по головке и снова отправит прочь.

– Не пойму, как это Уит упустил случай поверховодить, – заметила Дрю. – Его стихия.

Шик, блеск, пресса, красотки…

– Интересно, почему принц Эрик до сих пор не женился, – задумчиво произнесла Анна. – Как ты думаешь, Жюли, он ищет себе невесту?

Король не скрывал от Жюли своего горячего желания увидеть старшего сына женатым, но Жюли понятия не имела о том, как относится к этому Эрик.

– Если ищет, ему бы нужно нанять тебя консультантом, Анна, – нежно сказала она подруге. У Анны был сверхъестественный талант угадывать любовь в окружающих. – Хочешь, я ему намекну сегодня вечером?

Анна рассмеялась.

– Почему бы тебе самой не взяться за него, без посредников?

– Из истории известно, что тут ей подсказок не нужно, Анна, – крикнула Дрю из соседней комнаты.

Жюли постаралась не обращать внимания на жаркий румянец, вспыхнувший от намека Дрю.

Она обратилась к Анне:

– У подруг детства всякие бывают воспоминания…

Анна отложила щетку.

– Ну-ка, ну-ка, это интересно, – сказала она. – Давай рассказывай.

Жюли смущенно улыбнулась.

– Я… ну, как бы влюбилась в Эрика.

– Когда? – спросила Анна.

– Сто лет назад, – ответила Жюли, твердо зная, что теперь она уже не так молода и не так наивна. В шестнадцать лет ей показалось, что она нашла любовь всей своей жизни, но избранник, очевидно, неумолимого зова судьбы не услышал. В двадцать пять она совсем не собиралась тосковать о нем дни и ночи напролет.

И все-таки, если честно, приходится признать, что она не смогла до конца стереть его из памяти. Ей всегда хотелось проверить, уже взрослой, обманула ее интуиция юности или нет. Король, изменив распорядок бала, невольно пошел навстречу ее желанию. Конечно, у нее не было никаких реальных шансов; и все же Жюли была неисправимой оптимисткой, а оптимизм не всегда реалистичен. Где-то в глубине ее души, сильно потрепанная жизнью, все еще жила надежда, что когда-нибудь и как-нибудь у нее еще появится возможность попытаться завоевать сердце Эрика. И она знала, что при встрече с Эриком сегодня на балу эта надежда или возродится вновь, или получит такой удар, который успокоит ее навек.

Дрю каким-то сверхъестественным образом прочла ее мысли.

– Неужели ты все еще думаешь о нем, Жюли? – забеспокоилась она.

Жюли не ответила.

– У каждого есть что-то, о чем он не рассказывает даже самым близким друзьям, – заметила Анна, в последний раз проводя щеткой по волосам Жюли.

Жюли знала, что это правда. Сама Анна избегала малейших напоминаний о своем мучительном разводе. А Дрю никогда не говорила об отце Лекси; даже от них она утаила его имя.

– Можешь войти, Дрю, – сказала наконец Анна.

Дрю показалась в дверях и застыла, не сводя глаз с Жюли, которая медленно поворачивалась кругом посреди комнаты. Жюли знала, что Дрю церемониться не станет и, если она выглядит как потаскушка на отдыхе, не постесняется прямо сказать ей об этом.

– Ну как, Дрю? – спросила Жюли.

– Ты выглядишь просто потрясающе, маленькая. Я даже не ожидала от тебя такого.

– Я и сама не ожидала, – ответила Жюли, рассматривая в зеркале свое отражение в полный рост. Она едва узнавала себя с зачесанными наверх волосами. И что платье подчеркнет цвет ее глаз, Анна тоже верно угадала. А само платье, как в сказке, мерцало и переливалось, облегая формы, о наличии которых у себя Жюли до сих пор и не подозревала. Она сглотнула.

– А вам не кажется, что оно немножко слишком…»

– Сексапильное? – подсказала Дрю.

– Вот именно. Слишком сексапильное.

– Не слишком, – успокоила ее Анна. – Неброско сексапильное. Такой стиль.

Дрю завела глаза:

– Неброско? Да когда она войдет в бальный зал, уровень тестостерона подскочит до аварийной отметки.

Жюли знала, что Дрю, против обыкновения, преувеличивает, но эта мысль окрыляла.

– У каждой женщины должна быть в жизни хоть одна такая ночь, – сказала Анна.

– Да я ведь не гостья на балу, – напомнила Жюли подругам и себе самой. – Я просто служащая. Может, лучше я примерю то, черное?

Она его примерила и не могла понять, кому это пришло в голову, будто черный цвет смотрится изысканно и сексуально. На ней черный цвет выглядел просто скучным. Даже хуже. Она стала похожа на труп.

Первой заговорила Лекси.

– Сначала ты была как принцесса, – провозгласила она, глядя на Жюли снизу вверх. – А теперь – как служанка.

– А вы обе что скажете? – спросила Жюли подруг.

– Синее, – решительно высказалась Анна.

– Синее, – подтвердила Дрю.

Жюли взглянула в зеркало и решила, что ей надоело быть служанкой.

– Ладно уж, – сказала она со смехом. – Буду принцессой.

Жюли вошла в замковую кухню и ухватила одну из закусок, приготовленных на подносах.

– Ммм, – протянула она, улыбаясь укоризненно нахмурившемуся шеф-повару. – А что, Гюстав, все остальное так же вкусно?

– Откуда мне знать? – возразил он, приподняв бровь. – Я был слишком занят, выполнял за вас вашу работу, мадемуазель.

– Ах, вы занимались всем, пока меня не было?

– Конечно. А сейчас половина рабочих Америки собралась в бальном зале и ждет ваших указаний.

– Я знала, что на вас можно положиться, – сказала Жюли, порывисто целуя его в щеку.

Тут зазвонил телефон.

– И вот еще что, мадемуазель, – заметил шеф-повар. – Даже в этом богом забытом американском захолустье наверняка слыхали об автоответчиках.

– Я не подумала его включить, ведь вы были здесь. Звонили, пока меня не было?

– Не умолкая, – фыркнул Гюстав. – Я старался не обращать внимания, но в последний раз мне это не удалось.

– И кто звонил?

– Его Высочество, наследный принц.

Жюли стремительно обернулась. Эрик звонил?

– Что он сказал?

Гюстав отвлекся, пробуя соус, ложку с которым поднес ему помощник. Он отдал несколько кратких распоряжений, а Жюли чуть не лопалась от нетерпения.

– Он сказал, что ему нужно поговорить с вами наедине по очень срочному делу и что он еще позвонит. – Шеф-повар кивнул в направлении трезвонящего телефона. – Вероятно, это он.

Жюли бросилась в библиотеку и схватила трубку. Действительно, звонил Эрик.

– Привет, Жюли.

При звуке его низкого голоса внутри у нее что-то задрожало. Она едва смогла прошептать в ответ:

– Принц Эрик?

Он, казалось, колебался – заговорил не сразу и с большей теплотой:

– Как много… времени прошло.

– Да. Много. – Снова она почувствовала себя невесомой, словно проглотила воздушный шарик, но тут же призвала себя не впадать в сентиментальность. Наверняка он звонит по делу, ведь он теперь хозяин бала. Она заговорила, оптимистично полагая, что голос ее звучит совершенно спокойно:

– Если вы насчет сегодняшнего вечера, все уже почти готово.

– Я так и думал. Может быть, сейчас не самый удачный момент, чтобы обрушить на тебя сюрприз.

– Сюрприз?

– Да, – сказал он. – И мои планы зависят от тебя, Жюли.

Что-то в его голосе подсказало ей, что он говорит о вещах гораздо более важных, чем размещение гостей, но она не позволила себе увлекаться безумными догадками.

– Ваш отец всегда полагается на меня, – заверила она деловито.

– Он этого и не скрывает.

От этих слов у нее потеплело на душе.

– Я слышала, вы виделись с королем сегодня утром, – сказала она. – Как он?

– Не очень хорошо, – ответил Эрик серьезно.

Жюли не могла сдержать тревоги:

– Ваше Высочество, что с ним?

– Ничего такого, что я не мог бы исправить, – ответил тот. – С точки зрения медицины его выздоровление идет неплохо, но мешает его беспокойство по поводу наследования.

Вы так тесно сотрудничали с ним – полагаю, он говорил тебе, как сильно он желает, чтобы я выбрал себе невесту.

– Он упоминал, что… э-э… озабочен этим, – признала Жюли.

– После сегодняшнего вечера у Его Величества причин для озабоченности не будет. Все уже готово, осталось только объявить.

Жюли озадаченно нахмурилась.

– Прошу прощения?

– Тревоги моего отца окончатся сегодня в полночь, – пояснил Эрик. – Я намерен объявить о своей помолвке.

Глава 2

Оставшись одна в своей комнате в башне, в самой высокой точке замка, Жюли удовлетворенно оглядела свою прическу. Стиль строгий и изысканный. Как раз такое впечатление она хотела произвести. На кого? Одно она знала так же точно, как свое собственное имя: если у нее еще оставались какие-то глупые надежды на возрождение той искры, что вспыхнула когда-то между нею и принцем Эриком, теперь все эти надежды мертвы и похоронены.

Конечно, в первую минуту известие о его помолвке застало ее врасплох, хотя удивления заслуживало только то, что он так долго не хотел расстаться со своим положением одного из самых завидных холостяков в мире. Наследный принц, к тому же красив, умен и бесспорно честен. Он будет хорошим мужем для своей избранницы. Жюли искренне желала им счастья.

А то пережитое ею в юности волшебство, видимо, его совершенно не затронуло. Может, он и не узнает ее, через столько лет. Зачем ему помнить тот давний вечер, который – как он добросовестно постарался ее убедить – ничего для него не значил?

Эрик принадлежит другой, но ведь он будет не единственным мужчиной на балу, напомнила себе Жюли, надевая синее платье, которое Анна выгладила для нее. Жюли наморщила нос, глядя в зеркало, и печально усмехнулась при мысли о фантастических мечтах, которые жили в ней так долго.

Эрик стоял в дверях бального зала, осматривая просторное помещение с каменными сводами, где меньше чем через час начнется королевский бал, бал, ради приглашения на который люди платят сказочные суммы.

Он ожидал увидеть здесь картину сурового достоинства, а увидел нечто, сильно напоминающее сумасшедший дом. Люди с цветами в руках бегали взад и вперед, уворачиваясь от других людей, тащивших столы и стулья. Декоративный фонтан закусил удила, и несколько человек, вооруженных тряпками, вытирали разлившиеся вокруг него ручьи. Старший официант, размахивая руками, давал указания подчиненным, которым предстояло разносить еду и напитки. Охранники переминались с ноги на ногу, пытаясь сохранить отрешенное выражение лица среди окружающей суматохи. Из кухни доносился знакомый трубный глас главного королевского повара, а тем временем оркестр, приютившийся на импровизированной сцене в передней части комнаты, вносил свою лепту в общий хаос, наигрывая обрывки разных мелодий для проверки звучания.

В центре всей этой лихорадочной деятельности стояла Жюли Бриттон. Он не видел ее много лет, но узнал мгновенно. Сразу было видно, что она здесь – главная. К ней все время подбегали с вопросами или за распоряжениями. В отличие от остальных она сохраняла царственное спокойствие и у него на глазах сотворила чудо: сумятица понемногу улеглась, и помещение преобразилось, сделавшись роскошным обрамлением для Жюли.

Эрик подумал, что она стала еще красивее.

Хотя это прилагательное недостаточно сильно для нее. И дело не в том, что она уже в вечернем платье. Прелесть Жюли исходит изнутри.

Сила ее притягательности снова поразила его, застав врасплох – точно так же как в тот вечер, давным-давно. Он сам не заметил, как двинулся к ней через бальный зал.

Среди последних спешных приготовлений Жюли почувствовала, что к ней кто-то идет. Начальник охраны лихо откозырял этому человеку, но Жюли и без того узнала принца Эрика.

В жизни он был еще лучше, чем в воспоминаниях. На дюйм-другой выше шести футов, поджарый и мускулистый, ни грамма жира.

Наследный принц, видимо, много времени проводил на воздухе – его русые волосы, выгорев на солнце, стали светлее загорелой кожи.

Темно-карие глаза, как прежде, показались ей бездонными.

Он встал прямо перед ней, как девять лет назад. Ее взгляд встретился с его непроницаемым взглядом – словно замкнулась электрическая цепь. Снова, как тогда, ее ошеломило острое ощущение его присутствия, будто и не было этих прошедших лет. Она поняла, почему отважилась рискнуть тогда, и поняла, что поступила правильно.

Эрик, оказавшись рядом с Жюли, так близко, необычайно отчетливо вспомнил ее наивную чувственность и непривычную искренность в ту ночь, когда он едва не поддался ее чарам.

Всего один танец с нею – и он забросил свои обязанности, выбежал на воздух, пытаясь восстановить душевное равновесие. Но, отыскав уединенное местечко в поисках душевного покоя, он застал там Жюли. Он обманывал ее, изображая равнодушие. Между ними что-то произошло – именно поэтому он пошел на попятный.

Эрик не желал поддаваться неизвестным эмоциям, тем более – таким сильным.

И вот они снова встретились. Он был рад, что тогда нашел в себе силы устоять. Женщина, которая пробуждает в нем такие чувства, ему не подходит. Время показало, что он поступил правильно.

Уверившись в этом, он отбросил мысли о прошлом и вежливо, но безразлично кивнул ей:

– Привет, Жюли.

Небрежное приветствие вернуло ее в явь из той далекой ночи, когда она танцевала с ним под беспредельным небом и на каждую из звезд галактики загадывала одно-единственное желание – чтобы он чувствовал то же, что она.

Но у звезд, как видно, были дела поважнее.

Теперь он женится на другой, а сама Жюли стала старше и несравненно мудрее. И все-таки хорошо, что она уже извещена о его помолвке.

Слава Богу, она уже поздравила его по телефону, так что можно сразу перейти к делу.

– Добрый вечер, Ваше Высочество, – поздоровалась она официально. – Чем могу помочь?

Полезно помнить о том, что она здесь – служащая.

– Я договорился, что здесь поставят телекамеры, чтобы транслировать бал, и объявление о помолвке в том числе, отцу в больницу.

– Вы не боитесь, что новость будет слишком большим потрясением для него? – забеспокоилась Жюли.

– Поскольку это потрясение приятное, врач дает добро. – Эрик помолчал. – Съемочная группа прибудет с минуты на минуту, думаю, с ними у тебя проблем не возникнет.

Жюли самоуверенно улыбнулась:

– С проблемами я справлюсь.

– Хорошо, – бодро отозвался он. – Роберта приехала?

– Насколько мне известно, нет.

– Я сказал ей, чтобы она отыскала тебя, если приедет раньше меня.

– Теперь, когда вы здесь, – улыбнулась Жюли, – я уверена, что вы первым узнаете о ее приезде.

– Сомневаюсь, – ответил он самым будничным тоном. – Я буду очень занят перед балом. Пожалуйста, сообщи мне, когда она появится.

– Конечно.

Как видно, романтичности в нем не прибавилось: приезд возлюбленной не вызывал у принца особого энтузиазма.

– Еще для нее надо приготовить комнату, чтобы не обмануть всеобщих ожиданий. Моей невесте вроде бы положено жить в замке.

Жюли подумала, что он как-то странно выражается. Не обмануть всеобщих ожиданий?

Сам-то он разве не хочет быть с нею?

– Можно поселить ее в башне наверху, – продолжал Эрик. – А я займу соседнюю комнату.

Жюли промолчала.

– Что-нибудь не так?

– Нет, Ваше Высочество, – сказала Жюли. – В башне живу я, но я заберу оттуда свои вещи.

Он покачал головой:

– Я не хочу тебя выгонять. Две соседние спальни в северном коридоре ничем не хуже.

– Я могу переехать. Это…

– Я настаиваю.

Жюли подчинилась. Этот спокойный, властный тон ему к лицу, подумала она. Из него выйдет отличный правитель.

– Как вам будет угодно, – сказала она. – Что-нибудь еще? Может, вы хотели бы осмотреть кухню, обойти сад, посмотреть список…

– Не нужно, – оборвал он ее. – Если я доверил тебе секрет моей помолвки, то, уж конечно, могу тебе доверить и мелкие организационные вопросы. – Он взглянул на часы. – Теперь я должен заняться кое-какими своими делами. Пока, Жюли, – сказал он и удалился.

Эрик вошел в библиотеку и закрыл за собой дверь. Здесь достаточно тихо, чтобы закончить с бумагами, которые нужно передать Уиту.

Брат заменит его на острове Андерс. Король настоял, чтобы Эрик остался на некоторое время в Андерс-Пойнте и взял на себя представительские функции, которые раньше выполнял Уит. Отец знал, что Эрик предпочитает выполнять королевские обязанности на родине, а не красоваться на публике, как Уит. Эрик подозревал, что этой сменой обязанностей король пытался подтолкнуть его к помолвке. Оставалось надеяться, что это временно. Рядом с тревогой за здоровье короля все остальные соображения отступали на второй план.

Утренняя сцена в больнице заставила его принять окончательное решение. Пора уже покончить с выбором невесты. Сама свадьба может подождать до коронации, для успокоения короля достаточно и обручения. Но о помолвке надо объявить сегодня же.

Его связь с Робертой продолжалась уже довольно долго. Он всегда знал, что рано или поздно придется выбрать себе невесту, и считал, что Роберта ему подходит. По многим причинам.

Наследница многомиллионного состояния, она тем не менее никогда не попадала в заголовки газет. Утонченная, блестяще образованная, она и по рождению, и по воспитанию будет достойно представлять их королевский дом на парадных обедах и других официальных мероприятиях. Осторожная и сдержанная, Роберта в жизни плывет по течению, а не бросается вперед, очертя голову. Она даст ему спокойствие и надежность, а не горячку эмоций.

А главное – они не влюблены друг в друга.

Значит, между ними возможен тот единственный союз, на который он согласен, – брак ради долга. Роберта любовью сыта по горло – какой-то негодяй долгие годы водил ее за нос. Но в конце концов она оставила напрасные надежды выйти за него замуж. Сегодня утром она приняла предложение Эрика – на его условиях. Он не сомневался, что, дав согласие, она выполнит свой долг, так же как и он.

Пока все складывается благоприятно. Сегодняшний бал – идеальное место для объявления о помолвке, хотя для Эрика само это объявление было всего лишь неизбежным злом.

Он не любил привлекать к себе внимание публики. Но, сообщив публично о своем обручении, он убедит короля, что все это серьезно.

Проверив напоследок, что съемочная группа приступила к работе, Эрик ушел к себе, переодеться. Перед тем как спуститься вниз, он позвонил в больницу.

– Король отдыхает, – сообщила медсестра.

– У вас там все готово?

– Все на месте, – ответила она.

– Что вы сказали королю?

– То, что вы велели, Ваше Высочество. Что, вы надеетесь, ему будет приятно увидеть бал и что в полночь вы собираетесь сделать объявление, которое, по вашему мнению, ему интересно будет услышать.

Естественно, в смокинге Эрик выглядел потрясающе.

Жюли встретила его у подножия лестницы.

– Я только хотела предупредить, Ваше Высочество, что слухи уже пошли.

– Слухи? Какие?

– Что сегодня вечером вы объявите о своей помолвке.

Он тихонько выругался и сразу извинился.

– Где ты об этом слышала?

Жюли показала на журналистов, столпившихся на лужайке перед входом. Король разрешил некоторым из них присутствовать на балу, чтобы люди узнали о благотворительном фонде.

Кроме того, большинство приглашенных обожали быть на виду, их приятно волновали ослепительные фотовспышки, встречавшие их при выходе из лимузинов.

Эрик мрачно смотрел на представителей прессы.

– Откуда они узнали?

– Понятия не имею, – ответила Жюли, словно оправдываясь. – Во всяком случае, слухи уже дошли до вашего отца, – сообщила она. – Он звонил и спрашивал меня, не знаю ли я, кто его будущая невестка.

– И?..

– Я сказала, что ее имя должно стать для него сюрпризом, – просто ответила Жюли.

Видя выражение его лица, она не могла сдержать улыбку.

– Не нужно смотреть с таким облегчением.

Вы же, кажется, доверяете мне.

– И, как видно, не зря, – отозвался он, одарив ее одной из своих нечастых улыбок. – А главное, ты ему даже не солгала.

К парадному входу подъехал первый лимузин.

– Вы уже решили, где будете встречать гостей? – спросила Жюли.

– Там, где ты предлагала, – в бальном зале.

– Я предупрежу охрану, что ожидается большой поток машин.

– Отлично, – сказал Эрик. – Кстати, я восхищен тем, как четко все у тебя организовано, Жюли.

– Это моя работа. Ваше Высочество.

– Если вы еще немного сильнее сожмете челюсти, Ваше Высочество, у вас на шее лопнет жила.

Эрик, не оборачиваясь, узнал говорившего.

Гюстав многие годы работал шеф-поваром у короля и держался с фамильярностью старинного слуги, ставшего практически членом семьи. Гюстав всегда ухитрялся появляться на подобных мероприятиях в качестве гостя, хотя ему приходилось руководить приготовлением угощения.

– Я просто выполняю обязанности хозяина.

Слежу за тем, чтобы все хорошо проводили время, – сказал Эрик, не сводя глаз с толпы, заполнившей бальный зал.

– И особенно, как я вижу, за прелестной мадемуазель в синем. – Хотя Гюстав родился на острове Андерс, он был наполовину француз. Это обстоятельство придавало неповторимый аромат как изобретаемым им блюдам, так и его высказываниям.

В наблюдательности ему не откажешь. Эрик весь вечер наблюдал за Жюли. И не он один.

Его нисколько не удивляло, что у многих всемирно известных ценителей женской красоты стекленели глаза, когда она входила в комнату.

– Она хорошо поработала, – сказал Эрик, стараясь держаться безопасной темы. – Что касается внешности, ее уверенные и сдержанные манеры достойны королевского бала.

– О да, я и сам часто поражался ее уверенности и сдержанности, – сказал Гюстав со смешком. Эрик не мог понять, что так насмешило шеф-повара, но он позабыл об этом, заметив, как некий герцог, отпетый бабник, уговаривает Жюли потанцевать с ним. Герцог, здороваясь с Эриком, спросил его: кто эта смачная милашка в синем? Эрику потребовалось все его самообладание, чтобы сохранить каменно-вежливое выражение лица. Больше всего ему хотелось выволочь герцога за дверь и стереть с его физиономии похабную ухмылку.

Еще большее самообладание потребовалось ему теперь, когда этот тип флиртовал с нею на глазах у всех. Желание защитить Жюли не было новым для Эрика. В ту ночь, девять лет назад, он был тронут ее юностью и беззащитностью. Он отверг ее, но по крайней мере попытался сделать это мягко. Видя ее теперь, повзрослевшую и явно изжившую нежные чувства к нему, он решил, что хорошо справился со своей задачей. Хотя инстинктивно Эрику по-прежнему хотелось опекать Жюли, разум говорил ему, что у него нет на это никакого права.

Даже если бы ему не предстояло в скором времени обручиться.

Официант, пробравшись сквозь толпу, предложил им поднос с шампанским. Гюстав взял себе бокал и, посматривая на герцога, рассеянно спросил Эрика:

– Разве в таких случаях принцу не полагается спасать прекрасную даму от дракона?

Эрик, не любивший шампанского, знаком отослал официанта.

– С луны вы свалились, друг мой? В наше время прекрасные дамы управятся с любым драконом, – сказал он скорее для себя, чем для Постава. Словно услышав его слова, Жюли пошла дальше одна, оставив герцога стоять с обескураженным видом.

– А жаль, – заметил Гюстав. – Вы, молодые принцы, лишились такого увлекательного занятия.

Эрик взглянул на Жюли, в сотый раз за сегодняшний день. Она держалась с утонченным изяществом и выглядела как дома среди окружающей ее элегантной обстановки. Ее каштановые волосы, открывая обнаженные плечи, были уложены в гладкую, изысканную прическу и отсвечивали золотыми и медными бликами. Сдержанный макияж эффектно обрисовывал ее черты, но не скрывал памятных Эрику веснушек, которые только подчеркивали нежный оттенок ее кожи. Облегающее вечернее платье придавало ей неосознанную сексуальность; впрочем, ее длинные ноги всегда были великолепны.

Тихий голос Гюстава отвлек Эрика от этих мыслей, принимавших опасное направление.

– Кажется, она идет к столикам с закусками. Не хотите присоединиться к ней, Ваше Высочество? Еда сегодня отличная, я могу за это поручиться.

Эрик улыбнулся:

– Не сомневаюсь. Может быть, попозже, Гюстав.

– Может быть, попозже юная леди будет танцевать. Она отвергла герцога, но мое приглашение она примет. Я уже дедушка, и танцевать со мной совершенно безопасно для прелестной мадемуазель, – проговорил Гюстав, плавно двинувшись в ее сторону.

Эрик смотрел, как Гюстав затерялся в толпе.

В обязанности хозяина входили танцы – чем больше дам Эрик осчастливит, тем лучше. Но с Жюли он танцевать не будет. Он танцевал с нею девять лет назад и испытал чувства, которые считал для себя опасными. Теперь она совершеннолетняя, а он скоро благополучно обручится – и все же не стоит снова нарываться на осложнения, с которыми он едва справился в возрасте двадцати одного года.

Жюли уселась за одним из миниатюрных столиков в углу, среди красиво размещенных растений в кадках и неподалеку от усмиренного фонтана, в котором теперь послушно журчала вода. Смеясь каким-то словам человека за соседним столиком, она откусила кусочек тартинки, отпила немного шампанского. Вдруг она подняла глаза и посмотрела прямо на Эрика. Уличенный в разглядывании, он смущенно отвернулся и тут же выругал себя за неосторожность.

В нетерпении он стал смотреть на входную дверь. Роберте пора уже быть здесь. Телеоператоры деловито снимали бал. Он предупредил их, что его заявление-сюрприз произойдет в полночь.

Хотя сюрприза уже не получится, но это ничего. Вероятно, все гадают, кто его избранница. Имя Роберты, скорее всего, возглавляет список. Они встречались уже много лет, иногда чаще, иногда реже. Отлично ладили, потому что ничего не ждали друг от друга. Она была влюблена в другого, а он не имел ни малейшего желания любить или быть любимым.

Он многого ждал от нее и был уверен, что она оправдает ожидания. Он ей доверял. Она приедет.

Из кухни Жюли сообщили, что частный телефон замка упорно трезвонит. Она пошла в библиотеку ответить на звонок. Когда через несколько минут она повесила трубку, в ней клокотали противоречивые чувства.

Нужно срочно найти Эрика. Его не было в бальном зале, когда раздался звонок, так что Жюли кинулась искать в других комнатах первого этажа, но безуспешно. Она вернулась в зал и наконец нашла его в уголке, в мужской компании. Подойдя к ним, Жюли услышала, как один из гостей спросил:

– Правда, что ты сегодня объявишь о своей помолвке, старичок? – Говоривший принял молчание Эрика за знак согласия и стал расспрашивать дальше:

– Кто же эта счастливица?

Эрик ответить не успел.

– Это я! – Жюли протолкалась между собеседниками и подхватила принца под локоть. – По крайней мере на один танец. Вы не забыли, что обещали потанцевать со мной? – спросила она, умоляюще глядя на Эрика.

Он не мог ей отказать без столь же грубого нарушения этикета, какое совершила она.

– Ну, конечно. Прошу нас извинить, господа.

Как только они отошли достаточно далеко, чтобы их не могли услышать, он осведомился:

– Что ты такое затеяла?

– Спасаю вашу королевскую честь, – ответила Жюли сдавленным голосом. – Тут кое-что произошло. Нам нужно поговорить без посторонних.

Не говоря ни слова, он быстро вывел ее из комнаты и жестом пригласил пройти в библиотеку. Закрыв за собой тяжелые двустворчатые двери, он обернулся к ней.

– В чем дело?

– Вам звонили по срочному делу. Я нигде не могла вас найти.

Эрик не стал ходить вокруг да около.

– Что-то с отцом?

Жюли покачала головой.

– Нет, это ваша неве… – начала она и осеклась. – Роберта.

– Роберта звонила? Где она? Что-то случилось?

– Дело в том, что… она не приедет.

– Не приедет? – нахмурился он. – Мы договорились, что она будет здесь, со мной, когда я объявлю о помолвке.

– Это еще не все, Ваше Высочество, – сказала Жюли. – Дело в том, где она сейчас.

– Где она?

– Не хотите выпить? – спросила Жюли, покосившись на шкафчик с напитками.

Но Эрик не дал себя отвлечь.

– Где она? – повторил он.

– Летит на самолете в Лас-Вегас. Она пыталась дозвониться до вас, но…

– В Лас-Вегас? За каким дьяволом?

Жюли было ужасно тяжело сообщать ему плохие новости, и она постаралась произнести как можно быстрее:

– Чтобы выйти замуж…

– Что?

– За человека, которого она всегда любила, но он не хотел связывать себя, пока она не сообщила ему сегодня, что между ними все кончено, потому что она собирается обручиться с другим. Но она не сказала ему, что это вы, и клянется, что никому ни словом не обмолвилась об этом. Роберта просила передать, что ей очень жаль, но все к лучшему, и она желает вам счастья и надеется, что вы найдете в себе силы пожелать ей того же.

Жюли замолчала, с трудом глотая воздух.

Несколько минут Эрик молча смотрел на нее, потом сказал:

– Правильно ли я понял? Ты говоришь, что Роберта отменила помолвку?

– Да, – подтвердила Жюли с несчастным видом.

– И только что сбежала с другим?

– Да. – Жюли смотрела, как он борется со сложной гаммой чувств. В считанные секунды недоверие сменилось потрясением, потрясение – гневом, а гнев – циничным спокойствием.

– Пожалуй, я все-таки выпью, – бесстрастно сказал Эрик и, плеснув янтарной жидкости в два бокала, один протянул ей. – Потом отпил большой глоток и язвительно произнес:

– Ловко вывернулась. Я ничего не заподозрил.

Жюли тоже не ожидала ничего подобного.

Чтобы женщина бросила красавца принца, нужна очень весомая причина – например, возможность выйти замуж за человека, которого она по-настоящему любит. Жюли отпила немного из своего бокала и тут же закашлялась.

Жидкий огонь обжег ей горло.

Эрик взглянул на нее:

– Ты в порядке?

Жюли вытерла слезы, выступившие на глазах.

– Все хорошо, – прошептала она.

Она потянулась за бокалом шампанского, который носила с собой весь вечер. Пришлось сделать несколько глотков, пока шипучка смыла вкус бурбона. Жюли откинулась в кресле, понимая, что ее соболезнования не будут приняты. Она молча слушала.

– Конечно, я знал, как отчаянно она домогалась его любви. А он безжалостно морочил ей голову. Когда я сделал ей предложение, она сказала, что решила не растрачивать больше попусту свою жизнь ради романтической мечты, которая никогда не сбудется. – Он снова наполнил свой бокал и добавил с безрадостной усмешкой:

– Потому я и думал, что у нас все получится. Нас не ослепляли эмоции. Во всяком случае, объектом ее пылких чувств был не я.

Значит, они оба относились к этой помолвке абсолютно безразлично. Жюли представляла себе обручение совсем по-другому.

Эрик поднял бокал.

– Ну что ж, за ее счастье, если оно ей улыбнется, – сказал он угрюмо и сделал глоток. – Что до меня – легко пришло, легко и ушло.

Он допил бурбон. Жюли видела, что он справился с эмоциями и готов двигаться дальше.

– Теперь нужно спасать положение. Это будет похитрее, – хладнокровно заметил он.

Жюли понимала, что хладнокровие напускное.

– Кроме меня, никто не знает, – сказала она. – Я обещаю, что не расскажу ни одной живой душе. Остальные просто высказывают ни на чем не основанные предположения.

– Да пусть себе предполагают, сколько душе угодно. Меня не это беспокоит.

Вдруг Жюли сообразила, о чем он говорит.

Слухи о помолвке Эрика дошли не только до гостей в бальном зале.

– Ваш отец… – прошептала она.

– Вот именно, – озабоченно подтвердил он.

– Не хочется об этом говорить, но вы действительно обнадежили короля. Когда мы беседовали по телефону, это было очень заметно. – Она посмотрела на часы. – Уже почти полночь. Как вы собираетесь поступить?

Эрик сел за письменный стол и сцепил руки за головой.

– Что-нибудь придумаю, – сказал он коротко.

– Можете рассчитывать на мою помощь.

Нужно что-нибудь сделать сейчас?

– Да. Идите к ним. Если придется, отвлеките чем-нибудь эту толпу.

– А если позвонит ваш отец?

– Его тоже отвлеките.

– Ладно. – У двери Жюли обернулась. – Надеюсь, что вы лучше умеете придумывать, чем я – отвлекать.

Выйдя в коридор, она на какое-то мгновение прислонилась спиной к двери, пытаясь взять себя в руки. После того звонка она невольно болела душой за Эрика. Но ей стало легче, когда она увидела его реакцию на известие о бегстве невесты. Подозрения ее подтвердились – Роберту он не любил. Принца огорчило, что его подвели, вот и все.

Эрик, как всегда, владел ситуацией. Он что-нибудь придумает.

Черт. Ничего не удается придумать.

Эрик расхаживал взад и вперед и ругался последними словами на всех известных ему языках, но это нисколько не помогало.

Каким дураком он оказался!

Он сумел скрыть свои чувства от Жюли, но на самом деле известие о предательстве Роберты поразило его, как удар ножом. По понятиям Эрика, не было ничего более бесчестного, чем отступиться от своего слова. Он мог найти в этой истории лишь одно утешение, да и то очень слабое: оставив его, Роберта преподала ему отличный урок. В вопросах долга женщинам доверять нельзя.

К сожалению, существует женщина, которой ему придется довериться. Жюли. Нравится ему это или нет, она все знает. Поэтому может стать его злейшим врагом или самым лучшим союзником.

Знать бы только, кем именно.

Ясно одно – нельзя тратить время на мрачные мысли. Он совершил дурацкую ошибку, и теперь подошла расплата. Он насчитал три выхода из пиковой ситуации.

Во-первых, можно спешно сочинить какое-нибудь объявление и по-наглому обойтись этим.

Во-вторых, можно проигнорировать слухи и вообще ни о чем не объявлять.

В-третьих… Эрик смотрел в зарешеченное окно библиотеки на чернильную тьму океана, простиравшегося далеко внизу. Может быть, в эту самую минуту король глядит из больничного окна на тот же океан, за которым лежит их возлюбленная родина.

В-третьих, он отнюдь не уверен, что на это у него хватит наглости. Что ж, тем хуже. Собственно, только третий выход был настоящим.

Когда Эрик вошел в бальный зал, Жюли вздохнула с облегчением. Она завидовала его самообладанию, поистине королевскому. Или это наследие его предков – неустрашимых викингов? Во всяком случае, он совсем не похож на человека, у которого только что выбили почву из-под ног.

Встретившись с ней глазами, принц едва заметно кивнул. Спокойный, сдержанный – видимо, он нашел выход из положения. Он пошел к ней через весь зал, обмениваясь любезностями с гостями, заговаривавшими с ним по дороге. Она наблюдала, как он отделался от двух совершенно одинаковых блондинок-манекенщиц, выслушав их с минимальной вежливостью.

Наконец он подошел к ней.

– Вы что-то придумали? – тихо спросила Жюли.

Он не ответил, но по его лицу было ясно, что придумал. Хотя разглядеть его улыбку было нелегко, Жюли уловила ее в карих глазах. Лукавая искорка в их темной глубине околдовала ее, опьяняя сильнее, чем допитый наконец бокал шампанского, который не имел никакого отношения к мурашкам, пробежавшим по коже.

– Я… я могу вам помочь, Ваше Высочество? – спросила она.

– Да. – Его голос, тихий и официальный, как и прежде, не развеял, а только усилил чары. – Потанцуй со мной.

Принц провел Жюли сквозь толпу на площадку для танцев и встал против нее. От хрустальной люстры над головой в его карих глазах зажегся янтарный огонь. Эрик предложил Жюли руку, и она вложила в нее свою. Чуть ли не робея, опустила она другую руку ему на плечо. Когда он обнял ее за талию, Жюли едва сдержала внезапный порыв шагнуть к нему через продиктованный приличиями промежуток, разделявший их тела.

Они сделали один медленный круг по площадке. На повороте Эрик крепче сжал ее талию, чуть-чуть приблизив Жюли к себе.

Она закрыла глаза, безмолвно наслаждаясь удивительными ощущениями. Вот она снова на королевском балу, в замке, танцует с прекрасным принцем. Но теперь она уже знает, что Эрик – не принц из сказки. Он – человек из яви, и что-то в нем влечет ее, что-то глубинное и очень мужское. Если бы он был нищим, она все равно откликнулась бы на этот зов, который ощущала почти физически.

Заговорив, он отвлек ее от этих мыслей.

– Теперь, когда мы почти одни, я скажу, что я решил, – произнес он, понизив голос.

Решил? – рассеянно подумала Жюли. Она совсем забылась в кольце его рук, в плену дразнящего объятия двух тел, с легким шорохом едва касающихся друг друга в такт музыке.

Неужели он ничего не чувствует? По-видимому, нет. Если бы и его посетило это всепоглощающее чувство, он бы… Что? Упал бы на колени, клянясь ей в вечной любви и умоляя стать его невестой? Очнись, Жюли, сказала она себе. Он уже не обручен, но для нее по-прежнему недосягаем.

– Жюли?

Собравшись с силами, Жюли сосредоточилась, бросила взгляд на часы. Десять минут до полуночи.

– Вы собираетесь сделать объявление, Ваше Высочество?

– Да.

– Но о чем вы будете объявлять?

– О моей помолвке.

Она взглянула на него с тревогой.

– Вы уверены? Я хочу сказать, ведь для объявления о помолвке, кажется, требуется как минимум хоть какая-то невеста?

– Я хочу, чтобы ты стала моей невестой.

Жюли остановилась посреди танца, и ему тоже пришлось замереть на месте. Другие пары начали налетать на них и в конце концов тоже остановились.

Услышала она эти слова или они ей пригрезились?

– Прошу прощения, – пролепетала она слабым голосом. – Я… боюсь, я вас не совсем расслышала.

– Уверен, что расслышала, – ответил Эрик.

Ее реакция не оставляла сомнений на этот счет.

– Вы просите, чтобы я… – Она умолкла, внезапно заметив, что они стали центром внимания. Ее шепот прозвучал неожиданно громко в затихшем зале.

Музыканты, видя, что принц перестал танцевать, оборвали мелодию нестройным аккордом. Проклиная всеобщий интерес к своей персоне, который сейчас был особенно некстати, Эрик махнул дирижеру, чтобы оркестр продолжал играть. Когда музыка зазвучала снова, Эрик потащил Жюли через балконную дверь на лужайку сбоку от входа.

Убедившись, что они одни, он заговорил опять:

– Ты спрашивала, не можешь ли ты мне помочь. Отвечаю – можешь. Ты можешь стать для меня…

– Невестой? – переспросила Жюли, не веря своим ушам.

– Решением проблемы, – закончил он.

Жюли отвернулась к океану и несколько раз глубоко вдохнула чистый воздух. Она плохо понимала, что, собственно, предлагает ей Эрик.

Одно было ясно – он предлагал не любовь.

– Ваше Высочество! – сказала она. – Не могли бы вы объяснить, о чем вообще речь?

Эрик говорил напряженно и очень коротко.

– Все ждут, что через пять минут я объявлю о своей помолвке. Этого ждет не только толпа в бальном зале, этого ждет и тот, кто лежит сейчас в бостонской больнице.

– Я знаю.

– Роберта ушла со сцены, – продолжал он. – Но о ней все равно никто не знал, кроме тебя. Так что я все-таки могу сделать свое объявление. Единственное, что мне для этого нужно, это… – он помедлил, подбирая слово, – партнерша.

Жюли приложила руку к груди:

– Я?

– Ты.

Жюли – идеальный вариант. Держится она прямо-таки с царственным достоинством, у нее такие утонченные манеры, что было бы вполне логично для принца выбрать ее в невесты. Жюли подготовила сегодняшний бал так четко и с таким вкусом – это докажет всем, что она в состоянии выполнять обязанности будущей королевы острова Андерс. Можно не сомневаться, она справится с ролью подставной невесты. А главное, она не только предана королю, она явно по-настоящему привязана к нему – как она беспокоится о его здоровье! Эрик надеялся, что это поможет уговорить ее.

– Почему я?

– Ты сама предложила мне помощь, – напомнил Эрик, соображавший, как бы подсластить пилюлю.

Жюли нарушила его раздумья.

– Я, конечно, предлагала помочь, – начала она, – но я не…

– Разумеется, речь идет не о настоящей помолвке.

После провала с Робертой Эрик знал, что это было бы слишком рискованно.

– Разумеется, – сухо подтвердила Жюли.

Какой надо быть дурочкой, чтобы на такое надеяться! Она не так глупа. Уже поумнела.

Эрик продолжал:

– Ты только изобрази мою невесту, чтобы король наконец успокоился. – Эрик чуть слышно выругался. – Поверь, эта идея нравится мне не больше, чем тебе, но в данный момент, боюсь, это единственное средство поправить его здоровье. Ты ведь тоже этого хочешь, правда?

– Конечно, хочу, но…

– Считай, что это своего рода повышение в должности.

– Не нужно мне повышения. Я люблю свою работу.

– Работа останется при тебе. Это будет просто временное задание.

– Естественно, – сказала Жюли ровным голосом. – А когда оно закончится?

– Это зависит от того, как пойдет выздоровление короля, – ответил Эрик. Его лицо стало жестким. – Только нужно заранее договориться об одном.

– Да?

– Конец нашему обручению положу я.

Не требовалось особой проницательности, чтобы понять: он не хочет, чтобы его еще раз бросила невеста – хоть и поддельная. Его уязвимость подействовала на Жюли даже сильнее, чем страх за здоровье короля.

– Жюли, времени больше нет. Что ты мне ответишь?

В какую-то долю секунды он почувствовал, как она стремительно перебирает в уме различные возможности. Сапфировое сияние ее синих глаз не могло скрыть светившегося в них ума.

Эти глаза, широко раскрытые, обрамленные длинными темными ресницами, обратились к нему не мигая, когда она заговорила.

– Да, – сказала она.

Он испытующе смотрел ей в лицо.

– Ты это сделаешь?

Она кивнула.

– И ты согласна с моими условиями?

Она слабо улыбнулась.

– Согласна. Отбой даете вы, а не я, – сказала она легким тоном, заметив, что он все еще напряжен.

– Ну, а что ты хочешь взамен? – спросил он.

– Я9 Мне ничего не нужно.

– Я настаиваю, – сказал он. – Новую машину, отпуск…

– Не будьте смешным!

– Прибавку к жалованью? Премию? Только скажи.

– Ваше Высочество, не нужно оскорблять меня денежными посулами. Я соглашаюсь на это ради короля.

– Я знаю. Но я хочу сделать что-то для тебя.

И для себя тоже. Он хотел закрепить ее преданность чем-то реальным.

– Я слишком много прошу, – уговаривал он. – Будет только справедливо, если ты тоже что-то у меня попросишь.

Жюли взглянула на свои ручные часы.

– Одна минута до полуночи. Пора.

Эрик неохотно согласился. Детали подождут.

– За работу, – сказал он.

С деловым видом он сопроводил ее в бальный зал. Ничего удивительного, думала Жюли.

Эрик идет на большой риск ради своего отца.

Но он – человек долга, а в данный момент его долг состоит в том, чтобы осуществить свой план. Жюли ясно видела, что он не до конца доверяет ей, но у него просто не осталось другого выхода.

Вот и у нее не осталось другого выхода, кроме как сказать «да».

Когда они вошли, бальный зал вдруг погрузился во мрак.

Жюли ухватилась за руку Эрика, и он повел ее на платформу перед оркестром. Она почувствовала, как он напрягся, и услышала его шепот:

– Сейчас, радость моя.

От этих ласковых, еле слышных слов дрожь пробежала по всему ее телу.

Она чуть сжала его руку, и это почему-то его ободрило.

В этот самый миг вспыхнул направленный на них прожектор, высветив их обмен взглядами, и по залу пробежал шепоток. Как лесной пожар, по толпе начали почти зримо распространяться догадки.

Эрик первым отвел глаза. Он подал Жюли руку и вышел вместе с ней на середину сцены.

Она старалась казаться такой же уверенной.

Принц стоял рядом с ней, лицом к толпе, спокойный, невозмутимый.

Его голос был слышен во всех уголках огромного зала.

– Леди и джентльмены, высокочтимые гости, жители и жительницы моей родной страны и… – он бросил взгляд в телекамеру, – Ваше Величество, Ивар, король острова Андерс. – Он умолк, чуть поклонился и официальным тоном объявил:

– Для меня большая честь представить вам мою невесту, мисс Жюли Бриттон.

Толпа пока не реагировала. Все замерло в ожидании.

Эрик не мог понять, чего от него ждут. С высоты своего роста он взглянул на Жюли.

– Чего они дожидаются? – спросил он тихо, чтобы услышала только она.

Она улыбнулась так нежно, что у него внутри что-то заныло.

– Я думаю, они ждут, чтобы мы скрепили свой союз, – сказала она, как бы оправдываясь. Он по-прежнему недоумевал, и она пояснила:

– Поцелуем.

Поцелуй. Он об этом как-то не думал, но теперь понял, что без него не обойтись. Эрик обнял Жюли. Зрители пребывали в уверенности, что они обмениваются пылкими клятвами.

– И все-таки наш договор не вступит в силу, – шепнул он ей на ухо, – пока ты не скажешь, чего ты от меня хочешь.

Жюли дрогнула. Какие-то глубинные надежды, которые, как ей казалось, были мертвы и похоронены, вдруг подняли голову и восстали из могилы. Она всегда хотела от него только одного, но любовь по просьбам не выдается.

– Жюли! – не унимался он. – Чем я могу тебя порадовать?

Ее руки легли на лацканы его смокинга, вызвав у него мгновенную дрожь чисто мужского предвкушения. Она медленно склонилась к нему, дразня его манящей близостью своих губ.

Опуская ресницы, она прошептала свою просьбу – одно-единственное слово:

– Верь!

Ее теплое дыхание еще витало между ними, когда его губы коснулись ее губ, и слово, сказанное так тихо, что он решил – должно быть, оно ему почудилось, затерялось в реальности поцелуя, сладкого и горячего, как только что собранный мед. Ах, губы у нее были спелые и влажные, когда надо – упругие, когда надо – податливые. Он накрыл ее рот своим и медленно обвел языком ее губы. Какие они налитые, какие гладкие, и – о чудо из чудес – они приоткрылись, впуская его.

От этого Эрик мгновенно пришел в себя, и как раз вовремя. Он закончил поцелуй, благопристойно поджав губы. Что это с ним? У него нет никакого права на настоящий обручальный поцелуй. Слава Богу, он успел опомниться прежде, чем его совсем занесло.

Он отступил на шаг. Аплодисменты, раздавшиеся при начале поцелуя, переросли в громовую овацию, наполнив просторный зал от стены до стены и отдаваясь от потолка.

Все кончено. Толпа поверила. Дело сделано.

Эрик положил руку на плечи Жюли и повел ее через одну из каменных арок прочь из бального зала.

Глава 3

В открытую дверь врывался холодный ветерок, шелестя под каменными сводами коридора. Видимо, охрана не посрамила своей репутации. За ними никто не вышел.

Едва они ушли со сцены, Эрик снял руку с плеча Жюли.

– По-моему, все прошло даже лучше, чем можно было надеяться, – сказал он ровным голосом.

Жюли закатила глаза, но воздержалась от комментариев. Первый поцелуй Эрика страшно разочаровал ее. Наверное, она сама виновата – столько лет мечтала об этом. И все-таки, даже при столь странных обстоятельствах, не обязательно было целовать ее вот так, через силу.

Эрик покосился на нее.

– Извини за поцелуй. Я сожалею.

– Да уж, – буркнула Жюли, спасая свое раненое самолюбие.

– Получилось… неловко, – кивнул он. Вероятно, согласившись изображать его невесту, Жюли не ожидала, что ее принудят к физическим контактам с ним.

– Забудем об этом, – сказала она.

Ей легко говорить. А он все еще боролся с желанием прижать ее к ближайшей стене и продолжить поцелуй прямо с того места, где они остановились.

Чтобы отвлечься, он стал перебирать в уме причины, заставившие его выбрать своей партнершей именно ее. Факт его физического влечения к ней в этом списке не значился.

Незачем чувствовать себя виноватым, что втянул ее в эту историю. Жюли – взрослая, самостоятельная женщина и вполне способна сама принимать решения. Она согласилась участвовать в его плане абсолютно добровольно, по каким-то своим причинам. Можно предположить, что преданность королю повлияла на ее решение не меньше, чем на его решение остановить на ней свой выбор.

Поднявшись по лестнице, он повел ее по коридору, тщательно сохраняя дистанцию.

– Нужно обсудить еще много деталей, – сказал Эрик.

– Детали подождут. Я ложусь спать.

Жюли открыла дверь в спальню, через которую нужно было пройти, чтобы попасть в ее башенную комнатку.

На кровати были беспорядочно разбросаны предметы мужской одежды.

Эрик недоверчиво воззрился на Жюли.

– Почему-то мне казалось, что ты не замужем и ни с кем не состоишь в связи.

– Так и есть!

– Тогда чья же это одежда?

– Я как раз хотела спросить об этом у вас.

Они вошли в комнату. Эрик заметил в углу чемодан. Рассмотрев его, он выругался.

– Это вещи Уита, – сказал он.

Жюли нахмурилась.

– Но король говорил мне, что он отправил принца Уита домой, на остров Андерс.

– Видно, мой братец не устоял перед искушением завернуть сюда по дороге.

– Да, он не из тех, кто пропустит славную вечеринку.

Эрик принялся запихивать одежду в чемодан.

– Должно быть, он приехал, пока мы были в саду. Он наверняка слышал объявление.

Можно было не продолжать – Жюли уже поняла, что его тревожит: купился ли его брат на их выдумку. Она и сама забеспокоилась. Если Уит что-то заподозрит и расскажет королю…

– Что вы делаете? – спросила она, видя, что Эрик захлопнул чемодан.

Он посмотрел на нее так, как смотрят на людей, утверждающих, будто они встретили НЛО.

– Какой это жених позволит своей невесте ночевать в одних апартаментах с другим мужчиной?

Тут он прав, ничего не скажешь.

– Как удачно, что я велела приготовить для вас те, другие две спальни, – вспомнила Жюли. – Вы с Уитом можете их поделить.

Он снова подарил ее мрачным взглядом.

– Пусть Уит забирает обе.

– Почему?

Эрик попытался помягче сформулировать свою мысль:

– Жюли, мой брат довольно хорошо меня знает. Достаточно хорошо, чтобы догадаться, где я стал бы ночевать, будь у меня настоящая невеста.

Жюли так и ахнула от этого интимного замечания.

От Эрика не ускользнула ее реакция.

– Само собой, я буду спать здесь, внизу, в этой постели, – сказал он, желая ее успокоить.

– Главное – мы оба будем за одной и той же запертой дверью, а воображение Уита дорисует остальное.

Жюли вся вздрогнула от очередного удара по самолюбию. Как видно, принц ни капельки не боится, что ее близкое присутствие окажется для него искушением.

С чемоданом в руке Эрик отправился меняться комнатами. У двери он задержался и, оглянувшись, увидел ее несчастное лицо.

– Поднимайся в свою башню, принцесса, – тихо сказал он. – Там ты будешь в безопасности, обещаю.

Через арку в углу комнаты Жюли вышла на каменную винтовую лестницу. Комната наверху весь прошедший год принадлежала ей. Изогнутые стены образовывали идеально ровный круг.

Окна, также изогнутые, выходили на все стороны, открывая вид на городок, на парк вокруг замка и, конечно, на океан. Комната располагалась на самом верху башни. Жюли выбрала ее потому, что она была не похожа на другие помещения, потому что она была романтична и, конечно, потому что когда-то она принадлежала Эрику.

Жюли смотрела в окно своей светелки и думала о том, что сказал Эрик. Он человек слова и наверняка сдержит обещание. И все же – есть ли в целом свете такое место, где она будет в безопасности от Эрика Андерса?

Жюли проснулась на рассвете. Она натянула футболку и шорты и тихонько спустилась по винтовой лестнице. К своему удивлению, она увидела, что постель Эрика пуста и аккуратно застелена. Может быть, он все-таки передумал и не стал ночевать здесь?

Жюли направилась в ванную, потягиваясь на ходу, чтобы размять не совсем отдохнувшие мышцы. Умывшись, она окончательно проснулась. Почистила зубы и наскоро заплела косу.

Затем прошлепала босиком вниз по большой каменной лестнице, никого не встретив по дороге. Вот и хорошо. Еще слишком рано для завтрака, особенно наутро после бала. Наверное, все еще спят. А ей хотелось выбраться отсюда.

Жюли бесшумно выскользнула из замка через главный вход. В двух шагах от своей машины она сообразила, что забыла ключи. Не задумываясь, она зашагала по дороге, ведущей вниз, в Андерс-Пойнт. Было роскошное июньское утро, и проселочная дорога приятно холодила босые ноги. Жюли глубоко вдохнула свежий морской воздух. Слева, над скалами, и справа, в зарослях, порхали птицы. В этом мире царил порядок.

В мире, но не у нее в душе.

Она слыхала, что нужно опасаться своих желаний, потому что они могут исполниться несколько необычным образом. Что ж, ее давнишнее желание выйти замуж за принца Эрика обернулось куда как странно! Вчера вечером все пили за ее здоровье – здоровье невесты принца; но она-то понимала, что до свадьбы с ним ей так же далеко, как любой другой женщине планеты. И даже дальше.

При свете дня вся идея с фальшивой помолвкой показалась ей совершенно бестолковой. С какой стати они с Эриком возомнили, что им это сойдет с рук? А если король Ивар догадается, что его хотели одурачить? Тогда в лучшем случае Жюли потеряет любимую работу и дружбу короля.

О худшем не хотелось даже думать.

Никак нельзя, чтобы король Ивар узнал правду. Никто не должен знать, и в том числе Уит. Глупость какая! Вот она, Жюли, притворяется, что обручена, и не может даже рассказать своим лучшим подругам, как все обстоит на самом деле.

А на самом деле она просто романтическая дурочка, которая поставила себя в дурацкое положение. На балу она снова ощутила ту же глупую вспышку – а Эрик опять ничего не почувствовал. Да потом еще тот оскорбительный поцелуй. Хуже некуда. Оставалось надеяться, что равнодушие принца наверняка излечит ее от последних остатков смешной детской влюбленности.

На полпути к городу она увидела, что навстречу ей по дороге поднимается автомобиль, вздымая клубы пыли, которые тут же уносит легкий утренний бриз. Машину вела Дрю. Она была одна; видимо, Лекси ночевала у подружки.

Через минуту Дрю притормозила рядом с Жюли.

– Я так и думала, что это ты, – сказала она, когда Жюли забралась на соседнее сиденье.

– Как же я рада тебя видеть! – отозвалась Жюли. – Мечтаю выпить кофейку у Анны, и чем скорее, тем лучше.

– Золушка после бала, – сказала Дрю, бросив на нее взгляд через плечо, пока разворачивала машину. – Золушка после бала. Так как все было?

– Неплохо.

– Как ты, не влюбилась?

Этого Жюли и боялась, но решила двинуть напролом.

– Хуже, – ответила она, кисло улыбаясь. – Я обручилась.

Машина резко вильнула в сторону, правые колеса заехали в кювет на обочине. Дрю вывернула руль, выводя машину снова на дорогу.

– Что ты сделала? – переспросила она недоверчиво.

– Обручилась, – повторила Жюли.

Видимо, лишившись дара речи от потрясения, Дрю медленно вела машину под гору. По дороге от замка можно было приехать только в одно место – городок Андерс-Пойнт, «мыс Андерс», который в округе называли просто Мыс. Городок был расположен на той же вдающейся в Атлантический океан полоске суши, что и замок, и в таком отдалении от наезженных путей, что здешними живописными видами наслаждались преимущественно местные жители. Через несколько минут Дрю затормозила перед домом Анны. Когда они вошли, Анна уже стояла за буфетной стойкой, готовясь к трудовому дню.

– Ты не поверишь, какой номер выкинула наша Жюли на балу, – сказала Дрю. – Она обручилась.

Анна оторвалась от работы, чтобы повнимательнее посмотреть на Жюли.

– Невозможно, – заявила Анна. – Она не влюблена.

Уж конечно, подумала Жюли. Любовь тут ни при чем. Анна чует истинную любовь за целую милю, неудивительно, что она почувствовала отсутствие таковой у себя под самым носом.

– Невозможно? – повторила она со смехом. – Ну, спасибо, Анна! А где же поздравления?

– Так ты правда помолвлена? Прости меня, Жюли! – воскликнула Анна в ужасе. – Я подумала, что Дрю шутит, потому что раньше мой нюх на истинную любовь меня не подводил. Ай-яй-яй! Надо же так промахнуться! – Она крепко обняла Жюли, перегнувшись через прилавок. – Надо думать, мистер Тот-Самый встретился тебе на балу?

– Не мистер. Принц Тот-Самый, – поправила ее Дрю. Она уставилась на заголовок утренней газеты, подобранной у порога.

– Вот вам и романтика! – сказала Анна, с такой охотой отказываясь от всех сомнений, что Жюли почувствовала себя прожженной интриганкой. – Пошла на бал, влюбилась в принца…

Дрю закатила глаза.

– Как будто этого с ней не случалось раньше!

– Незачем другим об этом знать, – предупредила Жюли. Особенно самому принцу.

Анна пропустила этот обмен репликами мимо ушей, подавая обеим по чашечке кофе.

– Влюбилась в принца Эрика, а он предложил тебе руку, тем самым лишив мир одного из самых завидных женихов. Остался только Уит…

– Уит – жених? – бросила Дрю с презрением. – Паршивый плейбой, это знает всякий, кто хоть раз в жизни заходил в супермаркет.

Каждую неделю появляется на обложках бульварных журнальчиков и каждый раз с другой женщиной.

– Его называют Червонным принцем – принцем сердец, – напомнила Анна.

– Потому что он разбивает сердца, – огрызнулась Дрю. Она пожала плечами. – Ради него половина населения земного шара готова выскочить из колготок. Но это не значит, что он годится в мужья.

Жюли могла понять цинизм подруги. Дрю забеременела, пока Жюли была в колледже, и так и не рассказала ей, кто отец ребенка. По-видимому, она познакомилась с ним в местном колледже. В одном Дрю призналась – что он бросил ее на произвол судьбы. К чести Дрю, она не сдалась и с высоко поднятой головой растила Лекси без помощи отца. Если кто и имеет право ополчаться на плейбоев, так это Дрю, даже когда речь идет о ее бывших друзьях.

Анна тоже признала это и заговорила о другом:

– Ну, для Жюли-то важно, чтобы в мужья годился принц Эрик. Теперь им остается только пожениться и жить долго и счастливо.

– Не понимаю, как это может быть, – прагматично заявила Дрю. – Я хочу сказать, все это слишком неожиданно, так что…

Анна перебила ее:

– А ты никогда не слышала о том, что бывает внезапная любовь?

– Бывает, знаю точно, – сухо ответила Дрю.

– Дрю! – воскликнула Анна в изнеможении. Она обернулась к Жюли. – Так когда мы сможем поздравить жениха?

В наступившей тишине послышался какой-то звук от входной двери. – Может, прямо сейчас? – спросил Эрик, входя.

Жюли почувствовала, что вся кровь отхлынула у нее куда-то в ноги, а потом стала понемногу возвращаться. Много ли он успел услышать через сетчатую дверь?

– Ч-что ты здесь делаешь? – пролепетала она.

– Хочу получить чашечку кофе – лучшего в городе, как я слышал. – Он уселся на табурет у стойки, рядом с Жюли.

Отчаянно стараясь взять себя в руки, Жюли обернулась к подругам. Их реакцию можно было предугадать: глаза Анны расширились от любопытства, глаза Дрю скептически сощурились. Трудно сказать, что хуже.

Эрик в футболке, шортах и кроссовках на вид ничем не отличался от любого местного парня. Но он немедленно овладел ситуацией, как подобает будущему королю. За руку поздоровался с Дрю, с которой был знаком. Затем представился Анне. Та поздравила его и дружески обняла.

– Вы не могли бы выбрать лучшую принцессу, – с жаром сказала Анна, наливая ему кофе.

Принцессу, ха-ха, подумала Жюли и поскорее допила кофе. Скоро к Анне хлынут постоянные посетители.

– Все это замечательно, но нам пора идти, – сказала она, многозначительно глядя на Эрика. Потом обратилась к Дрю и Анне:

– Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

И потащила Эрика за дверь, но все-таки успела заметить озадаченные лица подруг.

– Где ты оставила машину? – спросил он, как только они оказались на улице.

– В замке.

Он вопросительно смотрел на нее.

– Я утром забыла ключи, – объяснила она.

– Видимо, очень разволновалась.

– Да нет. Я постоянно их забываю, – ответила она, пожав плечами. – Так что я пошла пешком, как обычно.

Он опустил глаза.

– Босиком?

– Ну да, – удивилась Жюли. – Здесь не так уж далеко. Почему нет?

Потому, что это никак не согласуется с его представлением о ней, думал Эрик, подгоняя машину, которую взял напрокат на время своего пребывания в Америке. Женщина, которая так четко спланировала королевский бал, постоянно забывает ключи? Женщина, которую он выбрал на роль будущей королевы отчасти из-за ее элегантности и утонченности, готова прошагать босиком две мили по проселочной дороге?

Его беспокоило не только это. В своих коротко обрезанных джинсах и белой майке, с веснушками на носу и небрежно заплетенной косой она казалась просто милой деревенской девчонкой. Так же запросто она болтала со своими подругами – близкими, насколько он мог судить. Не такую женщину он искал для себя. Его мать была такой вот простой девушкой из Андерс-Пойнта, по-домашнему обаятельной, глубоко любившей мужа и сыновей и… оставившей в их жизни после своего ухода бездонную, незаживающую пустоту.

Здесь, на улицах ее родного городка, Эрик снова ощутил знакомую боль от старой, не до конца закрывшейся раны. Когда его мать умерла, он был достаточно мал, чтобы страдать невыносимо, но уже твердо считал: принцу страдать нельзя. Не умея справиться со своей болью, он глубоко похоронил ее в себе. Вдобавок у него на глазах его отец переживал адские муки, потеряв любимую жену. Молча, в одиночестве король переносил безмерные страдания.

Он целиком отдался своим обязанностям, но уже не стал прежним человеком.

Эрик тоже изменился, но он твердо усвоил одно: любовь – слишком большой риск, ее власть слишком велика и непредсказуема. Стоит зазеваться, она тебя разжует и выплюнет.

Он стал избегать женщин, похожих на его мать, – женщин, которых можно полюбить.

Отдашь такой свое сердце, а она возьмет и исчезнет навсегда. А чувство долга, наоборот, делает тебя сильным. Брак по обязанности вполне предсказуем и безопасен.

Такой была задумана и фиктивная помолвка.

Но Эрик чувствовал себя не совсем в безопасности, потому что невеста была не очень предсказуема. Какая она вообще, настоящая Жюли Бриттон? Вчерашняя безмятежно-изысканная дама или сегодняшняя босая, растрепанная красавица?

Обратившись к прошлому, он начал опасаться, что второй вариант ближе к истине. Он вспомнил, какой она была на балу. Ее манеры были естественно непринужденными, в них не ощущалось выучки, как у большинства женщин высшего круга. Их красота – купленная за большие деньги – не идет ни в какое сравнение с ее ослепительной улыбкой, озарившей тусклую, затхлую толпу в бальном зале ярче всякой хрустальной люстры. Она затмила всех светских красавиц, с их шиком и блеском, потому что в ней сияло нечто истинное.

И к тому же весьма сексапильное. Он притормозил у обочины, где Жюли поджидала его, и вылез из машины. Открыв ей дверцу, Эрик смотрел, как она подбирает под себя длинные ноги, устраиваясь на низком сиденье двухместного автомобиля. Он старался держаться как ни в чем не бывало, загасив в себе располыхавшееся пламя желаний, не находящих выхода.

Все началось вчера на балу, во время того поцелуя. Эрик провел беспокойную ночь, что было для него совсем не характерно. Даже пятимильная пробежка на рассвете не принесла облегчения. Открытие, что Жюли исчезла из замка, нисколько не улучшило его расположения духа, так же как и встреча с нею здесь, в городе, где она так мило болтала со своими подружками.

– Ты что-то заторопилась уходить, – заметил Эрик, усаживаясь рядом с Жюли на водительское место.

– А разве вам не хотелось этого? – спросила она, многозначительно изогнув бровь. – Разве не поэтому вы за мной погнались?

Погнался за ней? Не мешало бы замкнуть этот нахальный ротик долгим-предолгим поцелуем. Эрик призвал на помощь последние остатки силы воли.

– Я вернулся в замок после утренней пробежки и был очень удивлен твоим отсутствием, – сказал он ровным голосом. На самом деле он почти ожидал, что она его бросит – ведь она так расстроилась из-за вчерашнего поцелуя.

– Вы же не собирались держать меня взаперти в башне, Ваше Высочество?

– Да нет. Можешь удрать от меня, когда пожелаешь, – ответил он сухо, тронув машину с места и отъезжая от обочины.

Жюли почудился в этих словах скрытый смысл. Может быть, он переживал поступок Роберты сильнее, чем она думала? Голос ее зазвучал мягче.

– Я удирать не собираюсь. Просто нужно было рассказать подругам о нашей… помолвке, пока они не прочитали обо всем в газетах.

– Я надеялся, что мы поговорим сегодня утром и уточним все детали, прежде чем выходить с рассказами на публику. Что ты сказала подружкам?

– То, что уже есть в газетах.

– По-моему, там витало слово «любовь».

Жюли равнодушно пожала плечами.

– Нужно придумать убедительное объяснение, а то объявление о помолвке вышло уж очень неожиданным. Так что мы придумаем для публики? Внезапно воспылали друг к другу безумной страстью?

– Говорят, такое бывает, – сказала Жюли, заставив себя беспечно пожать плечами.

– Верится с трудом, – скептично отозвался Эрик, в то же время с каким-то странным чувством вспоминая, что с ним самим чуть не случилось это. – Но если подобное объяснение убедит всех в истинности нашей помолвки, придется его принять.

Он говорил с такой отрешенностью, что Жюли невольно почувствовала себя задетой.

– Не так-то легко притворяться перед двумя своими лучшими подругами. Хотела бы я посмотреть, как справитесь с притворством вы, Ваше Высочество.

– Твое желание сейчас исполнится, – сказал он, проезжая в ворота замка. – Мой братец все еще дома.

Он остановил машину у входа на кухню, и Жюли с удивлением увидела, что больше машин там нет.

– Куда делся Гюстав и другие служащие? – спросила она. – Им положено быть тут до вечера.

– Перед утренней пробежкой я заплатил им премию, чтобы они убрались отсюда, – сказал он. Эрик не любил присутствия посторонних, а теперь у него появились дополнительные причины для этого. Ввиду предполагаемой помолвки он не хотел, чтобы под ногами болталась наемная прислуга, которая могла бы услышать лишнее. Он сказал Гюставу, что хочет побыть вдвоем с Жюли. Эта информация наверняка дойдет до его отца.

Жюли ждала, пока он откроет дверь, верно угадав ход его мысли.

– Значит, мы с вами будем одни в замке…

– Только когда я уеду, – послышался голос за дверью. – Так что удержитесь пока от нежностей, пожалейте мое бедное, разбитое сердце!

Войдя в кухню, Жюли просияла улыбкой.

– Уит! – воскликнула она.

Он сидел с чашкой кофе за большим деревянным столом, небритое лицо криво перерезала его патентованная, разящая наповал улыбка.

– Жюли! – Он встал и широко раскинул руки. Она подошла к нему и тут же оказалась в тесном, дружеском объятии.

– Как видно, ты уже слышал новость, – сказал Эрик.

– Я как раз поспел к твоему выступлению, старший брат, – ответил Уит, выпустив Жюли. – Но никак не могу поверить, что это правда.

– Почему? – поинтересовался Эрик, глядя на брата настороженно и в то же время с вызовом.

Уит ухмыльнулся:

– Да потому, что я первым обручился с нею.

Жюли рассмеялась с облегчением.

– Нам было по восемь лет, а помолвка продолжалась ровно полтора дня, – объяснила она Эрику. – После этого я узнала, что он уже просил Дрю выйти за него замуж.

– Да, но она мне отказала, – уточнил Уит.

– Вот и умница, – отрезала Жюли. В последний раз они виделись с Уитом еще до того, как он уехал в колледж, где его репутация сердцееда впервые привлекла внимание прессы.

Но и тот мальчик, которого она знала, был просто создан разбивать девичьи сердца. Повзрослев, он стал писаным красавцем: роскошные темные кудри до плеч, дразнящие голубые глаза и неукротимая улыбка. Уит ей всегда нравился, но не его она когда-то полюбила.

Уит повернулся к брату:

– Выбери ты кого другого, я бы заподозрил, что ты делаешь это ради папочки. Но раз это Жюли… Поздравляю! – Он крепко обнял Эрика. – Если эта женщина кого-то любит, значит, паршивцу здорово повезло! – Он подмигнул Жюли. – Давно уж пора бы тебе додуматься, Эрик, тем более что она всегда…

Друзья детства, решила Жюли, имеют неприятнейшее свойство слишком хорошо помнить ее прошлые ошибки. Жюли поспешила переменить тему.

– Тебе не интересно, как поживает Дрю? – спросила она Уита.

– Интересно, – рассеянно отозвался он. – Как она?

– А ты сам ее спроси, пока ты в городе, – предложила Жюли. – Она живет все там же, в конце улицы, в доме своей бабушки.

– Правда? – Он резко поднял голову. – Кажется, она собиралась продать этот дом и уехать с Мыса, когда умерла ее бабушка.

Жюли смотрела на него с любопытством.

– Ты знал, что у нее умерла бабушка? – Насколько ей было известно, Уит не появлялся в Андерс-Пойнте со времени прошлого бала, когда им обоим было по шестнадцать лет. Бабушка Дрю была еще жива; она тогда не пустила Дрю на бал.

В ответ он только повел плечом. Потом взял со стола пакетик и протянул Эрику.

– Только что принесли для тебя.

– А-а. Я не ждал его так скоро. – Эрик начал разворачивать обертку.

– Что это? – спросил Уит.

– Так, пустячок, который я просил нашего друга Лукаса прислать мне.

– Ты говоришь про принца Лукаса, с островов Созвездия? – спросила Жюли, заглядывая ему через плечо. – Который должен найти себе невесту, чтобы не лишиться короны?

– Да, вот бедняга, – сказал Уит и, спохватившись, добавил:

– Ох, прошу прощения. Я не хотел тебя обидеть, Жюли.

– А я и не обиделась, – спокойно ответила Жюли. В конце концов, какое ей до принцев дело?

– Лукас – наш хороший приятель, – объяснил Уит и спросил у брата:

– Это то, что я думаю?

– Да. – Эрик откинул крышку коробочки и заглянул внутрь.

– Что там? – спросила Жюли.

– Твое обручальное кольцо, – сказал ей Уит. – Острова Созвездия славятся своими ювелирами. Хотя, я уверен, Эрик рассчитывает вручить его тебе наедине и в более романтической обстановке.

– Естественно, – сказал Эрик, захлопывая коробочку. – Пойдем, Жюли.

– Он всегда так командует? – спросила она Уита. Обрученные вышли из комнаты, провожаемые его смехом.

У нижней ступеньки главной лестницы Эрик остановился.

– На, – он бросил ей обтянутую бархатом коробочку. – Надень-ка его.

Жюли не успела поймать коробочку, и та упала на пол. Наклоняясь, чтобы поднять ее, Жюли надеялась скрыть внезапное разочарование, которое наверняка отразилось у нее на лице. А ты чего ждала, деточка? – отчитывала она себя. Романтики? Радуйся, что это случилось наедине, а не при августейшем свидетеле, на кухне.

Когда она уже благополучно убрала коробочку в карман, их догнал Уит.

– Я забыл тебе сказать. Утром звонил папа, пока тебя не было.

Эрик застыл на середине лестницы.

– Правда? – спросил он небрежным тоном. – Что он сказал?

– Ты имеешь в виду – после того как разбранил меня?

– Я имею в виду – о моем объявлении.

– Ради твоего объявления я и приехал, – сказал Уит, нарочно держа Эрика в нетерпеливом ожидании. – До меня докатились слухи, и я решил все проверить сам.

Эрик явно рисковал утратить свое пресловутое терпение.

– Что сказал отец? – повторил он еще раз.

Уит усмехнулся.

– Ты же знаешь короля, Эрик. Он не очень-то разговорчив. Сказал, что на сердце у него полегчало, когда он узнал о твоей помолвке.

Эрик наконец перевел дух, потом глянул на Жюли. Она в ответ сверкнула улыбкой искренней радости. Значит, они одолели последнее серьезное препятствие. Теперь осталось только затаиться здесь, в замке, дожидаясь, пока король совсем поправится.

– Еще одно, Эрик, – крикнул снизу Уит.

– Да?

– Король сказал, что ждет не дождется, когда ты приедешь к нему с его будущей невесткой.

Глава 4

Жюли такого поворота событий не ожидала.

Но она знала, что они с Эриком просто обязаны вести себя так, чтобы их помолвка казалась настоящей.

Мили мелькали одна за другой, приближая их к Бостону и к королю Ивару. Эрик сидел по другую сторону королевского самолета и говорил о делах с Уитом, которому предстояло из Бостона отправиться на остров Андерс. Казалось, Эрик целиком и полностью погрузился в бумаги, пачка которых лежала между ним и братом. Жюли оставалось только сидеть и размышлять: в чем дело, почему все идет не так, как надо?

Их выступление на балу прошло неплохо.

Это было видно по аплодисментам и по реакции прессы. Никто из зрителей не заметил, насколько осторожным и неуверенным был поцелуй, столь огорчивший Жюли. Должно быть, со стороны поцелуй воспринимался лучше, чем непосредственными участниками.

Но дальше дело шло все хуже и хуже. С Дрю и Анной они держались очень неловко – она не могла подобрать другого слова. И с Уитом тоже. Если ничего не поправить, с королем будет просто полный провал.

Но почему? Расставшись вчера утром с Уитом, они целый день просидели вдвоем за закрытой дверью. Наверняка это выглядело так, будто они весь день провели в объятиях друг друга. Разумеется, Эрик сидел в своей комнате, она – у себя в башне. Но Уит этого не знал.

И все-таки сегодня утром, когда Эрик и Жюли заняли свои места в самолете, Уит как-то странно посмотрел на них. В чем же дело?

Не обращая на нее ни малейшего внимания, Эрик передал Уиту бумаги. Жюли невольно отметила, что ее жених выглядел бесподобно в очках, которые надевал для чтения.

– Вот информация о разногласиях по поводу международных рыболовных вод вокруг острова Андерс, – говорил он брату – Сейчас ситуация стабилизировалась, я не предвижу новых осложнений до осени. Что касается комитета по туризму, новая повестка дня…

Жюли заинтересовал их разговор. У короля Ивара была репутация справедливого и разумного правителя, и у Эрика, очевидно, тот же склад характера. Да и Уит такой же, несмотря на имидж вечного плейбоя. По данным социологических обследований, население острова Андерс имело высокий уровень жизни, высокий уровень грамотности и высокий уровень благосостояния. Эксперты приходили в недоумение, но Жюли ничуть не удивлялась.

Да, на острове существует монархия, но это конституционная монархия. Монархия здесь сохраняется, потому что подавляющее большинство населения этого хочет – потому что это вековая традиция, потому что это привлекает на остров туристов, потому что собственные богатства королевской семьи гарантируют, что налоги с трудовых заработков граждан не будут растрачены на прихоти царствующего семейства и потому что до сих пор Андерсы очень хорошо служили своему острову, и у себя дома, и за рубежом.

Насколько могла судить Жюли, такая система была уникальна. Несмотря на весь свой демократизм, она не могла не восхищаться семьей, которая проводила эту систему в жизнь. Они много трудятся и любят свою страну, которой служат. Не одна Жюли молилась о выздоровлении короля. Все население острова Андерс, затаив дыхание, ждало его возвращения на родину.

Она даже вздрогнула при мысли об огромной ответственности, которую взяла на себя, согласившись участвовать в замыслах Эрика.

У места посадки самолета ожидал лимузин, который должен был отвезти их в больницу.

На прощание Жюли крепко обняла Уита; его дружеское тепло было ей необходимо, чтобы собраться с силами перед встречей с королем.

Приятный контраст с отстраненностью старшего брата!

В лимузине Эрик все время разговаривал по телефону. Только когда они вышли из машины перед входом в больницу, у Жюли появилась возможность поделиться с ним своими опасениями.

– Эрик, нам нужно поговорить.

– Потом, – сказал он, глядя куда-то ей за спину. – Черт. Они нас нашли.

– Кто? – спросила Жюли, оборачиваясь, и тут же увидела, что к ним приближается стайка корреспондентов. Инстинктивно она схватилась за руку, протянутую ей Эриком, и вслед за ним вбежала в больничные двери. Охрана задержала прессу.

– Пронюхали, – тихо проговорил Эрик, когда они входили в лифт. И действительно, Жюли заметила, что другие пассажиры в лифте с любопытством посматривают на них. Тут не поговоришь о своих планах.

Они вышли на нужном этаже. Эрик все еще переживал из-за нападения прессы.

– Теперь они не оставят нас в покое, все будут выискивать какую-нибудь зацепку, – сказал он хмуро, когда они пошли по коридору. – Нужно как следует разработать стратегию наших действий.

– Об этом я и хотела поговорить, – начала Жюли. Но Эрик уже открыл дверь – они оказались в палате короля.

Едва взглянув на отца, Эрик почувствовал огромное облегчение. Король был не в постели, а сидел в кресле у окна. По сравнению с прошлым разом он выглядел окрепшим и поздоровевшим. На щеках вновь появился румянец, и он улыбался себе в бороду.

Жюли, впервые увидевшая короля после операции, испытала прямо противоположные чувства. Она с тревогой подумала, что опасения Эрика за здоровье отца вполне обоснованны.

Величественный правитель выглядел так, словно только что проиграл сражение. Даже не встал с кресла, когда она вошла, а ведь он всегда отличался рыцарственной учтивостью.

Это могло значить только одно: он еще слишком слаб, чтобы подняться на ноги. Но он по крайней мере улыбался.

Она улыбнулась в ответ с удвоенной решимостью сыграть свою роль как можно лучше ради его скорейшего выздоровления.

Король обратился к ним обоим:

– Если бы мы жили в прежние времена, когда родители устраивали браки детей, и мне пришлось бы выбирать невесту для своего сына, я не мог бы сделать лучший выбор, – сказал он. – Поди сюда, Жюли, обними старика.

Сила его объятия немного успокоила Жюли.

Эрик смотрел на них со странным, противоречивым чувством. Их взаимная привязанность совершенно очевидна и совершенно естественна. Эрик был счастлив, что отец одобрил его выбор, но к его радости примешивались угрызения совести из-за устроенного им обмана. Его тревожило, как король воспримет их неизбежный разрыв.

Он сел рядом с Жюли на диван напротив короля. Эрика поразило, как ее присутствие изменило всю атмосферу больничной палаты, которая так подавляла его во время предыдущих визитов. Казалось, улыбка и болтовня Жюли изгнали из комнаты призрак болезни.

Когда врач заглянул в дверь, готовый дать Эрику отчет о состоянии здоровья отца, Жюли рассказывала королю подробности о бале. Эрик вышел из комнаты, подозревая, что они и не заметят его ухода.

Жюли проводила его взглядом, сожалея, что принц совсем ей не подыгрывал. Он, собственно, не произнес ни слова, пока она трещала без умолку, вспоминая самые незначительные детали. Лучше говорить о бале, который, естественно, интересует короля, чем о помолвке, которая, естественно, интересует его еще больше. Разговорами она надеялась отвлечь короля от задумчивости, заставлявшей его хмуриться.

Но все ее усилия пропали даром. Как только Эрик вышел, король Ивар проницательно посмотрел на нее.

– Быстро же мой сын попросил твоей руки.

Как все это было?

Жюли нервно рассмеялась.

– Как это обычно бывает.

– Внезапно полюбили друг друга?

– А как же еще? – Жюли заерзала на диване. Куда делся Эрик? При нем король не задавал таких вопросов.

Король помолчал, потом задумчиво заговорил:

– Я так хорошо помню, как полюбил милую Александру в замке Андерс-Пойнт. Как мне ее не хватает…

Жюли наклонилась к нему и крепко пожала его руку.

Король величественно выпрямился.

– Дорогая, я убежден, что ты можешь свести с ума любого мужчину, но мой сын не выглядит влюбленным.

Жюли снова заставила себя рассмеяться.

– Телевидение, – махнула она рукой. – Оно все искажает. Говорят, оно может даже прибавить десять фунтов веса…

– По телевидению все выглядело прекрасно, – перебил ее король и, к облегчению Жюли, заговорил о другом.

Сердце у Жюли ушло в пятки. Король, как и все остальные, что-то заподозрил. Как и остальные, он что-то заметил, чего не заметила она. Что же это такое? И вдруг до Жюли дошло. Она представила себе, что именно король видел по телевидению – те краткие мгновения, когда они с Эриком стояли на сцене в свете прожекторов. Они переглядывались, прикасались друг к другу, они поцеловались; короче говоря, вели себя как влюбленные.

Теперь она поняла, в чем проблема, и сразу стало ясно, что нужно делать, если они хотят убедительно изобразить помолвленную парочку.

Ей придется взять все на себя, потому что, судя по завершению того поцелуя на балу, Эрику это по вкусу не придется.

Что ж, тем хуже для него. Времени в обрез, а при короле у них не будет возможности поговорить наедине.

Эрик вернулся в комнату и снова уселся на диванчик. Жюли решительно подвинулась к нему поближе. Он взглянул на нее вопросительно и заговорил о чем-то с королем. Жюли придвинулась еще ближе, так что их колени соприкоснулись.

Король снова повеселел.

– Что тебе прибавится, от меня убавится, – пошутил он, обращаясь к Эрику. – Придется мне теперь искать нового управляющего для замка Андерс-Пойнт.

Жюли поддержала шутку:

– Эрик велел мне считать, что меня повысили в должности. Правда, милый? – улыбнулась она ему. Не успел принц сообразить, что происходит, как невеста поцеловала его в щеку и как ни в чем не бывало положила свою руку ему на ладонь.

Эрик вдруг остро ощутил, как во всем теле запульсировала кровь. Пальчики Жюли легко касались его ладони. Он хотел отодвинуться, но вдруг заметил, что король смотрит на их соединенные руки.

Эрик попытался сосредоточиться на предмете их беседы. Отец расспрашивал Жюли о том, что новенького в Андерс-Пойнте, и она подробно излагала ему все события. Когда Эрик беспокойно шевельнулся, ее пальцы начали успокаивающе поглаживать его руку.

Однако поглаживание только выглядело успокаивающим, на самом деле получалось как раз наоборот. Рассеянно путешествуя по ладони принца, ее пальчики потихоньку сводили его с ума. С каких это пор столь невинная ласка оказывает на него такое радикальное действие?

Пытка закончилась, когда король попросил Жюли показать ему кольцо.

– Правда, Эрик? – спросил король.

– Что правда. Ваше Величество?

– Кольцо – оно действительно с островов Созвездия?

– Да.

– Ну конечно. Это сразу видно по искусной отделке. – Он задержал руку Жюли в своей, осторожно поворачивая ее в разные стороны, чтобы насладиться игрой света в глубинах синего сапфира. – Полагаю, не случайно этот камень – цвета глаз Жюли.

Она потупилась. Разумеется, случайно. Эрик заказывал это кольцо для Роберты. А Жюли – не более чем кстати подвернувшаяся замена.

К ее удивлению, Эрик сказал:

– Я очень подробно объяснил ювелиру, какое кольцо мне нужно для Жюли.

Мастера принца Лукаса, должно быть, очень постарались, чтобы в такой краткий срок выполнить измененный заказ. Эрик выбрал вещь с таким камнем и в таком стиле, какие, на его взгляд, лучше всего подойдут Жюли. Конечно, на то у него были чисто рассудочные причины.

Она не захотела вознаграждения за роль его невесты, и он решил оставить ей кольцо, когда помолвка закончится.

Жюли снова откинулась назад, позаботившись о том, чтобы уютно прислониться к Эрику. Его рука лежала на спинке диванчика, и это смотрелось неплохо. Если бы он опустил руку ей на плечи, получилось бы еще лучше.

Но он все еще не понял того, что недавно поняла она, а других причин обнимать невесту у принца не имелось. Он стал обсуждать с отцом дела королевства, а Жюли пока что устроилась у него под боком, надеясь, что он поймет намек. Намека он не понял, но по крайней мере у него хватило такта не отодвигаться. Король вроде бы не замечал ее маневров, но Жюли показалось, что она видит в его глазах искру одобрения.

Немного погодя в комнату вошла медсестра.

– Пришло время вашей прогулки, Ваше Величество. Если хотите, я могу прийти попозже, когда ваши гости уйдут, – сказала она.

– Нет, нет, ни в коем случае, – возразил король. С помощью медсестры он медленно поднялся на ноги.

Эрик тоже встал.

– Может быть, я погуляю с вами? – спросил он отца. Как видно, он был рад любому предлогу, лишь бы уклониться от ласк Жюли – если он их вообще заметил.

Король покачал головой:

– Я просто пройдусь по коридору с этой милой девушкой. Мы скоро вернемся. Устраивайтесь тут вдвоем.

Жюли поняла, что это идеальная возможность поговорить наконец с Эриком наедине.

Но ей не удалось даже начать. Едва король Ивар с медсестрой вышли из палаты, Эрик рывком поднял Жюли на ноги и бесцеремонно втолкнул ее в первую попавшуюся дверь. Жюли успела только сообразить, что это чуланчик, который служит королю гардеробной. Эрик захлопнул дверь, и они остались наедине и – в полной темноте. Тогда он выпустил ее руку и ледяным тоном осведомился:

– Ты не могла бы объяснить, что все это значит?

В его словах угадывалось такое напряжение, что Жюли невольно подалась назад, прежде чем ответить.

– Я просто старалась… – начала она, но, наступив на что-то мягкое и мохнатое, испуганно замолкла. В следующее мгновение разум подсказал, что это, скорее всего, королевская тапка, но инстинкт уже толкнул ее вперед, и она, сама того не желая, упала Эрику на грудь.

Он легко подхватил ее. Может быть, он и удивился, но равновесия не потерял. Страдая от унижения, Жюли уперлась ладонями ему в грудь, чтобы не пошатнуться, когда он оттолкнет ее от себя.

Но он ее не оттолкнул. К огромному удивлению Жюли, он еще крепче обхватил ее руками и привлек к себе. Она хотела заговорить и вдруг почувствовала его губы на своих губах.

Сначала в ней заговорила гордость, и Жюли попыталась отпихнуть его, но ее слишком захватил поцелуй. Он властно повел ее за собой, и она покорно отвечала на горячие, настойчивые прикосновения его губ, вначале очень несмело, помня финал поцелуя на балу. Но на сей раз Эрик не отступил. Его язык отважно вторгся в глубину ее рта и затеял игру, полную соблазна, то испытывая ее продвижением вперед, то дразня внезапным отступлением. Она почувствовала, как он прислонился к стене, притянув ее к себе еще теснее.

Если ее прикосновения там, на диванчике, казались ему дразнящими, теперь Эрик переживал сладчайшие муки. Он никак не мог насытиться теплой гладкостью ее губ, бархатистой нежностью языка. Легкое царапанье ее ноготков у него на затылке медленно доводило его до помешательства. Ощущение нарастающего желания было ему знакомо, но никогда еще оно не захватывало его так стремительно и с такой силой. Она его околдовала.

Вдруг дверь чуланчика распахнулась. Моргая от внезапного света, Жюли увидела перед собой лицо короля. Его удивленное выражение быстро сменилось широкой понимающей улыбкой.

– Продолжайте, – сказал он со смешком. – Я пойду еще погуляю.

Он снова закрыл дверь чулана, и Жюли услышала голос медсестры:

– Вы не нашли свой свитер, Ваше Величество?

– Уже не нужно, – отвечал король, все еще посмеиваясь. – Я нашел кое-что другое, что согрело мне сердце.

Он снова вышел из комнаты, и его голос постепенно затих в отдалении. – Жюли обмякла, все еще прислоняясь к Эрику.

– Получилось, – выдохнула она.

– Не совсем, – ответил Эрик сухо. – Но мы были уже довольно близки к этому, когда король нас застиг.

Жюли почувствовала, как жар от поцелуя на ее щеках сменился жаром стыда. Она оттолкнулась от Эрика и открыла дверь, чтобы впустить в кладовку немного света. Просто с ума можно сойти! Как выяснилось, через столько лет она все еще не может устоять перед физической привлекательностью Эрика. Но ему незачем об этом знать.

– Я не думала залезать в чулан, но это вполне вписалось в мой план, – деловито заговорила она. – Главное, что все получилось.

– Твой план?

– Ну, конечно. Потому-то я и стала… там, на диване… я старалась…

Она запнулась, снова смутившись.

– Продолжай, пожалуйста. Ты старалась – что?

– Выполнить свою работу, Ваше Высочество, – спокойно ответила она. – Разве вы не заметили, как подозрительно посматривали на нас мои друзья и ваш брат, да и король тоже, поначалу? Вы не задумывались о том, что мы что-то упустили?

Он заметил, но не придал этому значения.

Раз он сказал, что обручен, все должны верить, что он обручен.

– А что мы упустили? – спросил он осторожно.

– Мы не касались друг друга и не целовались и… не вели себя как помолвленная пара.

Об этом Эрик как-то не подумал. Пожалуй, в этом есть смысл. И все же он возразил:

– Мы с Робертой никогда не стали бы так нежничать.

– Я не знаю, по каким причинам вы обручились с Робертой. Считается, что мы с вами обручились по внезапно вспыхнувшей любви. Если мы не будем нежничать, на эту историю никто не купится. До меня это наконец дошло, когда вас не было в комнате. Меня вразумили вопросы короля.

Эрик задумался. Что он знает о том, как ведут себя влюбленные? Во всяком случае, отец явно казался более спокойным и веселым во время второй половины их беседы – должно быть, заметил, как Жюли ласкова к Эрику. Приходится признать, что Жюли кое в чем права.

– Боюсь, я неверно истолковал твои… действия, – сказал Эрик.

– Прошу прощения. Наверное, могло показаться, будто я к вам пристаю. Я хотела объяснить вам, в чем дело, но не могла ничего сказать при короле, – стала объяснять Жюли. – А потом, в чулане, я на что-то наступила и… – она смущенно замолчала.

У Эрика сжалось сердце. Это он должен просить у нее прощения. Как она сказала? Выполняет свою работу. Жюли – его служащая, это верно, но она сделала ему одолжение, согласившись выступить в роли его невесты. А теперь, изображая нежные чувства к нему, чтобы король не заподозрил обмана, она даже вышла за рамки своих обязанностей.

А он в ответ чуть не зашел слишком далеко.

Она просто притворялась, и все же нельзя отрицать, что Жюли Бриттон – соблазн, перед которым трудно устоять. Она опять застала его врасплох, и он едва не утратил привычный самоконтроль. Да уж, пора снова как следует взять себя в руки. И не только в своих собственных интересах.

Он напомнил себе, что эта утонченная светская дама в глубине души просто романтическая провинциальная девчушка. В конце-то концов, тот поцелуй на балу явно был ей неприятен, а сегодняшний и вовсе вогнал ее в краску. Эрика грызла совесть.

– Насчет того, что произошло в чулане… – начал он.

– Всего-навсего поцелуй, – отмахнулась она. – Не стоит раздувать из этого инцидент международного значения, Ваше Высочество.

Самолюбие Эрика было сильно уязвлено таким пренебрежительным отзывом о поцелуе, от которого сам он чуть не спятил, но он заподозрил, что Жюли сказала так, чтобы скрыть смущение.

– Если бы я предвидел, что возникнет необходимость прилюдно демонстрировать свои чувства, я бы никогда не попросил тебя…

В душе Жюли заговорила гордость.

– Но вы меня попросили, и я сказала «да».

Послушайте, Эрик, ни вам, ни мне не нравится эта ситуация. – Отчаянные усилия устоять против физического влечения к нему совсем измотали Жюли. – Но, как я понимаю, выбора у нас нет, надо как-то справляться, ради…

Она остановилась, услышав шаги в коридоре. Король возвращался со своей прогулки.

Эрик быстро вышел из чулана, Жюли – за ним, пытаясь привести в порядок прическу.

И снова король усмехнулся, глядя на них.

Заметив, что Эрик хочет что-то сказать, Жюли схватила его за руку и сильно сжала, чтобы он остановился.

– Трудно выразить, как мне приятно, что вы приехали вдвоем навестить меня, – произнес сияющий от радости король.

Эрик почувствовал, как Жюли снова сжала его руку. Он посмотрел на нее сверху вниз.

Она многозначительно глянула на короля, потом улыбнулась Эрику, объясняя ему взглядом блестящих синих глаз, что это – самое важное.

Эрик понял, что она права. Ничто не имеет значения, кроме здоровья его отца.

Когда он снова посмотрел на короля, у него стало легче на душе.

– Сир, могу я узнать, когда мне можно будет вернуться к исполнению моих обязанностей на острове Андерс?

Король задумчиво погладил бороду.

– Как это похоже на тебя, сын мой! Ты так предан своему долгу, – сказал король. – Должен признаться, вначале я хотел позволить тебе прохлаждаться в штате Мэн еще недельку, прежде чем отослать тебя домой. Но твоя помолвка все изменила.

Эрик вздохнул с облегчением. Теперь, когда отец одобрил новый поворот в его личной жизни, ему удастся уехать пораньше, а значит, он не только сможет вернуться к своим обязанностям, но и освободится от запутанных отношений с Жюли Бриттон. Помолвка на расстоянии в их ситуации – настоящее спасение.

– Уверен, что могу быть на острове Андерс к завтрашнему утру.

Король снова усмехнулся.

– Ты меня не правильно понял, сын мой. Я продлеваю твой отпуск, чтобы ты мог побыть наедине со своей невестой в замке на мысе Андерс.

Эрик прикусил губу, скрывая разочарование.

– Вы очень великодушны, сир, но в этом нет необходимости.

– А я думаю, что есть. Я хочу, чтобы ничто не мешало вам продумать ваши свадебные планы.

– Но…

– Потому что если вы не поторопитесь… ну, скажем так – мне бы не хотелось, чтобы наследник нашего престола был зачат в чулане.

У Эрика отвисла челюсть. Покосившись на Жюли, он увидел, что щеки ее пылают. Теперь уже он сжал ее руку, которая обмякла в его руке. Но не успели они заговорить, как король продолжил:

– Я навещу вас в замке, когда меня выпишут, прежде чем вернуться на остров Андерс. – Он говорил с большим достоинством, но в глазах его промелькнула лукавая искорка, когда он добавил:

– Поезжайте, я благословляю вас.

Как только они ушли, в комнату вошел главный повар, дожидавшийся в коридоре за распахнутой дверью.

Король поздоровался с ним и пригласил присесть за шахматную доску.

– Я вижу, у вас были гости. Ваше Величество, – сказал Гюстав, устраиваясь в кресле напротив короля.

– Скажите, друг мой, что вы думаете о принце и его очаровательной леди? – поинтересовался король, в задумчивости поглаживая бороду.

– Они – чудесная пара, Ваше Величество.

Но, должен признаться, кое-что меня беспокоит, – Гюстав озабоченно нахмурился.

– Вас, конечно, смущает, что их помолвка – фальшивая?

– Вижу, болезнь не ослабила вашей проницательности, и это не сулит мне больших шансов на победу в предстоящей партии, – заметил Гюстав. – Я бы должен был предвидеть, что им вас не провести, Ваше Величество.

– Меня нет, – отвечал король с явным удовлетворением. – Хотя всех остальных они успешно одурачили. И самих себя в том числе.

– Надеюсь, вы будете к ним снисходительны. Уверен, намерения у них были самые похвальные. – Эти слова Гюстава были куда лучше обдуманы, чем сделанный им ход. Король немедленно взял в плен его ладью.

– Я понимаю это, потому и даю им время, – сказал король.

– Вы не сообщили им о своем открытии?

– Зачем? Открытиями пускай занимаются они.

Засим друзья посвятили все свое внимание баталии на шахматной доске.

Глава 5

Жюли повесила трубку кухонного телефона и в изнеможении рухнула на стул.

Они с Эриком прилетели домой позавчера, и с тех самых пор телефоны в замке не смолкали. Несколько раз звонили поставщики, обслуживавшие бал, но в основном это были приятельницы Жюли, которым не терпелось пожелать ей счастья.

Вот так люди и становятся закоренелыми преступниками, думала Жюли. Она удивительно легко привыкла притворяться невестой Эрика. Самым трудным был разговор с родителями, которые узнали о помолвке, находясь в круизе – это был их первый отпуск за несколько лет. Придя в себя от потрясения, они столь воодушевились, что хотели было прервать поездку. Но Жюли не могла этого допустить, зная, что они давно мечтали о путешествии и копили на него деньги. С большим трудом она уговорила их продолжить поездку, так и не признавшись, что принц Эрик к ним в зятья не собирается. Ей было стыдно за свой обман, но она знала, что потом родители все поймут.

Они сами были родом из Андерс-Пойнта, оба знали короля и очень любили.

В целом, к удивлению Жюли, все шло довольно гладко. После приключения в чулане они почувствовали себя настоящими партнерами. Ободряющее пожатие его руки, как раз тогда, когда это было ей так необходимо, скрепило их союз. Хочешь не хочешь, начатое нужно продолжать, и они наконец-то стали действовать совместно. Они старались для короля, сильно опасаясь, что он разгадает их обман.

В кухню вошел Эрик и указал на телефон.

– Может, отключить его?

– Я бы с удовольствием, но вдруг врачу вашего отца понадобится связаться с вами?

– Да, конечно, ты права. Просто я никогда не слышал, чтобы телефон так надрывался.

Жюли понимающе улыбнулась:

– Это потому, что у вас никогда не было сестры.

– Сколько же у тебя подруг?

Жюли оперлась подбородком на руки.

– Много, и почти все повторяют одну и ту же шуточку, что я, мол, наконец нашла своего принца.

– Наконец? – спросил он с интересом. – Ты что, и вправду ждала своего принца?

Жюли уклонилась от ответа на этот вопрос, опасно приблизившийся к истине.

– А как же! – ответила она в том же шутливом тоне. Эрик теперь разговаривал с ней более раскованно, и ей это нравилось. – Мы, сельские девушки, только и дожидаемся, когда вы, принцы, приедете на белых конях и развезете нас по своим замкам.

– Ты принца получила и обитаешь в моем замке.

– В замке вашего отца, – поправила Жюли. – И потом, я здесь живу, если вы помните, Ваше Высочество, – поддразнила она. – Так что телефон отключать не будем.

Он поднял руки, делая вид, что сдается на милость победителя.

– Одно могу сказать – в разговорах с подругами ты очень убедительна.

– Благодарю вас, Ваше Высочество. Для меня цель жизни – служить вам.

Ухмыляясь, Эрик поклонился.

– Это я весь к вашим услугам, мисс.

Жюли решила поймать его на слове.

– В таком случае возьмите себе стул, чтобы мы могли как следует поболтать.

– А если я отклоню ваше любезное приглашение?

– Не можете отклонить, – просто ответила она. – Вы со своим безумным замыслом перевернули всю мою жизнь вверх тормашками, да еще запечатали мои уста обещанием хранить тайну. Я не могу поговорить об этом ни с кем, кроме вас. Если вы со мной не побеседуете, Эрик, я просто лопну.

– Этого допустить нельзя, – отозвался он, подвигая себе стул. – О чем же ты хочешь побеседовать?

– Прежде всего о поездке в больницу. Как, по-вашему, воспринял все это король?

– Неплохо.

– А на ваш взгляд, как он выглядел?

– Неплохо.

Жюли посмотрела на Эрика.

– Это что, будет одна из тех бесед, когда я говорю, а вы бурчите односложные ответы?

– Разве бывает по-другому?

Жюли вздохнула.

– С мужчинами – не бывает.

– О'кей. Позволь теперь мне задать вопрос.

Как, по-твоему, отнесся ко всему этому ко роль?

– По-моему, он был в восторге. – Особенно заглянув в чулан, подумала Жюли. – Но я не уверена, что он будет так же счастлив, когда все закончится, – добавила она озабоченно. – Кстати, Эрик, сколько времени продлится наша операция?

– До тех пор, пока король не поправится настолько, чтобы вернуться к управлению островом. Возможно, ждать осталось не так уж долго, судя по тому, что вчера мне говорил доктор. Конечно, я немного подожду для приличия, прежде чем разорвать помолвку. Но после того, как он вернется на остров Андерс, нам уже не придется жить здесь вместе. А может, он передумает и возьмет меня с собой на остров.

Жюли не очень верилось, что все пройдет так гладко.

– Он говорил, чтобы мы продумали свадебные планы. Что будем делать?

Эрик не разделял ее тревоги по этому поводу.

– Как-нибудь протянем время, – самоуверенно заявил он. – Отец знает, что мне совсем не обязательно спешить с женитьбой. До моего вступления на престол пройдет немало лет, если король поправится.

Эрик выглядел таким довольным, когда говорил об этом, что Жюли решила: сейчас самое время упомянуть кое о чем.

– Знаете, звонят не только мне, – начала она. – Сегодня утром, во время вашей пробежки, вам тоже звонили.

– Кто? Еще один из моих друзей с шуточкой о том, что я, мол, наконец нашел свою пастушку?

– Как смешно! Вообще-то это была Роберта.

Эрик скривился.

– Что ей нужно?

– Она узнала новость и хотела вас поздравить.

– Какая наглость звонить сюда! После того, что она натворила…

– Не будьте к ней слишком суровы, Эрик.

Она влюблена. Она хочет, чтобы вы по-прежнему были друзьями.

– Да ну? А вот по моим правилам не полагается бросать друзей в беде. И отрекаться от своего слова.

– Она сожалеет об этом. Она очень рада, что для вас все вышло к лучшему.

Эрик прищурился:

– Похоже, вы с ней славно поболтали. – Принцу было не очень-то приятно, что его невесты – сбежавшая и подставная – так подружились. – Ты рассказала ей правду?

– Конечно, нет, – возмутилась Жюли. – Я сказала ей то же, что и всем: мы много лет знакомы, но до самого бала не догадывались, что у нас может быть общее будущее, – как вам известно, это чистая правда.

Конечно, это «общее будущее» было не совсем то, что думали окружающие. Помолчав немного, Жюли сказала:

– Роберта надеется, вы ее поймете – она не хотела причинить вам боль.

– Знаешь, что труднее всего понять? – нетерпеливо заговорил Эрик. – По-моему, она всегда знала, что я буду с ней обращаться гораздо лучше, чем тот придурок, по которому она сохла все эти годы И все-таки она бросила меня ради него. Поди пойми ее.

– Дело тут не в понимании, – попыталась объяснить Жюли, по опыту знавшая, что любовь не признает логики. – Просто, когда ты любишь, вся королевская конница и вся королевская рать не уберегут тебя от суженого.

Эрик промолчал, но по выражению его лица было совершенно ясно, какого он мнения о любви.

– Это, конечно, не оправдывает ее поступка, – поспешно добавила Жюли. – Она не имела права давать вам обещание, которого не могла сдержать.

– Это точно. Но по крайней мере я убедился, что ошибался на ее счет. Она совсем не такая партнерша, какая мне нужна.

– Вы, может быть, хотели сказать «жена»?

– Для принца жена – партнерша. Женитьба – мой долг, и мне нужна такая женщина, которая об этом не забудет.

Жюли возвела глаза к небу. Ничего себе, подумала она.

– Опишите мне свою идеальную «партнершу».

Эрик поставил ногу на соседний стул.

– Зачем?

Жюли ловко нашлась с ответом:

– Чтобы я могла получше изображать ее.

– У тебя и так неплохо получается.

– Ну, потешьте меня.

Эрик неохотно заговорил:

– Ну, для меня важнее всего, чтобы я мог ей доверять. Чтобы она умела держать слово и выполнять свой долг.

– Принимать гостей, рожать детей, смотреть на вас с обожанием…

– Послушай, конечно, принц – это анахронизм, но я же не какой-нибудь неандерталец.

Я не требую, чтобы женщина прыгала вокруг меня. Мой долг – обеспечить престолонаследником, поэтому моя жена, естественно, должна хотеть детей. Об этом необходимо договориться еще до свадьбы. В остальном пусть у нее будет своя жизнь, свои интересы, она может заниматься благотворительностью или даже работать, если захочет.

Пока звучит вполне разумно, подумала Жюли.

Эрик продолжал:

– Разумеется, она будет представлять меня и остров Андерс в глазах общественности, поэтому ее манеры…

– Само собой. Нельзя, чтобы она чавкала и проливала суп на скатерть во время парадных обедов, – усмехнулась Жюли. – А что еще?

– Это все.

– Вы ничего не забыли?

Эрик с недоумением смотрел на нее.

– А как же ваши чувства друг к другу?

– Я полагаю, все вышесказанное подразумевает взаимное уважение и верность.

– И ничего больше?

– Например? – спросил он с таким раздражением, что Жюли сразу стало ясно: он отлично понял, к чему она клонит.

– Например – любовь!

– Любовь здесь ни при чем.

– Очень даже при чем.

– А по-моему, нет. Главное, чтобы моя жена не забывала о своем высоком положении.

– Ваш отец женился по любви, – напомнила ему Жюли.

– И посмотри, что из этого вышло.

– А что? Он женился на женщине, которую любил, и был с ней счастлив до конца ее жизни. – Читая между строк, Жюли видела то, чего Эрик упорно не желал признавать: истинная причина его отношения к браку не имеет никакого отношения к чувству долга. Его отец, должно быть, ужасно страдал, когда потерял любовь всей своей жизни, и Эрик, конечно, разделял его боль. Это многое объясняет. Брак и сам по себе – рискованное дело, неудивительно, что Эрик опасается любви. Долг – безопаснее.

– Я не об этом. У меня была чудесная мать, но на роль королевы она не очень подходила.

Она старалась, как могла, выполнять, что от нее требовалось, но всем было известно, что она не придерживалась… этикета.

– Все ее обожали за то, что она не изображала из себя надутое чучело. – Правоту его слов невозможно было отрицать, но Жюли ринулась на защиту его матери, которой всегда восхищалась. – Я уверена, ваш отец ни на минуту не пожалел о своем выборе.

– Нет, он не жалел. Но после ее смерти в семье все изменилось. Стало больше спокойствия и уравновешенности. Кто знает, может быть, на самом деле он всегда стремился к этому.

Жюли в этом сомневалась, но она поняла, что Эрика не переубедишь.

– Как бы там ни было, это несущественно, – сказал Эрик, показывая, что обсуждение закончено. – Перед коронацией я, как полагается, выберу себе супругу, которая не посрамит королевского сана. А пока я очень благодарен тебе за то, что помогаешь моему отцу поправиться и вернуться на престол.

С этими словами Эрик ушел.

Жюли занялась инвентаризацией винного погреба. Но слова Эрика не шли у нее из головы. Он, бесспорно, человек долга, но ведь он же не одномерный. Он высказывал взгляды, никак не соответствовавшие чувствительной стороне его натуры, которая когда-то и привлекла к нему Жюли. Она поклялась самой себе, что, пока они вместе, она попытается вытащить наружу свойства его характера. Ей хотелось заставить его понять, что в глубине души он верит не только в чувство долга. Ведь нельзя же быть по-настоящему счастливым в браке по обязанности. Хотя она поставила крест на своей любви, все же она его очень уважала и от всего сердца желала ему счастья. Неважно с кем.

Задача, конечно, не из легких. Но по крайней мере у нее будет чем заняться, пока их помолвка не закончилась.

Жюли сперва и сама не догадалась, что ей представился случай приступить к выполнению намеченной задачи, когда несколько дней спустя она вышла из замка без ключей, захлопнув за собой дверь.

– Хоть в город тащиться не придется, раз Эрик здесь, – проворчала она себе под нос.

Жюли позвонила в звонок, но ответа не последовало. Она знала, что Эрик в замке. Может, звонок испортился? Жюли попробовала постучать в дверь. Она уже начала колотить по двери кулаком, как вдруг у нее за спиной раздался голос:

– В доме никого нет.

Круто обернувшись, она увидела, что Эрик стоит сзади с граблями в руке.

– Я думала, что вы внутри, – сказала Жюли. – Я забыла ключи, а дверь захлопнулась.

Откроете мне?

– Открыл бы, если бы у меня были ключи.

– И вы без ключей? Почему это?

– Я думал, что ты дома.

Пока она принимала душ, Эрик решил немного прибрать в саду после ночной грозы.

Принц сам занимался садом, потому что отпустил всю прислугу. Но работа ему нравилась.

Нужно было куда-то деть избыток энергии. К тому же он надеялся, что в саду ему будет легче отбиться от воображения, подсовывающего ему соблазнительную картинку – Жюли под душем.

И вот теперь она стоит перед ним, в джинсах и желтой маечке, которая липнет к телу как раз там, где надо. Обрамляющие ее лицо длинные пряди, выбившиеся из косы, все еще влажны и чуть-чуть вьются, а брови очаровательно нахмурены. Как это ей удается всегда выглядеть одновременно такой чистой и такой сексапильной?

– Боюсь, из-за меня мы оба не сможем войти, – сказала она. – Прошу прощения. Я собиралась в город, в библиотеку. Ладно, пройдусь пешком – как раз успею, – а после занятия принесу с собой ключ. – Помолчав, она добавила небрежным тоном:

– Конечно, если вам не хочется ждать, вы можете пойти со мной в город и сами забрать ключ.

– Где забрать?

– У шерифа.

– У твоей подружки Дрю?

– Ага, – ответила Жюли и зашагала по дороге. Оглянулась через плечо. – Идете?

Эрик колебался. Он уже закончил работу, торчать перед запертой дверью своего замка глупо. Но по некоторым причинам ему не хотелось идти с ней вместе в город.

Наблюдая его внутреннюю борьбу, Жюли улыбнулась про себя. Пока они одни в замке, им легче избегать друг друга. В городе очень многие знакомы с королем. Придется изображать счастливую обрученную пару.

– Я не могу вас винить за трусость, – поддразнила она. – Если мы пойдем вместе в город, вам еще, чего доброго, придется – брр! – дотронуться до меня. – Она округлила глаза в притворном ужасе. – Лучше останьтесь тут, Эрик! Избавьте себя от столь ужасной участи!

– Я не струсил, – возразил он, огорченный, что она так точно угадала причину его нежелания идти с ней, но поняла ее совершенно неверно. – У меня руки грязные, – он показал ей свои ладони.

– Жуткое дело, – согласилась она, смеясь. – Никто не поверит, что такой грязнуля – принц. Но если вы поторопитесь, я подожду, пока вы умоетесь под краном за домом.

В конце концов он пошел с ней, и Жюли тихонько улыбалась про себя, шагая рядом с ним по дороге в город. Отличная мысль – сводить его в Андерс-Пойнт. Все-таки это родной город его матери, многое там будет напоминать ему о ней. А люди, которые ее помнят, обожают рассказывать о ней разные истории.

Может, все это немного смягчит его каменное сердце.

Да еще детишки, которым она читает, – хотя вряд ли удастся затащить его на библиотечное занятие. Она пыталась придумать, как бы это сделать, и вдруг он сам заговорил о том же:

– Что это у тебя за занятие?

– Раз в неделю я в библиотеке читаю вслух группе дошкольников.

– Это часть твоей работы?

– Нет. Во время учебного года я работаю учительницей чтения в школе, а летом делаю это добровольно. Главное – как можно раньше заинтересовать детей чтением. Вам-то это наверняка известно, ведь у вас на острове Андерс очень высокий уровень грамотности.

Они уже подошли к дому Дрю, первому на окраине городка. Теперь их всякий мог заметить. Эрик посмотрел на Жюли.

– Могу я взять тебя за руку? – официально осведомился он.

– Можно и не спрашивать, ведь мы помолвлены, – напомнила она и вложила свою руку в его.

Эрик промолчал, но через минуту вернулся к прерванному разговору:

– Тебе нравится учить?

– Очень. Я бы не согласилась работать в замке, если бы эту работу нельзя было сочетать с преподаванием.

– Ты вроде бы собиралась стать актрисой. – Эрик легонько сжал ее руку. – Когда-то ты мне рассказывала об этом.

Щеки у Жюли горели, и не только от солнца. Впервые Эрик заговорил о той давней бальной ночи – пусть хоть намеком. Действительно, тогда она рассказывала ему об этом и о многом другом, пока они танцевали. Невероятно, что он все еще помнит.

– Ну, эту мечту я переросла, как и некоторые другие, – сказала она со смешком. – Чтение вслух – вот моя актерская игра.

И еще исполнение роли твоей невесты, подумала она.

– Может, мне зайти посмотреть? – усмехнулся он.

На это она и надеялась. Но ответила небрежно:

– Лучше не стоит. Вам не понравится.

Эрик не привык, чтобы им командовали.

– Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами.

– Там буду только я да кучка детишек. Как вы ко мне относитесь, я знаю, а детьми, насколько я понимаю, вы не интересуетесь – конечно, кроме своих собственных. Будущих наследников престола.

Он нахмурился:

– Почему ты так говоришь?

– Потому что наследники престола станут вашим долгом. – Она говорила легким тоном и про себя гадала: заглотит ли он наживку? – А тут что? Обычные детишки.

Эрик еще больше нахмурился. Она так говорит, словно он – какая-то машина.

– Действительно, произвести на свет наследника – мои долг, но я, кстати сказать, вообще люблю детей. – В голосе его зазвучали воинственные нотки.

Жюли притворилась глухой. Они дошли до здания муниципалитета.

– Вы знаете, где контора шерифа? – спросила она. – Второй этаж, вторая дверь. Если Дрю не будет на месте, спросите, где она.

– Кого спросить?

– Городок у нас маленький, спросите кого угодно, вам всякий скажет. – Жюли улыбнулась. – Увидимся, когда я вернусь в замок.

Или раньше – так она надеялась.

– Подожди-ка, – сказал он.

Жюли обернулась, и он взял обе ее руки в свои.

– Две седовласые леди сидят на крылечке на той стороне улицы и глаз с нас не сводят, – прошептал он. – Придется мне тебя поцеловать.

Жюли попыталась сдержать смех, но не смогла.

– Тяжелый случай в обручальной практике, – сказала она. – Валяйте.

Но когда через минуту он выпустил ее и пошел прочь, она уже не смеялась. Черт возьми, да у него просто талант. Жюли с трудом добралась до библиотеки на негнущихся ногах.

Позже Эрик пришел на занятие, как она и надеялась. Он появился, как раз когда она приступила к последнему рассказу. Наклонившись к ней, он шепнул:

– Я подумал, что будет выглядеть нехорошо, если я вернусь без тебя.

– Очень польщена, – шепнула она в ответ.

Принц уселся позади всех, стараясь держаться незаметно, но десять малышей, сидевших кружком на полу, не пожелали с этим смириться. Они все разом обернулись и уставились на него, а потом заговорили.

– Ты кто? – спросила одна из девочек.

– Дурочка, это же принц, – объяснила ей другая.

– А почему тебя не привели мама с папой? – поинтересовалась третья.

– Тебе нужен ярлычок с именем, – сообщил ему маленький мальчик. – Мисс Жюли нам всем помогла сделать ярлычки. Вот, видишь?

Наконец Жюли утихомирила их, и скоро они увлеклись рассказом, который она читала.

Некоторые растянулись на ковре, а один мальчик пробрался к Эрику и устроился у него на коленях. Он прислонился к нему спиной и заслушался, посасывая при этом свой большой палец. Заметив, какое выражение промелькнуло на лице Эрика, Жюли мысленно благословила карапуза. Конечно, Эрик тут же снова овладел своим лицом, но какое-то мгновение он выглядел таким довольным, словно получил Нобелевскую премию.

Что со мной происходит? – удивлялся Эрик. В крошечном, никому не известном городишке в штате Мэн он сидит на полу в обшарпанной библиотеке, держит на коленях вспотевшего малыша и слушает историю о пропавшем поросенке. Поразительно! А поразительнее всего то, что ему это нравится.

И Жюли тоже удивительная. Она была по-настоящему захвачена рассказом, ее оживленное лицо и выразительный голос усмиряли самых непоседливых. Дети слушали как зачарованные, да Эрик и сам, признаться, был близок к этому. Не столько потому, что ему хотелось знать, чем кончится история, – хотя и это тоже, – сколько потому, что его очаровала Жюли.

На балу, меньше недели назад, она была совсем другой – утонченной, спокойной, деловитой и слегка надменной. Он ни за что не предложил бы ей участвовать в заговоре, если бы знал тогда, что она по-прежнему осталась такой же пылкой, непосредственной, безоглядно честной и до невозможности симпатичной, какой он ее помнил. Она вызывала у него слишком сильные чувства уже просто потому, что была самой собой – именно поэтому с ней было так опасно. Но теперь он настороже, все ее прелести не собьют его с пути долга.

Но он не мог отрицать, что в чем-то их помолвка удалась. Странно, но факт.

С этого дня Эрик стал регулярно бывать в городе, то с Жюли, то один. Она знала, что старожилы не раз беседовали с ним о его матери, о его отце и о делах давно минувших дней. И каждую неделю он под тем или иным предлогом заглядывал к ней в библиотеку хоть ненадолго. Они вместе ходили на разные городские мероприятия, на парад Четвертого июля и на праздник черники. Он даже посетил церковную распродажу, где Жюли работала в числе добровольцев. После первой вспышки любопытства город стал воспринимать экзотическую пару как должное. С этой стороны до короля не грозили дойти слухи об истинной сути их помолвки.

Часто бывая на публике, они теперь постоянно касались друг друга. И все же неожиданная ласка Эрика или легкое прикосновение его губ к ее щеке неизменно заставляли сердце Жюли учащенно биться. Когда она протягивала ему руку, а он обнимал ее за талию, у нее возникали такие чувства, какие поддельной невесте вовсе не к лицу. Во всяком случае, принц к ней подобрел. Он был по-прежнему сдержан, но больше не шарахался, если нужно было дотронуться до нее. Она видела, что ему это приятно. Жюли была довольна собой – ей удалось немного его смягчить.

Когда они пешком возвращались в замок после ежегодного городского праздника омаров, Эрик пребывал в отменном настроении. Он весь вечер разговаривал с разными людьми о рыбалке – этот предмет интересовал его не только потому, что рыболовство было одной из ведущих отраслей промышленности на острове Андерс, это было и его собственное хобби.

– Лестер Крэнстон обещал завтра взять меня с собой на лодке, – сказал Эрик. – Я уйду очень рано, постараюсь тебя не разбудить.

– Я уже привыкла, что ты встаешь рано, – ответила Жюли. – Да меня все равно обычно будит солнце.

– Ничего удивительного, ведь у тебя в комнате столько окон. Почему ты не закажешь занавески?

Жюли посмотрела на него.

– А когда ты жил в башне, разве тебе нужны были занавески?

Ему нечего было возразить.

– Нет, – признался он. – Но если тебе…

– Не забывай, что я большую часть своей жизни прожила в городе. Я бы согласилась всю оставшуюся жизнь просыпаться на рассвете, если бы из моих окон был вот такой вид.

Она повела рукой, указывая на океан, раскинувшийся внизу. Вдруг она споткнулась о камень, и Эрик поймал ее за руку, чтобы поддержать.

– Эй, осторожнее, – услышала она его голос, тихий и нежный. К ее удивлению, он не отпустил ее руку, а продолжал держать в своей.

Со времени того случая в больничном чулане он не прикасался к ней, когда они были наедине, без зрителей.

Он и сам не знал, зачем держит ее руку, но это почему-то казалось правильным. Они пошли дальше в темноте, под неумолчный шум океана. Миновали наконец последние домики и словно бы остались одни в целом мире. Стараясь как-то разрядить напряженность момента, Эрик обратился к Жюли:

– Между прочим, симпатичная рубашка.

– Спасибо, – ответила она с улыбкой маленького чертенка. Она нарочно надела эту рубашку и все ждала, когда же он заметит.

– Где-то я ее уже видел, – сказал он сухо.

На самом деле это была одна из его футболок.

Жюли она была страшно велика – и все-таки смотрелась на ней хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо. – У тебя не войдет в привычку таскать вещи из моего шкафа?

– Обрученный мужчина должен делиться с невестой своим гардеробом, – сказала она кокетливо. – Это входит в число ее неотъемлемых прав и привилегий.

– Должно быть, я пропустил этот пункт договора.

– Не надо язвить.

– Я не язвил. Это моя любимая майка, но ты можешь оставить ее себе, если хочешь, и не только потому, что сегодня ты ее всю заляпала омаром.

– Ты ничего не понял. Я не хочу ее себе – я хочу надевать ее, потому что она твоя. – Спохватившись, она пояснила:

– Так должна вести себя настоящая невеста.

Он не ответил, но как будто задумался над ее словами.

– Забавно как все получилось, – продолжала Жюли. – Мы договорились изобразить фальшивую помолвку, но после твоего объявления в глазах людей мы стали помолвленными.

И вот ведем себя так, как будто действительно влюблены. – Она помолчала. – Знаешь, это оказалось гораздо легче, чем я думала.

Оба остановились, будто сговорившись. Жюли смотрела на него снизу вверх, стараясь разгадать выражение его лица.

– А ты? – осторожно спросила она. Ей хотелось, чтобы он признался, хотя бы самому себе, что и ему не совсем чужды нежные чувства.

Эрик смотрел сверху вниз на ее милую улыбку и ненавидел себя за то, что втравил ее в эту историю. Жюли права – это оказалось легко. Слишком легко, в том-то и беда. Женщина, которую он представлял себе в роли своей будущей невесты, нашла бы вынужденные нежности на публике неприятными. А для пылкой Жюли это оказалось легко. И для него тоже, но по другой причине. Любое прикосновение к ней, даже самое невинное, помогало ему хоть немного утолить растущее вожделение к ней. Он радовался каждому предлогу дотронуться до нее, потому что она была уж очень «трогательная».

Ее слова следовало принять как предостережение. Он выпустил ее руку и будничным тоном произнес:

– Нам легко, потому что у нас все не взаправду. Для нас не существует риска настоящей любви. Мы оба точно знаем, чем закончится наша помолвка.

Жюли словно окатило холодной океанской волной. Обхватив себя руками, она зашагала дальше по направлению к замку. Они шли рядом, но больше не касались друг друга и не разговаривали.

Глава 6

Возле замка их ожидал сюрприз: на каменной ступеньке у парадной двери, тяжело дыша, лежала собака. Шерсть у пса была вся спутана и торчала клочьями, словно он несколько раз вымок и снова обсох. Увидев их, пес поднялся на ноги и робко завилял хвостом.

– Ах, бедняжка, – залепетала Жюли, присев на корточки и протягивая руку.

Но пес на нее и глазом не повел. Он встал прямо перед Эриком.

Эрик посмотрел на пса сверху вниз.

– Привет, парниша, – сказал он. – Тебе пора домой. – Он указал на дорогу. – Домой!

Пес не двинулся с места. Он умоляюще смотрел на Эрика, припадая к земле в классической позе униженной собачьей покорности.

Жюли не могла отвести от них глаз. Как раз когда она была готова решить, что Эрик безнадежен, что он просто не способен ни на какие чувства, кроме чувства долга, возникает ситуация, от которой у всякого защемит сердце.

Она поборола невольный порыв помочь собаке, желая послушать, что ответит Эрик на безмолвную мольбу животного.

Пес не шевелился.

– Не хочет уходить, – сказал Эрик, обращаясь к Жюли.

– Может, он заблудился. Я его никогда раньше здесь не видела. Смотри, у него на ошейнике бирка о прививке от бешенства, а больше ничего.

– Как ты думаешь, что нам делать?

Жюли не сказала ни слова, она молча смотрела на Эрика.

Он поднял руки, словно отгоняя ее невысказанную мысль.

– О, нет! – воскликнул он. – В замок мы его не возьмем.

– Не возьмем?

– Ни под каким видом.

– Твоя мать… – начала Жюли.

Эрик не дал ей договорить.

– Моя мягкосердечная мать устроила из нашего замка международный цирк. Когда на острове Андерс затопило приют для животных, она забрала всех зверей к нам. Отец, разумеется, ей позволил.

– Это было замечательно!

Можно было догадаться, что Жюли так к этому отнесется. Она и сама наверняка поступила бы так же.

– Это был настоящий бедлам, – сказал он из чувства противоречия, хотя прекрасно помнил, что и он сам, и Уит были в восторге от этого бедлама. – Отцу пришлось на несколько недель отложить все официальные дела.

– Но у нас всего-навсего один пес. По-моему, он не станет устраивать бедлам.

Действительно, пес принялся лизать шнурки на ботинках Эрика.

– А ну, прекрати, – сказал ему Эрик, отступая назад. Пес передвинулся и снова оказался перед ним.

– Похоже, он вам кланяется, Ваше Высочество, – усмехнулась Жюли.

– Вот привязался!

– Что ж, давай избавимся от него. – Жюли решила попробовать другую тактику. – Раз он не хочет уходить, остается только вызвать шерифа. Дрю отвезет его в приют для бездомных животных.

– А как там, в приюте?

Она пожала плечами:

– А ты как думаешь?

– Его посадят в клетку?

– Эрик, там не пятизвездочный отель. Но с животными обращаются хорошо. Если хозяин не отыщется, ему подберут хороший дом. – Она помолчала. – Ты, конечно, прав. Он не может здесь оставаться.

Она потянулась и заставила себя зевнуть.

– Что-то я жутко устала. Если не возражаешь, я пойду прилягу.

– Давай, – ответил он. – Я тут разберусь Так же, как разобрался со своей помолвкой, подумала Жюли. По зову долга. У двери она оглянулась и увидела, как Эрик нагнулся, чтобы потрепать собачьи уши.

Когда она спустилась вниз на следующее утро, пес пожирал холодную овсянку с молоком из миски в уголке кухни.

Эрик ел свою кашу ложкой, сидя за столом.

– Вчера было уже поздновато звонить Дрю, – объяснил он. – Я сам сегодня попозже отвезу его в приют.

– Разумно, – ответила Жюли, улыбаясь про себя.

За это утро пес слопал почти всю еду в доме, с большой неохотой перенес процедуру купания, сильно уязвившую его чувство собственного достоинства, обглодал кроссовки Эрика и получил имя Руфус, по созвучию с его лаем.

Когда Эрик вернулся из приюта, Руфус все еще был при нем, что совсем не удивило Жюли.

– Я не смог его там оставить, – сказал Эрик. – Днем там наверняка невыносимо жарко.

Жюли не стала напоминать про кондиционеры.

– Поступай, как считаешь нужным, – сказала она покладисто.

– Ветеринар, который его осматривал, считает, что он вполне здоров. Сотрудники приюта сделают сообщение о нем и будут следить за объявлениями о пропавших собаках с похожими приметами. Вероятно, скоро его хозяева явятся за ним.

Но дни проходили за днями, и никто не появлялся. Косматый, прыгучий, вечно голодный Руфус прочно вошел в их жизнь. Эрик безропотно ухаживал за собакой. И хотя он часто напоминал, что все это только временно, Жюли тихо радовалась про себя. Когда они прогуливаются по городу, взявшись за руки, а Руфус трусит по пятам за своим августейшим хозяином, пусть себе Эрик рассуждает о том, что присутствие собаки придает больше правдоподобия их помолвке. Жюли могла бы даже поспорить, что Руфус задержится в жизни Эрика гораздо дольше, чем она сама.

Каждый день с утра пораньше Жюли забегала к Анне выпить кофе еще до открытия, пока Эрик совершал свою обычную пробежку – разумеется, в обществе Руфуса. Часто к подругам присоединялась Дрю, и они болтали втроем, а тем временем Лекси рыскала по комиссионному магазинчику в поисках «принцессовых одежек».

Однажды Жюли сказала:

– Анна, мне бы хотелось порыться у тебя в лавочке. В субботу мы с Эриком едем на обед в Бостон, и мне нужно что-нибудь надеть.

– Бери, что захочешь, – ответила Анна. – Со времени бала у меня появилось несколько новых вещей, может быть, они тебе понравятся. Отложи в сторону то, что выберешь. Я зайду попозже, когда здесь все закончу.

– Лапочка ты моя!

Анна отмахнулась от ее благодарностей:

– В дружбе без взаимных услуг не обойтись.

Жюли обернулась к Дрю.

– Кстати об услугах, – начала она.

– Сначала я, – перебила ее Дрю. – Возьмешь к себе мою Лекси на понедельник? Мне придется весь день проторчать в суде.

– Само собой, – сказала Жюли. Тут она заметила, что Лекси подслушивает, заглядывая в щелочку задней двери. – Мы с Принцем Эриком как раз надеялись, что Принцесса Лекси побывает у нас в замке с визитом.

Довольная Лекси заулыбалась и снова исчезла.

– Замечательно, – сказала Дрю. – А что я могу для тебя сделать?

– Я хотела спросить, не могла бы ты взять к себе Руфуса, пока мы с Эриком будем в Бостоне? Сейчас в замке нет никого из слуг, а оставить его одного мы не можем.

– Что ты говоришь! Неужели королевская гончая не приглашена вместе с вами? – сухо осведомилась Дрю. – Я думала, принц и шагу без него не ступит. Конечно, я за ним присмотрю. Лекси будет в восторге.

– По-моему, она для Руфуса – человек номер два, – улыбнулась Жюли. – Спасибо тебе, Дрю.

Лекси как раз прибежала вприпрыжку из задней комнаты, чтобы выпить стакан молока, и тоже решила принять участие в разговоре:

– А я знаю, кто для Руфуса человек номер один. Тот же, что и для тебя, Жюли.

Замечание напомнило Жюли о ее обмане.

Она пошутила:

– Как ты думаешь, может, он и Руфусу подарит кольцо?

Хихикая, Лекси снова вышла из комнаты.

Жюли сосредоточенно пила свой кофе. Интересно, что на самом деле думают подруги о ее помолвке с Эриком. Дрю как будто поверила.

Полная забот жизнь работающей матери-одиночки не оставляет времени на праздные размышления.

А вот Анна – дело другое. Слишком уж у нее сильная интуиция, особенно в сердечных делах. Она почти ничего не говорит, но иногда у нее бывает такое выражение лица, что Жюли начинает сомневаться, не заподозрила ли она фальшивку. Честно говоря, Жюли не знала, стоит ли из-за этого расстраиваться.

– Не с той ноги сегодня встали. Ваше Высочество? – поинтересовалась Жюли с дерзкой улыбкой, сидя рядом с Эриком в самолете.

Если она пытается его развеселить, остается только пожелать ей удачи. Эрик и сам понимал, что пребывает в отвратительном настроении, но у него были на то причины. Прежде всего, он терпеть не мог официальные мероприятия. Всяческие приветствия, рукопожатия и пустая болтовня – это территория Уита.

Вторая причина для уныния – то, что король явно не спешит вернуть ему прежние обязанности. Третья – что Руфуса пришлось оставить дома. Эрик знал, что Дрю за ним присмотрит и что пес вдоволь наиграется с ее маленькой дочкой, и все-таки он так скулил, расставаясь с ними…

Эрик нахмурился. Эти три причины, конечно, чертовски досадны, но он понимал, что даже все они, вместе взятые, не могли вызвать такой черной меланхолии. Главная его проблема не в том, что он встал с постели не с той ноги, а в том, что в постели он был один. Если бы к какой-нибудь другой женщине его влекло хотя бы наполовину так сильно, как влечет к Жюли, он бы давно уже что-то предпринял. Но в данном случае руки у него связаны – и ее прелестной невинностью, и всей этой нелепой ситуацией. Не говоря уже о том, что он понятия не имеет, чувствует ли она к нему нечто похожее. После того поцелуя в чулане они несчетное число раз принародно обменивались нежностями, но на нее это как будто не производило никакого впечатления.

День за днем находиться с нею в замке и обмениваться мимолетными ласками в непринужденной обстановке Андерс-Пойнта уже достаточно тяжело. Но в избранном кругу приглашенных на сегодняшний обед от помолвленной пары столь высокого положения будут ожидать большей сдержанности. А сдержанность – вторая натура – сегодня будет стоить ему огромных усилий, особенно если учесть платье, в которое облеклась Жюли. Оно не то чтобы вызывающее – скорее, тонко-обольстительное, но оно грозит окончательно разрушить его самообладание.

Не приходится удивляться, что он метался, словно тигр в клетке, по отцовской палате, когда они заехали к нему в Бостоне. Вскоре после их прошлого приезда в больницу врач перевел короля в специальный центр для выздоравливающих. Король быстро поправлялся.

Веселый и жизнерадостный, он снова несколько расплывчато заговорил о том, что навестит их в замке перед возвращением домой, на остров Андерс. От этого обещания настроение Эрика отнюдь не улучшилось. Они с Жюли ночевали в смежных комнатах на случай приезда короля или Уита, хотя Эрик считал, что и то, и другое маловероятно. Естественно, такое тесное соседство только усугубляло его муки.

Когда они собрались уходить, король посоветовал им пешую прогулку.

– Обед будет практически через дорогу, – сказал он, показывая за окно.

Эрик не был уверен, что это хорошая идея, но он не хотел спорить с отцом. По дороге Жюли упоминала, что никогда не видела Публичный сад, поэтому он заранее знал ее ответ, когда спросил:

– Как насчет небольшой экскурсии по городским достопримечательностям?

Скоро на них начали обращать внимание, и вот уже Эрик заметил приближение кучки репортеров. В прошлый раз они сумели увернуться от прессы, но теперь надежды на спасение не было. Эрик привык находиться в центре внимания, хотя ему это было не особенно приятно, но он не хотел подвергать Жюли такому испытанию.

Как выяснилось, у него не было совершенно никаких оснований для беспокойства. Жюли вела себя очень естественно. Держалась с уверенной грацией, как и подобает принцессе, но при этом улыбалась, шутила и была очень естественной. Когда она остановилась перед пышно цветущей клумбой и с умильной улыбкой заглянула Эрику в глаза, он не сомневался, что фотография этого момента на следующее утро украсит собой первые страницы всех газет.

Никто не услышал, как она шепнула: «Ну что, получается у меня?» – прежде чем порывисто поцеловать его в щеку. Эрик одобрительно подмигнул, не в силах выразить словами все, что теснилось у него в мозгу.

Позже, когда они прибыли в отель, где должен был проходить обед, Эрик сказал:

– Ты чуть меня самого не убедила. Как это тебе удается?

Жюли подняла одну бровь.

– Так полагается себя вести влюбленной женщине.

Эрик был счастлив, что предстоящая церемония взаимных представлений не оставит ему времени порадоваться этому признанию.

Обед прошел несколько лучше, чем ожидал Эрик, потому что там оказался его друг, принц Лукас, которого он уже давно не видел. И братец ухитрился объявиться тут же, как раз к началу танцев. Уит объяснил, что собирался навестить короля на следующий день, но раз уж он прилетел так рано, то подумал – а почему бы не зайти?

Жюли потихоньку подмигнула Эрику и отошла, сказав, что ей нужно освежить макияж. На взгляд Эрика, она и так была хороша, но он был доволен, что она ненадолго удалилась, – может, теперь присутствующие мужчины посмотрят, для разнообразия, и на других дам.

Они стояли втроем, немного в стороне.

Эрик заметил, что Лукас большую часть вечера был мрачен и молчалив. Нетрудно было догадаться о причине. После внезапной смерти своего отца Лукас на год получил условное право управления своей страной. К концу этого срока он должен был жениться или же отречься от престола. Эрик, может быть, лучше других понимал всю безысходность положения Лукаса. У его друга осталось всего несколько месяцев, чтобы жениться, если он хочет сохранить корону. Никто не любит, когда его подгоняют, тем более принцы.

– Как продвигаются поиски жены? – спросил Эрик.

– Не так успешно, как твои, – откликнулся Лукас, ловко уводя разговор в сторону от своей персоны. – Поздравляю тебя, Эрик. В этом зале ни одна красавица с нею не сравнится.

Может, и во всем мире, подумал Эрик. Жюли неповторима.

– Ты действительно познакомился с нею на балу? – спросил Лукас.

Вопрос был задан небрежно, но Эрик, кажется, догадывался, что за этим стоит. Если бы Лукас захотел, он уже давно мог бы жениться и обеспечить себе корону. Но он все еще ищет.

Эрик покачал головой.

– Она из Андерс-Пойнта, так что мы знакомы уже много лет.

– Он с ней познакомился, потому что мы с ней дружили, – вставил Уит.

– Но я не стану ее этим попрекать, – сказал Эрик сухо.

Ухмыльнувшись, Уит сказал Лукасу:

– Я все повторяю ему, что он ее не стоит.

Помолчав немного, Лукас заметил:

– Тем больше оснований считать ее приятным исключением.

Затем они заговорили о государственных делах, но в мыслях Эрик невольно все возвращался к этому замечанию. Лукас был хорошим другом и к тому же старше на несколько лет, так что Эрик прислушивался к его словам. Конечно, Лукас не знает, как на самом деле обстоит дело между ним и Жюли. Приятное исключение? Нет, просто блестящее исполнение роли.

Женский голос, прозвучавший совсем рядом, вывел Эрика из задумчивости, «…наша милая Роберта. Вы слышали? После того, как в том месяце они сбежали вместе, он уже успел ее бросить ради…»

Об этом Эрик не знал. На какое-то мгновение ему стало жаль Роберту, хотя она сама избрала свою судьбу. Вот еще одна жертва любви.

С растущим нетерпением Эрик оглядывал толпу, высматривая, не возвращается ли Жюли.

Что-то она слишком задержалась. Он знал Жюли, она не из тех, кто целую вечность красится. Наконец он ее увидел. Она шла к нему, но застряла в толпе. Тут же с нею заговорил человек. Увидев, кто это, Эрик, не произнеся ни слова, оставил Уита и Лукаса и стал проталкиваться к Жюли. Это был тот самый приставала герцог, который привязался к ней тогда на балу. В тот раз Эрик сдержался, но теперь развязность этого типа окончательно вывела его из себя.

Эрик пробился мимо телекамер, окружавших Жюли весь вечер.

– Нет, мне не хочется, – говорила Жюли, высвобождая свой локоть из рук герцога. Эрик решительно встал между ними и, обняв Жюли за плечи, вполголоса обратился к герцогу:

– Я считаю себя человеком терпеливым, но вы переходите всякие границы.

Герцог сглотнул, при этом его кадык заходил вверх и вниз.

– Я ничего такого не имел в виду. Ваше Высочество, клянусь вам!

Жюли не понравилось фамильярное прикосновение герцога и игривое предложение выйти подышать свежим воздухом, и она уже собиралась отделаться от него, как вдруг явился Эрик, словно карающее скандинавское божество. Ей не хотелось скандала, но шума не избежать, если она не сумеет пригасить пыл Эрика. Жюли попыталась его отвлечь.

– Эрик, давай мы с тобой…

Он не обратил на нее никакого внимания и снова повернулся к герцогу.

– Если бы я был не столь терпелив, все папарацци завтра же получили бы прибавку к жалованью, предоставив своим редакторам фотографии моего кулака в момент контакта с вашей физиономией, – сказал Эрик, кивая в сторону репортеров.

Вся кровь отхлынула от лица герцога.

– Но, – продолжал Эрик, – благодаря моему терпению они сообщат только о том, как я проводил вас вон из комнаты. Ну как, это справедливой Герцог закивал.

– Не двигайтесь, – предупредил Эрик. – Я сейчас вернусь.

Затем он потащил Жюли прочь сквозь толпу.

Прижатая к его боку, Жюли тихо радовалась, что он не полез в драку. Герцог, пожалуй, был потяжелее, но Эрик стер бы его в порошок, особенно в своем сегодняшнем настроении.

– Куда мы идем? – спросила она.

– К Лукасу или Уиту, кого раньше встретим. Только им я могу тебя доверить, пока разберусь с этим…

– Делом, – подсказала Жюли. Как всегда, долг зовет. – Я не знала, что ты такой ревнивец.

– Это не ревность. Это чувство собственника.

– А тут есть разница?

Разница огромная, известная любому мужчине.

– Ревность – это когда тебе хочется чего-то, что принадлежит другому. Собственничество – это когда ты защищаешь то, что принадлежит тебе.

Жюли ахнула и опомнилась уже рядом с Уитом, а Эрик снова пробирался сквозь толпу.

– Еле обошлось, – сказала она, глядя ему вслед.

– Ага. Я так и видел газетные заголовки:

«Принц переведался с герцогом по-свойски». – Улыбка Уита постепенно угасла, и он задумчиво покачал головой. – Знаешь, Жюли, кажется, тебе это действительно удалось.

– Что удалось? – спросила она. – Развязать третью мировую войну?

Уит снова усмехнулся, но только на мгновение.

– Нет, – сказал он серьезно. – Удалось влюбить в себя моего братца.

Возражения застряли у Жюли в горле. Возможно ли, чтобы Эрик так искусно притворялся? Так искусно, что обманул даже собственного брата?

– С чего ты это взял? – спросила она по-прежнему легким тоном.

Друг детства ласково посмотрел на нее сверху вниз.

– Он всегда защищает тех, кого любит, – сказал Уит.

Могла быть только одна причина, почему от слов Уита в душе Жюли вспыхнула надежда с такой силой, что она чуть не упала, в буквальном смысле слова. Она боролась со своим чувством, но оно крепло с каждым днем, проведенным вместе с Эриком. Хватит обманывать себя. Она не просто хотела помочь ему обрести способность любить. Она хотела, чтобы он полюбил ее. Это уже не девчоночья фантазия, а чувство – такое же настоящее, как радуга, как падающая звезда, как солнечный луч.

Она, Жюли Бриттон, полюбила Эрика Андерса, во второй раз и уже навсегда. Ей так хорошо удавалось изображать влюбленную женщину, потому что она больше не притворялась.

Как хорошо перестать сопротивляться и наконец признаться в этом хотя бы самой себе! Но и страшновато. Что бы там ни говорил Уит, надежда на ответное чувство была очень хрупкой. Но пока есть любовь – есть надежда.

Окрыленная надеждой, Жюли словно парила в объятиях Эрика, который пригласил ее на танец.

– Спасибо за спасение, – сказала она ему.

– Ты не собираешься заявить, что способна позаботиться о себе сама?

Жюли улыбнулась.

– Способна. Но мне понравилось, что обо мне позаботился ты. Это было… – Она умолкла. Это было головокружительно. Можно прожить жизнь и без Эрика, но с ним все обретает цвет и смысл. Никогда прежде она не знала такого богатства ощущений. Будет ли он когда-нибудь чувствовать то же самое по отношению к ней?

– Это было?.. – подсказал он.

– Это было именно то, что сделал бы влюбленный.

– В самом деле? – отозвался Эрик, сосредоточив все свое внимание на танце. – Я и не знал, – Может быть, узнаешь когда-нибудь.

– Нет, Жюли.

– Ты что, хочешь сказать, что вообще не веришь в любовь?

Она говорила спокойно, все теснее прижимаясь к нему, ощущая силу и твердость его тела. И еще тепло. Было очень неожиданно ощутить пылающий в нем жар. Может, он и тверд как скала, но сердце его сделано не из камня.

Он прижал ее к себе, передвинув руку вверх по ее спине до самой шеи, и она почувствовала на своем ухе его горячее дыхание.

– Я верю в любовь, Жюли, – сказал он тихо. – Я верю в любовь к семье, любовь к родине, любовь к детям, любовь к земле.

Эти слова вызвали новую искрящуюся волну надежды, на которой Жюли взмывала ввысь, хотя ее по-прежнему держали его крепкие объятия.

– А в любовь к женщине? – шепнула она.

Ее рука лежала в его руке. Это была сильная рука, но нежное прикосновение его большого пальца открыло ей, какая у нее чувствительная ладонь.

– С женщинами по-разному бывает, – сквозь зубы процедил он.

– И это – все?

Их разговор смущал Эрика. И даже огорчал.

Просто несправедливо, что та самая женщина, которая способна возбудить его одним взглядом, словом, прикосновением, столь романтична. Жюли, наверное, шокировали бы жаркие фантазии с ее участием, которым он частенько предавался. Она тратит свою жизнь впустую, дожидаясь великой любви. Эрик горько сожалел о невозможности убедить ее в ошибке.

Обидно, что столько нерастраченной страстности уходит в пустые грезы.

– Я не верю в романтическую любовь, Жюли, – сказал он твердо. – Я не верю в истории о том, как девушка встретила своего принца и он увез ее с собой, чтобы жить вместе долго и счастливо. В жизни так не бывает.

– Так бывает, когда принц этого хочет, – сказала она грустно.

Эрик разозлился.

– Если он – настоящий принц, то обязан думать только о своем долге, – буркнул он. – Так будет лучше для всех, и никто не пострадает от иллюзий. – Ему самому присутствие Жюли мешало четко различать свой долг. Отныне надо держаться от нее подальше.

Принц увел Жюли с площадки для танцев.

– С меня хватит, – объявил он. – Пойдем отсюда.

Он отстранился и Жюли почувствовала себя брошенной. У нее не осталось ничего, кроме сознания, что ее мечта, хоть и такая же реальная, как радуга, как падающая звезда, как солнечный луч, увы, так же недостижима.

Глава 7

Нужно было быть совсем бесчувственной, чтобы не заметить, как переменился Эрик после этого вечера. Он оставался неизменно вежливым и заботливым, но отдалился от Жюли. Исчезло веселое приятельство, которое завязалось между ними за прошедшие недели. Исчезли слабые Проблески чувства к ней, прекратились мимолетные прикосновения, которые оказывали на нее далеко не мимолетное воздействие.

Ей не хватало всего этого. Ей не хватало его. Его все равно что не было рядом. Но она чувствовала, что именно сейчас ему необходимо одиночество, и, уважая его право на это, ничего не предпринимала. Просто ждала.

Как они договорились, рано утром в понедельник Дрю привезла в замок Лекси. Жюли обрадовалась возможности отвлечься. Целый день в обществе Лекси будет каким угодно, только не скучным.

Девочка вошла в полном облачении принцессы, приподнимая подол длинной юбки, чтобы не споткнуться на парадной лестнице. На ее белокурой головке в состоянии неустойчивого равновесия была укреплена самодельная корона из картона и серебряной фольги.

Жюли и Эрик встретили ее у дверей как почетную гостью.

– Как приятно, что вы смогли посетить нас, Принцесса Лекси. Мы надеемся, что вам у нас понравится.

– Я уверена, что понравится, Принц Эрик и Принцесса Жюли, – ответила Лекси со всем достоинством, на какое был способен нежный голосок шестилетней девочки. Она сделала реверанс и добавила, не переводя дыхания:

– Ничего, если я буду звать тебя Принцесса Жюли? Ведь ты же скоро станешь женой принца.

Эрик, который сначала, казалось, был очарован девочкой, сразу отвернулся. Жюли заставила себя улыбнуться и сказала Лекси:

– Ладно. В конце концов, я такая же принцесса, как и ты, моя радость.

Замок произвел на Лекси потрясающее впечатление, хотя за прошедший год она часто приходила сюда к Жюли. В сопровождении Руфуса она исчезла чуть ли не на все утро, чтобы исследовать таинственные углы и закоулки.

Время от времени она возвращалась к Жюли или к Эрику с восторженными рассказами об очередном открытом ею месте, где наверняка спрятан клад или скрывается дверь от потайного хода.

Ее энтузиазм оказался заразительным, и скоро Эрик начал делиться с девочкой своими собственными детскими представлениями о тайнах замка. С разрешения Жюли они «обследовали» ее комнату в башне, которая служила спальней Эрику, когда он был маленьким.

Поднимаясь по лестнице со стопкой выстиранного белья в руках, Жюли услышала, как Лекси спросила Эрика:

– А видно отсюда остров Андерс?

– Я его вижу, – ответил он.

– Взаправду? – спросила малышка, глядя в окно на океан.

– Ну, не совсем взаправду, – честно признался он. – Но когда я гляжу туда, через океан, – он показал в окно, – я мысленно представляю его таким, каким видел в последний раз.

Лекси была очень чуткой девочкой.

– Ты по нему скучаешь? – спросила она.

– Там мой дом, – ответил он просто. Заметив, что в комнату вошла Жюли, он заговорил о другом. – Я как раз собирался пригласить Лекси во двор, поиграть с Руфусом, – сказал Эрик.

– Да, да! – завопила Лекси.

– Ну, конечно, – сказала Жюли. – Пока вы там будете играть, я приготовлю что-нибудь перекусить. – Она обратилась к малышке:

– Вы не откажетесь принять участие в чаепитии, Принцесса Лекси?

– Это большая честь для меня, – серьезно ответила Лекси. Жюли не сомневалась, что «взрослые» манеры Лекси умиляют Эрика не меньше, чем ее саму, но, когда она попыталась встретиться с ним глазами, чтобы поделиться своим восхищением, он в ответ только вежливо наклонил голову.

Жюли сдержала свое обещание, обставив ланч как самое формальное чаепитие. Выглядывая в окошко, она каждый раз убеждалась, что не только Руфус и Лекси играют в догонялки – Эри к,, резвится вместе с ними. Он улыбался, держался совершенно непринужденно и, видимо, веселился вовсю. Похоже, дети – действительно его слабость. Как и животные.

Позже, усевшись за стол, все трое вели себя чрезвычайно учтиво.

– Восхитительно, право же, восхитительно, – объявила Лекси, откусив поджаренный на гриле гренок с сыром. – Ваш повар – просто сокровище.

– Я передам ему вашу похвалу, Ваше Высочество, – сказала Жюли. Она обратилась к Эрику:

– Не хотите ли добавки, Принц Эрик? Вы, должно быть, основательно нагуляли аппетит.

– Благодарю вас, – вежливо ответил Эрик, но воздержался от обращения «Принцесса Жюли».

Лекси посмотрела на обоих по очереди и вдруг оставила всякие церемонии.

– Ты любишь Жюли? – спросила она Эрика.

Эрик растерялся. Никто не задавал ему этого вопроса вот так, в упор. Пока он искал подходящий ответ, который не требовал бы слишком явного вранья, девочка снова заговорила.

– Я хочу сказать, вы всегда глядите на нее тайком, когда она вас не видит, ну и всякое такое, – пояснила Лекси и добавила, нахмурив брови:

– Но вы ни разу ее не поцеловали за целый день.

Если быть точным, он не целовал ее целых полтора дня, с самого бостонского обеда. Эрик специально старался держаться подальше от посторонних глаз, а ребенка в расчет не принимал. Но, как видно, номер не прошел.

– Да неужели? – спросил он с наигранным удивлением. – Это нужно срочно исправить, а?

И он быстро подошел к Жюли и поцеловал ее в губы.

Хотя в этот момент у Жюли был полон рот недожеванного гренка с сыром, знакомое прикосновение его губ приятно взволновало ее. Ей стало обидно, что она радуется этому небрежному поцелую, вместо того чтобы оскорбиться его явным невниманием к ней. Она воспользовалась раздавшимся в этот момент звонком телефона, чтобы скрыть раскрасневшееся лицо.

Споткнувшись по дороге о Руфуса, который, как обычно, выпрашивал подачки, Жюли вбежала в кухню и схватила трубку на четвертом звонке.

Звонили из приюта для животных и спрашивали Эрика. Жюли передала ему трубку и вернулась к столу вместе с Лекси.

Через несколько минут Эрик снова вошел в столовую.

– Приехали за Руфусом, – сказал он, не глядя Жюли в глаза. – Нужно отвезти его в приют. Там его ждут.

Пока Эрик ходил за ключами от машины, Лекси обнималась с собакой. Руфус, хоть и косился одним глазом на остатки завтрака, все же милостиво принимал ее ласки, не понимая, чем они вызваны. Когда Эрик вернулся, Лекси сказала:

– Спорим, он будет скучать по тебе. – Она шмыгнула носом. – Почему нельзя оставить его в замке?

Эрик опустился на колени и посмотрел девочке в глаза. Он заговорил с ней очень мягко:

– Лекси, его хозяева страшно радуются, что наконец нашли его. Он убежал из их палатки, за двадцать миль отсюда, и заблудился. Вся семья ужасно беспокоилась о нем, особенно мальчик.

Руфус обрадуется им, а обо мне забудет.

– Но ты будешь по нему скучать. – Это был не вопрос – и все-таки вопрос.

Эрик потрепал ее по плечу.

– Да, принцесса, – сказал он охрипшим голосом – Я буду по нему скучать.

Жюли смотрела ему вслед. Нетрудно догадаться, почему он бежит от любви. Любовь для него слишком часто оборачивалась потерей.

Когда посуда от завтрака была помыта, Лекси сказала:

– Жюли, давай сочинять сказку.

У них был такой обычай – вместе сочинять сказки. Как правило, одна описывала место действия и строила интригу, а другая заканчивала сказку. Жюли любила это занятие не меньше Лекси: ее всегда поражало воображение девочки.

– Поднимемся в башню, – предложила Жюли, надеясь устроить девочке, пробегавшей все утро, тихий час. Они растянулись рядышком на кровати Жюли, опершись подбородком на руки и глядя в окно на морской простор.

Жюли глубоко вздохнула, стараясь освободиться от всех проблем, занимавших ее мысли, и приступила к рассказу.

– Давным-давно, – сказала она, – жил-был принц.

– Красивый? – перебила Лекси, наверняка не в последний раз.

– А это важно?

Лекси наморщила лобик.

– Да нет, не особенно. А он был хороший?

– Да. И сильный, и верный, и… преданный долгу.

Лекси широко раскрыла глаза.

– Как Руфус?

Жюли засмеялась.

– Нет, по-другому. Преданность долгу – это когда человек делает то, что он должен делать.

– А-а. Это значит – сражаться с драконами, спасать девиц и всякие такие принцевые дела?

– Он всегда выполнял свой долг, – повторила Жюли.

– Как твой принц?

– Да, – сказала она.

– Расскажи еще про принца.

Жюли на минутку задумалась.

– Он был заколдован.

Глаза Лекси расширились.

– Его превратили в лягушку?

– Нет. У него было ледяное сердце. Он не мог полюбить.

– Ах, бедный принц! Такой несчастливый.

– Он себя считал счастливым. Ему не хватало только одного.

– Чего?

– Невесты.

– Зачем ему? – удивилась Лекси. – Если он не мог полюбить?

Рассказ захватил Лекси, да и Жюли тоже увлеклась.

– Потому что это был его долг – жениться, – объяснила она.

– А-а. Он должен был жениться.

– Точно.

– Не то что Принц Эрик. Он хочет на тебе жениться, Жюли.

Задумавшись, Жюли смотрела на неспокойный океан, пока Лекси не окликнула ее:

– Что было дальше, Жюли?

– Дальше там появилась одна женщина.

– Хорошенькая?

– А это важно?

– Нет. Но она была принцесса? – спросила Лекси с надеждой.

– Нет.

Лекси призадумалась.

– Она не была принцесса снаружи, – решила девочка. – Но она была принцесса внутри. Важнее ведь то, что внутри, правда, Жюли?

– Правда, – ответила Жюли с улыбкой. – Во всяком случае, эта женщина согласилась стать невестой принца.

– Зачем, если он ее не любил?

– Она знала, что ему нужна ее помощь.

– Наверное, она его любила.

Жюли печально улыбнулась:

– Больше всего на свете.

– Она была счастлива?

– Она была счастлива, что помогает ему, – медленно проговорила Жюли. – Но она хотела, чтобы и он был счастлив.

– Он стал бы счастливым, если бы полюбил ее, – сказала Лекси. – Правда?

– Так она думает.

– Значит, она должна его расколдовать.

– Ты права, Лекси. – Если бы все было так просто…

– А как?

– Она не знает, как, – призналась Жюли.

– Ох, нет, – огорчилась Лекси. – Так нельзя заканчивать. Нужен счастливый конец.

Они немного помолчали, размышляя. Вдруг Лекси подпрыгнула.

– Я знаю, как! – закричала она. Она встала на постели на коленях перед Жюли и взволнованно заговорила:

– У него ледяное сердце, ну так она должна его растопить.

– А как?

– Ну… – Лекси сосредоточенно думала, сдвинув брови. Через некоторое время ее личико просияло. – Я знаю. Она обнимет его крепко-крепко, и горячая любовь из ее сердца прольется в его сердце и растопит его, и тогда он ее полюбит.

Что ж, средство простенькое, но очень действенное.

– По-моему, это отличный конец.

– Это не конец!

– Не конец?

– Конечно, нет, глупенькая, – Лекси захихикала. – Не забывай, что они еще жили долго и счастливо. Теперь конец.

Она улыбалась так торжествующе, что Жюли невольно рассмеялась и крепко обняла Лекси.

– Да, действительно, конец отличный!

Когда вечером Дрю заехала забрать Лекси, Эрик еще не возвращался. Это не удивило Жюли. Ему, видимо, хотелось побыть одному после расставания с Руфусом. Но она не находила себе места в пустом замке и, написав ему записку, поехала в город, к Анне.

Анна как раз закрывала свой комиссионный магазинчик. Жюли помогла ей прибраться, одновременно рассказывая, как прошел день с Лекси, но потом погрузилась в свои мысли.

Анна мягко окликнула ее:

– Жюли, не хочешь поговорить?

Жюли очнулась от своих грез.

– Поговорить? О чем?

Анна внимательно вглядывалась в ее лицо.

– Ну, не знаю. О том, что тебя беспокоит.

– Меня ничего не беспокоит, – ответила Жюли и тут же добавила, противореча самой себе:

– И вообще, это неважно.

Анна села на стул и пристально посмотрела на Жюли.

– Неважно? – переспросила она. – Когда одна из двух моих лучших подруг влюбляется, я считаю, это важно.

Конечно, Анну не проведешь. У нее же дар.

С чувством, близким к облегчению, Жюли глубоко вздохнула и села рядом с подругой.

– Хочешь поговорить?

– Да, пожалуй, – согласилась Жюли. Конечно, она не могла рассказать Анне всего, но все-таки замечательно поделиться хоть частью своих печалей с настоящим другом.

Анна принесла из своего кафе два высоких стакана с холодным кофе и снова уселась.

– Когда это случилось? – спросила она.

– На балу, так думают все на свете, кроме тебя, – Жюли грустно улыбнулась. – А тебя я убедила, будто нюх на истинную любовь тебе изменил.

– Бывает и такое, – пожала плечами Анна.

Жюли порывисто обняла ее.

– В мире множество людей, уверенных, что они никогда не ошибаются, – сказала она. – Спасибо тебе, что ты не из таких.

– Значит, я была права, – медленно проговорила Анна. – Ты обручилась с Эриком не по любви.

– Ты, наверное, удивляешься, почему я это сделала.

– Не сомневаюсь, у тебя были на то причины, только, пожалуйста, не излагай их, – сказала Анна. – Мне не обязательно об этом знать. И вообще, меня не это интересует.

Жюли еще немного полегчало. Она знала, что не может предать Эрика; она не могла рассказать подруге, что помолвка – ненастоящая.

– Ты такая великодушная, Анна. Не понимаю, как это ни один парень до сих пор тебя не зацапал.

Анна покачала головой.

– Со мной дело обстоит иначе, Жюли. Я, может, и могу угадать истинную любовь, а ты в нее веришь с такой невероятной силой. Ты, пожалуй, думаешь, что и мне предназначен принц.

– Когда он появится, ты по крайней мере сможешь определить, любит ли он тебя, – горько пошутила Жюли.

– А, так вот в чем дело. Ты любишь своего жениха, но не знаешь, любит ли он тебя.

– Он не дает мне особых оснований думать, что любит, – призналась Жюли. – Хотя Эрика не так-то легко понять.

– Это было очень даже легко, в то утро после бала.

Жюли закатила глаза.

– Кроме шуток! Нет, я знаю, что тогда он меня не любил. Но после бывали моменты, когда мне иногда мерещилось… – она умолкла.

Когда Анна снова заговорила, казалось, это давалось ей с трудом.

– Жюли, тебе нужна моя способность? Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, любит ли тебя Эрик?

– Ты ведь знаешь?

Анна вздохнула.

– Кажется, да. Хотя, как ты говоришь, Эрика нелегко понять. Но в последнее время я стала яснее чувствовать эти вещи.

Жюли в последнее время тоже получила много ясных намеков, и все они говорили о том, что Эрик отдалился от нее. Было видно, что Анне не хочется рассказывать Жюли о том, что она знает, и тому могла быть только одна причина. Жюли расправила плечи и высоко подняла голову.

– Нет, – сказала она. – Не говори. Лучше мне не знать. Если Эрик меня любит, как будет чудесно, когда он сам признается мне в этом. – Улыбаясь дрожащими губами, она прибавила:

– А если не любит, я не хочу об этом знать. Не хочу терять надежду на его любовь.

Теперь уже Анна крепко обняла ее.

– Ты просто потрясающая, знаешь ли ты это? Не много найдется людей, кто откажется заглянуть в «магический кристалл».

– Все равно, спасибо, что предложила поделиться со мной своим даром.

– Я пока еще не решила окончательно, дар это или проклятие, – усмехнулась Анна.

– Надо же! А я как раз думала то же самое о своей любви к Эрику.

Анна снова стала серьезной.

– Надеюсь только, что он знает, какая для него честь – твоя любовь.

– Я уж позабочусь, чтобы он это понял, – сказала Жюли легкомысленным тоном, поднимаясь на ноги. – Пошли, – сказала она и потянула Анну за собой. – Пора ужинать.

Когда она вернулась в замок, Эрик был дома. Он засел в библиотеке – видимо, занялся бумажной работой. Было еще не поздно, но Жюли решила подняться к себе в башню.

Расчесывая волосы щеткой, она смотрела на темное небо и на океан, который был еще темнее. Через открытые окна было слышно, как волны обрушиваются на прибрежные камни и отступают с плеском. Грохот, потом тихий плеск. Снова и снова. Это и успокаивает, и волнует – неустанное движение моря. Как ей не хватало этого в городе!

Жюли положила щетку, но какое-то беспокойство мешало ей сразу лечь спать. Она решила сначала немного прогуляться. Спустилась по черной лестнице, вышла через кухонную дверь и совершенно бессознательно направилась в тот укромный уголок на краю утеса, который все еще оставался ее тайным убежищем.

Пробравшись через заросли и выйдя на полянку, она остановилась, любуясь открывшимся перед ней видом. Внезапно у нее за спиной послышался голос:

– История повторяется.

Обернувшись, Жюли увидела, как из густой тени вышел Эрик. Она и не думала, что он помнит это место, где они когда-то встретились – так давно, что казалось, это было во сне.

– Я думала, ты в библиотеке, – сказала она.

– Я недавно ушел оттуда.

– А-а… – сказала Жюли. Она помолчала, чувствуя себя неловко. Вот она стоит в темноте, лицом к лицу с человеком, которого любит.

Самая естественная вещь в мире – подойти к нему, обнять, утешить, смягчить боль, которая привела его сюда, и самой получить утешение.

Но его голос, его взгляд, сама его поза были крайне неприветливыми. Как будто у него действительно ледяное сердце.

Жюли вдруг вспомнились слова Лекси. Она обнимет его крепко-крепко, и горячая любовь из ее сердца прольется в его сердце…

Еще прежде следующего удара сердца Жюли оказалась в его объятиях. Она ничего не говорила, просто обнимала его, крепко обхватив руками и уткнувшись лицом ему в грудь. Просто обнимала и надеялась, что ее тепло растопит его сердце.

Вначале Эрик заметно удивился и определенно не шел ей навстречу. Он стоял очень прямо, слегка придерживая ее, вероятно для равновесия. Но и не отталкивал ее, поэтому она осталась, как была, и тихонько гладила его по спине, мысленно упрашивая его смягчиться, уступить. Она знала, что привлекает его физически. Может быть, это влечение окажется тем единственным слабым местом в его броне, через которое она сможет добраться до его чувств, скрывающихся под жестким панцирем.

Она понимала, что эмоциональная связь может вырасти из связи физической. Жюли привстала на цыпочки, зная, что он наверняка ощутил трение их тел так же остро, как и она.

– Эрик, – прошептала она еле слышно.

Теплое дыхание, коснувшееся его уха, когда она произнесла его имя, сломило Эрика.

Он крепче сжал ее в объятиях, и ее дрожь лишила его остатков самообладания. Потом Жюли подняла голову с его плеча, и он почувствовал теплую влажность ее губ возле своего рта, время остановилось, и она стояла в ожидании, предлагая ему себя, как девять лет назад.

Но на этот раз он не в силах был устоять.

Его рот прижался к ее губам, сокрушая их нежную спелость. Когда ее губы стали невыносимо жаркими и подвижными, его язык ворвался внутрь. Она встретила его без сопротивления – нет, с восторгом! – и пустилась вместе с ним во взаимное исследование, увлекая его в такие области страсти, где он никогда еще не бывал. Между ними царила полная гармония, их тела вытягивались, переменяли позу и вновь прилаживались друг к другу в едином ритме, какого невозможно добиться никакими тренировками. Что-то глубинное говорило ему, что танец этот может привести только к одному. С той же неизбежностью, с какой солнце встает над океаном, ревущим внизу, он станет ее любовником Она почувствовала, что он сдался, и всю ее – нежным контрапунктом страсти – наполнила звенящая радость. Эрик не просто оттаял, он весь пылал, обжигая ее раскаленными поцелуями. Она никогда раньше не чувствовала, как сильно его влечение, но теперь ощущала это всем своим существом. Должно быть, его сдержанность и самообладание, которыми она всегда восхищалась, были еще сильнее, чем она думала, если они могли обуздать такую пугающую мощь. Целуя ее, он и покорял, и уступал. Жюли поняла, что у нее тоже есть власть над ним. То была чисто женская власть, сочетавшаяся с чисто женским желанием, от которого у нее заныло все тело. Когда он на миг прервал поцелуй, жадно глотая соленый морской воздух, у нее вырвался жалобный стон.

Он был слишком мужчиной, чтобы не откликнуться на этот призыв, и в следующий миг уже подхватил ее на руки. После нескольких кратких, жестких поцелуев он опустил ее на землю и сам растянулся рядом. Потом приподнялся, опершись на локоть, а его свободная рука пустилась в странствие по ее телу, равно как и его взгляд. Все тело Жюли горело под его восхищенным взглядом, выражавшим неприкрытое желание. Он без малейшего смущения любовался ею, лаская рукой гладкую, чувствительную кожу у нее на животе. Эти поглаживания пробудили в ней все усиливающуюся жажду. Когда ей уже казалось, что она не выдержит больше этой сдержанной ласки, он наконец перекатился к ней, перекинув одну ногу через ее ноги и снова припадая к ее губам в требовательном поцелуе.

На этот раз, встретив его настойчивый язык таким же безудержным порывом, она почувствовала, как его рука скользнула вверх и легла ей на грудь. Уверенными, обдуманно-дразнящими движениями он, словно скульптор, измерял и разминал ее грудь, пока девушка не выгнулась протестующе. Зная лучше, чем она сама, о чем она просит, он наконец одарил своим вниманием чувствительный кончик ее груди, нежно пощипывая его, так что вскоре ему в ладонь уперлось отвердевшее острие.

И снова он прервал поцелуй, едва не пересиливший потребность его организма в кислороде. Он дышал прерывисто, кровь мчалась по жилам в бешеном темпе, в такт мерным ударам океана о прибрежные скалы. Женщина под ним, увлекавшая его к еще не изведанным высотам наслаждения, извивалась от легчайшего его прикосновения, и это возбуждало его еще больше. Невозможно было ошибиться, но он хрипло спросил:

– Жюли?

– Да? – шепнула она, и их глаза встретились.

– Хочешь, чтобы я был с тобой сейчас?

– Да, – шепнула она, на этот раз – с нетерпением. Все было ясно, ее согласие подтвердили и ее руки, притянувшие его к себе.

Он сопротивлялся, напрягая все мускулы, и вглядывался в ее глаза, ища следы сомнения, но их не было.

– Ты уверена? – спросил он, предлагая ей последнюю возможность отступить.

– Конечно, уверена, – сказала она. И вдруг, неожиданно для себя самой, ляпнула:

– Эрик, я же люблю тебя.

Он не шевельнулся, он застыл над нею, окаменев в борьбе с земным притяжением и с притяжением инстинкта. И все же она почувствовала, что ее слова поразили его до мозга костей. Очень медленно он выпрямился и сел рядом с ней, глядя на океан. Холодок разочарования подкрался к Жюли, проникая в самую душу.

Эрик глубоко дышал, стараясь восстановить утраченный самоконтроль. Вожделение затмило ему разум, иначе бы он сообразил, что такая женщина, как Жюли, не станет отдаваться мужчине без любви. Это он во всем виноват. У него были определенные обязательства по отношению к ней, потому что он втравил ее в эту чертову помолвку. А он не выполнил свой долг перед нею. И вот теперь она страдает. Настоящие чувства приносят настоящую боль. Он никогда, ни за что не хотел причинять ей боль:

Рядом с ним Жюли села на траве и рывком опустила платье. Она была в ярости! Она вывернула перед ним душу – еще раз! – а он снова оттолкнул ее. А теперь имеет наглость сидеть с таким спокойным видом, черт его побери Жюли было стыдно, она так разозлилась, что не могла говорить.

– Все это зашло слишком далеко, – сказал Эрик.

– Наоборот! – воскликнула Жюли. – Недостаточно далеко, совсем недостаточно.

– Я не хотел, чтобы ты меня полюбила.

– Что поделаешь, – ответила она. – Бывает. Я же не нарочно.

– Ты уверена?

Жюли прищурилась:

– Ты на что намекаешь?

– Я все думаю, не настроила ли ты сама себя, – сказал он ровным тоном. – Ты живешь словно в сказке, сидишь у себя в башне и веришь в любовь, как в шестнадцать лет.

Это было уж слишком! Жюли вскочила на ноги, подбоченившись и глядя на Эрика сверху вниз.

– Да как ты смеешь меня осуждать! Да, я все еще верю в любовь, потому что она действительно существует! Я любила тебя, когда мне было шестнадцать, и сейчас люблю, и – Господи, помоги мне! – я любила тебя все это время. Как же мне не верить в любовь?

Ее занесло, и она уже не могла остановиться.

– Слушайте, вы, Ваше Высочество! Может, я и живу сейчас в башне, но я много лет проработала в самом обыкновенном городе. Вот уж где реальность, так реальность! Я видела, как дети чахнут от недостатка любви, цепляются за нее, как утопающий цепляется за соломинку, спасаются теми крохами, которые перепадают им от учителей и других доброхотов, которым на них не наплевать. Я видела супружеские пары, которые в самой трясине нищеты сохраняют надежду и достоинство, потому что у них есть любовь, – страстно продолжала Жюли. – Так что не надо меня обвинять, будто я живу в сказке, принц Эрик. Я верю в любовь, потому что своими собственными глазами видела и сердцем чувствую: только она одна может придать жизни смысл, принести покой и счастье.

Существует она, не сомневайтесь, и больше того – только любовь и имеет значение.

Жюли остановилась, чтобы перевести дух, грудь ее вздымалась.

– Для меня любовь – это серьезно, мистер.

И когда я говорю кому-то, что я его люблю, стоит принять это к сведению – Она добавила, наставив на Эрика указательный палец:

– А люблю я тебя, Эрик Андерс.

Эхо ее голоса постепенно затихло в скалах.

Измученная своей тирадой и страстью, не нашедшей выхода, Жюли обхватила себя руками, дрожа на ночном ветру, который, казалось, вдруг выстудил все вокруг.

– Я… я, пожалуй, пройдусь, – сказала она, повернулась и пошла прочь.

После ее ухода Эрик какое-то время сидел неподвижно. Потом он встал и направился в замок, прикидывая на ходу, много ли понадобится времени, чтобы уложить свои вещи и убраться отсюда.

Он уже вытаскивал чемоданы, когда раздался стук в дверь.

– Эрик! – сказала Жюли, слегка задыхаясь. – Ты там?

– Да, – сказал он. Он знал, что обязан поговорить с ней перед отъездом, так почему бы не теперь? – Входи.

Он еще не договорил, как она уже влетела в комнату. Лицо у нее было белым. Эрик невольно встревожился.

– Жюли, что случилось?

Она быстро заговорила:

– Он только что приехал. Он звонил днем, что приезжает, но нас не было дома, а потом мы оба забыли посмотреть сообщения на автоответчике. Он сейчас внизу.

– Кто?

– Твой отец, – ответила она, озабоченно сдвинув брови. – Эрик, он выглядит неважно.

Глава 8

Король плохо выглядел, и неудивительно.

Когда он улегся в постель, Гюстав, сопровождавший его во время поездки, сообщил Эрику и Жюли подробности.

Врач выписал короля Ивара рано утром, и король решил выполнить свое намерение – посетить их в замке Андерс-Пойнт перед возвращением на остров. Он настоял на том, чтобы ехать в Мэн на автомобиле, а не лететь самолетом, король не любил путешествий по воздуху. Пробки на дорогах и неполадки в моторе лимузина еще продлили поездку. Прощаясь со всеми на ночь, король утверждал, что, кроме усталости, никаких недомоганий не ощущает, и Гюстав был склонен с этим согласиться.

– Врач наблюдал за ним дольше обычного, – сообщил он молодым людям. – Когда он выписывал короля, то был совершенно уверен, что Его Величество достаточно поправился, чтобы выдержать такое путешествие. Увидите, насколько лучше он будет себя чувствовать, когда как следует отдохнет.

И Гюстав тоже отправился спать.

Жюли в свою очередь поднялась наверх.

Она привела себя в порядок в ванной, которую они делили с Эриком, затем двинулась к арке, ведущей в башню.

Эрик стоял у окна спальни, спиной к комнате.

– Мне очень жаль, – сказал он тихо.

Жюли не ответила.

– Мне очень жаль, что ты полюбила меня, Жюли. Я этого не хотел.

– Я знаю, – сказала она мягко. Ему просто была нужна невеста для виду.

Он обернулся к ней.

– Что я могу сделать, чтобы ты разлюбила?

Жюли не могла сдержать тихого смеха.

– Ничего ты не можешь сделать, принц, – сказала она. – Ты можешь править страной, но не моим сердцем.

Несколько минут он молчал, потом заговорил снова:

– Жюли, я хочу, чтобы ты знала: я покончу с этой помолвкой как можно скорее.

– А как же твой отец?

– Он скоро вернется на остров Андерс. После его отъезда я тоже уеду. Это будет самый подходящий момент для разрыва, – деловито продолжал он. – Ты сможешь вернуться к нормальной жизни, и все снова войдет в обычную колею.

Жюли покачала головой. Какая насмешка: та самая ранимость, которая отчасти и привлекла ее к нему, теперь встала перед ней преградой.

– Эрик, если ты сбежишь от моей любви, она от этого не исчезнет. Я буду любить тебя, где бы ты ни был.

– Думаю, время и расстояние окажут свое действие.

– Нет, ты так не думаешь. Ты только надеешься на это. В глубине души ты веришь в любовь так же, как я.

Эрик помрачнел.

– Ты, видимо, невнимательно меня слушала.

– Я слушала достаточно внимательно, чтобы понять: ты думаешь, тому, кто уходит, не так больно, как тому, кто остается, – мягко сказала Жюли. – Ты боишься рискнуть.

Эрик смотрел на нее.

– Жюли, после того, что только что произошло в парке, ты понимаешь так же хорошо, как и я, что случится, если я останусь здесь с тобой.

– Да.

Он чуть слышно выругался.

– Если бы я был другим человеком, я остался бы здесь, наплел бы тебе с три короба и воспользовался бы твоим чувством ко мне, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Но я пытаюсь поступить как должно, нравится тебе это или нет.

Жюли покачала головой и вздохнула.

– Давай, Эрик. Играй в благородство. Делай то, что считаешь своим долгом. Но моя любовь остается при мне, нравится тебе это или нет.

С этими словами она повернулась и зашагала вверх по лестнице.

Хоть Эрику и хотелось поскорее убраться восвояси, это ему не удалось. Его отец выглядел уже лучше, но по-прежнему быстро утомлялся и на другой день почти не вставал с постели. На следующий день он или играл в шахматы с Гюставом в библиотеке, или сидел на лужайке в шезлонге, беседуя с Жюли. И только на третий день Эрик свозил его в Андерс-Пойнт. Король был необычайно рад повидать знакомые места и людей, но весь остаток дня он отдыхал в своей комнате.

У Эрика были связаны руки, и это выводило его из себя. Мало того, что ему не терпелось вырваться из мучительного положения между небом и землей, в которое завели его отношения с Жюли; кроме всего прочего, он начал беспокоиться, не было ли здоровье короля хуже, чем думал доктор. Однако на четвертый день отец его совершенно оправился, и приехавший утром доктор остался доволен осмотром.

Но только тревога Эрика за отца немного улеглась, осложнилась ситуация с Жюли. К королю вернулась прежняя властность, и он стал проявлять живой интерес к их помолвке. За ланчем он спросил с деланной небрежностью:

– Как продвигаются свадебные планы?

Эрик не знал, что сказать. Пока он колебался, Жюли ответила за него:

– Мы пока на стадии обсуждения, Ваше Величество. – Она многозначительно глянула на Эрика.

– Обсуждаете детали бракосочетания? Отлично, отлично, – сказал король. – Хотя на твоем месте, сынок, я доверился бы своей невесте. Женщины лучше разбираются в таких вещах.

Все еще глядя на Эрика, Жюли демонстративно подняла брови. Эрик обратился к отцу:

– Я тоже полагаю, что о свадьбе пока задумываться рановато. Мы ведь совсем недавно обручились, сир.

Король пропустил его слова мимо ушей.

– Дай ему только срок, милая моя, – сказал он Жюли, посмеиваясь. – Судя по тому, что я видел в чулане, скоро он начнет тебя торопить. А пока пойдем-ка погуляем немного, и ты расскажешь мне, как ты представляешь себе вашу свадьбу.

Он отодвинул стул и встал из-за стола.

– Э-э… ну, конечно. – Покосившись на Эрика, Жюли встала.

Король, который уже пошел к двери, оглянулся.

– Ты, конечно, тоже пойдешь с нами.

Эрик последовал за ними, стараясь держаться на несколько шагов позади. Он ничего не говорил и, судя по сосредоточенному выражению лица, пребывал в каких-то туманных далях.

Жюли оставалось сосредоточиться на короле и постараться не противоречить самой себе.

Конечно, никаких свадебных планов и в помине не было. Так что, когда король стал рас, спрашивать, ей было проще всего описать ту свадьбу, которую она видела в мечтах.

– Тебе хочется, чтобы свадьба прошла здесь или на острове Андерс? – начал король.

– Сколько я себя помню, мне всегда хотелось выйти замуж прямо здесь, в замке, – честно ответила она. – Там же, где вы женились на королеве Александре.

Король был явно доволен.

– Бальный зал подойдет великолепно, – сказал он радостно. – Он не слишком велик и не слишком мал…

– И освещение там божественное во второй половине дня, – добавила Жюли, понемногу входя во вкус.

– Пойдем-ка посмотрим.

Убедившись в ее правоте, король посмотрел на часы.

– Ровно два часа, – заметил он. – Подходящее время для начала церемонии.

Жюли глянула на Эрика, но он, казалось, не обращал на их разговор никакого внимания.

– Два часа – это замечательно, – согласилась она.

– А как насчет музыки? Оркестр где-нибудь в уголке?

Жюли задумалась.

– Мне бы хотелось, чтобы во время церемонии играл струнный квартет, а во время приема к нему присоединится небольшой оркестр.

– Звучит неплохо. Кого ты собираешься пригласить?

– Гостей должно быть немного, только близкие люди. Родные и хорошие друзья.

Король одобрительно кивнул.

– Потом к вам хлынут целые толпы. Это – одно из неудобств брака с представителем королевской семьи, знаешь ли. – Он взял ее левую руку в свои. – Вероятно, венчальное кольцо должно быть таким же, как это. Или ты предпочитаешь что-то другое?

– Ах, нет. Я очень люблю это кольцо, – сказала Жюли, глядя на синий камень на пальце ее левой руки. Теперь она знала, что Эрик действительно выбирал это кольцо специально для нее. Его друг Лукас рассказал ей, что утром в день бала Эрик заказал кольцо с изумрудом, но после объявления о помолвке позвонил и попросил заменить его на сапфир. Может быть, он сделал это просто для того, чтобы ничто не напоминало о Роберте и ее измене, и все-таки для Жюли это кольцо стало особенным.

– А свадебное платье?

– Мамино, – решительно объявила Жюли.

Потом озабоченно добавила:

– Только, может быть, оно недостаточно шикарное.

Король, очень довольный, заверил ее, что это не имеет значения.

– Это будет твой день. Твои желания важнее требований протокола. Да я и сам любитель таких традиций. Теперь цветы. Не жалей расходов, дорогая. Охапка красных роз у тебя в руках, и еще дюжину букетов можно разместить вдоль…

Жюли замотала головой.

– Нет? – Король остановился на дорожке. – Что же тогда?

– Ромашки. Я их так люблю! Боюсь, в душе я совсем простая девушка. Ваше Величество.

Посмеиваясь, он продел ее руку себе под локоть.

– Мой сын и не догадывается, как ему повезло, – сказал он достаточно громко, чтобы Эрик мог услышать. – Теперь, моя дорогая, обсудим меню, – добавил король, увлекая Жюли на кухню, где Гюстав мыл посуду после ланча.

– С этим никаких хлопот, – отозвалась она. – Угощением займется Гюстав. После бала я доверяю ему безоговорочно.

Король улыбнулся еще шире.

– Пожалуй, я повышу ему жалованье, – сказал он. – Или позволю выиграть у меня партию в шахматы, если это доставит ему больше удовольствия.

– Вот о такой свадьбе я всегда мечтала, – проговорила Жюли, надеясь отвлечь короля. – Все обсудили и решили.

Король усмехнулся.

– Нет, нет, милая. Ты кое-что забыла.

– Разве? – Жюли мысленно прошлась по списку. Еда, цветы, музыка, гости, кольца, платье, место…

– Да, забыла. Нельзя жениться без лицензии на брак.

– А, ну это не так уж…

– И, конечно, нужно сделать анализ крови, – добавил король.

Жюли бросила на Эрика взгляд, полный паники. Его лицо ничего не выражало, но она понимала, что его отнюдь не радует перспектива тащиться в город и заниматься подобными вещами. Но король не оставил им выбора. Более того, он вызвался сопровождать их.

– Ты просто молодчина, что потакаешь ему, – шепнул ей Эрик при первой же возможности. – Но помни, все это ничего не значит.

– Тебе легко говорить, – буркнула она. – Если что, держи меня. Мне случалось падать а обморок при виде штопальной иголки.

Когда они вернулись в замок, Эрик решил, что пора умерить родительский энтузиазм. Но приходилось действовать осторожно.

– Я рад, что с этим покончено. Теперь вы можете пожениться в любой момент, – удовлетворенно заметил король, входя на кухню.

– Ваше Величество! – начал Эрик. – По-моему, необходимо напомнить вам, что мы с Жюли обручились совсем недавно. Поспешная женитьба не входила в наши планы, – сказал он, не погрешив против истины. – Мне ведь не обязательно жениться до коронации. Я мог понять ваше беспокойство, пока вы были в больнице. Но теперь вы поправились, и для спешки причин нет.

– Главное, что вы подготовились. Все системы работают нормально. – Король подмигнул Гюставу, сидевшему за столом. Усмехаясь, Гюстав покачал головой и снова сосредоточился на стопке низкокалорийных рецептов, которые собирался испытать на короле.

В тот вечер за обедом король Ивар неожиданно объявил:

– Завтра мы с Гюставом уезжаем на остров Андерс.

При этом радостном известии Эрик заметно приободрился. Наконец закончится изматывающая игра в шарады, продолжавшаяся весь этот день.

Столь же неожиданно его отец добавил:

– Я хотел бы, чтобы и ты вернулся со мной на остров Андерс, сын мой, к своим прежним обязанностям. Ты довольно долго отсутствовал.

Эрик не верил своему счастью. Об этом он и мечтал: чтобы его отец снова был здоров и весел, а сам он смог вернуться туда, где ему хотелось быть, и заняться тем, чем ему хотелось заниматься. Помолвка сделала свое дело, значит, можно ее расторгнуть. Он окажется по другую сторону Атлантики, на острове Андерс, а Жюли останется здесь, на Мысе, и конец искушениям.

Но радости Эрика не суждено было продлиться долго. К его ужасу, король обернулся к Жюли и сказал:

– Разумеется, ты тоже поедешь с Эриком. Я на этом даже настаиваю.

– Вообще говоря… – начал Эрик.

Но Жюли так посмотрела на него через стол, что он замолчал. Конечно, она права.

Здоровье отца идет на поправку, но он еще не вполне окреп. Король не потерпит отказа, а если они станут возражать, он только расстроится и, чего доброго, заподозрит неладное.

Жюли Бриттон знает свой долг и выполняет обещанное. Это – одна из тех ее черт, которые Эрику так нравятся. Ему будет не хватать ее дружбы, когда все закончится.

Как и ее смеха. И розового румянца у нее на щеках. Ее гневных колкостей и ее горячих ласк. И вкуса ее…

Опомнившись, он заметил, что Жюли и его отец смотрят на него и ждут. Он сглотнул.

– Надеюсь, – пробурчал он, – Жюли понравится остров Андерс.

В конце концов, сказал Эрик себе, ничего страшного. Он уйдет с головой в работу. Они с Жюли переждут несколько дней, пока его отца не отвлекут другие заботы, а потом придумают какую-нибудь причину для незамедлительного возвращения невесты в Америку.

– Великолепно, – сказал король, потирая руки. – Значит, решено. Посему я заявляю, что ровно через неделю, считая с завтрашнего дня, я буду иметь честь председательствовать на традиционном всенародном празднестве в честь вашей помолвки.

Для Жюли поездка на остров Андерс была последней возможностью пробиться к сердцу Эрика. Им обоим было необходимо на какое-то время уехать из замка. Жюли надеялась, что, оказавшись в родной стихии, Эрик сможет по-новому увидеть их отношения и, может быть, осознать те чувства, которые, как она думала, скрываются под крепкой броней преданности долгу. Если же этого не случится, то всякая связь между ними окончательно прервется, как только Жюли уедет с острова.

Но когда Эрик оказался в родной стихии, она сама увидела его совершенно по-новому и начала понимать, какое важное положение он занимает. От того, как он выполняет свой долг, зависит благосостояние множества людей. В поездках по острову Жюли видела больше, чем потрясающие пейзажи чудесного острова. Она видела, как преданы Эрику жители, как прочно они связаны с ним, а он – с ними. Он не отгораживался от них, а они уважали его и больше того – любили. Ей оставалось только жалеть, что их помолвка – фальшивая.

К концу недели она начала задумываться о том, как ей пережить праздник в честь помолвки, который планировал король. Она узнала, что такие праздники давно уже стали традиционными и на них приглашались все граждане острова. Одеваясь к этому торжественному событию у себя в комнате, Жюли испытывала чувство покорности судьбе и какую-то неясную тревогу.

Праздник начался под открытым небом недалеко от дворца, и на него явилось невероятное количество народу. Эрик из дворцового окна смотрел на растущую толпу. Скоро начнется пир, пора выводить Жюли.

Он знал, что все пройдет гладко. Он полностью доверял Жюли. Она сыграет свою роль хорошо. Уже не раз со времени их договора ее верность подвергалась испытаниям, и каждый раз она справлялась со всеми трудностями ради него. Даже после того, как Жюли призналась Эрику в любви, а он отверг ее, она осталась верна своему обещанию и сохраняла видимость помолвки ради него… ради короля. Может быть, ни одна женщина в мире, кроме нее, не сделала бы этого.

Если не считать ее признания в любви, Эрик видел только одну проблему в их партнерстве – взаимное физическое влечение друг к другу. Это мешало ему сосредоточиться на выполнении своих обязанностей, хотя, приходится признать, безусловно, придавало правдоподобность помолвке, особенно в глазах короля. Обычно сдержанный и холодноватый, король откровенно радовался проявлениям нежности между Эриком и Жюли. После той ночи, когда Эрик чуть было не переступил черту в своих отношениях с Жюли, прикасаться к ней стало для него особенно трудно. Для такого человека, как Эрик, который гордился своей способностью всегда сохранять бесстрастие и ясность мышления, это непреодолимое физическое влечение определенно представлялось недостатком.

Когда он постучал в дверь Жюли, она уже была одета – в длинное, развевающееся синее платье того же оттенка, что тогда на балу, под цвет ее сапфировых глаз. Но, беря ее под руку, он заметил тени у нее под глазами.

– Готова? – спросил он хрипло, чуть сжимая ее руку. Она кивнула, но он не спешил выходить из комнаты. – Волнуешься? – спросил он мягко.

Жюли опять кивнула и улыбнулась ему дрожащими губами. Что за женщина! Он был горд, что может появиться с нею перед своими соотечественниками. Она подходит для этого гораздо лучше, чем Роберта, и…

От этой мимолетной мысли Эрик похолодел.

Ведь это правда! Он выбрал Жюли на роль подставной невесты, но ей куда больше шла роль будущей королевы! Сильно смущенный такими мыслями, он решительно выбросил их из головы и повел Жюли на балкон отцовской комнаты, где их встретили громовые аплодисменты толпы, собравшейся на лужайке.

После этого традиционного явления народу они спустились на лужайку, к гостям. Дружные пожелания счастья глубоко тронули Эрика. Он не предвидел, что его подставная невеста с такой легкостью завоюет все сердца. У него появилось ощущение, что жители острова Андерс будут очень разочарованы, когда он разорвет помолвку с Жюли. И отец тоже.

А он? Его жизнь снова станет такой, какой была до нее. Все вокруг потускнеет, по крайней мере сразу после ее отъезда. Но он это переживет и, когда придет время, выберет себе настоящую невесту.

К этому моменту толпа разделила Эрика и Жюли. Он отошел в сторонку и прислонился к стене дворца, глубоко задумавшись. Настоящую невесту. Да, когда-нибудь в будущем, перед коронацией. Время, чтобы подыскать подходящую женщину, есть. Раньше он думал, что ему подойдет Роберта. Так ошибиться!

Больше всего ему подходила Жюли.

Может быть, раньше он не понимал этого именно потому, что все было слишком просто и прямо-таки бросалось в глаза. Он наблюдал за Жюли в толпе и удивлялся, как это он раньше не замечал, что она идеально ему подходит.

Конечно, она – девушка из маленького городка, но она умеет держаться с должным достоинством на официальных светских мероприятиях. Ну и, конечно, чувства долга у нее не отнимешь.

И, раз уж он об этом подумал, их обоюдное физическое влечение может даже оказаться плюсом – если только он будет осторожен и не позволит увлечению перерасти в страсть. Их брак будет основан на долге, но взаимное влечение придаст ему дополнительную глубину. И, конечно, сделает куда более приятным процесс производства наследников.

– Что ты здесь делаешь, прячешься, старший брат?

Это был Уит. Эрик хлопнул его по плечу.

– Просто мечтаю наплодить полный замок наследников, как ты посоветовал однажды.

Словно огромная тяжесть упала с его плеч.

Одним махом он разрешил и проблему своей фальшивой помолвки, и проблему своей женитьбы.

– Ты что, собираешься затащить Жюли в эти кусты и приступить к делу прямо сейчас? – сухо осведомился Уит.

Эрик расхохотался.

– Нет, младший братец, я могу и подождать. – Он смотрел, как Жюли улыбается и беседует с окружающими ее людьми. – Я женюсь на этой женщине, – решительно объявил он.

Уит как-то странно посмотрел на него.

– Это известно всем, – заметил он. – Потому сегодня здесь собралось столько народу.

Эрик улыбнулся и снова похлопал его по плечу.

– Я тебя еще не спрашивал, пусть это будет официальное приглашение. Ты согласен быть моим шафером – моим «лучшим человеком»?

Уит ухмыльнулся.

– Я всегда и был лучшим. Пора уже тебе это понять, – сказал он и увернулся, когда Эрик притворно замахнулся на него. Потом он стал серьезен. – Слушай, Эрик…

Эрик, который уже двинулся по направлению к Жюли, остановился и оглянулся.

– Да?

– Смотри, чтобы это была настоящая любовь.

Это прозвучало немного странно в устах человека, которого называли Червонным принцем. При упоминании о любви хорошее настроение Эрика начало улетучиваться, и он с вызовом вопросил:

– То есть?

Уит пожал плечами.

– Ты – мой брат, а Жюли – мой старый друг. Я не хочу, чтобы кто-то из вас страдал.

Эрик, перестав улыбаться, пообещал:

– Никто из нас не будет страдать, если это зависит от меня.

Без Эрика Жюли было неспокойно, хотя он отсутствовал совсем недолго. Она знакомилась с разными людьми, смеялась и разговаривала, но в душе у нее была какая-то пустота, убивавшая всю радость этого вечера. Будь она настоящей невестой Эрика, она смущалась бы меньше.

Когда Эрик снова подошел к ней, он был какой-то другой. Она не могла понять, что именно изменилось, но он казался более непринужденным, чем обычно бывал на публике.

Более непринужденным, чем полагалось бы почетному гостю на приеме в честь липовой помолвки. Жюли не понимала причины такой перемены настроения, но ее собственное настроение тоже улучшилось, она стала меньше нервничать, хотя и не могла совсем успокоиться.

Эрик был очень внимателен. Это было не просто вежливое внимание последних дней – его по-настоящему заботило, чтобы ей было хорошо.

– Как себя чувствует моя девочка? – тихонько спросил он ее на ухо.

Это было как в первые дни их помолвки. И как раз вовремя. Сейчас ей, как никогда, требовалась поддержка. Принц заботливо провел ее сквозь толпу к возвышению, где их усадили рядом с королем Иваром и Уитом.

После обеда начался концерт. Были пышные процессии и живые картины, были песни и пляски, народные костюмы и исторические сюжеты. Было празднично и торжественно, и были речи, речи, речи… Большинство речей произносилось на родном языке Эрика, и он переводил, близко наклоняясь к ней, тихо и чувственно шепча ей на ухо. Во время самой сухой речи Жюли вдруг не смогла справиться со своими эмоциями. По ее щеке скатилась слезинка, и не успела Жюли стереть ее, как это сделал Эрик. Он больше не переводил, но присутствующие об этом не знали, потому что он по-прежнему обнимал ее, шепча ей слова утешения. От этого Жюли почему-то еще больше захотелось плакать.

Эрик решил, что понял, отчего взволновалась Жюли. Ее наконец настигли угрызения совести. Ей трудно притворяться в этой сердечной, искренней обстановке. Эрик не мог ее за это винить. Он и сам чувствовал бы то же самое, только он больше не притворялся. Для него это был праздник в честь настоящей помолвки, потому что он наконец выбрал свою будущую жену. Ему хотелось шепнуть ей об этом, но, с другой стороны, он не был уверен, как она воспримет такую новость. Может быть, лучше все-таки постепенно подготовить Жюли, ведь до их свадьбы пока еще далеко. Да, так будет лучше.

– Приближается главный момент, – сказал ей Эрик. – По традиции ныне царствующий король должен поднять тост за здоровье принца и его невесты. Он, вероятно, скажет несколько слов, а потом мы сможем уйти отсюда.

Обещаю. Ты отлично справляешься, Жюли.

И правда, к ней вернулась прежняя уверенность. Она нашла в себе какие-то резервы и снова почувствовала себя сильной. Ей помогало то, что она все время думала о короле. Все это – ради него.

Король Ивар подошел к микрофону.

– Граждане моей любимой родины! – начал он. – Как приятно, что я снова с вами!

Ваши добрые пожелания и ваши молитвы, несомненно, ускорили мое выздоровление. Для протокола: я чувствую себя хорошо и рассчитываю еще много лет быть в числе жителей этого острова.

Его прервали радостными аплодисментами.

Когда аплодисменты затихли, король сказал:

– Благодарю вас. Но, как все вы знаете, сегодняшняя наша встреча посвящена не моему выздоровлению и возвращению в ваше славное общество. Мы собрались, чтобы отпраздновать обручение моего старшего сына, принца Эрика.

Надеюсь, вы, как и я, одобряете его выбор.

Снова раздались аплодисменты, такие дружные и громкие, что не осталось никаких сомнений в том, как относятся присутствующие к невесте Эрика. Мужество начало изменять Жюли, и она не сводила глаз с короля Ивара, который первым поднял бокал, подавая пример остальным. Когда все выпили, он снова заговорил:

– По традиции принц Эрик должен править страной после меня…

Снова овация. Король поднял руку, прося тишины.

– Время правления Эрика близко, ближе, чем он сам думает. Я решил, что лучше будет сказать об этом всем сразу.

При этих словах наступила мертвая тишина.

Жюли почувствовала, как напрягся Эрик рядом с ней, и собралась с силами, чтобы выслушать то, что собирался сказать король.

– Еще до следующей весны я сложу с себя королевские полномочия. Я знаю, это неожиданность для всех, – прибавил он, бросив взгляд на Эрика, – поскольку мои предшественники всегда оставались на престоле до конца своей жизни. Но я знаю и то, что передаю вас в надежные руки. А мне пора на покой. Я сменю скипетр на удочку, мечтая лишь об одном: чтобы у меня поскорее появились внуки. – Он помолчал, затем нарушил звенящую тишину словами:

– Друзья мои, не нужно печалиться! Скоро все мы снова соберемся в честь коронации – после того как Эрик и Жюли поженятся и вернутся из свадебного путешествия. Давайте же веселиться!

Что все и сделали, когда прошло первое потрясение. За исключением Эрика и Жюли, которые, никем не замеченные, скрылись во дворце через боковой вход.

Глава 9

Жюли была рада уйти с Эриком, спрятаться от напряженной ситуации, которая самым невероятным образом изменилась к худшему.

Она никогда не сомневалась, что король будет править островом, пока здоровье не откажет ему, и готова была поспорить на королевский замок, что и для Эрика решение отца оставить престол явилось полной неожиданностью. Но принц и глазом не моргнул. Совершенно невозмутимо он провел ее по громадной лестнице резного дерева на третий этаж дворца.

Наверняка Эрик, как и Жюли, понимал, что заявление короля все меняет. Для нее это означало конец мечтам все-таки завоевать Эрика.

Теперь обстоятельства давили на него. В невозможно краткие сроки ему придется объявить о разрыве только что отпразднованной помолвки с нею, затем найти себе другую и жениться по-настоящему. После сегодняшнего вечера это будет почти непристойно. Как дальнейшие события отразятся на здоровье короля? Жюли не знала, и это ее весьма беспокоило. Должно быть, Эрик тоже встревожен.

Но по его виду нельзя было сказать, чтобы он очень беспокоился, ведя ее в свою спальню.

Она гадала, что у него на уме, но потом решила, что все скоро выяснится. По его приглашению она уселась на диван в углу комнаты.

К ее удивлению, он опустился перед нею на одно колено и взял ее руки в свои. Она удивилась еще больше, когда он заговорил:

– Жюли, я хотел бы просить твоей руки.

Жюли и рот раскрыла.

– Чего?

– Я хочу жениться на тебе.

Жюли заморгала, стараясь стряхнуть паутину недоверия, окутавшую ее.

– То есть ты желаешь, чтобы я стала твоей постоянной партнершей? Думаешь, если мы сумели всех одурачить с фиктивной помолвкой, то же самое пройдет у нас и с фиктивной женитьбой? Ты с ума сошел!

Эрик сел рядом с ней на диван.

– Нет, – поспешно сказал он. – Я совсем не то хочу сказать. Притворству конец. Я прошу тебя стать моей женой. По-настоящему.

Жюли молча смотрела на него. Какое-то время она не находила слов, потом ей пришла в голову новая мысль.

– Не верю! Ты просто используешь меня как аварийный выход. Тебе срочно нужно жениться, а я – вот она, тут, уже обручена с тобой. Я всегда под рукой, очень удобно, я предана королю и…

– Жюли, послушай! – с жаром перебил ее Эрик. Он никогда не видел ее такой и испугался, что у нее начинается истерика, судорожно соображая, на какой стадии прилично джентльмену брызнуть леди в лицо холодной водой. А пока он гладил ее руки, стараясь говорить медленно и раздельно:

– Жюли, я делаю предложение вовсе не из-за того, что мой отец выступил с таким заявлением и мне не хочется рисковать короной. Не надо меня так обижать.

Несколько раз глубоко вздохнув, она заставила себя поверить.

– Ты изменил свои планы до его выступления? – спросила она дрожащим голосом.

– Да. Я принял решение еще в начале вечера.

У нее не было причин сомневаться в его честности. И к тому же это объясняло странную перемену в его настроении.

Он тихонько выругался.

– Прости, что так ошарашил тебя.

Жюли задумчиво посмотрела на него.

– А как же ты?

Эрик поднес ее руку к губам.

– Я уже привык к этой мысли, – сказал он. – Честно говоря, удивляюсь, как это я раньше не додумался.

– Ты был слишком занят, придумывая, как бы от меня избавиться, – съехидничала Жюли.

– Я говорил, что хочу положить конец фиктивной помолвке, – сказал он, криво усмехаясь. – И нашел отличный способ.

– А по-моему, ты все-таки делаешь это ради удобства. Или… – Жюли остановилась, потому что ее вдруг осенило. Как могла она забыть его основной жизненный принцип? – Или ради долга. Ты знаешь, что я в тебя влюблена, и чувствуешь себя обязанным мне, потому что это ты подговорил меня на обман. Если я права, лучше забудь об этом. В жалости я не нуждаюсь!

– Дело совершенно в другом, – серьезно проговорил Эрик. – Сегодня вечером я понял, что ты – самая лучшая невеста в мире. Жюли Бриттон, ты – особенная. Хочешь услышать, почему?

– Надеешься, что я могу сказать «нет»?

Эрик широко улыбнулся:

– Вот и причина номер один. Чувство юмора. Моей жене оно необходимо.

– Это любой жене необходимо. Если бы у женщин не было чувства юмора, институт брака давным-давно бы изжил себя, – сказала Жюли. – Назови причину получше.

– Назову. – Он снова стал серьезен. – Жюли, у тебя есть все те качества, которые я всегда хотел видеть в жене-королеве. Ты верная, ты предана долгу, ты уверена в себе и элегантна. Но еще важнее другое: за то время, что мы были вместе, я увидел, что ты умеешь заботиться о других, что у тебя есть свои взгляды и убеждения и ты не боишься возражать мне, отстаивая их. Ты достаточно умна, чтобы, когда нужно, держать меня на расстоянии, а когда нужно – дарить мне свою близость. Ты будешь прекрасной матерью для наших детей. Идеальный случай.

– Все продумано и тщательно обосновано. Чему удивляться? Эрик всегда живет головой, а не сердцем. Она любит его, но не выходить же замуж только потому, что ее сочли «подходящей»?

Проглотив обиду, Жюли решила дать ему еще один шанс.

– И это все? – спросила она.

– Нет, – ответил он.

Эрик наклонился и поцеловал ее. Это был горячий, нетерпеливый поцелуй. Его губы завладели ее ртом, они не спрашивали, а требовали. А ее тело слишком отзывчиво отвечало на его требования; нет, этому нужно положить предел. Жюли оттолкнула Эрика, и он отодвинулся, послушно, хотя и неохотно.

– Ты хочешь взять меня в жены, потому что между нами существует… влечение?

– Так ты тоже заметила? – спросил он сухо. – Да, черт возьми! Нужно быть сумасшедшим, чтобы не жениться на женщине, которая безо всяких усилий может… – он запнулся, осторожно подыскивая слова, – вызвать у меня ответную страсть.

– Похоть еще не причина для женитьбы.

Впрочем, остальные твои причины тоже…

– Что ты такое говоришь?

Жюли глубоко вздохнула. Все в ней перегорело; злость ушла, осталась только печаль.

– Я говорю, Эрик: большое спасибо. Я очень польщена, что ты предложил мне стать твоей женой.

«Польщена»? Он надеялся услышать наконец слово «счастлива». Впрочем, достаточно, чтобы она просто сказала «да».

– Жюли, что ты мне ответишь?

– Прости меня, Эрик. Я не могу выйти за тебя замуж. – Она никогда не думала, что скажет такое в ответ на долгожданное предложение своего принца. На сердце Жюли навалилась невероятная тяжесть.

Эрик ожидал, что она удивится, что будет колебаться; он даже понимал, почему она сомневается в его мотивах. Но он совершенно не был готов к тому, что она наотрез откажет ему.

Откинувшись назад, он вглядывался в ее лицо.

– Ты не хочешь за меня замуж?

– Прости. Я… не могу принять твое предложение.

Эрик недоуменно сдвинул брови.

– Но ты говорила, что любишь меня!

– Я люблю тебя, Эрик, – сказала она тихо.

– Но этого недостаточно.

Эрик ухватился за ее слова:

– А что будет достаточно? Я дам тебе все, что в моей власти.

Она в этом не сомневалась. Он предлагает настоящий брак, а человек он щедрый, хороший человек. Но ей от него ничего не нужно, кроме любви, а любви он ей предложить не может.

Его голос зазвучал мягче:

– Жюли, ты боишься, что я буду плохим мужем? Признаю, последние несколько недель со мной было нелегко, но поверь, все это из-за дурацкого положения, в котором мы оказались.

– Я понимаю. Не в этом дело.

Прошло несколько минут. Наконец Эрик сказал:

– Кажется, я догадался, в чем дело. Ты любишь меня и хочешь, чтобы и я любил тебя. – Он говорил безо всякого выражения. – Что ж, я тебе уже говорил, как отношусь к любви.

Действительно, говорил; и еще ясно объяснил, как он относится к ней. Пусть не словами, но его действия – забота о ней, его поддержка, его нежность – выдали его чувства.

Теперь Жюли почти не сомневалась, что Эрик любит ее, но признаваться в этом ни себе, ни ей не собирается.

Жюли встала.

– Да, я знаю, как ты к этому относишься, а ты теперь знаешь, как к этому отношусь я.

Мне очень жаль, Эрик, но я не могу выйти за тебя, – повторила она тихо. И ушла.

На следующий день Жюли улетела с острова Андерс. Она придумала для короля какое-то правдоподобное объяснение и попрощалась с ним и с Уитом во дворце. Эрик сам заказал ей билет на самолет и после завтрака отвез ее в аэропорт.

Ему не хотелось разговаривать, и он был доволен, что она тоже молчит. Отказ Жюли ранил его гораздо сильнее, чем он мог себе представить.

– Здесь я с тобой расстанусь, – сказал он, затормозив у дальнего входа. Ему совершенно не хотелось развлекать публику прилюдным прощанием на взлетной полосе.

– Конечно.

Эрик достал с заднего сиденья ее сумку и передал ей.

– Спасибо, что не устроила сегодня сцену во дворце, – произнес он ровным голосом.

– Ты можешь сам сообщить новость отцу, когда сочтешь нужным.

– Перспектива не из приятных.

Они стояли лицом к лицу. Почти против воли Эрик поднял руку и дотронулся до ее щеки.

– Все еще не могу поверить, что ты уезжаешь.

– Так надо, – прошептала Жюли. – Прощай, Эрик.

Она пошла прочь и скрылась за дверями аэровокзала.

Выругавшись, Эрик снова забрался в машину. Но не уехал, а смотрел, как ее самолет оторвался от земли, а потом еще подождал – на случай, если она передумала. Но среди небольшой группы людей, вышедших из дверей аэровокзала, Жюли не было.

Эрик вывел машину на дорогу и снова выругался. Почему ей удалось остаться благородной и великодушной до конца? Почему она не могла закатить скандал или сделать какую-нибудь мелкую пакость, чтобы ему не было так жаль потерять ее? Например, послать его к черту, чтобы дать ему повод разозлиться на нее и выпустить пар? И почему, в конце концов, она просто не приняла его предложение?

Нет, это невозможно. Такая женщина, как Жюли, ни за что не согласилась бы выйти замуж на его условиях. Он с самого начала был прав – не нужно было с нею связываться.

Теперь перед ним стоит проклятая дилемма, и все из-за неожиданного решения отца оставить трон. Эрик снова оказался на исходной позиции, но на этот раз времени осталось совсем не так много, как он думал.

Сосредоточившись, Эрик выбросил из головы все посторонние соображения, мешающие рассуждать разумно. Он – прирожденный специалист по решению проблем. Надо что-то придумать.

Без Жюли.

Звук открывающейся двери гулко отдался по пустому замку.

Жюли ногой захлопнула за собой тяжелую дверь и бросила сумку на пол. Эти звуки тоже долго плутали эхом по отдаленным каменным закоулкам. Так никогда не бывало прежде. Целый год она жила здесь одна, но никогда ей не было одиноко. – Но теперь все не так, как раньше, и это вполне логично. Сначала она проклинала неожиданное заявление короля, но потом поняла: лучше, чтобы между нею и Эриком все быстрее пришло к естественному концу.

К концу. В этом слове – тупик. Как ни любила она Эрика, когда дошло до дела, она поняла, что не сможет довольствоваться половиной.

Как легко было бы… выйти за него замуж и взять то, что он готов был ей дать. А ведь он предлагал немало. Дружбу, нежность, силу и ум – хватило бы до конца жизни. Он уважал ее, ему было с ней хорошо; он ее желал. Кроме него, она никого никогда не любила и не полюбит; больше того, она чувствовала, что он тоже любит ее.

Но какая разница, что Эрик к ней чувствует, если он держит свои чувства под замком?

Проблема в том, что он ей не верит.

А раз так легко отпустил ее, похоже, не поверит никогда.

Она подняла сумку и тяжело зашагала вверх по лестнице в свою башню.

У Эрика скопилось достаточно дел, чтобы отвлечься от воспоминаний о Жюли. Но следующие несколько дней он то и дело ловил себя на том, что думает о ней и уже больше ни на чем не может сосредоточиться.

Из окна своего кабинета он смотрел поверх рваных волн на запад, в сторону штата Мэн.

Лучше всего забыть Жюли и заняться поиском кандидатки. Прошла уже неделя с тех пор, как его отец объявил о предстоящем уходе на покой.

Пока Эрик не видел никаких перспектив. Единственная женщина, которая его интересовала, была совершенно недоступна.

Жюли кое-как проживала день за днем, мечтая, чтобы скорее наступил сентябрь, когда работа в школе будет по крайней мере занимать большую часть ее времени. Она избегала Дрю и Анну, сомневаясь, что наберется духу раскрыть им печальную правду.

С острова Андерс не поступало никаких известий, да их и не приходилось ждать. Каждый день она боялась прочесть в газете о разрыве помолвки принца Эрика и мысленно готовилась к неизбежному сообщению о его свадьбе с другой.

Глядя через океан в сторону его родного острова, она понимала, что Эрик прав. Время и расстояние разрушили хрупкую связь между ними, во всяком случае, он этой связи не ощущал…

Стук в дверь отвлек Эрика от очередной вереницы безнадежных мыслей.

В кабинет вошел его отец. Эрик заметил, что он с каждым днем выглядел все лучше.

Хоть какое-то утешение!..

Король сел в кресло напротив Эрика.

– Это тебе, – сказал он, кладя на стол какой-то сверток.

– Что это?

– Видеозапись, сделанная на балу. Я, кажется, так и не поблагодарил тебя за то, что ты устроил для меня трансляцию.

– Я ничего особенного не сделал, – сказал Эрик. – Организационными вопросами в основном занималась Жюли.

Король поудобнее устроился в кресле.

– Как поживает Жюли? – спросил он.

Эрик решил, что пора наконец поговорить с отцом начистоту.

– Не знаю, – сказал он, отвечая королю таким же прямым взглядом. – Мы с ней не общались с тех пор, как она вернулась в Андерс-Пойнт.

– Понимаю.

– Я должен вам кое-что рассказать, – произнес Эрик.

Отец молча ждал.

– Это связано с моей помолвкой… и с Жюли. – Эрик остановился, с трудом подбирая слова.

Видя, что он колеблется, король заговорил сам:

– Не могу выразить, как много значила ваша помолвка для моего выздоровления.

– Сир, – сказал Эрик, – по правде говоря, на самом деле мы с Жюли не были помолвлены.

Его поразило, что король совсем не удивился. Только призадумался на минуту. Наконец сказал:

– Для меня было очень важно, что двое людей пошли на такие крайние меры, чтобы помочь мне.

Так отец с самого начала знал!

– Я заботился только о вашем здоровье, – подтвердил Эрик.

Король с вызовом смотрел на него льдисто-голубыми глазами.

– Но потом все усложнилось, – сказал он.

– Да, – признался Эрик.

– А теперь Жюли уехала. Ты разбил ее сердце?

– Надеюсь, что нет. – Эрик облокотился о письменный стол. – Она отказала мне, когда я попросил ее выйти за меня замуж, в день праздника по случаю помолвки. Но почему-то я все равно чувствую себя подлецом.

– Ты просил ее стать твоей женой? По-настоящему?

– Да.

– И она тебе отказала?

– Да.

– Почему?

Эрику не хотелось об этом думать. Он пожал плечами.

Король погрузился в размышления.

– На этот вопрос нет готовых ответов, сынок. Она любит тебя, это ясно. А любовь такой женщины – драгоценный дар. – Он отвернулся к окну. – Мне повезло, у меня такая любовь была – твоя мать. Когда я потерял ее, от меня словно оторвали половину меня самого.

Ты даже не представляешь, что я пережил. – Он снова взглянул на Эрика. – А может быть, и представляешь.

Эрик представлял. Потеряв мать, он, кроме собственного горя, разделил боль своего любимого отца. И сейчас он чувствовал такую же боль. Может быть, он боялся любить Жюли, потому что не хотел ее потерять, боялся и… потерял…

– Болезнь помогла мне увидеть вещи в правильной перспективе, – продолжал король Ивар. – Когда умерла твоя мать, мне казалось, что солнце погасло в небе. Я знал, что ее никто не заменит, и даже не пытался хоть отчасти возместить тебе и твоему брату ту любовь и нежность, которые ушли от вас вместе с ней.

Может быть, я боялся слишком сблизиться с вами, потому что боялся потерять и вас тоже.

В своем горе я забыл самое важное в жизни.

Эрик затаил дыхание, ловя каждое его слово.

Отец наклонился вперед, голос его зазвучал глуше:

– Король должен выполнять свой долг. Я хочу, чтобы престолу были обеспечены наследники, я хочу, чтобы следующей королевой стала достойная женщина, но важнее для меня, чтобы твой брак был счастливым. И брак твоего брата тоже. Мне открылась великая тайна, сынок. По сравнению с той радостью, какую принесла в мою жизнь твоя мать, боль потери – сущий пустяк. Если бы у меня была такая возможность, я рискнул бы еще раз не задумываясь. Потому что я понял: нет ничего важнее любви.

Сказав это, он ушел и оставил Эрика наедине с его мыслями.

Нет ничего важнее любви. Так думала его мама. Теперь он знал, что так думал и его отец.

А Жюли? Жюли страстно верила в любовь и, по счастью, именно ему она подарила весь жар своей души. Чувство, которому он отчаянно сопротивлялся, переменило жизнь Эрика.

Хочет он того или нет, он наконец понял, что любит Жюли.

Принц встал из-за стола и заходил по комнате. Почему он так долго закрывал глаза на правду? Это же объясняет все. Неудивительно, что ему было так тоскливо расставаться с нею.

Неудивительно, что он и думать не мог о поисках другой невесты. Неудивительно, что ее присутствие так обогащало его жизнь.

Теперь он ясно видел, что был обречен с самого начала. Его судьба – любить Жюли.

Она поняла это, когда ей было всего шестнадцать, да и он это понимал. Потому и старался убежать от нее.

В любви не бывает никаких гарантий. Неизбежно существует риск потери, но то, что он переживает сейчас, во много раз хуже – боль оттого, что он оттолкнул ее, и беспросветная тоска.

А как он ее мучил! Она отдала ему свое сердце, а он в ответ не оставил ей иного выбора, кроме разлуки. После всего этого как можно надеяться, что она даст ему еще один шанс?

Взгляд Эрика упал на видеокассету, которую отец оставил у него на столе. Он понял, что должен просмотреть ее, хотя очень тяжело заново пережить все события той ночи. И вот он снова увидел Жюли, ее чудесную улыбку, которая преследовала его в воспоминаниях, увидел, как она стоит рядом с ним в свете прожекторов, пока он объявляет об их помолвке, как они разговаривают друг с другом перед поцелуем. Дойдя до этого места, Эрик отмотал ленту назад и просмотрел фрагмент еще раз. Звука, конечно, не было, но он помнил, о чем они тогда говорили. Она согласилась сыграть роль его невесты, а он спросил, что она хочет взамен. И она сказала ему. За миг до того, как их губы встретились в том незабываемом поцелуе, она прошептала:

– Верь!

Эрик выключил магнитофон. Он принял решение. Остается только верить, что еще не поздно.

* * *

После возвращения с острова Андерс Жюли часто маялась бессонницей, но прошлой ночью получилось иначе. Она, как обычно, дождалась рассвета и смотрела, как солнце встает над океаном, но потом вдруг погрузилась в глубокий-глубокий сон до позднего утра.

Еще не до конца проснувшись, щурясь от яркого солнечного света, льющегося в окна, Жюли нетвердыми шагами спустилась босиком по каменной лестнице и прошлепала через спальню, пустовавшую с самого отъезда Эрика.

В ванной она остановилась как вкопанная.

Быть не может! Она протерла глаза, поморгала, но у ванной по-прежнему был такой вид, будто ею кто-то пользовался после того, как Жюли умывалась здесь накануне вечером. На вешалке висело влажное полотенце, которого раньше здесь не было.

Теперь Жюли окончательно проснулась, но на всякий случай поплескала холодной водой себе в лицо, забрызгав майку и шорты. Постороннему сюда не войти. Она никого не ждет.

Кто же в замке?

Снова войдя в спальню, она получила ответ на свой вопрос. В углу стояли нераспакованные чемоданы Эрика. Должно быть, он приехал рано утром, потому что кровать была нетронута, но Эрик, несомненно, находится здесь.

И не он один. Какой-то посторонний звук заставил Жюли подскочить к окну. Она увидела, что к входу на кухню, пятясь, подъезжает грузовик. На лужайке суетилось несколько рабочих, а по подъездной аллее к замку приближался еще один грузовик.

Жюли бегом слетела вниз по лестнице, через холл, обходя людей, вносивших в дверь ящики и коробки. Когда она остановилась в дверях бального зала, у нее перехватило дыхание.

Посреди зала стоял Эрик и отдавал указания Он был совершенно спокоен и полностью владел ситуацией. Сердце у Жюли упало. Все это могло означать только одно.

Она уныло повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и двух шагов, как ее окликнули:

– Жюли!

Эрик шел к ней, и она, собрав все свое мужество, направилась ему навстречу. Они встретились на середине бального зала.

– Привет, Эрик, – сдавленным голосом произнесла Жюли.

– А я все думал, когда же ты наконец проснешься!

А она все думала, когда же он наконец объявит ей, что женится на другой. Вздернув подбородок, она выжидательно уставилась на него.

К своему удивлению, в глубине его темно-карих глаз она увидела нежность.

– В прошлый раз я сделал тебе предложение, на которое ты ответила отказом. – Эрик умолк, чтобы проглотить комок в горле. Время для Жюли остановилось; она ждала, что он скажет дальше. – Но теперь я могу предложить кое-что получше. – Он притянул Жюли к себе, наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

За миг до того, как их губы встретились, она услышала его шепот; – Я верю.

Слишком потрясенная, чтобы ответить на поцелуй, Жюли отпрянула, а Эрик, улыбаясь, мягко взял ее за плечи и повернул лицом к залу. Среди общей суматохи она начала различать отдельные детали: музыканты уже вынимают инструменты из футляров, посреди зала расставлены стулья – человек на сорок, не больше; в кухне гремит голос Гюстава, отдающего приказания. И повсюду – множество веселых бело-желтых ромашек. Немного в стороне висит на плечиках простое белое платье, в котором мать Жюли венчалась с ее отцом. За окном Жюли увидела и самих родителей – они прогуливались по лужайке, беседуя с королем Иваром.

А прямо перед ней стоит тот, кого она любит. Эрик снова заключил ее в объятия.

– Что скажешь? – спросил он, и в его голосе она услышала ту смесь надежды, страха и отчаянной отваги, которая переполняет сердце человека, решившегося на невероятный риск.

– Я думала, ты тогда и не слушал, – прошептала она, совершенно ошеломленная происходящим.

– Я старался не слушать, – признался он срывающимся голосом. – Старался не замечать своих собственных чувств. Но больше я не могу. Я люблю тебя, Жюли. Пожалуйста, позволь мне доказать свою любовь. – Он поцеловал ее в макушку. – Благодаря тебе я поверил в сказки и в то, что мечты сбываются. – Он снова поцеловал ее, теперь уже в лоб. – Я верю в долгую счастливую жизнь и в веселых толстеньких детишек – наших с тобой. – Он поцеловал ее в нос. – Я верю в любовь с первого взгляда, в любовь, которая крепнет от испытаний, в любовь, которая длится вечно – потому что это наша любовь. – Он поцеловал ее в обе щеки, которые были теперь мокры от слез. – Я верю в тебя. Я верю в себя. Но больше всего я верю в нас с тобой вместе, отныне и навсегда. – На этом он поцеловал ее в губы, нежно и благоговейно, прижимая ее к груди, так что она чувствовала каждый удар его сердца.

Наконец он поднял голову и снова посмотрел на нее, вглядываясь в ее лицо. Он не говорил ни слова, но взглядом задавал вопрос.

Ее ответом была дрожащая улыбка.

– Встретимся здесь же в два часа, – сказала она.

ЭПИЛОГ

В тот же день, в два часа пополудни, Жюли Бриттон и Эрик Андерс обменялись брачными клятвами в присутствии самых близких и любящих людей. Оба не могли сдержать слез.

Прием удался на славу. Купаясь в лучах счастья, переполнявшего принца и принцессу, все решили, что это – конец счастливой сказки.

Но это было и волшебное начало.

Король Ивар стоял у стены и широко улыбался, глядя на танцующих. Он делил свое внимание между старшим сыном и невесткой, которые почти не отходили друг от друга, вторым своим сыном и Дрю Дэвис, которые держались по разные стороны бального зала, и шумной белокурой девчушкой, мелькавшей среди танцующих, – она отплясывала весьма энергичную джигу.

– А где корона, Ваше Величество? Впервые вижу вас на подобном торжестве без короны.

Это был Гюстав, верный Гюстав, еще один подарок судьбы. Король улыбнулся старому другу.

– Ее выманила у меня своими чарами златокудрая малышка.

– А-а. Принцесса Лекси.

– Так она мне представилась.

– Пусть этот титул не вводит вас в заблуждение, Ваше Величество. Она – дочка Дрю Дэвис.

Короля рассмешило это дружеское предупреждение.

– Я разглядел истинный характер помолвки моего сына с Жюли, – напомнил он Гюставу. – Уж как-нибудь сумею и различить, настоящая Лекси принцесса или нет.

Гюстав поклонился, признавая справедливость этих слов.

– Удивительно, что у нее вообще нашлось для вас время, Ваше Величество, – заметил он. – Она полдня проторчала у меня на кухне, домогаясь десерта. По ее мнению, десерт должен подаваться на первое.

Король улыбнулся:

– Вторую половину дня она обольщала меня. По ее мнению, король должен с ней потанцевать.

Они замолчали, как молчат старые друзья, которым легко вместе. Король Ивар осматривал собравшихся взглядом гроссмейстера, чутьем угадывающего, откуда что пошло и как может развиваться ситуация в зависимости от стратегии игры. Через некоторое время он тихонько засмеялся.

– Вы счастливы, Ваше Величество. Приятно это видеть.

– Да, Постав, я счастлив.

– Можно больше не беспокоиться, что трон останется без наследников?

Проницательные голубые глаза короля обратились к Эрику и Жюли, которые танцевали в полнейшем блаженстве. Он не сомневался в скором прибавлении их семейства.

– Нет, я больше не беспокоюсь об этом, – сказал он.

Его взгляд вернулся к Уиту и Дрю, старательно избегавшим друг друга.

– Сказать по правде, Гюстав, – добавил король, – я начинаю подумывать, что у меня никогда и не было причин беспокоиться о наследниках.

– Скоро вы будете играть с внуками.

– Да. Полагаю, очень скоро, – ответил король, посмеиваясь.

Принцесса Лекси уговорила-таки Его Величество Ивара, короля острова Андерс, пригласить ее на танец. Уговорила безо всякого труда.

Content

Лиза Кей Лорел
Невеста принца

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

ЭПИЛОГ